• Теги
    • избранные теги
    • Люди12
      • Показать ещё
      Страны / Регионы8
      Разное17
      • Показать ещё
      Формат1
      Компании1
      Сферы1
      Показатели1
      Международные организации1
Филипп Бобков
Филипп Бобков
Филипп Денисович Бобков (род. 1 декабря 1925, село Червоная Каменка, ныне в составе Александрийского района Кировоградской области Украины) — руководящий работник органов государственной безопасности СССР, участник Великой Отечественной войны. Начальник 5-го управления КГБ СССР (1969&mdas ...

Филипп Денисович Бобков (род. 1 декабря 1925, село Червоная Каменка, ныне в составе Александрийского района Кировоградской области Украины) — руководящий работник органов государственной безопасности СССР, участник Великой Отечественной войны. Начальник 5-го управления КГБ СССР (1969—1983), заместитель Председателя КГБ СССР (1983—1985), первый заместитель Председателя КГБ СССР (1985—1991). Генерал армии (1987). Депутат Верховного Совета РСФСР 11 созыва (1986—1990). Народный депутат РСФСР в 1990—1992 годах. Член ЦК КПСС в 1986—1990 годах. Вики

 

Детство, юность

Родился в семье землемера. Отец Бобков Денис Никодимович (1904—1944). Мать Бобкова Вера Дементьевна (1902—1925), скончалась в результате послеродовых осложнений. В мемуарах Ф. Д. Бобков называет матерью вторую жену своего отца, которая вырастила Филиппа.

Работа отца была связана с командировками, поэтому семья часто переезжала из города в город Украинской ССР. С 1929 года они жили в Донбассе, с 1932 года — в городе Макеевка Донецкой области. Отец работал на местном металлургическом заводе имени Кирова. С началом Великой Отечественной войны был занят на строительстве оборонительных сооружений на Днепре, а когда немецкие войска подошли к Донбассу, в октябре 1941 года вдвоём с 15-летним Филиппом покинул Донбасс. Проездом через Сталинград и Пермь отец и сын Бобковы оказались в Кемеровской области. В Кузбассе отец работал прорабом, но вскоре ушёл добровольцем на фронт. Филипп, проводив отца, работал в городе Ленинск-Кузнецкий на строительстве завода подземной газификации углей вблизи станции Кольчугино. Был избран комсоргом комсомольской организации завода, вскоре стал вторым секретарём городского комитета комсомола.

 

Великая Отечественная война

После того, как отец ушёл на фронт добровольцем, Филипп приписал себе в документах возраст и осенью 1942 года был зачислен добровольцем в Красную армию. Воевать ушёл в составе сибирских добровольческих частей. В действующей армии с декабря 1942 года. Был помощником командира взвода, комсоргом стрелкового батальона, командиром взвода. Воевал на Западном фронте, участвовал в Ржевско-Вяземской операции 1943 года, где получил ранение средней тяжести. По выздоровлении сражался в Смоленской наступательной операции, в октябре 1943 года воевал под Могилёвым, в малоуспешных зимних наступательных боях в Белоруссии зимой 1943—1944 годов. Там был ранен второй раз, причём тяжело — от близкого разрыва мины получил около 40 осколочных полиорганных ранений. Находился в госпиталях до лета 1944 года, после возвращения на фронт воевал вместе с отцом в одной части. В июле 1944 года у деревни Большие Гривны на Псковщине Денис Никодимович получил смертельное ранение и умер от гангрены. Филипп Бобков в составе войск 2-го Прибалтийского и Ленинградского фронтов принимал участие в Прибалтийской операции и в блокаде Курляндского котла. Завершил боевой путь гвардии старшиной 9 мая 1945 года в Латвии, где была окружена и разбита курляндская группировка противника.

За годы войны награждён орденом Славы 3-й степени, двумя медалями «За отвагу». Член КПСС с 1944 года.

 

В органах госбезопасности

Курсант школы ГУКР СМЕРШ Ф.Д. Бобков, 1945 год

По окончании войны Бобков был направлен на учёбу в Ленинградскую школу военной контрразведки «СМЕРШ». По окончании школы в 1946 году ему было присвоено офицерское звание, и он был направлен на работу в центральный аппарат Министерства государственной безопасности СССР. Впервые пришёл на Лубянку 23 октября 1946 года.

Начинал с должности помощника оперуполномоченного. Одним из первых крупных самостоятельных дел Бобкова было расследование в отношении поставок из США в СССР стратегического сырья — никеля с помощью подставных лиц, организованных в начале Великой Отечественной войны сотрудниками советских спецслужб в Нью-Йорке, работавшими под прикрытием Американо-советского акционерного общества Амторга, — для обеспечения работы трёх советских авиазаводов. В ходе расследования Бобковым и коллегами были установлены истинные обстоятельства поставок никеля в СССР в обход американского правительства и были выведены из-под уголовной ответственности сотрудники советских спецслужб, которые в силу запутанности дела необоснованно подозревались в корыстных деяниях и измене Родине.

После создания в 1954 году КГБ СССР был зачислен в его состав. С 1955 года — секретарь партийной организации управления, с 1956 года — начальник отдела в 4-м управлении КГБ (идеологическая контрразведка). В марте 1956 года участвовал в локализации волнений в Тбилиси. В том же году окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС, что очень помогло ему в дальнейшей служебной карьере.

После расформирования управления в 1958 году был назначен начальником отдела во 2-м управлении КГБ (контрразведка). С 1961 года — заместитель начальника 2-го главного управления КГБ. Генерал-майор (1965).

12 апреля 1961 года, сразу после полёта Юрия Гагарина в космос, Бобков (с ведома начальника военной контрразведки генерала Гуськова) первым предоставил иностранным корреспондентам фотографию первого в мире космонавта, которой на тот момент не располагали ни отдел печати МИД СССР, ни ТАСС, ни газета «Правда». Бобков был организатором первых пресс-конференций Гагарина в странах Запада.

После проведённой руководителем КГБ Александром Шелепиным в 1961 году реорганизации Бобков возглавил отдел Главного управления контрразведки. Когда в середине 1960-х годов в западной печати развернулась кампания по дискредитации Потсдамских соглашений и началось муссирование возможности пересмотра послевоенных границ по Одеру—Нейсе, Бобков впервые предложил идею масштабного воздействия на западную прессу. Филипп Денисович вспоминал, что сам контактировал с немецким корреспондентом в Москве, в прошлом — солдатом вермахта, ещё в 1961 году; с тех пор полагал, что сотруднику спецслужбы в интересах дела необходимо поддерживать рабочие и личные контакты с журналистами. В 1965 году выдвинул идею пропагандистской кампании с использованием контролируемых информационных вбросов сведений ограниченного пользования, а в ряде случаев даже материалов ДСП. Реализуя эти задачи, оперативники Бобкова резко активизировали встречи с иностранными журналистами, аккредитованными в СССР, которых советские дипломаты и даже отдел печати МИД СССР ранее остерегались, — с целью убедить их, насколько пагубной для мира может оказаться идея пересмотра послевоенных границ. В результате проведённой под началом Бобкова деятельности в западной печати появились статьи (часть их была простимулирована с помощью ресурсов Первого главного управления (внешняя разведка)) с аргументированными возражениями против пересмотра послевоенных границ в Европе. Таким образом в западном общественном мнении была подготовлена почва для Договора между ФРГ и СССР от 12 августа 1970 года и Договора об основах нормализации взаимных отношений между ФРГ и ПНР от 7 декабря 1970 года, подтвердивших незыблемость границ по Одеру—Нейсе. Именно тогда Западная Германия впервые официально признала свои восточные границы как законные, международно зафиксированные. Эти же реалии нашли отражение в Хельсинкском Акте 1975 года, закрепившего нерушимость границ в Европе.

 

Во главе 5-го управления КГБ

Важнейший этап в жизни и карьере Бобкова начался в мае 1967 года, когда на пост председателя Комитета госбезопасности пришёл Юрий Андропов. Тот момент, по воспоминаниям генерала, был отмечен «распрями между отдельными группами руководящих работников», замешанных на карьеризме и стремлении к власти. В 1968 году в составе КГБ СССР вместо секретно-политического отдела (СПО), подвергавшегося жёсткой критике, было создано 5-е управление («идеологическое», позднее «по защите конституционного строя»). По мнению Андропова, новое управление должно было противостоять идеологической экспансии, направляемой из-за рубежа, и стать надёжным щитом против неё, в этом деле важную роль Андропов придавал «чекистским методам» работы. Бобков был назначен заместителем начальника этого управления, а с мая 1969 года по январь 1983 года был его бессменным начальником. С 18 января 1983 года одновременно — заместитель Председателя КГБ СССР, с 5 декабря 1985 года — первый заместитель Председателя КГБ СССР. Воинское звание генерал армии присвоено указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 ноября 1987 года.

Главной задачей 5-го управления КГБ являлась борьба с идеологическими диверсиями, диссидентами, антисоветскими элементами, профилактика и предотвращение массовых беспорядков.

К наиболее сложным межнациональным проблемам в СССР 1960—1970-х годов, урегулированием которых он непосредственно занимался, Бобков в своих мемуарах отнёс армяно-азербайджанские и грузино-абхазские отношения, проблемы крымских татар, немцев Поволжья и турок-месхетинцев, а также положение евреев, желавших уехать в Израиль. По оценке Бобкова, руководство СССР уходило от решения этих проблем, загоняло их вглубь, что вызывало настороженность и других этносов, появление агрессивно настроенных групп экстремистов то в одном, то в другом национальном сообществе.

В 1980—1981 годах Бобков возглавлял работу межведомственной оперативно-следственной группы, занимавшейся расследованием гибели председателя Совета Министров Киргизской ССР Султана Ибраимова, который был убит 4 декабря 1980 года двумя выстрелами из малокалиберного нарезного карабина «Белка» на тщательно охраняемой правительственной даче в посёлке Чолпон-Ата на берегу озера Иссык-Куль. После убийства преступник бесследно исчез, чётких улик не было, и оперативники, проверив сотни подозреваемых, долго не могли выйти на след злоумышленника. В ходе расследования преступления по указанию Бобкова впервые в Советском Союзе была проведена «биологическая экспертиза отпечатков пальцев», дающая возможность идентифицировать человека. С помощью этого и других методов был спустя время установлен виновник — русский житель Чолпон-Аты Смагин, которого обнаружили повешенным в электричке, стоявшей в депо города Чапаевска Куйбышевской области. Сам факт, что преступник был найден уже мёртвым, породил в Киргизии недоверие к результатам расследования, и Бобков приложил тогда значительные усилия, чтобы избежать роста межнациональной напряжённости в республике.

Помимо специальных методов работы Бобков, единственный из высшего руководства КГБ СССР, много выступал перед общественностью, научной и творческой интеллигенцией, студенчеством. Среди аудиторий, где он выступал, — всесоюзное общество «Знание», конференции главных редакторов республиканских, краевых и областных газет, дважды — собрание Академии наук СССР, Московский государственный университет, МВТУ имени Баумана, Консерватория имени Чайковского, училище при Большом театре, Институт иностранных языков, Институт международных отношений, другие вузы, организации и учреждения.

 

Перестройка и распад СССР

С началом перестройки Бобков подвергался критике со стороны либеральных кругов.

Во второй половине 1980-х годов принимал участие в урегулировании межнациональных конфликтов в Грузии (Тбилиси, Абхазия), Азербайджане (Сумгаит, Нагорный Карабах), Узбекистане (Фергана).

На первом Съезде советов народных депутатов РСФСР в 1990 году, по инициативе Бориса Ельцина и при непротивлении Михаила Горбачёва, встал вопрос о немедленном принятии Декларации о суверенитете России, где закреплялось право республики не подчиняться конституционным законам СССР, известно было и о намерении Латвии, Литвы и Эстонии выйти из состава СССР. Отказ от властных полномочий Союза, по мнению генерала, находился в противоречии с Конституцией СССР и грозил расчленением государства. В этих обстоятельствах Бобков и Константин Кобец предприняли демарш перед Горбачёвым с целью повлиять на принятие Декларации о суверенитете России. Однако Горбачёв на встрече с ними в кулуарах Учредительного съезда Компартии РСФСР возразил: «Ничего страшного не вижу… Это Союзу не угрожает. Если вы не согласны, покиньте съезд… Причин реагировать на это союзным властям не вижу». После раздумий Бобков дал ответ Горбачёву на страницах газеты «Правда» 22 марта 1991 года в статье «Мистификация», в которой заострил вопросы: «Может ли быть в стране власть любого Совета, если он не признаёт Конституцию СССР, общесоюзных законов? Никто не отрицает суверенитетов, но ведь должны быть законы верховной власти. Без этого не будет державы».

В здании на Лубянке Бобков, будучи первым заместителем председателя КГБ, занимал отделанный деревом просторный кабинет на четвёртом этаже в левой стороне комплекса, выходивший окнами на универмаг «Детский мир».

29 января 1991 года в ходе 40-минутной беседы в Кремле с президентом СССР Михаилом Горбачёвым в присутствии председателя КГБ СССР Владимира Крючкова генерал Бобков поблагодарил партию и государство за доверие, оказанное ему за 45 лет работы в ведомстве. Глава государства подписал указ об освобождении генерала Бобкова от должности и переводе его на работу в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Через полчаса, вернувшись на Лубянку и выпив, по собственному признанию, с Крючковым по глотку водки, Бобков навсегда покинул свой служебный кабинет. В 1992 году в связи с прекращением существования СССР Филипп Денисович был отправлен в отставку и с должности генерального инспектора Минобороны РФ. Деятельность Горбачёва в качестве советского лидера Бобков в своих мемуарах оценил резко критически.

 

Постсоветский период

В 1992 году стал руководителем Аналитического управления холдинга АО Группа «МОСТ», возглавляемого В. А. Гусинским. Бобков сам сформировал эту структуру, взяв на работу нескольких своих бывших подчинённых. В 1996 году в этом качестве консультировал семейство греческих бизнесменов Янникосов — издателей оппозиционной Ельцину газеты «Правда». Несмотря на конфликт «МОСТа» с российскими властями и бегство Гусинского из страны, Бобков продолжал возглавлять Аналитическую службу «Медиа-Моста» до второй половины 2001 года. В том же году он перешёл на экспертно-консультационную работу в Институт социально-политических исследований РАН, возглавляемый академиком Геннадием Осиповым. В качестве эксперта Бобков поддержал сокращение резидентур Службы внешней разведки РФ в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке, публично одобрил решение руководства России о выводе военных баз из Камрани и Лурдеса, подчеркнув в интервью для печати: «Обходятся нам базы во Вьетнаме и на Кубе дороже того, что они нам дают… Мы сейчас — не Советский Союз. Мы должны соизмерять свои устремления с состоянием страны. Жить в нынешних условиях и претендовать на то, что мог позволить себе СССР, нельзя».

Бывшие сотрудники Бобкова работают в ряде государственных учреждений и в бизнесе. К 2014 году наиболее известным подчинённым и учеником Бобкова, работающим в высших эшелонах российской власти, является бывший его сотрудник по 5 управлению КГБ (защита конституционного строя), начальник Аналитического отдела управления, ныне один из лидеров фракции «Единая Россия» в Госдуме РФ шестого созыва, полковник ФСБ в отставке Отари Аршба.

В 2014 году Филипп Бобков живёт в Москве, в районе старого Арбата, общается с ветеранами-фронтовиками, одним из ближайших и давних его друзей является чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов. Несмотря на свойственные возрасту недуги Филипп Денисович принимает посильное участие в работе московского Кузбасского землячества. Автор мемуарных книг «КГБ и власть» (издана в 1995 году в московском редакционно-издательском объединении «Ветеран МП», отпечатана по соображениям экономии средств в Минске, Белоруссия, что дало формальный повод утверждать, будто мемуары Бобкова изданы за границей; 100-тысячный тираж распространялся в основном в России), «Последние двадцать лет» (2006). Завзятый театрал и коллекционер букинистической литературы.

В своих мемуарах Бобков впервые рассказал о таких эпизодах советской истории, как самоубийства писателя Александра Фадеева и первого заместителя председателя КГБ СССР Семёна Цвигуна (оказался одним из первых на месте событий), преследование правозащитника генерал-майора Петра Григоренко, разрешение на первые советские издания книг Игоря Северянина, Осипа Мандельштама, Бруно Ясенского, Павла Васильева и других запрещённых к публикации на тот момент авторов, предложение издать альманах «Метрополь», встреча в квартире режиссёра Владимира Вайнштока на улице Черняховского в Москве с организатором и идеологом Белого движения, монархистом и депутатом дореволюционной Думы, принявшим отречение из рук Николая II, впоследствии политзаключённым Василием Шульгиным. В своих мемуарах Бобков с присущей ему прямотой признал свою ответственность и выразил сожаление за участие в решениях, которые ныне осуждены обществом: среди таких акций назвал в первую очередь высылку в 1980 году академика и Нобелевского лауреата Андрея Сахарова в Горький. Из всех руководителей СССР, при которых он работал, Бобков одобрительно отозвался только о деятельности Юрия Андропов.

Бобков подверг критике регламент и содержание работы Политбюро ЦК КПСС, к деятельности которого по долгу службы он имел отношение. В частности, автор упоминает о бесконечных ожиданиях сверхзанятых руководящих лиц в приёмной: «Вызывают на заседание Политбюро и отрывают от дел министра, маршала, академика, они ждут три-четыре часа, пока их не пригласят в зал, где вопрос подчас занимал не более трёх-пяти минут». Утрату авторитета Политбюро Бобков связывает прежде всего с тем, что его решения перестали интересовать обычных людей. «Этих решений было много, они лились потоком, но чаще всего абсолютно не касались глобальных, жизненных проблем.

В интервью для печати в октябре 2001 года Бобков, работавший тогда советником академика Геннадия Осипова в Институте социально-политических исследований РАН, комментируя теракты в США 11 сентября 2001, осудил исламских террористов, однако указал, что как у генерала спецслужбы у него вызывает сомнение «больно портативный набор доказательств: коран, 20 тысяч долларов и удостоверение пилота; как на подбор, все с этими стандартными доказательствами». Он выразил уверенность, что к терактам были причастны и сами граждане Америки, далеко не только исламисты. Бобков высказывался в поддержку антиглобалистов, считая это явление закономерным процессом развития человечества, к которому «надо присмотреться повнимательнее», поддержал внешнеполитический курс В. Путина, сказав, что «перед Америкой мы шапку ломать не будем».

Всего за 45 лет деятельности в органах государственной безопасности Бобков работал при 12 руководителях ведомства: Меркулове, Абакумове, Игнатьеве, Берии, Круглове, Серове, Шелепине, Семичастном, Андропове, Федорчуке, Чебрикове, Крючкове. Первого из этой плеяды он не видел в глаза, а впечатления от остальных в мемуарах передал по атмосфере, которая складывалась на Лубянке при каждом из них; многих Бобков достаточно хорошо знал лично.

Член Управления генеральных инспекторов Министерства обороны Российской Федерации.

 

Критика

По утверждению Леонида Млечина, Бобков руководил борьбой с проявлениями диссидентского движения, созданием осведомительных сетей в среде творческой интеллигенции, предотвращением бегства граждан СССР за рубеж и «невозвращенства» их оттуда, розыском и изъятием «самиздатовской» литературы. При этом руководство КГБ СССР, как и всё советское руководство, оказалось не готовым к массовому всплеску национализма и силовым сценариям захвата власти в регионах — а как раз эти проблемы на протяжении 20 лет входили в сферу непосредственной ответственности Бобкова.

По выраженному в блоге мнению Авигдора Эскина о последней книге Бобкова «Как готовили предателей» (2012): «Бобков расписывается здесь в своем непрофессионализме, когда подменяет реальную аналитику конспирологической мифологией».

 

Семья
Первый брак — Людмила Сергеевна Бобкова, инженер-экономист. Сыновья — Сергей (р. 13 августа 1948), поэт, член Союза писателей РФ; Алексей (1956—2005), вирусолог, доктор биологических наук.Внуки — Дарья, кандидат филологических наук; Дмитрий, директор департамента информационной политики ОАО «Россети», кандидат экономических наук; Варвара, выпускница социологического факультета МГУ им. Ломоносова.

 

Награды
Три ордена Ленина
Орден Октябрьской Революции
Орден Отечественной войны 1-й степени
Орден Трудового Красного Знамени
Орден Славы 3-й степени
Две медали «За отвагу»
Медаль «За боевые заслуги»
Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
Медаль «За отличие в охране государственной границы СССР»
Медали СССР
Иностранные ордена и медали
Почетный гражданин города Спас-Деменск Калужской области

 

Звания
Полковник (29.12.1962);
Генерал-майор (16.12.1965);
Генерал-лейтенант (2.11.1972);
Генерал-полковник (20.4.1984);
Генерал армии (30.10.1987).

 

«А в этом весь Филипп. Поможет и нашим, и вашим, чтобы всегда быть с победителями. И никогда ни в чем не признается. Наша, чекистская школа! Всем университетам университет!»

 

На аватере тега: Адмирал флота Сорокин А.И., Президент России Путин В.В., генерал армии Бобков Ф.Д., министр ЧС Шойгу С.К. на военном параде на Красной площади в ознаменование 67-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, 9 мая 2012 года

Развернуть описание Свернуть описание
29 ноября, 23:47

Воспоминания агента государственной безопасности

Издательство «Алгоритм» в серии «Советские разведчики в кино и жизни» вы пустило книгу воспоминаний Олега Туманова, которую с полным пра-вом можно было бы назвать «Исповедью разведчика».

14 сентября, 17:01

Толстому — бой? Веллер о том, какие российские книги могут запретить на Украине

И. ИЗМАЙЛОВ: В Киеве допустили введение запрета на российские книги до конца года. М. ВЕЛЛЕР: На все или только некоторые? И.И.: Тут, понимаете как — лиха беда начало. Я вам процитирую вице-премьера Вячеслава Кириленко. Он рассчитывает, что Верховная рада примет закон о введении запрета на ввоз книг антиукраинского содержания. Этот законопроект официально вносится в парламент как правительственный, это позиция украинского правительства на защиту гуманитарного пространства. М.В.: А пока фамилии или какие-нибудь названия есть? И.И.: Нет. Антиукраинские. М.В.: То есть абстрактно? И.И.: Минкульт Украины может полностью запретить поставки российских книг. Но они пока говорят, что это неоднозначно, надо разбираться конкретно. По сообщениям я не вижу. М.В.: То есть Льва Толстого тоже запретить? Я не верю. Я думаю, что это искажение того, что есть. Я не думаю, чтобы там сидели стопроцентные дебилы, место которым в сумасшедшем доме. Я пытаюсь сейчас припомнить какие-либо антиукраинские книги среди известных мне русских и советских художественных произведений. И что-то не могу. Полную версию разговора с Михаилом Веллером читайте ниже и слушайте в аудиозаписи.   Об особенностях организации выборов в России и не только И. ИЗМАЙЛОВ: Здесь Измайлов. В предстоящий час говорим обо всём и не только с Михаилом Веллером, писателем. Добрый вечер, Михаил Иосифович! Меня зовут Игорь. М. ВЕЛЛЕР: Вечер добрый! И.И.: Да. Мы с вами сейчас успели перекинуться парой фраз. Вы спросили, о чём будем говорить, и много чего было запланировано, но вы дали свою книгу, и пока сейчас были новости, я успел посмотреть тезисы — много чего интересного. Я небольшую интригу внесу: книга называется "Накануне неизвестно чего" — это первое, уже можно начать задумываться. Второе — это 2016 год, то есть можно предположить актуальность и некую событийность. И, я открываю, страница самая первая: "Как насчёт революции?". Давайте мы небольшую паузу сделаем по этим вопросам. М.В.: Это не страница, это название раздела. И.И.: Да. Небольшую паузу — вот эту интригу оставим, а вернёмся на мгновение в прошлый час. Мы говорили о референдуме и о том, надо ли сделать обязательным приход на выборы или нет. Это заявление Памфиловой, которая говорит, что большие деньги тратятся сейчас на избирательную кампанию — в данном случае на думскую. Не все у нас сознательные приходят, и было бы неплохо сделать так, чтобы "прогульщики" как-то приходили в обязательном порядке, дальше можно обсуждать: штраф — не штраф и так далее. Как вы смотрите на эту ситуацию? М.В.: У меня есть подозрение, что предложение это необдуманное. С одной стороны, мы можем припомнить Древнюю Грецию, где голосовали, безусловно, все граждане, но это была прямая демократия и подтасовки были невозможны. У нас ведь опасность какая: будет слишком низкая явка на выборы, потому что, в общем и целом, всем всё заранее ясно и интерес к выборам до крайности мал. Как я понимаю, это входило в планы тех, кто назначал срок, потому что 17 сентября многие ещё на дачах, в отпусках, дети только пошли в школу и раскачались. И.И.: И Турция ещё тут подоспела… М.В.: Совершенно верно. Выборы нужно было делать в конце октября — это было бы повеселее Михаил Веллер Если вы хотите сделать так, чтобы явка была низкая, то вы получаете низкую явку. И.И.: Человек может открепительное заранее взять, в принципе, и уехать в отпуск. М.В.: Не забегайте вперёд. Открепительные — это любимый способ фальсификации выборов и не только в России, как показывает практика Михаил Веллер Так вот, когда придут все, они могут проголосовать совсем не так, как власть ожидает. Даже если исключена графа "против всех", то люди из принципа могут проголосовать не так, как все ожидают, а за какую-то безумную партию или за самую радикальную оппозиционную партию. Людям всегда, в конце концов, хочется перемен. Вы совершенно правильно упомянули открепительные. "Граждане, голосовать обязательно! Но если вас не будет день в день — берите открепительные". А в результате — десятки миллионов открепительных будут класться в корзину "какой надо" партии. Мне это всё категорически не нравится. Если выборы честные и свободные и доступ к СМИ равный и открытый, и срок для выборов нормальный, то люди побегут сами и проголосуют так, как надо. Но я не уверен, что это обрадует нынешнюю власть, ибо на выборах в демократических государствах власть всегда меняется. И.И.: Один момент — чисто технический. Есть ли у вас доказательства, что выборы фальсифицируются, например, с использованием открепительных или вообще сами по себе? М.В.: Я думаю, что вам известно, что вы когда-нибудь умрёте. Это можно доказывать и можно не доказывать, но все люди смертны. И.И.: То есть это аксиома? М.В.: Это следует из всего опыта. Из всего опыта выборов в России следует, что ещё ни одних выборов честных и без фальсификаций не происходило. Доказать это — а что там доказывать? Возьмите вы любые выборы, возьмите выборы 2011 года — необыкновенно скандальные. И.И.: Скандальные — да. Но там было доказано? Были пересчёты? М.В.: Масса доказательств была. Была масса роликов, где за руки и за ноги вытаскивали наблюдателей с избирательных участков, где отказывались принимать заявления о нарушениях, где депутата Государственной думы Гудкова-старшего выкинули с избирательного участка. И.И.: Это как бы процесс проведения. М.В.: Ни в одной стране, где проводятся выборы — ну, про Нигерию мы не говорим – нет ничего подобного. Абсолютно свободный доступ любому человеку на избирательный участок, любой может снимать это на кинокамеру, на телефон. И.И.: Да ладно, Михаил Иосифович. На Украине "Правый сектор" стоял с автоматами за спинами. М.В.: Простите великодушно, не будем сейчас про Украину. И.И.: А как референдум в Великобритании проходил, мы тоже знаем. М.В.: Это отдельная больная тема. Референдум в Великобритании, простите, проходил без нарушений, иначе была бы масса судебных скандалов. Не надо про Британию. И.И.: Хорошо, не будем. А теперь непосредственно к выборам. Вы пойдёте на эти выборы, которые будут? М.В.: Я уже давно не хожу ни на какие выборы. Последний раз я ходил на выборы приблизительно в 1981 году, ещё в Советском Союзе, когда пришла женщина ко мне домой и сказала со слезами на глазах, что уже половина пятого, участки до шести, а их не отпускают, пока все не проголосуют, что осталось три человека, если я не приду, то её будут ругать. Я оделся и пошёл, и опустил что-то куда-то. Вот тогда, видимо, я последний раз голосовал. И.И.: Хотел вас спросить, сейчас есть ли такая партия, за которую вы, может быть, болеете? Название лучше не называть. М.В.: Идеально безупречную назвать не могу.   Свои взгляды идентифицировать полностью ни с одной партией не могу Михаил Веллер Пожалуй, их программа несколько разумнее, их ребята несколько чище и патриотичнее. И.И.: Вас спросят: "Крым — наш?", что вы ответите? М.В.: На лозунги, на слоганы, на тупые скандальные "шпили" я не отвечаю. Все желающие могут прочитать в моей книге, которая называется "Великий последний шанс" и вышла 11 лет назад, в 2005 году, моё отношение к территориальной проблеме Российской Федерации. И.И.: Получается, вы шире смотрите на эту проблему? М.В.: Да. Что касается того, что произошло в Крыму и вообще на Украине, — об этом у меня написано в книге, которая вышла сейчас и называется "Накануне неизвестно чего". Вот эта самая первая глава, которая называется "Головокружение от успехов". И.И.: Спрашивает вас слушатель: "Михаил, как вы думаете, революция может быть без жертв?". Но здесь мы обращаемся как раз к главе "Как насчёт революции?", с которой начинается ваша книга. М.В.: Существовали на свете бескровные революции, позже их стали называть бархатными. Выходили и говорили: ребята, мы больше не хотим, чтобы кровь проливалась. Это зависит от того, какая страна, какие традиции, какая политическая культура, — это зависит от массы обстоятельств.   О том, какое будущее может ждать Донбасс И.И.: "А что делать с Донбассом?". М.В.: Вы меня спрашиваете? И.И.: Вас слушатель спрашивает. М.В.: Очень интересно. А что, есть разночтения, то есть, например, оставить всё, как есть, или ввести его в состав Украины? Я думаю, что раньше, чем принимать решения военные, следует принимать решения политические, то есть первое: это Россия — да или нет? Второе: это Украина — да или нет? Третье: это непризнанные, но абсолютно независимые республики, да или нет? Михаил Веллер Нужно, наконец, принять для себя одну из трёх точек зрения. Если это Россия, то граница Российской Федерации проводится по западной границе Луганской и Донецкой республик, и это всё включается естественным порядком в состав Российской Федерации. Я-то понимаю, что из того населения, которое сейчас ещё осталось там на местах — масса, большинство мирных жителей бежало — это население протестовать не будет. Тогда всё ясно. Эти границы не признает мировое сообщество, но это уже следующие детали. Нужно для себя решить политически. Второй вариант: это украинская территория. В таком случае граница проходит по официальной юридической границе Украины, вся граница передаётся, разумеется, под ведение погранвойск Украины, и Украина там наводит свои порядки. М.В.: Третье: признайте это как независимые республики, заключите с ними договор и скажите Украине: ребята, вот у нас договор с этими независимыми республиками о дружбе и взаимопомощи экономической, культурной и в том числе военной.   О новой книге и "диагнозе" для Европы И.И.: Давайте к книжке всё-таки вернёмся. "Головокружение от успехов", "Триумф зимней Олимпиады", "Объединение Русского мира", "Захрустело", "Рывок", "Братья". М.В.: Это вы берёте первую вещь. Вы можете пройти прямо по оглавлению. И.И.: Не менее интересно, я остановился тут: "Кремль объявил войну России", "Два нацлидера", "Первый срок отбывал я в утробе", "Зачем нам гадит Запад?", "Маленькие слабости великого Цезаря". М.В.: Давайте я скажу. И.И.: Да. Про что книга? М.В.: Здесь есть раздел познавательно-приключенческо-исторический, где речь идёт о том, как Россия участвовала во второй половине XIX века в дележе Китая, как российские войска участвовали в подавлении Боксёрского восстания и взятии Пекина в составе ещё семи групп союзных войск — там был контингент японский, голландский, французский, немецкий, американский, это — "Кулак над Пекином". Здесь есть история полёта Гесса в ночь на 10 мая 1941 года в Англию, потому что эти архивы до конца не раскрыты до сих пор, потому что на самом деле Гесс не просто предлагал сепаратный мир, что более или менее известно, но предлагал договор о взаимопомощи при нападении на Англию либо Германию третьей стороны. Он предлагал задушить и прекратить Вторую мировую войну, что в силу своих причин, об этом тоже говорится, Черчиллю было невыгодно, и поведение Гесса, скажем так, засекречено, и смерть его непонятная засекречена — вот там несколько таких вещей. Ещё один раздел — это исключительно о нынешней жизни в Европе, потому что в Европе положение — я сейчас имею в виду так называемое мигрантское — не просто тяжкое, а смертоносное. Те, кого называют беженцами, на самом деле не беженцы.   Профессия писателя заключается в том, чтобы дать происходящему правильные названия — подобрать правильные слова, а профессия философа заключается в том, чтобы собрать из разрозненных фактов всё объясняющую картину Михаил Веллер Так вот, это не беженцы, это незаконные переселенцы, и эти незаконные переселенцы едут не растворяться в Европе, а замещать собою европейское население. И.И.: А бомбёжка Сирии законная? М.В.: Бомбёжка Сирии кем? И.И.: Кем — партнёрами нашими. М.В.: Нашими партнёрами? И.И.: Ну, кто бомбит Сирию? М.В.: Мы. И.И.: Мы бомбим Сирию? М.В.: Да. А кто? И.И.: А до нас кто там начал всё бомбить? М.В.: Понятия не имею. И.И.: Не знаете? М.В.: Нет, скажите мне, Сирию бомбили до нас, да? Кто, американцы, да? И.И.: ИГИЛ там ещё, говорят, есть. М.В.: Погодите. ИГИЛ не имеет боевой авиации. Бомбить могут ИГИЛ, а сам он может взрывать, может отрезать головы, но сам он не бомбит. Что касается законности бомбёжек Сирии — это один из моментов современной, международной политики, есть две точки зрения. Нужно установить где-то такой порядок, как нравится какой-то большой и сильной стране, или нужно оставить всех в покое. И.И.: Но порядок установили? В Ливии порядок установили, в Египте, в Тунисе. М.В.: Пока был жив Советский Союз, мы с Америкой соревновались: кто наши, кто не наши, и когда шла война в Корее в 1950 году или во Вьетнаме много лет — это была косвенная война между Соединёнными Штатами и Советским Союзом. Но в 1991 году Советский Союз прекратил своё существование, а Америка пока ещё осталась, и вот это "наведение порядков", где, как правило, соседствуют две цели. Первая цель — благородная: демократия, счастье, мир, порядок, права личности, цветущая экономика, свободные выборы. Вторая цель — корыстная, геополитические интересы сводятся прежде всего к нефти в этом регионе и к контролю политическому за этим регионом. Эти две вещи нельзя отделить одну от другой, и здесь подход Соединённых Штатов и подход России ничем не отличаются. И.И.: Отличаются. М.В.: Просто сейчас у Штатов гораздо больше сил, денег свободных, возможностей. И.И.: Нет. Просто Россия порядочная, а Штаты — нет. М.В.: А вот эти мысли, молодой человек, оставьте на всю оставшуюся жизнь. Порядочных государств не существует. И.И.: Для вас Россия — не порядочное государство? М.В.:  Любое государство блюдёт исключительно собственные интересы всеми доступными ему способами, поэтому категории морали, приложимые к личности, в принципе не приложимы к государству Михаил Веллер И.И.: Мораль к политике мы не прикладываем, безусловно. М.В.: Совершенно справедливо. И.И.: Порядочная ли для вас Россия? М.В.: Что больше: дважды два или зелёная лампа? Такого вопроса не существует. И.И.: Россия бомбит другие государства? М.В.: В России ещё в больше степени, чем во многих государствах, сосуществуют противоречивые вещи и тенденции, и какие-то моменты могут быть сочтены глубоко порядочными, а какие-то настолько позорными, что за них краснеешь спиной. И.И.: Нет, но эти вопросы, связанные с внутренней историей, тут это дискуссия. М.В.: Эти вопросы связаны много с чем, не будем сейчас углубляться в историю арабского терроризма в XX веке. И.И.: Европу смотреть не будем, углубляться — мы знаем, что делала Европа в Ливии и что она беженцев за это, как вы их ни называйте, получила — тоже не будем. Знаете, что интересно — вот вы говорите как писатель, а можно вас спросить… М.В.: Это неправильная постановка вопроса, потому что беженцы, которые идут из Алжира, из Марокко, из Албании, не имеют к Ливии ни малейшего отношения — зачем же путать одно с другим. И.И.: Из разных мест идут, вы правы. Но раз уж вы коснулись Европы как части… М.В.: Это вы коснулись. И.И.: Нет, вы говорили, что… М.В.: Это вы, дорогой. И.И.: Хорошо, я коснулся, значит. Я просто возвращаюсь к вашим словам. М.В.: Конечно. И.И.: О том, что, на ваш взгляд, не как писателя, может быть, а как просто гражданина — диагноз ваш какой? М.В.: Можете говорить смело: как философ, я занимаюсь философией всю жизнь, читаю доклады на международных симпозиумах. И.И.: Диагноз Европе — с какой проблемой сейчас столкнулась Европа? С чем? М.В.: Нет. Для того чтобы говорить о диагнозе, нужно конкретизировать уровень, потому что есть уровень демографический — дело очень плохо. Есть уровень бытовой, уровень комфорта — с комфортом всё совершенно замечательно. Есть уровень прав личности: прав — ешь, хоть всеми местами. Есть уровень политической перспективы — нет у Европы политической перспективы Михаил Веллер И вот в каждом из этих уровней проводится свой анализ и ставится свой диагноз. И.И.: Меня зацепили две главы. Если можно, наверное, сформулировать ваше отношение одним тезисным предложением. Вот у вас глава "Фашизм" и глава "Национализм". Что вы думаете про это вообще и про возвращение этого в современные реалии или возрождение этого в современных реалиях? М.В.: Одной фразой охарактеризовать сложные и многогранные процессы абсолютно невозможно.   О возможном запрете на российские книги на Украине И.И.: В Киеве допустили введение запрета на российские книги до конца года. М.В.: На все или только некоторые? И.И.: Тут, понимаете как — лиха беда начало. Я вам процитирую вице-премьера Вячеслава Кириленко. Он рассчитывает, что Верховная рада примет закон о введении запрета на ввоз книг антиукраинского содержания. Этот законопроект официально вносится в парламент как правительственный, это позиция украинского правительства на защиту гуманитарного пространства. М.В.: А пока фамилии или какие-нибудь названия есть? И.И.: Нет. Антиукраинские. М.В.: То есть абстрактно? И.И.: Минкульт Украины может полностью запретить поставки российских книг. Но они пока говорят, что это неоднозначно, надо разбираться конкретно. По сообщениям я не вижу. М.В.: То есть Льва Толстого тоже запретить? Я не верю. Я думаю, что это искажение того, что есть. Я не думаю, чтобы там сидели стопроцентные дебилы, место которым в сумасшедшем доме. Я пытаюсь сейчас припомнить какие-либо антиукраинские книги среди известных мне русских и советских художественных произведений. И что-то не могу. И.И.: А они смогут. М.В.: Может быть, имеется в виду литература историческая, которая противоречит в чём-то официальной украинской истории. Может быть, имеется в виду демографическая, этнографическая литература... И.И.: Но вы рассуждаете сейчас о конкретных книгах. А, вообще, подход, сформулированный представителями Киева к этому вопросу: как вам кажется, в век Интернета не очень ли странно об этом говорить? М.В.: Я думаю, что вся история российско-украинских отношений последних лет, конечно же, очень горестная и странная. Здесь можно только скорбеть и сожалеть, и выражать надежду, что когда-нибудь это закончится и когда-нибудь эти отношения нормализуются. До поры до времени всё было ничего, и вот ещё что вызывало у меня некоторое удивление. Когда президентом Украины стал Виктор Ющенко, когда при Викторе Ющенко Степану Бандере было посмертно присвоено звание Героя Украины и начали ему ставить памятники, почему-то в российских СМИ не было никаких заявлений о возрождении фашизма на Украине. А вот как только произошёл Майдан, так доходило до того, что в первые недели, месяцы крутили иногда песню "Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой". То есть идёт война священная — это, по-моему, уже некоторые ребята решили "перебдеть" и объелись белены. Вдруг объявили, что мы не будем Раду идеализировать, мы не будем идеализировать украинскую политику, экономику, порядки — там и несчастья, совершеннейшая из коррупций, там раскрадывается всё, что можно, там время от времени делаются какие-то дикие, безумные заявления. Только не надо называть то правительство хунтой, потому что хунта — это офицеры, которые пришли к власти и установили свою диктатуру в результате мирного либо немирного государственного переворота. И.И.: То есть это обидно для хунты, так называть их? Это оскорбление? М.В.: Нет. Если живёшь в стеклянном доме, не надо швыряться камнями. Посмотрите, где офицеры госбезопасности назначаются губернаторами провинций, не имея никакого опыта мирной административной работы? И.И.: Это противозаконно? М.В.: Нет. И.И.: А то, что произошло на Украине, это противозаконно? М.В.: Нет. Ни в коем случае. И.И.: Нет? Конституция не была нарушена десятки раз, нет? М.В.: Нет. Дело было совершенно иначе. И.И.: Конституция Украины не была нарушена? М.В.: Нет. Конечно, нет. Дело в том, что 1 февраля 2014 года в Харькове был образован Украинский народный фронт. Символом Украинского народного фронта стала георгиевская лента. В Украинский народный фронт, в его ополчение, которое тогда же было создано, стали тут же записываться какие-то люди, разумеется, добровольцы. Там были казаки, там были ветераны войн из "горячих" точек, там были спортсмены. По мере того как разворачивались события 22 февраля в Харькове — у нас об этом говорили, это общеизвестно — собрался съезд депутатов всех уровней Юго-Востока Украины. Как вы понимаете, такой съезд за один день не делается, потому что нужна как минимум неделя-полторы напряжённейшей работы — всех же надо расселить, покормить.  И.И.: В Харькове не было Майдана. М.В.: Погодите. И вот Добкин и Кернес, которые были главами и сообщили, что, по сути, Украина уже расколота пополам, противоречия между регионами, киевским и харьковским, совершенно непримиримые. 22 утром съезд открылся, в ночь с 21-го на 22-е Янукович покинул Киев и явился в Харьков. Он должен был выступить на этом съезде как легитимный президент Украины и своей легитимностью подтвердить, что именно Юго-Восток поддерживает законную власть. Сохранились воспоминания, фотографии. На большом чёрном джипе Янукович подъехал к этому большому Дворцу спорта харьковскому, вышел, поговорил по телефону — сел, уехал обратно, после чего он через неделю обнаружился в России.   И.И.: Это не меняет того, что произошло в Киеве. М.В.: После чего этот съезд исчез. Он растёкся по щелям и больше его не было. И.И.: Михаил Иосифович, вы про Харьков, я про Киев. События происходили в Киеве. М.В.: Законный президент сбежал со своего поста и из своей резиденции. То, что президент говорил, что по нему стреляли — скажите, а это ещё кто-нибудь видел? Или только сам президент? Ну что вы, дорогой. И.И.: Даже если законный президент валялся пьяный в стельку, это не оправдывает всего того, что происходило в Киеве. А мы перечислять не будем, все хорошо знают. Михаил Иосифович, вы сформулировали свою позицию, что Конституция не была нарушена. Давайте просто дальше — вы же объяснили. М.В.: Процитируйте мне статью Конституции, которая была нарушена? И.И.: Десятки. Я просто не хочу на этом останавливаться. М.В.: Процитируйте одну. И.И.: Давайте дальше пойдём. М.В.: Что должен делать законно избранный парламент в случае, если законный президент покидает своё место и исчезает?     О том, почему люди эмигрировали из СССР и эмигрируют из современной России И.И.: Здесь вы рассказываете, да. Вы же знакомы с Марией Гайдар? Мы просто тему Украины продолжаем. М.В.: Нет. Отродясь не виделся. И.И.: А с её отцом, дедом, прадедом? М.В.: Я с ним встречался в 2000 году. И.И.: С отцом? М.В.: Да, с Егором Тимуровичем. Мы с ним беседовали, предположим, два часа в его кабинете, когда я собирал материал для книги "Легенды Арбата". Он мне тогда рассказал историю про свой день рождения в 1996 году, за полгода до выборов. Вот и вся история нашего с ним знакомства, если это можно назвать знакомством. Он произвёл впечатление человека, безусловно, умного. И.И.: А как вы смотрите на сообщения, связанные с отъездом Марии Гайдар, с отказом от гражданства России с тем, чтобы принять гражданство Украины? М.В.: Никак не смотрю, поскольку я не знаю всех обстоятельств и всех этих дел, но я думаю, что, когда граждане страны уезжают и начинают отказываться от гражданства этой страны, это всегда не очень хорошо. В принципе, так или иначе, и человека это, наверное, характеризует не с самой лучшей стороны, и страну не с самой лучшей стороны, пардон за тавтологию. Вот обычная история — это положение русских в Прибалтике. Если мы возьмём участь русских в бывших республиках Советского Союза, которые стали независимыми государствами, то, конечно, самое плохое положение — это в Туркмении, в Узбекистане и в Таджикистане, откуда русские бежали все. То есть оттуда уехали 94% русских — жить было невозможно, но почему-то об этом ничего не говорится. Наименьшее число уехавших было из Эстонии — 27%. При этом почему-то Эстония здесь выступает как образец. Но говорю я сейчас о том, что иногда вспыхивает эта тема, и совершенно справедливо вспыхивает — я разделяю это негодование, почему русские подвергаются известной дискриминации, когда им не дают гражданства, допустим, Латвии или Эстонии, или дают с определёнными трудностями, с нехорошими трудностями. Меня всегда волновала и интересовала вторая сторона вопроса: почему эти люди не берут российское гражданство и почему они не возвращаются в Россию, страну своей культуры и своего народа. И.И.: Это кто как, наверное. М.В.: Почему они остаются жить там и почему мы, когда мы говорим о демографически тяжкой ситуации, о нехватке рабочих рук, о необходимости повышать рождаемость, о том, что миллионы гастарбайтеров учтённых и ещё больше миллионов неучтённых, не можем принять эти несколько миллионов человек — они остаются там. Я думаю, что это огромный минус национальной политики России. Это ужасно абсолютно. И.И.: Никто не принимает наше гражданство? Наших паспортов нет в республиках вокруг нас? М.В.: Принимают, но далеко не все. А мы говорим о том, почему русским в Прибалтике плохо дают гражданство? А почему они должны вместо российского хотеть латышского, эстонского, литовского? И.И.: Это интересный вопрос. М.В.: Да. И.И.: По поводу Гайдар. Как вам кажется, корректно ли то, о чём мы сейчас с вами говорили, сравнивать на примере Гайдар? Ситуация в СССР, когда были как раз люди вашего цеха, которые собирали вещи и отъезжали — уезжали из страны, в Соединённые Штаты преимущественно, кто куда, кто в Израиль. Можно ли проводить такие параллели? Что общего здесь? М.В.: Я думаю, нельзя. Люди уезжали, чтобы жить свободно, чтобы заниматься такой работой, какой они хотят, чтобы реализовать свои возможности, которые не могут реализовать здесь, и просто увидеть мир, чтобы их дети были в открытом свободном мире, а не здесь, куда чтобы тебя выпустили, тебя могут всю жизнь никуда не выпустить. Сейчас положение несколько иное, потому что, первое — если у тебя есть деньги и ты не внесён в чёрный список Сената США, как все эти олигархи, ты можешь ехать куда угодно. И.И.: Одно дело ехать, другое — от паспорта отказываться, вот этот нюанс. М.В.: Люди, которые едут сейчас, во-первых, съезжают 100—150 тысяч человек в год, как правило, на постоянку работать. В основном это мозги. В основном это интеллектуальные сливки страны. В основном они оседают в Соединённых Штатах, работая на потенциал этой страны. Понимаете, у нас, когда разоряется наука, когда сажаются чиновники, чтобы через них шли денежные потоки, идущие на науку, — в Советском Союзе наука лучше финансировалась и была в лучшем состоянии, чем она находится сейчас, при том что таких безумных дворцов, как сейчас, конечно, в Советском Союзе ни у кого не было. Даже дачи членов политбюро по нынешним представлениям — да пацаны с Рублёвки, они смеяться будут с таких жалких дач. Так что причины, по которым уезжают, несколько разные. Уезжают те, у кого отобрали бизнес, — это, в общем, единицы.  Уезжают люди, которые хотят быть компьютерщиками, физиками, учёными, потому что здесь ни тебе аппаратуры, ни тебе ассигнований, это горе сплошное Михаил Веллер И.И.: А из тех, кто тогда уехал, со многими знакомы? М.В.: Нет. И.И.: Но есть кто-то? М.В.: Нет. Давайте думать. В те времена один мой хороший друг и однокашник уехал во Францию. Он никогда не был политическим беглецом, он познакомился с французской стажёркой из Сорбонны, они поженились, сначала немного пожили здесь, а потом они уехали к ней в Париж. Знал ещё одного, который свалил, — рыжий Федоровский, в 1979 году, перед Олимпиадой. В 1980-м занавес перекрыли до горбачёвских времён. И.И.: А вам хотелось уехать или предлагали? М.В.: Что значит предлагали? Кто мне мог предлагать? Что я, шпион, что ли? И.И.: Это следующий вопрос сейчас будет. М.В.: Нет, мне никто никогда не предлагал уехать. У меня бывали такие мысли, безусловно, но, будучи в 14 лет пламенным комсомольцем и пламенным советским патриотом, к 21 году я сильно разуверился во всём этом, увидев совершенно жлобскую бюрократию, которой заправляют люди, плюющие на те идеалы коммунизма, в которые мы верили, за которые мы старались бороться. И.И.: Это в какие годы было? М.В.: 1969-й. Потому что момент веры — это было с 56-го и до 67-го, 68-го. 68-й — Чехословакия, и люди кончались. И.И.: Но вы знакомы со Стругацкими, правильно я понимаю? М.В.: Я имел честь два года ходить когда-то очень давно, в начале 70-х, на семинар молодых фантастов Ленинградской писательской организации, который вёл Борис Стругацкий, и потом много лет до его смерти меня связывали тёплые отношения с этим человеком, которые я не имею морального права назвать дружескими, потому что я пришёл туда — он был великий Стругацкий, а я был никто. И.И.: Ещё один вопрос. С главой пятого Главного управления КГБ Бобковым вы были знакомы? М.В.: Да вы с ума сошли. Откуда я мог быть знакомым с Бобковым? В советские времена я этой фамилии-то не знал, и только потом, когда стало расшифровываться — я знаю, что один из моих добрых приятелей, с которым мы были в одном стройотряде когда-то, пошёл работать в "пятёрку", в пятое управление — идеология, интеллигенты — на Литейный, после окончания истфака. Он этого совершенно не скрывал, мы с ним иногда пили кофе в "Сайгоне", он рассказывал о том, о сём, совершенно не скрываясь, а Филипп Бобков — откуда? Что вы шутите, что ли? И.И.: Отдельный разговор. Времени совсем мало — давайте тезисно. М.В.: Давайте.   О телегонии И.И.: Телегония — что вы думаете про это? Это слово недели стало уже: хотим — не хотим. М.В.: Видите ли, официальная наука, генетика, про опыты, проведённые по методике, принятой в современной науке, это всё отрицает. Это всё общеизвестно, точно так же, как они отрицают гомеопатию. Современная традиционная медицина отрицает гомеопатию, но гомеопатия как-то существует. Традиционники говорят, что это всё эффект плацебо, внушения, а многие люди, которым это помогает, говорят, что нет, здесь что-то есть, и у гомеопатии есть свои теоретики. Понимаете, когда что-то ещё неизвестно, нельзя выплёскивать одним махом, говоря: "А, это всё антинаучно". У нас было столько антинаучного: и взгляды Коперника были антинаучными, и генетика была антинаучная, и всё на свете было когда-то антинаучным. Что касается телегонии — селекционеры всегда знали, что, если у тебя есть породистая кобыла или породистая собака, и ты заводчик, который выводит элитную породу и должен получить от этой самки элитное потомство, никогда ни одного раза к ней нельзя подпускать непородистого, неэлитного самца, а уж особенно в первый раз. Вот в первый раз кобылу покрыл неэлитный жеребец или суку кобель — всё, выбраковывается, списывается. Это можно считать предрассудками, но то, что происходит в течение веков, вероятнее всего, что-то в себе таит, чего мы не знаем. Вот есть два человека, в присутствии одного такое ощущение, что он из тебя энергию высасывает, — чисто бытовое, разговорное, энергетический вампир. Наука этого ничего зафиксировать не может, но люди это знают, и любой в мегаполисе с этим сталкивался. А другой, бывает такое, вроде и человечишко-то поганый — он весёлый, но какой-то циничный и подловатый, но ты находишься рядом с ним, и тебе как-то веселее, тебе бодрее, энергичнее. У него, говорят, энергетика хорошая.  И.И.: У злодеев хорошая энергетика? М.В.: Да. Это научными методами не определимо, но отрицать этого нельзя. Так вот и в телегонии отрицать этого начисто нельзя, не понимая сущности, ничего не зная о взаимодействии биополей, — наука ничего не знает о взаимодействии биополей.  Отрицать это — означает быть бараном из тупой толпы Михаил Веллер И.И.: А знаете, что интересно? Вы говорили, что должен делать писатель, — и вот сейчас пришло в голову: как вам кажется, если через какое-то время наука скажет, что в телегонии есть доля правды, в нашей стране она поменяется как-то? М.В.: Разумеется, нет. Когда-то Ильф и Петров, если я не ошибаюсь, говорили, что будет радио — и будет человечеству счастье. Радио есть, а счастья нет. Понимаете, если бы за всеми этими паранормальными явлениями, которые отрицает традиционная наука, ничего не было, то такие серьёзные организации, как Комитет государственной безопасности СССР и Центральное разведывательное управление США не создавали бы закрытые школы, куда по всей стране искали бы и свозили детей и подростков с некими непонятными экстрасенсорными паранормальными особенностями. Вот вам и всё. Надо быть интеллигентнее. Когда-то мне замечательный человек, куратор нашей группы, лучший лингвист-русист, о котором я знаю, Владимир Викторович Колесов, на одном из первых занятий нашей группы сказал: "Коллеги, чем отличается интеллигентный человек от просто умного образованного?" Умный образованный ищет, что-то находит и говорит: "О! Это так!" Интеллигент ищет, находит и говорит: "О! Это так!" и тут же говорит: "А так ли это? Надо покрутить и проверить". Вот нам прививали интеллигентность мышления.     О том, на что потратить много денег И.И.: У нас буквально полторы минуты. Я вспомнил, что мы национализм хотели затронуть, большую тему — наверное, не будем про национализм, Николая II, белых, красных и всего, что происходит с колчаками, маннергеймами, — в следующий раз. Скажите два слова тогда, раз уж времени не остаётся, по поводу последних событий. Вам бы хотелось, чтобы у вас дома было 9 миллиардов рублей или 130 миллионов долларов, и на что бы вы потратили? М.В.: Для этого нужно быть крупным полицейским или эфэсбэшным чином, потому что тебя убьют и за гораздо меньшие деньги. Кроме того, мне, пожалуй, такая сумма не нужна. Мои материальные потребности на полтора кубометра спрессованных стодолларовых бумажек не распространяются. Так что я был бы равнодушен. Ну, если бы было можно, если бы это не было плохо, портфельчик бы, конечно, пальчиками набил, а так — нет. И.И.: А что первое купили бы себе? М.В.: Никогда не думал. И.И.: Есть же что-то, мечта какая-то, может быть, которая всегда есть? М.В.: Нет. Никогда я не мечтал ни о какой вещи. Помню, в детстве мечтал о бамбуковой удочке, и, когда мне отец в третьем классе её подарил — в Забайкалье, в степи, вообще дома дерева нет — я был абсолютно счастлив Михаил Веллер А так, в общем, нет. И.И.: Квартиры, дачи, машины? М.В.: Мне не нужна машина, я не люблю дачу. Квартира у меня есть, но, конечно, к ней бы ещё несколько человек, чтобы они постоянно приводили её в порядок, но чего-то до этого руки не доходят — честно скажу, нет крепостных.  

17 мая, 09:03

О националистах и национализме

Комитет 25 января опубликовал свою политическую декларацию.  Симптоматично, что член  К25 Анатолий  Несмиян (Эль Мюрид) сопроводил эту публикацию своим комментарием на своей странице в ЖЖ. Он пишет, что национализм это архаика, но без него не обойтись.Должен сказать, что и декларация, и комментарий Несмияна  представляются мне не то что бы бредовыми, но в определенной степени ненатуральными. Будто их авторы исполняют чью-то волю.Могу показаться занудным  конспирологом, но по моему мнению все российские националисты контролируются и курируются либо российскими, либо западными спецслужбами. Можно употребить другое слово - поддерживаются. Или - опекаются.Я там свечку не держал, и если я ошибаюсь, пусть меня поправят. Например, мой добрый знакомый, профессор Валерий Соловей.То, что всякие условные и конкретные Поткины  рождены  «в подвалах Лубянки», это известно. Это работа спецслужб. Функционал, так сказать. Во всем мире такое имеет место быть.Полковник ФСБ РФ Игорь Стрелков   профилировался по националистам. И стал теперь работать с оголтелым антисоветчиком Просвирниным. Генерал-полковник КГБ Филипп Бобков специализировался по гражданам с нерусской  пятой графой и стал после краха СССР работать с Вовой Гусинским. Так что  ничего нового.Стрелков - национальный герой России.  Реально. И имеет  право и возможность высказывать свое мнение и объединяться с единомышленниками.Хотя мне приходилось  слышать  от его коллег в таком же звании, что Просвирнина взяли в эту компанию по причине его финансовой состоятельности. Это я еще мягко сформулировал. Суровые мужики в штатском (чекисты) и в сапогах (военные) пока что к этому К25.1 относятся с  определенным  подозрением.Кто за ними стоит? Или что?Это не значит, что силовики не поддержат К25.1 в час «Х», который надвигается, как… да неважно как. Важно, что северный пушной зверек все ближе и  ближе.Стрелков со товарищи не первые это сказали. Степан  Сулакшин раньше высказался.  И матчасть глубже изучил и свои предложения озвучил.Но Сулакшин не  национальный герой. Поэтому к команде Стрелкова повышенное внимание публики.Теперь по существу.Самый эффективный национализм - это незаметный национализм. Как в Великобритании или США.Англосаксы открыто поддерживают  только англоязычные страны. Все остальные для них - конкуренты, которые могут  быть временными союзниками или врагами.Языковая общность, а реально этническая, но тщательно замаскированная.Так ведут дела англосаксы, самая успешная нация всех времен и народов.У них и государством руководят скрытые кукловоды, которые не святят свои личности.Скрытый контур управления - самый эффективный. Он не раздражает народ.А политическая декларация К25.1 раздражает уже сейчас очень многих русских и нерусских. В принципе наплевать, если националистов ведут те или иные спецслужбы. Ленина тоже вели. И Черчилля. И Рузвельта. И даже Сталина.Но, придя к власти, они проводили абсолютно самостоятельную политику.Бог с ними, с заграничными президентами. Но Ленин и Сталин сразу же выдвинули и  отстаивали программы, приемлемые для громадного большинства людей всей земли. Поэтому Советский Союз пользовался симпатиями сотен миллионов людей по всему миру.А Стрелков выдвигает программу, неприемлемую для громадного большинства населения всей земли. Поэтому государство, скроенное по его лекалам,  окажется в изоляции.Возможно, Стрелков  говорит то, что думает. А это в корне неправильно, товарищи националисты. Говорить то, что думаешь можно лишь  на заседании узкого Политбюро или малого Совнаркома. Да и то не всегда.Помимо прочего, что же это за национализм, когда свою национальность каждый впишет в паспорт  добровольно. Это же формализм, млять!А вы знаете что за формализм при Советской власти  ата-та по …опе делали?То есть на поверку эти самые националисты никакие не националисты, а просто  начетчики и талмудисты.Для малограмотных: талмудист - от слова талмуд, а не мудак. Хотя так и хочется этот вариант этимологии применить.Да еще и монархисты, итит  ангидрид.И права человека приплели, а это тоталитарная псевдорелигия Запада.России нужна диктатура военно-промышленного комплекса (полицейская диктатура обосралась по полной), которая  установит плановую экономику на длительный период, проведет индустриализацию  и будет привлекать к работе и сотрудничеству лучших специалистов. Невзирая на национальность. Большинство специалистов высокого класса окажутся русскими. Лично меня это устроит.Или русскоязычными. Или русскомыслящими  и русскочувствующими. И нет никакой нужды им вписывать русскую национальность.Хочу спросить Игоря Стрелкова, героя Русской Весны: Игорь Иванович, Вы уверены, что подобрали адекватную команду? Вы не допустили просчет, который заведет Вашу командную траекторию в тупик, как это случилось  на Донбассе? Вот и все, что я хотел сказать на тему русского национализма. Страна реально погибает. Поэтому надо бы побыстрее разобраться с поставленными вопросами. 

05 мая, 19:00

Кто кого кормил в СССР

Миф о том, что советская Украина кормила Россию, живёт до сих пор. Этим мифом воспользовались националисты в конце 80-х годов и в роковом для СССР 1991 году, чтобы убедить население Украины, что без России они станут намного богаче. Этим же мифом пользуется сейчас временное правительство в Киеве, убеждая своих сограждан, что, только полностью оторвавшись от […]

29 апреля, 19:45

Так кто же пахал в СССР, а кто жрал в три горла? Ч. I

Миф о том, что советская Украина кормила Россию, живёт до сих пор. Этот миф использовали неоднократно, чтобы убедить население Украины, что без России они станут намного богаче.Так кормила ли Украина Россию?

20 марта, 00:06

Гроссмейстер тайной войны с Лубянки

КГБ против идеологических диверсий Запада

Выбор редакции
17 октября 2015, 10:01

Пусть это будет вместо традиционных документалок и субботнего кинозала

Бывший первый заместитель председателя КГБ Филипп Бобков объяснил, в чем разница между высылками Солженицына и Бродского, и, что Сахарова никто не преследовал, а спрятали в высылке в Горьком.

22 сентября 2015, 17:04

Режим - это они

Содержание: ВертухальКГБНу, организм слева вы, конечно, узнали. А вот справа - справа не кто иной, как Филипп Денисович Бобков. Бобков - старый, маститый чекист. Член ЦК КПСС. Генерал. В 1969-1983 гг. - начальник 5 Главного управления КГБ СССР, которое занималось политическими репрессиями. Политзеки, политзоны, лишение советского гражданства и т.д. и т.п. - все это так или иначе курировалось Филиппом Денисовичем. Что же случилось после, извините за выражения, "падения СССР"? С 1992 г. Ф.Д. Бобков работает у Гусинского, в Группе "Мост". В 2001 г., после того, как Гусинский убежал из РФ, Бобков перешел в категорию "экспертов" и "советников" - видимо, на старости лет получил уже чистую синекуру. Всмотритесь, господа. Внимательно всмотритесь в лицо этого старого вурдалака. Что Горбачев? Что Ельцин? Что Путин? В конечном итоге, это фасад. Да, пусть они - короли, но королей играет свита. А систему формирует ее основа.

06 апреля 2015, 14:05

Раскаяние, как альтернатива внутренней катастрофы

Ф.Д.Бобков, бывш. начальник 5-го управления КГБ СССРКогда читал книгу С.Кургиняна "Красная весна", в которой описана трагедия гибели СССР, причины этой гибели, и основные механизмы, запустившие необратимые процессы распада, меня где-то на краю сознания постоянно мучала какая-то засевшая мысль.Ну вот, есть некая группа людей (Сергей Ервандович назвал их "Комитетом 17"), эта группа решила снести социалистический строй для построения "светлого капиталистического будущего".Эта элитная группа во главе с Председателем КГБ СССР Ю.В.Андроповым просчитала почти все. Учла все нюансы перехвата глобальных капиталистических рычагов управления, учла все необходимые для этого действия - вхождение СССР в Европу, объединение наших несметных ресурсов и ядерного зонтика с их технологиями и правилами игры. Они запустили процессы слома идеологической Красной вертикали, и успешно сломали ее.Сконструированная Андроповым и Ко идеологическая "грязная бомба" разнесла не только социалистический строй, но и общество в целом. Работали из всех калибров, доступных КПСС. Телевидение, радио, журналы и газеты, актеры и певцы, юмористы - все работали на разрушение. И разрушили.По факту же оказалось, что Европа - совсем не так суверенна, как принято было считать, и вхождение в Европу на тех условиях, на которых планировалось изначально - невозможно. То есть, натурально, целиком Россию в Европе не ждет никто. Россию, на самом деле, и кусками не ждут в Европе - только разве в виде питательного субстрата, который проще переваривать по кускам.Это стало понятно уже в конце нулевых, сейчас это стало очевидно буквально всем. Уже и Лавров высказался по этому поводу, и многие другие.И вот подспудная мысль, даже, скорее, вопрос такой.Эта группа, этот "Комитет 17" - они же не все умерли. Есть же еще активные участники - вот тот же Филипп Денисович Бобков, бывший начальник 5-го управления КГБ СССР. Осознают ли они меру того, что совершили? Ведь на них же НАСТОЯЩИЙ Иудин грех, разницы нет в этом смысле, были ли они верующими, или нет. Предательство своего народа, народа, который должен был защищать. Предательство своей Красной веры. Что они думают? Что чувствуют?Вот приходит к себе домой Ф.Д.Бобков, или М.С.Горбачев, ужинают, ложатся спать - о чем они думают?Есть ли у них осознание собственного греха? В ходе обрушения смысловой вертикали рухнуло советское общество. В ходе его обрушения - погибли миллионы людей. В ходе локальных войн по окраинам СССР, в ходе изгнания русского населения - разрушились миллионы судеб.Во имя чего? Во имя того, чтобы 5% населения России смогло гонять в Анталию, а 0,05 в Куршавель?Ну хорошо. Допустим, т.н. "комитетчики 17" этого не замечают, не чувствуют, в их окружении нет проигравших от распада страны. Нет наркоманов, спившихся, наложивших на себя руки, уехавших навсегда, опустившихся. Это невероятно, но примем условно - не видят. Не чувствуют. Думают, что население живет тип-топ, лучше, чем жило при Союзе.Но ведь они не могут не видеть, что стратегически они проиграли? В Европу не берут, Европа - квазисуверенный сателлит США. В общемировом смысле - загоняют под шконку. Диктуют правила поведения. Третируют санкциями. ОЧЕВИДНО не принимают на равных в западную цивилизацию.Получается, погибло дело всей жизни, ради которого ПРЕДАЛИ свою страну, свой народ, коммунизм, социализм, предков, победивших в войне и оставивших после себя сверхдержаву. Для людей, находившихся у руля - это катастрофа личная. Катастрофа состоятельности.Они проиграли все. Появилось ли в душе того же Бобкова что-нибудь, отдаленно напоминающее раскаяние? Есть ли тоска по временам, когда не нужно было идти работать на В.Гусинского? Пусть формально, понятно, что по-факту, это Гусинский был в роли зиц-председателя, но все же группа "МОСТ" - это далеко не кресло начальника управления одной из самых великих спецслужб мира, это не Служение с большой буквы. Не работа на большое дело, не защита своего народа, своего исторического пути.Есть ли хоть одна молекула раскаяния в душе М.Горбачева, на руках которого крови своего народа куда больше, чем на руках проклинаемого либералами Сталина?В этой связи я вспоминаю фрагмент первого светского интервью Предстоятеля Русской Православной Церкви Кирилла.Корр.:─ Можно опоздать с покаянием?Кирилл:─ Есть замечательная мысль, выраженная в VII веке преподобным отцом Исааком Сириным: ад — это и есть запоздалое раскаяние. Так вот, ад и будет актуализацией внутренней катастрофы человека, который не прошел через раскаяние....Знаете, с чем я сравниваю раскаяние? Человек, утративший эту способность, похож на пианиста, лишившегося музыкального слуха. В принципе, можно попробовать исполнить произведение по нотам, но это будет ужасная игра.Ад, или запоздалое раскаяние - как актуализация внутренней катастрофы человека.На мой взгляд, лучше не скажешь.И все же, я уверен, внутри каждого человека остается некое внутреннее пространство для резвертывания субстанции под названием "очистительное раскаяние". Может быть, это пространство и есть суть Человека.Надо однажды просто громко и внятно сказать, что проект вхождения России в западный мир не состоялся. Рассказать правду, как дурили народ, как ломали об колено советского человека. Объяснить, чего хотели добиться. Проговорить ошибки. И попросить прощения.И должен делать это не Кургинян в своих трудах, а сами застрельщики Советского проекта. Те, кто еще на этом свете.

24 февраля 2014, 14:44

"Мост", Гусинский и Лужков в перестройку

 Продолжаю публиковать избранные отрывки из книги М. Полторанина "Власть в тротиловом эквиваленте". Следующий отрывок будет воспоминание М. Полторанина, связанное с попыткой выбить помещение через Лужкова для министерства печати.   В ту пору как раз прошла волна ликвидации многих союзных министерств и ведомств. Закрылась целая сеть государственных контор калибром поменьше. Так что в Москве освободились десятки зданий — столичная власть взяла их на свой баланс. Я осмотрел их визуально и с готовыми предложениями отправился к председателю Моссовета Гавриилу Попову (попутно надо было договориться о выделении помещений для нашего нового министерства). Попов не собирался засиживаться на Москве. Как однажды признался мне Ельцин, он подумывал взять Гавриила Харитоновича к себе в напарники на выборах Президента и вице-президента России. И посоветовал ему приблизить Юрия Лужкова, чтобы потом оставить на него столицу. Горбачев и Ельцин опасались восхождения на московский трон какого-нибудь несговорчивого, да еще совестливого человека. Но затея с вице-президентом почему-то не вышла — у Ельцина всегда было семь пятниц на неделе. Опытный Попов лучше других понимал, куда понесет «нас рок событий». В кадровом центре Бнай Брита— Международном институте прикладного системного анализа (ИИАСА) в Вене он прошел стажировку еще в 1977 году. И не мог не догадываться о конечных целях всех горбачевских реформ. По большому счету это была диверсионная операция продажной части номенклатуры против своего народа и государства. И оставаясь во главе Воруй-города, Попов был как бы заодно с этой номенклатурой. А ведь он ненавидел ее и боролся с ней всю жизнь. В нем проснулся генетический страх представителя вечно преследуемой нации. Все вроде бы шло лучше некуда, но все как-то зыбко: эйфория пройдет, и народ останется у разбитого корыта — а ну, как начнет он брать за задницу тех, кто в суматохе присвоил власть и крупную собственность. Выкрутятся, как всегда, евреи и их прислужникирусские. А на греков опять могут навесить всех собак. Лучше уйти в недоступные глубины науки. И мудрый Гавриил Харитонович решил заблаговременно спрыгнуть с московского трона, куда тут же вскарабкался Юрий Лужков. Как человек не жадный, Попов довольствовался по нынешним меркам пустячными отступными — кое-какой недвижимостью в Москве и подмосковном Заречье. Но это было чуть позже. А в тот день Гавриил Харитонович на мою просьбу о помещениях сказал: — Конечно, надо помочь. Но все хозяйственные вопросы я передоверил Лужкову. Решай с ним. Он позвонил Юрию Михайловичу, и через несколько минут я был у того в кабинете. Тоже дружеский прием: чай, приказание секретарше пока ни с кем не соединять. Но разговор какой-то ватный, неопределенный: — Да, московская власть обязана решать, но свободных площадей нет. Я назвал первый адрес: многоэтажное здание пустует, его только что освободило упраздненное министерство. — Трудно, — сказал Лужков, — здание уже передано советско-американской группе «МОСТ». Назвал ему второй адрес — там уже тоже «МОСТ». Назвал третий — и снова «МОСТ». Было начало 91-го, и до встречи с Юрием Михайловичем я никогда не слышал об этой фирме. Гораздо позже ее название стало у всех на слуху, а владелец «МОСТа» Владимир Гусинский превратился в крупного олигарха и полухозяина Воруй-города. На «МОСТ» работала большая группа гэбистов во главе, как упоминалось раньше, с бывшим первым замом председателя КГБ СССР генералом армии Филиппом Бобковым. А тогда я спросил у Лужкова: что же это за всесильная структура, если из-за нее похериваются договоренности с российской властью. Кто-то печется о становлении государственности, а кто-то — кому все происходящее «мать родная», уже распихивает по карманам табачок. Юрий Михайлович изобразил на лице глубочайшее сожаление и сказал, что он здесь ни при чем. Он был бы рад сделать для нас доброе дело, да его возможностей не хватает. А «МОСТ» вместе с Гусинским ему ни сват ни брат— ничего общего у руководства столицы с ним нет. В душе я даже посочувствовал Лужкову: нашлась же зараза, которая так крепко повязала руки отзывчивого человека. А в ноябре того же года эта «зараза» выдала себя с головой: в Консульское управление МИДа России поступили две заявки от Владимира Гусинского на поездку в Великобританию большой группы консультантов «МОСТа». Приглашение было оформлено адвокатской конторой активно сотрудничавшей с «МОСТом». Сроки поездки совпадали с рождественскими праздниками в Лондоне. Но не в этом соль. Кого же за прилежную работу поощрил Гусинский такой командировкой? Вот состав выезжавших: Юрий Лужков с женой Еленой Батуриной, его зам. Владимир Ресин с женой Галиной Фроловой, председатель комитета по управлению имуществом Москвы Елена Котова с сыном Юрием, управделами правительства столицы Василий Шахновский и др. официальные лица. Железный принцип олигархов: «Покупай чиновников, а собственность придет тебе в руки сама!», оказывается, действовал еще до явления народу Чубайса! Тогда, помнится, с брезгливостью относились к политикам, ездившим за рубеж за счет коммерческих фирм. Их называли побирушками. Думаю, и Ресин с Лужковым вспоминают начальную пору освоения кладовых Воруй-города с усмешкой постаревшего дона Корлеоне. Сейчас, как предполагаю, у них вполне хватит личных средств, чтобы свозить бесплатно в Лондон все население Москвы. За его фантастическое долготерпение. За его всепрощенчество. А с Юрием Михайловичем у нас случился еще один разговор по поводу нежилых помещений. Скажу о нем сейчас, чтобы не возвращаться к скучной теме. Было это летом 92-го. Я ехал по центру города, и мне в машину позвонила моя секретарша. В приемной меня ожидала взволнованная делегация издательства «Музыка». «А что случилось?» Пришли в издательство люди с распоряжением Лужкова — здание передается их коммерческой фирме. Выбросили на улицу столы и все вещи работников издательства, вставляют металлическую дверь. Какая-то невероятная ситуация! Дом издательства, которое обеспечивало страну музыкальной литературой, являлось федеральной собственностью. И московское правительство никакого отношения к нему не имело. Никто в наше министерство не обращался. Улица Неглинная, где находилась «Музыка», была как раз по пути. Подъехал к издательству: колченогие допотопные столы валялись на тротуаре, под дождем мокли ворохи детских книжек о музыке, самоучители игры на баяне. Мокли и растерянные работницы издательства — пожилые женщины, отдавшие любимому делу всю жизнь. Новая металлическая дверь уже была заперта, никто изнутри не отзывался. Добравшись до министерства, я позвонил Лужкову — он был недоступен. Тогда я попросил своего управделами Анатолия Курочкина съездить к издательству, разобраться пообстоятельнее. Курочкина я переманил в наше ведомство с должности заместителя председателя Краснопресненского райисполкома. Он дружил с председателем этого исполкома Александром Красновым— автором нашумевшей тогда книги о команде Лужкова и нравах Воруй-города «Московские бандиты». Сам управделами в политику не лез — был хорошим организатором и совестливым человеком. Он вернулся: да, это хулиганский захват федеральной государственной собственности. Там бесчинствовала не то дочка «МОСТа», не то другая коммерческая фирма — разговаривать не желали, ссылаясь на распоряжение Лужкова, и завозили в помещения свою новую мебель. — Такие бандитские вылазки надо пресекать на корню, иначе полезут дальше. У них карманы безразмерные, — сказал расстроенный Курочкин. — Разрешите? Мне было понятно, что он замышлял. Помчится к Краснову и возьмет у него группу ОМОНа. Затем поедет в издательство «Музыка» восстанавливать справедливость. Я подумал. Еще раз позвонил Лужкову— не отвечает. И сказал: — Разрешаю! К вечеру Курочкин доложил: с группой ОМОНа он выгнал захватчиков, вынес их мебель на мостовую. А вещи издательства «Музыка» водворил на место и врезал в металлическую дверь новые замки. Справедливость восторжествовала. (В 96-м мы направили Курочкина наводить порядок в хозяйстве ОРТ. Он регулярно рассказывал, как нагло ему угрожали за пресечение воровства. А в 97-м Анатолий был убит на автотрассе при загадочных обстоятельствах. Светлая ему память!). На следующее утро я сидел в кабинете Ельцина: обсуждали совсем другие проблемы. Заскрипев, на селекторном аппарате засветилась кнопка прямой связи: «Лужков». Ельцин снял трубку, стал слушать и многозначительно посмотрел на меня. Ухмыльнулся и переключил звук на полную громкость — по кабинету поплыл возмущенный голос Юрия Михайловича. Он жаловался на меня, называя партизаном и самодуром. Действительно, отыскался же тип, который отважился перечить градоначальнику! Лужков не знал, что я нахожусь рядом с Борисом Николаевичем, и беззастенчиво врал, буДто наше министерство грабило чужое добро. Я перегнулся через стол и сказал в аппарат: — Не надо врать президенту, Юрий Михайлович! Скажите лучше, — по какому такому праву вы распоряжаетесь чужой собственностью в интересах коммерческих фирм? Вышвыриваете на улицу беззащитных старушек. Действуете из-за угла, втихаря… Лужков поперхнулся, но посчитал, что это божья роса, и вскоре пришел в себя. Мы еще какое-то время перепирались по громкой связи. Потом Ельцин сказал: — Ну, хватит! Прошу вас не ссориться. Миротворец! На том конфликт посчитали исчерпанным. Больше Юрий Михайлович к нам не лез. И я, слава Богу, в дальнейшем никаких дел с ним не имел. 

24 февраля 2014, 14:44

"Мост", Гусинский и Лужков в перестройку

 Продолжаю публиковать избранные отрывки из книги М. Полторанина "Власть в тротиловом эквиваленте". Следующий отрывок будет воспоминание М. Полторанина, связанное с попыткой выбить помещение через Лужкова для министерства печати.   В ту пору как раз прошла волна ликвидации многих союзных министерств и ведомств. Закрылась целая сеть государственных контор калибром поменьше. Так что в Москве освободились десятки зданий — столичная власть взяла их на свой баланс. Я осмотрел их визуально и с готовыми предложениями отправился к председателю Моссовета Гавриилу Попову (попутно надо было договориться о выделении помещений для нашего нового министерства). Попов не собирался засиживаться на Москве. Как однажды признался мне Ельцин, он подумывал взять Гавриила Харитоновича к себе в напарники на выборах Президента и вице-президента России. И посоветовал ему приблизить Юрия Лужкова, чтобы потом оставить на него столицу. Горбачев и Ельцин опасались восхождения на московский трон какого-нибудь несговорчивого, да еще совестливого человека. Но затея с вице-президентом почему-то не вышла — у Ельцина всегда было семь пятниц на неделе. Опытный Попов лучше других понимал, куда понесет «нас рок событий». В кадровом центре Бнай Брита— Международном институте прикладного системного анализа (ИИАСА) в Вене он прошел стажировку еще в 1977 году. И не мог не догадываться о конечных целях всех горбачевских реформ. По большому счету это была диверсионная операция продажной части номенклатуры против своего народа и государства. И оставаясь во главе Воруй-города, Попов был как бы заодно с этой номенклатурой. А ведь он ненавидел ее и боролся с ней всю жизнь. В нем проснулся генетический страх представителя вечно преследуемой нации. Все вроде бы шло лучше некуда, но все как-то зыбко: эйфория пройдет, и народ останется у разбитого корыта — а ну, как начнет он брать за задницу тех, кто в суматохе присвоил власть и крупную собственность. Выкрутятся, как всегда, евреи и их прислужникирусские. А на греков опять могут навесить всех собак. Лучше уйти в недоступные глубины науки. И мудрый Гавриил Харитонович решил заблаговременно спрыгнуть с московского трона, куда тут же вскарабкался Юрий Лужков. Как человек не жадный, Попов довольствовался по нынешним меркам пустячными отступными — кое-какой недвижимостью в Москве и подмосковном Заречье. Но это было чуть позже. А в тот день Гавриил Харитонович на мою просьбу о помещениях сказал: — Конечно, надо помочь. Но все хозяйственные вопросы я передоверил Лужкову. Решай с ним. Он позвонил Юрию Михайловичу, и через несколько минут я был у того в кабинете. Тоже дружеский прием: чай, приказание секретарше пока ни с кем не соединять. Но разговор какой-то ватный, неопределенный: — Да, московская власть обязана решать, но свободных площадей нет. Я назвал первый адрес: многоэтажное здание пустует, его только что освободило упраздненное министерство. — Трудно, — сказал Лужков, — здание уже передано советско-американской группе «МОСТ». Назвал ему второй адрес — там уже тоже «МОСТ». Назвал третий — и снова «МОСТ». Было начало 91-го, и до встречи с Юрием Михайловичем я никогда не слышал об этой фирме. Гораздо позже ее название стало у всех на слуху, а владелец «МОСТа» Владимир Гусинский превратился в крупного олигарха и полухозяина Воруй-города. На «МОСТ» работала большая группа гэбистов во главе, как упоминалось раньше, с бывшим первым замом председателя КГБ СССР генералом армии Филиппом Бобковым. А тогда я спросил у Лужкова: что же это за всесильная структура, если из-за нее похериваются договоренности с российской властью. Кто-то печется о становлении государственности, а кто-то — кому все происходящее «мать родная», уже распихивает по карманам табачок. Юрий Михайлович изобразил на лице глубочайшее сожаление и сказал, что он здесь ни при чем. Он был бы рад сделать для нас доброе дело, да его возможностей не хватает. А «МОСТ» вместе с Гусинским ему ни сват ни брат— ничего общего у руководства столицы с ним нет. В душе я даже посочувствовал Лужкову: нашлась же зараза, которая так крепко повязала руки отзывчивого человека. А в ноябре того же года эта «зараза» выдала себя с головой: в Консульское управление МИДа России поступили две заявки от Владимира Гусинского на поездку в Великобританию большой группы консультантов «МОСТа». Приглашение было оформлено адвокатской конторой активно сотрудничавшей с «МОСТом». Сроки поездки совпадали с рождественскими праздниками в Лондоне. Но не в этом соль. Кого же за прилежную работу поощрил Гусинский такой командировкой? Вот состав выезжавших: Юрий Лужков с женой Еленой Батуриной, его зам. Владимир Ресин с женой Галиной Фроловой, председатель комитета по управлению имуществом Москвы Елена Котова с сыном Юрием, управделами правительства столицы Василий Шахновский и др. официальные лица. Железный принцип олигархов: «Покупай чиновников, а собственность придет тебе в руки сама!», оказывается, действовал еще до явления народу Чубайса! Тогда, помнится, с брезгливостью относились к политикам, ездившим за рубеж за счет коммерческих фирм. Их называли побирушками. Думаю, и Ресин с Лужковым вспоминают начальную пору освоения кладовых Воруй-города с усмешкой постаревшего дона Корлеоне. Сейчас, как предполагаю, у них вполне хватит личных средств, чтобы свозить бесплатно в Лондон все население Москвы. За его фантастическое долготерпение. За его всепрощенчество. А с Юрием Михайловичем у нас случился еще один разговор по поводу нежилых помещений. Скажу о нем сейчас, чтобы не возвращаться к скучной теме. Было это летом 92-го. Я ехал по центру города, и мне в машину позвонила моя секретарша. В приемной меня ожидала взволнованная делегация издательства «Музыка». «А что случилось?» Пришли в издательство люди с распоряжением Лужкова — здание передается их коммерческой фирме. Выбросили на улицу столы и все вещи работников издательства, вставляют металлическую дверь. Какая-то невероятная ситуация! Дом издательства, которое обеспечивало страну музыкальной литературой, являлось федеральной собственностью. И московское правительство никакого отношения к нему не имело. Никто в наше министерство не обращался. Улица Неглинная, где находилась «Музыка», была как раз по пути. Подъехал к издательству: колченогие допотопные столы валялись на тротуаре, под дождем мокли ворохи детских книжек о музыке, самоучители игры на баяне. Мокли и растерянные работницы издательства — пожилые женщины, отдавшие любимому делу всю жизнь. Новая металлическая дверь уже была заперта, никто изнутри не отзывался. Добравшись до министерства, я позвонил Лужкову — он был недоступен. Тогда я попросил своего управделами Анатолия Курочкина съездить к издательству, разобраться пообстоятельнее. Курочкина я переманил в наше ведомство с должности заместителя председателя Краснопресненского райисполкома. Он дружил с председателем этого исполкома Александром Красновым— автором нашумевшей тогда книги о команде Лужкова и нравах Воруй-города «Московские бандиты». Сам управделами в политику не лез — был хорошим организатором и совестливым человеком. Он вернулся: да, это хулиганский захват федеральной государственной собственности. Там бесчинствовала не то дочка «МОСТа», не то другая коммерческая фирма — разговаривать не желали, ссылаясь на распоряжение Лужкова, и завозили в помещения свою новую мебель. — Такие бандитские вылазки надо пресекать на корню, иначе полезут дальше. У них карманы безразмерные, — сказал расстроенный Курочкин. — Разрешите? Мне было понятно, что он замышлял. Помчится к Краснову и возьмет у него группу ОМОНа. Затем поедет в издательство «Музыка» восстанавливать справедливость. Я подумал. Еще раз позвонил Лужкову— не отвечает. И сказал: — Разрешаю! К вечеру Курочкин доложил: с группой ОМОНа он выгнал захватчиков, вынес их мебель на мостовую. А вещи издательства «Музыка» водворил на место и врезал в металлическую дверь новые замки. Справедливость восторжествовала. (В 96-м мы направили Курочкина наводить порядок в хозяйстве ОРТ. Он регулярно рассказывал, как нагло ему угрожали за пресечение воровства. А в 97-м Анатолий был убит на автотрассе при загадочных обстоятельствах. Светлая ему память!). На следующее утро я сидел в кабинете Ельцина: обсуждали совсем другие проблемы. Заскрипев, на селекторном аппарате засветилась кнопка прямой связи: «Лужков». Ельцин снял трубку, стал слушать и многозначительно посмотрел на меня. Ухмыльнулся и переключил звук на полную громкость — по кабинету поплыл возмущенный голос Юрия Михайловича. Он жаловался на меня, называя партизаном и самодуром. Действительно, отыскался же тип, который отважился перечить градоначальнику! Лужков не знал, что я нахожусь рядом с Борисом Николаевичем, и беззастенчиво врал, буДто наше министерство грабило чужое добро. Я перегнулся через стол и сказал в аппарат: — Не надо врать президенту, Юрий Михайлович! Скажите лучше, — по какому такому праву вы распоряжаетесь чужой собственностью в интересах коммерческих фирм? Вышвыриваете на улицу беззащитных старушек. Действуете из-за угла, втихаря… Лужков поперхнулся, но посчитал, что это божья роса, и вскоре пришел в себя. Мы еще какое-то время перепирались по громкой связи. Потом Ельцин сказал: — Ну, хватит! Прошу вас не ссориться. Миротворец! На том конфликт посчитали исчерпанным. Больше Юрий Михайлович к нам не лез. И я, слава Богу, в дальнейшем никаких дел с ним не имел.