• Теги
    • избранные теги
    • Компании260
      • Показать ещё
      Люди496
      • Показать ещё
      Страны / Регионы668
      • Показать ещё
      Издания151
      • Показать ещё
      Разное347
      • Показать ещё
      Международные организации90
      • Показать ещё
      Формат14
      Показатели23
      • Показать ещё
      Сферы1
15 июня, 16:37

Forget North Korea: Why the World Should Fear Pakistan's Nukes

Kyle Mizokami Security, Asia Pakistan’s nuclear program goes back to the 1950s, during the early days of its rivalry with India.  Pakistan is clearly developing a robust nuclear capability that can not only deter but fight a nuclear war. It is also dealing with internal security issues that could threaten the integrity of its nuclear arsenal. Pakistan and India are clearly in the midst of a nuclear arms race that could, in relative terms, lead to absurdly high nuclear stockpiles reminiscent of the Cold War. It is clear that an arms-control agreement for the subcontinent is desperately needed. Sandwiched between Iran, China, India and Afghanistan, Pakistan lives in a complicated neighborhood with a variety of security issues. One of the nine known states known to have nuclear weapons, Pakistan’s nuclear arsenal and doctrine are continually evolving to match perceived threats. A nuclear power for decades, Pakistan is now attempting to construct a nuclear triad of its own, making its nuclear arsenal resilient and capable of devastating retaliatory strikes. Pakistan’s nuclear program goes back to the 1950s, during the early days of its rivalry with India. President Zulfikar Ali Bhutto famously said in 1965, “If India builds the bomb, we will eat grass or leaves, even go hungry, but we will get one of our own.” The program became a higher priority after the country’s 1971 defeat at the hands of India, which caused East Pakistan to break away and become Bangladesh. Experts believe the humiliating loss of territory, much more than reports that India was pursuing nuclear weapons, accelerated the Pakistani nuclear program. India tested its first bomb, codenamed “Smiling Buddha,” in May 1974, putting the subcontinent on the road to nuclearization. Pakistan began the process of accumulating the necessary fuel for nuclear weapons, enriched uranium and plutonium. The country was particularly helped by one A. Q. Khan, a metallurgist working in the West who returned to his home country in 1975 with centrifuge designs and business contacts necessary to begin the enrichment process. Pakistan’s program was assisted by European countries and a clandestine equipment-acquisition program designed to do an end run on nonproliferation efforts. Outside countries eventually dropped out as the true purpose of the program became clear, but the clandestine effort continued. Read full article

15 июня, 10:58

Будущее Шанхайской организации сотрудничества: как его видят в Москве, Нью-Дели и Пекине

На XVII саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Астане в число участников этой организации официально вошли Индия и Пакистан. Если добавить сюда основателей ШОС – Китай и Россию, то получится, что в организацию теперь входят ключевые державы континентальной Евразии. Но превратит ли это ШОС в важную площадку для координации интересов великих держав на евразийском пространстве? Или организация, наоборот, рухнет под грузом взаимного недоверия? Эксперты Фонда Карнеги объясняют, как будущее ШОС сегодня видится в Москве, Нью-Дели и Пекине | English | 中文

09 июня, 16:24

Знал бы про всё это Ильич)

Вообще, конечно, есть некий очаровательный постомодернизм-глобализм в том, что независимые аналитики, например, с украинской фамилией Осташко, выполняющие различные (информационные) проекты для руководства России /которой исполнилось тысяча лет)/, пишут критические заметки в созданную выдающимся евреем современности Цукербергом социальную сеть /которой недавно исполнилось десять лет)/, /изначально предназначенную для публикации морд/.Цель критической заметки -- объяснить, что руководство Россией -- демократическое и внутри власти нет того конфликта, на который рассчитывают некие российские либералы, от лица которых выступает Центр Карнеги в Москве /подразделение Carnegie Endowment for International Peace — первой в мире глобальной научно-исследовательской организации, существующей с 1910 года.Решение об открытии Московского Центра Карнеги было принято в 1992 году. В 1993 года президент России Борис Ельцин подписал соответствующий указ.Причем здесь президент России и фонд?===============Заочную дискуссию между Осташко и Карнеги обсуждают в Телеграм, созданный П.Дуровым, ныне кочующим между Сент-Бартс и Парижем./и большинству этот Телеграм не интересен/А я пишу об этом в выкупленный российскими олигархами созданный американским программистом ЖЖ.

08 июня, 12:50

Так называемые "патриотичные хакеры" Путина не настолько независимы, как он говорит - Wasington post

Москва уже давно создает благоприятные условия для киберпреступников, закрывая глаза на их действия до тех пор, пока они атакуют цели за пределами России.

08 июня, 06:20

Кормак Маккарти о языке и бессознательном

Маккарти интересуется и неплохо разбирается в целом ряде тем, будь то история математики, философские споры о современном состоянии квантовой механики как каузальной теории, сравнительные исследования не-человеческого разума и природы сознательного и бессознательного мышления. В ИСФ мы ищем выражение этих научных интересов в романах Маккарти и выявляем в его прозе целую серию скрытых упоминаний вышеописанных проблем и областей науки. Последние два десятилетия мы с Кормаком занимались проблемами и парадоксами бессознательного. Главным из них было то, что совсем молодая и «исключительно человеческая» способность посредством комбинаторной грамматики описать и выразить почти все что угодно имеет свою основу в намного более древнем мозге животных. Каким образом эти две эволюционные системы согласовались друг с другом? Кормак облекает эту проблему в одежды глубокого подозрения и, возможно, даже презрения, с которым первозданный, бессознательный язык относится к языку новомодному и сознательному.

01 июня, 19:51

The Bilderberg 2017 Agenda: "The Trump Administration - A Progress Report"

Every year, the world's richest and most powerful business executives, bankers, media heads and politicians sit down in some luxurious and heavily guarded venue, and discuss how to shape the world in a way that maximizes profits for all involved, while perpetuating a status quo that has been highly beneficial for a select few, even if it means the ongoing destruction of the middle class. We are talking, of course, about the annual, and always secretive, Bilderberg meeting. And just like last year's meeting in Dresden, the primary topic on the agenda of this year's 65th Bilderberg Meeting which starts today and ends on Sunday, is one: Donald Trump. Ironically, this year "the storm around Donald Trump" as the SCMP puts it, is not half way around the world, but just a few miles west of the White House, in a conference centre in Chantilly, Virginia, where the embattled president will be getting his end-of-term grades from the people whose opinion actually matters: some 130 participating "Bilderbergs". The secretive three-day summit of the political and economic elite kicks off Thursday in heavily guarded seclusion at the Westfields Marriot, a luxury hotel a short distance from the Oval Office. As of Wednesday, the hotel was already on lockdown and an army of landscapers have been busy planting fir trees around the perimeter, to try protect "coy billionaires and bashful bank bosses" from prying lenses and/or projectiles.  Perched ominously at the top of the conference agenda this year are these words: “The Trump Administration: A progress report”. So is the president going to be put in detention for tweeting in class? Held back a year? Or told to empty his locker and leave? If ever there’s a place where a president could hear the words “you’re fired!”, it’s Bilderberg. Sarcasm aside, the White House was taking no chances, sending along some big hitters from Team Trump to defend their boss: national security adviser, HR McMaster; the commerce secretary, Wilbur Ross; and Trump’s new strategist, Chris Liddell (curiously, neither Gary Cohn nor Steven Mnuchin will be there although the controversial new Chairman of Goldman Sachs International, Jose Barroso will be present). Could Trump himself show up to receive his report card in person: we are confident he will tweet all about it... which is probably why he will never be invited. Stil, none other than Henry Kissinger, the gravel-throated kingpin of Bilderberg, visited the White House a few weeks ago to discuss “Russia and other things”, and certainly, the Bilderberg conference would be the perfect opportunity for the most powerful man in the world to discuss important global issues with Trump. Sarcasm aside, what are among the "Trump agenda" items to be discussed?  The publicly list is as follows: The Trump Administration: A progress report Trans-Atlantic relations: options and scenarios The Trans-Atlantic defence alliance: bullets, bytes and bucks The direction of the EU Can globalisation be slowed down? Jobs, income and unrealised expectations The war on information Why is populism growing? Russia in the international order The Near East Nuclear proliferation China Current events The US president’s extraordinary chiding of NATO leaders in Brussels is sure to be first and foremost on the Bilderberg discussing panel. The Bilderbergers have summoned the head of Nato, Jens Stoltenberg, to give feedback. Stoltenberg will be leading the snappily titled session on “The Transatlantic defence alliance: bullets, bytes and bucks”. He’ll be joined by the Dutch minister of defence and a clutch of senior European politicians and party leaders, all hoping to reset the traumatised transatlantic relationship after Trump’s galumphing visit. As the Guardian puts it, the guest list for this year’s conference is a veritable “covfefe” of big-hitters from geopolitics, from the head of the IMF, Christine Lagarde, to the king of Holland, but perhaps the most significant name on the list is Cui Tiankai, China’s ambassador to the US. According to the meeting’s agenda, “China” will also be discussed at a summit attended by Cui, the US commerce secretary, the US national security adviser, two US senators, the governor of Virginia, two former CIA chiefs and any number of giant US investors in China, including the heads of the financial services firms the Carlyle Group and KKR. And for good reason: as last night's PMI numbers showed, the Chinese economy - the global growth dynamo - is finally contracting. If China goes, the rest of the world will follow.  Additionally, the boss of Google Eric Schmidt, who warned in January that Trump’s administration will do “evil things”, is expected to attend, too. The executive chairman of Alphabet, Google’s holding company, has just come back from a trip to Beijing, where he was overseeing Google AI’s latest game of Go against humans. He declared it “a pleasure to be back in China, a country that I admire a great deal”. It’s possible three days spent chatting to the Chinese ambassador could even be good for business. Several journalists are participating in this year’s forum, including London Evening Standard editor George Osborne and Cansu Camlibel, the Washington bureau chief for Turkey’s Hurriyet newspaper. But per convention, news outlets are not invited to cover the event. “There is no desired outcome, no minutes are taken and no report is written,” the group stated. “Furthermore, no resolutions are proposed, no votes are taken, and no policy statements are issued.” Ex-deputy secretary of state William Burns and former deputy assistant secretary of defence Elaine Bunn, both Obama-era officials, will also attend. Burns, the current president of the Carnegie Endowment for International Peace, has warned that Trump “risks hollowing out the ideas, initiative and institutions on which US leadership and international order rest.” With one of the agenda items titled simply enough "can globalisation be slowed down?" it is no surprise that anti-globalisation protesters have already descended on the location of the meeting. * * * Below is a full list of this year's participants: CHAIRMAN Castries, Henri de (FRA), Former Chairman and CEO, AXA; President of Institut Montaigne  PARTICIPANTS Achleitner, Paul M. (DEU), Chairman of the Supervisory Board, Deutsche Bank AG Adonis, Andrew (GBR), Chair, National Infrastructure Commission Agius, Marcus (GBR), Chairman, PA Consulting Group Akyol, Mustafa (TUR), Senior Visiting Fellow, Freedom Project at Wellesley College Alstadheim, Kjetil B. (NOR), Political Editor, Dagens Næringsliv Altman, Roger C. (USA), Founder and Senior Chairman, Evercore Arnaut, José Luis (PRT), Managing Partner, CMS Rui Pena & Arnaut Barroso, José M. Durão (PRT), Chairman, Goldman Sachs International Bäte, Oliver (DEU), CEO, Allianz SE Baumann, Werner (DEU), Chairman, Bayer AG Baverez, Nicolas (FRA), Partner, Gibson, Dunn & Crutcher Benko, René (AUT), Founder and Chairman of the Advisory Board, SIGNA Holding GmbH Berner, Anne-Catherine (FIN), Minister of Transport and Communications Botín, Ana P. (ESP), Executive Chairman, Banco Santander Brandtzæg, Svein Richard (NOR), President and CEO, Norsk Hydro ASA Brennan, John O. (USA), Senior Advisor, Kissinger Associates Inc. Bsirske, Frank (DEU), Chairman, United Services Union Buberl, Thomas (FRA), CEO, AXA Bunn, M. Elaine (USA), Former Deputy Assistant Secretary of Defense Burns, William J. (USA), President, Carnegie Endowment for International Peace Çakiroglu, Levent (TUR), CEO, Koç Holding A.S. Çamlibel, Cansu (TUR), Washington DC Bureau Chief, Hürriyet Newspaper Cebrián, Juan Luis (ESP), Executive Chairman, PRISA and El País Clemet, Kristin (NOR), CEO, Civita Cohen, David S. (USA), Former Deputy Director, CIA Collison, Patrick (USA), CEO, Stripe Cotton, Tom (USA), Senator Cui, Tiankai (CHN), Ambassador to the United States Döpfner, Mathias (DEU), CEO, Axel Springer SE Elkann, John (ITA), Chairman, Fiat Chrysler Automobiles Enders, Thomas (DEU), CEO, Airbus SE Federspiel, Ulrik (DNK), Group Executive, Haldor Topsøe Holding A/S Ferguson, Jr., Roger W. (USA), President and CEO, TIAA Ferguson, Niall (USA), Senior Fellow, Hoover Institution, Stanford University Gianotti, Fabiola (ITA), Director General, CERN Gozi, Sandro (ITA), State Secretary for European Affairs Graham, Lindsey (USA), Senator Greenberg, Evan G. (USA), Chairman and CEO, Chubb Group Griffin, Kenneth (USA), Founder and CEO, Citadel Investment Group, LLC Gruber, Lilli (ITA), Editor-in-Chief and Anchor "Otto e mezzo", La7 TV Guindos, Luis de (ESP), Minister of Economy, Industry and Competiveness Haines, Avril D. (USA), Former Deputy National Security Advisor Halberstadt, Victor (NLD), Professor of Economics, Leiden University Hamers, Ralph (NLD), Chairman, ING Group Hedegaard, Connie (DNK), Chair, KR Foundation Hennis-Plasschaert, Jeanine (NLD), Minister of Defence, The Netherlands Hobson, Mellody (USA), President, Ariel Investments LLC Hoffman, Reid (USA), Co-Founder, LinkedIn and Partner, Greylock Houghton, Nicholas (GBR), Former Chief of Defence Ischinger, Wolfgang (INT), Chairman, Munich Security Conference Jacobs, Kenneth M. (USA), Chairman and CEO, Lazard Johnson, James A. (USA), Chairman, Johnson Capital Partners Jordan, Jr., Vernon E. (USA), Senior Managing Director, Lazard Frères & Co. LLC Karp, Alex (USA), CEO, Palantir Technologies Kengeter, Carsten (DEU), CEO, Deutsche Börse AG Kissinger, Henry A. (USA), Chairman, Kissinger Associates Inc. Klatten, Susanne (DEU), Managing Director, SKion GmbH Kleinfeld, Klaus (USA), Former Chairman and CEO, Arconic Knot, Klaas H.W. (NLD), President, De Nederlandsche Bank Koç, Ömer M. (TUR), Chairman, Koç Holding A.S. Kotkin, Stephen (USA), Professor in History and International Affairs, Princeton University Kravis, Henry R. (USA), Co-Chairman and Co-CEO, KKR Kravis, Marie-Josée (USA), Senior Fellow, Hudson Institute Kudelski, André (CHE), Chairman and CEO, Kudelski Group Lagarde, Christine (INT), Managing Director, International Monetary Fund Lenglet, François (FRA), Chief Economics Commentator, France 2 Leysen, Thomas (BEL), Chairman, KBC Group Liddell, Christopher (USA), Assistant to the President and Director of Strategic Initiatives Lööf, Annie (SWE), Party Leader, Centre Party Mathews, Jessica T. (USA), Distinguished Fellow, Carnegie Endowment for International Peace McAuliffe, Terence (USA), Governor of Virginia McKay, David I. (CAN), President and CEO, Royal Bank of Canada McMaster, H.R. (USA), National Security Advisor Micklethwait, John (INT), Editor-in-Chief, Bloomberg LP Minton Beddoes, Zanny (INT), Editor-in-Chief, The Economist Molinari, Maurizio (ITA), Editor-in-Chief, La Stampa Monaco, Lisa (USA), Former Homeland Security Officer Morneau, Bill (CAN), Minister of Finance Mundie, Craig J. (USA), President, Mundie & Associates Murtagh, Gene M. (IRL), CEO, Kingspan Group plc Netherlands, H.M. the King of the (NLD) Noonan, Peggy (USA), Author and Columnist, The Wall Street Journal O'Leary, Michael (IRL), CEO, Ryanair D.A.C. Osborne, George (GBR), Editor, London Evening Standard Papahelas, Alexis (GRC), Executive Editor, Kathimerini Newspaper Papalexopoulos, Dimitri (GRC), CEO, Titan Cement Co. Petraeus, David H. (USA), Chairman, KKR Global Institute Pind, Søren (DNK), Minister for Higher Education and Science Puga, Benoît (FRA), Grand Chancellor of the Legion of Honor and Chancellor of the National Order of Merit Rachman, Gideon (GBR), Chief Foreign Affairs Commentator, The Financial Times Reisman, Heather M. (CAN), Chair and CEO, Indigo Books & Music Inc. Rivera Díaz, Albert (ESP), President, Ciudadanos Party Rosén, Johanna (SWE), Professor in Materials Physics, Linköping University Ross, Wilbur L. (USA), Secretary of Commerce Rubenstein, David M. (USA), Co-Founder and Co-CEO, The Carlyle Group Rubin, Robert E. (USA), Co-Chair, Council on Foreign Relations and Former Treasury Secretary Ruoff, Susanne (CHE), CEO, Swiss Post Rutten, Gwendolyn (BEL), Chair, Open VLD Sabia, Michael (CAN), CEO, Caisse de dépôt et placement du Québec Sawers, John (GBR), Chairman and Partner, Macro Advisory Partners Schadlow, Nadia (USA), Deputy Assistant to the President, National Security Council Schmidt, Eric E. (USA), Executive Chairman, Alphabet Inc. Schneider-Ammann, Johann N. (CHE), Federal Councillor, Swiss Confederation Scholten, Rudolf (AUT), President, Bruno Kreisky Forum for International Dialogue Severgnini, Beppe (ITA), Editor-in-Chief, 7-Corriere della Sera Sikorski, Radoslaw (POL), Senior Fellow, Harvard University Slat, Boyan (NLD), CEO and Founder, The Ocean Cleanup Spahn, Jens (DEU), Parliamentary State Secretary and Federal Ministry of Finance Stephenson, Randall L. (USA), Chairman and CEO, AT&T Stern, Andrew (USA), President Emeritus, SEIU and Senior Fellow, Economic Security Project Stoltenberg, Jens (INT), Secretary General, NATO Summers, Lawrence H. (USA), Charles W. Eliot University Professor, Harvard University Tertrais, Bruno (FRA), Deputy Director, Fondation pour la recherche stratégique Thiel, Peter (USA), President, Thiel Capital Topsøe, Jakob Haldor (DNK), Chairman, Haldor Topsøe Holding A/S Ülgen, Sinan (TUR), Founding and Partner, Istanbul Economics Vance, J.D. (USA), Author and Partner, Mithril Wahlroos, Björn (FIN), Chairman, Sampo Group, Nordea Bank, UPM-Kymmene Corporation Wallenberg, Marcus (SWE), Chairman, Skandinaviska Enskilda Banken AB Walter, Amy (USA), Editor, The Cook Political Report Weston, Galen G. (CAN), CEO and Executive Chairman, Loblaw Companies Ltd and George Weston Companies White, Sharon (GBR), Chief Executive, Ofcom Wieseltier, Leon (USA), Isaiah Berlin Senior Fellow in Culture and Policy, The Brookings Institution Wolf, Martin H. (INT), Chief Economics Commentator, Financial Times Wolfensohn, James D. (USA), Chairman and CEO, Wolfensohn & Company Wunsch, Pierre (BEL), Vice-Governor, National Bank of Belgium Zeiler, Gerhard (AUT), President, Turner International Zients, Jeffrey D. (USA), Former Director, National Economic Council Zoellick, Robert B. (USA), Non-Executive Chairman, AllianceBernstein L.P. Natrually, the secretive nature of the group has given birth to conspiracy theories. Some have claimed that the Bilderberg is a group of rich and powerful kingmakers seeking to impose a one world government. Whether that is true remains in the eye of the beholder, however one thing is clear: as the graph below shows, the members are connected to virtually every important and relevant organization, media outlet, company and political entity in the world.

24 мая, 23:31

Керри посоветовал американцам учить русский язык

По мнению экс-главы Госдепа, знание русского языка необходимо для того, чтобы оказывать большее влияние на правительство Соединенных Штатов

23 мая, 20:25

В мире: Вашингтон переводит Украину на новую модель отношений

Киевская печать бурно обсуждает слухи о том, что на встрече с Лавровым Трамп признался: война на Украине его «не очень беспокоит». Тем временем Белый дом подтвердил другие утечки, которые появились накануне – США лишают Украину бесплатных поставок вооружений. Отныне получить их можно только в долг. Все это крайне неприятные для Киева новости. Глава административно-бюджетного управления Белого дома Мик Малвейни подтвердил, что США решили заменить безвозмездную помощь Украине кредитными гарантиями. Теперь США намерены «вместо того, чтобы давать кому-то сто миллионов долларов», дать «кредитные гарантии на меньшую сумму», пояснил чиновник. Он попытался успокоить Киев, отметив, что «на них на самом деле больше можно будет купить». Программы бесплатной помощи при этом сохранятся для Египта и Израиля. «Украинская модель» – выпрашивание денег у Запада под предлогом борьбы с Россией – идет ко дну», – лаконично заметил по этому поводу российский сенатор Алексей Пушков в своем Twitter. Военный аспект Сокращение помощи США будет означать для Украины «проблемы с развертыванием контрбатарейных радиолокационных установок», которые играют решающую роль в противостоянии Киева с Донецкой и Луганской народными республиками, предположил накануне «Коммерсант», когда появились первые слухи о решении Белого дома. Однако главный редактор журнала «Арсенал Отечества» Виктор Мураховский убежден, что решение Вашингтона большого военного значения не имеет. «Контрбатарейные установки в какой-то мере способствуют процеживанию взаимных перестрелок, подавлению огневых позиций. Но это единичный случай. Если бы это была основная система контрбатарейной борьбы, тогда можно было бы говорить о решающей роли. А когда там две–три радиолокационных станции, которые используются лишь эпизодически и на отдельных участках...» – сказал Мураховский газете ВЗГЛЯД. С ним согласен и глава Центра системного анализа и прогнозирования Ростислав Ищенко. Киев получал от США «только всякое бэушное барахло, которое в основном разваливалось по пути до линии фронта», напомнил он. «Если они что-то и получали из более или менее технологичного – например, тепловизоры, снайперские винтовки, то приобретали это только за наличку», – сказал Ищенко газете ВЗГЛЯД. Геополитический аспект Зато с точки зрения геополитики решение финансистов Белого дома означает смену вектора – Украина больше не считается приоритетом, полагает Ищенко. «Внешняя военная помощь США сокращается. В первую очередь урезают наименее приоритетные направления. Например, Пакистану военную помощь США сократили в три раза, но миллионов двести осталось, а Украине со следующего года ее срезали под корень», – отметил эксперт. Для новой администрации США ключевой интерес теперь представляет Ближний Восток, а проблемы Украины – это в ее понимании «больше проблемы Германии и Франции», признает и директор украинского Института анализа и менеджмента политики Руслан Бортник. США отныне «рассматривают Украину не в качестве стратегического партнера, которому деньги можно дать просто так, а ситуативного инструмента, который надо использовать и которому помогать, чтобы он не сломался», – сказал эксперт. «Надо выдавать кредиты, чтобы они привязывали Украину к США. Чтобы Украина всегда была должна США, а не как в случае с помощью. И это признак того, что особого доверия к украинским элитам, каких-то особых планов в отношении Украины у США нет, – посетовал Бортник. – Денег может стать даже больше, но это будут уже кредитные деньги, которые придется возвращать». Напомним, в конце апреля стало известно о том, что администрация Дональда Трампа решила сократить на треть финансовую помощь развивающимся странам по линии USAID (агентства США по международному развитию). В числе этих стран оказалась Украина, которой вместо запланированных 570 млн долларов планируется выделить 177,8 млн, то есть помощь урезали почти на 70%. Киев может утешить лишь тот факт, что Белый дом отменил подарки не только Украине, но и целому ряду других стран. «Это приход более рационального подхода, замена либеральной риторики, глобальных амбиций на более понятные национальные интересы, концентрация на внутренних проблемах, а не на внешних», – пояснил Бортник газете ВЗГЛЯД. NYT: Трампа Украина не волнует Примечательно, что ведущие киевские медиаресурсы предпочли во вторник просто не заметить заявление Мика Малвейни. Зато их внимание привлекла утечка содержания разговора президента Дональда Трампа и главы МИД России Сергея Лаврова об Украине, которая ранее появилась в New York Times. «Слова Трампа о том, что Коми «сумасшедший», не должны затмить тот факт, что он подставил Украину в ходе встречи с россиянами. Заявление, что он не слишком переживает по поводу российской агрессии на Украине, поражает. Это полный разрыв с политикой Запада», – пишет Эндрю Вайс, исследователь влиятельного аналитического центра Carnegie Endowment for International Peace (Вашингтон, США), которого цитирует УНИАН. Оппоненты Трампа поспешили назвать сообщение New York Times доказательством того, что президент США предал Украину. Тем временем высокопоставленный чиновник Пентагона заявил во вторник, что Украина – партнер США, но эта страна не входит в категорию союзников. Об этом заявил директор разведывательного управления министерства обороны (РУМО) США генерал-лейтенант Винсент Стюарт, выступая в комитете сената Конгресса. Напомним, что не далее как в марте Верховная рада Украины попросила Конгресс США рассмотреть вопрос о предоставлении Киеву статуса основного союзника вне НАТО и заключении оборонного соглашения. Похоже, с этой мечтой киевским политикам придется пока расстаться. Теги:  США, Украина, внешняя политика США, гранты, вооружения

20 мая, 18:07

Rouhani Wins Reelection in Iran

The reformist president will serve another term, which bodes well for the global nuclear deal.

20 мая, 16:31

Rouhani Re-elected Iran President In Landslide Victory

Iran's moderate leader Rouhani secured a second term with a landslide victory in Friday's presidential election, winning 57% of the vote and giving a decisive victory to pro-reform groups eager to open up the Islamic republic and re-engage with the outside world, Reuters reported. Rouhani's hardline opponent, senior cleric Ebrahim Raisi who was running for office for the first time, a protege of Iran's Supreme Leader and the custodian of a religious charity worth tens of billions, came in second with 38.5% said Abdolreza Rahmani Fazli, Iran's interior minister. Iran's Supreme Leader Ayatollah Ali Khamenei praised Iranians for their big turnout, with some 73% said to have voted. The vast turnout prompted Iran to extend the voting deadline by two hours on Friday. Many voters said they came out to block the rise of Raisi, one of four judges who sentenced thousands of political prisoners to death in the 1980s, regarded by reformers as "a symbol of the security state at its most fearsome." Iranian President Hassan Rouhani casts his vote during the presidential election in Tehran "The wide mobilization of the hardline groups and the real prospect of Raisi winning scared many people into coming out to vote," Nasser, a 52-year-old journalist told Reuters. "We had a bet among friends, and I said Raisi would win and I think that encouraged a few of my friends who might not have voted to come out and vote." The resounding pro-reform victory, however, leaves Iran in a difficult positition going forward: as discussed yesterday, in many ways Iran's president is a figurehead since most critical decisions in the Shi'ite nation are made behind the scenes and Iran's Supreme leader Khamenei has final say in most matters of state. Still, for purposes of international diplomacy, Khamenei rarely telegraphs what he’s going to do (his always entertaining Twitter account notwithstanding) which makes the rise and fall of candidates and the impact of elections tough to predict. And while Khamenei lays out Iran's strategy, it is the president's jobs to implement it tactically by putting Iran’s policies into place, while shaping the country's image for global consumption. Ironically, recent Iranian presidents have pursued radically different agendas. Former hard-line President Ahmadinejad busted the government budget and drove up inflation with handouts to the poor, while his successor, Rouhani tamed inflation while seeking better relations with the West. He succeeded by finding a willing partner in the face of Barack Obama, who was eager to leave a lasting diplomatic legacy in the middle east with the nation that Israel considers its arch nemesis. That said, the sheer scale of Rouhani's victory gave the pro-reform camp a "strong mandate to seek the sort of change that hardliners have thwarted for decades" as Reuters reported. Rouhani's challenger Raisi, a Khamenei protege, had united the conservative faction and had been tipped as a potential successor to the 77-year-old supreme leader. His defeat leaves the conservatives without an obvious flag bearer. Furthermore, the scale of Mr Raisi’s defeat is a humiliating blow to regime hardliners, with the cleric enjoying the backing of the Revolutionary Guards, the judiciary and the conservative clergy, some of the most powerful bodies in the theocratic regime. The re-election is likely to safeguard the nuclear agreement Rouhani's government reached with global powers in 2015, under which most international sanctions have been lifted in return for Iran curbing its nuclear program.   And it delivers a setback to the Revolutionary Guards (IRGC), the powerful security force which controls a vast industrial empire in Iran. They had thrown their support behind Raisi to safeguard their interests. Adding to the potential future conflicts, Iran's supreme leader - his grip on power slipping - also has veto power over all policies and ultimate control of the security forces. Rouhani has been unable to secure the release of reformist leaders from house arrest. Courts have imposed a ban on the publication of the words - or even images - of the earlier reformist president, Khatami. “People have realised that their destiny would be determined in this election,” said Fatemeh Hashemi, the daughter of Akbar Hashemi Rafsanjani, one of the founders of the Islamic republic quoted by the FT. The decisiveness of the victory makes the election “one of the turning points in the Islamic republic’s history,” she added. "The last two decades of presidential elections have been short days of euphoria followed by long years of disillusionment," said Karim Sadjadpour, senior fellow at the Carnegie Endowment who focuses on Iran. "Democracy in Iran is allowed to bloom only a few days every four years, while autocracy is evergreen." In his next term, Rouhani will also have to navigate the deteriorating relationship with Washington, which following Trump's vow to undo Obama's landmark nuclear deal, appears at best ambivalent about the nuclear accord agreed by former U.S. president Barack Obama. President Donald Trump has repeatedly described it as "one of the worst deals ever signed", although his administration re-authorized waivers from sanctions this week. Trump arrived on Saturday in Saudi Arabia, his first stop on the first trip abroad of his presidency. The Saudis are Iran's biggest enemies in the region and are expected to push hard for Trump to turn his back on the nuclear deal. Rouhani doubled down on his reformist image, and as Reuters points out "reinvented himself for his re-election campaign as an ardent reformist, seeking to stir up the passions of young, urban voters yearning for change." At times he broke rhetorical taboos, openly attacking the human rights record of the security forces and the judiciary. During one rally he referred to hardliners as "those who cut out tongues and sewed mouths shut". In a debate last week he accused Raisi of seeking to "abuse religion for power". The language at the debate earned a rare public rebuke from Khamenei, who called it "unworthy".   The contentiousness of the campaign could make it more difficult for Rouhani to secure the consent of hardliners to carry out his agenda, said Abbas Milani, director of the Iranian Studies program at Stanford University. "Rouhani upped the ante in the past ten days in the rhetoric that he used. Clearly it's going to be difficult to back down on some of this stuff." Additionally, the re-elected president's agenda may be derailed by the powerful conservative IRGC, who also use their role as shock troops of Iran's interventions across the Middle East try to derail future rapprochement with the West, said Meir Javedanfar, an Iranian-born lecturer at Israel's Interdisciplinary Centre Herzliya cited by Reuters. "Since the 1979 revolution, whenever hardliners have lost a political battle, they have tried to settle scores," he said.   "I would worry about the more confrontational policy of the IRGC in the Persian Gulf ... and more confrontational policy with the U.S. and Saudi Arabia." Shortly after the victory was announced, congratulatory messages came from leaders around the globe, with China's President Xi Jinping saying he looks forward to pushing ahead China-Iran comprehensive strategic partnership, according to state broadcaster China Central Television.  According to Bloomberg, China-Iran relationship has gone well over past four years, Xi was cited by CCTV and added that China pays high attention to bilateral relationship with Iran. Syrian President Bashar al-Assad also congratulated Rouhani and said he  looked forward to cooperating "to strengthen the security and stability of both countries, the region and the world". * * * However, despite the outcome of the election, many people in and beyond Iran are already looking ahead to the following presidential vote in 2021. That election promises to bring greater change to the Islamic republic because its victor will likely oversee the aging supreme leader's succession. When he eventually dies, Khamenei — who became supreme leader in 1989 (after serving two terms as president) — will end the era of Iran's old guard of revolutionary leaders. Members of the younger generation, that of Rouhani and Raisi, will be vying for position as the process to find his replacement picks up speed in the coming years. And as the number of Iranians born after the 1979 Islamic Revolution continues to grow, the government will have to consider whether to keep pursuing its cautious rapprochement with the United States or revert to a hostile position.

12 мая, 11:33

FT: США и Россия по-прежнему далеки от «большой сделки»

Попытка изобразить оттепель в отношениях США и России – это не более чем попытки скрыть разногласия двух стран по Сирии, Украине и Афганистану, утверждается в публикации Financial Times, посвященной встрече Дональда Трампа и Сергея Лаврова. «Неослабевающие усилия по улучшению подорванных российско-американских отношений могут столкнуться  с тем, что глава российской дипломатии Сергей Лавров после встречи с Дональдом Трампом назвал «дьяволом в деталях», - отмечает The Financial Times. Поясним: глава МИД России ранее сообщил, что во его время разговора с президентом США обсуждались конкретные механизмы работы зон безопасности в Сирии. При этом Лавров отметил, что «дьявол всегда в деталях». FT полагает, что «дьявол» кроется во взаимном недоверии и противоположности целей, которые Москва и Вашингтон добиваются в Сирии. Президент США и российский министр иностранных дел дали оптимистичные оценки их встречи в среду, но если отвлечься от риторики, они по-прежнему очень далеки друг от друга по целому ряду вопросов, полагает американское издание. Попытка изобразить оттепель в отношениях США и России – не более чем попытки скрыть разногласия двух стран по Сирии, Украине и Афганистану, констатирует FT. США упустили контроль над ситуацией в Сирии после взятия войсками Башара Асада (в статье дословно - «падения») Алеппо в прошлом году, отмечает FT. В Вашингтоне опасаются распространяющегося влияния своего давнего врага, Ирана, на ситуацию на Ближнем Востоке. «Россия, с ее непростым союзом с Ираном в Сирии, становится ключевым политическим «брокером», - отмечают авторы статьи. FT цитирует Сергея Лаврова, который подчеркнул: остается неясным, как США и Россия будут ограничивать «географические параметры» и «совместно реализовывать» четыре предложенные зоны деэскалации в Сирии. Несмотря на «концептуальное соглашение» с американским собеседником, Лавров заявил, что это еще следует прояснить на предстоящих мирных переговорах в Астане и Женеве. Россия также не хочет идти на уступки Украине, как бы между делом отмечает FT. «Ожидания «большой сделки» неуместны. По-прежнему существует слишком много моментов, где США и Россия принципиально не согласны», - заявил FT Эндрю Вайс, бывший советник Белого дома по России, ныне – эксперт Фонда Карнеги. «Было бы глупо представлять, что вдруг, по мановению волшебной палочки Трампа, мы бы стали партнерами с русскими – будь то по Сирии, будь то по таким проблемам, как Украина», - подчеркивает Вайс. Реальная задача, по мнению эксперта, заключается в том, чтобы отношения с Россией не стали значительно хуже – и «как следует управлять этими отношениями, а не участвовать в торге по образцу политики XIX века». США проводят «калибровку» своего подхода к поиску сфер, в которых где Вашингтон может относиться к России как к равноправному партнеру, отмечает FT. Эти точки соприкосновения – «малые шаги в направлении мира в Сирии», или в сфере борьбы с терроризмом. Но взаимодействие не должно приводить к «капитуляции по сложным вопросам». К таким вопросам относятся Афганистан (где, как утверждает FT, Россия якобы вооружает «Талибан», «отрицая это») и Украина (где Россия якобы «поддерживает сепаратистов на востоке страны, отрицая это»). Сам визит Лаврова (побывавшего в США впервые с 2013 года) и усилия двух сторон по налаживанию более тесных отношений пришлись на трудный для США момент, отмечает FT, имея в виду увольнение директора ФБР Джеймса Коми. Издание напоминает, что Коми «занимался расследованием того, вмешивалась ли Россия в выборы, дабы привести Трампа к власти». После ухода Коми политический истеблишмент Вашингтона не очень-то будет приветствовать сближения России и США, заявил изданию Клифф Купчан, эксперт фонда Eurasia Group по России. По мнению Купчана, Россия также снизила ожидания потепления отношений с Вашингтоном и «грандиозной геополитической сделки» – на что возлагалась надежда после избрания Трампа. По мнению FT, для Москвы такая сделка была бы важна, учитывая то, что (как полагает издание) Россия стремится свернуть свою «военную кампанию в Сирии», и привлечь финансовую помощь США и Запада в целом для восстановления этой страны, разрушенной войной. С другой стороны, Эндрю Вайс отмечает, что для США «совершенно нереалистично» надеяться на размежевание России и Ирана по сирийскому вопросу. Эксперты Financial Times скептически относятся к реализации проекта зон деэскалации в Сирии. «Большинство из этих зон просто замораживают конфликт и оставят у власти те силы, которые контролируют эти районы», - сказал изданию «один региональный дипломат». Эндрю Вайс ожидает, что реализация проекта запретных зон «вытеснят США» из участия в ситуации в Сирии. Издание критикует и политику Трампа в отношении украинского кризиса. «Но не было никаких признаков того, что американский лидер, находящийся под пристальным наблюдением на родине из-за российских связей в своем окружении, добился прогресса в том, чтобы заставить Москву положить конец самому кровавому военному конфликту на европейском континенте с балканских войн 1990-х годов», - отмечает FT. Встреча Трампа с главой МИД Украины Павлом Климкиным стала лишь «символической демонстрацией» поддержки этой страны, указывает издание.

03 мая, 17:45

Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от отношений с США»

Один из ведущих американских экспертов Эшли Теллис заявляет, что Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от США», поскольку Кремль готов предоставить ей такие возможности и технологии, которые Америка не желает предложитьThe post Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от отношений с США» appeared first on MixedNews.

03 мая, 17:45

Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от отношений с США»

Один из ведущих американских экспертов Эшли Теллис заявляет, что Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от США», поскольку Кремль готов предоставить ей такие возможности и технологии, которые Америка не желает предложитьThe post Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от отношений с США» appeared first on MixedNews.

03 мая, 17:45

Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от отношений с США»

Один из ведущих американских экспертов Эшли Теллис заявляет, что Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от США», поскольку Кремль готов предоставить ей такие возможности и технологии, которые Америка не желает предложитьThe post Индия будет поддерживать партнерские связи с Россией «независимо от отношений с США» appeared first on MixedNews.

29 апреля, 12:46

100 Days Of Nepotism, Ignoring Ethics And Making The Trumps Richer

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); WASHINGTON ― President Donald Trump has left a trail of broken promises and unaccomplished goals in his first 100 days in office. Yet Trump has changed the White House in one major way: He has used the pomp and prestige of the presidency to serve his own bottom line. When Trump announced on Jan. 11 that he would not divest from his multibillion-dollar international business, he broke with decades of ethical norms. Dollars flowing into his business during his time in the White House will accrue to his personal benefit. More than that, the Trump brand has gotten a permanent makeover thanks to the intangible assets the Office of the President of the United States bestows. In his first 100 days, Trump has routinely advertised the link between the presidency and his brand. He has stated that ethics and conflict-of-interest laws and constitutional provisions do not apply to him. He has embraced the nepotistic practices more typically seen in pseudo-democracies and dictatorships by installing Jared Kushner and Ivanka Trump as senior White House advisers. This casual attitude about ethics has trickled down in his administration. His aides promoted his family’s business on television, U.S. embassies promoted his properties on government websites and his unpaid advisers have advocated for their self-interest. This is not even to mention his disgraced former national security adviser, retired Lt. Gen. Michael Flynn, lying about payments from foreign governments and meetings with foreign diplomats. Trump’s subversion of the presidency to serve his interests came after he campaigned on a decidedly anti-corruption message to “drain the swamp” and called his Democratic opponent Hillary Clinton “the most corrupt person ever to seek the presidency.” Fred Wertheimer, an expert in ethics and campaign funding, helped pass and institute the regime of ethics and campaign finance laws and norms that Trump now barely acknowledges as applying to him. From his work at the nonprofit Common Cause in the 1970s to his current role as head of Democracy 21, Wertheimer has seen and fought against many forms of Washington corruption, including Watergate, the campaign finance abuses of the 1990s, Jack Abramoff’s corrupt lobbying and the Supreme Court’s 2010 Citizens United decision. “President Trump is the worst president we have had in modern times in terms of issues involving ethics, conflicts of interest, protecting the integrity of the presidency and the government,” Wertheimer told HuffPost. Wertheimer explains the situation like this: “The president maintains a worldwide business that licenses his name for fees. At the same time, he’s serving as president. His family members, his daughter, his son-in-law maintain their business operations. This is what happens in countries all over the world where leaders use their office to enrich themselves and open the door to corruption and influence buying.” Trump’s family business specializes in one thing: brand management. Trump says he’s a dealmaker, but his true skills lie in advertising and marketing. He has licensed his name to more than 50 real estate properties around the world, earning him tens of millions of dollars in revenue. And he has already turned the presidency into a marketing tool for his for-profit interests. I think our brand is the hottest it has ever been. Eric Trump, the Trump Organization “Everything he owns has increased value not as a result of him but as a result of the presidency, and they have said so,” Wertheimer said. “His brand is no longer Donald Trump. His brand is President Donald Trump.” Eric Trump, who now runs the Trump Organization with his brother Donald Trump, Jr., told the New York Times in March, “I think our brand is the hottest it has ever been.” As he did on the NBC reality TV show “The Apprentice,” Trump makes sure his properties are advertised to his supporters and cable news viewers on a regular basis, permanently imbuing his business with the presidential brand. Trump has visited a Trump-owned property on 31 of his first 100 days in office ― and on some days he’s visited more than one. The press reports on each visit, essentially advertising the property to the public as the federal government pays money directly to the property to rent space, rooms and even golf carts. The State Department and at least three U.S. embassies even advertised one of his properties online in April when a blog post about Trump’s Mar-a-Lago resort was shared on government websites and on their social media accounts. He has spent seven of his first 14 weekends as president at his Mar-a-Lago resort in Palm Beach, Florida, using the resort to conduct official presidential business. He hosted an open-air situation room when he consulted with Japanese President Shinzo Abe on how to respond to a North Korean missile test launch on the resort’s wide-open outdoor patio. On another Mar-a-Lago weekend, this time when Chinese President Xi Jinping was visiting, Trump made the decision to fire 59 Tomahawk missiles at an air base in Syria. Trump’s visits make his for-profit resort a permanent part of presidential history, which wouldn’t matter except that he’s the one who benefits financially. The presidential visits to Mar-a-Lago also afford members unprecedented access to the president ― for a fee. (The resort doubled its initial membership fees from $100,000 to $200,000 days after Trump assumed the presidency.) Members can also bring guests hoping to get the president’s ear. Sen. Marco Rubio (R-Fla.) ― who was a bitter rival of Trump’s during the GOP primaries ― helped facilitate a meeting between Trump and Álvaro Uribe and Andrés Pastrana, two former conservative presidents of Colombia, at Mar-a-Lago earlier this month, where they lobbied Trump to oppose the peace deal between the current Colombian government and the country’s left-wing FARC rebels. The two former presidents were able to secure a private meeting with him at Mar-a-Lago when a member reportedly brought them in as guests. Trump has also visited the Trump International Hotel in Washington, D.C., twice since his inauguration to dine on his favorite well-done steak with ketchup at the hotel’s BLT Steak restaurant The hotel is the perfect symbol of how Trump has intertwined his personal business interests with the operations of the U.S. government. The federal government actually owns the historic building the hotel occupies, which means Trump is both the landlord and the tenant at a property that is actively generating profits for his family. Trump’s lease with the General Services Administration technically prohibits elected officials from taking part in it ― but now that Trump heads the executive branch, the agency has decided that provision doesn’t apply to him. Hotel management has already taken advantage of Trump’s presidential glow to pitch foreign governments on staying there. Less than 10 days after Trump won the election, his D.C. hotel hosted a gathering for about 100 foreign diplomats and tried to convince them to book rooms there when they stayed in Washington. “Why wouldn’t I stay at his hotel blocks from the White House, so I can tell the new president, ‘I love your new hotel!’” one diplomat explained to The Washington Post. “Isn’t it rude to come to his city and say, ‘I am staying at your competitor?’” This is just like companies that hire the Chinese princelings as a way of getting their permits agreed on. Sarah Chayes, Carnegie Endowment for International Peace Since then, the governments of Azerbaijan, Bahrain, Saudi Arabia and Kuwait have booked rooms or hosted events at Trump’s hotel. A business group affiliated with the government of Turkey will host both Turkish and American government officials at its annual conference at the Trump hotel in May. (While Trump promised to hand over foreign profits from his hotel to the U.S. Treasury, his company has not answered questions on how it will do so.) Sarah Chayes, an expert in government corruption at the Carnegie Endowment for International Peace, told HuffPost that it is no surprise that foreign governments with high rates of corruption are happy to put money in the president’s pocket. That’s because they recognize the arrangement. “What all his bombast and straight-talking hid is the fact that this is very similar to the structure of governments I’ve been looking at in places like Azerbaijan, Honduras, Serbia, Nigeria, you name it,” Chayes said. Chayes isn’t alone in her comparison. Former U.S. diplomats to countries with high rates of corruption and nepotism agree. “I think that by the example they’re setting you can bet that is going to filter down throughout American governance and throughout the global commercial world,” said Joseph C. Wilson IV, ambassador to Gabon and Sao Tome Principe from 1992 to 1995. The commercial enterprise Trump is most involved in ― high-end real estate ― is already known around the world for infamous cases of corruption and money laundering through shell companies. In 2015, the Department of Justice launched a pilot program requiring real estate buyers to disclose their real identities in a handful of major U.S. cities. But that program did not apply to real estate purchases in Las Vegas, where Milan Investments, a limited liability company with anonymous owners, paid $3.1 million to buy 11 condos at the Trump International Las Vegas, which Trump co-owns. Because of the hidden ownership, it’s impossible to know if the sale was purely commercial. Comparisons of the Trump administration to corrupt foreign regimes go beyond the many opportunities for influence that his continued ownership of his business creates. They also extend to the employment of his daughter Ivanka Trump and his son-in-law Jared Kushner as top White House aides. Both Ivanka Trump and Kushner maintain loose connections to their own corporate enterprises. In fact, the day Ivanka Trump sat next to China’s Xi and his wife at a Mar-a-Lago dinner, the Chinese government approved five new trademarks for her company. Her company continues to apply for trademark protection around the world as sales of her brand soar thanks to her increased publicity. “This is just like companies that hire the Chinese princelings as a way of getting their permits agreed on,” said Chayes, who blew the whistle on corruption in Afghanistan and studies kleptocratic networks around the world. The presidential brand even extends to Trump’s adult sons, who have been assigned to run the family business in his stead. Even though the Trump Organization promised to halt any new foreign deals after Trump assumed office, Donald Jr. and Eric Trump still travel overseas to check on the family’s deals that were already underway. When they travel, as they have to Canada and Dubai, they show up with Secret Service in tow. Not only is it costly for the taxpayers to send agents on international business trips, but the visual of the president’s sons arriving with armed government protection also serves the interests of the Trump business. “When a person shows up with a gigantic Secret Service contingent, that is a negotiating benefit,” Chayes said. “That improves his negotiating position when he’s negotiating with weaker and smaller countries, which is every other country in the world except China.” In the U.S., the Trump sons are trying to expand their hotel business. They have so far had difficulty opening new hotels in cities where the president is unpopular. The family’s past cooperation with shady businessmen with unknown foreign sources of investment also posed problems for the Trump sons’ plans to brand a hotel in Dallas. Now they’re hoping to expand in regions of the country where their father is still popular. “No one has ever tried to pull off what President Trump is attempting here, which is to turn the way in which our democracy functions into the way corrupt countries function to enrich their leaders,” Wertheimer said. “It’s just never been done, and the scale here is enormous.” “But then again, we’re only 100 days in.” -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

27 апреля, 19:00

Как зарабатывать на благотворительности

Одним из ключевых вопросов мировой экономики и международных финансов являются офшорные юрисдикции, в которых бизнес скрывает от налогообложения триллионы долларов своих прибылей и активов. Однако помимо них в мире имеются и иные «налоговые гавани», о которых редко говорится и которые никто уничтожать не собирается. Речь идет о так называемой благотворительности. За этой вывеской в некоторых […]

26 апреля, 13:42

США не заставят Индию отказаться от отношений с Россией

Индия будет поддерживать отношения с Россией, независимо от США, так как Москва готова предложить ей возможности и технологии, которые не предлагает Вашингтон.

26 апреля, 10:26

Бизнес под прикрытием благотворительности

Одним из ключевых вопросов мировой экономики и международных финансов являются офшорные юрисдикции, в которых бизнес скрывает от налогообложения триллионы долларов своих прибылей и активов. Однако помимо них в мире имеются и иные «налоговые гавани», о которых редко говорится и которые никто уничтожать не собирается. Речь идет о так называемой благотворительности. За этой вывеской в некоторых странах скрывается бизнес, пользующийся полным или частичным освобождением от налогов. Статус «благотворительных» могут получать компании, банки, фонды, некоммерческие организации.

26 апреля, 06:45

Бизнес под прикрытием благотворительности

Одним из ключевых вопросов мировой экономики и международных финансов являются офшорные юрисдикции, в которых бизнес скрывает от налогообложения триллионы долларов своих прибылей и активов. Однако помимо них в мире имеются и иные «налоговые гавани», о которых редко говорится и которые никто уничтожать не собирается. Речь идет о так называемой благотворительности. За этой вывеской в некоторых странах скрывается бизнес,...

24 апреля, 22:26

Анкара посоветовала ЕС признать Россию сильным государством

Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу во время встречи с участниками конференции Всемирной ассоциации русской прессы (ВАРП) в Аланье заявил, что страны ЕС должны признать Россию как сильное государство, если хотят улучшить с ней отношения."Для улучшения отношений с Россией ЕС должен признать Россию как сильное государство. Это одна из самых больших ошибок Евросоюза, они видят себя выше других", - передает ТАСС слова Чавушоглу.Он также отметил, что в настоящее время у Анкары с Брюсселем гораздо больше разногласий, чем с Москвой.На прошлой неделе министр финансов Германии Вольфганг Шойбле в Фонде Карнеги в Вашингтоне заявил, что слова экс-президента США Барака Обамы, который назвал Россию "региональной державой", были не "самыми мудрыми".Напомним также, в октябре прошлого года Джеймс Клэппер, занимавший в то время пост директора национальной разведки США, заявил, что основным принципом внешней политики российского президента Владимира Путина является то, что он видит Россию великой державой, для него важно, чтобы это признавал Вашингтон.(https://vz.ru/news/2017/4...)

11 января 2015, 11:27

Империя Рокфеллера в современном мире

Данный текст является выдержкой из готовящейся к публикации книги Эндрю Гэвина Маршалла при поддержке «The People’s Book Project». Вплоть до окончания первой половины 20 столетия Рокфеллерам приходилось делиться властью и успехами с большим числом других влиятельных семей. Особое место среди них занимали Морганы. В течение века они шли ноздря в ноздрю, а после Второй Мировой Рокфеллеры стали доминировать в Америке и (возможно) во всём мире. Конечно, между главенствующими семьями существовали прочные деловые связи, установившиеся в ходе американской промышленной революции 20 века, что обусловило появление крупных организаций, созданных с целью участия в социальных преобразованиях. Именно благодаря «Совету по международным отношениям» (CFR) изменения в отношениях кланов Моргана-Рокфеллера стали очевидными. CFR уже был охарактеризован в этой книге ранее, как ведущая сетевая социальная организация для американской элиты. По степени влияния CFR значительно превосходит любой другой мозговой центр. Одно из проведённых исследований показало, что в период с 1945 по 1972 годы около 45 процентов должностных лиц в правительства США, ответственных за внешнюю политику, являлись по совместительству членами CFR. Согласно заявлению одного из видных членов, вступление в CFR было по существу «обрядом инициации» для любого деятеля внешней политики. Один из членов CFR – Теодор Уайт,  пояснил, что в течение жизни целого поколения (как при республиканцах, так и при демократах) люди на важнейшие места в министерствах Вашингтона подбирались из списка CRF. Как стало известно ранее, ЦРУ также не было чужим для CRF, т.к. на протяжении первых десятилетий своего существования ЦРУ работало под руководством членов CFR, таких, как Аллен Даллес, Джон Маккоун, Ричард Хэлмс, Уильям Колби и Джордж Герберт Уокер Буш. Приведём слова исследователей: «Влиятельный, но находящийся под частным контролем CRF, состоящий из нескольких сотен политических, военных, деловых и научных лидеров высшего звена, был настоящей кладовой кадров для ЦРУ. CFR предоставляла своих членов, когда для отвода глаз нужен был видный гражданский во главе компании ЦРУ или когда требовалась какая-либо особая помощь». Количество членов CFR на должностях связанных с внешней политикой составляло примерно 42 процента в администрации Трумэна, 40 процентов – в администрации Эйзенхауэра, 51 процент – в администрации Кеннеди и 57 процентов – в администрации Джонсона (куда перекочевали многие из предыдущей администрации). CFR обладал и продолжает обладать огромным влиянием на господствующие СМИ, посредством которых осуществляет идеологическую пропаганду, реализует свои программы и маскирует действия. В 1972 году трое из десяти директоров и пять из девяти руководителей высшего звена «The New York Times» состояли в CFR. В том же самом году один из четырёх редакционных руководителей и четыре из девяти директоров «Washington Post» также являлись членами CFR, включая  президента газеты – Катрин Грэхэм и вице-президента – Осборна Эллиота, который помимо того занимал пост главного редактора «Newsweek». Почти половина директоров журналов «Time» и «Newsweek» в 1972 году состояла в CFR. Также CFR поддерживает тесные связи с другими крупными мозговыми центрами. Особо следует отметить «Брукингский институт», «RAND Corporation», «Гудзонский институт», «Внешнеполитическую ассоциацию» (FPA) и, конечно же, специальные организации наподобие «Фонда Карнеги за международный мир» (CEIP). Президент CEIP с 1950 по 1971 год – Джозеф Джонсон в тот же самый период занимал пост директора CRF, а в 1971 году 15 из 21 члена правления были членами CFR. CFR и крупные благотворительные организации были не только тесно связаны между собой, но ещё и работали вместе, проводя исследования и осуществляя программы по изучению международных отношений. Госдепом были исследованы связанные с университетами центры по изучению международных отношений. Общее количество исследованных центров равнялось 191-му. Выяснилось, что главными источниками финансирования являлись: «Фонд Форда» (финансировал 107 из 191 центра), федеральное правительство (67 центров), «Фонд Рокфеллера» (18 центров) и «Корпорация Карнеги» (17 центров). При этом «для 11 из 12-ти лучших университетов по международным отношениям «Фонд Форда» был главным источником финансирования». Помимо финансовых связей, фонды и CRF объединяло и общее руководство. В 1971 году 14 из 19 директоров «Фонда Рокфеллера» являлись членами CRF. В «Корпорации Карнеги» это соотношении равнялось 10 к 17, а в «Фонде Форда» – 7 к 16 соответственно. Что же касается «Фонда братьев Рокфеллеров», то 6 из 11 членов его правления также были из CFR. Заметим, что сеть Карнеги не ограничивалась «Корпорацией Карнеги». В неё также следует включить «Благотворительный Фонд Карнеги», «Вашингтонский Институт Карнеги» и «Фонд Развития Образования Карнеги». С момента основания и до 1972 года, четверть директоров CFR являлась также директорами или членами правления, по крайней мере, одного из нескольких фондов Карнеги. Джон Макклой председательствовал одновременно и в CFR и в «Фонде Форда» с 1950-ых до конца 60-ых. Из всех сетевых структур, наиболее широко в CFR была представлена финансовая олигархия. В основном это были выходцы из капиталистических слоёв, а если точнее – финансистская элита и банковские группы. Опрос 1969 года выявил, что семь процентов от общего количества членов CFR представлены богатыми собственниками, а ещё 33 процента являются руководителями высшего звена и директорами из крупных корпораций. Примерно 11 процентов членов CFR приходились родственниками другим членам CFR, при этом наиболее распространённым родом их деятельности (40 процентов от общего числа членов) являлся бизнес. Представители СМИ составляли ещё около 50 процентов членов CFR, а представители трудящихся не набирали и 1 процента. Если говорить о руководителях CFR, то все они без исключения являлись выходцами из господствующего капиталистического класса, а у 22 процентов директоров имелись родственники среди других членов CFR. На эту же группу приходилась значительная доля финансирования CFR, прежде всего через фонды и корпорации, а также посредством инвестиций и отчислений на развитие международных отношений. В 1929 году CFR приобрёл своё собственное здание. Значительную долю средств на эту покупку внёс тогдашний директор CFR – Пол Варбург, а Джон Рокфеллер II внёс ещё большую долю. В 1945 году CFR занял более крупное здание, пожертвованное госпожой Гэрольд Пратт, чей муж нажил состояние благодаря рокфеллерской «Standart Oil». А Джон Рокфеллер II внёс 150 тысяч долларов на ремонт дома. Между 1936 и 1946 годами средний объём финансирования CFR из крупных фондов составлял около 90 тысяч долларов в год. В основном средства поступали из «Фонда Рокфеллера» и «Корпорации Карнеги», продолжавших финансирование на протяжении 1950-х, 60-х и 70-х. В 1953 «Фонд Форда» сделал своё первое крупное пожертвование CFR в размере 100 тысяч долларов на проведение исследования советско-американских отношений под руководством Джона Макклоя. В том же самом году Макклой стал председателем CFR, «Фонда Форда» и рокфеллерского «Чейз Банка». По состоянию на 1969-1970 годы в CFR были представлены следующие крупные корпорации и банки: «U.S. Steel» (основанная Д. П. Морганом в 1901 году, после приобретения за круглую сумму металлургических компаний Эндрю Карнеги), «Mobil Oil» (теперь объединена с «Exxon»), «Standard Oil of New Jersey» (позже ставшая «Exxon Mobil»), IBM, ITT (многопрофильная транснациональная корпорация – прим. mixednews.ru), «General Electric», «Du Pont», «Чейз Манхэттен Банк», «J.P. Morgan and Co.» (теперь объединённый с «Чейз» в «J.P. Morgan Chase»), «First National City Bank», «Chemical Bank», «Brown Brothers Harriman», «Bank of New York», «Morgan Stanley», «Kuhn Loeb», «Lehman Brothers» и другие. Ранее нью-йоркская финансовая олигархия подразделялась на отдельные группы. Среди них следует особо отметить группу Рокфеллера, Моргана, Хэрримана, Лемана-Голдмана, Сакса и некоторые другие. Группа Рокфеллера включала в себя: «Чейз Манхэттен Банк», «Chemical Bank», «Bank of New York», «Metropolitan Life», «Equitable Life», «Mobil Oil», «Khun», «Loeb», «Milbank», «Tweed», «Hadley and McCloy» (юридическая фирма) и «Standard Oil». В группу Моргана входили: «J.P. Morgan and Co.», «Morgan Stanley», «New York Life», «Mutual of New York», «Davis Polk» (юридическая фирма), «U.S. Steel», «General Electric» и IBM. Вот что пишут в своей книге о CFR Лоуренс Шоуп и Уильям Минтер: «С момента основания CFR и в ранних 1950-х, самые видные места в нём занимали люди, представлявшие интересы Моргана. С 1950-ых деятельность CFR стала в большей степени отвечать интересам Рокфеллера». По всей видимости, CFR, фактически всегда представлявший интересы Рокфеллера, был официально передан ему Морганом в 1953 году. Трое из сыновей Джона Рокфеллера II (Джон III, Нельсон и Дэвид) присоединились к CFR в конце 30-ых и в начале 40-ых, а Дэвид стал директором в 1949 году. С 1953 по 1971 годы руководителем CFR был Джордж Франклин. Он был соседом по комнате Дэвида Рокфеллера во время учёбы в колледже. У них имелись родственные связи, а ещё Джордж работал в юридической фирме «Devis Polk» (входившую в группу Моргана), став затем помощником Нельсона Рокфеллера. В 1950 году Дэвид Рокфеллер стал вице-президентом CFR, а в 1953 году Джон Макклой – давний представитель группы Рокфеллера, стал председателем одновременно CFR и рокфеллерского «Чейз Банка». Также можно предположить, что примерно в это же время группа Рокфеллера обошла группу Форда, учитывая вступление Маккоя в должность председателя «Фонда Форда» в том же году (на тот момент он являлся членом правления «Фонда Рокфеллера»). В течение последующих лет, несколько руководящих позиций в CFR были заняты выходцами из организаций группы Рокфеллера. Джон Дэвис, Роберт Руса и Билл Мойерс – все эти лидеры CFR были связаны с «Фондом Рокфеллера». Шли годы и десятилетия, а группа Рокфеллера набирала всё больший вес в правящих кругах Америки и всего мира, уверенно занимая место подле семейства Ротшильдов с тем, чтобы реализовать принципы династического правления глобализованным миром. Конечно, между этими правящими династиями до сих сохранились какие-то связи, что затрудняет проведение чётких границ между сферами их влияния. Обе семьи финансировали и продолжают финансировать «Бильдербергскую группу». В 1970-ых, однако, стало очевидно, что Рокфеллеры без сомнения стали самой влиятельной династией в Америке, если не во всём мире (поскольку Америка была и остается всемирным гегемоном). Переходя на уровень персоналий, самым влиятельным человеком Америки (если не мира) стал Дэвид Рокфеллер. Дэвид Рокфеллер закончил Гарвард в 1936 году, а затем поступил в «Лондонскую школу экономики», где впервые встретился с Джоном Ф. Кеннеди и даже ходил на свидание с его сестрой – Кэтлин. Во время Второй Мировой войны Дэвид Рокфеллер служил в военной разведке в Северной Африке и во Франции. В 1947 он стал членом правления «Фонда Карнеги за международный мир» – главного международного мозгового центра, куда его пригласил президент фонда – Элгар Хисс. Среди других членов правления были: Джон Фостер Даллес (который в 1953 году станет госсекретарем), Дуайт Эйзенхауэр (который в 1953 станет президентом) и Томас Уотсон – президент IBM. Томас Уотсон ранее курировал глубокие деловые отношения между IBM с Гитлером в целях совершенствования технологических процессов холокоста. В 1949 году Дэвид присоединился правлению CFR. В 1946 он получил должность в «Чейз Банке», в 1960 году стал его президентом, а в 1969 стал председателем и президентом «Чейз Манхэттен Банка». С братьями Даллесами Дэвида Рокфеллера связывали длительные семейные отношения. Он был лично знаком с ними ещё с колледжа. Аллен Даллес занимал пост директора ЦРУ, а Джон Фостер Даллес – госсекретаря Эйзенхауэра. Дэвид был также связан с Ричардом Хелмсом, бывшим высокопоставленным офицером ЦРУ, так же как и с Арчибальдом Рузвельтом младшим – бывшим агентом ЦРУ, работавшим с «Чейз Манхэттен», чей брат – Кермит Рузвельт также являлся агентом ЦРУ, организовавшим переворот 1953 года в Иране. Помимо этого, Дэвид Рокфеллер наладил тесную связь с бывшим агентом ЦРУ – Уильямом Банди, приближённым к директору ЦРУ – Аллену Даллесу. Позже он получил пост в министерстве обороны и в государственном департаменте при Джоне Кеннеди и Линдоне Джонсоне, где он был основным консультантом по вопросам, связанным с войной во Вьетнаме. В 1971, через год после того, как Дэвид Рокфеллер стал председателем CFR, он пригласил Банди на должность редактора журнала «Foreign Affairs» (влиятельного периодического издания CFR), где Банди проработал 11 лет. Также Дэвид постоянно был в курсе тайных операций разведки, благодаря руководителям различных ведомств ЦРУ, работавшего тогда под началом Аллена Даллеса – «друга и доверенного лица» Дэвида. Таким образом, в начале 1970-ых, Дэвид Рокфеллер добился большого влияния, будучи председателем CFR и «Чейз Манхэттена» и оказался в центре сети формулирующей, проектирующей и реализующей империалистические интересы Америки. Конец 1960-ых и начало 1970- х ознаменовались ощущением всеобщего упадка имперского могущества США. На фоне борьбы за свободу и независимость в странах «третьего мира» и в самой Америке, конкуренция между крупнейшими промышленными державами усилилась, а сотрудничество наоборот уменьшилось. Такая ситуация порождала чувство неуверенности в олигархических кругах. Весьма привлекательными (особенно для банкиров) с точки зрения регулирования международных отношений были возможности долгового рынка, в частности – стран «третьего мира». Вот что пишет Холли Склэр в своей книге «Трилатерализм: ‘Трёхсторонняя комиссия’ и планы элиты по глобальному правлению»: «Западноевропейские и японские фирмы вторгались на американский рынок и конкурировали с Америкой за растущий рынок «третьего мира». Кроме того европейские страны начали помогать и предоставлять кредиты странам «третьего мира», становясь альтернативным источником помощи и усиливая экономические связи со своими бывшими колониями. Страны «третьего мира» стали пользоваться помощью США, чтобы погасить задолженность перед Западной Европой или полагались на помощь США, чтобы возместить хронический дефицит платёжного баланса, обусловленный, в частности, покупкой европейских товаров. По мнению США, они платили за европейские и японские товары, импортируемые странами «третьего мира»… Короче говоря, проблема с точки зрения США состояла в том, что в этой ситуации страны-заёмщики «третьего мира» получали слишком широкую свободу манёвра на благо себе и Западной Европе и во вред США… Это создавало трудности на пути распространения экономического (и политического) влияния Америки на развивающиеся и независимые политически страны «третьего мира», без нецелесообразного конфликта с Западной Европой и Японией». Естественно, эти проблемы подняли статус и увеличили возможности таких организаций, как «Международный валютный фонд» (МВФ) и «Всемирный банк» (детища CFR). Стали выдвигаться различные предложения по «преобразованию» этих структур в соответствии с меняющейся международной обстановкой. Одно из предложений состояло в том, чтобы чаще практиковать так называемую «привязанную» помощь: «помогать стране, при условии использования помощи данной страной для закупки американских товаров и услуг». Другое предложение предполагало сотрудничество между развитыми странами, выражающееся в «консорциальном подходе к помощи, включающем чёткое координирование между странами-донорами при планировании платежей со стороны стран-получателей».  И далее: «Каждая страна-донор должна отказаться от предоставления помощи за рамками сроков оказания помощи, осуществляемой другими странами-донорами консорциума». Третье популярное предложение звучало как «программная помощь», что означало «помощь, оказываемую при условии заключения определённых соглашений, часто в контексте полноценной программы планирования экономики, на которую должна была согласиться страна-получатель, чтобы получить помощь или кредиты». Джордж Болл – давний участник CFR и Бильдерберга, бывший заместителем государственного секретаря по экономическим вопросам в администрации Кеннеди и Джонсона, сказал в 1967 году следующее: «Политические границы этнических государств являются слишком узкими и тесными, чтобы определять масштабы и функции современного бизнеса». Именно в этом контексте следует рассматривать книгу Збигнева Бжезинского (тогдашнего члена и CFR и «Бильдербергской группы») «Between Two Ages» 1970 года, в которой он призывает к созданию «Сообщества развитых стран». Дэвид Рокфеллер принял во внимание написанное Бжезинским и «обеспокоился по поводу портящихся отношений между США, Европой и Японией» в результате экономических шоков Никсона. В 1972 году Дэвид Рокфеллер и Бжезинский «в ходе ежегодной встречи ‘Бильдербергской группы’ представили идею создания трёхсторонней структуры». Однако предложение было отклонено, из-за нежелания видеть японцев в рядах «Бильдербергской группы». Многие европейцы не пожелали включить японцев в «высшую лигу». В июле 1972 года семнадцать влиятельных людей встретились в поместье Дэвида Рокфеллера в Нью-Йорке, чтобы спланировать создание комиссии. На встрече присутствовали: Бжезинский, Макджордж Банди – президент «Фонда Форда» (брат Уильяма Банди – редактора «Foreign Affairs») и Бейлисс Мэннинг – президент CFR. Так в 1973 году была сформирована «Трёхсторонняя комиссия» для решения соответствующих проблем. Расходы на создание комиссии прокрыли Дэвид Рокфеллер и «Фонд Форда». В течение первых нескольких лет большая часть средств для комиссии поступала из различных фондов, при постепенном увеличении доли крупных корпораций с примерно 12 процентов в 1973-76 годах до примерно 50 процентов в 1984 году. Таким образом, в 1970-ых Дэвид Рокфеллер занял ещё более значительную позицию на международной арене, одновременно удерживая лидерство в «Бильдербергской группе», занимая прост председателя «Чейз Манхэттен Банка», CFR и «Трёхсторонней комиссии». Збигнев Бжезинский был директором «Трёхсторонней комиссии», в то же самое время будучи директором CFR. «Трёхсторонняя комиссия» действовала как организация, через которую могла быть реализована «гегемония согласия». Во всяком случае, «согласия» могли достигнуть элиты входивших в эту комиссию стран, делясь взглядами, идеологией, целями и методами, подобно тому, как это делали члены CFR в Америке. Как CFR действовал внутри страны, так «Трёхсторонняя комиссия» действовала на международном уровне (по крайней мере, это касалось главных развитых промышленных стран Севера). Первый европейский председатель комиссии – Макс Констэмм, подчеркнул роль «интеллектуалов» в деле установления комиссией гегемонии: «То, что предстоит сделать интеллектуалам высшей пробы, может оказаться бесполезным, если только мы не будем действовать в постоянном согласии с власть предержащими или теми, кто имеет на них влияние. Мне кажется, поддержание связи между людьми, необходимыми нашей «Трёхсторонней комиссии», и интеллектуалами, выполняющими необходимую работу по проектированию элементов новой системы, имеет самое большое значение. «Трёхсторонняя комиссия» без интеллектуалов вскоре станет второразрядной площадкой ведения переговоров. Интеллектуалы, не способные постоянно координировать свои идеи с правящими кругами нашего мира, будут обречены на витание в бесполезных теориях… Эту работу следует проводить в связке наших самых лучших умов и группы по-настоящему влиятельных граждан в странах, которые мы представляем». В своей речи 1972 года на встрече «Бильдербергской группы», когда Дэвид Рокфеллер предложил (вместе со Збигневым Бжезинским) учредить «Трёхстороннюю комиссию», он по мимо всего прочего заявил, что комиссия будет «объединять лучшие умы мира для решения проблем будущего… для накопления и синтеза знаний, которые позволят  новому поколению реструктурировать концептуальную основу внешней и внутренней политики». http://mixednews.ru/archives/17899