• Теги
    • избранные теги
    • Компании252
      • Показать ещё
      Люди126
      • Показать ещё
      Страны / Регионы149
      • Показать ещё
      Разное215
      • Показать ещё
      Международные организации37
      • Показать ещё
      Формат12
      Издания31
      • Показать ещё
      Показатели6
      • Показать ещё
Фонд Рокфеллера
26 марта, 06:45

60 лет американскому проекту «Единая Европа»

25 марта в Риме состоялись торжества с участием лидеров 27 государств - членов Европейского союза по случаю 60-летия подписания Римского договора.  Ровно 60 лет назад, 25 марта 1957 года, в Риме шестью европейскими государствами – ФРГ, Францией, Италией, Бельгией, Нидерландами и Люксембургом – был подписан договор о ликвидации всех преград на пути свободного передвижения людей, товаров, услуг и капитала. Была создана...

22 марта, 17:56

Ротшильды и Рокфеллеры: как влиятельные кланы обрели свое могущество

20 марта на 102 году жизни скончался знаменитый миллиардер Дэвид Рокфеллер. Смерть одного из самых знаменитых представителей многолетней династии и владельца состояния в 3,3 млрд долларов вновь напомнила о влиятельности кланов в мировой политике и экономике. Ruposters изучил, что скрывается за знаменитыми династиями Рокфеллеров и Ротшильдов и какое место в мире они занимают сейчас.

22 марта, 06:05

The True Legacy Of David Rockefeller

Via MintPressNews.com, While often remembered for his philanthropy, the last surviving grandson of America’s first billionaire died today, leaving behind a dark legacy indicative of how American nobility often shape policy from behind the scenes. No one person encapsulates the enduring legacy of the “robber barons” of the Industrial Age quite like David Rockefeller. Rockefeller, who died this week at the age of 101, was the last surviving grandson of John D. Rockefeller, the oil tycoon who became America’s first billionaire and the patriarch of what would become one of the most powerful and wealthiest families in American history. David Rockefeller, an undeniable product of American nobility, lived his entire life in the echelons of U.S. society, becoming symbolic of the elite who often direct public policy to a much greater extent than many realize, albeit often from the shadows. Rockefeller made it clear that he preferred to operate out of public view despite his great influence in American – and international – politics. Due to his birthright, Rockefeller served as an advisor to every president since Eisenhower, but when offered powerful positions such as Federal Reserve chairman and Secretary of the Treasury – he declined, preferring “a private role.” As evidenced by the numerous obituaries bemoaning the loss of the last of the Rockefeller’s grandsons, he was largely successful in hiding his most significant wrongdoings from public view, as evidenced by his characterization as a generous philanthropist and influential banker. But as is often the case, Rockefeller’s true legacy is much more mired in controversy than major publications seem willing to admit. In addition to having the ear of every U.S. president for the better part of the last 70 or so years, Rockefeller – once again operating “behind the scenes” – was instrumental in shaping the more cringe-worthy aspects of U.S. policy during that time, as well as being a major force in establishing banking policies that led to debt crises in the developing world. Rockefeller – as the head of Chase Manhattan Bank from 1969 to 1981 – worked with government and multinational corporations throughout the world to create a “global order” unequivocally dominated by the 1 percent, of which his family was a part. As the New York Times noted back in the 1970s, Rockefeller became embroiled in controversy when his constant trips overseas caused the bank to become less profitable, as he prioritized the bank’s influence on foreign politics over its actual business dealings. During his time as Chase CEO, Rockefeller helped lay the foundation for repressive, racist and fascist regimes around the world, as well as architecture for global inequality. In addition, Rockefeller helped to bring the debt crisis of the 1980s into existence, in part by direct action through Chase Bank and also indirectly through his former employee-turned-Federal Reserve chairman Paul Volcker. Two years before the debt crisis erupted, Rockefeller, Volcker and other top bankers met at the International Monetary Conference in 1980s to argue for the establishment of a “safety net” for major banks – like Chase – that were embroiled in bad loans given largely to countries in the developing world. David Rockefeller, center, then chairman of the Chase Manhattan Bank International Advisory Committee, receives the 1983 International Leadership Award presented by Dr. Henry A. Kissinger, left, and Ralph A. Pfeiffer, Jr. on, Dec. 9, 1983. (AP/Ron Frehm) After the crisis brought financial ruin to Latin America and other developing areas throughout the world, Rockefeller – along with other bankers – created austerity programs to “solve” the debt crisis during subsequent IMC meetings, provoking inequality that still persists to this day. However, thanks to the “safety net” conveniently established years prior, Chase avoided the economic consequences for its criminal actions. In addition, Rockefeller supported the bloody and ruthless dictatorships of the Shah of Iran and Augusto Pinochet of Chile while also supporting Israeli apartheid. Rockefeller then went on to found the influential Trilateral Commission while also serving as a major force on the Council on Foreign Relations that he, along with his close friend Henry Kissinger, would come to dominate. Both of these organizations have come under fire for using their powerful influence to bring about a “one-world government” ruled by a powerful, ultra-wealthy elite – an accusation to which David Rockefeller confirmed as true in his autobiography. Far from the generous philanthropist he is made to be, David Rockefeller deserves to be remembered for his true legacy – one of elitism, fascism and economic enslavement.

20 марта, 20:40

101 год великого кукловода. Кому достанется состояние Дэвида Рокфеллера

В то мгновение, когда Дэвид Рокфеллер сделал свой последний вздох, члены его семьи наверняка уже начали прикидывать, кому из них уготовано центральное место в завещании долгожителя. Состояние, которое он оставил после себя, оценивается в $3,2 млрд. Сумма, возможно, не самая внушительная по нынешним реалиям. Чего не скажешь об уровне влияния, который наследует новый глава клана, по уровню таинственности не уступающего масонскому ордену.  Чёрное золото, которое блестит Дэвид Рокфеллер является представителем третьего поколения одной из богатейших семей планеты, американская мечта которой начала воплощаться благодаря компании Standart Oil. Основал её дед ныне усопшего — Джон Рокфеллер — старший. К моменту своей смерти в 1937 году он сумел сколотить состояние в $1,4 млрд, став тем самым первым долларовым миллиардером и самым богатым человеком в истории. Для сравнения, его активы оценивались по тем временам в 1,54% ВВП США. А Штаты в то время уже обосновывались на месте самой экономически и политически мощной империи мира.  Чтобы масштабы богатства Рокфеллеров тех лет были более понятны, стоит отметить, что в нынешних реалиях его состояние было бы эквивалентно $270 млрд. Обладая такими поистине мифическими возможностями, основатель империи начал инвестировать не только в растущую нефтяную отрасль Штатов, но и в благотворительность. В первую очередь, речь шла о Баптистской церкви, которой он перечислял 10% своих доходов, и сфере образования. В частности, стоит упомянуть школу Линкольн, которую и закончил его внук Дэвид. После этого последний на данный момент глава клана Рокфеллеров поступил в Гарвард, а закончив его, год проучился в Лондонской школе экономики.  В марте 1942 он совершил довольно экстравагантный для человека своего положения шаг — записался добровольцем в армию. Дослужившись до офицерского звания, Дэвид попал в Алжир, где союзники противостояли частям знаменитого генерала вермахта Эрвина Роммеля. По сути, именно те события расширили сферу влияния Рокфеллеров с одной лишь экономики до глобальной политики. В Северной Африке Дэвид занимался построением сети информаторов для разведки, а также обзавёлся знакомствами с людьми, которым предстояло перекраивать карту мира после окончания войны. В частности, с будущим президентом Франции Шарлем де Голлем.   — Для меня война сложилась хорошо, — писал позже в своих мемуарах Дэвид Рокфеллер. — Я смотрю на военные годы как на ценнейший период обучения и подготовки и как на испытательный полигон в отношении многого того, чем я стал заниматься позже в своей жизни. Среди прочего я открыл для себя ценность установления контактов с занимающими важное положение людьми для достижения конкретных целей.  После возвращения с войны Дэвид начал карьеру финансиста в крупнейшем на тот момент банке мира Chase Bank, приняв предложение своего дяди Уинтропа Олдриджа. Начав с ассистента управляющего, он в 1957 году въехал в кабинет вице-председателя правления. Самый красный миллиардер Запада Первое полноценное появление Дэвида-финансиста в геополитике можно отнести к временам Кубинской революции. Свергнув проамериканский режим Фульхенсио Батисты, Фидель Кастро конфисковал собственность, принадлежавшую капиталу из Штатов. В частности, команданте национализировал местные отделения Chase Bank. Однако Рокфеллерам даже в этих, казалось бы, безнадёжных условиях улыбнулась удача. Советники Фиделя проморгали тот факт, что банк имел невыплаченный заём кубинскому правительству на сумму в $10 млн, обеспеченный в виде залога гособлигациями США на сумму в $17 млн.  В качестве превентивного удара по кубинским национализаторам Рокфеллеры продали залог, чем сполна компенсировали свои потери. По слухам, оплошность такого масштаба дорого стоила консультантам Кастро: по обвинению в преступной халатности без суда и следствия был казнён президент Центробанка Острова свободы.  Следующей вехой на пути к успеху для Дэвида Рокфеллера стало объединение Chase Bank c другим крупным национальным игроком — Bank of Manhattan. Во вновь образованной структуре он занял пост вице-председателя совета директоров. А по прошествии времени поднялся на высшую ступень в иерархии, став президентом. Именно в эпоху правления Дэвида банк стал глобальной и международной структурой, а также первым проломил железный занавес между Западом и СССР, став первым банком, аккредитованным в Союзе. В ноябре 1972 года Chase Bank получил добро от генсека КПСС на создание офиса. Таких же успехов Рокфеллер добился и в коммунистическом Китае. Красная страница не была вырвана из биографии Рокфеллера с распадом Советского Союза. Она попросту перекрасилась в триколор. Джон поддерживал близкие отношения сразу с двумя знаковыми фигурами новой России: уходящим со сцены первым президентом СССР Михаилом Горбачёвым и поднимающимся на гребне перемен Борисом Ельциным. Фонду первого, к слову, в 1992 году Рокфеллер пожертвовал $75 млн, чем породил слухи о том, что "единая страна была целенаправленно развалена Горбачёвым по указке из Вашингтона". Миллиардер, лишённый наследства Свою бурную деятельность, ставшую главной темой для любителей теории мировой закулисы, Дэвид вёл, имея за спиной гораздо меньше средств, нежели его дед. Этому способствовали не только увлечение филантропией и ряд не слишком удачных инвестиций, но и мировая война, в которой, как уже было сказано выше, миллиардер принимал самое непосредственное участие. Всё дело в драконовской налоговой политике, которую вело правительство Штатов в те годы. Во время войны в целях поддержания безопасности страны государство присваивало почти 90% доходов крупных предприятий. Не стали исключением и активы Рокфеллеров.  По этой причине после смерти своего отца в 1960-м Дэвид стал свидетелем дележа весьма "скромного" состояния в $157 млн. Согласно завещанию, средства были поделены между второй женой усопшего Мартой и фондом братьев Рокфеллеров. Однако Дэвид не был бы сейчас столь обсуждаемой фигурой, не предусмотрев такой вариант. В период с 1930-х по 1950-е годы он создал сразу несколько трастовых фондов, послуживших ему своеобразной финансовой подушкой. Благодаря этому он ежегодно получал порядка $1 млн дохода без вычета налогов. Большую долю своего состояния Рокфеллер заработал грамотными инвестициями. Этому во многом способствовало его влияние в мире информации. Вкладывая сотни миллионов в благотворительность, он не забывал и о четвёртой власти. По слухам, в непосредственном подчинении Дэвида находился ряд крупных американских СМИ, возможности которых он часто использовал для успешной игры на бирже. Своё влияние на прессу Рокфеллер применял не раз. В частности, для создания позитивного имиджа глобализации, одним из идеологов которой он до последних мгновений своей жизни являлся. Помимо этого, Дэвид был видным участником так называемого Бильдербергского клуба — той самой мировой закулисы. Это ежегодная конференция, на которую со всего мира съезжаются влиятельные политики, бизнесмены и медиамагнаты. Обсуждаются там в основном международные политические проблемы и курс, которым движется мир. Также по инициативе Дэвида там обсуждался целый ряд проблем, таких как ограничение рождаемости и продление человеческой жизни до 200 лет. Для решения их, в частности, фонды Рокфеллера ежегодно выделяли десятки миллионов долларов на исследования в сфере биоинженерии. Главными бенефициарами были альма-матер Дэвида Гарвард и Университет Рокфеллеров, основанный ещё в 1901 году Джоном Рокфеллером — старшим. Наследники  По мнению аналитиков, большая часть состояния Дэвида Рокфеллера по традиции клана перейдёт семейным фондам и Гарвардскому университету. Стоит упомянуть и о том, что ещё в 2010 году последний глава клана миллиардеров стал участником организованной Биллом Гейтсом акции The Giving Pledge. На русский это словосочетание переводится как "клятва дарения". Все её участники обязались пожертвовать не менее половины состояния на благотворительность.    Оставшиеся деньги отойдут шестерым детям усопшего. Старшим из них является известный борец за спасение природы и благотворитель Дэвид Рокфеллер — младший. Наследников могло быть ещё больше, однако в 2008 году при странных обстоятельствах погиб сын Дэвида 65-летний Ричард. Ту авиакатастрофу многие конспирологи привязали к очередному раунду борьбы Рокфеллеров с другим влиятельным закулисным кланом — Ротшильдами.

20 марта, 18:10

Миллиардер Дэвид Рокфеллер умер в возрасте 101 года

Миллиардер и филантроп Дэвид Рокфеллер умер в понедельник утром в своем доме в Покантико-Хиллз в Нью-Йорке в возрасте 101 года. Пресс-секретарь семьи Фрейзер П. Зейтель подтвердил Reuters факт смерти.Дэвид Рокфеллер с 1979 года является главой одной из самых влиятельнейших семей США. Его дед Джон Рокфеллер стал первым в истории долларовым миллиардером, основав нефтяную компанию Standart Oil. Нефтяной бизнес сделал Джона Рокфеллера самым богатым и первым долларовым миллиардером в мире.С 1970-х годов Дэвид Рокфеллер был председателем банка Chase Manhattan Bank, который известен как «банк Рокфеллеров». Он сумел расширить деятельность банка на международной арене и оказывал существенное влияние на финансовые структуры США. Также долгие годы Дэвид Рокфеллер возглавлял Фонд Рокфеллера, а потом являлся его почетным председателем. Дэвид Рокфеллер-старший неоднократно становился неофициальным посланником на самом высоком уровне, например встречался с Никитой Хрущевым, Фиделем Кастро и Михаилом Горбачевым. В начале…

20 марта, 17:41

Billionaire Banker David Rockefeller, Former Head Of Chase Manhattan, Dies At 101

David Rockefeller, the famous banker and philanthropist with the family name that controlled Chase Manhattan bank for more than a decade and wielded vast influence around the world in the world of finance, has died on Monday morning at his home in Pocantico Hills, N.Y. He was 101. A family spokesman, Fraser P. Seitel, confirmed the death. Below is an exccerpt of his obituary from the NYT: Chase Manhattan had long been known as the Rockefeller bank, though the family never owned more than 5 percent of its shares. But Mr. Rockefeller was more than a steward. As chairman and chief executive throughout the 1970s, he made it “David’s bank,” as many called it, expanding its operations internationally. His stature was greater than any corporate title might convey, however. His influence was felt in Washington and foreign capitals, in the corridors of New York City government, art museums, great universities and public schools. Mr. Rockefeller could well be the last of an increasingly less visible family to have cut so imposing a figure on the world stage. As a peripatetic advocate of the economic interests of the United States and of his own bank, he was a force in global financial affairs and in his country’s foreign policy. He was received in foreign capitals with the honors accorded a chief of state. He was the last surviving grandson of John D. Rockefeller, the tycoon who founded the Standard Oil Company in the 19th century and built a fortune that made him America’s first billionaire and his family one of the richest and most powerful in the nation’s history. As an heir to that legacy, Mr. Rockefeller lived all his life in baronial splendor and privilege, whether in Manhattan (as a boy he and his brothers would roller-skate along Fifth Avenue trailed by a limousine in case they grew tired) or at his magnificent country estates. Imbued with the understated manners of the East Coast elite, he loomed large in the upper reaches of a New York social world of glittering black-tie galas. His philanthropy was monumental, and so was his art collection, a museumlike repository of some 15,000 pieces, many of them masterpieces, some lining the walls of his offices 56 floors above the streets at Rockefeller Center, to which he repaired, robust and active, well into his 90s. In silent testimony to his power and reach was his Rolodex, a catalog of some 150,000 names of people he had met as a banker-statesman. It required a room of its own beside his office. Spread out below that corporate aerie was a city he loved and influenced mightily. He was instrumental in rallying the private sector to help resolve New York City’s fiscal crisis in the mid-1970s. As chairman of the Museum of Modern Art for many years — his mother had helped found it in 1929 — he led an effort to encourage corporations to buy and display art in their office buildings and to subsidize local museums. And as chairman of the New York City Partnership, a coalition of business executives, he fostered innovation in public schools and the development of thousands of apartments for lower-income and middle-class families.He was always aware of the mystique surrounding the Rockefeller name. “I have never found it a hindrance,” he once said with typical reserve. “Obviously, there are times when I’m aware that I’m treated differently. There’s no question that having financial resources, which, thanks to my parents, I learned to use with some restraint and discretion, is a big advantage.” Ambassador for Business With his powerful name and his zeal for foreign travel — he was still traveling to Europe into his late 90s — Mr. Rockefeller was a formidable marketing force. In the 1970s his meetings with Anwar el-Sadat of Egypt, Leonid Brezhnev of the Soviet Union and Zhou Enlai of China helped Chase Manhattan become the first American bank with operations in those countries. “Few people in this country have met as many leaders as I have,” he said. Some faulted him for spending so much time abroad. He was accused of neglecting his responsibilities at Chase and failing to promote aggressive, visionary managers. Under his leadership Chase fell far behind its rival Citibank, then the nation’s largest bank, in assets and earnings. There were years when Chase had the most troubled loan portfolio among major American banks. “In my judgment, he will not go down in history as a great banker,” John J. McCloy, a Rockefeller friend and himself a former Chase chairman, told The Associated Press in 1981. “He will go down as a real personality, as a distinguished and loyal member of the community.” His forays into international politics also drew criticism, notably in 1979, when he and former Secretary of State Henry A. Kissinger persuaded President Jimmy Carter to admit the recently deposed shah of Iran into the United States for cancer treatment. The shah’s arrival in New York enraged revolutionary followers of the Ayatollah Ruhollah Khomeini, provoking them to seize the United States Embassy in Iran and hold American diplomats hostage for more than a year. Mr. Rockefeller was assailed as well for befriending autocratic foreign leaders in an effort to establish and extend his bank’s presence in their countries. “He spent his life in the club of the ruling class and was loyal to members of the club, no matter what they did,” The New York Times columnist David Brooks wrote in 2002, citing the profitable deals Mr. Rockefeller had cut with “oil-rich dictators,” “Soviet party bosses” and “Chinese perpetrators of the Cultural Revolution.” Still, presidents as ideologically different as Mr. Carter and Richard M. Nixon offered him the post of Treasury secretary. He turned them both down. After the death in 1979 of his older brother Nelson A. Rockefeller, the former vice president and four-time governor of New York, David Rockefeller stood almost alone as the remaining family member with an outsize national profile. Only Jay Rockefeller, a great-grandson of John D. Rockefeller, had earned prominence as a governor and United States senator from West Virginia. No one from the family’s younger generations has attained or perhaps aspired to David Rockefeller’s stature. “No one can step into his shoes,” Warren T. Lindquist, a longtime friend, told The Times in 1995, “not because they aren’t good, smart, talented people, but because it’s just a different world.” A Privileged Life The youngest of six siblings, David Rockefeller was born in Manhattan on June 12, 1915. His father, John D. Rockefeller Jr., the only son of the oil titan, devoted his life to philanthropy. His mother, Abby Aldrich Rockefeller, was the daughter of Nelson Aldrich, a wealthy senator from Rhode Island. Besides Nelson, born in 1908, the other children were Abby, who was born in 1903 and died in 1976 after leading a private life; John D. Rockefeller III, who was born in 1906 and immersed himself in philanthropy until his death in an automobile accident in 1978; Laurance, born in 1910, who was an environmentalist and died in 2004; and Winthrop, born in 1912, who was governor of Arkansas and died in 1973. David, the youngest, grew up in a mansion at 10 West 54th Street, the largest private residence in the city at the time. It bustled with valets, parlor maids, nurses and chambermaids. For dinner every night his father dressed in black tie and his mother in a formal gown. Summers were spent at the 107-room Rockefeller “cottage” in Seal Harbor, Me., weekends at Kykuit, the family’s country compound north of the city in Tarrytown, N.Y. The estate was likened to a feudal fief. As Mr. Rockefeller wrote in his autobiography, “Memoirs” (2002), “Eventually the family accumulated about 3,400 acres that surrounded and included almost all of the little village of Pocantico Hills, where most of the residents worked for the family and lived in houses owned by Grandfather.” In that bucolic setting he developed a fascination for insects that would lead to his building one of the largest beetle collections in the world. David was 21 when John D. Rockefeller died. “He told amusing stories and sang little ditties,” Mr. Rockefeller recalled in 2002. “He gave us dimes.” His sense of noblesse oblige was heightened by his early education at the experimental Lincoln School in Manhattan, founded by the American philosopher John Dewey and financed by the Rockefeller Foundation to bring together children from varied social backgrounds. He went on to study at Harvard, receiving his B.S. in 1936, and then spent a year at the London School of Economics, a hotbed of socialist intellectuals. Mr. Rockefeller was awarded a Ph.D in economics from the University of Chicago in 1940. Moved by the Great Depression at home and abroad, he stated in his doctoral thesis that he was “inclined to agree with the New Deal that deficit financing during depressions, other things being equal, is a help to recovery.” The notion that a Rockefeller would take such a liberal economic view was major news; the family, rock-ribbed Republican, was known for its fierce opposition to President Franklin D. Roosevelt, the New Deal’s author. After receiving his doctorate, Mr. Rockefeller became a secretary to Fiorello H. La Guardia, New York’s pugnacious, liberal Republican mayor. In 1940, he married Margaret McGrath, known as Peggy, whom he had met at a dance seven years earlier, when he was a Harvard freshman and she was a student at the Chapin School in New York. His wife, a dedicated conservationist, died at 80 in 1996. They had six children: David Jr., Abby, Neva, Margaret, Richard and Eileen. A complete list of his survivors was not immediately available. Mr. Rockefeller enlisted in the Army in 1942, attended officer training school and served in North Africa and France in World War II. He was discharged a captain in 1945. He began his banking career in 1946 as an assistant manager with the Chase National Bank, which merged in 1955 with the Bank of Manhattan Company to become Chase Manhattan. Banking in the early postwar era was a gentleman’s profession. Top executives could attend to outside interests, using social contacts to cultivate clients, while leaving day-to-day management to junior officers. Mr. Rockefeller found plenty of time for such activities. In the late 1940s he replaced his mother on the Museum of Modern Art’s board and eventually became its chairman. He courted art collectors. In 1968, he put together a syndicate, including his brother Nelson and the CBS chairman, William S. Paley, to buy Gertrude Stein’s collection of modern art. David and Peggy Rockefeller’s own prized paintings — by Cézanne, Gauguin, Matisse, Picasso — were lent to the museum permanently. Expanding a Bank Globally Mr. Rockefeller’s rise in banking was swift. By 1961 he was president of Chase Manhattan and its co-chief executive with George Champion, the chairman. Promoting expansion overseas, Mr. Rockefeller clashed with Mr. Champion, who thought that the bank’s domestic business was more important. After Mr. Rockefeller replaced Mr. Champion as chairman and sole chief executive in 1969, he was able to enlarge the bank’s presence on almost every continent. He said his brand of personal diplomacy, meeting with heads of state, was crucial in furthering Chase’s interests. “There were many who claimed these activities were inappropriate and interfered with my bank responsibilities,” Mr. Rockefeller wrote in his autobiography. “I couldn’t disagree more.” His “so-called outside activities,” he insisted, “were of considerable benefit to the bank both financially and in terms of its prestige around the world.” By 1976, Chase Manhattan’s international arm was contributing 80 percent of the bank’s $105 million in operating profit. But instead of vindicating Mr. Rockefeller’s avidity for banking abroad, those figures underlined Chase’s lagging performance at home. From 1974 to 1976 its earnings fell 36 percent, while those of its biggest rivals — Bank of America, Citibank, Manufacturers Hanover and J..P. Morgan — rose 12 to 31 percent. The 1974 recession hammered Chase, which had an unusually large portfolio of loans in the depressed real estate industry. It also owned more New York-related securities than any other bank in the mid-1970s, when the city was edging toward bankruptcy. And among major banks, Chase had the largest portfolio of nonperforming loans. Chase also got caught up in a scandal in 1974. An internal audit discovered that its bond trading account was overvalued by $34 million and that losses had been understated. A resulting $15 million drain in net income tarnished the bank’s image. In 1975, the Federal Reserve and the comptroller of the currency branded Chase a “problem” bank. Even as he struggled to reverse Chase Manhattan’s decline, Mr. Rockefeller found time to address New York City’s financial problems. His involvement in municipal affairs dated to the early 1960s, when, as founder and chairman of the Downtown-Lower Manhattan Association, he recommended that a World Trade Center be built. In 1961, largely at his instigation, Chase opened its 64-story headquarters in the Wall Street area, a huge investment that helped revitalize the financial district and encouraged the World Trade Center project to proceed. In the mid-1970s, with New York City facing a default on its debts because of sluggish economic growth and uncontrolled municipal spending, Mr. Rockefeller helped bring together federal, state and city officials with New York business leaders to work out an economic plan that eventually pulled New York out of its crisis. Continued reading at the NYT

19 марта, 08:06

Изменение климата как проект фонда Рокфеллеров: факты и доказательства

Директор Института окружающей среды и правового поля Крейг Ричардсон в эфире программы «Шоу Алекса Джонса» рассказал об отчете под названием «Путь Рокфеллеров: тайный план по изменению климата», выпущенным специалистами возглавляемой им организации. Каковы место и роль представителей известного международного клана банкиров в том феномене, которые ученые сегодня называют трансформацией климата на планете? Известное историческое выражение времен Римской империи «Все дороги ведут в Рим» с учетом текущей действительности можно перефразировать в лозунг «Все дороги ведут в Центр Рокфеллеров», особенно если дело касается таких ключевых сфер жизни, как политика, здравоохранение, фармацевтика, окружающая среда или энергетика. Основатель нефтяной компании «Standard Oil» и первый долларовый миллиардер в истории человечества Джон Дэвисон Рокфеллер довольно быстро понял роль общественных организаций в формировании курса развития цивилизации.

14 марта, 11:06

Infowars: Глобалисты намекают на скорый запуск мировой эпидемии

В своих публичных выступлениях супруги неоднократно упоминают о том, что мир находится под риском вспышки некоего смертельного вируса: так, 18 февраля на Мюнхенской конференции по безопасности прозвучало предостережение о том, что террористы способны запустить распространение генетически спроектированных штаммов, что может привести к гибели около 30 миллионов человек. При этом грядущая пандемия, скорее всего, получит свое начало в недрах компьютерных лабораторий, где целью злоумышленников станет создание синтетической версии оспы или смертоносной формы гриппа. Прогнозы эпидемиологов касательно подобного патогена, распространяющегося воздушно-капельным путем, крайне неутешительны: по их оценкам, он может привести к нескольким десяткам миллионов жертв менее чем за один год.

13 марта, 11:03

Блеф по-американски: зачем глава ExxonMobil Даррен Вудс приезжал в Москву

Семейный Фонд Рокфеллеров выходит из углеводородной энергетики, а Трамп открывает нефтедобычу в Мексиканском заливе. Казалось бы, причем тут Россия?

13 марта, 10:53

Текст: Зачем Рокфеллеры избавляются от нефтяных и угольных активов ( politus.ru )

Не иначе готовится новая биржевая афера The Rockefeller Family Fund (Семейный Фонд Рокфеллеров) (RFF) объявил о своем намерении отказаться от подавляющего большинства всех своих активов, так или иначе связанных с ископаемым топливом. Процесс будет закончен как можно быстрее, поскольку в мире сложилась финансовая ситуация, когда все больше денег вкладывается в бизнес альтернативных источников энергии. В то время, когда глобальные усилия направлены на уменьшение объема использования ископаемого топлива, нет смысла инвестировать в такие компании. По мнению RFF, нет никакого нормального объяснения в продолжении исследований относительно новых источников углеводородов. Парижское соглашение об ограничении...

12 марта, 11:56

Фонд Рокфеллеров объявил о глобальной продаже ценных бумаг компаний нефтяной и угольной отраслей. Не иначе готовится новая биржевая афера

В то время, когда глобальные усилия направлены на уменьшение объема использования ископаемого топлива, нет смысла инвестировать в такие компании. По мнению RFF, нет никакого нормального объяснения в продолжении исследований относительно новых источников углеводородов. Парижское соглашение об ограничении выбросов в атмосферу предполагает сохранить большинство уже обнаруженных запасов в земле. RFF осуждает поведение компании ExxonMobil, которая работая с 1980-х годов, вводила в заблуждение общественность относительно изменяющегося климата, одновременно тратя миллионы на укрепление своей инфраструктуры в связи с разрушительными последствиями изменения климата, в том числе, и в связи с таянием льда в Арктике.

28 февраля, 11:00

Следу от подошвы из Невады более 5 миллионов лет

В 1922 году в американском журнале «New-York Sunday» вышла заметка об очень странной геологической находке за авторством некоего доктора Билла.

14 февраля, 17:24

Путь Трампа во власть: записки очевидца. Часть 1: Куда бегут крысы с тонущего корабля

Собственно, чем же интересны убегающие крысы? А тем, что они активно побежали, начиная с 9 ноября 2016, прямо к их хозяевам.

31 января, 21:00

MiB Rockefeller Foundation’s Saadia Madsbjerg on Resilience and Innovation

This week, we speak with Rockefeller Foundation managing director, Saadia Madsbjerg. She leads the$4 billion dollars foundation’s work on Innovation. Madsbjerg joined the Rockefeller Foundation in 2013 from the New York City Economic Development Corporation (NYCEDC); previously, she worked at McKinsey & Company and at Cisco. She has a Master of Science in Applied Economics and Finance and a Bachelor of… Read More The post MiB Rockefeller Foundation’s Saadia Madsbjerg on Resilience and Innovation appeared first on The Big Picture.

28 января, 17:30

MiB: Rockefeller Foundation’s Saadia Madsbjerg

We speak with Rockefeller Foundation managing director, Saadia Madsbjerg. She leads the$4 billion dollars Foundation’s work on Innovation.  Madsbjerg joined the Rockefeller Foundation in 2013 from the New York City Economic Development Corporation (NYCEDC), where she was Sr Vice Pres for Strategic Planning. Previously, she worked at McKinsey & Company for 6 years, and at Cisco for 4 years.  She… Read More The post MiB: Rockefeller Foundation’s Saadia Madsbjerg appeared first on The Big Picture.

26 января, 21:59

В Мэрии Тбилиси появится должность следящего за стрессами

В мэрии Тбилиси будет создана новая должность - Управляющий по Стойкости. Грант на ее создание предоставит Фонд Рокфеллера. Об этом стало известно на первой рабочей встрече в сакребуло (Горсовет) столицы, в которой приняли участие мэр …

23 января, 20:00

MIB: Charley Ellis

This week, I speak with Charley Ellis — Chair of the Yale Endowment, Vanguard Board member and founder of Greenwich Associates. This is our second conversation with the all around finance legend. He explains how he accidentally began his career in the Rockefeller family office (he thought he was going to the Rockefeller foundation to giver money… Read More The post MIB: Charley Ellis appeared first on The Big Picture.

21 января, 17:45

MIB: Charley Ellis on the Index Revolution

This week, I speak with with Charley Ellis — Chair of the Yale Endowment, Vanguard Board member and founder of Greenwich Associates. This is our second conversation with the all around finance legend. Ellis explains how he accidentally began his career in the Rockefeller family office (he thought he was going to the Rockefeller foundation to… Read More The post MIB: Charley Ellis on the Index Revolution appeared first on The Big Picture.

13 января, 12:52

Our SDGS: from 2015 through 2016 to 2017

Building the Bridge for All In August 2015, 193 countries agreed on the UN's 17 Sustainable Development Goals (SDGs) which replaced the millennium goals set in September 2000. At the UN Sustainable Development Summit at the end of September they were presented in New York under the name: Transforming Our World: the 2030 Agenda for Sustainable Development. 2015 was a pivotal time and went into the books as a global breakthrough year with both the climate agreement in Paris, signed in December of that year, and the agreement of the SDGs. The interconnection between the UN goals and the climate agreement is clear since SDG number 13 is specifically about climate action, and many other SDGs are related to climate and environmental conditions as well. As we enter 2017, we are well on our way from that starting point as we have been on our path towards reaching our global goals for one and a half years. And we should be seeing movement as 2030 is actually very nearby and we are left with a mere 14 years to get a tremendous job done. So, what has been achieved so far? Where do we stand now? What can we expect in 2017 and what needs to be done to reach the goals? Looking back on the past one and a half years, we can definitely say that the launching of the goals has had tremendous impact already. Straight after establishing the goals, the word spread quickly throughout the world and many people learned about the SDGs; the frontrunners were quickly committed and involved. This was partly due to the goals being articulated clearly thus making a uniform language for all to use. This uniform terminology had immediate impact, which was shown in the many articles, references during conferences, and pledges that soon followed. Gathering the building blocks 2016 saw the gathering of the building blocks and the laying of groundwork, with numerous coalitions being formed. Judith Rodin, President of the Rockefeller Foundation explained, "To realize the SDGs we need to foster a new era of collaboration and coordination." To that end, many practical platforms were launched by the United Nations, such as the October 2016 launch of a new platform for scaling up innovative finance solutions, a platform for business solutions for 2030, and a pioneers' program to profile SDG pioneers throughout the world, and so on. Additionally, business, industry and national coalitions and partnerships have been formed to address the SDGs on a large scale. Global business partnerships such as the Business Commission was launched by Paul Polman, CEO of Unilever, during the World Economic Forum in Davos last January, to urge the private sector to make advancements on sustainable development. Unilever also joined a host of industry partners to create an open platform called Paragon, to combine their market research forces in addressing key global development and sustainability challenges. 2016 was also declared the year of green finance in the UK, with financial leaders convening to encourage sustainable investments and the divestment from polluting industries such as fossil fuels. And nations are forming pacts as well. Costa Rica, for example, is bringing together a broad cross-section of society including entrepreneurs of large and small companies as well as academics, and civil organizations - all working towards achieving dynamic links to approach their own challenges such as improving public transportation and doing so with the SDGs firmly in mind. And the Netherlands saw seventy signatories from business and civil society including AkzoNobel, Philips, numerous banks, universities, and foundations such as UNICEF all join together in a Charter to provide innovative solutions based on knowledge and technology. Also, during the Global Impact Investors' meeting of the GIIN in Amsterdam on December 7 2016, 21 Dutch financial institutions, including ABN AMRO, presented the agenda for further collaboration and partnership platforms to Minister Ploumen. The list goes on. So, the coalitions of the willing grew fast in the last months of 2015 and 2016 and got the societal motors running. Preparing a sound foundation In addition to these collaborations, assessments have been done to get a clear picture of where we are now and what still needs to be achieved. Reports and research have also been done this past year on how business can contribute to achieving the goals and what new markets are opening up. The World Business Council for Sustainable Development produced an 'SDG Compass' to guide companies on how they can align their strategies, measure and manage their contribution to the realization of the SDGs. And the UN, together with over 6000 business leaders from all over the world, co-created a Global Opportunity Report identifying 15 new sustainable markets. Research into business intentions and practices is being conducted as well, for example, PWC - one of the largest financial consultancy firms -- surveyed nearly one thousand businesses about their plans to address the SDGs. They found that while 71% of the companies are planning how they will engage with the SDGs, only 10% are planning to assess their impact on the SDGs relevant to their industry, or even understand how to do this. Clearly there is work to be done to continue to educate and guide businesses. And while capital initiatives such as the UK's Year of Green Finance and the Sustainable Stock Exchange initiative, which welcomed its 60th member in 2016, are developing and gaining ground, there is much more that can be done in 2017 for capital redirection. According to the 2016 World Federation of Exchanges (WFE) study, "Stock exchanges ranked pressure from investors last when noting the main motivators for introducing Environmental Social and Corporate Governance (ESG) initiatives. And the 2016 UN Global Compact-Accenture CEO survey reported that "only 10% of CEOs cited investor pressure as a driver for sustainability." So, as we have just crossed over the threshold to 2017 and looking back on 2016, I can see that tremendous groundwork has been done on which we can build. Groundwork in terms of collaborations started, research and insights gathered, awareness created and initiatives started. Nevertheless, let's not be naïve: still only a small minority of businesses are really aware of the goals, and there is a need for private investment of 2.5 trillion dollars a year. So, we have only just begun our journey. Many others must help to create a sound foundation on which to build the bridge, so we can all walk the path. There is an urgent need to speed up and scale up, since the scale of our solutions must meet the scale of our goals. Building the bridge Let us make 2017 the year we prepare that acceleration. Let's move on from the groundwork to building the bridge everyone can walk on. And let's get everybody lined up to cross that bridge the following year. We need more businesses and institutions to join in as building this bridge is a huge job and it must be a firm and thorough bridge. Bear in mind, there is a long way to go: In 2014 there were 154,000,000 malnourished children in the world and the goal for 2030 is to end all forms of malnutrition. In 2000 -> 1,750,000,000 people lived in extreme poverty. In 2012 -> 900,000,000 lived in extreme poverty and the goal for 2030 is that no one lives in extreme poverty. In 2015, our worldwide economy produced 34,650,000 Kiloton Co2 emissions, which is a significant increase compared to the year 2000, while CO2 emissions should be drastically decreasing in order to limit the warming of the Earth to 2 or preferably 1.5 degrees. So, the bridge must lead to solutions for all these challenges. 2016 has been quite a year, and I recognize that we have seen a lot happen that could make us fearful, doubtful, or sceptical whether we talk about the Brexit, the US elections, or the still growing terrorist threat. But in the words of Christiana Figueres, a Costa Rican diplomat and the leading lady in the 2015 Paris Agreement, "We'll transform on." The world has chosen a sustainable course and recognized what needs to be done for the long-term benefit on our world and our people. This movement will not be stopped by political swings or any other current affairs. And do keep in mind: it is about the deeds, not the words. If we all contribute, we will make 2017 another year to never forget, using the groundwork to build the bridge, and looking forward to us all crossing it afterwards. Building it will be rewarding and thankful. And it will be successful business-wise as well. You will see this next year when we look back to admire the bridge we have built, and we look ahead in anticipation of watching business, capital, civil society, and governments crossing the bridge we've built together. So, take everybody with you that you can to help meet the biggest challenge and opportunity of all times for all of us. Marga Hoek -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

04 января, 13:00

Media Coverage Misses Gig Worker Concerns

A study from the Rockefeller Foundation and communications firm Cision suggests that when it comes to the gig economy, the news media is out of step with and not representing the sentiments of ordinary people.

20 марта 2013, 14:20

Технологию выведения 'высшей расы' Гитлер позаимствовал у американцев

Предлагаемая вниманию читателей статья принадлежит перу Эдвина БЛЭКА – автора книг, вошедших в список бестселлеров газеты «Нью-Йорк таймс»: «Ай—Би—Эм и Холокост» и только что вышедшая «Война против слабых» («Четыре стены, восемь окон»).Гитлер превратил в ад жизнь целого континента и уничтожил миллионы людей в поисках так называемой «высшей расы». Мир считал фюрера безумцем и плохо понимал мотивы, двигавшие им. Однако концепция высшей расы – белокожих блондинов с голубыми глазами – была сформулирована не им: эта идея разработана в Соединенных Штатах американским евгеническим движением на два—три десятилетия раньше Гитлера. Не только разработана, но и апробирована на практике: евгеники принудительно стерилизовали 60.000 американцев, тысячам запретили вступать в брак, тысячи насильственно выселили в «колонии» и уничтожили бессчетное число людей способами, которые до сих пор изучаются.Евгеника – американская расистская лженаука, направленная на уничтожение всех людей, кроме тех, кто соответствует заданному типу. Эта философия переросла в национальную политику посредством законов о принудительной стерилизации и сегрегации, а также брачных запретов, действовавших в 27 штатах.При оценке интеллектуальных способностей людей подлежащих стерилизации и составлении тестов по определению уровня интеллекта учитывались знания культуры США, а не реальные знания индивида или его способность мыслить. Вполне естественно, что по такого рода тестам большинство иммигрантов показали низкие результаты, и были признаны не вполне нормальными с точки зрения интеллекта. При этом совершенно не учитывалось влияние на человека социума и окружающей среды.Следует отметить, что исследовались не только характерные черты среди членов одной семьи, но и были попытки выявить черты, передающиеся по наследству внутри этноса. Так, евгенисты определили как хорошую кровь - кровь первых американских поселенцев, прибывших из стран Северной и Западной Европы. Они, по мнению евгенистов, обладают такими врожденными качествами, как любовь к науке и искусству. Тогда как иммигранты из Южной и Восточной Европы обладают менее благоприятным набором черт.Все это способствовало введению ограничительных законов для въезжающих в Америку и законов против смешанных браков между представителями разных рас и национальностей. В противном случае, как утверждали евгенисты, велика вероятность порчи американской крови.Но самой радикальной политической акцией евгенистического течения стало официальное разрешение стерилизации. К 1924 в США насчитывалось 3000 принудительно стерилизованных. Принудительной стерилизации подвергались преимущественно заключенные и умственно отсталые.В штате Вирджиния первой жертвой принудительной стерилизации была семнадцатилетняя девушка - Кэрри Бак. В 1927 г. ее обвинили в плохой наследственности, а значит, загрязнении американской расы. Основанием для обвинения Кэрри в нездоровой наследственности послужило то, что мать ее была в сумасшедшем доме, а сама девушка вне брака родила ребенка. Ее ребенок был признан социологом из ERO и медсестрой из Красного Креста по субъективному впечатлению ненормальным. Однако когда дочка Кэрри Бак пошла в школу, то выяснилось, что ее способности ничуть не ниже обычных, и девочка училась очень хорошо.Дело Кэрри Бак послужило прецедентом для стерилизации 8300 жителей Вирджинии!Мало того, разработки ERO использовала нацистская Германия. В 1933 году по американскому образцу гитлеровское правительство принимает закон о стерилизации. Это закон тут же перепечатывается в США, в "Евгенических новостях". На основании закона в Германии были стерилизованы 350 тыс. человек!Неудивительно, что руководитель ERO в 1936 году получает почетную докторскую степень в Гейдельбергском университете за "науку о расовой чистке" ("the science of racial cleansing").Гитлер усердно штудировал американские евгенические законы и аргументы и стремился утвердить в правах расовую ненависть и антисемитизм, дав им медицинское обоснование и снабдив псевдонаучной оболочкой. Евгеники не двинулись бы дальше странных разговоров, не имей они мощной финансовой подпитки со стороны корпорации филантропов, главным образом Института Карнеги, Фонда Рокфеллера и железнодорожного бизнеса Гарримана. Они входили в лигу американских ученых из таких университетов, как Гарвард, Принстон и Йель (прим. это как мы знаем гнездо масонской идеологии, выращивающее верных делу политиков и ученых), в стенах которых фальсифицировались и подтасовывались данные во имя евгенических расистских целей.Институт Карнеги стоял у колыбели американского движения евгеников, создав лабораторный комплекс в Колд-Спринг-Харбор на Лонг-Айленде. Здесь хранились миллионы карточек с данными простых американцев, позволявших планировать методичную ликвдацию семей, кланов и целых народов. Из Колд-Спринг-Харбор сторонники евгеники вели агитацию среди американских законодателей, социальных служб и ассоциаций страны.Из железнодорожной казны Гарримана средства переводились в местные благотворительные фонды – например, в нью-йоркское бюро промышленности и иммиграции – которые должны были выделить еврейских и других иммигрантов из общего населения для их последующей депортации, заточения в тюрьму или насильственной стерилизации.Фонд Рокфеллера помогал в создании и финансировании германской евгенической программы и даже субсидировал чудовищные исследования Джозефа Менгеле в Освенциме. В последствии Фонд Рокфеллера, Институт Карнеги, Лаборатория Колд-Спринг-Харбор и Институт Макса Планка (предшественник Института кайзера Вильгельма) предоставляли неограниченный доступ к информации и помогали в проводившихся расследованиях.Задолго до прихода в эту проблему ведущих американских филантропов, евгеника зародилась благодаря научному любопытству в викторианскую эпоху. В 1863 году сэр Фрэнсис Гэлтон развил такую теорию: если талантливые люди будут вступать в брак только с талантливыми людьми, их потомство будет заметно качественнее.На рубеже 19-20 веков идеи Гэлтона были занесены в Соединенные Штаты, когда были заново открыты законы наследственности Грегора Менделя. Сторонники американских евгеников считали, что концепция Менделя, объясняющая окраску и размер гороха и крупного рогатого скота, приложима к социальной и интеллектуальной природе человека. В начале 20-го века Америка зашаталась под натиском массовой иммиграции и широко распространившихся расовых конфликтов. Элитисты, утописты и прогрессисты, движимые скрытыми расовыми и классовыми наклонностями и одновременно стремлением улучшить мир, превратили евгенику Гэлтона в репрессивную и расистскую идеологию. Они мечтали населить планету белокожими голубоглазыми людьми нордического типа – высокими, сильными и талантливыми. По ходу этой работы они намеревались выключить из жизни черных, индейцев, латиноамериканцев, восточноевропейцев, евреев – кучно живущий народ с темными волосами, бедный и немощный. Как они собирались добиться этой цели? Путем выявления «дефектных» семейных ветвей и обрекая их на пожизненную сегрегацию и стерилизацию для уничтожения целых кровных линий. Программой максимум было лишение репродуктивной способности «негодных» – признанных слабыми и стоящими на низших ступенях развития.В 1920-е годы ученые-евгеники Института Карнеги установили тесные личные контакты с германскими фашистскими евгениками. В 1924 году, когда Гитлер писал свой «Майн кампф», он часто цитировал положения американской евгенической идеологии и открыто демонстрировал свое хорошее знание американских евгенических теоретиков и их фразеологии. Он с гордостью заявлял своим сторонникам, что твердо следует американскому евгеническому законодательству. Борьба Гитлера за супер-расу вылилась в безумную борьбу за Высшую расу, в терминах американских евгеников, когда на смену понятию «нордический» пришло «германский» или «арийский». Расовая наука, расовая чистота и расовое доминирование – вот что стало движущей силой гитлеровского фашизма.Нацистские врачи превратились в закулисных генералов в войне фюрера против евреев и других европейцев, признанных низшей расой. Они разрабатывали науку, изобретали евгенические формулы и даже лично отбирали жертв для стерилизации, эфтаназии и массового уничтожения. В первое десятилетие рейха евгеники по всей Америке единодушно приветствовали планы Гитлера, видя в них последовательное воплощение своих десятилетних исследовательских трудов.Дело, однако, не ограничивалось поддержкой ученых. Америка финансировала и помогала создавать германские евгенические институты. К 1926 году Рокфеллер пожертвовал 410.000 долларов (4 миллиона современных «зеленых») на работу сотен германских исследователей.В мае 1926 года, например, Рокфеллер выплатил 250.000 долларов Германскому психиатрическому институту, который стал Институтом психиатрии кайзера Вильгельма. Один из ведущих психиатров этого центра Эрнест Рудин позже стал его директором и, как полагают многие, был архитектором гитлеровской системы медицинского подавления. Еще в научном комплексе кайзера Вильгельма был институт исследования мозга. Грант в 317.000 долларов позволил этому институту построить основное здание и стать центром отечественной расовой биологии. В течение нескольких последующих лет этот институт получал дополнительные гранты от Фонда Рокфеллера.Институт мозга – тоже возглавляемый Рудиным – стал главной лабораторией и полигоном для смертельных экспериментов и исследований, проводившихся на евреях, цыганах и представителях других народов. Начиная с 1940 года тысячи германцев из домов для престарелых, психиатрических клиник и других опекунских заведений систематически подвергались удушению газом. В общей сложности было уничтожено от 50.000 до 100.000 человек.Особым адресатом финансовой помощи от Фонда Рокфеллера был Институт антропологии, человеческой наследственности и евгеники кайзера Вильгельма в Берлине. Если американские евгеники в течение десятилетий только стремились получить в свое распоряжение близнецов для исследований в области наследственности, то германский институт получил возможность проводить подобные исследования в беспрецедентных масштабах.В то время, когда Рокфеллер делал свои пожертвования, главой Института антропологии, человеческой наследственности и евгеники был Отмар Фрайхерр фон Вершуер (Otmar Freiherr von Verschuer), звезда американских евгенических кругов. В первые годы работы Вершуера на этом посту финансирование Инстиута антропологии велось Рокфеллером напрямую, а также через другие исследовательские программы. В 1935 году Вершуер ушел из Института, чтобы создать евгенический центр во Франкфурте. Исследование близнецов в третьем рейхе шло блестяще при поддержке правительства, издавшего декрет о мобилизации всех близнецов. Примерно в то время Вершуер писал в «Дер Эрбартц», евгеническом медицинском журнале, редактором которого был он сам, что германская война приведет «к тотальному решению еврейской проблемы».10 мая 1943 года давний помощник Вершуера Джозеф Менгеле приехал в Освенцим. Менгеле отбирал близнецов прямо из транспортов, прибывающих в лагерь, проводил над ними зверские эксперименты, писал отчеты и посылал их в институт Вершуера для анализа и обобщения.Как писала газета «Сан-Франциско Кроникл» («The San Francisco Chronicle») в 2003 году:«Идея о белой, светловолосой, голубоглазой господствующей нордической расе родилась до появления Гитлера. Концепцию создали в Соединённых Штатах и взращивали в Калифорнии десятилетиями до прихода Гитлера к власти. Калифорнийские евгеники играли важную, хотя и малоизвестную, роль в американском евгеническом движении за этническую чистку».Евгеника ─ псевдонаука, которая ставила перед собой цель «улучшение» человечества. В её крайней, расистской форме, это означало уничтожение всех «непригодных» людей, сохранение только тех, кто соответствовал нордическому стереотипу. Идеи этой философии были закреплены в национальной политике законами о принудительной стерилизации, о сегрегации и ограничении браков. В 1909 году Калифорния стала третьим штатом из 27, в которых действовали такие законы. В итоге практикующими евгениками насильно стерилизовано около 60 тысяч американцев, тысячам было отказано в заключении брака со своими избранниками, тысячи были загнаны в «колонии» и огромное число людей было подвержено преследованию способами, которые сейчас выясняются. Перед Второй Мировой войной почти половина принудительных стерилизаций были проведены в Калифорнии. И даже после войны в этом штате проводили треть таких операций.Калифорнию считали центром движения евгеники в Америке. В начале 20 века в состав калифорнийских евгеников входили сильные, но малоизвестные учёные-расоведы. Среди них были: армейский врач-венеролог доктор Пол Попеноу, цитрусовый магнат Пол Госни, банкир из Сакраменто Чарльз Гëте, а также члены Совета благотворительных организаций и исправительных учреждений штата Калифорния и Совет регентов Калифорнийского университета.Евгеника так и была бы по большому счёту необычной темой разговоров в гостиных, если бы её так щедро не финансировали крупные организации-филантропы, в особенности, Институт Карнеги, Фонд Рокфеллера и компания «Harriman railroad fortune». Все они сотрудничали с выдающимися американскими учёными из таких престижных университетов, как Стэнфордский, Йельский, Гарвардский и Принстонский. Эти учёные поддерживали теорию расы и саму евгенику, а затем фабриковали и извращали данные в пользу евгенических расистских целей.В 1904 году президент Стэнфордского университета Дэвид Старр Джордан в своём послании «Кровь нации» ввёл понятие «раса и кровь». Университетский учёный заявил, что качества человека и его положение (например, талант и бедность) передаются по крови.Компания «Harriman railroad fortune» платила местным благотворительным учреждениям (например, «New York Bureau of Industries and Immigration» за содействие в поиске евреев, итальянцев и других иммигрантов в Нью-Йорке и других густонаселённых городах, их депортации, ограничении в передвижении или насильственной стерилизации.Почти всё духовное руководство и материалы политической агитации для евгенического движения в Америке поступали из Калифорнийских квазиавтономных евгенических обществ, таких как «Pasadena's Human Betterment Foundation» и Калифорнийское отделение американского общества евгеников, которые координировали большую часть своей деятельности с «Eugenics Research Society in Long Island». Эти организации (которые функционировали как часть тесно связанной сети) публиковали расистские евгенические листовки и псевдонаучные журналы «Новости евгеники» (Eugenical News), «Евгеника» (Eugenics) и пропагандировали нацизм.Наиболее распространённым орудием геноцида в Соединённых Штатах была «камера смерти» (более известная как газовая камера местного управления). В 1918 году Попеноу, армейский врач-венеролог времён Первой мировой войны, выступил соавтором пользующегося широким спросом учебника «Прикладная евгеника» ("Applied Eugenics"), в котором доказывал, что «с исторической точки зрения, первый метод, который говорит сам за себя, есть смертная казнь... Её значение в поддержании чистоты расы не следует недооценивать». В этом учебнике также есть глава, посвящённая «избирательности смерти», которая «убивает индивидуума неблагоприятными факторами окружающей среды (например, чрезмерный холод, бактерии или физический недуг)».Селекционеры от евгеники были уверены, что американское общество ещё не готово к применению организованного умерщвления. Но многие психиатрические клиники и доктора самостоятельно практиковали импровизированную летальность и пассивную эвтаназию. В одной из клиник Линкольна, штат Иллинойс, поступающих пациентов поили молоком от коров, больных туберкулёзом, полагая, что генетически чистый индивидуум будет неуязвимым. От 30 % до 40 % смертей в год приходилось на Линкольн. Одни доктора практиковали «пассивный евгеноцид» над каждым из новорождённых. Среди других врачей в психиатрических клиниках была распространена халатность, часто приводящая к смертям.Даже Верховный суд США поддерживал подходы евгеники. В 1927 году в своём печально известном решении судья Верховного суда Оливер Уэнделл Холмс написал: «Будет лучше для всего мира, если мы не будем ждать, пока поколение дегенератов утопит нас в преступности, и не позволим им наслаждаться своим слабоумием, когда общество может предотвратить размножение тех, кто для этого не пригоден. Трёх поколений дегенератов вполне достаточно». Это решение открыло дорогу принудительной стерилизации и преследованиям тысячей, кого считали неполноценными. Впоследствии во время Нюренбергского процесса нацисты цитировали слова Холмса в качестве своего оправдания.Только после того, как евгеника укрепилась в США, была проведена кампания по её насаждению в Германии. В немалой степени этому способствовали калифорнийские евгеники, которые публиковали буклеты, идеализирующие стерилизацию, и распространяли их среди немецких чиновников и учёных.Гитлер изучил законы евгеники. Он попытался узаконить свой антисемитизм, подводя его под медикализацию и придавая ему ещё более привлекательный псевдонаучный вид евгеники. Гитлер смог привлечь большое количество последователей среди рациональных немцев, заявив, что занимается научными исследованиями. Расовая ненависть Гитлера родилась у него в голове, но идейные основы евгеники, которые он принял в 1924 году, были сформулированы в Америке.В 20-е годы учёные-евгеники Института Карнеги развивали глубокие личные и профессиональные отношения с немецко-фашистскими евгениками. В книге «Майн кампф» ("Mein Kampf"), опубликованной в 1924 году, Гитлер ссылался на идеологию американской евгеники, демонстрируя глубокие познания в ней. «Сегодня есть одно государство», - писал Гитлер, - «в котором заметно хоть какое-то продвижение в направлении к лучшей концепции (об иммиграции). Конечно, это не наша образцовая Германская республика, а Соединённые Штаты».На заре существования Рейха американские евгеники приветствовали достижения Гитлера и его планы как логическое завершение своих многолетних исследований. Калифорнийские евгеникипереиздавали материалы с нацистской пропагандой для распространения её в Америке. Они также устраивали нацистские научные выставки, например, выставка в Художественном музее округа Лос-Анджелес в августе 1934 года, ежегодное собрание Американской ассоциации работников здравоохранения.В 1934 году, когда количество стерилизаций в Германии превысило 5 тысяч в месяц, лидер калифорнийских евгеников Ч.М. Гëте по возвращению из Германии с восхищением рассказывал одному из своих коллег: «Тебе будет небезынтересно узнать, что твой труд сыграл огромную роль в формировании взглядов группы интеллектуалов, стоящих за Гитлером в его эпохальном проекте. Повсюду я чувствовал, что их мнения очень подвержены американскому влиянию... Я хочу, друг мой, чтобы всю свою жизнь ты помнил, что дал толчок развитию великого правительства, управляющего 60 миллионами человек».Кроме предоставления плана действий, Америка финансировала научные институты, занимающиеся вопросами евгеники в Германии.С 1940 года началась регулярная травля газом тысяч немцев, насильно забираемых из домов престарелых, психиатрических учреждений и других опекунских мест. Было планомерно убито от 50 000 до 100 000 человек.Леон Уитни, исполнительный секретарь американского евгенического общества, заявил о нацизме: «Пока мы осторожничаем, немцы называют вещи своими именами».Особой благосклонностью Фонда Рокфеллера пользовался Берлинский институт антропологии, человеческой наследственности и евгеники имени кайзера Вильгельма. Десятилетиями американские евгеники нуждались в близнецах, чтобы проводить исследование в области наследственности.Теперь институт был готов предпринять такое исследование на беспрецедентном уровне. 13 мая 1932 года Фонд Рокфеллера в Нью-Йорке отправил радиограмму в свой офис в Париже: «ИЮНЬСКОЕ ЗАСЕДАНИЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА ДЕВЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ НА ТРЕХЛЕТНИЙ ПЕРИОД ДЛЯ ИНСТИТУТА АНТРОПОЛОГИИ ИМЕНИ КАЙЗЕРА ВИЛЬГЕЛЬМА ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ БЛИЗНЕЦОВ И ВЛИЯНИЯ ТОКСИЧЕСКИХ СУБСТАНЦИЙ НА ЗАРОДЫШЕВУЮ ПЛАЗМУ БУДУЩИХ ПОКОЛЕНИЙ».Период благотворительных пожертвований Рокфеллера пал на время руководства институтом Отмаром Фрайхерром фон Фершуэром (Otmar Freiherr von Verschuer), знаменитой личности в евгенических кругах. Рокфеллер продолжал финансировать этот институт в начале руководящей деятельности Фершуера, как по основному направлению, так и по каналам других исследований. В 1935 году Фершуэр оставил институт, чтобы создать конкурирующий евгенический институт во Франкфурте. Об этом событии было во всеуслышание заявлено в американской евгенической прессе. Поддерживаемые правительственными декретами в третьем рейхе стали интенсивно проводиться опыты над близнецами. Фершуэр писал в возглавляемом им евгеническом медицинском журнале «Дер Эрбарцт» (Der Erbarzt), что война Германии «раз и навсегда решит еврейскую проблему».Как писал Майкл Крайтон (Michel Crichton) в 2004 году: «Её сторонниками были также Теодор Рузвельт, Вудро Уилсон и Уинстон Черчилль. Её одобрили Верховные судьи Оливер Уэнделл Холмс и Луис Брэндис, которые вынесли решение в её пользу. Её поддерживали: Александр Грэм Белл, изобретатель телефона; активистка Маргарет Сэнджер; ботаник Лютер Бербэнк; Лиланд Стэнфорд, основатель Стэнфордского университета; писатель-романист Герберт Уэллс; драматург Джордж Бернард Шоу и сотни других. Оказывали поддержку нобелевские лауреаты. Исследования поддержали фонды Рокфеллера и Карнеги. Для проведения этих исследований был создан научный комплекс в Колд Спринг Харбор, важные исследования также проводились в Гарвардском, Йельском, Принстонском, Стэнфордском и имени Джонса Хопкинса университетах. Законы о борьбе с кризисом были приняты в штатах от Нью-Йорка до Калифорнии.Эти усилия поддержали Национальная академия наук, Американская медицинская ассоциация и Национальный научно-исследовательский совет.Говорили, что если бы Иисус был жив, тоже поддержал бы эту программу.В конечном счёте, исследования, законодательная деятельность и формирование общественного мнения относительно этой теории продолжались почти полвека. Тех, кто противостоял этой теории, высмеивали и называли реакционерами, слепцами или просто объявляли невежами. Но что удивительно с точки зрения нашего времени, так это то, что было очень мало тех, кто противостоял.Был план - выявить умственно-неполноценных людей и остановить их размножение путём изоляции в специальных учреждениях или стерилизации. Сошлись на том, что умственно-неполноценны в основном евреи; и ещё много иностранцев и темнокожих американцев.Такие взгляды нашли широкую поддержку. Г.Уэллс выступал против «плохо обученных толп неполноценных граждан». Теодор Рузвельт утверждал, что «общество не имеет права позволить дегенератам воспроизводить себе подобных». Лютер Бербэнк требовал «запретить уголовникам и слабовольным рожать». Джордж Бернард Шоу заявлял, что только евгеника спасёт человечество.Американские евгеники завидовали немцам, так как с 1926 года те перехватили лидерство. Немцы были поразительно успешны. В обычные дома они доставляли «умственно неполноценных» и поодиночке допрашивали их, а затем отправляли в заднюю комнату, которая, по существу, служила газовой камерой. Там людей травили угарным газом, а их тела переправляли в крематорий, размещённый на частной территории.Со временем эта программа разрослась в широкую сеть концентрационных лагерей, располагавшихся возле железнодорожных путей, которые давали возможность использовать эффективный транспорт. В этих лагерях было убито десять миллионов «ненужных людей».После второй мировой войны оказалось, что евгеников не существует, и никогда не было. Биографы знаменитостей и сильных мира сего не упоминали о заинтересованности своих героев в этой философии, а иногда совсем о ней не вспоминали. Евгеника перестала быть учебным предметом в колледжах, хотя некоторые утверждают, что её идеи продолжают существовать в изменённом виде.К слову надо заметить, что самый деятельный адепт евгенической науки доктор Менгеле, который печально известен своими ужасными опытами над живыми людьми, в том числе детьми, и в том числе даже новорожденными младенцами, был по окончании войны заботливо переправлен в США, где получил все необходимые документы чтобы перебраться в Латинскую Америку. Где его не посмела тронуть даже Моссад. И в 1979 году он тихо и мирно скончался от инсульта во время купания.http://www.moral.ru/Evgenik2.htmhttp://demoscope.ru/weekly/2005/0195/gazeta039.phphttp://emigration.russie.ru/news/2/2163_1.htmlhttp://dokumentika.org/evgenika/evgenika-2