• Теги
    • избранные теги
    • Люди568
      • Показать ещё
      Издания43
      • Показать ещё
      Страны / Регионы231
      • Показать ещё
      Разное204
      • Показать ещё
      Формат19
      Международные организации46
      • Показать ещё
      Компании88
      • Показать ещё
      Показатели7
      • Показать ещё
      Сферы1
Фрэнсис Фукуяма
10 декабря, 12:00

Гибель частной собственности и демократии на Западе

Фукуяма, один из идеологов либерального капитализма, недавно размазывая сопли по щекам бросил в народ клич: мол напишите нам новую капиталистическую идеологию (нынешняя себя исчерпала), но что бы было все по старому и с тем же уровнем потребления и гражданских свобод. Фукуяма и иже с ним не стыдясь показывают свое интеллектуальное бессилие вместо того чтобы по […]

08 декабря, 07:00

Непредсказуемость в геополитике

Напряжённость в отношениях России с ведущими странами НАТО резко обострилась на протяжении последних лет. Точкой «острого отсчёта» является воссоединение Крыма и Севастополя с исторической родиной. Сама же напряжённость уходит корнями в эпоху «холодной войны», которую коллективный Запад выиграл довольно странно. Потому что воинственные действия были продолжены после формальной победы и вопреки миролюбивой риторике. Философу и футурологу простительно провозгласить «Конец истории» и хорошо на этом заработать. Непростительно считать теоретические построения «интеллектуальной рок-звезды» Ф. Фукуямы за геостратегическую истину в последней инстанции. Всемирный триумф либеральной демократии оказался сильным преувеличением и требовал искусственной стимуляции. Стоимостью триллионы долларов и миллионы жизней. При этом триумф на подпорках отдалялся и от либерально-демократических ценностей, и от лавровых венков недавнего прошлого, и от уверенности в безопасном будущем.

07 декабря, 17:00

Военные биологи США вокруг России

США формируют вокруг России масштабную и дорогостоящую систему закрытых военно-биологических объектов (которую в прессе уже успели окрестить «биоПРО»). Т.н. центральные референс-лаборатории (ЦРЛ), создаваемые США, дополненные сетью менее крупных зональных станций, с 2010 г. действуют на Украине, с 2011 г. в Грузии, а с 2016 г. в Казахстане. Канадой предпринималась попытка создания ЦРЛ в Киргизии. В […]

04 декабря, 18:01

Зрелость миллиардера

Бизнесмены стремятся к вечной жизниСостоятельные люди по всему миру умудряются жить все дольше и вкладывают деньги в новые проекты по продлению жизни. Как они борются со старостью.Окончание американских выборов завершилось не только неожиданной победой Дональда Трампа, но и поставило рекорд – у нового избранного президента самый почтенный возраст за всю историю США – ему 70 лет. Впрочем, и его оппоненту, Хиллари Клинтон, 69 лет, а ее главному конкуренту по партии Берни Сандерсу – 75. Прежний лидер этого «рейтинга», Рональд Рейган, стал президентом в 69 лет и покинул свой пост в 77, а скончался на 94-ом году жизни. Конкуренту Рейгана на выборах Джими Картеру и его преемнику Джорджу Бушу-старшему сегодня более 92 лет, и оба ведут активную публичную жизнь.Эти примеры отражают новую тенденцию – прежняя парадигма жизни из трех частей: образование, работа, «тихая» пенсия – уходит в прошлое. В США и Западной Европе до 65% людей с высшим образованием старше 65 лет продолжают работать. Опыт ХХ-го века, когда рост продолжительности жизни приводил к росту пенсионеров-иждивенцев, убеждал экономистов, что старение населения вызовет катастрофические последствия для экономики. По факту многие представления оказались мифами – согласно последним исследованиям, все больший процент населения старше 65 лет продолжают активно работать, производительность их труда не уступает более молодым коллегам, они обладают высокой стрессоустойчивостью в конфликтных ситуациях, около четверти получают дополнительное образование, большинство планируют сменить профессиональную сферу или работодателя.К 2020 году население старше 60 лет достигнет миллиарда человек. Таким образом, формируется крупный растущий рынок – люди старшего возраста, которым нужны не только эффективные препараты от серьезных заболеваний; они, прежде всего, хотят выглядеть и чувствовать себя отлично на протяжении многих лет после «пенсионного возраста». Но почему тогда инвестиции в разработку препаратов для долголетия не стали мейнстримом? Существует целый ряд сдерживающих факторов, в том числе ограниченное понимание биологии старения, проблемы регулирования и вялый интерес фармотрасли, что приводит к неоднозначному отношению общества и инвесторов.На данный момент нет достоверных клинических данных, подтверждающих влияние какого-либо медицинского вмешательства на продолжительность жизни человека. Напротив, в ведущем научном журнале Nature недавно вышла статья, которая говорит о пределе срока жизни, отмеренного природой для человека как вида. Успехи в медицине увеличили среднюю продолжительность жизни, но не изменили ее максимальный срок, который остается неизменным в течение последних десятилетий и, предположительно, «запрограммирован» на уровне около 100 лет. Таким образом, радикальное продление жизни вряд ли осуществимо без вмешательства в саму природу человека, что вызывает у общества «изжогу» в связи со множеством нерешенных этических вопросов.Питер Тиль, убежденный либертарианец, первый внешний инвестор Facebook и сооснователь PayPal (оценка состояния – $2,7 млрд), парирует эти расхожие сомнения: «В ХIХ-ом веке считалось, что женщине естественно испытывать боль при рождении ребенка, поэтому обезболивающие противоестественны. Я думаю, что апелляция к природе ведет к ложным выводам… Уверен, что не бороться со смертью как раз против человеческой природы».У Тиля много эксцентричных проектов, но его главная страсть – трансгуманизм и, прежде всего, технологии для радикального продления жизни. Так он финансирует исследования ученого Обри Ди Грея, утверждающего, что среди нас уже есть люди, которые проживут 1000 лет, и молекулярного биолога Синтию Кеньон, которая обнаружила мутации в генах круглых червей, кратно продлевающие им жизнь. На вопрос, почему Тиль стал инвестировать именно в этих ученых, он отвечает: «Они мыслят нешаблонно и оптимистичнее многих, а это стимулирует исследования в этом направлении».Питер Тиль был фактически единственным известным инвестором из Кремниевой долины, который активно поддержал Дональда Трампа на президентских выборах. Когда-то его ангельская инвестиция в полмиллиона долларов в Facebook принесла ему миллиард, теперь его поддержка Дональда Трампа в $1,25 млн за три недели до исхода выборов может оказаться очень успешной ставкой. Хотя в тот момент против Тиля ополчилось большинство жителей Кремниевой долины, требовавших, в том числе, исключения его из Совета Директоров Facebook. Теперь он вошел в переходную команду Дональда Трампа и, впоследствии, вероятно, станет одним из ключевых советников нового президента по технологическому развитию.Отраслевые эксперты убеждены, что при новой администрации упроститься регулирование наиболее сложных технологий, в том числе, регенеративной медицины и клеточных технологий (стволовые клетки, «выращенные органы»). Соответствующие законы «зависали» в комитетах при администрации Барака Обамы в бесконечных обсуждениях об этике и рисках вмешательства в биологию человека. В целом, фармрынок США отреагировал на избрание Трампа однозначно – практически двузначным ростом секторного индекса.Несмотря на сложности науки и регулирования, целый ряд инвесторов давно вкладывает в темы старения. Типичной моделью инвестиций в «старение» стали прямые отношения инвестора и ученых. Часто эта модель носит филантропический характер с минимальными ожиданиями возврата средств, в России ее называют «преобразующими инвестициями» («impact investing»).72-летний Ларри Эллисон, сооснователь компании Oracle, (состояние $49.3 млрд) пожертвовал с 1997 года более $430 млн в исследования процессов старения, заявив о своем желании жить вечно. Он свернул свои инвестиции в 2013 году, когда сооснователи Google 43-летние Сергей Брин (состояние $36,8 млрд) и Ларри Пэйдж ($37,7 млрд) запустили новую биотехнологическую компанию Calico (California Life Company) для исследования молекулярных механизмов старения. Их компания совместно с AbbVie (структура, вышедшая из Abbott) договорились инвестировать до $1,5 млрд в программы против возраст-зависимых заболеваний.Calico не раскрывает деталей своих планов. Организация заключила соглашение с Институтом Бака, который занимается исследованиями в области старения. Я посетил заседание совета директоров и консультационного совета института и пообщался с гендиректором института Брайаном Кеннеди. На его взгляд, наука изменила отношение к проблемам старения, достигнуты успехи в продлении жизни модельных животных, и пришло время для проведения клинических исследований на людях.Есть и российские примеры подобных фундаментальных проектов. В частности, мы встречались с Александром Чикуновым, бывшим топ-менеджером РАО «ЕЭС России», который в 2009 году посвятил себя целиком технологиям в области продления жизни и устойчивому развитию. Среди его проектов известные «капли Скулачева», которые он финансировал в 2008-2011 гг., а потом последовательно финансировали Олег Дерипаска и «Роснано». В настоящее время глазные капли визомитин одобрены по показанию синдром «сухого глаза» и начальная стадия возрастной катаракты и доступны в аптеках в России. В планах компании выход на мировые рынки.Наиболее крупным проектом стал масштабный эксперимент применения более тысячи известных веществ на 20 000 долгоживущих мышах, проведенный в США под руководством биолога Алексея Рязанова. По его словам, достигнуты исключительные результаты – обнаружены ряд веществ, которые продлевают жизнь модельным животным на больший срок, чем самый успешный геропротектор рапамицин. Александр Чикунов планирует в ближайшее время сделать результаты эксперимента достоянием общественности.Также я встречался с Тимуром Артемьевым, бывшим партнером Евгения Чичваркина по «Евросети», в Нью-Йорке, где у него лаборатория. С 2005 года Тимур Артемьев финансирует ряд фундаментальных проектов под руководством профессора Медицинской школы Университета Нью-Йорка Евгения Нудлера в области старения и генетики.Для большинства инвесторов в биотехнологии филантропический аспект крайне важен, но не для всех он является достаточным. Многие инвесторы заинтересованы в постоянном росте капитала и объемов поддержки разработок, при обеспечении частичной или полной ликвидности на горизонте 5-7 лет.Для формирования пула таких инвесторов Андрей Фоменко, основатель компании IVAO и крупный владелец премиальной коммерческой недвижимости в Санкт-Петербурге, создает Longevity Impact Fund совместно с ATEM Capital. Фоменко занимается проблематикой продления жизни и борьбы с заболеваниями, связанными со старением, уже более 20 лет и является спонсором ряда международных мероприятий и публикаций в этой сфере. Фонд привлек к сотрудничеству лучших мировых экспертов, в том числе Брайана Кеннеди, который покинул пост генерального директора Института Бака в конце октября этого года. Фонд будет работать с крупнейшими американскими венчурными фондами, две трети всех крупных M&A-сделок и большинство IPO биотех-компаний происходит, как правило, с участием 20 лучших фондов.Углубленное понимание биологии старения и интерес крупных профессиональных инвесторов трансформировали идеи филантропов-одиночек в мэйнстрим. Опасения Фрэнсиса Фукуямы из его книги «Наше постчеловеческое будущее: последствия биотехнологической революции» о том, что человечество в результате «поседения» населения может стать «гигантской богадельней» – не подтверждаются. Люди ведут активный образ жизни после шестидесяти и созрели для новых технологий в продлении и повышении качества жизни.[link]

03 декабря, 00:40

Weekend Roundup: Populists Grow Stronger Once in Power

Populists, caudillos and strongmen in power don’t fail at the outset, they gain strength. That is because their personalist rule delivers up front to the constituencies that brought them to the top, often challenging bothersome institutional constraints along the way. They worry about the consequences later. The real troubles begin when the consequences arrive, revealing how the short term has eaten the long term. Then the bad overtakes the good. As the classicist Phillip Freeman has written in The WorldPost, this has been true going back to Clodius in the Roman republic, whose popularity soared as he handed out free grain to the plebeians. But the divisive character of his mercurial rule drove the republic to the point of civil war and opened the way for the dictatorship of Caesar to restore order. In the 1950s in Argentina, Juan and Eva Peron fostered many programs to elevate the poor descamisados (shirtless ones) until corruption, debt and inflation overwhelmed any gains and the military ultimately stepped in to stem the chaos. In Venezuela, Hugo Chavez unquestionably lifted the welfare of the poor the elites had ignored through programs like misiones sociales, but in the end squandered immense oil resources, became heavily indebted to China and whose policies now, under the rule of his successor Nicolás Maduro, have ignited 500 percent, if not more, inflation. Store shelves are empty, medicines are scarce, daily protests fill the streets and citizens that see little hope are fleeing economic collapse by the boatload.  This pattern also fits Fidel Castro. Though he arrived in power by the bullet instead of the ballot, his rallying cry was populist, nationalist and above all, personalist. He accomplished near universal literacy and free health care for all in that tiny Caribbean island. In the end, though, his caudillo-like rule crushed dissent and personal liberties while his Soviet-style economy, abetted by the U.S. blockade, drove the nation into an impoverished cul-de-sac. History has not absolved Castro or any of the others who took the populist path to power. Whether Donald Trump fits this pattern, as former Mexican President Vicente Fox argues, remains to be seen. As president-elect, Trump has claimed to have saved some 800 to 1,000 jobs in Indiana from moving to Mexico. His pledge of a $1 trillion dollar infrastructure surge has so far helped boost the stock market and will surely create significant new employment with far reaching multiplier effects if it comes to pass.  Since no populist politician has ever before occupied the top office of the world’s most powerful nation in modern times, we don’t know what to expect. America is a profoundly pluralist and ethnically diverse society bound by constitutional constraints more hallowed than elsewhere. This context bears little resemblance to where populism has been empowered before. The flashing red light that cannot escape concern, however, is the very personalist style of operation that brought Donald Trump to power through scapegoating invective against the outside world and perceived enemies within. If troubles appear later on, will he revert to the path that brought him to where he is or abide by the norms of civility and restraint that have limited the authority of every previous American president? All who want America to succeed are obliged to give Trump the benefit of the doubt for now since the democratic ballot box has put him in the White House. But that red light needs to remain flashing every step of the way.  Emily Peck contends that Donald Trump has “his eye on the wrong ball” by blaming trade for job losses. As true as that may have been in the past, the real threat of job displacement in the future, she writes, comes from Amazon’s takeover of the economy. Ryszard Petru and Guy Verhofstadt, the European Union’s top negotiator on Brexit, take on the populist wave heading to the European continent in the wake of Trump’s victory in the America. “One of the greatest delusions spread by populists on both the left and right,” they argue, “is that turning inwards will empower us. The reality is that in an inter-connected world, no one European country can influence global trade rules. And make no mistake: if we abandon shaping the environment around us, others will shape us.” Writing from Paris, Anne Sinclair worries that “the political future of France has never been more uncertain.” “Time will reveal,” she writes, “if Marine Le Pen will be able to cause the greatest political earthquake in France since the Liberation.” Following Fidel’s death at 90 last week, several contributions evaluate his life and times. Mark Beeson looks as the triumphs and failures of the Cuban revolution in the context of the struggle against inequality across Latin America. Michelle Manning Barish brings a personal family perspective to the Cuban experience. She warns against romanticizing the Cuban revolution, writing that, “the only people who know the real history of Castro in Cuba are the ones who lived it.” Based on recent conversations in Havana, Abraham Lowenthal cautions that a post-Castro Cuba is not likely to change quickly as a result of the Obama opening – and certainly not if Trump reverses course once in office.  In other global matters, Sam Stein and Jessica Schulberg report from Washington that foreign policy experts are lining up to press the incoming Trump administration to keep the Iran nuclear deal or risk a nuclear arms race in the Mideast. Former British Prime Minister Gordon Brown calls for an international investigation of the Russian-Syrian role in the deadly bombing of a school in the village of Haas which killed dozens of people, mostly children.  Eric Olander and Cobus van Staden report on how Rwanda is positioning itself as a hub for Chinese investment in Africa. Jeffie Lam of our South China Morning Post partner reports on the rise and fall of the independence movement in Hong Kong. Earlier in the week, the Post reported that Chris Patten, the last British governor of Hong Kong, told journalists that calls for independence should not be confused with the struggle for greater democracy, which he supports. Writing from Perth, Australia Helen Clark reports that Vietnam is looking to the combined weight of the Association of East Asian Nations, or ASEAN, as a way for smaller nations in the region to protect and promote their interests as the U.S. and China battle for influence. Stefano Baldolini writes from Italy that a “no” outcome of the referendum this weekend over key constitutional reforms that diminish the role of the Italian Senate and give more power to the prime minister could spark a new round of instability across Europe.  India is rapidly joining the renewable revolution. Elyse Wanshel reports that India has built the world’s largest solar plant in eight months, and it generates enough power for 150,000 homes.  The news is not so good elsewhere. Ryan Grenoble reports that, “There’s substantially less sea ice in the world than ever before. The Arctic ― and, for completely unrelated reasons, the Antarctic ― just closed out November with less ice than any other year in history.”  There is joy in life if you lighten up and let God’s mercy in. That is the takeaway, Carol Kuruvilla writes, for Pope Francis from his favorite film, “Babette’s Feast.” The film depicts an austere Protestant town of joyless inhabitants disrupted by a generous French cook in exile who brings them all together in happy fellowship around a meticulously prepared meal. Writing from Istanbul, novelist Kaya Genc describes how the ongoing political chaos in Turkey is re-energizing the arts scene. “Young Turks,” he writes, are “turning to art in trouble times.” Finally, our Singularity series this week examines the global contest, especially between the U.S. and China, over the most powerful supercomputer. The key to the prize, writes Peter Rejcek, is smart architecture, not speed. WHO WE ARE   EDITORS: Nathan Gardels, Co-Founder and Executive Advisor to the Berggruen Institute, is the Editor-in-Chief of The WorldPost. Kathleen Miles is the Executive Editor of The WorldPost. Farah Mohamed is the Managing Editor of The WorldPost. Alex Gardels and Peter Mellgard are the Associate Editors of The WorldPost. Suzanne Gaber is the Editorial Assistant of The WorldPost. Katie Nelson is News Director at The Huffington Post, overseeing The WorldPost and HuffPost’s news coverage. Nick Robins-Early and Jesselyn Cook are World Reporters. Rowaida Abdelaziz is World Social Media Editor. CORRESPONDENTS: Sophia Jones in Istanbul. EDITORIAL BOARD: Nicolas Berggruen, Nathan Gardels, Arianna Huffington, Eric Schmidt (Google Inc.), Pierre Omidyar (First Look Media), Juan Luis Cebrian (El Pais/PRISA), Walter Isaacson (Aspen Institute/TIME-CNN), John Elkann (Corriere della Sera, La Stampa), Wadah Khanfar (Al Jazeera), Dileep Padgaonkar (Times of India) and Yoichi Funabashi (Asahi Shimbun). VICE PRESIDENT OF OPERATIONS: Dawn Nakagawa. CONTRIBUTING EDITORS: Moises Naim (former editor of Foreign Policy), Nayan Chanda (Yale/Global; Far Eastern Economic Review) and Katherine Keating (One-On-One). Sergio Munoz Bata and Parag Khannaare Contributing Editors-At-Large. The Asia Society and its ChinaFile, edited by Orville Schell, is our primary partner on Asia coverage. Eric X. Li and the Chunqiu Institute/Fudan University in Shanghai and Guancha.cn also provide first person voices from China. We also draw on the content of China Digital Times. Seung-yoon Lee is The WorldPost link in South Korea. Jared Cohen of Google Ideas provides regular commentary from young thinkers, leaders and activists around the globe. Bruce Mau provides regular columns from MassiveChangeNetwork.com on the “whole mind” way of thinking. Patrick Soon-Shiong is Contributing Editor for Health and Medicine. ADVISORY COUNCIL: Members of the Berggruen Institute’s 21st Century Council and Council for the Future of Europe serve as theAdvisory Council — as well as regular contributors — to the site. These include, Jacques Attali, Shaukat Aziz, Gordon Brown, Fernando Henrique Cardoso, Juan Luis Cebrian, Jack Dorsey, Mohamed El-Erian, Francis Fukuyama, Felipe Gonzalez, John Gray, Reid Hoffman, Fred Hu, Mo Ibrahim, Alexei Kudrin, Pascal Lamy, Kishore Mahbubani, Alain Minc, Dambisa Moyo, Laura Tyson, Elon Musk, Pierre Omidyar, Raghuram Rajan, Nouriel Roubini, Nicolas Sarkozy, Eric Schmidt, Gerhard Schroeder, Peter Schwartz, Amartya Sen, Jeff Skoll, Michael Spence, Joe Stiglitz, Larry Summers, Wu Jianmin, George Yeo, Fareed Zakaria, Ernesto Zedillo, Ahmed Zewail and Zheng Bijian. From the Europe group, these include: Marek Belka, Tony Blair, Jacques Delors, Niall Ferguson, Anthony Giddens, Otmar Issing, Mario Monti, Robert Mundell, Peter Sutherland and Guy Verhofstadt. MISSION STATEMENT The WorldPost is a global media bridge that seeks to connect the world and connect the dots. Gathering together top editors and first person contributors from all corners of the planet, we aspire to be the one publication where the whole world meets. We not only deliver breaking news from the best sources with original reportage on the ground and user-generated content; we bring the best minds and most authoritative as well as fresh and new voices together to make sense of events from a global perspective looking around, not a national perspective looking out. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

01 декабря, 17:33

Текст: Мир на пороге нового Откровения. ( Светлана Воля )

Желай только того, что внутри тебя, желай только того, что выше тебя, желай только того, что недостижимо!   Из древней мудрости. Если вы хотите вести счастливую жизнь, вы должны быть привязаны к цели, а не к людям или к вещам.       Альберт Эйнштейн Конец  истории, как сказал  философ и политолог Френсис Фукуяма. Род человеческий как бы стоит перед занавесом на космической аван...

30 ноября, 09:00

Зрелость миллиардера: бизнесмены стремятся к вечной жизни

Состоятельные люди по всему миру умудряются жить все дольше и вкладывают деньги в новые проекты по продлению жизни. Как они борются со старостью.

29 ноября, 16:18

Can the fruits of democracy survive in Hong Kong?

Demonstrators protest against Beijing's interference over local politics and the rule of law. Tyrone Siu/Reuters Stephenie Andal, University of Sydney This article is part of the Democracy Futures series, a joint global initiative with the Sydney Democracy Network. The project aims to stimulate fresh thinking about the many challenges facing democracies in the 21st century. On the eve of Hong Kong's return to Chinese sovereignty, Rem Koolhaus, architectural arbiter of 1990s neoliberal decadence, dubbed Hong Kong a quintessential "generic city" celebrated for its political blankness. Today, this vision is being undone by the furious political winds that have blasted the city since the fall of 2014, when simmering economic and political tensions erupted during the Occupy Central uprising. Movement co-founder Benny Tai was right: with a finger firmly placed on Hong Kong's political pulse, he predicted at the time that Beijing's actions would stir up a new "era of resistance" within the territory. Constitutional doubts are mounting. Since the handover of the former British colony to China almost 20 years ago, Hong Kong's status within China's sovereignty nexus was supposed to have been assured under the "one country, two systems" framework laid out by Deng Xiaoping in Hong Kong's mini-constitution, the Basic Law. Deng's vision granted Beijing sovereignty over the territory while allowing the city to retain a high degree of autonomy. China's sovereignty over Hong Kong is now moot. In recent months, the flimsy foundations of its autonomy have been exposed by a series of dramas. The heavy-handed attempts by Beijing to erode academic freedom at Hong Kong's most prestigious universities is an example. So, too, is the rapid deterioration of press freedom in a once-boisterous media scene. The case of booksellers who were "disappeared" earlier this year equally raised the spectre of extra-territorial kidnapping by Beijing's security apparatus, accompanied by whispers of its covert operations on Hong Kong's soil. Political instability is spreading. Beijing, in an extraordinary move, recently barred two pro-independence lawmakers from taking their seats in Hong Kong's Legislative Council, a display of political might that further undermines the foundations of the territory's independent judiciary. A business class that's on Beijing's side Two people particularly well versed in Hong Kong's political affairs are Anson Chan, the first woman to be appointed to the role of Chief Secretary in the territory, and Martin Lee, regarded as the father of Hong Kong's democracy movement. Key public figures in Hong Kong, Chan and Lee recently toured Australia and New Zealand, where they urged the region to stand by the territory in its fight for democracy. During their short time in Sydney, they agreed to a sit-down with me at a popular Chinatown restaurant. Over bowls of soup and pots of jasmine tea, Chan and Lee explained their political visions and voiced their anxieties about the present state of the territory, and its decaying relationship with the Chinese mainland. Chan and Lee told me that the delicate balance within the "one country, two systems" is now tilting in Beijing's favour. The swing is partly due, Chan said, to Hong Kong's "disappointing" economic "levelling down" since 1997, certainly compared to China's skyrocketing growth into the financial stratosphere. Hong Kong is slowly but surely being absorbed into China's economic orbit. When I pressed them about the political implications of this growing dependency, Lee noted the disquieting rise of a business class in Hong Kong that is "100 per cent" on Beijing's side. It confirms the spectacular success over the past 30 years of Beijing's strategy of encouraging Hong Kong's business class to invest in mainland enterprises, so that in due course they became "financially and economically dependent on China". Anson Chan and Martin Lee believe the 'one country, two systems' framework is now tilting in Beijing's favour. Lindy Baker/SDN 2016 "Money talks loudest," he continued, lamenting that Hong Kong is being tucked snugly in Beijing's pocket. Lee pointed out that Beijing's economic calculations are not limited just to Hong Kong. He noted how the hands of China, in its bid for global influence fuelled by a relentless appetite for "money, money, money", are "spreading to all five continents". Lee told me that he nevertheless questions the sustainability of the "China model", especially when it is measured in power terms. As our conversation unfolded, it struck me that Lee's vision of democracy as the twin of capitalism bears more than a passing resemblance to the teleology of Francis Fukuyama's "end of history". Why is the model of capitalist democracy necessarily a cure for the world's ills, and why will it in the end reign supreme? Doesn't Beijing's political path defy this logic, I asked? Lee remained adamant. "If you want capitalism," he said, "you need the rest, including freedom of speech, the whole thing that comes in the package." China's economic and political power model may well prove more resilient and powerful than Lee and Chan think. Shortly after we met in Sydney, proof of Beijing's far-reaching economic muscle came during Chan and Lee's visit to neighbouring New Zealand, when their meeting with Deputy Prime Minister Bill English was abruptly cancelled, purportedly due to the "diplomatically sensitive" nature of their visit. Political volatility During our remaining time together, Chan emphasised that she places her bets on Deng Xiaoping's blueprint as the best path forward for Hong Kong politically. She said that if Beijing will "get back to one country, two systems [and] allow us to have one man, one vote", then the formula will demonstrate to China that "the system works", so safeguarding Hong Kong from future encroachments. Stress tests of that position are now happening fast. Political schisms in Hong Kong are growing. In recent weeks, even in the normally staid parliament, striking scenes have emerged of fiery pro-independence legislators hurling derogatory slurs and staging feisty protests in the direction of the mainland. The rise of a more contentious strand of politics in the territory highlights the precarious political reality of Hong Kong in light of Beijing's recent predatory air. The grim truth is that the territory's Legislative Council is now teetering on the edge of paralysis, and facing a political showdown among its factions. Nothing less than the Legislative Council's institutional authority hangs in the balance. Not only that, but Hong Kong's current Chief Executive, CY Leung, is widely scorned as a Beijing stooge. His meek acquiescence to his sovereign overlords is similarly corroding the authority of the territory's highest office. The shadowy presence of Beijing's Liaison Office looms ever larger over Hong Kong's independent affairs. Beijing's patience with local calls for Hong Kong's independence also appears to be growing thin. Recently, the Chinese government's Hong Kong and Macau Affairs Office voiced their open support for the legal punishment of "Hong Kong independence activities". Legislators Yau Wai-ching and Baggio Leung meet journalists after the court disqualified them from taking office. Bobby Yip/Reuters Heightened speculation that further institutional deterioration within the territory might risk action by Beijing recently became a reality with the case of the two young lawmakers who were barred from Hong Kong's Legislative Council, despite demonstrations in the streets to support them. The fruits of democracy Considering the enormous pressure generated by these present-day trends, I asked Chan and Lee if any bright spots remain in Hong Kong's rapidly shrinking autonomous sphere. Chan replied that the territory remains an indispensable conduit to global markets. Its gateway role necessitates the free flow of digital information across borders. This factor, she explained, was, and remains, the key to Hong Kong's past and future success as both a domestic and international platform for global capital. "Precisely because no Chinese city" can offer Beijing what Hong Kong can, she told me, Beijing has to tread lightly in any future crackdowns. Chan's thinking echoes public statements made by Zhang Dejiang, National People's Congress chairman, who in recent months has spoken soothingly of Hong Kong's unique business advantages and the way they remain unduplicated by other Chinese cities. It may be that Chan is right. Perhaps Hong Kong will retain its strategic advantages: the rule of law, unrestricted flows of information and connectivity with the rest of the world that remains second to none. Yet Hong Kong's fierce rival Shanghai currently jockeys to supplant the territory as China's pre-eminent financial centre. And Hong Kong's formerly raucous digital media landscape is being brought to heel by the snapping up of assets by mainland tycoons. Its once-vaunted press freedom has swiftly tumbled down the ranking list of Freedom House in recent annual reports. Facebook and Google are meanwhile rumoured to be positioning themselves to enter the lucrative Chinese market. Things seem hopeless. But are they? Multinationals may well find censored flows of information on the Chinese mainland unproblematic to their business models, but Chan's and Lee's defiance is striking. As we prepared to say goodbye, the pair made clear their dogged defence of the promises laid out in the Basic Law. Lee had the last word. The territory remains a rare terrain in China, he said. It currently enjoys no free and fair elections. The rule of law is under attack. So is its vibrant civil society. Yet Hong Kong still has something the mainland doesn't. It has "the fruits of democracy without the tree of democracy". That's why, in spite of everything, Hong Kong citizens and representatives would press on against a regime where the tree of democracy remains "non-existent". Stephenie Andal, PhD Candidate in Government & International Relations, Sydney Democracy Network, University of Sydney This article was originally published on The Conversation. Read the original article. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

28 ноября, 10:37

Военно-биологическая деятельность США на постсоветском пространстве

Угрозы для стран ОДКБ и возможные контрмеры США формируют вокруг России масштабную и дорогостоящую систему закрытых военно-биологических объектов (которую в прессе уже успели окрестить «биоПРО»). Т.н. центральные референс-лаборатории (ЦРЛ), создаваемые США, дополненные сетью менее крупных зональных станций, с 2010 г. действуют на Украине, с 2011 г. в Грузии, а с 2016 г. в Казахстане. Канадой […]

26 ноября, 10:10

Почему качество критики России в западных СМИ такое низкое?

Одним из главных нареканий к пытающимся задать России трёпку журналистам является их очевидная леность во всём, что выходит у них из-под пера. Есть много фактов, которые на законном основании можно было бы использовать, чтобы показать Россию в дурном свете, но вместо того, чтобы идти трудным путём журналистских расследований, они предлагают крайне сомнительные идеи, основанные на досужих домыслах и спекуляциях. При таком подходе их работа больше напоминает «русскую пропаганду»,  которую они так любят презирать.

25 ноября, 12:07

Почему качество критики России в западных СМИ такое низкое?

Есть много фактов, которые на законном основании можно было бы использовать, чтобы представить Россию в дурном свете, но вместо того, чтобы утруждать себя, выбирая трудный путь журналистских расследований, многие представители западной журналистики предлагают для этого крайне сомнительные идеи, основанные на досужих домыслах и спекуляцияхThe post Почему качество критики России в западных СМИ такое низкое? appeared first on MixedNews.

25 ноября, 12:07

Почему качество критики России в западных СМИ такое низкое?

Есть много фактов, которые на законном основании можно было бы использовать, чтобы представить Россию в дурном свете, но вместо того, чтобы утруждать себя, выбирая трудный путь журналистских расследований, многие представители западной журналистики предлагают для этого крайне сомнительные идеи, основанные на досужих домыслах и спекуляцияхThe post Почему качество критики России в западных СМИ такое низкое? appeared first on MixedNews.

25 ноября, 12:07

Почему качество критики России в западных СМИ такое низкое?

Есть много фактов, которые на законном основании можно было бы использовать, чтобы представить Россию в дурном свете, но вместо того, чтобы утруждать себя, выбирая трудный путь журналистских расследований, многие представители западной журналистики предлагают для этого крайне сомнительные идеи, основанные на досужих домыслах и спекуляцияхThe post Почему качество критики России в западных СМИ такое низкое? appeared first on MixedNews.

25 ноября, 10:27

О военно-биологической деятельности США на постсоветском пространстве

расширять сотрудничество со всеми заинтересованными сторонами, в т.ч. с КНР и Ираном в вопросах биологической защиты, в частности наладить с ними обмен информацией об общих угрозах.

24 ноября, 16:08

О военно-биологической деятельности США на постсоветском пространстве

По итогам конференции в Ереване от 23 Ноября 2016 «Медико-биологические лаборатории в контексте безопасности и суверенитета Армении» Ереванский геополитический клуб публикует доклады участников. Доклад руководителя уральского регионального информационно-аналитического центра, кандидата юридических наук  Дмитрия Сергеевича Попова США формируют вокруг России масштабную и дорогостоящую систему закрытых...

24 ноября, 04:45

Weekend Roundup: China Is Now the Only Major Power With a Global Outlook

President-elect Donald Trump’s “America First” policy marks an historic withdrawal from the world the United States has largely made. His administration can’t stop globalization, only diminish America’s role in governing it. For better or worse, that leaves China, the world’s second-largest economy, as the only major power with a global outlook. In a YouTube video this week Trump rejected the Trans-Pacific Partnership that was the core of President Obama’s pivot to Asia. Economist Ed Dolan shows in charts how rejecting trade will not help, but hurt, America. He argues that the lower-skilled, less-educated and older workers who voted most heavily for Trump would almost certainly be among the losers of Trump’s trade plans. Matt Sheehan, The WorldPost’s former China correspondent, examines how Trump’s war on trade could inadvertently hurt American public higher education, which has come to rely on international students as public funding has dwindled.  Trump also announced an energy policy focusing on boosting fossil fuels, effectively signaling a withdrawal from the globally-agreed Paris accord on climate change. And, throughout the election campaign, he has sown deep doubts about America’s commitment to its worldwide web of security alliances.  An increasingly nationalistic European public, contemptuous of the European Union bureaucrats in Brussels, mired in flat growth and reeling from the crisis of a massive refugee influx, has also turned inward. Polls show that many oppose the Transatlantic Trade and Investment Partnership. Russia is absorbed in reasserting influence in the neighborhood of its historical sphere of influence. China, meanwhile, has a decades-long strategy of opening out to the world. When the Berggruen Institute’s 21st Century Council met with President Xi Jinping in Beijing in 2013, he declared, “The more developed China becomes, the more open it will be. It is impossible for China to shut the door that has already been opened.” To that end China has put forward the “One Belt, One Road” strategy to revive the old Silk Road trading routes stretching from Beijing to Istanbul. It has established the Asian Infrastructure Investment Bank to fund development across the region. In the wake of the TPP’s demise, China is pressing forward with its Regional Comprehensive Economic Partnership to further lower tariffs among 16 nations in the Asia-Pacific region. And, as Alvin Lin and Barbara Finamore  write, China is now the defacto world leader on fighting climate change as America under Trump retreats from the battle and embraces fossil fuels.  Writing from Beijing, Shi Yinhong recognizes the strategic opportunities the American retreat present to China, which he believes will embolden Xi’s foreign policy. But he also worries about the troubles China will face from a more protectionist America and Europe. Eric Olander and Cobus van Staden see the likely neglect of Africa by the Trump administration further boosting China’s influence on that continent.  Shahed Ghoreishi thinks Iran can learn something from China’s path toward prosperity. “China has been able to move forward from its revolutionary rhetoric to develop a self-image that is relevant to its population,” he writes, “Iran has yet to do so.” Former United Nations arms inspector Scott Ritter suggests that, as a foreign policy establishment outsider, Trump could well break the logjam on nuclear disarmament, recalling how another outsider, Ronald Reagan and his Soviet counterpart, Mikhail Gorbachev, met in Reykjavik, Iceland and “flirted with the total elimination of nuclear weapons, out of a mutual recognition by both leaders that nuclear war was unwinnable.” Turning to the American domestic scene, I argue in a short essay that the “Great Reaction” against the political correctness of ethnic and gender politics signified by Trump’s election has been long in the making, noting that as long ago as 1991 the liberal historian Arthur Schlesinger Jr. argued, “The ethnic upsurge began as a gesture of protest against the Anglo-centric culture, but today it threatens to become a counter-revolution against the original theory of America as one people, a common culture, a single nation.” If Schlesinger were alive today,” I write, “he would surely be horrified that a charlatan like Donald Trump could rise to power through divisive invective against Muslims, Mexicans and women, threatening to destroy the American republic from the reverse side of political correctness.” Eliot Nelson warns that the “alt-right” movement that Trump has emboldened is a hate movement pure and simple, replete with Nazi-like “Hail Trump” salutes. And even President Obama, who seems more tame to Trump, has encountered some failures in his role as commander-in-chief. One agenda item Obama was not able to fulfill is closing Guantanamo Bay. Anne Richardson traces the story of one man who was wrongly imprisoned there for years.  Alex Kaufman reports that Tesla is showing what it can do by powering an entire Pacific island with renewable energy. Finally, in our Singularity series this week, we look at how we can save our history one smartphone at a time.  WHO WE ARE   EDITORS: Nathan Gardels, Co-Founder and Executive Advisor to the Berggruen Institute, is the Editor-in-Chief of The WorldPost. Kathleen Miles is the Executive Editor of The WorldPost. Farah Mohamed is the Managing Editor of The WorldPost. Alex Gardels and Peter Mellgard are the Associate Editors of The WorldPost. Suzanne Gaber is the Editorial Assistant of The WorldPost. Katie Nelson is News Director at The Huffington Post, overseeing The WorldPost and HuffPost’s news coverage. Nick Robins-Early and Jesselyn Cook are World Reporters. Rowaida Abdelaziz is World Social Media Editor. CORRESPONDENTS: Sophia Jones in Istanbul. EDITORIAL BOARD: Nicolas Berggruen, Nathan Gardels, Arianna Huffington, Eric Schmidt (Google Inc.), Pierre Omidyar (First Look Media), Juan Luis Cebrian (El Pais/PRISA), Walter Isaacson (Aspen Institute/TIME-CNN), John Elkann (Corriere della Sera, La Stampa), Wadah Khanfar (Al Jazeera), Dileep Padgaonkar (Times of India) and Yoichi Funabashi (Asahi Shimbun). VICE PRESIDENT OF OPERATIONS: Dawn Nakagawa. CONTRIBUTING EDITORS: Moises Naim (former editor of Foreign Policy), Nayan Chanda (Yale/Global; Far Eastern Economic Review) and Katherine Keating (One-On-One). Sergio Munoz Bata and Parag Khannaare Contributing Editors-At-Large. The Asia Society and its ChinaFile, edited by Orville Schell, is our primary partner on Asia coverage. Eric X. Li and the Chunqiu Institute/Fudan University in Shanghai and Guancha.cn also provide first person voices from China. We also draw on the content of China Digital Times. Seung-yoon Lee is The WorldPost link in South Korea. Jared Cohen of Google Ideas provides regular commentary from young thinkers, leaders and activists around the globe. Bruce Mau provides regular columns from MassiveChangeNetwork.com on the “whole mind” way of thinking. Patrick Soon-Shiong is Contributing Editor for Health and Medicine. ADVISORY COUNCIL: Members of the Berggruen Institute’s 21st Century Council and Council for the Future of Europe serve as theAdvisory Council — as well as regular contributors — to the site. These include, Jacques Attali, Shaukat Aziz, Gordon Brown, Fernando Henrique Cardoso, Juan Luis Cebrian, Jack Dorsey, Mohamed El-Erian, Francis Fukuyama, Felipe Gonzalez, John Gray, Reid Hoffman, Fred Hu, Mo Ibrahim, Alexei Kudrin, Pascal Lamy, Kishore Mahbubani, Alain Minc, Dambisa Moyo, Laura Tyson, Elon Musk, Pierre Omidyar, Raghuram Rajan, Nouriel Roubini, Nicolas Sarkozy, Eric Schmidt, Gerhard Schroeder, Peter Schwartz, Amartya Sen, Jeff Skoll, Michael Spence, Joe Stiglitz, Larry Summers, Wu Jianmin, George Yeo, Fareed Zakaria, Ernesto Zedillo, Ahmed Zewail and Zheng Bijian. From the Europe group, these include: Marek Belka, Tony Blair, Jacques Delors, Niall Ferguson, Anthony Giddens, Otmar Issing, Mario Monti, Robert Mundell, Peter Sutherland and Guy Verhofstadt. MISSION STATEMENT The WorldPost is a global media bridge that seeks to connect the world and connect the dots. Gathering together top editors and first person contributors from all corners of the planet, we aspire to be the one publication where the whole world meets. We not only deliver breaking news from the best sources with original reportage on the ground and user-generated content; we bring the best minds and most authoritative as well as fresh and new voices together to make sense of events from a global perspective looking around, not a national perspective looking out. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

21 ноября, 08:51

Сумерки либерального мышления

Все, что казалось незыблемым в либерализме, исчезает на глазах. В Европе ЕС более семи лет пытается достичь торгового соглашения с Канадой, одной из самых "проевропейских" стран в мире; в то же самое время в Италии и Германии усиливаются банковские кризисы, а продолжающийся миграционный кризис работает на укрепление позиций правых партий. В Великобритании Джереми Корбин усилил контроль над Лейбористской партией после того, как однопартийцы опрометчиво попытались его сместить, что послужило катализатором трансформаций внутри партии, выходящих далеко за границы вопроса о лидерстве. На мировом уровне Владимир Путин, расширяя военное вмешательство России в дела Сирии, перекраивает геополитическую карту мира, в то время как неомаоистское движение в Китае, представляющее главную угрозу репрессивному режиму, который Си Цзиньпин строит в стране, обращается к опыту одной из самых чудовищных тираний в истории. Либеральный порядок, казалось, распространившийся в мире после Второй мировой войны, отходит в прошлое.

19 ноября, 03:04

Weekend Roundup: Will Donald Trump End the New Cold War?

The irony of U.S. President-elect Donald Trump’s “America First” policy is that it could end the budding new Cold War that has been developing between the West and Russia and China. His non-ideological, deal-making approach, which doesn’t challenge how the Russians and Chinese govern themselves, promises to lessen tensions that have been getting dangerously out of control. That in turn would weaken the tie that binds those two nations ever closer together in growing hostility against the West. Writing from Moscow, Fyodor Lukyanov sees the end of an era arriving with Trump. “The main difference from the previous administration,” says Lukyanov, “is that the ideological promotion of democracy and a certain model of development, which provided the conceptual and axiological justification for America’s global presence, is being rolled back. Russia,” he continues,  “welcomes the return of pragmatism to international relations and the retreat of liberal ideology.” Also writing from Moscow, Vladimir Frolov concurs: “A liberal, normative world order underpinned by U.S. leadership, could be replaced with the ‘art of the geopolitical deal’ between the great powers.” Yet, he also feels “a palpable sense of apprehension within the Kremlin.” Anastasya Manuilova reports from Moscow that Russians are divided over Trump, with many doubting he will keep his pledge to mend ties with Russia. “How [can] Trump start a new relationship with Russia if now he has become the president of [a] country where half of the population vot[ed] for Clinton with her much more hostile attitude towards us?” Anna, a 25-year-old facilities manager from Moscow, told her. “He can’t just ignore all these people, especially if they already started protesting against him.” Former NATO commander James Stavridis puts Russia and Israel in the column of “winners” in a new Trump administration, with trade and the traditional security alliances as “losers.” Harvard’s Simon Saradzhyan and William Tobey caution against expectations of any big change in the U.S.-Russia relationship. They point out the many obstacles from worries over Russian ambitions in the Middle East to constraints on U.S. ballistic missile defense systems demanded by Moscow as a condition for reviving nuclear security cooperation. Though in the short term conflict with China over trade is likely, Chinese-American relations could improve over the longer term as well. “The Chinese prefer a relationship with a United States that doesn’t try to remake the world,” Eric X. Li wrote from Shanghai this week in The New York Times. “The Chinese know how to compete and can deal with competitors. What the Chinese have always resented and resisted is an America that imposes its values and standards on everybody else. Mr. Trump’s America is likely to break from this pattern. He has shown no desire to tell other countries how to do things.”   Such pragmatic accommodation in a vacuum, however, comes at an obvious price. As the philosopher Charles Taylor fears, absent a commensurate will from the U.S. to build and sustain a rules-based order that fosters global cooperation, the world will likely devolve into a series of spheres of influence reminiscent of the age of empire. In that fraught arrangement, Taylor told WorldPost advisory board member Dileep Padgaonkar, “Each side gives the other a ‘free hand’ in their ‘own’ sphere. Trump’s version of ‘America First’ seems to imply not needing to placate allies. This in turn will add lustre to an internal politics of discrimination and exclusion. It may easily go along with scrapping international treaties, like the Paris accords on climate change.”  Writing from Stockholm, Goran Rosenberg agrees with Pope Francis that the vilification of others Trump has regularly practiced is itself a form of terrorism. “Every human being is capable of turning into a terrorist simply by just abusing language,” he quotes the pope saying in a recent interview in a Swedish publication. “You see,” the pope continues, “I am not speaking here about fighting a battle as in a war. I am speaking of a deceitful and hidden form of terrorism that uses words as bombs that explode, causing devastation in peoples’ lives. It is a sort of criminality and the root of it is original sin. It is a way of creating space for yourself by destroying others.” Rosenberg fears that Trump’s example encourages the darkest forces in Europe that are gaining ground every day. “Trump’s victorious election campaign,” he writes, “has poisoned the political climate of liberal democracies. We have been shown that defamation, hatred and lying can be a road to power.”  Writing from India, Sandip Roy makes the same point from the other side of the planet, likening Indian Prime Minister Narendra Modi to Trump. “It’s not about Donald Trump,” he writes, “it’s about those he emboldens. It’s about those who bully in his name. And this is an issue we understand firsthand in India. A Narendra Modi in office chooses his words carefully, gives lofty high-minded speeches, talks about vikaas and Constitution. But those who are emboldened in his name are the ones who tell critics to ‘go to Pakistan.’” The appointment by Donald Trump of Steve Bannon as a key strategist only confirms Dean Obeidallah’s worst fear that Islamophobic bigotry has a place in the White House and that not enough media outlets are concerned about this part of the man’s troubling reality. Indeed, in a piece with her New York-based brother Paul Vale, Katherine Linzy of Louisville, Ky. says the anti-Muslim sentiments in places like her “solid red” state are exacerbated by some far-right voices in media. “Rural Kentuckians may go their entire lives without meeting a Muslim, but they’ve all been told radical Islam is coming to wipe them out,” she explains. “With media fear mongering as their only reference, prejudice is unsurprising, but it’s directed at nebulous groups not individuals; the same people who worry about radical Islam would be genuinely warm and welcoming if I brought a Muslim friend round for dinner.” Michael Dobson acknowledges the gauntlet thrown down by President-elect Trump, who once said he will “cancel” the Paris climate accord. Calling for resistance, Dobson writes that this is, “a moment of moral reckoning for the American people, one as profound as that of the Vietnam War or the conquest of Europe by fascism.” Carl Pope, former head of the Sierra Club, says cities globally can take up much of the battle on climate change through building out climate-friendly infrastructure. But that, he says, will take “financial creativity” to execute and fund.  A BuzzFeed News analysis of election coverage released this week came to an astonishing conclusion: “Top fake election news stories generated more total engagement on Facebook than top election stories from 19 major news outlets combined.” Sebastian Murdock reports on the baby steps Twitter and Google have taken to cull out fake information. Tucker Davey details how cybersecurity can get a boost from machine learning. Finally, our Singularity series this week looks at ominous new technology that makes media manipulation easy by enabling the rearrangement of words and phrases, or the invention of new phrases with the same voice pattern from something never actually spoken. WHO WE ARE   EDITORS: Nathan Gardels, Co-Founder and Executive Advisor to the Berggruen Institute, is the Editor-in-Chief of The WorldPost. Kathleen Miles is the Executive Editor of The WorldPost. Farah Mohamed is the Managing Editor of The WorldPost. Alex Gardels and Peter Mellgard are the Associate Editors of The WorldPost. Suzanne Gaber is the Editorial Assistant of The WorldPost. Katie Nelson is News Director at The Huffington Post, overseeing The WorldPost and HuffPost’s news coverage. Nick Robins-Early and Jesselyn Cook are World Reporters. Rowaida Abdelaziz is World Social Media Editor. CORRESPONDENTS: Sophia Jones in Istanbul. EDITORIAL BOARD: Nicolas Berggruen, Nathan Gardels, Arianna Huffington, Eric Schmidt (Google Inc.), Pierre Omidyar (First Look Media), Juan Luis Cebrian (El Pais/PRISA), Walter Isaacson (Aspen Institute/TIME-CNN), John Elkann (Corriere della Sera, La Stampa), Wadah Khanfar (Al Jazeera), Dileep Padgaonkar (Times of India) and Yoichi Funabashi (Asahi Shimbun). VICE PRESIDENT OF OPERATIONS: Dawn Nakagawa. CONTRIBUTING EDITORS: Moises Naim (former editor of Foreign Policy), Nayan Chanda (Yale/Global; Far Eastern Economic Review) and Katherine Keating (One-On-One). Sergio Munoz Bata and Parag Khannaare Contributing Editors-At-Large. The Asia Society and its ChinaFile, edited by Orville Schell, is our primary partner on Asia coverage. Eric X. Li and the Chunqiu Institute/Fudan University in Shanghai and Guancha.cn also provide first person voices from China. We also draw on the content of China Digital Times. Seung-yoon Lee is The WorldPost link in South Korea. Jared Cohen of Google Ideas provides regular commentary from young thinkers, leaders and activists around the globe. Bruce Mau provides regular columns from MassiveChangeNetwork.com on the “whole mind” way of thinking. Patrick Soon-Shiong is Contributing Editor for Health and Medicine. ADVISORY COUNCIL: Members of the Berggruen Institute’s 21st Century Council and Council for the Future of Europe serve as theAdvisory Council — as well as regular contributors — to the site. These include, Jacques Attali, Shaukat Aziz, Gordon Brown, Fernando Henrique Cardoso, Juan Luis Cebrian, Jack Dorsey, Mohamed El-Erian, Francis Fukuyama, Felipe Gonzalez, John Gray, Reid Hoffman, Fred Hu, Mo Ibrahim, Alexei Kudrin, Pascal Lamy, Kishore Mahbubani, Alain Minc, Dambisa Moyo, Laura Tyson, Elon Musk, Pierre Omidyar, Raghuram Rajan, Nouriel Roubini, Nicolas Sarkozy, Eric Schmidt, Gerhard Schroeder, Peter Schwartz, Amartya Sen, Jeff Skoll, Michael Spence, Joe Stiglitz, Larry Summers, Wu Jianmin, George Yeo, Fareed Zakaria, Ernesto Zedillo, Ahmed Zewail and Zheng Bijian. From the Europe group, these include: Marek Belka, Tony Blair, Jacques Delors, Niall Ferguson, Anthony Giddens, Otmar Issing, Mario Monti, Robert Mundell, Peter Sutherland and Guy Verhofstadt. MISSION STATEMENT The WorldPost is a global media bridge that seeks to connect the world and connect the dots. Gathering together top editors and first person contributors from all corners of the planet, we aspire to be the one publication where the whole world meets. We not only deliver breaking news from the best sources with original reportage on the ground and user-generated content; we bring the best minds and most authoritative as well as fresh and new voices together to make sense of events from a global perspective looking around, not a national perspective looking out. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

19 ноября, 03:04

Weekend Roundup: Will Donald Trump End the New Cold War?

The irony of U.S. President-elect Donald Trump’s “America First” policy is that it could end the budding new Cold War that has been developing between the West and Russia and China. His non-ideological, deal-making approach, which doesn’t challenge how the Russians and Chinese govern themselves, promises to lessen tensions that have been getting dangerously out of control. That in turn would weaken the tie that binds those two nations ever closer together in growing hostility against the West. Writing from Moscow, Fyodor Lukyanov sees the end of an era arriving with Trump. “The main difference from the previous administration,” says Lukyanov, “is that the ideological promotion of democracy and a certain model of development, which provided the conceptual and axiological justification for America’s global presence, is being rolled back. Russia,” he continues,  “welcomes the return of pragmatism to international relations and the retreat of liberal ideology.” Also writing from Moscow, Vladimir Frolov concurs: “A liberal, normative world order underpinned by U.S. leadership, could be replaced with the ‘art of the geopolitical deal’ between the great powers.” Yet, he also feels “a palpable sense of apprehension within the Kremlin.” Anastasya Manuilova reports from Moscow that Russians are divided over Trump, with many doubting he will keep his pledge to mend ties with Russia. “How [can] Trump start a new relationship with Russia if now he has become the president of [a] country where half of the population vot[ed] for Clinton with her much more hostile attitude towards us?” Anna, a 25-year-old facilities manager from Moscow, told her. “He can’t just ignore all these people, especially if they already started protesting against him.” Former NATO commander James Stavridis puts Russia and Israel in the column of “winners” in a new Trump administration, with trade and the traditional security alliances as “losers.” Harvard’s Simon Saradzhyan and William Tobey caution against expectations of any big change in the U.S.-Russia relationship. They point out the many obstacles from worries over Russian ambitions in the Middle East to constraints on U.S. ballistic missile defense systems demanded by Moscow as a condition for reviving nuclear security cooperation. Though in the short term conflict with China over trade is likely, Chinese-American relations could improve over the longer term as well. “The Chinese prefer a relationship with a United States that doesn’t try to remake the world,” Eric X. Li wrote from Shanghai this week in The New York Times. “The Chinese know how to compete and can deal with competitors. What the Chinese have always resented and resisted is an America that imposes its values and standards on everybody else. Mr. Trump’s America is likely to break from this pattern. He has shown no desire to tell other countries how to do things.”   Such pragmatic accommodation in a vacuum, however, comes at an obvious price. As the philosopher Charles Taylor fears, absent a commensurate will from the U.S. to build and sustain a rules-based order that fosters global cooperation, the world will likely devolve into a series of spheres of influence reminiscent of the age of empire. In that fraught arrangement, Taylor told WorldPost advisory board member Dileep Padgaonkar, “Each side gives the other a ‘free hand’ in their ‘own’ sphere. Trump’s version of ‘America First’ seems to imply not needing to placate allies. This in turn will add lustre to an internal politics of discrimination and exclusion. It may easily go along with scrapping international treaties, like the Paris accords on climate change.”  Writing from Stockholm, Goran Rosenberg agrees with Pope Francis that the vilification of others Trump has regularly practiced is itself a form of terrorism. “Every human being is capable of turning into a terrorist simply by just abusing language,” he quotes the pope saying in a recent interview in a Swedish publication. “You see,” the pope continues, “I am not speaking here about fighting a battle as in a war. I am speaking of a deceitful and hidden form of terrorism that uses words as bombs that explode, causing devastation in peoples’ lives. It is a sort of criminality and the root of it is original sin. It is a way of creating space for yourself by destroying others.” Rosenberg fears that Trump’s example encourages the darkest forces in Europe that are gaining ground every day. “Trump’s victorious election campaign,” he writes, “has poisoned the political climate of liberal democracies. We have been shown that defamation, hatred and lying can be a road to power.”  Writing from India, Sandip Roy makes the same point from the other side of the planet, likening Indian Prime Minister Narendra Modi to Trump. “It’s not about Donald Trump,” he writes, “it’s about those he emboldens. It’s about those who bully in his name. And this is an issue we understand firsthand in India. A Narendra Modi in office chooses his words carefully, gives lofty high-minded speeches, talks about vikaas and Constitution. But those who are emboldened in his name are the ones who tell critics to ‘go to Pakistan.’” The appointment by Donald Trump of Steve Bannon as a key strategist only confirms Dean Obeidallah’s worst fear that Islamophobic bigotry has a place in the White House and that not enough media outlets are concerned about this part of the man’s troubling reality. Indeed, in a piece with her New York-based brother Paul Vale, Katherine Linzy of Louisville, Ky. says the anti-Muslim sentiments in places like her “solid red” town are exacerbated by some far-right voices in media. “Rural Kentuckians may go their entire lives without meeting a Muslim, but they’ve all been told radical Islam is coming to wipe them out,” she explains. “With media fear mongering as their only reference, prejudice is unsurprising, but it’s directed at nebulous groups not individuals; the same people who worry about radical Islam would be genuinely warm and welcoming if I brought a Muslim friend round for dinner.” Michael Dobson acknowledges the gauntlet thrown down by President-elect Trump, who once said he will “cancel” the Paris climate accord. Calling for resistance, Dobson writes that this is, “a moment of moral reckoning for the American people, one as profound as that of the Vietnam War or the conquest of Europe by fascism.” Carl Pope, former head of the Sierra Club, says cities globally can take up much of the battle on climate change through building out climate-friendly infrastructure. But that, he says, will take “financial creativity” to execute and fund.  A BuzzFeed News analysis of election coverage released this week came to an astonishing conclusion: “Top fake election news stories generated more total engagement on Facebook than top election stories from 19 major news outlets combined.” Sebastian Murdock reports on the baby steps Twitter and Google have taken to cull out fake information. Tucker Davey details how cybersecurity can get a boost from machine learning. Finally, our Singularity series this week looks at ominous new technology that makes media manipulation easy by enabling the rearrangement of words and phrases, or the invention of new phrases with the same voice pattern from something never actually spoken. WHO WE ARE   EDITORS: Nathan Gardels, Co-Founder and Executive Advisor to the Berggruen Institute, is the Editor-in-Chief of The WorldPost. Kathleen Miles is the Executive Editor of The WorldPost. Farah Mohamed is the Managing Editor of The WorldPost. Alex Gardels and Peter Mellgard are the Associate Editors of The WorldPost. Suzanne Gaber is the Editorial Assistant of The WorldPost. Katie Nelson is News Director at The Huffington Post, overseeing The WorldPost and HuffPost’s news coverage. Nick Robins-Early and Jesselyn Cook are World Reporters. Rowaida Abdelaziz is World Social Media Editor. CORRESPONDENTS: Sophia Jones in Istanbul. EDITORIAL BOARD: Nicolas Berggruen, Nathan Gardels, Arianna Huffington, Eric Schmidt (Google Inc.), Pierre Omidyar (First Look Media), Juan Luis Cebrian (El Pais/PRISA), Walter Isaacson (Aspen Institute/TIME-CNN), John Elkann (Corriere della Sera, La Stampa), Wadah Khanfar (Al Jazeera), Dileep Padgaonkar (Times of India) and Yoichi Funabashi (Asahi Shimbun). VICE PRESIDENT OF OPERATIONS: Dawn Nakagawa. CONTRIBUTING EDITORS: Moises Naim (former editor of Foreign Policy), Nayan Chanda (Yale/Global; Far Eastern Economic Review) and Katherine Keating (One-On-One). Sergio Munoz Bata and Parag Khannaare Contributing Editors-At-Large. The Asia Society and its ChinaFile, edited by Orville Schell, is our primary partner on Asia coverage. Eric X. Li and the Chunqiu Institute/Fudan University in Shanghai and Guancha.cn also provide first person voices from China. We also draw on the content of China Digital Times. Seung-yoon Lee is The WorldPost link in South Korea. Jared Cohen of Google Ideas provides regular commentary from young thinkers, leaders and activists around the globe. Bruce Mau provides regular columns from MassiveChangeNetwork.com on the “whole mind” way of thinking. Patrick Soon-Shiong is Contributing Editor for Health and Medicine. ADVISORY COUNCIL: Members of the Berggruen Institute’s 21st Century Council and Council for the Future of Europe serve as theAdvisory Council — as well as regular contributors — to the site. These include, Jacques Attali, Shaukat Aziz, Gordon Brown, Fernando Henrique Cardoso, Juan Luis Cebrian, Jack Dorsey, Mohamed El-Erian, Francis Fukuyama, Felipe Gonzalez, John Gray, Reid Hoffman, Fred Hu, Mo Ibrahim, Alexei Kudrin, Pascal Lamy, Kishore Mahbubani, Alain Minc, Dambisa Moyo, Laura Tyson, Elon Musk, Pierre Omidyar, Raghuram Rajan, Nouriel Roubini, Nicolas Sarkozy, Eric Schmidt, Gerhard Schroeder, Peter Schwartz, Amartya Sen, Jeff Skoll, Michael Spence, Joe Stiglitz, Larry Summers, Wu Jianmin, George Yeo, Fareed Zakaria, Ernesto Zedillo, Ahmed Zewail and Zheng Bijian. From the Europe group, these include: Marek Belka, Tony Blair, Jacques Delors, Niall Ferguson, Anthony Giddens, Otmar Issing, Mario Monti, Robert Mundell, Peter Sutherland and Guy Verhofstadt. MISSION STATEMENT The WorldPost is a global media bridge that seeks to connect the world and connect the dots. Gathering together top editors and first person contributors from all corners of the planet, we aspire to be the one publication where the whole world meets. We not only deliver breaking news from the best sources with original reportage on the ground and user-generated content; we bring the best minds and most authoritative as well as fresh and new voices together to make sense of events from a global perspective looking around, not a national perspective looking out. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

14 ноября, 12:22

Фукуяма: США против всего мира? Трамповская Америка и новый мировой порядок (Podvalny)

Френсис Фукуяма написал статью про воцарение Трампа для Financial Times (тема: демократический популизм против либерального мирового порядка), почему-то опубликованную в разделе Life & Arts. Хватает воды и мифов (поэтому пересказ вольный и с сокращениями), но местами попадаются интересные мысли и намёки. US against the world? Trump’s America and the new global order24 комментария

25 октября 2012, 23:49

Фрэнсис Фукуяма: Когда Китай взорвется…

«Я думаю, что данная система, рано или поздно, взорвется», — в глазах американского политолога, социолога и философа Фрэнсиса Фукуямы будущее Китая представляется очень неопределенным. По его мнению, костность китайской политической системы неизбежно натолкнется на свободное распространяемую в социальных сетях информацию. Он предсказывает неизбежный перелом. В интервью журналисту агентства «Франс Пресс», Мэрлоу Худу, Фрэнсис Фукуяма дает анализ текущим бурным политическим событиям. Интеллектуал, постепенно дистанцирующийся от американского неоконсерватизма и утверждающий, что 6 ноября он проголосует за Обаму, только что опубликовал переведенную на французский язык работу «Начало истории, с возникновения политики до наших дней» (Le Début de l'histoire, des origines de la politique à nos jours, издательство Saint-Simon). Данное сочинение, посвященное образованию политических институтов в мире, выходит спустя 20 лет после публикации его бестселлера «Конец истории и последний человек».   В субботу, 13 октября, Фрэнсис Фукуяма участвовал в диспутах, организованных французским философом Мишелем Серре (Michel Serres) в рамках дебатов газеты Nouvel Observateur. Фрэнсис Фукуяма, 11 октября 2012 года, Париж (Фото AFP) ВОПРОС: Вы только что опубликовали первую книгу двухтомника, прослеживающего возникновение политических систем. Согласно Вашей теории, стабильность общества базируется на трех столпах: сильном государстве, власти закона и ответственности правительства. И пока вы работаете над редактированием второго тома, мы являемся свидетелями серьезных потрясений на Ближнем Востоке и в Северной Африке, так называемой «арабской весны». Характер указанных событий подтверждает Вашу теорию или противоречит ей?   ОТВЕТ: «Арабская весна» — очень позитивное событие. Демократия невозможна без мобилизации общества. Чтобы совершить подобное, люди должны испытывать недовольство, гнев от того, как к ним относится авторитарное правительство. До января 2011 года на Западе существовало широко распространенное мнение, согласно которому арабы отличаются от остального мира, потому что, ввиду арабской культуры или мусульманской религии, населению арабских стран приходилось мириться с диктатурой, и в культурном отношении оно долго оставалось пассивным. Но если посмотреть на происходящее в Сирии, где мы уже в течение 18 месяцев наблюдаем гражданскую войну, становится ясно, что это мнение было ошибочным. Происходящее в данный момент — это точка отсчета. Народы Европы и, в первую очередь, Англии обрели демократию путем сопротивления власти короля и борьбой за свои права, в конечном итоге, победив.   Естественно, настоящая демократия для Египта, Туниса и Ливии - это отдаленная перспектива. Одной из причин написания указанной книги было показать людям на Западе, как трудно строятся институты демократии. Начальный переходный период — это самый легкий этап. Создание политических партий, юридической системы и культуры соглашений занимает намного больше времени... Но нужно с чего-то начинать. И без первичной мобилизации масс это невозможно. Площадь Тахрир, Каир, египтяне празднуют победу кандидата от Братьев-мусульман, Мохаммеда Мурси, на выборах президента. 24 июня 2012 года (Фото AFP/Халед Десуки (Khaled Desouki))   В: В большинстве арабских стран, переживших революцию, до нее существовала сильная государственная власть. Государство рассыпалось на части. Является ли это знаком того, что трех столпов, по Вашей теории, необходимых для создания стабильного и динамичного общества, в данных странах больше нет?   О: Все страны индивидуальны. Такой аргумент справедлив в случае с Ливией. Каддафи полностью лишил страну каких-либо государственных институтов, поэтому там нет государства. Исключительно государство должно монопольно и легитимно владеть правом на применение насильственных мер, ничего подобного в Ливии нет. Но Египет — это еще государство. В этом как раз и состоит часть египетских проблем: это страна с глубоко укоренившейся системой государства, нетронутой армией. Эти силы остаются значимыми, как это было и в истории Турции. Сирию также ожидают большие проблемы — если свергнут Асада, за этим последует демонтаж государства. В Йемене никогда не было сильного централизованного государства. Нет таких проблем и в Тунисе, относительно небольшой стране с сильной национальной идентификацией.   Основная трудность либеральной демократии в данном регионе состоит, без сомнения, в подъеме исламизма. Исторически, религия всегда была важным источником политической самоидентификации и мобилизации. Поэтому не стоит удивляться тому, что на Ближнем Востоке демократия приходит таким образом. Опасения всего мира вызывает тот факт, что либеральная демократия плохо совместима с салафизмом и другими радикальными проявлениями ислама. На данном этапе, никто не может дать точного прогноза действиям Братьев-мусульман в Египте. Иногда они тревожат, иногда обнадеживают. Это настоящая дилемма. Никому не хотелось бы стать свидетелем создания нового теократического государства по типу иранского или саудовского, но пока еще рано говорить об этом. Исламский суд в Дассе, Нигерия, октябрь 2004 года (Фото AFP/Пиус Этоми Экпеи (Pius Etomi Ekpei)) В: Вы полагаете, что Католическая церковь сыграла ключевую роль в становлении власти закона в Европе. Это особенность Старого континента?   О: Совсем нет. Единственная цивилизация, в которой власть закона не берет свое начало из религии, — это Китай, в котором никогда не было государственной религии. Но в мусульманском мире и Индии религия стояла у истоков правопорядка, так же как в иудаизме и христианстве на Западе. Любопытно, если посмотреть на названия исламистских партий, в них всегда присутствует слово «справедливость», как, например, Партия справедливости и развития Марокко. Справедливость понимается в шариате, как стремление к законности. Мы склонны ассоциировать шариат с крайними мерами наказания, практикуемыми в Саудовской Аравии или Талибаном в Афганистане. Но, на самом деле, во многих мусульманских странах стремление к справедливости аналогично требованию того, чтобы правители государств уважали закон. Возьмем пример Боко Харам (радикальная исламистская группировка - прим. издания) в Нигерии, одной из самых коррумпированных стран мира, где руководство без стыда разворовывает народные богатства. Конечно, их акции приняли очень жестокий характер. Но стремление к победе шариата сродни идеям западных христиан заставить своих правителей подчиняться более строгим моральным законам и не позволять им делать все, что они хотят. Конечно, эти правила значительно отличаются в том, что касается прав женщин и др. Но, по сути, ситуация та же самая: люди хотят ограничить власть вождей. В этом плане шариат мог бы играть положительную роль.   Конституция Ирана 1979 года не так плоха сама по себе, кроме главы, определяющей статус Совета Стражей революции и роль Вождя, что делает восьмую главу очень недемократичной. В ней предусматривается также деятельность религиозных судов, и если бы они существовали наряду с гражданскими судами, все было бы не так плохо. Закон играет важную роль для противостояния тирании правительств. Это так же верно для мусульманского мира, как и для стран Запада. Интернет-пользователь читает социальную сеть Weibo, кафе в Пекине, апрель 2012 года (Фото AFP/Марк Ральстон (Mark Ralston)) В: Вы утверждаете, что религия сыграла существенную роль в становлении власти закона во всем мире, кроме Китая. Почему кроме Китая?   О: На христианском Западе, в мусульманском мире и в Индии религия всегда служила противовесом государственной власти. Во всех этих трех цивилизациях право существовало под контролем не государства, а религии. Именно данный факт лежит в основе становления законовластия на Западе. Хотя история западных стран уникальна, сначала появилась власть закона, она предшествовала созданию первого сильного государства. Именно поэтому Германия смогла объединиться только в 1870 году: ранее законы Священной Римской империи служили препятствием объединению.   В Китае же никогда не было сильных религиозных элит, способных помешать императору. Там не было разделения правового механизма. В Китае государство образовалось само по себе. Оно не давало обществу сформировать группы, способные противостоять власти. Такой порядок превалировал все 2000 лет китайской истории.   Сейчас, когда Китай переживает период бурного экономического роста, ситуация очень сильно меняется. Неожиданно, на государственном ландшафте появляются новые социальные группы. Этот слой возник в результате капиталистического развития: бизнес и средний класс, образованные люди, зарегистрированные на Sina Weibo, китайском аналоге Твиттера... И они пришли в движение.   В данном отношении показателен пример с крушением скоростного поезда: правительство вложило миллиарды в проект скоростной железной дороги. Катастрофа произошла почти сразу после запуска в эксплуатацию, и первым шагом правительства было закопать вагоны потерпевшего крушение поезда, чтобы население ничего об этом не узнало. Но люди начали обсуждать указанное событие, пересылать фотографии через Weibo и, таким образом, заставили власти изменить свое решение.   Хотя в истории Китая почти не было организованных социальных протестов, модернизация способствовала созданию новой социальной группы, изменивший расклад для правительства страны. Глобализация здесь играет основную роль: Китай, в отличие от Северной Кореи, хочет быть частью этого мира. Интересный факт: 90% членов Центрального Комитета Коммунистической партии Китая держат свои семьи и сбережения за рубежом. Они видят альтернативу существующему строю. Несмотря на длительный период централизованной государственной власти в Китае, есть основания думать, что страну ждет не слишком стабильное будущее. Железнодорожная катастрофа в Шанъюй, на востоке Китая, июль 2011 года (Фото AFP)   В: Год назад Вы говорили о том, что Китай стоит на распутье. Что Вы под этим подразумеваете?   О: Дело Бо Силая (руководителя высокого ранга, исключенного из Коммунистической партии за коррупцию — прим. издания) обнажает структурную слабость китайской системы. Один из факторов, почему авторитарное правительство Китая функционирует все же лучше, чем правительство Мубарака или Каддафи, состоит в том, что оно лучше институализировано. Оно подчиняется определенным правилам: мандат выдается на 10 лет, возрастное ограничение для состава Политбюро 67 лет и т.д. Дело Бо Силая показывает ограниченность этой системы. Одной из причин, по которой власти хотели избавиться от Бо Силая, была его харизматичность, дающая новую жизнь революционным песням эпохи Мао, что создавало популистскую базу, способную однажды разрушить систему. В этом и состоит ее слабость: современные китайские руководители пережили Культурную революцию и не хотят ее возврата. Но после того, как они уйдут, у нас нет никакой гарантии, что не появится новый Мао.   Китай — огромная страна, где всегда существовала проблема доступа к информации. Император не знал о том, что происходит в провинциях. Точно такая же проблема и у Коммунистической партии Китая: при отсутствии свободных средств массовой информации, местных выборов невозможно знать, о чем думает народ. Они компенсируют это механизмами контроля, что и будет одной из причин, по которой система, рано или поздно, взорвется. Экономический рост замедляется, правительство не имеет точной информации о том, что реально происходит на местах, так как руководители регионов склонны обманывать о текущем положении дел. Люди не верят статистике.   В Китае 50000 сотрудников следят за интернетом, отчасти, с репрессивной целью, но, в основном, чтобы донести до правительства информацию, о чем думает население, чтобы оно не теряло связи с реальностью. Китайский полицейский пытается запретить съемку штаб-квартиры Коммунистической партии Китая, Пекин, апрель 2012 года (Фото AFP/Марк Ральстон (Mark Ralston)) В: Вы упомянули социальные сети. В данном контексте они играют какую-то роль?   О: Конечно. Постепенно, с ростом уровня образования люди получают доступ к технологиям, социальные сети становятся проводниками информации в национальном масштабе. Технологии облегчают появление национального сознания, которого не существует во времена подконтрольных средств массовой информации при коммунистическом режиме. История железнодорожной катастрофы тому пример. Правительство было вынуждено откопать вагоны и начать расследование. Естественно, реальные виновники катастрофы избежали наказания, для этого есть множество способов. Но факт остается интересным. Такое не могло бы произойти еще десять лет назад. В: За кого Вы будете голосовать на президентских выборах в Америке?   О: Я проголосую за Обаму. В некотором отношении, он меня разочаровал. Но республиканская партия проявляет такую узость идеологии, что я ни в коем случае не могу за нее голосовать. В: Четыре года назад Вы тоже голосовали за Обаму?   О: Да. Фрэнсис Фукуяма, автопортрет В: В своих работах Вы обращаетесь к биологии и психологии эволюции. Это необычно для специалиста в области политических наук. Что Вам это дает?   О: Многие специалисты в области социальных наук совсем не интересуются естественными науками. Они считают, что общественные институты — производная социума и биология здесь ни при чем. Я думаю, что это не так. Все мы обладаем свойствами, генетическим наследием, которые делают наше поведение, отчасти, прогнозируемым. Поэтому, в своей книге я начинаю с биологии. Постулат о том, что человек — существо общественное, принят как аксиома, но эта естественная социализация подразумевает естественное предпочтение своим биологическим родителям и знакомым. Эту модель поведения не нужно воспитывать: она естественная, врожденная и не зависит от происхождения человека.   В некоторой степени, это проблема современной политики: мы не хотим, чтобы люди следовали такой модели поведения. Мы запрещаем политикам покровительствовать своим избирателям, это называется коррупцией. Мы хотим, чтобы они относились ко всем на основе равенства. Такая проблема стоит перед каждой политической системой. Наше естественное желание — дать преимущества своей семье и друзьям. Невозможно построить современную политическую систему и государство, не преодолев эту тенденцию. Китай давно вошел в категорию современных государств, 2000 лет назад введя обязательные экзамены для назначаемых функционеров. Турки захватывали на Балканах христианских детей и воспитывали их мусульманами, обрывая семейные связи и делая их абсолютно лояльными государству, благодаря чему они покончили с влиятельной родовой системой, существовавшей ранее. История развития политики модерна как раз и состоит из проведения всех этих стратегий, направленных на преодоление нашей естественной тенденции покровительства своим ближним. В: Что Вы думаете о ситуации в Европе?   О: Очевидно, что в структуре Европейского Союза много уязвимых мест: принятие решений зависит от общего консенсуса, тогда как слишком большое число участников обладает правом вето, это затрудняет эффективное принятие решений. Европейские государства сильны сами по себе, но надгосударственная структура Европейского Союза слаба. Не представляю, каким образом Европа сможет создать бюджетный союз, которого так желает Германия. Система должна быть более гибкой.   Греции нужно было выйти из зоны евро два года назад. Тогда еще можно было избежать развала всей системы. Сейчас сделать это очень трудно. В конце концов, Германия будет вынуждена спасать все страны, испытывающие трудности. У нее не будет другого выбора.