• Теги
    • избранные теги
    • Компании246
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      Страны / Регионы127
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      Международные организации33
      • Показать ещё
      • Показать ещё
Фонд Рокфеллера
03 ноября, 17:26

'Don't Screw It Up': Judith Rodin Reflects On The Challenges Of Going First

As her time at the helm of the Rockefeller Foundation winds down, Rodin talked to Forbes about cues that philanthropists can take from the private sector, the advice that women in leadership should ignore, and what she learned from seeing Hamilton five (!) times.

03 ноября, 15:05

Connecting Unemployed Youth with Organizations That Need Talent

Gap Inc. understands both hiring math and competitive strategy when it comes to filling entry-level jobs in its 3,000-plus Gap, Banana Republic, and Old Navy stores. Across the U.S., nearly 6 million entry-level jobs will be created from 2012 to 2022, according to the Bureau of Labor Statistics. With low unemployment, the competition for talent remains fierce. Gap is joining a growing corps of large companies that are turning to an overlooked pool of entry-level talent: the 5.5 million 16-to-24-year-olds, called “opportunity youth,” who are out of school and out of work. About half of these young people, once known as “at-risk youth” or “disconnected youth,” are black or Hispanic, and two-thirds face difficult life circumstances. Many come from families with incomes below the poverty line and suffer from lack of educational and career supports. The trend sees big companies such as CVS Health, State Street, and American Express evolving small hiring programs for opportunity youth, driven by corporate social responsibility, into core business strategy (see our study “Hidden Talent: How Smart Companies Are Tapping into Unemployed Youth”). The strategy offers them a rare trifecta: It’s good for the company, youth, and society. Consider two men with the same education, place of residence, and family background. If one spends a year unemployed before the age of 23, 10 years later he can expect to earn 23% less than the other. For women, the spread 10 years out is 16%. Meanwhile, the alternative — housing subsidies, unemployment insurance, health care subsidies, even incarceration costs — generate huge social costs. Tapping into this talent has implications for HR management, calling for new approaches to screening talent, including sourcing, selection, and role definition. Sourcing for Commitment Virtually every company we spoke to relied on nonprofit intermediaries to find candidates who had committed to training programs or apprenticeships in both hard and soft skills for the chance of stepping onto a career ladder. Gap Inc., for example, announced it will hire 5% of all entry-level store employees from graduates of its This Way Ahead (TWA) paid store internship program by 2025. Gap Inc. relies on TWA to teach job readiness and life skills to teens and young adults from low-income communities while also generating proven talent pipeline and business benefits. By 2020 the company expects that 10,000 teens and young adults will have participated in TWA.  About 75% will receive offers for permanent positions, and company data shows that employees brought in through TWA stay twice as long as their peers. That’s strategic because 51% of store managers started as entry-level associates. Year Up, a large source of opportunity-youth trainees in the U.S., now has more than 13,000 alumni across 16 cities. It teaches young people the dress, demeanor, and collaboration skills expected in a professional setting as well as the technical skills for careers in IT, operations, finance, sales and marketing, or customer service. Similar intermediaries include BankWork$ for the banking sector, YouthBuild in construction, and iFoster in the grocery industry. Meanwhile, Starbucks, CVS Health, Walmart, and JPMorgan Chase joined with more than a dozen other large U.S. companies last year to launch the 100,000 Opportunities Initiative, a bet to get a large number of low-income young people who wouldn’t typically have these opportunities into jobs in short order. Today nearly 40 employers partner with the initiative to offer internships, training programs, and jobs for opportunity youth who face systemic barriers to employment and education. Screening In for Aptitude Sourcing eager talent is just part of the new equation. HR managers who want to capitalize on such talent need to adjust their approach from screening out candidates for lack of credentials or specific experience to screening them in for aptitude and competencies. A study conducted by Innovate + Educate, which uses research-based strategies to address the U.S. national skills gap, found that while only 1% of unemployed New Mexico young adults met criteria for jobs that required a college degree, 33% cleared the hurdle when measured by skills and aptitude. In a similar vein, hiring technology today uses key words to identify formal education or experience across thousands of résumés at a time. In their current form, these algorithms likely screen out capable youth. Analytics firm Knack, with the support of the Rockefeller Foundation, piloted game-based talent analytics to compare the aptitude of opportunity youth and current jobholders at four companies. Of the 600 young people who participated, 83% scored at or above the level of the company’s average performers on aptitudes required for succeeding at one or more roles. While still evolving, these solutions offer potential for screening in high potential hires. Defining Strategic Roles A 2015 study that we conducted with the U.S. Chamber of Commerce Foundation found that the companies with the most-successful opportunity youth HR programs had both a C-suite champion for the approach and a champion closer to the front line who could identify roles for these candidates that would provide clear value to the firm and the young people. At American Express, which began hiring opportunity youth in small numbers in 2007 through Year Up, support came from the top: CEO Ken Chenault proclaimed on 60 Minutes that the Year Up relationship was a win-win for the company and the urban communities American Express served. But it was Destin Dexter, vice president of technology, who scaled the company’s efforts to meet business objectives related to hiring entry-level IT talent in a highly competitive market. After a pilot at American Express’s Fort Lauderdale offices, she launched an eight-week software engineering boot camp with Year Up and Gateway Community College in Phoenix, a major technology hub for the company. They screened candidates for comfort with logic and numbers, and then brought them to class. “They brought aptitude, and they were ready to learn,” says Dexter. Today Dexter brings on 80–100 Year Up interns annually for tech jobs ranging from software engineering to customer service. These interns have a 72% conversion rate to full-time, versus about 60% for traditional interns. Year Up candidates also stay an average of 44 months, versus 18 months for traditional hires. “We initially approached the Year Up partnership as a great way to support the local communities where we live and work,” explains Dexter. “But over time it became clear that the program could be a breakthrough way to source entry-level talent.” Or, as Brent Hyder, Gap’s chief operating officer (who once was an entry-level employee himself), told Forbes magazine after his firm’s announcement, “Youth employment is our lifeblood.”

28 октября, 15:00

Former Skeptics Can Be Your Best Spokespeople

In a series of conversations leading up to the U.S. presidential election, Christopher Graves, a recent Rockefeller Foundation Bellagio resident honoree for behavioral science, global chair of Ogilvy Public Relations, and chair of the PR Council, and Steve Simpson, chief creative officer of Ogilvy & Mather North America, dissect and debate the candidates’ communications and marketing strategies and techniques. Graves: Steve, which do you think is the most powerful way to convince skeptics to change their minds, whether they’re choosing between brands or political candidates? Evidence-backed arguments with third-party references as support An emotionally bonding, moving, and persuasive storyline Hearing enemy views coming from a member of your own group Simpson: I’d like to choose “all of the above,” but if I do, I have a feeling you’re going to set me straight. Graves: It’s true that they’re all important, but if you don’t get the messenger right from the very start, your audience will reject everything else. This is especially true when it comes to highly charged situations like political campaigns. And it can be very effective when that trusted messenger, who comes from the same group as the audience, startles that audience by adopting the point of view of the opposing group. It’s really easy to dismiss the enemy when they hold an opposing view, but it’s unsettling when someone from your own trusted group surprises you by adopting the enemy view. Research has shown when this happens it can reduce polarization. Hillary Clinton’s campaign has launched a wave of ads in which “convert communicators” — in this case, people who have defected from the Republican party — explain why they switched their allegiances. The intended audience is Republicans, not Clinton supporters. The first ad was a remake of a spot called “Confessions of a Republican,” from the 1964 Lyndon Johnson campaign, featuring a lifelong Republican named William Bogert who avowed he would vote for a Democrat for the first time. The Clinton campaign tracked down Bogert 52 years later to remake the same spot — this time against Donald Trump. In the original you can see Bogert struggle over his deep, personal Republican identity coming into conflict with the rise of Republican candidate Barry Goldwater. Goldwater turned off moderate Republicans with his opposition to the Civil Rights Act, his endorsement by the KKK, and his jokes about lobbing nuclear weapons at Russia. The original feels authentic. Bill Bogert squirms and thinks out loud, baring his conflicts and misgivings. But when he performs the same mannerisms half a century later, it feels a bit phony, like the revival of an old Broadway play. Simpson: “Confessions of a Republican” is a powerful idea. But I disagree that the original felt authentic. I don’t think it was executed well — either in 1964 or in 2016. The testimony of converts only works when it feels absolutely true. And this is where both the original and the remake miss the mark. The concept of these commercials requires genuine and verifiable testimony. But the creators hired an actor — reportedly with the caveat that he be a Republican, but an actor all the same. In this case, the techniques of making commercials got in the way of the message. The idea deserves documentary plainness; instead, the creators went for an overwritten and theatrical fluency. It felt too much like the actor was dazzling us with rehearsed spontaneity instead of delivering what he promised: a real “confession.” So, in a year when so many authentic Republicans — who are willing to be named — are abandoning Trump, the Clinton campaign’s homage to the old ad feels self-indulgent and too clever by half. Graves: Well, her campaign didn’t stop at the remake. They also launched four new ads based on convert testimony. Simpson: Right. Each ad in the series highlights an example of Trump’s statements and behavior as motive for conversion. Doug Elmets fears his kids will grow up in a more divisive world. Robert Kearney, an army veteran, worries about the example Trump is setting for his three daughters. Jennifer Kohn, the mother of an autistic child, condemns Trump mocking people with disabilities. And in the grand finale, Cindy Guerra, a former party official in Broward County, Florida, suggests that this is no longer the party of Ronald Reagan. Photos of Reagan appear more than once in these commercials to remind us how far below an acceptable standard Trump has fallen. Taken together, the argument of this series of ads is to convince disaffected Republican that there is a higher loyalty than party loyalty. As Kohn says, “I’m a Republican, but this election is so much bigger than party.” There is nothing in the technique of the commercials — no overwrought music, no tricky film angles or editing — that gets in the way of the plain sincerity of this message. And the anguish of the convert is real because the people are real. Brands can use this approach in advertising — as long as it is authentic. Apple hired the great documentarian Errol Morris to film its 2002 “Switchers” campaign. The spots showed real people venting their frustrations with Microsoft Windows and praising, in a natural, unscripted way, the ease and simplicity of Macs. This worked for Apple because it was built on a double truth: First, millions of people were exasperated with the clunkiness of Windows. Second, the stories were told by people who were chosen precisely because they didn’t look like people who appear in commercials. It’s true that we don’t feel the angst of their defection, but they are talking about a computer, after all, not the fate of the world. Graves: Social and behavioral scientists caution that you must be careful when you use the “convert communicator” tactic. If the converts bash their own group too much, they lose persuasive powers and credibility. They must hold on to some essence of their original group identity while revealing this specific decision is about not being able to align that identity with this particular candidate. Eric Johnson, professor of marketing and codirector of the Center for Decision Sciences at Columbia Business School, says this principle is known as self-congruence, meaning people must square their behavior and choices with their identity. How do you do that? “You tell yourself you are still a Republican but dismiss this out-of-favor candidate as not a real Republican.” Johnson also points out that successful convert communicators can give others permission to follow suit rather than feeling they are hanging out there on their own. Simpson: Yes, the reason Clinton’s commercials are so effective is that each convert makes plain that he or she is a person of steady, consistent principles (“I’ve been a Republican all my life”) and that this defection is painful and unprecedented. Two of the four converts hedge (“I don’t agree with Hillary on everything”) before praising her intelligence and experience. But the suggestion seems to be that the decision to vote for Hillary may be a one-time thing. One can already imagine a remake of one of these commercials, four years from now, showing one of the subjects repenting his or her vote for Clinton. Graves: This technique has also been used in health policy messaging. When the so-called vaccination wars erupted in the U.S. between parents who chose not to vaccinate their children and those who did, media sought out convert communicators such as this mother, who told NPR she felt her pediatrician’s advice threatened her identity as a “crunchy mom.” Efforts to combat terrorist recruitment sometimes use “formers” — that is, former terrorists — who speak out against joining extremist groups. The latest report from the Countering Violent Extremism Subcommittee in the Department of Homeland Security recommended this approach. But here experts cautioned that the “former” must have arrived at their conversion through their own deliberation, not through torture. So, Steve, it looks like the lessons for using a convert communicator are these: Make sure the convert is a real person with real concerns who confesses they once felt differently. Slick, scripted acting won’t cut it (though an actor who truly believes in this issue in real life may work). The convert should not bash his or her own tribe too much, as they will stop looking principled and lose credibility. The true convert confesses they are still uneasy with the choice but had no other option. The convert’s decision must be a result of a clash between their unwavering personal values and their former group that has lost its way. This gives permission to others to follow them without feeling like they are betraying their values or their real group.

27 октября, 04:15

Hacked memo offers an angry glimpse inside ‘Bill Clinton Inc.’

A remarkable 12-page document revealed by WikiLeaks bristles with a longtime Clinton aide’s resentment of his boss.

26 октября, 18:33

Grads of LifeVoice: Making The Case For Hiring Opportunity Youth

Co-authored by Willa Seldon and Vikki Tam. Three years ago, we set out with the Rockefeller Foundation to address a very challenging question: With nearly six million youth out of school and out of work (termed “opportunity youth”), how can our country address youth employment at scale? Getting there would require [...]

26 октября, 15:00

When A Company Is Failing, Female CEOs Get Blamed More Frequently Than Men

It’s not your imagination or a just a hunch: Female chief executives are treated differently by the media than their male counterparts, a new analysis of press coverage of CEOs confirms. As you might expect, female CEOs’ personal and family lives are much more frequently the subject of articles, according to the study, an examination of news coverage of 20 chief executives ― men and women ― released Wednesday by the Rockefeller Foundation. More striking than that? The study’s authors could not find a single article written about a male CEO that mentioned family life. But perhaps most significantly, female CEOs are more often blamed when things go wrong at their company. When a company led by a woman was in crisis, 80 percent of the news stories on the situation cited the CEO as a source of the problem, according to Rockefeller’s analysis. When a man was running the company in crisis, stories only blamed him 31 percent of the time. That’s a huge difference and it’s no accident, Judith Rodin, president of the Rockefeller Foundation told The Huffington Post. “There’s an unconscious bias among the media around how they write about female CEOs,” Rodin said, emphasizing that this is not her opinion. “The data show that.” That bias, particularly in cases where women are shouldering an extra heap of blame for problems that may or may not be a consequence of their leadership, offers a troubling look at the kinds of hurdles women leaders have to clear in order to succeed at the top. Though Rockefeller confined its study to Corporate America, it’s not hard to apply its lessons to the political arena and wonder what’s in store for the first U.S. female president ― whoever she may be. The Rockefeller study didn’t consider why women were so often blamed for their companies’ travails, but part of the reason may have to do with how unusual it is for a woman to even land a CEO job. There are only 22 women running Fortune 500 companies ― that’s 4.2 percent ― and the number will drop this year when Xerox CEO Ursula Burns steps down. “Maybe there’s a sense that [the woman] shouldn’t have gotten it or they’re not as qualified,” said Rodin. “Then when something goes wrong, the fact of that uncertainty or the lack of analysis in the media about her strengths make it easier to blame her when things go south.” There’s also a body of research that shows women are more likely to land the top job during times of crisis, which would then make it more likely that a woman would be in charge of an already troubled company. Yahoo appointed CEO Marissa Mayer after years of struggling to adapt to the changing internet, and she’s often been blamed for its failures. Mayer recently called out biased media coverage in an interview with The Financial Times. “I’ve tried to be gender-blind and believe tech is a gender-neutral zone, but do think there has been gender-charged reporting,” Mayer said. “We all see the things that only plague women leaders, like articles that focus on their appearance, like Hillary Clinton sporting a new pantsuit. I think all women are aware of that, but I had hoped in 2015 and 2016 that I would see fewer articles like that. It’s a shame.” Contrast Mayer with Tim Armstrong, widely considered a success for navigating struggling AOL through a successful acquisition by Verizon. Yahoo is also in the process of being acquired by Verizon. (Verizon owns AOL, parent company of The Huffington Post.) The Rockefeller study looked at more than 100 articles from 37 news outlets, written about 20 CEOs ― male and female ―  in the Fortune 1,000 and at major tech companies. They considered stories in four categories: Those written about companies in crisis, about newly appointed CEOs, fired or resigning CEOs, and those who retired. Articles about women brought up gender 49 percent of the time, compared with 4 percent for male chief executives. In other words, if you simply write “chief executive” in a story, you’re probably writing about a man.  If the CEO is a woman, the writer will likely make that clear in the prose. That’s not surprising. There’s a shared unconscious bias, even in 2016, that makes people associate man with CEO. Just as you might associate woman with nurse or, say, kindergarten teacher. Notably, women reporters were more like to write about female CEOs ― but that didn’t reduce bias in the coverage. In fact, women were more likely to write about a female CEO’s personal life, according to the study. Twenty percent of the stories on female CEOs, written by women, mentioned her personal life. When men were writing the articles, a female CEOs personal life was only mentioned 5 percent of the time. That kind of “colorful” coverage may seem innocuous ― after all, it’s more interesting reading about how an executive juggles work and family or what kinds of shoes she might like to wear. Who doesn’t want to check out the Vogue photo shoot of Mayer draped over a chaise lounge. It’s a rare sprinkling of color in what can often be super-dull business news. But what winds up happening, Rodin said, is that the public gets a view of male and female leaders that differentiates them in ways that are irrelevant to their leadership skills. The colorful stories about how that female CEO “does it all,” feed into our biases about who women and men really are. “Those are unconscious biases,” Rodin said, noting she experienced this herself. Rodin was the first female president of an Ivy League school, taking the helm at the University of Pennsylvania in 1994. It’s more complicated than bias, though. Covering female leaders is still somewhat novel ― and often coverage is relegated, for better or worse, in special women’s sections like Fortune’s Most Powerful Women. In this context it becomes hard not to consider gender when looking at women leaders. Is that unconscious bias, then, or just the result of covering something that unfortunately is still new and different? Figuring out how a female president will dress is a news story because it is still novel.  There are other questions, too: Is the goal to ultimately write about women exactly how we write about men? Or instead do we want to approach coverage of male CEOs differently? Instead of talking about a woman’s family life less, should we start asking men the same questions?  Rockefeller’s study is the latest addition to a growing body of research uncovering the myriad ways our biases about women and men affect how we see each other and our leaders at work. Beliefs about what makes an ideal chief executive (strong, assertive, man) and what kinds of qualities a woman should exhibit (warmth, sociability, compassion) shape everything from job interviews, to letters of recommendation, to hiring and promotion, to performance evaluations and, of course, press coverage. Gender bias in media coverage isn’t new. The issue drew a lot of attention during the Summer Olympics, when sports writers were called out for writing about women athletes as though they were competing in a beauty contest. Running a major public company is also not a beauty contest. Rockefeller’s report is part of the foundation’s 100 by 25 campaign, which aims to increase the number of women who run Fortune 500 companies to 100 by the year 2025. It’s an effort that requires buy-in and help from corporate boards, institutional investors, the companies themselves and, yes, the media, Rodin said. Noted. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

19 октября, 19:01

Vilifying Donald Trump Makes Him Stronger

John Trumbull's painting, Declaration of Independence, depicting the five-man drafting committee of the Declaration of Independence, including Jefferson and Adams By Ralph J Benko Last August, Washington Post Bigfoot Columnist David Ignatius published a deeply insightful column on how people either develop, or hold onto, their beliefs: "Basically, the studies show that attempts to refute false information often backfire and lead people to hold on to their misperceptions even more strongly. "This literature about misperception was lucidly summarized by Christopher Graves, the global chairman of Ogilvy Public Relations, in a February 2015 article in the Harvard Business Review, months before Trump surfaced as a candidate. Graves is now writing a book about his research at the Rockefeller Foundation's Bellagio Center in Italy. "Graves's article examined the puzzle of why nearly one-third of U.S. parents believe that childhood vaccines cause autism, despite overwhelming medical evidence that there's no such link. In such cases, he noted, "arguing the facts doesn't help -- in fact, it makes the situation worse." The reason is that people tend to accept arguments that confirm their views and discount facts that challenge what they believe. ... 'Trying to correct misperceptions can actually reinforce them, according to a 2006 paper by Brendan Nyhan and Jason Reifler, also cited by Graves. They documented what they called a "backfire effect" by showing the persistence of the belief that Iraq had weapons of mass destruction in 2005 and 2006, after the United States had publicly admitted that they didn't exist. "The results show that direct factual contradictions can actually strengthen ideologically grounded factual belief," they wrote. "'Bottom line: Vilifying Trump voters ... won't convince them they're wrong. Probably it will have the opposite effect." This insight applies equally to the vilification of Hillary Clinton and her voters. An abundance of research shows that vilification is not just bad manners. It is also bad politics. Back in its heyday MoveOn.org was the gold standard of Righteous Indignation, taking a courageous stand to "censure Clinton and move on." Then, after Clinton survived impeachment, MoveOn moved on to oppose the war on Iraq. MoveOn stuck to the issues, always keeping it classy. Righteous Indignation is very different from, and far more powerful than, vilification. Eventually MoveOn prevailed. There is abundant vitriol on both sides. Clinton recently called half of Trump's supporters a "basket of deplorables" - for which she later expressed half-hearted regret. Team Trump chronically calls Clinton "crooked." This is simply bad politics.  Ignatius: "People are more likely to accept information if it's presented unemotionally, in graphs...." The research Ignatius reports is consistent with the experience at the website AllSides.com, devoted to providing "just the facts, ma'am" and all sides of every issue. This insight goes to the core of LivingRoomConversations.org which is founded on respectful mutual listening. If you could wish to change someone's mind one must start by listening to those with whom you disagree. (Trigger Warning: doing so might also change yours.) Underneath all the name calling and so forth the 2016 presidential election is being fought out on real issues, vividly (and relatively clearly) presented on one primary and one secondary issue.  As I wrote in Forbes.com recently, "voters care about prosperity, peace, and who seems better able to protect their interests and their values. "Above all, now, the voters care about the American Dream, composed of two elements: Prosperity and Economic Justice. "Both are legitimate and essential." The candidates' respective positions are, outside the melodrama, well reported in the news and the voters are choosing accordingly.  Nevertheless, the melodrama makes the headlines and according to FiveThirtyEight "Clinton and Trump are both more strongly disliked than any nominee at this point in the past 10 presidential cycles." I am the only person I know who publicly proclaims that both Clinton and Trump are, despite their flaws, admirable. This, of course, annoys all my friends both left and right. With due apologies for annoying my friends ... I stand by my position. The overwrought emotion that condemns both Clinton and Trump to Hell (by their various opposing factions) is nothing new.  It has been part of the American Political Carnival going back to very early days.  Partisans of two of our (now) most revered statesmen, John Adams and Thomas Jefferson did just this.  Mental Floss reminds us: "Jefferson's camp accused President Adams of having a 'hideous hermaphroditical character, which has neither the force and firmness of a man, nor the gentleness and sensibility of a woman.' In return, Adams' men called Vice President Jefferson 'a mean-spirited, low-lived fellow, the son of a half-breed Indian squaw, sired by a Virginia mulatto father.' As the slurs piled on, Adams was labeled a fool, a hypocrite, a criminal, and a tyrant, while Jefferson was branded a weakling, an atheist, a libertine, and a coward." Badmouthing a political adversary is the rule, not the exception, in politics. It has never caused the system to break down. It won't cause a breakdown now.  It's just politics. But bottom line: badmouthing's just bad politics.  Not because it is rude (which it is, but that's social not political). It is bad because "Vilifying (your adversary's) voters ... won't convince them they're wrong. Probably it will have the opposite effect." Memo to those who yearn to defeat Donald Trump or Hillary Clinton. (Yes, you.) Badmouthing your opponent only makes him, or her, more likely to win.  Keeping it classy is good policy and good politics. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

18 октября, 19:21

Hillary Clinton Considered CEOs Of Apple, Coca-Cola, GM And Starbucks For VP

WASHINGTON ― Hillary Clinton’s campaign considered the chief executives of Apple, Coca-Cola, General Motors, Starbucks and Xerox as potential running mates, according to an email that the whistleblowing platform Wikileaks released.  The executives were listed alongside nearly four dozen vice presidential candidates that a team of Clinton’s top advisers compiled, including campaign chairman John Podesta, who wrote the March 17 email.  The broad list also included Sen. Bernie Sanders (I-Vt.), billionaire former New York City Mayor Michael Bloomberg and Sen. Tim Kaine (D-Va.), who Clinton chose as her running mate in July.  Clinton, who has billed herself as a champion for women and minorities, has since taken heat for choosing a white, Christian, straight, cisgender man as her vice presidential pick. But the names pulled from the private sector, which has struggled to proportionally elevate women and minorities to top-ranked slots, represent a diverse bunch. Apple CEO Tim Cook became the first openly gay chief executive in the Fortune 500 when he came out two years ago. Coca-Cola CEO and Chairman Muhtar Kent, a Turkish-American, has said he was “very proud to have been raised as a secular Muslim.” General Motors CEO Mary Barra made history in 2013 when she became the auto giant’s first-ever female chief. Starbucks CEO Howard Schultz is Jewish. Xerox CEO Ursula Burns, who announced plans to step down this year, is the only black woman leading a company in the S&P 500.  Coca-Cola declined to comment. Apple, GM, Starbucks and Xerox did not immediately respond to a request for comment on Tuesday morning.  The list also included three big-name philanthropists: Judith Rodin, who serves as president of the Rockefeller Foundation, and Bill and Melinda Gates, who run the world’s largest private foundation. Still, putting five executives with little or no political experience on the vice presidential list could underscores concerns over Clinton’s close corporate ties at a time when income inequality has become a core issue. Sanders’ surprise challenge during the Democratic primary propelled economic inequality to the forefront of the election, becoming a major theme of both parties’ campaigns.  That Podesta also included progressive darlings such as Sanders, Sen. Kirsten Gillibrand (D-NY) and Sen. Elizabeth Warren (D-Mass.) may ease those concerns.  The Clinton campaign has yet to authenticate any documents that WikiLeaks, led by hacker and political provocateur Julian Assange, has leaked.  -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

18 октября, 19:21

Hillary Clinton Considered CEOs Of Apple, Coca-Cola, GM And Starbucks For VP

WASHINGTON ― Hillary Clinton’s campaign considered the chief executives of Apple, Coca-Cola, General Motors, Starbucks and Xerox as potential running mates, according to an email that the whistleblowing platform Wikileaks released.  The executives were listed alongside nearly four dozen vice presidential candidates that a team of Clinton’s top advisers compiled, including campaign chairman John Podesta, who wrote the March 17 email.  The broad list also included Sen. Bernie Sanders (I-Vt.), billionaire former New York City Mayor Michael Bloomberg and Sen. Tim Kaine (D-Va.), who Clinton chose as her running mate in July.  Clinton, who has billed herself as a champion for women and minorities, has since taken heat for choosing a white, Christian, straight, cisgender man as her vice presidential pick. But the names pulled from the private sector, which has struggled to proportionally elevate women and minorities to top-ranked slots, represent a diverse bunch. Apple CEO Tim Cook became the first openly gay chief executive in the Fortune 500 when he came out two years ago. Coca-Cola CEO and Chairman Muhtar Kent, a Turkish-American, has said he was “very proud to have been raised as a secular Muslim.” General Motors CEO Mary Barra made history in 2013 when she became the auto giant’s first-ever female chief. Starbucks CEO Howard Schultz is Jewish. Xerox CEO Ursula Burns, who announced plans to step down this year, is the only black woman leading a company in the S&P 500.  Coca-Cola declined to comment. Apple, GM, Starbucks and Xerox did not immediately respond to a request for comment on Tuesday morning.  The list also included three big-name philanthropists: Judith Rodin, who serves as president of the Rockefeller Foundation, and Bill and Melinda Gates, who run the world’s largest private foundation. Still, putting five executives with little or no political experience on the vice presidential list could underscores concerns over Clinton’s close corporate ties at a time when income inequality has become a core issue. Sanders’ surprise challenge during the Democratic primary propelled economic inequality to the forefront of the election, becoming a major theme of both parties’ campaigns.  That Podesta also included progressive darlings such as Sanders, Sen. Kirsten Gillibrand (D-NY) and Sen. Elizabeth Warren (D-Mass.) may ease those concerns.  The Clinton campaign has yet to authenticate any documents that WikiLeaks, led by hacker and political provocateur Julian Assange, has leaked.  -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

16 октября, 15:06

Нюрнберг -- речь в Фултоне воодушевила нацистских преступников

Почему-то в твиттере Порошенко никто не напоминает ему, что в ночь на 16 октября 1946 года, после завершения Нюрнбергского процесса и по приговору его трибунала были казнены главные нацистские преступники, которые попали в руки международного правосудия.Смертные приговоры были приведены в исполнение в спортзале Нюрнбергской тюрьмы.Геринг отравился в тюрьме незадолго до казни (существует предположение, что капсулу с ядом ему передала жена во время последнего свидания при поцелуе).Приговор в исполнение приводили американские солдаты — профессиональный палач Джон Вудз и доброволец Джозеф Малта.Чуть ранееИз книги Полторака "Нюрнбергский эпилог"12 марта 1946 года.Зайдя в это утро в зал суда еще до начала судебного заседания, я обнаружил весьма любопытную картину. Скамья подсудимых напоминала встревоженный улей.Даже Геринг покинул свое обычное место: с правого края первого ряда перешел в центр.Вокруг него собрались Риббентроп, Розенберг, Дениц, Франк, Заукель, Ширах. В другом конце совещались Шахт, Папен, Фриче, Зейсс-Инкварт, Нейрат. А между этими двумя группами, как всегда в подобных случаях, курсировал доктор Джильберт.Независимо от «групповой» принадлежности все подсудимые без исключения излучали радость.На лицах некоторых появилась даже затаенная надежда.Оказывается, американские газеты вышли в тот день с крупными заголовками: «Объединяйтесь, чтобы остановить Россию!»Ниже следовал текст печально знаменитого фултонского выступления Черчилля.Ознакомившись с речью Черчилля, Геринг настолько осмелел, что сразу же заявил:– Летом прошлого года я не надеялся увидеть осень, зиму и новую весну. Если я дотяну до следующей осени, я, наверное, увижу еще не одну осень, не одну зиму и не одно лето.И, выдержав подобающую случаю паузу добавил:– Единственные союзники, которые все еще находятся в союзе, – это четыре обвинителя, да и они в союзе только против подсудимых.Геринг изливал свое чувство доктору Джильберту:– Я вам говорил, что это вполне естественно. Так всегда было. Вы видите, я прав: опять старое равновесие сил. Это они (западные . – А. П.) получили за их попытку стравить нас с Востоком…...Прочитав за завтраком газету с отчетом о речи Черчилля, Папен сказал:– Черт возьми, он очень откровенен!– Возвращается к своей старой политике, – с удовлетворением констатировал Дениц.– Вполне естественно, – подхватил Нейрат. – Черчилль приветствовал помощь России, когда он в ней нуждался. Но Англия была и остается Британской империей. Ему не следовало бы уступать так много русским в Тегеране и Касабланке.– В Ялте, – поправил его Дениц. – Именно там он не должен был уступать так много России, поскольку стало вполне очевидно, что Германия все равно проиграет войну… Об этом я писал Эйзенхауэру, когда был еще на свободе…Восторг гитлеровцев речью Черчилля был настолько сильным, что они не преминули заявить ходатайство о вызове его в Нюрнберг в качестве свидетеля. И Рудольф Гесс громогласно заявил Герингу:– Вы еще будете фюрером Германии.Но фултонское выступление Черчилля было не единственным приятным сюрпризом для нацистских лидеров.Вслед за тем пришло сообщение о помиловании американскими властями гитлеровского генерала Штудента. Потом разразился антисоветской речью американский главнокомандующий в Германии Мак-Нарни, вышла книга американского дипломата Буллита, в которой программа Черчилля получила дальнейшую конкретизацию.Геринг быстро ориентировался в новой обстановке.В своих показаниях он стал вдруг подробно расписывать, как еще в 1940 году Англия и Франция готовили бомбардировку нефтяных районов Кавказа.Защита поспешила тут же подкрепить эти показания документальными доказательствами, захваченными немцами во Франции.Другие фрагменты из книги Полторака "Нюрнбергский эпилог"Представляется правильным, чтобы Порошенко с утра, только проснувшись, начинал покручивать головой из стороны в стороны, проверяя, не надета ли уже удавка на шею.(кстати, ведь это на Нюрнбергском процессе вдруг выяснилось, что руководители Рейха не знали о преступлениях -- 16 октября это напоминание о том, как им это помогло... а в этом случае поможет?)А когда смотрелся в зеркало (наедине с собой) признавался, что петлю накинет не русский (не Путин), а вот такой вот радостный доброволец Джон Вудз -- под катом эксклюзивное фото (радости палача) -- гугл-картинки не идентифицирует это фото)(наверняка прямо сейчас какой-то простой (не исключено, что и украинский) иностранный палач кладёт с собой петлю в постель)Вудс повесил 34 американских солдата во время войны и в отдельных случаях сделал это очень неумело -- возможно, из-за этой неумелости его и назначили казнить нацистовУ группы Muse есть песня МК-УльтраПроект МК-ULTRA — кодовое название секретной программы американского ЦРУ , имевшей целью поиск и изучение средств манипулирования сознанием , например, для вербовки агентов или для извлечения информации на допросах, в частности, с помощью использования психотропных химических веществ (оказывающих воздействие на сознание человека).Русский перевод нескольких строк:Наша вселенная застряла в дыре,Она отражает медленное движение,Создает неестественные законы,Заменяет любовь и счастье на страх.Сколько обмана ты вытерпишь?Сколько лжи ты породишь?Как много пройдёт времени, пока ты не сломаешься?Твой разум вот-вот падёт....Невидимый для всех,Разум становится стенойВсей истории, уничтоженной одним ударом.В Нюрнберге помимо «основного» процесса состоялась в 1946-1949 гг. ещё дюжина «сопряжённых» (subsequent) процессов. Одним из первых среди них стал процесс над врачами. Им в первую очередь вменяли в вину проведение бесчеловечных опытов, нередко с летальным исходом, над живыми людьми (главным образом заключёнными из концлагерей), в том числе и в области психиатрии.По решению трибунала семерых обвиняемых казнили, пятеро получили пожизненное заключение и четверо сроки от 10 до 20 лет (всего обвиняемых было 23, семеро оправданы).Суровость приговоров лишь подчёркнула тяжесть совершённых преступлений.Одним из главных свидетелей/экспертов обвинения на процессе выступил никто иной, как американец шотландского происхождения д-р Дональд Камерон. В то время уже одно из мировых светил в области психиатрии, в 1952-1953 гг руководитель Американской психиатрической ассоциации, а в 1961 даже Президент Всемирной психиатрической ассоциации.Но сегодня-то известно, что уже тогда, во время Нюрнбергского процесса он в рамках проектов спецслужб США занимался точно тем же, чем и подсудимые, и, более того, продолжал эту тайную преступную деятельность в рамках программы Управления научной разведки ЦРУ MK-ULTRA. В 1950-х на его программу выделялось в неподотчётное пользование около 10% бюджета ЦРУ (вики рисует 6%).Незаконные опыты над живыми людьми проводились в первую очередь в Канаде, в Монреальском Allan Memorial Institute - вне юрисдикции США.(В силу этой детской хитрости никто из виновных никогда перед справедливым американским судом не предстал.)у Камерона под крылом трудилось несколько бывших нацистских учёных, которых в рамках операции «Скрепка» американские спецслужбы вывезли к себе в США.Цитата из Вики:"Камерон являлся членом Нюрнбергского процесса над врачами, где выдвигал немецким врачам обвинение в преступлениях, которые сам совершал в период с 1934 по 1960 год и позднее, несмотря на то, что его научно-исследовательская работа, выполняемая по заказу Управления стратегических служб во время Второй мировой войны, никогда не являлась засекреченной"(работал Дональд Камерон в т.ч. на гранты от Фонда Рокфеллера)в англоязычной вики ни слова о совместной работе с нацистамиТ.е. можно говорить, что в Нюрнберге происходил всё-таки суд только над ограниченным числом (проигравших) преступников.Это был суд победителей.Суд над всеми без исключения, кто совершил деяния, подпадающие под те или иные юридические квалификации, выявлением всех факторов и всех действующих лиц, способствовавших подготовке, началу и ужасам ВМВ, -- это суд Истории.=================Ещё 1 ноября 1943 года, задолго до окончательного разгрома фашизма, министры иностранных дел стран антигитлеровской коалиции подписали секретный протокол об ответственности нацистов за те зверства, которые они совершили.При этом, в документе указывалось, главные преступники будут наказаны по отдельному решению правительств СССР, США и Великобритании.Во время Крымской конференции руководителей стран-союзниц, которая прошла в феврале 1945 года, Черчилль предложил сразу же расстреливать главарей нацистской Германии, ответственных за совершённые преступления.По настоянию Сталина приняли решение, казни должен предшествовать суд. При этом все трое глав государств пришли к единодушному мнению, процесс должен носить не столько юридический, сколько политический характер.После поражения нацистов, союзники, с участием Франции и ещё 19 стран разработали на проходившей в Лондоне в период 26 июня – 8 августа 1945 года конференции устав Международного трибунала над нацистскими преступниками.29 августа, ещё до начала процесса, был оглашён предварительный перечень из 24 главных преступников против человечества, в который вошли нацистские политики, военные и идеологи.Нюрнбергский процесс начался 20 ноября 1945 года и завершился 1 октября 1946 года оглашением его вердикта основным военным преступникам.=================О скептиках-руководителях Рейха на Нюрнбергском процессе:На Нюрнбергском процессе вдруг выяснилось, что руководители Рейха не знали о преступлениях.Из книги Полторака "Нюрнбергский эпилог":..существовал один документ, на полях которого главные военные преступники в неофициальной форме и менее лаконично выразили свое отношение к вопросу о виновности.Это экземпляр обвинительного заключения, принадлежавший доктору Джильберту.Доктор попросил своих пациентов написать на этом экземпляре их мнение о предъявленном каждому из них обвинении.Все подсудимые, разумеется, понимали, что их беседы с Джильбертом не останутся секретом. При помощи этих бесед они всегда пытались апеллировать к истории и создать о себе впечатление, противоположное тому, которое формировалось в зале суда под давлением неотразимых улик.Герман Геринг: «Победители будут всегда судьями, а побежденные – обвиняемыми».Иоахим фон Риббентроп: «Обвинительное заключение направлено против невиновных людей». При этом, как отмечает доктор Джильберт в своем дневнике, он добавил устно:– Мы все были тенью Гитлера.Эрнст Кальтенбруннер: «Я не считаю себя виновным в каких-либо военных преступлениях. Я выполнил лишь свой долг, как руководитель разведывательного органа, и я отказываюсь заменить здесь Гиммлера».Альфред Розенберг: «Я отвергаю обвинение в заговоре. Антисемитское движение было только мерой защиты».Гитлеровский министр внутренних дел Вильгельм Фрик был более лаконичен: «Все обвинительное заключение основывается на фиктивном предположении о заговоре».Фриц Заукель, имперский уполномоченный по набору рабочей силы на оккупированных территориях: «Пропасть между идеалами социальной общности, которые я представлял себе и защищал как моряк и рабочий в прошлом, и ужасами концентрационных лагерей глубоко потрясла меня».Франц фон Папен, бывший рейхсканцлер Германии -- только обвинительное заключение раскрыло перед ним мрачную историю «третьей империи», что оно ужаснуло его «безответственностью, с которой Германия была ввергнута в эту войну и мировую катастрофу, а также массой преступлений, совершенных некоторыми представителями немецкого народа».Кейтель, бывший начальник штаба ОКБ (верховного командования германских вооруженных сил): «Для солдата приказ есть приказ».Гросс-адмирал Дениц осчастливил доктора Джильберта такой надписью: «Ничто в этом перечне обвинительного заключения меня не касается. Типичный американский юмор».в дальнейшем же, по мере исследования в суде убийственных для подсудимых доказательств, их отношение к обвинению менялось.К концу процесса среди них не было ни одного, который отрицал бы доказанность обвинения в целом.Однако почти не оказалось и таких, кто признал бы свою личную ответственность за эти преступления. Я говорю «почти», ибо имелись два исключения.Подсудимый Франк заявил на суде:– Я прошу трибунал в результате судебного разбирательства решить вопрос о степени моей виновности, но я лично хотел бы заявить, что после всего, что я увидел на протяжении этих пяти месяцев процесса, благодаря чему я смог получить общее представление обо всех совершенных ужасах, у меня создалось чувство моей глубокой виновности…Аналогичную позицию занял и Ширах, заявивший трибуналу:– Вот в чем моя вина, за которую я отвечаю перед богом и перед германским народом: я воспитывал нашу молодежь для человека, которого на протяжении долгих и долгих лет считал вождем нашей страны, но который в действительности был убийцей, погубил миллионы людей… Каждый немец, который после Освенцима еще придерживается расовой политики, является виновным…Ширах даже просил разрешить ему выступить по германскому радио с речью перед немецкой молодежью, чтобы «раскрыть ей глаза»....А вот к какому выводу пришел Дениц, утверждавший в первые дни процесса, что обвинительное заключение является «типичным американским юмором»:– Я негодовал, узнав, что меня привезут на процесс, потому что ничего не знал об этих зверствах. Но сейчас, когда я заслушал все показания, узнал о двурушничестве и всех грязных делах на Востоке, я удовлетворен тем, что здесь пытаются выяснить корень этих злодеяний.В таком же духе высказался и Папен:– Я охотно готов принять свой приговор как жертву на алтарь дела разоблачения гитлеровского режима перед немецким народом. Немецкий народ должен знать, как его предавали, и он должен также помочь стереть с лица земли последние остатки нацизма…Один американец как-то даже упрекнул меня:– Нет, майор, вы, русские, слишком прямолинейны и недоверчивы. Для вас, если это нацист, то уже этим все сказано, раз и навсегда.Вместо ответа я предложил ему прочесть протокол допроса Франка в суде и показать хоть одно место, где он признает тяжкие преступления, совершенные им лично.Был конец рабочего дня.Мы взяли стенограмму.В ней зафиксировано отношение Франка к документам, предъявленным советским обвинителем Л. Н. Смирновым.Документы – бесспорные. Это собственноручные кровавые резолюции подсудимого, выдержки из его речей и дневника.В январе 1940 года на совещании в Варшаве Франк с циничной откровенностью заявил:– Пятнадцатого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года я получил задание принять на себя управление завоеванными восточными областями и чрезвычайный приказ беспощадно разорять эту область, как территорию войны и как трофейную страну.Через несколько лет он уже подводит итог этой своей деятельности. 2 августа 1943 года, выступая на приеме функционеров нацистской партии в Кракове, Франк утверждает:– Мы начали здесь с трех с половиной миллионов евреев. Сейчас от них осталось лишь несколько человек. Все другие, скажем мы когда-нибудь, эмигрировали…Но на суде он юлит, валит все это на Гиммлера и Кальтенбруннера.Франк признает только факты.Преступления действительно совершены.Они чудовищны и по характеру, и по масштабам. Однако Франк тщится доказать, что лично он не причастен к их совершению, хотя и испытывает «чувство глубокой виновности», поскольку был членом германского правительства.– Вы знаете, доктор, – с серьезным видом уверял он Джильберта, – немецкий народ действительно женственен в своей массе. Он такой эмоциональный, такой непостоянный и так зависит от настроения и окружения, так поддается внушению, так преклоняется перед мужеством. Вот в этом, герр доктор, и заключается секрет гитлеровской власти. Гитлер встал, начал бить кулаками по столу и кричать: «Я мужчина, я мужчина, я мужчина…» Он так долго кричал о своей силе и решимости, что народ подчинился ему. Нельзя сказать, что Гитлер изнасиловал немецкий народ. Он соблазнил его…Франк, конечно, был далек от того, чтобы объяснить то главное, что действительно обеспечило Гитлеру господство над немецким народом. Он не сказал, что нацистская партия пришла к власти не потому, что за нее голосовало большинство немецких избирателей, а в результате порочного союза господ из Рура с нацистскими заговорщиками и прусскими милитаристами.К теме о национальных чертах германского народа не раз возвращался и Геринг. В беседе с тюремным врачом он пробовал даже острить по этому поводу:– Если перед вами один немец, то это наверняка порядочный человек, два немца – это уже банда, а трое – обязательно вызовут войну.Шпеер говорил о маньяке Гитлере.Он даже поведал суду, что к концу войны втайне готовил убийство фюрера, чем вызвал бурю лицемерного негодования у Геринга.Но у Шпеера не хватило духу признать, что именно он отдавал все свои силы и способности развитию военного производства.Дениц возмущался «грязными делами на Востоке», но при этом не вспомнил на суде о своих личных приказах «топить без предупреждения» торговые суда и расстреливать несчастных моряков, плавающих в воде и пытающихся спастись.Функ проливал крокодиловы слезы по поводу конфискации еврейской собственности, но забыл сообщить суду (за него это сделали другие), что сам он получил из конфискованных ценностей полмиллиона марок в виде дотации от фюрера.И еще в одном были едины подсудимые: в своем стремлении свалить с себя ответственность на покойников – Гитлера, Гиммлера, Гейдриха, Геббельса, Лея.Больше всего, конечно, на Гитлера.Даже Геринг, старавшийся казаться по отношению к Гитлеру лояльным, всякий раз, как только доходило до обвинений в собственный адрес, пытался поскорее спихнуть все на обожаемого фюрера.Кейтель, как мы это еще увидим, сетовал на то, что Гитлер сам покончил с собой и оставил их одних перед судом. Он расценивал самоубийство Гитлера как проявление трусости. К этой теме часто возвращались и другие подсудимые....Фюрер боялся немецкого народа, боялся его гнева. С каждым днем, приближавшим неотвратимую катастрофу, он все отчетливее сознавал, что и немецкий народ предъявит ему свой счет за чудовищные преступления.подсудимые во время перерывов образовывали небольшие группки и состав этих групп почти никогда не менялся. Например, в группе Геринга нельзя было видеть Шахта, как никогда к группе Риббентропа не примыкал Нейрат. Не случалось и такого, чтобы Штрейхер беседовал с Герингом, а Шахт с Кальтенбруннером или Риббентропом....Вспоминается одна сценка. Шеф гитлеровского гестапо Эрнст Кальтенбруннер перед началом процесса заболел и потому не присутствовал на первых заседаниях суда.Только 10 декабря 1945 года его привели на скамью подсудимых.Очевидно, пресса была заблаговременно уведомлена об этом. Кинооператоры и фотокорреспонденты приготовились снимать Кальтенбруннера. Внимание всех присутствовавших в зале суда сосредоточилось на скамье подсудимых. Кальтенбруннер широким жестом приветствовал своих друзей, но со скамьи подсудимых повеяло холодом, как будто морозный воздух ворвался через открытую дверь.Кальтенбруннер протянул руку Иодлю, который находился ближе всех к нему. Тот демонстративно отвернулся.Неожиданно и все другие подсудимые стали смотреть в противоположную сторону.Охрана указала Кальтенбруннеру, что он должен сесть между Кейтелем и Розенбергом. Пока тот усаживался, Кейтель старался казаться очень занятым. Кальтенбруннер подал ему руку, но Кейтель уклонился от рукопожатия и завел ничего не значащий разговор с американским врачом.Кальтенбруннер повернулся к Франку, но и этот не пожелал обменяться с ним приветствием. Франк уткнулся носом в книгу и заскрипел зубами.Кальтенбруннер обращается к адмиралам Редеру и Деницу, однако и они не скрывают своего нежелания разговаривать с кровавым палачом. Проглотив обиду, некогда всесильный шеф гестапо обращается к своему защитнику, протягивает и ему руку. Она, однако, опять повисает в воздухе. Защитник тоже воздерживается от рукопожатия, хотя разговаривает со своим клиентом очень вежливо.Люди, наблюдавшие все это со стороны, еще не подозревали, что именно в тот момент зарождался новый миф, который получил затем исключительно широкое распространение, – миф о непричастности остальных подсудимых, и в особенности германского генералитета, к зверствам и насилиям, чинившимся гестаповцами во время второй мировой войны. Отворачиваясь от Кальтенбруннера, Кейтель и Иодль, Редер и Дениц хотели тем самым заявить, будто они никогда не имели и не хотят иметь ничего общего с кровавыми потехами гестапо и СС. Господа генералы и адмиралы как бы сказали судьям:«Хотите верьте, хотите нет, но мы даже здороваться с этим гестаповцем не можем. Преступления, конечно, совершались и в Германии, и на оккупированных территориях, однако не германским генералитетом. Его репутация всегда была чище снега альпийских вершин».Пройдет, правда, несколько месяцев, и тот же Кейтель, тот же Иодль, те же Дениц и Редер под давлением неопровержимых документов вынуждены будут до конца раскрыть фарисейский характер сцены, которую они разыграли 10 декабря 1945 года.Придет время, и сам Кальтенбруннер скажет многое такое, отчего придет в смятение вся скамья подсудимых. Он еще покажет, что не следует другим господам, оказавшимся на этой скамье, так уж стесняться знакомства и дружбы с ним, что, ей-ей, надо еще хорошенько взвесить на весах истории, кто более «грязная свинья» – он, Кальтенбруннер, или те, кто сидит рядом и за его спиной.«Дружба, единство и сплоченность» обвиняемых, совсем недавно именовавших себя германским правительством, доходила до того, что, когда кто-нибудь из них хотел своими признаниями произвести впечатление «раскаявшегося», все остальные тут же старались изобличать его в ханжестве.Особенно не повезло в этом отношении Франку.Даже Шпеер и тот не отказал себе в удовольствии кольнуть его напоминанием, что после того, как дневник Франка оказался у обвинителей, ему уже ничего не оставалось, кроме как признать все и без того установленное.– А по сути дела, – сказал Шпеер, обращаясь к своим соседям, – Франк еще более виновен, чем мы.Но и самому Шпееру досталось, когда он вздумал вдруг бросить в зал «бомбу» – заявил, что после провала «генеральского заговора» лично готовил новое покушение на Гитлера. Шпееру очень хотелось создать впечатление, будто мысль об этом созревала у него постепенно, по мере того как он убеждался в преступной сущности своего высокого покровителя и друга. Такую тактику считал, по-видимому, наиболее верной и его адвокат доктор Флекснер. Во всяком случае, действовали они согласованно.Вот Флекснер поднимается на трибуну и задает своему подзащитному вопрос:– Господин Шпеер, свидетель Шталь в своем письменном показании заявил, что в середине февраля тысяча девятьсот сорок пятого года вы потребовали, чтобы он доставил вам новое отравляющее вещество для умерщвления Гитлера, Бормана и Геббельса. Почему у вас возникло такое намерение?И Шпеер отвечает с видом человека, отдавшего много лет своей жизни борьбе с фашизмом:– С моей точки зрения, другого выхода не было.Затем он подробно рассказал о своем плане убийства Гитлера:– После двадцатого июля даже самым ближайшим сотрудникам нельзя было входить в убежище Гитлера без того, чтобы эсэсовцы не осмотрели их карманы и портфели. Я, как архитектор, точно знал устройство этого убежища. Там имелся вентилятор, подобный установленному здесь, в зале суда. Газ мог довольно легко попасть в убежище через вентиляционное отверстие, которое выходило в сад имперской канцелярии… В середине февраля тысяча девятьсот сорок пятого года я попросил к себе своего сотрудника, руководителя комитета «Боеприпасы» Шталя, и открыто высказал ему свои намерения…Осуществлению этих намерений помешали якобы какие-то «технические трудности», и тогда, как заявил Шпеер, у него возник другой план: похитить десять виднейших нацистских руководителей, включая Гитлера, и переправить их на самолете в Англию. Но и тут его подстерегала неудача – «участники заговора струсили».Эти показания Шпеера явились столь неожиданными для остальных подсудимых, что они в первый момент буквально открыли рты. Потом их охватило негодование. Особенно бурно реагировал Геринг. Он показывал пальцем на Шпеера, качал головой. Геринг хорошо помнил историю неудавшегося покушения на Гитлера в июле 1944 года и, конечно, не забыл, как Шпеер метал тогда громы и молнии в адрес заговорщиков, как выражал свой восторг по поводу того, что фюреру удалось спастись.Особенно старательно подбирались исторические аналогии с современной расовой политикой. Розенберг, охваченный мрачными предчувствиями, вдруг потерял авторское самолюбие и прямо заявил, что не может считать себя «творцом расовой теории». Через своего адвоката он стал буквально забрасывать судейский стол выписками из книг американских, английских и французских «теоретиков» расизма. Особенно полюбилась ему книга американского расиста Мэдисона Гранта «Конец великой расы». В ней оказалось много законов, принятых американским конгрессом, который в целях борьбы «природных американцев» за расовую чистоту ограничивал иммиграцию, сокращал возможности приезда в США из Южной и Восточной Европы и, наоборот, расширял эти возможности для уроженцев европейского Севера и Запада.Адвокат Розенберга усердно цитировал из книги Гранта как раз те абзацы, которые имели наибольшее сходство с творениями подзащитного, и таким образом старался доказать, что последний начинал свои исследования «не на голом месте».Эту тактику очень скоро перенял и Ширах. В своих показаниях он тоже стал ссылаться на то, что наибольшее влияние на формирование в нем антисемитских чувств оказали книги американских расистов....В 21 час 30 минут раздается легкий звон гонга – сигнал официального отхода ко сну.Погасли последние лампы в камерах. Стало совсем темно.Полковник Эндрюс повел журналистов через тюремный двор к небольшому каменному зданию в глубине сада, где должна совершаться казнь.Там подготовлены три эшафота, выкрашенных в темно-зеленый цвет.Двенадцать ступенек ведут наверх.Оттуда с чугунных блоков спускаются толстые веревки.У двух виселиц лежат какие-то ремни и черные колпаки, которые в последнюю минуту будут наброшены на головы казнимых. У третьей ничего этого нет. Полковник Эндрюс поясняет, что она «резервная».К 23 часам журналистов вернули в отведенные им комнаты и предложили ждать.Ожидание длилось почти два часа. Только в 0 часов 55 минут они заняли свои места на расстоянии трех-четырех метров от эшафота.Первым привели для исполнения приговора Риббентропа. Он был в состоянии полной прострации, с трудом произнес свое имя. Пастор прочитал краткую молитву, и тут же последовала казнь.Сержант Вудд делал свое дело с поразительной четкостью, и в течение полутора часов покончил со всеми приговоренными к смерти главными нацистскими военными преступниками.Затем тела казненных были перевезены в Мюнхен, сожжены там в крематории, и прах их развеян по воздуху.

07 октября, 19:35

Is Insulting Your Rival’s Supporters Ever a Good Idea?

In a series of conversations leading up to the U.S. presidential election in November, Christopher Graves, a recent Rockefeller Foundation Bellagio Resident honoree for behavioral science, global chair of Ogilvy Public Relations, and chair of the PR Council, and Steve Simpson, chief creative officer of Ogilvy & Mather North America, will dissect and debate the candidates’ communications and marketing strategies and techniques.  SIMPSON: Hillary Clinton triggered an avalanche of criticism by saying “you could put half of Trump’s supporters into what I call the basket of deplorables.” Her comment had staying power; it provoked a stream of counterattacks by Donald Trump’s campaign and came up yet again in the vice presidential debate. The question I’m interested in is, when should your competitive strategy involve attacking not just your rival but also their followers? Can that tactic ever prove successful, either in politics or business? GRAVES: Clinton’s categorization of Trump supporters as deplorable is an example of what behavioral scientists call outgroup derogation. It can be a powerful mobilizing — and polarizing — force. All humans have their ingroups and their outgroups. This evolutionary baggage defines which tribe we are safe living with, and which presents a threat. Which tribe we hope to be identified with, and which we would not want to be caught dead with. This outgroup trash talking has long had a place in marketing, although sometimes in subtler forms. And in politics, it is nothing new. In the election of 1828, supporters of John Quincy Adams disseminated pamphlets decorated with coffins, portraying Andrew Jackson as a ruthless murderer, while Jackson supporters called Adams, a former diplomat to Russia, a pimp for the Czar. SIMPSON: The use of the word deplorables is an act of linguistic outgrouping. It’s a word Adams might have used to describes Jackson’s followers. Adams and Clinton both represent an elite of long standing that’s less penetrable than a “money elite”; it’s intellectual, cultural, and verbal. Today it’s a kind of TED Talk elite: an ingroup of Ivy Leaguers, smooth presenters, and fluent talkers. This distinction makes it less baffling that millions of economically anxious Trump supporters believe that a billionaire can voice their resentments and champion their interests. While Trump is the gilt-lettered symbol of the “money elite,” the money divide does not seem impossibly wide. By the rules of the American Daydream, any of us, through hard work or serendipity, can strike it rich. But when you, Jed Clampett, or I win the lottery or find a gusher of oil, we can move to Beverly Hills — but not to Yale. It’s this divide that Trump’s campaign was quick to exploit, building an ad around Clinton’s deplorables comment. The visuals of the commercial make the label seem even more unfair. We see a series of scenes of newly stigmatized Trump supporters. They’re enthusiastic, diverse, hopeful — eager participants in our democracy. But over these scenes we hear Clinton’s words: “…racist…sexist…homophobic…xenophobic…Islamophobic…” The ad makes sure, for each word, to select a visual that undermines the charge. The announcer drives the point home: “People like you…you…and you.” At the very start the announcer establishes Clinton’s elitism: “Speaking to wealthy donors…” But the invocation of a “money elite” is less damaging than her arcane language (“basket of deplorables”) and dismissive labeling. The ad finishes with a sharp contrast in language, a typical display of Trumpian language in the closing title. It reads: HILLARY CLINTON VICIOUSLY DEMONIZING HARD-WORKING PEOPLE LIKE YOU In contrast to Clinton’s precise, if arcane, language of dismissal, the language of this title reflects Trump’s speeches and tweets: jumpy, hyperbolic, and just plain odd. “Viciously” is an extreme word to fling at a rival’s character and behavior. “Demonizing” is more than a Thesaurus option, deliberately summoning sin and Satan. Trump has carried us — here, and elsewhere — into a rhetorical land of no return. GRAVES: There is a whole field of study related to how we interact based on whether we think we are dealing with someone from an ingroup or an outgroup. We play favorites with ingroup members and ignore or dismiss outgroups with perjorative language. But not all outgroups are equal — we especially disrespect outgroups we feel are the most unlike us. Scientists call them “dissociative” groups. Marketers try to knock a rival brand off its pedestal by forcing a connection between it and a dissociative (uncool or hated) group. This can sap a rival brand of its cool factor. Think of the Apple ad campaign (Mac vs. PC) pitting the cool, hoodie-wearing young guy against the schlumpy cubicle weasel. It set up a clear choice of ingroup (cool) and outgroup (schlump). Then Samsung escalated the ingroup cool factor with a campaign that portrayed Apple fanboys as cultish lemmings who had fallen behind. The final blow was seeing the usurper-of-cool guy (Samsung) give his place in the endless Apple store queue to his parents (the ultimate outgroup). Back in 2007 Pepsi positioned Coca-Cola as a dull outsider in its “Shady Acres” spot portraying a mix-up: A retirement home receives a Pepsi shipment and everyone started dancing wildly, while a college fraternity mistakenly receives the Coke and ends up dozing over its bingo game. In the “deplorable” case, many Trump supporters quickly exhibited what behavioral scientists call reappropriation. That is, instead of being shamed or cast out by a derogratory term, they embrace it and wear it as a badge of honor. Just search “deplorables” under the shopping tab on Google, and you will find dozens of new garments that proudly bear the word — all made in the wake of Clinton’s comments. SIMPSON: These are great examples, but Apple is still in business, and so are Clinton and Trump. The ads are not as important as the product. But they can negatively reframe the competitor and steadily erode the brand. Trump seems to know this; he complained several times during the first debate about Clinton’s negative ads. Clinton, he said, “spent hundreds of millions of dollars on negative ads on me, many of which are absolutely untrue.” He added: “They’re untrue, and they’re misrepresentations….it is not nice, and I don’t deserve that, but it’s certainly not a nice thing that she’s done.” Maybe Trump was so agitated because he sees the outline of a broader outgrouping strategy. In serial fashion, the Clinton ads present Trump as a nonveteran who disrespects veterans and a man who disrespects women. The way the two ads are shot and edited follows the same pattern. We see the victims of Trump’s disrespect — a WWII POW, young girls at the mirror — with great intimacy. The camera shows them close, so we can feel their doubts, anxieties, and vulnerabilities. Over these scenes, we hear Trump’s voice: loud, harsh, braying. We cut away to see Trump speaking on TV screens; the image is blurry and ragged. In both commercials Trump violates these quiet, humble private spaces. The spots wrap up with a simple poignant title: “Our veterans deserve better” and “Is this the president we want for our daughters?” Taken together, the ads begin to outgroup Trump not just in relation to veterans and women but to all “decent people.” These ads and Clinton’s deplorables comment are direct attacks on the mental model Trump supporters have fashioned for themselves as the decent people: the ones who play by the rules and respect law and order. The ads may do lasting damage to the Trump brand because for many of his supporters, Trump is aspirational. Even if Trump supporters reject Clinton’s litany — racist, sexist, homophobic, xenophobic, Islamophobic — the taint remains, and it may make them less-enthusiastic members of the Trump ingroup. While Samsung’s characterization of Apple fanboys may not have switched many iPhone users to Android, it may have weakened their ardor and dampened their enthusiasm for standing in line for every iPhone upgrade. Likewise, Trump supporters may never vote for Clinton, but the associations with the Trump brand might make them less likely to vote for Trump (or to admit to it) or to vote at all. GRAVES: So you’re saying that showing Trump in such a dim light may sap his supporters of some of their energy? Here’s a social psychology finding that may suggest the opposite. Research found that when two rival groups feel competition heating up, they feel a “greater need for inter-group differentiation,” and because of that they prefer their leaders to go more extreme. So, Steve, this indicates Trump supporters may want him to keep going more extreme. Hit even harder. And maybe Clinton’s supporters feel that way about her as well. But as a brand strategy for winning over a rival’s fans, hardcore outgroup derogation presents many risks. The cases we see, whether it’s Mac vs. PC, Pepsi vs. Coke, or Samsung vs. Apple, all use humor and a wink rather than a curse and a bludgeon.

30 сентября, 23:36

How Jada Pinkett Smith Is Helping Kids Pursue Careers In Entertainment

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); Actress Jada Pinkett Smith has been a big advocate for advancing the representation of people of color in the film industry. In following her passion, she, along with her husband Will Smith, launched a nationwide “Careers In Entertainment” tour on Sept. 21 that aims to help underserved youth around America, particularly those of color, who aspire to work in the film industry.  The program ― which was launched on behalf of the Will and Jada Family Foundation in support of President Barack Obama’s My Brother’s Keeper Initiative and in partnership with the The Rockefeller foundation, among others ― offers guidance and insight to young kids who hope to pursue a career in any aspect of the entertainment field, including writing, producing and directing.  “The Careers in Entertainment Tours is a tour that launched [last] Wednesday, where we’ll have our first 400 students be able to speak to a panelist of professionals, [who] ask questions and talk about their particular area of expertise in the industry,” Smith told The Huffington Post.  She added, “[It’s] an engine for change in our industry, and a means of closing the gap between dreams and the tools necessary to achieve them.”  Smith, who publicly declared to boycott the Oscars last year because of its lack of diversity, said she is excited about the program and helping underserved young girls and boys of color because it is “a responsibility I do not take lightly and one I cannot wait to bring to fruition.” The tour officially kicked off in Brooklyn, New York, on Sept. 21 and involved hundreds of young kids from New York City public schools who had a chance to speak with and listen to top executives, educators and producers. Students also had an opportunity to learn from celebrities like singer Leona Lewis, actress Regina Hall, actor Jussie Smollett and actor-author Hill Harper. The program, which has upcoming stops in the cities of Chicago and Atlanta, will list job openings on its website to allow students to submit their resumes and apply for positions in their respective fields. Ultimately, Smith said she has faith in America’s youth who she believes will help to bring more diversity and inclusion to Hollywood, and beyond.  “Young people will be part of the solution because I think how young people see the world is naturally more inclusive,” she told HuffPost. “I think that the scope is going to change because of how you see their world. It’s very different than how we have been brought up to see our world, and how we see it now.” -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

15 сентября, 15:30

The Art and Science Behind the Negative TV Ads of Trump and Clinton

In a series of conversations leading up to the U.S. presidential election in November, Christopher Graves — a recent Rockefeller Foundation Bellagio Resident honoree for behavioral science, Global Chairman of Ogilvy Public Relations, and chair of the PR Council — and Steve Simpson — Chief Creative Officer of Ogilvy & Mather North America — will dissect and debate the candidates’ communications and marketing strategies and techniques. Graves: Steve, let’s kick off with two television spots that have been running head to head from Clinton and Trump. Trump’s first authorized general election spot, called “Two Americas: Immigration” sets a vision of a dystopian America under Clinton against a safe America under Trump. The first half, under Clinton, is dark and foreboding. Then the tone shifts abruptly. Simpson:  In this commercial, the visuals overpower everything: the visuals are the narrative. The inhabitants of these two different Americas receive sharply different filmic treatments. The people of “Hillary Clinton’s America”—the ones who “skip the line,” who cheat the system–are denied individuality, even humanity. They appear as furtive, disheveled figures. Sometimes their faces are blurred, not to protect their privacy but to project their guilt. In one scene, three men cross a street (jaywalking?). Right before we cut away, in the space of perhaps 15 frames, one of the men grabs his crotch. Remember: They’re criminals, and rapists. This America is presented as a dangerous swirling, chaotic mass. We see Syrian camp refugees and groups of people — undocumented immigrants, is the implication – crouching on top of moving box cars. But there is one shot that is especially devastating. Through the open door of the helicopter, we see the rushing ground below. It’s a shot we have all seen many times before, so it triggers an immediate association. We are in search of prey: zebra, wildebeest, Viet Cong. Animals. Enemies. And now “illegals”?  Graves: This is a real amygdala tickler of an ad. It goes straight to that fear center of the brain. The imagery puts us on alert, makes us want to text our kids to see if they are OK.  Some neuroscientists have found that fear has a bigger impact on the right – politically, that is. Conservatives, they claim, have a larger right amygdala, the emotional fight-or-flight center that governs fear. Others have found sensitivity to threatening images and startling noises correlated more strongly with self-described conservatives. This Trump ad also pushes on the fairness issue in a way that appeals more to conservatives. The social psychologist and author Jonathan Haidt has pointed out that when you speak of fairness to someone with a more left-leaning worldview, it means leaving no one behind and creating equal opportunity. However, to someone more conservative, the notion of fairness means getting what you deserve and have worked hard for—in opposition to scamming the system or freeloading. The first half of the ad hammers this home by saying: “Illegal immigrants convicted of committing crimes get to stay, collecting social security benefits—skipping the line.” This is a twofer psychologically: you get both the fear element and the unfairness kicker. Simpson: To continue the visual contrast, the people of the “Donald Trump’s America” — those of us who got here first — are presented in sharp detail and individuality, and with a scrupulous diversity in casting. This half of the commercial seems to borrow the warmth of the visual technique from Reagan’s “Morning in America” spot, but neglects to adopt the warmth of its tone. Trump tries to make a turn toward hope in the last half of the spot, but it doesn’t succeed. The shift from gloom to glory is just too hard. Graves: Here again, from a behavioral and social psychological aspect, we see imagery of things back in control. We have found our wife and child and kiss them out front of our tidy suburban home, in our SUV-haven neighborhood. The penultimate shot of the sun setting over the USS Intrepid is interesting (I know it is setting and not rising because it is anchored just outside our office in New York, facing west). The Intrepid was decommissioned in 1974 and has been a floating museum for 40 years. It is the military might of WWII and the “Greatest Generation,” not the invisible cyber warfare or clinical drone strikes of 2016. Much of Trump’s language and indeed his campaign motto tap into what behavioral scientists call a “nostalgia bias” — thinking things were better in the past then they really were. So harkening imagery and language that evokes the past makes us feel more secure. Finally there is a small thing about the fonts — Simpson: The fonts? Aren’t you playing in my yard now? Graves:  No, actually. There is a segment of behavioral science called “fluency processing.” Basically, the more readily and easily you can think of or recall something, the more you believe it to be true. And that extends to design. Research has shown that people are more likely to believe an easy-to-read font or graphic, even if it is untrue.  One reason for this may be that information that is easy to read and recall seems more familiar to people, and people associate familiarity with truth. Which leads to my criticism of the fonts on the first half of the Trump ad — why make them more difficult to read? That may backfire. The second half uses bold, legible, high-contrast fonts and graphics that work better according to fluency bias experts. Simpson: Or it could just be that when the subject is Trump, ONLY HUGE UPPERCASE LETTERS ARE STRONG ENOUGH. Graves: Let’s look at Clinton’s ad now. Graves: Clinton is clearly playing on risk aversion and the contrast between the majesty of the White House and the foul language and unstatesmanlike brashness of Trump. This whole “just one wrong move” approach sets the stakes very high. It reminds me of Johnson’s anti-Goldwater “Daisy” ad, while Trump’s ad reminds me of George Bush Sr.’s “Willie Horton” ad about the dangers of paroled criminals. While both evoke fear, they are very different; one is fear of a trigger-happy candidate and the other is fear of outsiders. Simpson: In her Convention speech, Clinton said about Trump, ”He’s taken the Republican Party a long way from ‘Morning in America’ to ‘Midnight in America.’ He wants us to fear the future and fear each other.” Graves: Steve, not to embarrass you, but you go way back in advertising. Didn’t you work for the author of the legendary Reagan ad “It’s Morning in America?” A positive ad, I might add. Simpson: In 1984 I was a copywriter in San Francisco for advertising man Hal Riney, who wrote the now canonical “Morning in America” commercial. Every sunlit visual conveys a sense of peace, optimism, and progress. Its genius is in the simplicity and subtlety of the factual narrative that grounds the whole and argues for the re-election of President Reagan. The voice-over narration is delivered in warm, reassuring tones by Hal Riney himself: “It’s morning again in America. Today more men and women will go to work than ever before in our country’s history…” But it’s said that during the same lunch break, Riney also penned a second ad, a darker, more cautionary one (“The Bear”). He wrote: “There is a bear in the woods. For some people, the bear is easy to see. Others don’t see it at all. Some people say the bear is tame. Others say it’s vicious and dangerous. Since no one can really be sure who’s right, isn’t it smart to be as strong as the bear? If there is a bear.” To the 1980s audience, it was a clear presentation of the Soviet threat in parable form. At the time, “Morning in America” was regarded as the more powerful of the two commercials. (It also received more airtime than “The Bear.”) Certainly the language—and the crucial “morning” metaphor—framed the reality of the time in ways that appealed to Reagan partisans and persuaded independents. Discussions of the spot come up during every electoral cycle. Looking at the current head-to-head spots, no viewer can feel good after this miserable use of thirty seconds, and no viewer can feel better about either candidate.   Graves:  There is a deep and deeply confusing body of research on negative ads and voter turnout.  There have been findings that negative ads: a) have no impact; b) decrease voter turnout; c) increase voter turnout; d) both increase and decrease turnout depending on the party and the timing.  One recent study looking back more than a decade says negative ads work better to mobilize Republican voters than Democrats. Another claims to find that Independents stop voting when both major parties go negative. But beyond each individual election, the long-term trend is clearly negative. And that is taking its toll. Governor Hickenlooper of Colorado has claimed he will only go positive this time around. He likens the damage of negative advertising to mutually assured product destruction. If Coca-Cola and Pepsi slammed each other’s products no one would drink either, he says: “What we’re doing is we’re depressing the product category of democracy. And especially young people just tune out.”

06 сентября, 20:58

Маргарет Зангер

Когда-то название организации, занимавшейся борьбой с рождаемостью, было более откровенным: «Лига контроля над рождаемостью». Созданная в 1921 г. в США малоизвестной тогда феминисткой Маргарет Зангер, она за короткое время стала одной из влиятельнейших организаций Америки. Причем «раскрутка» шла стремительно, несмотря на пуританские установки тех лет. В 1921 г. Маргарет Зангер сажают на месяц в тюрьму за организацию подпольного абортария и распространение опасных для здоровья контрацептивов, но уже в 1922-м она, не успев выйти на свободу, созывает международную конференцию в защиту абортов и совершает кругосветное турне с циклом лекций. Конечно, у самой Маргарет денег на подобные мероприятия в то время не было. Зато они нашлись у тех, кому ее деятельность показалась перспективной. Задолго до рождения Маргарет, еще в конце XVIII в., сильных мира сего стали не на шутку волновать последствия буржуазных революций. Написав на своих знаменах: «Свобода, равенство, братство», победители вовсе не собирались по-братски делиться своими правами и состояниями с простыми людьми. Но сама логика развития того общества, которое они строили, неизбежно требовала демократизации. Массы все больше «распоясывались», сверчки уже не хотели знать свои шестки. И тогда встал вопрос: что с этим делать? Как обуздать чернь, не меняя знамен? Снова возвести сословные перегородки невозможно – историю не повернуть вспять. И… пошли разговоры об угрозе перенаселения. Дескать, людей на Земле расплодилось чересчур много. Если так дальше пойдет – неизбежны голод и катаклизмы, угрожающие власть имущим. А значит, нужно, не дожидаясь стихийного бунта, организовать его и направить в безопасное для элиты русло. Выразителем подобных умонастроений стал профессор политэкономии Т. Мальтус, который в 1798 г. издал сочинение «Опыт о законе народонаселения». В нем автор с очевидным сейчас схематизмом доказывал, что численность населения планеты растет в геометрической прогрессии, а мировое производство – в арифметической. И предлагал весьма незамысловатые меры по борьбе с «лишними людьми»: они сводились к отмене благотворительности, поощрению преступности и войн, к приостановке развития медицины и т.п. На определенном этапе развития политических наук идеология мальтузианства сыграла свою роль, но потом, с дальнейшим развитием идей гуманизма, сделалась уж больно одиозной. В таком откровенном варианте она окончательно дискредитировала себя в период Третьего рейха и после победы над фашизмом была решительно осуждена. Но параллельно шел поиск новых форм управления низами. И тут бойкая феминистка Зангер пришлась как нельзя более кстати. Ее модель геноцида выглядела гораздо более благопристойно. И даже называлась: «Мирный план» (Plan for Peace). Зачем истреблять людей эпидемиями и бомбами, зачем это варварство, когда можно просто снижать рождаемость? Результат будет, конечно, не сиюминутным, как в случае бомбардировки, но зато более надежным. Ведь женщина, потерявшая детей на войне, может родить еще, а если ее стерилизовать – это гарантия. Да и точность таких «попаданий» гораздо выше! Чума или война особенно не выбирают, кого лишить жизни, тогда как «мирный план» предусматривает строгое дифференцирование. Поэтому-то уже в 1925 г. Фонд Рокфеллера начал спонсировать Лигу контроля над рождаемостью. А в 1934 г. Зангер опубликовала проект закона, призванного «остановить перепроизводство детей». Там были такие статьи: « Статья 2. Клиники, контролирующие рождаемость, получают статус государственных органов здравоохранения… Статья 3. Свидетельство о браке дает супругам право лишь на совместное ведение хозяйства, но не на родительство. Статья 4. Ни одна женщина не имеет права выносить ребенка и ни один мужчина не имеет права стать отцом без разрешения на родительство. Статья 5. Разрешения на родительство должны выдаваться государственными органами супругам по их просьбе при условии, что они способны материально обеспечить будущего ребенка, обладают необходимым образованием для правильного воспитания ребенка и не имеют наследственных болезней. Женщина, кроме того, должна представить справку о том, что беременность не будет представлять угрозы ее здоровью…». Хватит или продолжить? Ну, пожалуй, еще немного: «Статья 6. Разрешение на родительство действует однократно…». Захотел второго ребенка,– снова подвергайся множеству унизительных процедур и обследований. Читаем далее: « Статья 8. Умственно отсталые, лица с врожденными преступными наклонностями или имеющие наследственные заболевания, а также все прочие, признанные биологически неполноценными, должны быть либо стерилизованы, либо, в сомнительных случаях, изолированы, с целью не допустить появление потомства, страдающего теми же пороками». К умственно отсталым, между прочим, Зангер относила 70% американцев. А негров, евреев и славян вообще считала низшими расами, которые в принципе недостойны размножения. «В 1939 г. в ответ на запрос чиновников от здравоохранения южных штатов представила свой “Негритянский проект”. В нем демографическая ситуация американского Юга оценивалась как нездоровая: численность “неполноценного” негритянского населения постоянно увеличивалась, создавая угрозу белой расе. Чтобы исправить положение, Маргарет предлагала отправить в турне по южным штатам»[1] нескольких чернокожих священников-миссионеров с проповедью контрацепции. Естественно, прошедших специальную подготовку. «Священник должен стать тем человеком, который искоренит всякое подозрение в том, что мы хотим снизить численность негров»,– писала Зангер. Священники должны были находиться под жесточайшим прессингом «контролеров рождаемости»[2]. Таким образом, негров вынуждали самих намыливать себе веревку. Запомните эту идею, она еще не раз всплывет в дальнейшем. Стоит полистать журнал «Контроль над рождаемостью», издававшийся Зангер, чтобы убедиться в том, насколько «планировщики» повлияли на современную мораль. То, что казалось тогда одиозным, сегодня для массы людей – норма. Снова обратимся к цитатам: «Супружеская измена (по крайней мере, в физическом смысле слова) не должна считаться основанием для развода. Это естественное последствие современного брака». «Большая семья представляет собой угрозу, поскольку каждый следующий ребенок понижает уровень жизни семьи».   А вот как будто слышишь голоса наших отечественных последователей Маргарет Зангер: «Мы должны обеспечить право каждого ребенка быть желанным» (Контроль над рождаемостью. 1925. Вып. 9. № 6). А дальше, естественно, «каждый ребенок имеет право не только быть желанным, но и физически полноценным. И не только физически, но и психически». Вот вам и «гуманистическое» обоснование фашистской селекции. Все для блага человека, даже… его убийство. К счастью, кое-что из зангеровских постулатов еще не до конца вошло в массовое сознание. Например, изображение ребенка в виде «маленького монстра» или «куска мяса». Впрочем, в нынешней Англии каждая пятая женщина не хочет иметь ребенка, а шведская столица Стокгольм уже названа на последнем Всемирном конгрессе семей «первым постсемейным городом». Там две трети жителей, проникнувшись духом столь пропагандируемой Зангер свободной любви, никогда не имели, не имеют и не собираются заводить семью.   Но что реализовалось «на все сто», так это растление малолетних. Правда, Маргарет Зангер (как, впрочем, и ее последователи) выражалась более деликатно. Она ратовала за половую просвещенность детей и подростков, за то, чтобы освободить их «от сексуальных предрассудков и табу». Подросткам не надо говорить про нравственную чистоту, утверждала Зангер. Сексуальное образование ни в коем случае не должно быть «негативным» и «бесцветным». Никакого морализаторства! Все это мы слышим и в речах нынешних секс-просветителей. Если следовать идеям Зангер, то секс – естественное занятие для подростков. Если подросток чувствует, что он дозрел до сексуальной активности, это «его выбор». Общество просит лишь, чтобы он не производил на свет детей.   Зангер призывала учить подростков тому, что секс – кульминация любви, что он повышает интуицию, укрепляет физическое и душевное здоровье. Но только если это благородное занятие очищено от нездоровых и неестественных последствий. Догадываетесь, от каких? Правильно, от деторождения! Все виды секса естественны, и никаких извращений не существует, если при этом не совершается агрессия. А извращение, опять же одно-единственное,– иметь много детей.   В 1942 г., в разгар войны с Гитлером, Зангер из тактических соображений переименовала свою «Лигу…» в «Ассоциацию планирования семьи», а в 1948-м, получив финансовую помощь от Фонда Браша, вкладывавшего большие средства в евгенические исследования, основала Международную федерацию планирования семьи (МФПС). Официально МФПС была зарегистрирована в 1953 г., и М. Зангер стала ее почетным председателем. Штаб-квартиру Федерации бесплатно предоставило Английское евгеническое общество.   Евгеника, наука об улучшении человеческой породы и выбраковке «беспородных», активно пропагандировалась в фашистской Германии. В апреле 1933 г. увидела свет статья близкого друга М. Зангер, Э. Рудина, впоследствии ставшего директором гитлеровского проекта генетической стерилизации. Статья так и называлась: «Евгеническая стерилизация: насущная потребность». С крахом фашизма евгеника было ушла в тень, однако сегодня она снова выходит на авансцену. Правда, теперь, чтобы не вызывать ненужных ассоциаций, ее переименовали в генную инженерию. Особенно интересна связь МФПС с кланом Осборнов. Основатель Нью-йоркского музея естественной истории Г. Осборн поддерживал многие евгенические организации. А племянник Г. Осборна, Ф. Осборн, возглавил Отдел по делам народонаселения (Office of Population Research), основанный Фондом Рокфеллера. Одновременно этот самый Ф. Осборн был советником у М. Зангер. И создателем Ассоциации ученых-евгеников.   Отдел по делам народонаселения был этакой респектабельной «теплицей» для вызревания современной фашистской идеологии. Один из ведущих сотрудников этого Отдела, К. Дэвис, стал первым представителем США в Комиссии по народонаселению при Организации Объединенных Наций (ООН). Ну а вездесущий Ф. Осборн учредил еще и Совет по народонаселению (Population Council). Теперь это очень мощная и влиятельная организация. Сын Ф. Осборна, Ф. Осборн-младший, проводил политику планирования семьи под еще одной вывеской: «Планирование семьи в мире» (Planned Parenthood-World Population). В общем, контроль над рождаемостью можно смело считать семейным бизнесом Осборнов. Наверно, читатель малость запутался в похожих названиях всех этих Отделов и Советов. Ничего удивительного. Тактика «планировщиков» как раз и заключается в том, чтобы создать видимость множества разных направлений, разных якобы независимых организаций. На самом же деле они имеют одну (фашистскую) идеологию, действуют очень согласованно и зачастую питаются из одного источника. При сопоставлении документов и фактов отчетливо видно, что стратегии, разработанной еще в 20-е гг., «планировщики» придерживаются до сих пор. Главная цель – сокращение рождаемости любой ценой. В 1982 г. в мартовском выпуске журнала «Сайенс» медицинский директор Американской федерации планирования семьи писал: «Дело в том, что ни одна нация на земле не может регулировать рождаемость, не прибегая к абортам. В Соединенных Штатах совершается 1,5 млн абортов ежегодно,– почему же Индонезия должна отставать? Не имеет значения, насколько хорош (или плох) метод сам по себе: раз одной контрацепцией контроля над рождаемостью не добиться, вам придется иметь дело с абортами и стерилизацией»[3].   Руководство Международной ассоциации планирования семьи (это еще одна структура) обязывало все свои филиалы разрабатывать и внедрять в образовательные системы подопечных стран программы полового воспитания. Программы эти предполагали использование откровенных рисунков в учебных пособиях, дискредитацию традиционных нравственных ценностей, подрыв авторитета родителей и провоцирование половой распущенности подростков. Все эти принципы воплощены сейчас и в российских программах «полового воспитания школьников».     Хотя в условиях развитой демократии проводить прополку «плевел человечества» (изящная метафора М. Зангер) довольно трудно, кое-какие успехи имеются:   в 80-е гг. «планировщики» начали открывать абортарии на базе школ. И из первой сотни клиник не было ни одной при школе для белых детей; число стерилизованных чернокожих женщин на 45 % выше, чем белых. А среди выходцев из Латинской Америки их на 30 % больше, чем среди белых. Уже 42 % всех индианок и 35 % пуэрториканок стерилизовано; в штатах Техас и Индиана «планировщиками» разработаны специальные программы для нацменьшинств. Чтобы заманить девушек и женщин в свои центры, «планировщики» раздавали им талоны, дававшие право на покупку товаров со скидкой, дарили модные диски и даже устраивали бесплатные танцульки.   В других местах «примерных клиенток» за аборт или стерилизацию поощряли разными премиями. Что ж, это поистине «мирный план» истребления «лишних». Вроде бы все добровольно, никакого открытого насилия. По сравнению с гитлеровскими технологиями огромный шаг вперед. Тогда использовались лишь элементы добровольности: приговоренные к расстрелу собственноручно рыли себе могилы. Но убивали их все же другие. В новой реальности, построенной по проекту Зангер и прочих «гуманистов», люди будут убивать себя сами, не обременяя государство расходами на исполнителей. А их родственники в виде компенсации за понесенную утрату получат утешительные призы. Если, конечно, мы позволим этому проекту развернуться в полную мощь. 

31 августа, 17:28

FACT SHEET: At Lake Tahoe Summit, Obama Administration Underscores the Importance of Strong Partnerships and Innovation in Tackling our Shared Climate and Conservation Challenges

Today, President Obama will speak at the 20th Anniversary of the Annual Lake Tahoe Summit about the importance of partnerships and innovation in tackling our shared climate and conservation challenges. The visit builds on other recent announcements, including the 100th anniversary of America’s National Park Service, last week’s designation of the Katahdin Woods and Waters National Monument in north-central Maine, and the expansion of the Papahanaumokuakea Marine National Monument to create the world’s largest marine protected area off the coast of Hawaii. Like the President’s visit to the Alaskan Arctic last summer and Yosemite National Park earlier this summer, this visit to the Lake Tahoe region provides another vivid example of the new challenges we face as climate change threatens communities and ecosystems through impacts like increasingly frequent and severe drought and wildfires. In 2015, Lake Tahoe experienced its warmest average surface water temperature ever recorded and the west struggled with what may be the worst drought in more than 1,500 years.  In keeping with the unique history of collaborative and innovative conservation efforts that have surrounded the Lake Tahoe region for more than two decades, today’s announcements include a series of commitments to build upon the successful conservation legacy at Lake Tahoe, boost innovative approaches to conservation, and address threats to vulnerable communities at another of the region’s key water bodies, the Salton Sea. After the Summit, the President will travel to Hawaii to address leaders from the Pacific Island Conference of Leaders and the IUCN World Conservation Congress, and Midway Atoll to highlight first-hand how the threat of climate change makes protecting our lands and waters more important than ever. BUILDING ON A SUCCESSFUL CONSERVATION LEGACY AT LAKE TAHOE At the first Lake Tahoe Summit in 1997, President Bill Clinton – joined by Senator Reid as well as other key leaders from Nevada and California – jumpstarted a two-decades-long, successful partnership to restore Lake Tahoe’s legendary water quality, and strengthen the region’s economy for future generations. Since then, Federal, State, and local government partners have invested more than $1.8 billion into projects to restore wetlands, build transit facilities, upgrade roads to reduce polluted runoff, and reduce fire risks from nearby forests. Today, the Administration is building on this commitment with a number of conservation-focused actions impacting Lake Tahoe: Providing Hazardous Fuel Reduction Funding and Reducing Wildfire Risk:  The Department of the Interior is announcing $29.5 million dedicated for hazardous fuels reduction projects to improve forest health and protect life and property from the threat of catastrophic wildfires. The funding will be used on public and private lands to support the removal of standing dead and dying hazard trees along roads and in campgrounds, administrative sites, communication sites, and the wildland urban interface – adjacent to community infrastructure – in or adjacent to the Tahoe Basin.  Since 2002, the Department of the Interior has invested more than $400 million in funding for over 400 projects in the Lake Tahoe Basin that support hazardous fuels treatments, restoration work and the acquisition of environmentally-sensitive lands. Investing in a Public-Private Partnership to Improve Watershed Health: The National Forest Foundation – working together with the Department of Agriculture’s Forest Service and local community partners – is announcing that it has raised over $4 million for forest health, sustainable recreation and creek restoration projects throughout the Truckee River Watershed. This investment will increase the pace and scale of restoration in the region by expanding this effort to include adjoining watersheds as well as providing assistance in forming and facilitating the Tahoe West Collaborative.  Supporting Improvements in Clean Water Infrastructure and Invasive Species Prevention: The Environmental Protection Agency is announcing more than $230,000 in grant funding for infrastructure to manage and reduce stormwater runoff in the region. The money will improve water quality in Lake Tahoe, which has been degraded by pollution from decades of uncontrolled stormwater runoff. In addition, the Fish and Wildlife Service is announcing nearly $1 million for eight projects to prevent the spread of invasive zebra and quagga mussels from nearby water bodies to Lake Tahoe. These invasive mussels could disrupt the natural balance of the Tahoe Basin ecosystem by degrading water quality and significantly reducing habitat for native species. BOOSTING INNOVATION FOR CONSERVATION AND CLIMATE CHANGE America’s lands and waters face growing challenges and increasing importance, especially from the impacts of climate change.  In order to increase conservation efforts and meet these challenges, we must strengthen partnership and boost innovation – and, in turn, bring private capital off the sidelines. Built on the spirit of collaboration and innovation that first catalyzed Lake Tahoe’s historic conservation efforts, the Administration is: Outlining a Strategy focused on “Leveraging Innovation to Boost Private Investment in America’s Natural Resources”: Today, the Administration released a strategy document outlining the potential for increased private investment in conservation to complement existing efforts to tackle the Nation’s climate and conservation challenges, and opportunities for increasing investment by innovating across three areas: policy, finance, and technology.  The strategy focuses on promoting policies that reward flexibility and outcome-focused conservation, financing methods to kick start new conservation markets, and technologies to unlock low-cost measurement and verification of conservation outcomes and enable collaboration across previously incomplete landscape-scales. Consistent with the strategy, the Administration is: Setting a New Goal to Achieve $10 Billion Per Year in Support for Conservation from Private and Philanthropic Impact Investment: Estimated at approximately $230 million per year at the beginning of this Administration, private and philanthropic impact investment in conservation is increasing rapidly.  In fact, a low estimate of current calendar year investment in the United States is approximately $1 billion.  By focusing on the innovation strategy laid out by the Administration today, this investment stream can continue to scale. Issuing New Guidance on Mitigating Impacts of Development and Incentivizing Greater Conservation: Building on President Obama’s November 2015 memorandum that called for our economic development, infrastructure, and national security goals to be aligned with environmental preservation, the Department of the Interior’s Fish and Wildlife Service released a draft compensatory mitigation policy to help address the impacts of development on the nation’s most at-risk species.  The policy is the first comprehensive treatment of compensatory mitigation under authority of the Endangered Species Act (ESA) to be issued by the Service. Announcing Progress on First-of-a-Kind, Market-Based Conservation Approach: This week, the Department of the Interior signed an agreement with Newmont Mining Company to advance a first-of-its-kind mitigation credit system that will protect and restore sage grouse habitat. Along with an agreement signed with Barrick Gold Corporation earlier this year, these agreements highlight ways to enable important economic development while meeting our Nation’s commitment to conservation. Expanding Sensor Technology Challenge: The Environmental Protection Agency in collaboration with NOAA and USGS, is extending the Nutrient Sensor Challenge to include transitioning new sensors, developed under the program, into the hands of state, local, academic and other users.  Additionally, the agencies announced that they will expand the Challenge to include sensors for detection of harmful algal blooms in surface waters that are a direct result of excess nutrients next year. Continuing to Support Innovative Finance for Water Infrastructure: Consistent with the goals outlined in the strategy issued today, EPA announced that it will publish a new playbook for financing non-traditional wastewater projects, like green infrastructure, water conservation, energy efficiency and nonpoint source protection. The playbook will describe examples of innovative financing currently utilized in some states and will highlight various financing options, such as State Revolving Fund assistance, fee programs, issuance of green bonds, watershed financing, interstate assistance, “pay for success” programs, and innovative partnerships. Making Progress through the National Drought Resilience Partnership: Today, the National Drought Resilience Partnership (NDRP), a cross-agency Federal partnership, released its first progress report. As of August 1, moderate to exceptional drought is impacting 20% of the United States and nearly 92.9 million people. In 2016, Secretary Vilsack issued Secretarial Drought Designations for all the counties in the Lake Tahoe Basin.  The report outlines the work of the Federal partnership, such as co-investing $47 million through USDA and DOI to improve the water efficiency of farms an irrigation districts, and identifying rural communities most at risk for compromised drinking-water supplies as a result of drought, support of the National Rural Water Association (NRWA) and Rural Community Assistance Partnership (RCAP), providing technical assistance to rural communities and the water and wastewater utilities that serve them, including rural water services in California and Nevada. BUILDING A PATH FORWARD FOR THE SALTON SEA AND CLEAN ENERGY NATIONWIDE Today, the Administration is also announcing a package of actions to marshal strong partnership and innovation in support of the communities surrounding the Salton Sea, California’s largest lake, which is facing a tipping point in environmental degradation. A 2014 study from the Pacific Institute, a global water think-tank, found that Californians could face $70 billion in costs, ranging from lower property values to dramatically higher health care costs for respiratory illness, if action is not taken to save the Sea. The actions today, in close partnership with the State of California, will support implementation of the State’s Salton Sea Task Force Agency Action plan, help boost the region’s climate resilience through innovative conservation approaches, spur economic growth by developing new clean energy resources, improve public health and provide a path forward for the Sea.  The Administration is: Establishing a New Partnership Between the Federal Government and California to Accelerate Conservation in the Salton Sea: The State of California and the Department of the Interior (DOI) announced a new partnership that prioritizes long-term coordination between the State and Federal government that will facilitate prompt and informed decision-making regarding the future of the Salton Sea.  This agreement will help to catalyze appropriate state and federal actions in addressing the natural resources and regional interests associated with the Salton Sea while recognizing the critical role that the Colorado River plays in providing water security for the State of California. Southern California relies on water from the Colorado River and from Northern California to augment limited local supplies.  Consequently water supply reliability for a major part of America's economy is interconnected on progress in addressing long term drought on the Colorado River, environmental conditions at the Salton Sea and environmental conditions in California's Bay-Delta region.  Each of these critical interconnected areas require a joint state and federal response to ensure success. Announcing a $10 Million Goal for Salton Sea Efforts with the Water Funder Initiative Foundations: Today, the Water Funder Initiative, a collaborative of leading philanthropic foundations including the S.D. Bechtel, Jr. Foundation, the Energy Foundation, the Rockefeller Foundation, and the Walton Family Foundation, announced a goal to provide $10 million over five years to support implementation of a comprehensive plan to protect public health and the environment, enhance drought resilience, and promote renewable energy and restoration at the Salton Sea. The funding could include loan guarantees, civil society support, private sector engagement, economic diversification programs, and other initiatives that benefit wildlife habitats and local communities. Advance Collaboration on Renewable Energy Development in the Imperial Valley/Salton Sea Area: The Department of Energy’s (DOE) Federal Energy Management Program (FEMP) has published a Request for Information (RFI) on identifying pathways for aggregating a power purchase between 100 and 250 MW of new geothermal energy from around the Imperial Valley's Salton Sea. The Imperial Valley is home to world-class renewable energy resources, with an existing capacity of over 6000 MW of renewables, and an estimated 1200 MW of additional geothermal resources that are currently untapped. This RFI will serve as a critical first step in exploring how Federal partners could aggregate demand to harness this existing and additional potential for meeting the nation’s clean energy and sustainability goals, while ensuring that development balances with state and federal efforts to conserve the critical wildlife habitats in and around the Salton Sea. In addition, the Department of the Interior will soon finalize the Desert Renewable Energy Conservation plan, which will include provisions to help facilitate permitting of renewable energy and transmission projects in the Imperial Valley. Focusing on Technology Adoption and Breakthroughs to Boost the Salton Sea Economy and Clean Energy Generation: In addition to evaluating approaches to purchase clean power from the region, DOE is advancing technology adoption and breakthroughs by: Convening Key Geothermal Experts for First-Ever Forum on Salton Sea Renewable Potential: DOE will lead a targeted, technical forum with the State of California, and the Geothermal Resources Council in October 2016 to accelerate development of geothermal energy resources in California, particularly around the Imperial Valley’s Salton Sea. The forum will convene a diverse group of stakeholders from government, industry, and research to lay out solutions for new geothermal development while remaining consistent with critical Federal and state conservation planning efforts at the Salton Sea. Investing in New Sources of Renewable Energy in the Region: DOE is announcing two projects selected for a total of up to $29 million for the pioneering Frontier Observatory for Research in Geothermal Energy (FORGE). Dedicated to cutting-edge research on enhanced geothermal systems (EGS), this field lab could unlock homegrown, geographically diverse, and carbon-free source of clean energy. After a competitive first phase of research, Sandia National Laboratories’ Fallon, NV candidate site, and the University of Utah’s candidate site in Milford, UT were selected for further development. The breakthroughs supported by this research can help improve the technical and economic feasibility of geothermal energy nationwide, including in the Salton Sea area, which features vast geothermal energy potential. Developing Innovative Partnerships Around Critical Watersheds: Today, the Department of Agriculture’s Natural Resources Conservation Service is announcing that partnership agreements are being finalized with the Sierra Valley Conservation Planning Program and the Salton Sea Authority totaling more than $17 million for innovative partnerships that will help spur critical air, water, and wildlife habitat conservation planning for the Sierra Valley as well as the Salton Sea, in California.  Partners to these agreements propose to contribute another $60 million, more than tripling the Federal investment. 

30 августа, 15:56

Спонсор фонда Клинтон связан с "Хизбаллой"

Ливанско-нигерийский миллиардер Гилберт Чагури, пожертвовавший  миллионы долларов благотворительному фонду семейства Клинтон, а в 2009 году выписавший чек на миллион фонду Clinton Global Initiative, был занесен госдепом в «черный список» за свои связи с террористами «Хизбаллы» и в прошлом году не получил визу в США.

28 августа, 16:52

TRUMP debate team: Ingraham, Rudy and Ailes -- Farage: Trump was MY warm-up man -- SWING STATE fronts -- BONUS weekend reads and listens – B’DAY: Alex Skatell

BULLETIN -- “BERLIN (AP) - Germany’s economy minister says free trade talks between the European Union and the United States have failed.”GOOD SUNDAY MORNING. There are 72 days until Election Day, and it’s been a stunning 267 days since Hillary Clinton held a press conference. From Jake: Good afternoon from Jerusalem. It’s my last day here, and I’ve had a great time talking to interesting people who have fascinating views on life here. I went on a run today in the 90-degree heat and snapped a photo of the American flag flying high above the U.S. Consulate on Agron Road in the center of the city. http://bit.ly/2bP8iYl In the background is the Waldorf Astoria, where many top U.S. officials -- including members of Congress -- stay when in town.**SUBSCRIBE to Playbook: http://politi.co/1M75UbX DONALD TRUMP is preparing for the presidential debates by holding prep sessions at his New Jersey golf course with Rudy Giuliani, Laura Ingraham and Roger Ailes, according to Bob Costa, Phil Rucker and Anne Gearan in the Washington Post.--“Inside debate prep: Clinton’s careful case vs. Trump’s ‘WrestleMania’”: “Hillary Clinton is methodically preparing for the presidential debates as a veteran lawyer would approach her biggest trial. She pores over briefing books thick with policy arcana and opposition research. She internalizes tips from the most seasoned debate coaches in her party. And she rehearses, over and over again, to perfect the pacing and substance of her presentation…“Trump’s aides have put together briefing books, not that the candidate is devoting much time to reading them. Trump is not holding any mock debates, proudly boasting that a performer with his talents does not need that sort of prepping. Should Trump submit to traditional rehearsals, some associates are talking about casting Ingraham, an adversarial chronicler of Clinton scandals, to play the Democratic nominee. ‘Donald Trump is the unpredictable X-factor and Hillary Clinton is the scripted statist,’ said Kellyanne Conway, Trump’s new campaign manager, in an interview. ‘I fully understand why Team Clinton feels the need to drown her in briefing books and Hollywood consulting.’” http://wapo.st/2cjkCD3--REMINDER: Donald Trump has not yet accepted the invitation to debate, as the Post notes.NIGEL FARAGE in the DAILY MAIL: “Trump was MY warm-up man... but I gave him a bounce - and he’ll be new Ronald Reagan”:“We [Farage and Trump] met at a private gathering of major Mississippi donors to his campaign. I was surprised, even slightly overwhelmed, by the warmth of his welcome and his huge support for Brexit. As he said to me: ‘Smart thing to do.’ … I had never addressed a public meeting in the US before and certainly never spoken to a crowd of 15,000. I was anxious. But I was told not to worry, it would be OK. I’d be one of the early speakers, they said, and hardly anyone would listen to me as they would be waiting to hear from the main man. So I waited in the wings – surrounded by swarms of stern-faced US Secret Service agents.“Then, minutes before the event began, I was told there was a change of plan. Donald would introduce me. I couldn’t really believe what I was hearing. One of his aides said: ‘He’s gonna be your warm-up.’ … So what now do I think of Trump and his campaign? Often business people don’t make good politicians. … The Trump campaign is now about change. Having met him and having spoken to him, I am far less worried. If he becomes US President he will be able sensibly to make the big decisions.” http://dailym.ai/2brOWG7TRUMP IN IOWA – NYT A15, “Donald Trump Tries to Clarify Immigration Plan, but Avoids Key Issue,” by Nick Corasaniti in Des Moines: “In a speech at the Iowa State Fairgrounds, Mr. Trump said he would strengthen the system that allows employers to verify the eligibility of workers, and would create an entry-exit tracking system for visas. He also reiterated his promise to cancel ‘unconstitutional orders’ and ‘executive orders’ relating to immigration.“Mr. Trump largely avoided the question that has caused him trouble this week: what to do about the undocumented immigrants already in the country. ‘All the media wants to talk about is the 11 million people, or more, or less — they have no idea what the number is because we have no control over our country, have no idea what it is, that are here illegally,’ Mr. Trump said.” http://nyti.ms/2c5WcvI-- POLITICO: “Trump talks to a white crowd about black voters: The GOP nominee returns to Iowa, where he still has a chance to catch up to Clinton,” by Eli Stokols in Des Moines: “The GOP nominee referenced the murder of NBA star Dwyane Wade’s cousin in Chicago overnight, hours after mentioning it in a controversial tweet in which he commented, ‘Just what I have been saying. African-Americans will VOTE TRUMP.’ It was the third time Trump seemed to claim credit for predicting another tragedy, as he did following terror attacks in France and Florida.“Speaking from prepared remarks loaded into a teleprompter,Trump called Wade, whose first name was misspelled in his script, a ‘great guy’ before telling the crowd about his cousin’s murder. ‘She was the mother of four, and was killed while pushing her infant child in a stroller. Shot,’ Trump said. ‘It breaks all of our hearts to see. It’s horrible, it’s horrible and it’s only getting worse. This shouldn’t happen in our country; this shouldn’t happen in America. We send our thoughts and our prayers to the family, and we also promise to fight for a better tomorrow.’” http://politi.co/2c5Wvqb-- AP: “Trump warns of regulations, taxes harming family farmers,” by Scott Bauer in Des Moines and birthday boy Ken Thomas in White Plains, New York: “Trump warned a crowd in Iowa on Saturday that Clinton ‘wants to shut down family farms’ and implement anti-agriculture policies. His comments came in a speech to the annual ‘Roast and Ride’ fundraiser for Republican Sen. Joni Ernst. Trump skipped the 42-mile motorcycle ride that preceded the event …“Clinton met Saturday for more than two hours with intelligence officials at the FBI office in White Plains, New York, for her first overview of the major threats facing the nation around the globe since she became the Democratic nominee. Trump received his briefing earlier this month, a customary move for major-party nominees.” http://apne.ws/2brV6WO--FRONT PAGE of the Des Moines Register included only a tease of the Trump speech. http://bit.ly/2bICEfG But Trump got a great headline out of the Quad-City Times: “Trump pledges to help people without a voice.” http://bit.ly/2bJeH9T … Story here http://bit.ly/2bJPmIqGOOD LUCK WITH THAT -- “Anti-Trump Republicans to launch swing-state ad buy,” by Kyle Cheney: “Anti-Trump Republicans are preparing to launch a broadcast TV ad in a handful of swing-state suburbs urging Donald Trump to quit the presidential race so the party can replace him with a more electable nominee. The ad, titled ‘Keep Your Word,’ features footage of Trump during the Republican primary in which he suggested he’d drop out if he saw his poll numbers decline …“The 30-second spot is marked for a limited run on broadcast networks in suburban Florida, Virginia, Ohio and Michigan, according to Regina Thomson, a Colorado Republican activist and leader of Free the Delegates, the organization that failed to stop Trump’s nomination at last month's national convention.” http://politi.co/2bJ9izH … The ad http://bit.ly/2bJTR5IPOLL DU JOUR -- “Trump Gains Ground on Clinton; Black Voters Still Wary,” by Morning Consult’s Fawn Johnson: “Donald Trump trails Democratic rival Hillary Clinton by only 3 percentage points in a new national poll from Morning Consult, shrinking a deficit that has alarmed GOP operatives who fear their unconventional nominee may harm the prospects of other Republican candidates on the ballot this fall …“Trump’s outreach to African American voters appears to be falling flat among that demographic, with only 5 percent of black voters saying they will vote for Trump; 79 percent of African American respondents say they will vote for Clinton, with 16 percent undecided.” http://bit.ly/2buqlVwSWING STATE FRONTS -- The Tribune-Democrat of Johnstown, Pennsylvania (one column, right-hand side), “Toomey crosses gun-rights divide” http://bit.ly/2bsebIe … Naples Daily News (five columns, across the bottom), “Election Day not what it used to be as many people choose convenience voting” http://bit.ly/2bJgzPS … Atlanta Journal-Constitution (front lead story, two columns), “Campaign war over voting rights … Amplifying concerns: Georgia could be in play in presidential race” http://bit.ly/2bXU2fG … Union Leader of Manchester, New Hampshire, “Bully pulpit? Pundits: Discourse at an all-time low” http://bit.ly/2c0dWVV … Charlotte Observer (bottom of the page, five columns), “Cities beset by gun violence use subsidies to woo NRA” http://bit.ly/2bJgJXw … Cleveland Plain Dealer(centerpiece), “Clinton, Trump and the economy … What would their campaign pledges mean for the country’s financial well-being? We asked three economists to help us figure it out. Here’s what we found.” http://bit.ly/2bsiovANEW TRUMP WEB AD – “Clinton’s Corruption Exposed... Again” with the narrator calling the Clinton Foundation a “slush fund” and cameos by Chris Wallace and Brian Fallon. 1-min. video http://bit.ly/2bYVa1ICLINTON INC. -- “He was a billionaire who donated to the Clinton Foundation. Last year, he was denied entry into the U.S.,” by LA Times’ Joseph Tanfani: “Nigerian billionaire Gilbert Chagoury, one of Africa’s richest men, has built a reputation as a giant of global philanthropy. His name is on a gallery at the Louvre and a medical school in Lebanon, and he has received awards for his generosity to the Catholic Church and St. Jude’s Children’s Hospital. He owns a seven-bedroom hilltop mansion in Beverly Hills, and he has a high-level network of friends from Washington to Lebanon to the Vatican, where he serves as an ambassador for the tiny island nation of St. Lucia. His website shows him shaking hands and laughing with Pope Francis. ‘I never imagined what the future would hold for me,’ Chagoury once said of his boyhood in Nigeria. ‘But I knew there was a vision for my life that was greater than I could imagine. … I consider it a duty to give back.’“Since the 1990s, Chagoury has also cultivated a friendship with the Clinton family — in part by writing large checks, including a contribution of at least $1 million to the Clinton Foundation.” http://lat.ms/2bXWen4 … Chagoury’s response http://lat.ms/2bYMRTq-- “Clinton Foundation Official Requests State Lunch Invitation, Special Seating for Foundation Allies, Emails Show,” by ABC News’ Jonathan Karl, Devin Dwyer and Benjamin Siegel: “In one December 2010 email chain with Clinton’s closest aide Huma Abedin, then-top Clinton Foundation official Doug Band offers names for a State Department lunch with Chinese President Hu Jintao scheduled for January 2011. On the list were three executives from organizations that have donated millions to the Clinton Foundation: Bob McCann, the then-president of wealth management at UBS; Dr. Judith Rodin, the president of the Rockefeller Foundation; and Hikmet Ersek, the CEO of Western Union. According to the Foundation website, the UBS Wealth Management USA has contributed between $500,001 and $1 million to the Foundation; the Rockefeller Foundation has given between $10 million and $25 million, while Western Union and its foundation has contributed between $1 million and $5 million.” http://abcn.ws/2c08vGu WHAT VEGAS IS READING -- front page of the Las Vegas Sun (http://bit.ly/2bXR9eH) -- “Mormons in Nevada bristle at the thought of backing Trump,” by Megan Messerly: “In Nevada, members of the Church of Jesus Christ of Latter-day Saints comprise a small but reliable voting bloc that has exercised outsize influence in Republican caucuses, turns out to the polls at higher rates than other demographic groups, and often mobilizes grassroots-style on behalf of conservative causes. But politically active members of the Latter-day Saint community say this year has been different.‘“I’m concerned about the message we send if we put a candidate at the top of the ticket whose campaign has largely been fueled by insults,’ said Steven Fellows, a member of the LDS community who fundraised for Mitt Romney’s presidential campaign. ‘Even if his policies are good, the character of our nation is at stake.’” http://bit.ly/2cjp7h0HOW THE OTHER HALF LIVES -- “The rich are different: Like Rick Scott, they run for state office,” by Tampa Bay Times’ Michael Auslen in the Tallahassee bureau: “After Tuesday, Irv Slosberg could be a state senator — or he could be out nearly $2 million in a failed election. Slosberg, a Democratic state House member from Boca Raton, has spent about $1.9 million of his own money in a primary battle with Sen. Jeff Clemens, D-Lake Worth … A number of conditions explain why. The concentration of wealth in the last 30 years has produced a record number of billionaires and millionaires undaunted by the typical expenses of a campaign. While state law limits donors to $1,000 per candidate each election year, no such restrictions exist for candidates. They can loan or donate themselves as much as they can afford. In an era where being an outsider appeals to voters, relying on personal wealth comes with political benefits. Candidates don’t have to worry about appearing bought and paid for by big money donors. Convenience. Candidates don’t have to spend time making pleas for big bucks.” http://bit.ly/2bXUIkRPLAYBOOK INBOX from Barbra Streisand ([email protected]) with the subject line, “I would love to meet you”: “I’m spending an evening campaigning with Hillary in New York City next week, and I would love to meet you there. Will you add your name for a chance to win a free trip to join us? When I was a kid and told my mom I wanted to be an actress, she said, ‘Well, you’re not pretty enough; you better cut your nails off and become a typist so you’ll have a job.’“Years later, I was trying to make my first movie, Yentl, and man after man in Hollywood told me I was just an actress -- I could never direct and produce a film. So many of us -- especially women -- know how it feels to be told, ‘No, you can’t.’ It’s easy to believe that about ourselves. It’s harder to believe the truth: that we have power, and we can use it. Hillary Clinton is the proof.”POWER PLAYBOOKER -- MOHAMED EL-ERIAN on Bloomberg View, “Yellen Wisely Keeps the Fed on a Steady Course”: “Given the recent protracted period of unbalanced policy stances that have relied excessively on unconventional monetary measures, there seems to be a growing consensus, both within the Fed and outside, that central banks are less able to deliver macroeconomic outcomes. ... Because the U.S. economy has been a relative out-performer in the advanced world, the Fed has been able to observe the experience of some of its peers that have ventured even deeper into unconventional policies -- including via negative policy rates and by specifying a broader set of market products for their large-scale asset purchases. ... And the result is less than encouraging so far, highlighting not just the limited benefits of such approaches, but also the notable risk of collateral damage and unintended consequences.” http://bloom.bg/2burRqC--“Navy gets $2.7B attack submarine sponsored by Michelle Obama,” by AP’s Jennifer McDermott: “Submarine builder General Dynamics Electric Boat, based in Groton, Connecticut, delivered the submarine that will become the USS Illinois to the Navy on Saturday after nearly five and a half years of construction. The first lady, who's from Chicago, will be involved in the life of the submarine and the lives of its sailors and their families. ... Obama, who has made it a priority to support military families, broke a bottle of champagne across the submarine’s hull to christen it last year. She has been invited to give the order to ‘bring the ship to life’ at the commissioning ceremony in October. Inside the submarine, there’s a metal plate inscribed with the first lady’s initials, which each sailor will see several times a day. It's mounted where the crew eats.” http://apne.ws/2bJeEdY DEEP DIVE – NYT A1, “SEAL Team 6 and a Man Left for Dead: A Grainy Picture of Valor,” by Sean D. Naylor and Chris Drew: “An airman with the unit [John Chapman] is being considered for the Medal of Honor after new video analysis suggested that he fought alone bravely in a 2002 battle on an Afghan peak.” http://nyti.ms/2bJc73CPLAYBOOK METRO SECTION -- “Maglev Train Project to Link Baltimore and Washington Gets a Boost: Japanese technology could connect cities in about 15 minutes, but skeptics abound,” by the WSJ’s Scott Calvert in Baltimore: “On Wednesday, Maryland officials announced a $2 million pledge from the government of Japan, where the technology was developed, for a feasibility study. Last fall, the U.S. Transportation Department awarded a $28 million grant for environmental and engineering studies. Northeast Maglev, the company promoting the effort, says the roughly 40-mile line could open in about a decade at a cost ‘somewhat north’ of $10 billion, with the Japanese government covering a major portion. The technology uses magnetic forces to accelerate trains to speeds of more than 300 miles an hour as they hover inches off the ground. There is one 26.6-mile stretch of maglev track in Japan using this technology, but it isn’t yet open for commercial service.” http://on.wsj.com/2bYrTnMTHANKS, OBAMA -- “Persian rugs enjoy post-sanctions boom: US sales soar, providing a rare bright spot for Iran,” by the FT’s Monavar Khalaj in Tehran: “The US was Iran’s major market for Persian rugs and the sanctions caused total carpet exports to drop by 30 per cent — the embargo meant no American could buy, sell or import Persian rugs, even if they were purchased outside of the Islamic republic. But now, with many of the west’s sanctions lifted after Tehran reached a historic nuclear deal with western powers last year, the industry is enjoying a boom as sales to America soar. Persian carpet exports were up 39 per cent in the four months to July 21, with American devotees of the Iranian artistry the main buyers.” http://on.ft.com/2bAaLEZBONUS GREAT WEEKEND READS, curated by Daniel Lippman, filing from NYC, where he recommends the pan-Asian restaurant Tao, which has a giant statue of Buddha in the main dining room (www.taorestaurant.com):-- “A fortress against fear: In the rural Pacific Northwest, prepping for the day it hits the fan,” by the WashPost’s Kevin Sullivan in Hayden, Idaho: “The Bradways are among the vanguard moving to an area of the Pacific Northwest known as the American Redoubt, a term coined in 2011 by survivalist author and blogger James Wesley, Rawles (the comma is deliberate) to describe a settlement of the God-fearing in a lightly populated territory that includes Idaho, Montana, Wyoming, and the eastern parts of Washington and Oregon.” http://wapo.st/2brtxzu--“Beware the Tyranny Trap,” by Steven B. Smith in National Interest: “Surveys have shown that 31 percent of American teenagers expect to be famous one day. ... [W]hile the desire for fame and recognition may be inseparable from ambition, they are not the same thing. Ambitious people desire not only to be recognized but also to be deemed worthy of recognition. The concept of ambition is invariably tied to notions of honor and deference. Today, however, these terms have an obsolete sound.” http://bit.ly/2bmvEr7--“Pin Kings,” by Brett Forrest in ESPN: “The astonishing story of how two wrestling teammates from Miami came to oppose each other in the cocaine wars -- one as a drug smuggler, the other as a DEA agent.” http://es.pn/2bmil4A--“Margalit Fox on Life, Death, and the Best Job in Journalism,” by Tyler Cowen on Medium: “The stereotypical obituary is a formulaic recitation of facts—dry, boring, and without craft. But Margalit Fox has shown the genre can produce some of the most memorable and moving stories in journalism. Exploiting its ‘pure narrative arc,’ Fox has penned over 1,200 obituaries, covering well-known and obscure subjects with equal aplomb.” http://bit.ly/2cfH8Nj--“Little People, Big Woes in Hollywood: Low Pay, Degrading Jobs and a Tragic Death,” by The Hollywood Reporter’s Seth Abramovitch: “The politically correct term is ‘little people’, abbreviated to ‘LPs’. ‘Dwarf’ is acceptable, the plural being ‘dwarfs’ — not ‘dwarves’. ‘Midget’ has long been considered offensive, referred to by many LPs as ‘the M-word’. Historically, the term ‘midget’ referred specifically to pituitary dwarfism, which produces LPs with proportions similar to average-size adults. In Hollywood’s golden age there was a turf war between proportional and disproportionate little people, and some of those attitudes linger.” http://bit.ly/2c2PSoH (h/t TheBrowser.com)--“Burj Khalifa: Alone at the Top of the World,” by Matt King in Catapult: “Why are people building elaborate residential towers for no one to live in?” http://bit.ly/2bV5tEw--“The Secret Nazi Attempt to Breed the Perfect Horse,” by Elizabeth Letts, author of “The Perfect Horse: The Daring U.S. Mission to Rescue the Priceless Stallions Kidnapped by the Nazis”: “The bestselling author of ‘The Eighty Dollar Champion’ describes the Nazis’ secret stud farm, where dubious visionaries imagined a breed of perfect (and perfectly white) horse. ... Like Hitler himself, the horses, once quintessentially Austrian, would be given a distinctly German stamp.” http://bit.ly/2bN9MlQ ... $16.46 on Amazon http://amzn.to/2bnuR6J--“How Things Work,” by Nick Denton, the founder of Gawker, in his farewell post: “The chief rule of establishment journalism is the one that recommends against pissing off billionaires. Gawker did overextend itself, as an enterprise. We were internet exceptionalists, believing that that from blogs, forums and messaging would emerge a new world of unlimited freedom to associate and to express. As our experience has shown, that freedom was illusory. The system is still there. It pushed back.” http://bit.ly/2c64vZA--“How Guilty Should I Feel?” by Kelly Stout in Gawker: “I was the deputy editor of Gawker for four months, and in that time I enjoyed maybe three days without admonition from my own conscience over how I earned a paycheck. My guilt wasn’t exactly Gawker-specific: I would have felt self-recrimination anywhere I worked because I blush when I tattle, and journalism, no matter where, can sometimes feel a whole lot like tattling.” http://bit.ly/2bEewLh (h/t Longreads.com)--“Did I Kill Gawker?” by Max Read in N.Y. Mag: “Or was it Nick Denton? Hulk Hogan? Peter Thiel? Or the internet?” http://slct.al/2bMO42B--“A Family Matter,” by Jessica Weisberg in The Atavist: “Each year, California’s child protective services agencies remove thousands of kids from their homes. The story of how some parents decided to fight back.” http://bit.ly/2bmYcOE--“Anger—what is it good for?” by Julian Baggini in Prospect Magazine: “Martha Nussbaum thinks we shouldn’t lose our tempers. Good luck with that.” http://bit.ly/2bqgRG5 (h/t ALDaily.com)--“I Spent 5 Years With Some of Trump’s Biggest Fans. Here’s What They Won’t Tell You,” by Arlie Russell Hochschild in the Sept./Oct. issue of Mother Jones: “How Donald Trump took a narrative of unfairness and twisted it to his advantage.” http://bit.ly/2bqiHXp--“Making a Home For Black History,” by Vinson Cunningham in The New Yorker: “The vision and the challenges behind a new museum on the National Mall.” http://bit.ly/2bn1664--“The [Noam] Chomsky Puzzle,” by Tom Bartlett in the Chronicle of Higher Education: “Piecing together a celebrity scientist. ... That’s what happens when you are ‘arguably the most important intellectual alive today,’ a line from a 1979 New York Times book review that’s been recycled ever since as shorthand for a hard-to-summarize man.” http://bit.ly/2bmv7pr--“Inside the World’s Biggest Record Collection: An Interview with Zero Freitas,” by Dominik Bartmanski in The Vinyl Factory: “Brazilian businessman Zero Freitas owns over six million records, a collection which he intends to catalogue for public use and transform into a vast listenable archive.” http://bit.ly/2bvyBld (h/t Longform.org)GREAT WEEKEND LISTENS, curated by Jake Sherman, filing from Jerusalem:--Grateful Dead, today in 1982 at the Oregon County Fair in Veneta, Oregon. http://bit.ly/2bXJ0Xw--Phil Lesh and Friends this weekend in Arrington, Virginia, at the Lockn Festival playing Scarlet Begonias. http://bit.ly/2bJ8gUh This band features Page McConnell and Jon Fishman of Phish, and the Infamous Springdusters.SPOTTED -- Sen. Elizabeth Warren and her husband Bruce Mann yesterday afternoon at the Clark Art Institute in Williamstown, Massachusetts, looking at the “Splendor, Myth, and Vision: Nudes from the Prado” exhibit. NYT review http://nyti.ms/2cjjWxIENGAGED -- Over a long weekend in Colorado, Jonathan Nabavi -- majority counsel on the Senate Judiciary Committee -- dropped to one knee over a beautiful expanse at the Maroon Bells in Aspen, Colorado, to ask Catherine Hansen to marry him. Ms. Hansen, of the Blue Cross Blue Shield Association, and formerly of Team Boehner, emphatically said “Yes.” The couple’s King Charles Cavalier, Ruby, was not in attendance but the couple quickly FaceTimed with her to break the news. The proposal location had a special significance for the couple -- Ms. Hansen spent several years in Colorado after college working at the Aspen Skiing Company.WELCOME TO THE WORLD -- James Gleeson, comms director for Dr. Jill Biden, and Kelly Gleeson, director of events at the Internet Association, email friends and family: “We welcomed our son, Jack Weller Gleeson, into the world at 11:53 PM ET on Saturday ... At the time of his birth, Jack weighed 8 pounds, 8.1 ounces, and was 20 inches long. He was also 8 days past his due date — just 7 more minutes and Jack and his grandfather, with whom he shares a middle name, would have had the same birthday. Kelly (aka Jack’s mom) was in tears of joy and is recovering like a champ. Jack’s older sister, Charlotte, can’t wait to meet the little guy later today.” First selfie http://bit.ly/2bJQDiG--James Rahm, account supervisor at GMMB, and Isabel Owen Rahm, of The Council of Chief State School Officers, email friends and family: “James and I are very pleased to introduce Claire Margaret Anne Rahm. She joined us Sunday, August 14 just after 8 pm, weighing in at 6 pounds and 14.5 ounces. She is 19 inches long and 100 percent Badger. We are all recovering nicely and couldn’t be happier.” Pics http://bit.ly/2c0737f ... http://bit.ly/2bP62Ae– Josh Scheinblum, reporter at WTNH News 8 in New Haven and a CBS News DC bureau alum, and Lindsay Scheinblum, director of development for the American Diabetes Association’s CT/Western Mass chapter, post on Facebook: “My son, Julian Paul Scheinblum, came into the world early [Wednesday] morning. He is beautiful like his mom. This is the best day of my life.” Pics http://bit.ly/2cfQ6tU ... http://bit.ly/2bqkFHeWILL GATTENBY, formerly press secretary for Oklahoma Attorney General Scott Pruitt and an alum of Public Notice, Sen. Coburn, and Romney 2012, emails: “I’m leaving the political game to run a business I started about a year ago. It’s called William & Lauren - we make custom-tailored suits and shirts (at an honest price). Everything is online based, and I’m currently commanding the ship from my living room (my wife is thrilled).” www.williamandlauren.comBIRTHDAYS: Alex Skatell, founder and CEO of Independent Journal Review and the pride of Isle of Palms, S.C. (click tips: Sam, Anton, Rob, Gerrit, and Matt) … Politico’s Marty Kady … AP’s Ken Thomas, a Georgetown grad ... Allison Lichter, audience engagement and emerging media editor at WSJ ... former Defense Secretary William S. Cohen is 76 ... Tori Stilwell, soon-to-be law student at Yale and former US economics reporter at Bloomberg … Pat Pelletier, LD for Rep. John Kline and the pride of Minnesota, is 31 (h/t Josh Cook) … Robert Greenwald, founder and president of Brave New Films, is 73 … Morgan Chalfant, defense/national security and politics reporter at the Washington Free Beacon, celebrating this weekend in Frederick and dinner at Volt (h/t Raffi) … Matthew Swift, chairman, co-founder and CEO of The Concordia Summit ... Georgetown MBA candidate Hilary Halpern, a U.S. Chamber alum … Ryan McDevitt, LA to Rep. Leonard Lance ... Ellen Carmichael, proud Louisianan and president of The Lafayette Company ... Ellen Ratner of The Talk Radio News Service … Thomas Winslow, an OFA alum now a senior associate at Precision Strategies… Jessica Herrera-Flanigan, EVP of gov’t and corporate affairs at Univison Communications (h/t Stewart Verdery) ... Darius Tandon (puppy tip: Dixie) ... Meghan Snyder, senior account executive at CRC Public Relations …… Jim O’Brien, vice-chair of the Albright Stonebridge Group ... Connor Ryan is 25 (h/ts Tim and Swin) ... Rep. Julia Brownley (D-Calif.) is 64 ... Ann Marie Jablon, COS for Rep. Richard Neal ... Robert Simpson, LC for Sen. Toomey ... Scott Miller of Sen. Tillis’ office ... Michael Keefer of Rep. Rod Blum’s office ... Jay Wegimont of Rep. Engel’s office is 25 ... Luke Bunting, LC and press aide for Rep. Todd Rokita ... Luci Arveseth, LA for Rep. Chris Stewart ... Abbie Sumbrum of Rep. Brad Wenstrup’s office ... Lindsay Gill, LC for Rep. Sean Duffy ... Arlet Abrahamian of Rep. Zoe Lofgren’s office ... Rachael Dollar, FL scheduler for Sen. Bill Nelson ... Charles Schneider, district director of Rep. Diane Black’s office (h/ts Legistorm) ... Jennifer Cervantes ... Nick Tropin is 27 ... Kate Peyton, celebrating by fishing and sky diving and dancing and bowling the day away ... Laura Seaholm, celebrating by swimming 2.5 miles at Devil’s Lake (h/ts Teresa Vilmain) ... Steve Nichols …Carol Kelly ... R.C. Hammond ... Naila Alam ... Paul Moran ... David Gray ...Tim Birdseye is 44 ... Lane Roberts ... actor Sonny Shroyer is 81 ... former MLB manager and player Lou Piniella is 73 ... Wayne Osmond is 65 ... movie director David Fincher is 54 ... Shania Twain is 51 ... Jack Black is 47 ... Jason Priestley is 47 ... Carly Pope is 36 ... LeAnn Rimes is 34 ... country-pop singer Cassadee Pope (“The Voice”) is 27 ... actress Quvenzhane Wallis is 13 ... Alana Thompson (Honey Boo Boo) is 11 (h/ts AP)

21 августа, 21:04

История машинного перевода

В 1954 году занимающему несколько комнат компьютеру IBM 701 хватило словарного запаса в 250 слов и нескольких простых правил, чтобы точно перевести 60 фраз с русского на английский. Это достижение (знаменитый Джорджтаунский эксперимент) широко освещалось в СМИ, и власти США поверили в светлое будущее — машинный перевод текстов врага на английский уже через десять лет. Однако этого не случилось. И вот почему ...Обратимся сначала к истории.История машинного перевода берет начало в XVII веке, когда такими философами, как Лейбниц и Декарт было выдвинуто предположение о существовании некоего кода, соединяющего между собой слова разных языков. Все предположения носили гипотетический характер, и никому не удавалось в действительности создать машину для перевода.Первые заявления на получение патента на «переводческую машину» были поданы в середине 30-х годов ХХ века. Одно заявление было подано французским изобретателем Ж. Арцруни, просто создавшим автоматический двуязычный словарь на перфоленте. Другое было сделано советским ученым Петром Троянским, чье изобретение было более детальным. Оно включало в себя, как двуязычный словарь, так и способы работы с грамматическими ролями между двумя языками на основе Эсперанто. Данная система представляла собой три этапа: первый заключался в следующем – редактор, носитель языка, должен был связать слова исходного языка (ИЯ) в логические формы в соответствии с синтаксическими функциями; на втором этапе машина должна была «перевести» все эти формы на язык перевода (ПЯ); а на третьем этапе носитель языка перевода занимался редактированием полученного результата. Его схема оставалась неизвестной до конца 50-х годов, когда появились ЭВМ.Первый план по созданию машин для перевода на базе компьютеров был предложен Уорреном Уивером, исследователем Фонда Рокфеллера, в его меморандуме от июля 1949 года. Данные предложения базировались на теории информации, получившей успех во время Второй Мировой войны в связи с криптографией и распространения идеи об универсальных принципах естественных языков.Несколько лет спустя, во всех университетах США началась исследовательская деятельность, связанная с машинным переводом. 7 января 1954 года фирма IBM совместно с Джорджтаунским университетом (США) успешно осуществили первую демонстрацию новой системы машинного перевода, которая проходила в Нью-Йорке в головном офисе IBM. Результаты демонстрации были освещены в печати и привлекли большой общественный интерес. Система сама по себе была не более чем, по сегодняшним меркам, игрушечной, поскольку она использовала словарь из 250 слов и осуществила перевод с русского на английский 49 заранее отобранных предложений, имеющих химическую тематику. Однако демонстрация стимулировала распространение идеи о неотвратимости появления машинного перевода, а в частности привлечение финансирования в исследовательские институты не только на территории США, но и по всему миру. Ранние системы использовали большие двуязычные словари и запрограммированные вручную правила, по выстраиванию на выходе слов в правильном порядке. В конечном итоге, такой способ был признан ограниченным, и развитие лингвистических наук, например, генеративной лингвистики или трансформационной грамматики, было нацелено на улучшение качества перевода.В это время устанавливались операционные системы. Военно-воздушные силы США пользовались программой, разработанной компанией IBM и Вашингтонским университетом, в то время как комиссия по атомной энергии США и Евроатом в Италии пользовались системой, разработанной Джорджтаунским университетом. И хотя качество выхода было низким, система пользовалась популярностью среди потребителей, в связи с увеличением скорости перевода.Вернемся к Джорджтаунскому эксперименту. Разумеется, у шоу-эксперимента, помимо научной, была и политическая сторона. Испытание советской атомной бомбы в 1949-м и запуск спутника в 1957-м показали США, что СССР не намерен уступать в научной гонке. Кроме того, чтобы понять, что вообще происходит за железным занавесом, не помешал бы быстрый перевод множества открытых и секретных документов на английский. Проект машинного перевода возник на пересечении интересов американских ученых, гражданских и военных, которые хотели читать советские научные публикации, и сотрудников разведки. Авторы проекта надеялись, что «научный русский», с его простыми фразами и ясной лексикой, позволит вычислительным машинам освоить и столь сложный, вариативный обычный русский язык.Русские пишут!К 1948 году на русском языке издавалось 33 процента научной литературы. На немецкий язык в золотые годы «тевтонской» науки приходилось 40 процентов. В частности, если в 1913 году русские тексты составляли 2,5 процента учитываемых Химической реферативной службой (Chemical Abstracts Service) публикаций, то в 1958-м — 17 процентов, заметно обойдя немецко- (10 процентов) и франкоязычные (5 процентов). Уже в 1944 году редактор издания предупреждал читателей о необходимости учить русский.В конце XIX века американские ученые и инженеры научились читать по-немецки. Но кто же мог подумать, что за каких-то пять лет войны немецкий уйдет на периферию и придется осваивать таинственные кириллические символы! В 1953 году из 400 тысяч опрошенных ученых и инженеров свободно читали по-русски всего 400 человек.Одна из перфокарт с фразой на русскомСитуация осложнилась еще из-за политики Сталина. Борясь с «низкопоклонством перед Западом» и утечкой информации, в 1947 году в СССР закрыли все научные журналы на иностранных языках (Comptes rendus АН СССР, Acta Physicochimica и Journal of Physics of the USSR). Более того, перестали публиковать содержание журнала и резюме статей на иностранных языках — и теперь не знающие русского западные ученые даже не могли понять, чему вообще посвящены новые публикации.С конца 1940-х и особенно после запуска советского спутника Конгресс США выделял десятки миллионов долларов на обучение русскому языку. Чтобы упростить задачу, сами исследователи выдвинули концепцию «научного» или «технического» русского, далекого от непостижимого языка Пушкина и Достоевского. Международная лексика, изобилие формул, простая грамматика должны были максимально облегчить обучение. Но особого прогресса в освоении русского не наблюдалось. Вот тут американцы и обратили свои взоры на новейшие технологии — вычислительные машины.Машины, на помощь!Пионером машинного перевода парадоксальным образом стал человек, далекий как от структурной лингвистики, так и от вычислительной техники — личный переводчик генерала Эйзенхауэра Леон Достер (Leon Dostert). Он родился в 1904 году во Франции. В Первую мировую, в годы германской оккупации Леон быстро выучил немецкий и был привлечен к работе в качестве переводчика. То же самое произошло, когда его родной город Лонгви заняли американцы: оценив таланты юного переводчика, офицеры оплатили его обучение в США. В 1939 году он уже был профессором французского в Джорджтаунском университете. После поражения Франции в 1940-м Достер принял американское гражданство и прошел войну в штабе Эйзенхауэра, дослужившись до полковника.В 1945-м Достер на Международном военном трибунале в Нюрнберге фактически изобрел синхронный перевод — поскольку последовательный недопустимо удлинил бы и без того растянутый процесс. Ему принадлежит идея закрыть переводчиков в «аквариуме» и вести трансляцию речей к каждому из участников процесса индивидуально, через наушники. Все оборудование бесплатно представил приятель Достера Томас Уотсон, будущий президент IBM. Организовав аналогичную систему в ООН, Достер вернулся в университет на должность президента нового Института языков и лингвистики.Неудивительно, что этот полиглот, судьбу которого радикально изменили две мировые войны, хотел предотвратить третью. Выступая в 1951 году на страницах ARMOR, журнала бронетанковых войск США, Достер скептически отозвался о боеспособности блока НАТО — именно из-за неспособности разноязычных солдат стран-участниц понимать друг друга.Леон ДостерСпасение пришло с неожиданной стороны. Еще в годы войны перфокартные счетные машины IBM применялись не только для расчета траекторий снарядов и решения логистических задач, но и в криптографии. Это и навело Уоррена Уивера, сотрудника Фонда Рокфеллера, на идею машинного перевода. В 1947 году он написал письмо отцу кибернетики Норберту Винеру: «Проблему перевода можно решить как проблему криптографии. Когда я вижу статью на русском, я говорю себе: "На самом деле она написана на английском, но зашифрована странными символами, которые я декодирую"». Винер, владеющий несколькими языками, разгромил проект, указав на до сих пор не решенную проблему — у слов естественных языков, в отличие от цифр, слишком много смутных и неоднозначных значений, чтобы переводить механическим образом.Но Уивер получал от Фонда достаточно средств, чтобы и дальше продвигать свои идеи. В 1952 году он спонсировал первую конференцию по машинному переводу, где были озвучены главные технические и философские проблемы этого проекта. Участвовал в симпозиуме и Достер — и быстро смекнул, что для успеха машинного перевода надо не спорить о фундаментальных проблемах, а сконструировать аппарат, который докажет всем осуществимость этой затеи.Машина Достера опиралась на шесть базовых операций («правил») и, следовательно, могла переводить только предложения, где те применялись. Каждое из 250 слов лексикона кодировалось двумя числами, которые определяли бинарное дерево принятия решений. Компьютер выбирал между прямым и непрямым порядком слов, а также одним из двух словарных значений. При всей ограниченности средств результаты впечатляли: русские фразы латиницей забивались в машину (на перфокартах), и примерно через десять минут выдавался результат:KRAXMAL VIRABATIVAYETSYA MYEKHANYICHYESKYIM PUTYEM YIZ KARTOFYELYAStarch is produced by mechanical methods from potatoesVYELYICHYINA UGLYA OPRYEDYELYAYETSYA OTNOSHYENYIYEM DLYINI DUGI K RADYIUSUMagnitude of angle is determined by the relation of length of arc to radiusMI PYERYEDAYEM MISLYI POSRYEDSTVOM RYECHYIWe transmit thoughts by means of speechЧем опасны деньги от ЦРУСенсационный успех демонстрации 1954 года привлек к проектам Достера внимание ВМФ, ЦРУ и других подобных ведомств. Но силовики не спешили раскошеливаться. Тут неожиданную помощь оказал СССР. На статью о Джорджтаунском эксперименте обратил внимание отец советской кибернетики Алексей Ляпунов и вскоре создал в Математическом институте исследовательскую группу. За ним последовал Дмитрий Панов из Института точной математики и вычислительной техники, а к 1958 году машинным переводом занимались уже 79 различных учреждений.Достер и его коллеги, указав на необходимость «догонять СССР», наконец получили щедрое финансирование — сто тысяч долларов в год. Делу помогло еще и то, что старый фронтовой приятель Достера Аллен Даллес в 1956 году возглавил ЦРУ. Для обработки информации об СССР управлению не хватало русскоязычных аналитиков, и Достер уверил Даллеса, что его машины скоро придут на помощь. За 1956-1958 годы джорджтаунская группа получила от ЦРУ около миллиона трехсот тысяч долларов (10 миллионов по курсу 2016 года). Ни один научный коллектив того времени, кроме физиков-ядерщиков, и мечтать не мог о таких суммах. В коды на перфокартах перевели почти восемь тысяч терминов органической химии. Достер также подписал контракт на перевод советских документов по атомной энергетике.Достер и Уотсон (справа) во время Джорджтаунского экспериментаОднако к середине 1960-х над проектом сгустились тучи. Философ Иегошуа Бар-Хиллел, первый в стране специалист по машинному переводу, пришел к выводу о его невозможности даже в будущем. Компьютер, согласно известному примеру Бар-Хиллела, не понимает различия между фразами The box in the pen (коробка в манеже) и The pen is in the box (ручка в коробке) — только человек интуитивно понимает, когда pen значит «манеж», а когда — «ручка».В 1963 году Достеру удалось отбиться от нападок конгрессменов, которые провели специальные слушания по вопросу автоматического перевода. Но в 1964-м Комитет по прикладной лингвистике Национальной академии наук США констатировал «отсутствие прогресса» — никакого машинного перевода реальных, не адаптированных статей с русского на английский не было и в помине. ЦРУ также прекратило финансирование (без объяснения причин).Машины — в отставкуФактически именно сногсшибательный успех Джорджтаунского эксперимента вырыл проекту могилу. Первые фразы были слишком хороши, а переводы более сложных текстов оказались неточными, корявыми или вообще непонятными без дополнительного редактирования.По словам Гордина, фатальной ошибкой Достера было невнимание к потребителям машинных переводов. Он ориентировался исключительно на госструктуры, которые в любой момент могли прекратить финансирование (что они и сделали).Впрочем, проблему «тайн советской науки» в США все-таки решили, причем достаточно экономичным способом. Частные издатели создали серию журналов (например, Journal of general chemistry of the USSR), где статьи из советских журналов переводились сплошняком. Сначала эти издания нашли благодарную аудиторию среди американцев, не желающих учить русский, но уже через пару лет львиная доля тиража уходила иностранным специалистам. Ученые из Франции, Японии, Индии или Бразилии, желающие знать, что исследуется и изобретается в СССР, не учили русский, а покупали американские реферативные журналы. Так революционный прогресс советской науки и техники помог утверждению английского как монопольного международного языка ученых.Публикация отчета в большей степени повлияла на исследования машинного перевода в США и в гораздо меньшей в СССР и Великобритании. По крайней мере, в США такого рода исследования были остановлены на целое десятилетие. В Канаде, Франции и Германии исследования все-таки продолжались. В США главными исключениями стали основатели компаний Systran (Питер Тома) Если в 60е годы упор был на определенные языковые пары и ввод, то требованием в 70е годы стали малые затраты на системы, способные переводить ряд текстов технической и коммерческой направленности. Спрос был спровоцирован ростом глобализации и спрос на перевод в Канаде, Европе и Японии.80-е начало 90-х годовК 80-м годам разнообразие и число программ для машинного перевода увеличилось. Использовались такие переводческие системы, основывающиеся на технологии универсальной вычислительной машины, как Metal.В результате увеличения пригодности микрокомпьютеров, появился рынок бюджетных программ машинного перевода. Многие компании Европы, Японии и США воспользовались данной возможностью. Системы были представлены на рынке Китая, Восточной Европы, Кореи и СССР.В 80-е годы в Японии был большой ажиотаж, связанный с машинным переводом. С появлением компьютеров пятого поколения Япония планировала прыгнуть выше всех в области техники и программирования, проект, связанный с созданием программ для перевода с/на английский, заинтересовал многие компании (Fujitsu, Toshiba, NTT, Brother, Catena, Matsushita, Mitsubishi, Sharp, Sanyo, Hitachi, NEC, Panasonic, Kodensha, Nova, Oki).Исследования 80-х годов основывались на переводе лингвистических единиц при помощи морфологического, синтаксического и семантического анализа.Первые коммерческие продукты машинного перевода, нашедшие практическое использование в России, появились в середине 80-х годов. Они были реализованы на персональных компьютерах и являлись системами прямого перевода, возможности которых базировались на огромных (по сравнению с первыми системами) словарях, а не на умении анализировать и синтезировать тексты.Современные коммерческие продукты машинного перевода предлагают отечественные фирмы:- "Виста Текнолоджиз" и "Адвентис", образованные в 1991 г. коллективом разработчиков, выделившихся из ВИНИТИ;- ПРОМТ, образованная в 1991 г.;- "Медиа Лингва".Например в словарях Retrans Vista хранятся миллионы понятий, к которым относятся не только традиционные устойчивые фразеологические обороты, но, прежде всего, словосочетания, используемые в повседневной речи. Кроме того, есть программа концептуального анализа, автоматически выделяющая из текста новые словосочетания и включающая их в словарь. Основные словари системы Retrans Vista содержат термины и фразеологические единицы по естественным и техническим наукам, экономике, бизнесу и политике. Объем политематического машинного словаря - около 3,4 млн. слов (1,8 млн. в русско-английской части, 1,6 млн. - в англо-русской), причем 20% из них являются словами, а 80% - устойчивыми словосочетаниями со средней "длиной" в 2,2 слова.В конце 80-х годов произошел рост числа методов, используемых при машинном переводе. Система, разработанная компанией IBM, базировалась на статистическом методе. Другие группы использовали методы, основывающиеся на большом числе примеров переводов, такая техника называется машинный перевод на основе примеров. Определяющая черта обоих подходов стал недостаток семантических и синтаксических правил и опора на манипуляции с корпусами текстов.В 90-х годах после успеха программ по распознаванию речи и ее синтеза и с развитием Verbmobil, начались разработки по переводу речи.В результате появления бюджетных и более мощных компьютеров вырос спрос на программы машинного перевода. Именно в начале 90х годов перевод стал осуществляться не громоздкими ЭВМ, а персональными компьютерами и дисплейными терминалами. Одна из компаний, которая стояла во главе рынка ПК на тот момент были Systran.Недавние исследованияЗа последние несколько лет машинный перевод пережил значительные изменения. В настоящий момент большое количество исследований ведется в области статистического машинного перевода и машинного перевода на базе примеров перевода. Сегодня немногие компании используют статистический машинный перевод в коммерческих целях, например, Microsoft (использует свою собственную патентованную статистическую программу МП для перевода статей базы). Возобновился интерес к гибридизации, исследователи совмещают синтаксические и морфологические (т. е. лингвистические) знания в статистических системах с уже существующими правилами.источникиhttps://lenta.ru/articles/2016/08/19/dostert/http://www.computer-museum.ru/histsoft/histmt.htmhttp://www.primavista.ru/rus/catalog/mashinniy_perevodhttp://www.poisk-ru.ru/s13309t1.html

21 августа, 11:00

Русский не родной

«Лента.ру» продолжает исследовать связь науки с политикой и холодной войной. В 1954 году занимающему несколько комнат компьютеру IBM 701 хватило словарного запаса в 250 слов и нескольких простых правил, чтобы точно перевести 60 фраз с русского на английский. Это достижение (знаменитый Джорджтаунский эксперимент) широко освещалось в СМИ, и власти США поверили в светлое будущее — машинный перевод текстов врага на английский уже через десять лет. Однако этого не случилось.

09 августа, 03:08

America’s Mayors: Put Us in Charge—Now

From engineering urban turnarounds, to innovative solutions and grace under pressure, mayors know which of them have the right stuff to run the country.

20 марта 2013, 14:20

Технологию выведения 'высшей расы' Гитлер позаимствовал у американцев

Предлагаемая вниманию читателей статья принадлежит перу Эдвина БЛЭКА – автора книг, вошедших в список бестселлеров газеты «Нью-Йорк таймс»: «Ай—Би—Эм и Холокост» и только что вышедшая «Война против слабых» («Четыре стены, восемь окон»).Гитлер превратил в ад жизнь целого континента и уничтожил миллионы людей в поисках так называемой «высшей расы». Мир считал фюрера безумцем и плохо понимал мотивы, двигавшие им. Однако концепция высшей расы – белокожих блондинов с голубыми глазами – была сформулирована не им: эта идея разработана в Соединенных Штатах американским евгеническим движением на два—три десятилетия раньше Гитлера. Не только разработана, но и апробирована на практике: евгеники принудительно стерилизовали 60.000 американцев, тысячам запретили вступать в брак, тысячи насильственно выселили в «колонии» и уничтожили бессчетное число людей способами, которые до сих пор изучаются.Евгеника – американская расистская лженаука, направленная на уничтожение всех людей, кроме тех, кто соответствует заданному типу. Эта философия переросла в национальную политику посредством законов о принудительной стерилизации и сегрегации, а также брачных запретов, действовавших в 27 штатах.При оценке интеллектуальных способностей людей подлежащих стерилизации и составлении тестов по определению уровня интеллекта учитывались знания культуры США, а не реальные знания индивида или его способность мыслить. Вполне естественно, что по такого рода тестам большинство иммигрантов показали низкие результаты, и были признаны не вполне нормальными с точки зрения интеллекта. При этом совершенно не учитывалось влияние на человека социума и окружающей среды.Следует отметить, что исследовались не только характерные черты среди членов одной семьи, но и были попытки выявить черты, передающиеся по наследству внутри этноса. Так, евгенисты определили как хорошую кровь - кровь первых американских поселенцев, прибывших из стран Северной и Западной Европы. Они, по мнению евгенистов, обладают такими врожденными качествами, как любовь к науке и искусству. Тогда как иммигранты из Южной и Восточной Европы обладают менее благоприятным набором черт.Все это способствовало введению ограничительных законов для въезжающих в Америку и законов против смешанных браков между представителями разных рас и национальностей. В противном случае, как утверждали евгенисты, велика вероятность порчи американской крови.Но самой радикальной политической акцией евгенистического течения стало официальное разрешение стерилизации. К 1924 в США насчитывалось 3000 принудительно стерилизованных. Принудительной стерилизации подвергались преимущественно заключенные и умственно отсталые.В штате Вирджиния первой жертвой принудительной стерилизации была семнадцатилетняя девушка - Кэрри Бак. В 1927 г. ее обвинили в плохой наследственности, а значит, загрязнении американской расы. Основанием для обвинения Кэрри в нездоровой наследственности послужило то, что мать ее была в сумасшедшем доме, а сама девушка вне брака родила ребенка. Ее ребенок был признан социологом из ERO и медсестрой из Красного Креста по субъективному впечатлению ненормальным. Однако когда дочка Кэрри Бак пошла в школу, то выяснилось, что ее способности ничуть не ниже обычных, и девочка училась очень хорошо.Дело Кэрри Бак послужило прецедентом для стерилизации 8300 жителей Вирджинии!Мало того, разработки ERO использовала нацистская Германия. В 1933 году по американскому образцу гитлеровское правительство принимает закон о стерилизации. Это закон тут же перепечатывается в США, в "Евгенических новостях". На основании закона в Германии были стерилизованы 350 тыс. человек!Неудивительно, что руководитель ERO в 1936 году получает почетную докторскую степень в Гейдельбергском университете за "науку о расовой чистке" ("the science of racial cleansing").Гитлер усердно штудировал американские евгенические законы и аргументы и стремился утвердить в правах расовую ненависть и антисемитизм, дав им медицинское обоснование и снабдив псевдонаучной оболочкой. Евгеники не двинулись бы дальше странных разговоров, не имей они мощной финансовой подпитки со стороны корпорации филантропов, главным образом Института Карнеги, Фонда Рокфеллера и железнодорожного бизнеса Гарримана. Они входили в лигу американских ученых из таких университетов, как Гарвард, Принстон и Йель (прим. это как мы знаем гнездо масонской идеологии, выращивающее верных делу политиков и ученых), в стенах которых фальсифицировались и подтасовывались данные во имя евгенических расистских целей.Институт Карнеги стоял у колыбели американского движения евгеников, создав лабораторный комплекс в Колд-Спринг-Харбор на Лонг-Айленде. Здесь хранились миллионы карточек с данными простых американцев, позволявших планировать методичную ликвдацию семей, кланов и целых народов. Из Колд-Спринг-Харбор сторонники евгеники вели агитацию среди американских законодателей, социальных служб и ассоциаций страны.Из железнодорожной казны Гарримана средства переводились в местные благотворительные фонды – например, в нью-йоркское бюро промышленности и иммиграции – которые должны были выделить еврейских и других иммигрантов из общего населения для их последующей депортации, заточения в тюрьму или насильственной стерилизации.Фонд Рокфеллера помогал в создании и финансировании германской евгенической программы и даже субсидировал чудовищные исследования Джозефа Менгеле в Освенциме. В последствии Фонд Рокфеллера, Институт Карнеги, Лаборатория Колд-Спринг-Харбор и Институт Макса Планка (предшественник Института кайзера Вильгельма) предоставляли неограниченный доступ к информации и помогали в проводившихся расследованиях.Задолго до прихода в эту проблему ведущих американских филантропов, евгеника зародилась благодаря научному любопытству в викторианскую эпоху. В 1863 году сэр Фрэнсис Гэлтон развил такую теорию: если талантливые люди будут вступать в брак только с талантливыми людьми, их потомство будет заметно качественнее.На рубеже 19-20 веков идеи Гэлтона были занесены в Соединенные Штаты, когда были заново открыты законы наследственности Грегора Менделя. Сторонники американских евгеников считали, что концепция Менделя, объясняющая окраску и размер гороха и крупного рогатого скота, приложима к социальной и интеллектуальной природе человека. В начале 20-го века Америка зашаталась под натиском массовой иммиграции и широко распространившихся расовых конфликтов. Элитисты, утописты и прогрессисты, движимые скрытыми расовыми и классовыми наклонностями и одновременно стремлением улучшить мир, превратили евгенику Гэлтона в репрессивную и расистскую идеологию. Они мечтали населить планету белокожими голубоглазыми людьми нордического типа – высокими, сильными и талантливыми. По ходу этой работы они намеревались выключить из жизни черных, индейцев, латиноамериканцев, восточноевропейцев, евреев – кучно живущий народ с темными волосами, бедный и немощный. Как они собирались добиться этой цели? Путем выявления «дефектных» семейных ветвей и обрекая их на пожизненную сегрегацию и стерилизацию для уничтожения целых кровных линий. Программой максимум было лишение репродуктивной способности «негодных» – признанных слабыми и стоящими на низших ступенях развития.В 1920-е годы ученые-евгеники Института Карнеги установили тесные личные контакты с германскими фашистскими евгениками. В 1924 году, когда Гитлер писал свой «Майн кампф», он часто цитировал положения американской евгенической идеологии и открыто демонстрировал свое хорошее знание американских евгенических теоретиков и их фразеологии. Он с гордостью заявлял своим сторонникам, что твердо следует американскому евгеническому законодательству. Борьба Гитлера за супер-расу вылилась в безумную борьбу за Высшую расу, в терминах американских евгеников, когда на смену понятию «нордический» пришло «германский» или «арийский». Расовая наука, расовая чистота и расовое доминирование – вот что стало движущей силой гитлеровского фашизма.Нацистские врачи превратились в закулисных генералов в войне фюрера против евреев и других европейцев, признанных низшей расой. Они разрабатывали науку, изобретали евгенические формулы и даже лично отбирали жертв для стерилизации, эфтаназии и массового уничтожения. В первое десятилетие рейха евгеники по всей Америке единодушно приветствовали планы Гитлера, видя в них последовательное воплощение своих десятилетних исследовательских трудов.Дело, однако, не ограничивалось поддержкой ученых. Америка финансировала и помогала создавать германские евгенические институты. К 1926 году Рокфеллер пожертвовал 410.000 долларов (4 миллиона современных «зеленых») на работу сотен германских исследователей.В мае 1926 года, например, Рокфеллер выплатил 250.000 долларов Германскому психиатрическому институту, который стал Институтом психиатрии кайзера Вильгельма. Один из ведущих психиатров этого центра Эрнест Рудин позже стал его директором и, как полагают многие, был архитектором гитлеровской системы медицинского подавления. Еще в научном комплексе кайзера Вильгельма был институт исследования мозга. Грант в 317.000 долларов позволил этому институту построить основное здание и стать центром отечественной расовой биологии. В течение нескольких последующих лет этот институт получал дополнительные гранты от Фонда Рокфеллера.Институт мозга – тоже возглавляемый Рудиным – стал главной лабораторией и полигоном для смертельных экспериментов и исследований, проводившихся на евреях, цыганах и представителях других народов. Начиная с 1940 года тысячи германцев из домов для престарелых, психиатрических клиник и других опекунских заведений систематически подвергались удушению газом. В общей сложности было уничтожено от 50.000 до 100.000 человек.Особым адресатом финансовой помощи от Фонда Рокфеллера был Институт антропологии, человеческой наследственности и евгеники кайзера Вильгельма в Берлине. Если американские евгеники в течение десятилетий только стремились получить в свое распоряжение близнецов для исследований в области наследственности, то германский институт получил возможность проводить подобные исследования в беспрецедентных масштабах.В то время, когда Рокфеллер делал свои пожертвования, главой Института антропологии, человеческой наследственности и евгеники был Отмар Фрайхерр фон Вершуер (Otmar Freiherr von Verschuer), звезда американских евгенических кругов. В первые годы работы Вершуера на этом посту финансирование Инстиута антропологии велось Рокфеллером напрямую, а также через другие исследовательские программы. В 1935 году Вершуер ушел из Института, чтобы создать евгенический центр во Франкфурте. Исследование близнецов в третьем рейхе шло блестяще при поддержке правительства, издавшего декрет о мобилизации всех близнецов. Примерно в то время Вершуер писал в «Дер Эрбартц», евгеническом медицинском журнале, редактором которого был он сам, что германская война приведет «к тотальному решению еврейской проблемы».10 мая 1943 года давний помощник Вершуера Джозеф Менгеле приехал в Освенцим. Менгеле отбирал близнецов прямо из транспортов, прибывающих в лагерь, проводил над ними зверские эксперименты, писал отчеты и посылал их в институт Вершуера для анализа и обобщения.Как писала газета «Сан-Франциско Кроникл» («The San Francisco Chronicle») в 2003 году:«Идея о белой, светловолосой, голубоглазой господствующей нордической расе родилась до появления Гитлера. Концепцию создали в Соединённых Штатах и взращивали в Калифорнии десятилетиями до прихода Гитлера к власти. Калифорнийские евгеники играли важную, хотя и малоизвестную, роль в американском евгеническом движении за этническую чистку».Евгеника ─ псевдонаука, которая ставила перед собой цель «улучшение» человечества. В её крайней, расистской форме, это означало уничтожение всех «непригодных» людей, сохранение только тех, кто соответствовал нордическому стереотипу. Идеи этой философии были закреплены в национальной политике законами о принудительной стерилизации, о сегрегации и ограничении браков. В 1909 году Калифорния стала третьим штатом из 27, в которых действовали такие законы. В итоге практикующими евгениками насильно стерилизовано около 60 тысяч американцев, тысячам было отказано в заключении брака со своими избранниками, тысячи были загнаны в «колонии» и огромное число людей было подвержено преследованию способами, которые сейчас выясняются. Перед Второй Мировой войной почти половина принудительных стерилизаций были проведены в Калифорнии. И даже после войны в этом штате проводили треть таких операций.Калифорнию считали центром движения евгеники в Америке. В начале 20 века в состав калифорнийских евгеников входили сильные, но малоизвестные учёные-расоведы. Среди них были: армейский врач-венеролог доктор Пол Попеноу, цитрусовый магнат Пол Госни, банкир из Сакраменто Чарльз Гëте, а также члены Совета благотворительных организаций и исправительных учреждений штата Калифорния и Совет регентов Калифорнийского университета.Евгеника так и была бы по большому счёту необычной темой разговоров в гостиных, если бы её так щедро не финансировали крупные организации-филантропы, в особенности, Институт Карнеги, Фонд Рокфеллера и компания «Harriman railroad fortune». Все они сотрудничали с выдающимися американскими учёными из таких престижных университетов, как Стэнфордский, Йельский, Гарвардский и Принстонский. Эти учёные поддерживали теорию расы и саму евгенику, а затем фабриковали и извращали данные в пользу евгенических расистских целей.В 1904 году президент Стэнфордского университета Дэвид Старр Джордан в своём послании «Кровь нации» ввёл понятие «раса и кровь». Университетский учёный заявил, что качества человека и его положение (например, талант и бедность) передаются по крови.Компания «Harriman railroad fortune» платила местным благотворительным учреждениям (например, «New York Bureau of Industries and Immigration» за содействие в поиске евреев, итальянцев и других иммигрантов в Нью-Йорке и других густонаселённых городах, их депортации, ограничении в передвижении или насильственной стерилизации.Почти всё духовное руководство и материалы политической агитации для евгенического движения в Америке поступали из Калифорнийских квазиавтономных евгенических обществ, таких как «Pasadena's Human Betterment Foundation» и Калифорнийское отделение американского общества евгеников, которые координировали большую часть своей деятельности с «Eugenics Research Society in Long Island». Эти организации (которые функционировали как часть тесно связанной сети) публиковали расистские евгенические листовки и псевдонаучные журналы «Новости евгеники» (Eugenical News), «Евгеника» (Eugenics) и пропагандировали нацизм.Наиболее распространённым орудием геноцида в Соединённых Штатах была «камера смерти» (более известная как газовая камера местного управления). В 1918 году Попеноу, армейский врач-венеролог времён Первой мировой войны, выступил соавтором пользующегося широким спросом учебника «Прикладная евгеника» ("Applied Eugenics"), в котором доказывал, что «с исторической точки зрения, первый метод, который говорит сам за себя, есть смертная казнь... Её значение в поддержании чистоты расы не следует недооценивать». В этом учебнике также есть глава, посвящённая «избирательности смерти», которая «убивает индивидуума неблагоприятными факторами окружающей среды (например, чрезмерный холод, бактерии или физический недуг)».Селекционеры от евгеники были уверены, что американское общество ещё не готово к применению организованного умерщвления. Но многие психиатрические клиники и доктора самостоятельно практиковали импровизированную летальность и пассивную эвтаназию. В одной из клиник Линкольна, штат Иллинойс, поступающих пациентов поили молоком от коров, больных туберкулёзом, полагая, что генетически чистый индивидуум будет неуязвимым. От 30 % до 40 % смертей в год приходилось на Линкольн. Одни доктора практиковали «пассивный евгеноцид» над каждым из новорождённых. Среди других врачей в психиатрических клиниках была распространена халатность, часто приводящая к смертям.Даже Верховный суд США поддерживал подходы евгеники. В 1927 году в своём печально известном решении судья Верховного суда Оливер Уэнделл Холмс написал: «Будет лучше для всего мира, если мы не будем ждать, пока поколение дегенератов утопит нас в преступности, и не позволим им наслаждаться своим слабоумием, когда общество может предотвратить размножение тех, кто для этого не пригоден. Трёх поколений дегенератов вполне достаточно». Это решение открыло дорогу принудительной стерилизации и преследованиям тысячей, кого считали неполноценными. Впоследствии во время Нюренбергского процесса нацисты цитировали слова Холмса в качестве своего оправдания.Только после того, как евгеника укрепилась в США, была проведена кампания по её насаждению в Германии. В немалой степени этому способствовали калифорнийские евгеники, которые публиковали буклеты, идеализирующие стерилизацию, и распространяли их среди немецких чиновников и учёных.Гитлер изучил законы евгеники. Он попытался узаконить свой антисемитизм, подводя его под медикализацию и придавая ему ещё более привлекательный псевдонаучный вид евгеники. Гитлер смог привлечь большое количество последователей среди рациональных немцев, заявив, что занимается научными исследованиями. Расовая ненависть Гитлера родилась у него в голове, но идейные основы евгеники, которые он принял в 1924 году, были сформулированы в Америке.В 20-е годы учёные-евгеники Института Карнеги развивали глубокие личные и профессиональные отношения с немецко-фашистскими евгениками. В книге «Майн кампф» ("Mein Kampf"), опубликованной в 1924 году, Гитлер ссылался на идеологию американской евгеники, демонстрируя глубокие познания в ней. «Сегодня есть одно государство», - писал Гитлер, - «в котором заметно хоть какое-то продвижение в направлении к лучшей концепции (об иммиграции). Конечно, это не наша образцовая Германская республика, а Соединённые Штаты».На заре существования Рейха американские евгеники приветствовали достижения Гитлера и его планы как логическое завершение своих многолетних исследований. Калифорнийские евгеникипереиздавали материалы с нацистской пропагандой для распространения её в Америке. Они также устраивали нацистские научные выставки, например, выставка в Художественном музее округа Лос-Анджелес в августе 1934 года, ежегодное собрание Американской ассоциации работников здравоохранения.В 1934 году, когда количество стерилизаций в Германии превысило 5 тысяч в месяц, лидер калифорнийских евгеников Ч.М. Гëте по возвращению из Германии с восхищением рассказывал одному из своих коллег: «Тебе будет небезынтересно узнать, что твой труд сыграл огромную роль в формировании взглядов группы интеллектуалов, стоящих за Гитлером в его эпохальном проекте. Повсюду я чувствовал, что их мнения очень подвержены американскому влиянию... Я хочу, друг мой, чтобы всю свою жизнь ты помнил, что дал толчок развитию великого правительства, управляющего 60 миллионами человек».Кроме предоставления плана действий, Америка финансировала научные институты, занимающиеся вопросами евгеники в Германии.С 1940 года началась регулярная травля газом тысяч немцев, насильно забираемых из домов престарелых, психиатрических учреждений и других опекунских мест. Было планомерно убито от 50 000 до 100 000 человек.Леон Уитни, исполнительный секретарь американского евгенического общества, заявил о нацизме: «Пока мы осторожничаем, немцы называют вещи своими именами».Особой благосклонностью Фонда Рокфеллера пользовался Берлинский институт антропологии, человеческой наследственности и евгеники имени кайзера Вильгельма. Десятилетиями американские евгеники нуждались в близнецах, чтобы проводить исследование в области наследственности.Теперь институт был готов предпринять такое исследование на беспрецедентном уровне. 13 мая 1932 года Фонд Рокфеллера в Нью-Йорке отправил радиограмму в свой офис в Париже: «ИЮНЬСКОЕ ЗАСЕДАНИЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА ДЕВЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ НА ТРЕХЛЕТНИЙ ПЕРИОД ДЛЯ ИНСТИТУТА АНТРОПОЛОГИИ ИМЕНИ КАЙЗЕРА ВИЛЬГЕЛЬМА ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ БЛИЗНЕЦОВ И ВЛИЯНИЯ ТОКСИЧЕСКИХ СУБСТАНЦИЙ НА ЗАРОДЫШЕВУЮ ПЛАЗМУ БУДУЩИХ ПОКОЛЕНИЙ».Период благотворительных пожертвований Рокфеллера пал на время руководства институтом Отмаром Фрайхерром фон Фершуэром (Otmar Freiherr von Verschuer), знаменитой личности в евгенических кругах. Рокфеллер продолжал финансировать этот институт в начале руководящей деятельности Фершуера, как по основному направлению, так и по каналам других исследований. В 1935 году Фершуэр оставил институт, чтобы создать конкурирующий евгенический институт во Франкфурте. Об этом событии было во всеуслышание заявлено в американской евгенической прессе. Поддерживаемые правительственными декретами в третьем рейхе стали интенсивно проводиться опыты над близнецами. Фершуэр писал в возглавляемом им евгеническом медицинском журнале «Дер Эрбарцт» (Der Erbarzt), что война Германии «раз и навсегда решит еврейскую проблему».Как писал Майкл Крайтон (Michel Crichton) в 2004 году: «Её сторонниками были также Теодор Рузвельт, Вудро Уилсон и Уинстон Черчилль. Её одобрили Верховные судьи Оливер Уэнделл Холмс и Луис Брэндис, которые вынесли решение в её пользу. Её поддерживали: Александр Грэм Белл, изобретатель телефона; активистка Маргарет Сэнджер; ботаник Лютер Бербэнк; Лиланд Стэнфорд, основатель Стэнфордского университета; писатель-романист Герберт Уэллс; драматург Джордж Бернард Шоу и сотни других. Оказывали поддержку нобелевские лауреаты. Исследования поддержали фонды Рокфеллера и Карнеги. Для проведения этих исследований был создан научный комплекс в Колд Спринг Харбор, важные исследования также проводились в Гарвардском, Йельском, Принстонском, Стэнфордском и имени Джонса Хопкинса университетах. Законы о борьбе с кризисом были приняты в штатах от Нью-Йорка до Калифорнии.Эти усилия поддержали Национальная академия наук, Американская медицинская ассоциация и Национальный научно-исследовательский совет.Говорили, что если бы Иисус был жив, тоже поддержал бы эту программу.В конечном счёте, исследования, законодательная деятельность и формирование общественного мнения относительно этой теории продолжались почти полвека. Тех, кто противостоял этой теории, высмеивали и называли реакционерами, слепцами или просто объявляли невежами. Но что удивительно с точки зрения нашего времени, так это то, что было очень мало тех, кто противостоял.Был план - выявить умственно-неполноценных людей и остановить их размножение путём изоляции в специальных учреждениях или стерилизации. Сошлись на том, что умственно-неполноценны в основном евреи; и ещё много иностранцев и темнокожих американцев.Такие взгляды нашли широкую поддержку. Г.Уэллс выступал против «плохо обученных толп неполноценных граждан». Теодор Рузвельт утверждал, что «общество не имеет права позволить дегенератам воспроизводить себе подобных». Лютер Бербэнк требовал «запретить уголовникам и слабовольным рожать». Джордж Бернард Шоу заявлял, что только евгеника спасёт человечество.Американские евгеники завидовали немцам, так как с 1926 года те перехватили лидерство. Немцы были поразительно успешны. В обычные дома они доставляли «умственно неполноценных» и поодиночке допрашивали их, а затем отправляли в заднюю комнату, которая, по существу, служила газовой камерой. Там людей травили угарным газом, а их тела переправляли в крематорий, размещённый на частной территории.Со временем эта программа разрослась в широкую сеть концентрационных лагерей, располагавшихся возле железнодорожных путей, которые давали возможность использовать эффективный транспорт. В этих лагерях было убито десять миллионов «ненужных людей».После второй мировой войны оказалось, что евгеников не существует, и никогда не было. Биографы знаменитостей и сильных мира сего не упоминали о заинтересованности своих героев в этой философии, а иногда совсем о ней не вспоминали. Евгеника перестала быть учебным предметом в колледжах, хотя некоторые утверждают, что её идеи продолжают существовать в изменённом виде.К слову надо заметить, что самый деятельный адепт евгенической науки доктор Менгеле, который печально известен своими ужасными опытами над живыми людьми, в том числе детьми, и в том числе даже новорожденными младенцами, был по окончании войны заботливо переправлен в США, где получил все необходимые документы чтобы перебраться в Латинскую Америку. Где его не посмела тронуть даже Моссад. И в 1979 году он тихо и мирно скончался от инсульта во время купания.http://www.moral.ru/Evgenik2.htmhttp://demoscope.ru/weekly/2005/0195/gazeta039.phphttp://emigration.russie.ru/news/2/2163_1.htmlhttp://dokumentika.org/evgenika/evgenika-2