• Теги
    • избранные теги
    • Компании2760
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      Страны / Регионы844
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      Международные организации46
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
25 октября, 17:57

Lockheed Martin (LMT) Tops Q3 Earnings, Sales; '16 View Up

Lockheed Martin's (LMT) third-quarter 2016 earnings of $3.61 per share, surpassing the Zacks Consensus Estimate of $2.86 by 26.2%

25 октября, 17:45

Why Is It So Hard To Reduce The Pentagon Budget?

The Urge to Splurge Cross-posted with TomDispatch.com Through good times and bad, regardless of what’s actually happening in the world, one thing is certain: in the long run, the Pentagon budget won’t go down. It’s not that that budget has never been reduced. At pivotal moments, like the end of World War II as well as war's end in Korea and Vietnam, there were indeed temporary downturns, as there was after the Cold War ended. More recently, the Budget Control Act of 2011 threw a monkey wrench into the Pentagon’s plans for funding that would go ever onward and upward by putting a cap on the money Congress could pony up for it. The remarkable thing, though, is not that such moments have occurred, but how modest and short-lived they’ve proved to be. Take the current budget. It’s down slightly from its peak in 2011, when it reached the highest level since World War II, but this year’s budget for the Pentagon and related agencies is nothing to sneeze at. It comes in at roughly $600 billion -- more than the peak year of the massive arms build-up initiated by President Ronald Reagan back in the 1980s. To put this figure in perspective: despite troop levels in Iraq and Afghanistan dropping sharply over the past eight years, the Obama administration has still managed to spend more on the Pentagon than the Bush administration did during its two terms in office. What accounts for the Department of Defense’s ability to keep a stranglehold on your tax dollars year after endless year? Pillar one supporting that edifice: ideology.  As long as most Americans accept the notion that it is the God-given mission and right of the United States to go anywhere on the planet and do more or less anything it cares to do with its military, you won’t see Pentagon spending brought under real control.  Think of this as the military corollary to American exceptionalism -- or just call it the doctrine of armed exceptionalism, if you will. The second pillar supporting lavish military budgets (and this will hardly surprise you): the entrenched power of the arms lobby and its allies in the Pentagon and on Capitol Hill.  The strategic placement of arms production facilities and military bases in key states and Congressional districts has created an economic dependency that has saved many a flawed weapons system from being unceremoniously dumped in the trash bin of history. Lockheed Martin, for instance, has put together a handy map of how its troubled F-35 fighter jet has created 125,000 jobs in 46 states. The actual figures are, in fact, considerably lower, but the principle holds: having subcontractors in dozens of states makes it harder for members of Congress to consider cutting or slowing down even a failed or failing program. Take as an example the M-1 tank, which the Army actually wanted to stop buying. Its plans were thwarted by the Ohio congressional delegation, which led a fight to add more M-1s to the budget in order to keep the General Dynamics production line in Lima, Ohio, up and running. In a similar fashion, prodded by the Missouri delegation, Congress added two different versions of Boeing’s F-18 aircraft to the budget to keep funds flowing to that company’s St. Louis area plant. The one-two punch of an environment in which the military can do no wrong, while being outfitted for every global task imaginable, and what former Pentagon analyst Franklin “Chuck” Spinney has called “political engineering,” has been a tough combination to beat. “Scare the Hell Out of the American People” The overwhelming consensus in favor of a “cover the globe” military strategy has been broken from time to time by popular resistance to the idea of using war as a central tool of foreign policy.  In such periods, getting Americans behind a program of feeding the military machine massive sums of money has generally required a heavy dose of fear. For example, the last thing most Americans wanted after the devastation and hardship unleashed by World War II was to immediately put the country back on a war footing. The demobilization of millions of soldiers and a sharp cutback in weapons spending in the immediate postwar years rocked what President Dwight Eisenhower would later dub the “military-industrial complex.” As Wayne Biddle has noted in his seminal book Barons of the Sky, the U.S. aerospace industry produced an astonishing 300,000-plus military aircraft during World War II. Not surprisingly, major weapons producers struggled to survive in a peacetime environment in which government demand for their products threatened to be a tiny fraction of wartime levels. Lockheed President Robert Gross was terrified by the potential impact of war’s end on his company’s business, as were many of his industry cohorts. “As long as I live," he said, "I will never forget those short, appalling weeks” of the immediate postwar period.  To be clear, Gross was appalled not by the war itself, but by the drop off in orders occasioned by its end. He elaborated in a 1947 letter to a friend: “We had one underlying element of comfort and reassurance during the war. We knew we’d get paid for anything we built.  Now we are almost entirely on our own.” The postwar doldrums in military spending that worried him so were reversed only after the American public had been fed a steady, fear-filled diet of anti-communism.  NSC-68, a secret memorandum the National Security Council prepared for President Harry Truman in April 1950, created the template for a policy based on the global “containment” of communism and grounded in a plan to encircle the Soviet Union with U.S. military forces, bases, and alliances.  This would, of course, prove to be a strikingly expensive proposition. The concluding paragraphs of that memorandum underscored exactly that point, calling for a “sustained buildup of U.S. political, economic, and military strength... [to] frustrate the Kremlin design of a world dominated by its will.” Senator Arthur Vandenberg put the thrust of this new Cold War policy in far simpler terms when he bluntly advised President Truman to “scare the hell out of the American people” to win support for a $400 million aid plan for Greece and Turkey.  His suggestion would be put into effect not just for those two countries but to generate support for what President Eisenhower would later describe as “a permanent arms establishment of vast proportions.” Industry leaders like Lockheed’s Gross were poised to take advantage of such planning.  In a draft of a 1950 speech, he noted, giddily enough, that “for the first time in recorded history, one country has assumed global responsibility.” Meeting that responsibility would naturally mean using air transport to deliver “huge quantities of men, food, ammunition, tanks, gasoline, oil and thousands of other articles of war to a number of widely separated places on the face of the earth.”  Lockheed, of course, stood ready to heed the call. The next major challenge to armed exceptionalism and to the further militarization of foreign policy came after the disastrous Vietnam War, which drove many Americans to question the wisdom of a policy of permanent global interventionism.  That phenomenon would be dubbed the “Vietnam syndrome” by interventionists, as if opposition to such a military policy were a disease, not a position.  Still, that “syndrome” carried considerable, if ever-decreasing, weight for a decade and a half, despite the Pentagon’s Reagan-inspired arms build-up of the 1980s. With the 1991 Persian Gulf War, Washington decisively renewed its practice of responding to perceived foreign threats with large-scale military interventions.  That quick victory over Iraqi autocrat Saddam Hussein’s forces in Kuwait was celebrated by many hawks as the end of the Vietnam-induced malaise.  Amid victory parades and celebrations, President George H.W. Bush would enthusiastically exclaim: “And, by God, we've kicked the Vietnam syndrome once and for all.” However, perhaps the biggest threat since World War II to an “arms establishment of vast proportions” came with the dissolution of the Soviet Union and the end of the Cold War, also in 1991.  How to mainline fear into the American public and justify Cold War levels of spending when that other superpower, the Soviet Union, the primary threat of the previous nearly half-a-century, had just evaporated and there was next to nothing threatening on the horizon?  General Colin Powell, then chairman of the Joint Chiefs of Staff, summed up the fears of that moment within the military and the arms complex when he said, “I’m running out of demons. I’m running out of villains. I’m down to Castro and Kim Il-sung.” In reality, he underestimated the Pentagon’s ability to conjure up new threats. Military spending did indeed drop at the end of the Cold War, but the Pentagon helped staunch the bleeding relatively quickly before a “peace dividend” could be delivered to the American people. Instead, it put a firm floor under the fall by announcing what came to be known as the "rogue state" doctrine. Resources formerly aimed at the Soviet Union would now be focused on “regional hegemons” like Iraq and North Korea. Fear, Greed, and Hubris Win the Day After the 9/11 attacks, the rogue state doctrine morphed into the Global War on Terror (GWOT), which neoconservative pundits soon labeled “World War IV.” The heightened fear campaign that went with it, in turn, helped sow the seeds for the 2003 invasion of Iraq, which was promoted by visions of mushroom clouds rising over American cities and a drumbeat of Bush administration claims (all false) that Saddam Hussein had weapons of mass destruction and ties to al-Qaeda.  Some administration officials including Secretary of Defense Donald Rumsfeld even suggested that Saddam was like Hitler, as if a modest-sized Middle Eastern state could somehow muster the resources to conquer the globe. The administration’s propaganda campaign would be supplemented by the work of right-wing corporate-funded think tanks like the Heritage Foundation and the American Enterprise Institute.  And no one should be surprised to learn that the military-industrial complex and its money, its lobbyists, and its interests were in the middle of it all.  Take Lockheed Martin Vice President Bruce Jackson, for example.  In 1997, he became a director of the Project for the New American Century (PNAC) and so part of a gaggle of hawks including future Deputy Secretary of Defense Paul Wolfowitz, future Secretary of Defense Donald Rumsfeld, and future Vice President Dick Cheney. In those years, PNAC would advocate the overthrow of Saddam Hussein as part of its project to turn the planet into an American military protectorate. Many of its members would, of course, enter the Bush administration in crucial roles and become architects of the GWOT and the invasion of Iraq. The Afghan and Iraq wars would prove an absolute bonanza for contractors as the Pentagon budget soared. Traditional weapons suppliers like Lockheed Martin and Boeing prospered, as did private contractors like Dick Cheney’s former employer, Halliburton, which made billions providing logistical support to U.S. troops in the field.  Other major beneficiaries included firms like Blackwater and DynCorp, whose employees guarded U.S. facilities and oil pipelines while training Afghan and Iraqi security forces. As much as $60 billion of the funds funneled to such contractors in Iraq and Afghanistan would be “wasted,” but not from the point of view of companies for which waste could generate as much profit as a job well done. So Halliburton and its cohorts weren’t complaining. On entering the Oval Office, President Obama would ditch the term GWOT in favor of “countering violent extremism” -- and then essentially settle for a no-name global war.  He would shift gears from a strategy focused on large numbers of “boots on the ground” to an emphasis on drone strikes, the use of Special Operations forces, and massive transfers of arms to U.S. allies like Saudi Arabia.  In the context of an increasingly militarized foreign policy, one might call Obama’s approach “politically sustainable warfare,” since it involved fewer (American) casualties and lower costs than Bush-style warfare, which peaked in Iraq at more than 160,000 troops and a comparable number of private contractors. Recent terror attacks against Western targets from Brussels, Paris, and Nice to San Bernardino and Orlando have offered the national security state and the Obama administration the necessary fear factor that makes the case for higher Pentagon spending so palatable. This has been true despite the fact that more tanks, bombers, aircraft carriers, and nuclear weapons will be useless in preventing such attacks. The majority of what the Pentagon spends, of course, has nothing to do with fighting terrorism. But whatever it has or hasn’t been called, the war against terror has proven to be a cash cow for the Pentagon and contractors like Lockheed Martin, Boeing, Northrop Grumman, and Raytheon. The “war budget” -- money meant for the Pentagon but not included in its regular budget -- has been used to add on tens of billions of dollars more. It has proven to be an effective “slush fund” for weapons and activities that have nothing to do with immediate war fighting and has been the Pentagon’s preferred method for evading the caps on its budget imposed by the Budget Control Act.  A Pentagon spokesman admitted as much recently by acknowledging that more than half of the $58.8 billion war budget is being used to pay for non-war costs. The abuse of the war budget leaves ample room in the Pentagon’s main budget for items like the overpriced, underperforming F-35 combat aircraft, a plane which, at a price tag of $1.4 trillion over its lifetime, is on track to be the most expensive weapons program ever undertaken.  That slush fund is also enabling the Pentagon to spend billions of dollars in seed money as a down payment on the department’s proposed $1 trillion plan to buy a new generation of nuclear-armed bombers, missiles, and submarines.  Shutting it down could force the Pentagon to do what it likes least: live within an actual budget rather continuing to push its top line ever upward. Although rarely discussed due to the focus on Donald Trump’s abominable behavior and racist rhetoric, both candidates for president are in favor of increasing Pentagon spending.  Trump’s “plan” (if one can call it that) hews closely to a blueprint developed by the Heritage Foundation that, if implemented, could increase Pentagon spending by a cumulative $900 billion over the next decade.  The size of a Clinton buildup is less clear, but she has also pledged to work toward lifting the caps on the Pentagon’s regular budget.  If that were done and the war fund continued to be stuffed with non-war-related items, one thing is certain: the Pentagon and its contractors will be sitting pretty. As long as fear, greed, and hubris are the dominant factors driving Pentagon spending, no matter who is in the White House, substantial and enduring budget reductions are essentially inconceivable. A wasteful practice may be eliminated here or an unnecessary weapons system cut there, but more fundamental change would require taking on the fear factor, the doctrine of armed exceptionalism, and the way the military-industrial complex is embedded in Washington. Only such a culture shift would allow for a clear-eyed assessment of what constitutes “defense” and how much money would be needed to provide it.  Unfortunately, the military-industrial complex that Eisenhower warned Americans about more than 50 years ago is alive and well, and gobbling up your tax dollars at an alarming rate. William D. Hartung, a TomDispatch regular, is the director of the Arms and Security Project at the Center for International Policy. He is the author of Prophets of War: Lockheed Martin and the Making of the Military-Industrial Complex. Follow TomDispatch on Twitter and join us on Facebook. Check out the newest Dispatch Book, Nick Turse’s Next Time They’ll Come to Count the Dead, and Tom Engelhardt's latest book, Shadow Government: Surveillance, Secret Wars, and a Global Security State in a Single-Superpower World. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

25 октября, 16:17

L-3 Communications (LLL) Q3 Earnings: A Beat in Store?

L-3 Communications' (LLL) combination of a Zacks Rank #3 and +2.75% ESP makes us reasonably certain of an earnings beat.

25 октября, 16:04

Raytheon (RTN) to Report Q3 Earnings: What's in Store?

Raytheon (RTN) has an Earnings ESP of +1.22%, but carries a Zacks Rank #4 (Sell).

25 октября, 15:44

Should You Buy General Dynamics (GD) Ahead of Earnings?

General Dynamics (GD) looks poised to beat analyst estimates this earnings season, with a favorable Zacks Rank and an ESP in positive territory.

25 октября, 15:23

Defense Stocks' Q3 Earnings on Oct 26: BA, GD, NOC, FLIR, CW

Five defense companies are scheduled to release quarterly results before the opening bell on Oct 26.

25 октября, 05:52

Крестовый поход модернизаций: Запад намерен продлить жизнь своей боевой технике

Параллельно с новыми проектами армии НАТО и других европейских стран модернизируют большую часть существующих парков боевых бронированных машин, от легких бронеавтомобилей 4x4 до основных боевых танков, с целью повышения боевых возможностей и продления срока эксплуатации.

24 октября, 15:57

Orbital ATK (OA) Q3 Earnings: What's in Store for the Stock?

Our proven model does not conclusively show that Orbital ATK, Inc. (OA) will beat estimates when it reports third-quarter 2016 results on Oct 25, before the market opens.

22 октября, 19:58

Thermodynamic Oil Collapse: Why The Global Economy Will Disintegrate Rapidly

By the SRSrocco Report, The world is heading towards a rapid disintegration of its economic and financial system due to a "Thermodynamic oil collapse."  I spoke with Dr. Louis Arnoux of nGeni, about the details of the thermodynamics of oil depletion and its impact on the global economy. Unfortunately, the world is completely in the dark about this energy information and its dire implications to global economic trade and finance, in a relatively short period of time.  During the interview, Louis Arnoux discusses the dynamics of the "Thermodynamic oil decline" using six slides, including one on his nGeni technology towards the end of the interview.  The information in this interview is so important, Louis needed to take the extra time to explain these concepts in detail. In the beginning of the interview, Louis describes the significance of the first chart showing how the world's fuel gauge is now "Running On Empty." Dr. Louis Arnoux presents his views concerning the depletion of oil reserves, that is, how to best assess depletion, what stage the depletion is at and what this means in financial and economic terms. This is based on his own research and on that of Bedford Hill and his Hill's Group team that he has scrutinised in depth. Dr Arnoux is now part of a team of researchers who have recently refined the Hill's Group work. They are presently preparing a paper to be published in a peer reviewed scientific journal that will present their thermodynamic analysis of the oil industry, the Hill's Group Etp model, how this model enables assessing the depletion status of the global oil reserves, and the high fit of their analysis with empirical data. In the present interview Dr Arnoux is not at liberty to discuss this work as it is not published yet. Instead he explains in lay terms the general dynamics of depletion and focuses on the economic and financial implications for the globalised industrial world of the advanced depletion status of oil reserves. In addition, Louis also provides a chart during the interview showing just how disconnected the financial markets are compared to the reality... or the real physical economy.  He developed this chart to show how inflated the U.S. GDP (Gross Domestic Product) is compared to gold and oil: For real GDP or wealth to be created, it must parallel the value of oil and gold.  As we can see in the chart above, it does not.  To really understand the significance of this chart, you must watch the Thermodynamic Oil Collapse video above. I imagine there will be many questions and comments about the interview.  I plan on doing additional interviews on this subject matter with Dr. Louis Arnoux and Bedford Hill of the The Hills Group, if his schedule permits. Lastly, during my four conversations with Louis Arnoux over the past month, I came to realize just how knowledgeable he was in many fields.  Not only is Louis an engineer and scientist, he also understand economics and the value of precious metals as real money.  He also believes that fiat money will collapse at some point and we will have to move back to a more sound monetary system including gold. Again, we will discuss this more in upcoming interviews.  I would enjoy receiving comments on what you all thought of the information presented in the interview. Lastly, if you haven't checked out our new PRECIOUS METALS INVESTING section or our new LOWEST COST PRECIOUS METALS STORAGE page, I highly recommend you do. Check back for new articles and updates at the SRSrocco Report.

21 октября, 16:18

General Dynamics (GD) Q3 Earnings: Will It Beat Again?

General Dynamics (GD) has an Earnings ESP of +0.84% and a Zacks Rank #3 (Hold).

21 октября, 16:16

Can Northrop (NOC) Pull a Surprise this Earnings Season?

Northrop (NOC) has a Zacks Rank #3 (Hold) which increases the predictive power of ESP. However, a 0.00 % ESP makes surprise prediction difficult.

21 октября, 15:41

Clinton's Odds of Winning Presidency High: Top 5 Picks

In the final presidential debate, Donald Trump all-but certainly disqualified himself as a credible candidate while Hillary Clinton emerged a winner.

21 октября, 14:44

Минобороны Польши закупит четыре самолёта для первых лиц государства у General Dynamics

Глава Минобороны Польши Антони Мачеревич сообщил, что ведомство выбрало самолёты для первых лиц государства. Ими станут General Dynamics Gulfstream G-550. Читать далее

21 октября, 12:21

Авиаудар бельгийских ВВС по Алеппо. Справка

Брюссель отрицает причастность своих ВВС к бомбардировке сирийского селения вблизи Алеппо.

21 октября, 00:34

Defense Stock Roundup: Lockheed, General Dynamics Make Big Wins; BAE Systems, Northrop in Focus

The major defense stocks put up a mixed show last week.However, over the past six months, most of the stocks in this sector have been on the rise.

20 октября, 16:54

Textron (TXT) Misses on Q3 Earnings & Revenues, Ups View

Textron Inc. (TXT) reported third-quarter 2016 earnings from continuing operations of 61 cents per share, missing the Zacks Consensus Estimate of 66 cents by 7.6%.

20 октября, 16:19

Will Lockheed Martin (LMT) Disappoint in Q3 Earnings?

Lockheed Martin (LMT) has a Zacks Rank #4 (Sell) which complicates surprise prediction, despite the company's positive ESP of 0.35%.

20 октября, 05:57

Дистанционно управляемый: безлюдная революция башен боевых машин

Дистанционно управляемые боевые модули устанавливаются на боевые бронированные машины уже много лет, но на ряд платформ в настоящее время устанавливаются дистанционно управляемые башни. Посмотрим на состояние дел и перспективы в этой сфере. Дистанционно управляемые боевые модули (ДУБМ) для бронированных боевых машин (ББМ) как правило вооружены 7,62-мм или 12,7-мм пулеметами или 30-мм или 40-мм автоматическими гранатометами. Они и в данный момент устанавливаются на ББМ с целью повышения огневого могущества, но некоторые машины оборудуются дистанционно управляемыми башнями (ДУБ), которые обычно вооружены среднекалиберными пушками, спаренными с ними пулеметами и в некоторых случаях противотанковыми управляемыми ракетами (ПТУР).

19 октября, 13:50

General Dynamics (GD) Unit Wins $120M U.S. Navy Contract

General Dynamics Corporation's (GD) business unit, General Dynamics Electric Boat Corp., has won a contract from U.S. Navy, worth $176.2 million.

19 октября, 00:00

Мемория. Михаил Симонов

19 октября 1929 года родился Михаил Симонов, генеральный конструктор ОКБ им. Сухого.   Личное дело Михаил Петрович Симонов (1929—2011) родился в Ростове-на-Дону. Его родители — Петр Васильевич и Вера Михайловна — окончили географический факультет Ростовского университета. В 1931 году в семье родился еще один сын — Вячеслав. В 1933-м отец поступил в аспирантуру МГУ, и Симоновы переехали в подмосковный поселок Быко́во. Недалеко от их дома находился Быковский аэродром. После окончания учебы отца распределили в Алма-Ату на должность заведующего отделом Казахского филиала Академии наук СССР. Там он занимался поиском месторождений полиметаллических руд, а мать преподавала в Казахском педагогическом институте. «Рядом с вершинами Заилийского Алатау можно почувствовать высоту и пространство. Вместе с братом мы часто забирались на окрестные горы, и всегда возникало какое-то необъяснимое ощущение, не преувеличивая, реального полета», — рассказывал авиаконструктор. В то время Михаил увлекся авиамоделированием, свободное время он проводил в авиамодельном кружке. С началом войны Петр Симонов в звании лейтенанта добровольно отправился на фронт. Михаил Симонов вспоминал: «Война наложила серьезный отпечаток на всю нашу жизнь. Из Москвы приехал в эвакуацию отцовский учитель — профессор МГУ, и отец "уступил" ему свою "бронированную" должность. По-другому поступить он просто бы не мог». Во время сталинградской битвы, в ноябре 1942 года Петр Симонов погиб. После войны семья переехала к родителям матери в Ростовскую область. Здесь Михаил в 1947 году окончил школу с серебряной медалью. В том же году в автоаварии погиб его младший брат Вячеслав. Вместо Московского авиационного института (МАИ) Симонов поступил в более близкий к дому Новочеркасский политех на специальность «проектирование и эксплуатация автомобилей». За успехи в учебе был удостоен сталинской стипендии. На третьем курсе пытался перевестись в МАИ, однако получил оттуда отказ. Был принят на 4-й курс в Казанский авиационный институт. После окончания вуза руководил созданным при институте планерным кружком, который в 1956 году был преобразован в Студенческое конструкторское бюро. На базе этого КБ было создано первое в стране Опытно-конструкторское бюро спортивной авиации, где Симонов был главным конструктором и летчиком-буксировщиком (учебные планеры крепились лебедкой к самолету и так запускались в небо). Под руководством Симонова были созданы первые в стране цельнометаллические обучающие планеры КАИ-11 — КАИ-19. КАИ расшифровывалось как Казанский авиационный институт. В 1969 году по распоряжению министра авиационной промышленности СССР способный инженер был переведен в Москву, на должность заместителя главного конструктора в Долгопрудненское КБ автоматики. Менее чем через год он был направлен на работу в ухтомский филиал Московского машиностроительного завода. Там Симонов работал под руководством Роберта Бартини, которого называл «гениальным провидцем авиации». Через несколько месяцев был назначен замом главного конструктора в ОКБ имени Сухого, где должен был завершить доводку фронтового бомбардировщика СУ-24. На этой должности в 1970—1979 годах руководил летными испытаниями и доводкой Су-24 и Су-25, а также был главным конструктором истребителя-перехватчика Су-27. С 1979 по 1983 занимал пост заместителя министра авиационной промышленности по науке и новой технике. В 1983 году стал генеральным конструктором ОКБ Сухого. Под его руководством были созданы различные модификации Су-27. В том числе Су-33, который в ноябре 1989 года первым из советских самолетов совершил посадку на палубу авианосца. И Су-47 —перспективный российский палубный истребитель. В 1990-х годах, когда государство почти не заказывало военную авиацию, добился заключения контрактов на поставку Су за рубеж — в Индию, Китай, Индонезию, Малайзию и другие страны. Говорил: «Есть такая житейская мудрость: пугаться надо вовремя! Где-то еще в середине восьмидесятых мы пришли к ужасному выводу: в ближайшие десять лет государство не сможет нас финансировать, не выделит из бюджета ни гроша на высокоточное оружие... Когда на всех нас навалился "рынок", мы убедились, что правильно испугались — государство перестало нас финансировать. Это заставило нас выходить на внешний рынок и разрабатывать для него свой специфический товар по формуле Маркса "деньги — товар — деньги"». В 1999 году за большой вклад в разработку новых образцов авиационной техники Симонов был удостоен звания Герой России. Руководил ОКБ Сухого до конца своих дней, также входил в совет директоров ОАО «Компания "Сухой"». Михаил Симонов скончался 4 марта 2011 года в возрасте 81 года, похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.   Чем знаменит   Михаил Симонов Советский и российский авиаконструктор, В 1983—2011 годах— генеральный конструктор ОКБ имени Сухого. Под его руководством создавались бомбардировщик Су-24, штурмовик Су-25, а также истребитель Су-27 и ряд его модификаций.   О чем надо знать Советские конструкторы боевой авиации работали с оглядкой на американские аналоги, порой в дело шел шпионаж. «Наши разведчики, — рассказывал Симонов, — где-то сперли в США чертежи нового американского сверхзвукового истребителя F-15 Eagle, который делали на фирме McDonnell Douglas. Привезли их нам. Мы построили по этим чертежам модель самолета, прогнали ее через аэродинамическую трубу. И видим, что-то тут не так. Не может такой истребитель развивать сверхзвуковую скорость. Не может, и все. Это противоречит всем законам физики». Отказавшись от американских чертежей, в конце 1970-х Симонов вместе с коллегами спроектировал Су-27. Этот истребитель во многом превзошел F-15.   Прямая речь О дебюте на авиасалоне в Ле-Бурже в 1989 году с показом новой фигуры высшего пилотажа «кобра Пугачева» (книга С. М. Семенова и В. И. Синицы «Генеральный конструктор М. П. Симонов», цитата по Biograph.ru): «Это был для нас главный и решающий момент. Мы впервые очутились на мировой авиасцене. И если бы наш показ был таким же, как, скажем, американских F-15A или французских "миражей", нам бы сказали: "Наконец Советский Союз дотянулся до мирового класса"... Поэтому мы решили показать такие элементы высшего пилотажа, которые дали бы понять, сколь совершенна аэродинамика Су-27, как высок уровень нашего ОКБ и ученых ЦАГИ, сколь высок уровень серийной техники — ведь одну "сушку" мы взяли прямо из авиаполка». О предложении от журналиста объединить «МиГ» и «Сухой» для экономии (международный авиакосмический салон в Фарнборо, 1992; там же): «Приятно и весьма интересно, что американская пресса интересуется жизненно важными для нас вопросами. Однако вынужден сделать одно небольшое замечание. Американцы считают, что мы сделали в свое время Су-24, конкурируя с General Dynamics и их бомбардировщиком F-111. Они также убеждены в том, что штурмовик Су-25 мы построили в противовес вашему A-10. А в случае с Су-27 тут и вообще деваться некуда — конкурировали с вашим F-15 Eagle... Все это — чепуха! Названные самолеты созданы в "ОКБ Сухого" с одной единственной целью — победить в конкуренции генерального конструктора ["МиГ" Ростислава] Белякова!» О положении российской военной авиации в мире (там же): «Самолеты-истребители, их бортовое оборудование, вооружение способны производить всего лишь десять стран. Только шесть из них способны разработать истребитель 4-го поколения. Истребитель же 5-го поколения, то есть боевой самолет XXI века, и всё, что ему полагается по определению — двигатели, вооружение, электронику, новые материалы и технологии, — способны произвести только две страны — Россия и США».   5 фактов о Михаиле Симонове В студенческие годы увлекался велоспортом, был членом студенческой сборной РСФСР по шоссейным гонкам. Когда Су-27 только разрабатывался, в официальных документах его именовали П-42 — так Симонов вспомнил отца Петра и год его гибели. Когда первые «сушки» начали появляться в войсках, то имели ряд недоработок, откуда появился афоризм: «Конструктор Сухой, машина сырая, а летчик вылезает из кабины мокрый!» Симонов был доктором технических наук, профессором Московского авиационного института. Авиаконструктор был дважды женат. Он отец двоих детей — эколога Натальи Николовой (1953) и Петра Симонова (1967).   Материалы о Михаиле Симонове: Биография в Википедии Рассказ о конструкторе на сайте «Военное обозрение» Справка на сайте Biograph.ru Воспоминания Виктора Литовкина на РИА Новости (части 1, 2)

07 сентября 2015, 10:45

Scofield: Политэкономия XXI века

С 19-го по 21-е мая 2015 г. в Тампе прошла очередная ежегодная Индустриальная конференция сил специальных операций (Special Operations Forces Industry Conference — SOFIC-2015), в которой было свыше 9000 государственных и отраслевых участников, включая 340 компаний, представивших свои разработки. Целью конференции являлось обсуждение текущих и будущих вызовов, и поиск решений наилучшей поддержки ССО США для действий в различных точках земного шара. Официальный бланк повестки дня содержал указание на спонсоров мероприятия — Northrop Grumman Corporation, Lockheed Martin Corporation, General Dynamics Corporation и CACI International Inc.

09 августа 2015, 13:34

Scofield: SOS International. Бизнес на проигрыше партнеров

Война против ИГ оказалась тяжелее, чем ожидалось: уже год эта террористическая группировка выдерживает удары ВВС США по ее позициям в Сирии и в Ираке. Но фирмы-подрядчики Пентагона от этого только выигрывают. Компания Lockheed Martin получила дополнительный заказ на ракеты Hellfire, AM General отправляет в Ирак 160 «хамви», изготовленных в США, а General Dynamics продает Багдаду танковые боеприпасы на миллионы долларов.

24 октября 2013, 07:42

Космические системы военной связи США: анализ состояния и развития

О реализуемой в США концепции применения космических систем военной связи, а также о постоянно растущем вкладе спутниковых систем в решение разведывательных, коммуникационных, радионавигационных и метеорологических задач в интересах вооружённых сил США говорится в статье эксперта в области военной космической связи Александра КРЫЛОВА и Константина КРЕЙДЕНКО, опубликованной в журнале «Вестник ГЛОНАСС» США в течение последних лет обосновали свои цели в космосе во многих документах. Наиболее значимые из них – План Космического командования США на период до 2020 года (2002 г.); «Космическая доктрина» президента Обамы (2010 г.); «Стратегия национальной безопасности в космическом пространстве», подготовленная Министерством обороны и Директоратом национальной разведки (2010 г.); «Новая военно-космическая стратегия США» (2011 г.). В 2010 году Объединённый комитет начальников штабов вооружённых сил США издал концепцию Joint Vision 2010 (концепция «Полного спектра доминирования»). Центральной задачей космической деятельности в ней определено достижение и укрепление безусловного американского военного превосходства и лидирующей роли в космическом пространстве. В последнее время идёт активная трансформация способов ведения войны, обусловленная, прежде всего, развитием информационных технологий, которые преобразили экономическую и социальную жизнь человечества. Характер войны поменялся радикальным образом и сводится в итоге к постулату: всё, что можно увидеть, можно атаковать, а то, что можно атаковать, – будет уничтожено. Возник новый вид боевых действий – информационная война, включающая в себя и выведение из строя информационных систем противника. Особенностью космической стратегии США является ориентация на информационную компоненту использования космоса, так как именно информация многократно повышает эффективность функционирования других систем. США постепенно переносят акцент с укрепления боевой мощи на использование информационного пространства и стремятся к доминированию именно в этой сфере. Так, «Новая военно-космическая стратегия США» характеризует современный космос как всё более и более переполненный, конкурентный и сложный. В этом документе прямо говорится о том, что вооружённые силы США предпримут любые активные наступательные меры по дезинформации, дезорганизации, сдерживанию и разрушению космической инфраструктуры противника, если она представляет угрозу безопасности США. В свою очередь, Оперативно-стратегическая концепция США «Крупномасштабные военные операции» предусматривает применение вооружённых сил США и НАТО, в том числе и в форме стратегической воздушно-космической операции (кампании). Именно с целью реализации положений этих документов создаётся глобальная информационно-навигационная система, которая будет базироваться более чем на двух сотнях космических аппаратов. Эта система уже решает стратегические и оперативно-тактические задачи при ведении разведки, управлении войсками, наведении высокоточного оружия и обеспечении войск связью в любой точке планеты, а в последующем будет участвовать в обеспечении нанесения ударов из космоса по наземным объектам. В ближайшие годы глобальная информационно-навигационная система может быть дополнена тысячами разведывательных и ударных беспилотных летательных аппаратов различного назначения и спутниками – инспекторами космического пространства. После интеграции с глобальной системой электронной разведки новая суперсистема будет вполне способна создать эффективное глобальное боевое информационное поле. Вклад спутниковых систем в решение разведывательных, коммуникационных, радионавигационных и метеорологических задач постоянно растёт. ЕДИНАЯ СИСТЕМА ВОЕННОЙ СПУТНИКОВОЙ СВЯЗИ И УПРАВЛЕНИЯ США Системы спутниковой связи играют важную роль в обеспечении надёжного управления вооружёнными силами. Основное назначение систем спутниковой связи заключается в предоставлении органам управления на театре военных действий или в конкретной местности надёжных, защищённых каналов связи (передачи данных) с группировками вооружённых сил, тактическими соединениями, отдельными воинскими частями и каждым солдатом. Основными качествами спутниковой связи, которыми не обладают другие виды связи, являются глобальный охват и способность предоставить каналы связи из любой точки мира в очень короткое время. Система AEHF после полноценного развёртывания должна стать одним из ключевых звеньев единой информационной системы глобальной связи и управления государственных и военных организаций и основой космической системы обмена данными между субъектами боевых действий на суше и на море, в воздухе и в космосе. IMG=http://topwar.ru/uploads/posts/2013-10/1382525139_joint-vision-2.jpg] В единую систему военной спутниковой связи и управления США также входят военная система широкополосной спутниковой связи (DSCS/WGS), военная система узкополосной спутниковой связи (UFO/MUOS), военная космическая система ретрансляции данных (SDS) с разведывательных спутников и военная космическая система узкополосной спутниковой связи (TacSat) для ВМС. В единую космическую систему связи и управления включены радиолокационные системы космического базирования (Space Radar-SR) и беспилотные летательные аппараты (БПЛА), системы глобального позиционирования (GPS), космической метеорологической системы, спутниковых систем управления, контроля, связи, компьютерного обеспечения, разведки, слежения и наблюдения (Command Control Communications Computers Intelligence Surveillance Reconnaissance, С4 ISR) за обстановкой на суше, на море, в воздухе и в космосе. Широкое применение в единой информационной системе глобальной связи и управления США нашли военные спутниковые системы связи Великобритании (Sky Net); Франции (Syracuze); ФРГ (SATCOMBw) и других союзников США. В состав единой военной спутниковой системы связи и управления США в период мирного и военного времени привлекаются спутники глобальной космической системы ретрансляции (Tracking and Data Relay Satellite System, TDRSS). Всё шире в составе единой системы военной спутниковой связи и управления используются арендуемые Министерством обороны США ресурсы коммерческих систем спутниковой связи Intelsat, SES, Eutelsat, Iridium, Globalstar и других. Спутниковая связь военного назначения США является основой информационной инфраструктуры вооружённых сил и по состоянию на начало 2013 года включает следующие системы: MILSTAR/AEHF, DSCS/WGS, UFO/MUOS, TacSat и SDS. КОСМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ЗАЩИЩЁННОЙ СВЯЗИ MILSTAR/AEHF Космическая система защищённой связи MILSTAR предназначена для управления стратегическими ядерными силами США в условиях ядерной войны. Для этой системы разрабатывались особые меры по обеспечению автономности и живучести космических аппаратов. С целью высокой защищённости линий связи в системе используется Ка-, К- и V-диапазоны частот. Эти диапазоны частот позволяют формировать узкие направленные лучи, которые, наряду с помехозащищённостью каналов, повышают и скрытность линий связи, поскольку сигналы трудно запеленговать, а значит, и подавить. Использование особых алгоритмов кодирования и обработки сигнала позволяет гарантировать очень высокую защищённость канала связи. Через технические средства спутников передаются разведданные и видеоинформация, осуществляется речевой обмен и проводятся видеоконференции. Система MILSTAR используется не только для стратегических ядерных сил, но и обеспечивает связь со всеми видами и родами вооружённых сил США. Орбитальная группировка системы состоит из пяти спутников Milstar (два Milstar-1 и три Milstar-2) на геостационарной орбите. Спутники разработала компания Lockheed Martin. Спутники Milstar-1 позволяют организовывать 192 низкоскоростных (от 75 до 2400 бит/с) канала связи (44.5 ГГц – на линии вверх и 20.7 ГГц – на линии вниз) и систему перекрёстной связи друг с другом на частоте 60 ГГц. Кроме того, космические аппараты имеют четыре UHF (300 и 250 МГц) канала связи системы AFSATCOM для ВВС США и один UHF (300 и 250 МГц) канал вещания – для ВМС США. Спутники второго поколения Milstar-2 позволяют организовывать 192 низкоскоростных (от 75 до 2400 бит/с) и 32 среднескоростных (от 4,8 кбит/с до 1,544 Мбит/с) защищённых канала связи в расширенной полосе рабочих частот. Технические средства системы MILSTAR реализуют следующие функции: • бортовая обработка и коммутация сигналов; • автономное управление бортовыми ресурсами; • перекрёстное использование спектра (приём сигнала через одну антенну в одном диапазоне и ретрансляция его через другую антенну в другом диапазоне); • межспутниковая связь. Бортовой антенный комплекс способен засекать направление активных преднамеренных помех и временно блокировать или обнулять диаграмму направленности в направлении помехи, сохраняя режим работы в других направлениях без потери связи. В комплексе технические средства системы обеспечивают адаптивную надёжную и устойчивую защищённую связь между фиксированными, мобильными и портативными терминалами. Эти технические средства освоены и в коммерческих системах персональной спутниковой связи. По планам, эксплуатация системы MILSTAR заканчивается в 2014 году. В свою очередь, идущая на замену системы MILSTAR космическая система миллиметрового диапазона AEHF обеспечивает более защищённую (двойной ключ), надёжную, живучую и высокоскоростную, по сравнению с системой MILSTAR, глобальную связь высшего политического и военного руководства США с командованием вооружённых сил, видов и родов войск, командирами стратегических и тактических группировок войск. Система AEHF применяется на всех театрах военных действий, на суше, на море, в воздухе и в космосе в условиях мирного и военного времени, в том числе в условиях ядерной войны. Система AEHF должна состоять из четырёх (по другим данным, из пяти) основных и одного резервного спутника на геостационарной орбите. Система AEHF совместима с низкоскоростными (от 75 до 2 400 бит/с) и среднескоростными (от 4 800 бит/с до 1,544 Мбит/с) каналами системы MILSTAR, а также имеет новые высокоскоростные (до 8.2 Мбит/с) каналы связи. Скорость обмена данными в системе AEFH в пять раз превышает скорость обмена в системе MILSTAR, что позволяет передавать пользователям целеуказания и видеоизображение высокого разрешения в реальном времени от беспилотных летальных аппаратов (БПЛА) и спутников дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ). К антенному комплексу с обнулением диаграммы направленности в направлении помехи (система MILSTAR) добавилась обработка сигналов на борту. Последнее обеспечивает защиту и оптимизацию используемых бортовых ресурсов, системную гибкость по отношению к различным потребителям в видах вооружённых сил и другим пользователям, использующим терминалы наземного, морского и воздушного базирования. Кроме того, космические аппараты системы AEHF имеют развитую и надёжную инфраструктуру связи между собой (каждый с двумя соседними) в миллиметровом (V-) диапазоне частот (60 ГГц). Тактико-технические данные систем MILSTAR и AEHF представлены в таблице 1. Система AEHF состоит из трёх сегментов: космического, пользовательского и наземного. Космический сегмент представляет собой орбитальную группировку космических аппаратов на геостационарной орбите с системой межспутниковой связи, обеспечивающей глобальное покрытие. Наземный сегмент управления системой предназначен для управления аппаратами на орбитах, контроля их оперативно-технического состояния и обеспечения планирования и управления системой связи. Этот сегмент строится по схеме многократного резервирования и включает комплекс стационарных и мобильных станций управления. Каналы связи «земля-спутник» используют диапазон 44 ГГц, а каналы «спутник-земля» – диапазон 20 ГГц Модуль полезной нагрузки космического аппарата AEFH включает бортовую систему обработки и коммутации сигналов с преобразованием их из диапазона 44 ГГц в диапазон 20 ГГц и антенный комплекс. Обработка сигналов на борту обеспечивает защиту и оптимизацию ресурсов бортового ретранслятора, системную гибкость по отношению к пользователям системы, применяющим терминалы наземного, морского и воздушного базирования. Антенный комплекс космического аппарата включает следующие элементы: • глобальная антенна; • две передающие фазированные антенные решётки (ФАР) для работы с портативными терминалами, формирующими до 24-х каналов с временным разделением; • приёмная антенна с ФАР; • шесть параболических приёмо-передающих антенн на карданном подвесе для формирования региональных лучей; • две остронаправленные антенны для тактической и стратегической связи; • две антенны межспутниковой связи. Каждый спутник системы AEHF, используя сочетание ФАР и параболических антенн, формирует 194 региональных луча. Спутники способны выживать при применении ядерного оружия. КОСМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ШИРОКОПОЛОСНОЙ СВЯЗИ DSCS/WGS Система стратегической связи (Defence Satellite Communication System, DSCS) вооружённых сил США обеспечивает связью высшее военно-политическое руководство, объединённые и специальные командования с объединениями, соединениями, частями (до уровня бригады) и объектами вооружённых сил видов и родов войск США. Кроме того, система решает задачи передачи дипломатической, разведывательной и государственной информации, включая обмен данными между автоматизированными системами управления различных уровней и их элементами. В составе группировки насчитывается восемь спутников (шесть рабочих космических аппаратов DSCS-3B и два – в резерве) на геостационарной орбите. Космические аппараты серии DSCS-3 обеспечены более надёжной защитой от электромагнитного излучения ядерного взрыва, чем космические аппараты первых двух серий, и имеют на борту широкополосную, помехозащищённую аппаратуру связи. Кроме того, они оснащены защищённой системой телеметрии и приёма-передачи команд управления спутником, которая рассчитана на быструю перестройку в случае постановки преднамеренных помех. Пропускная способность одного космического аппарата составляет от 100 до 900 Мбит/с. В состав модуля полезной нагрузки спутника входят: • шесть независимых транспондеров и один одноканальный транспондер; • три приёмных антенны (два рупора с зоной покрытия всей видимой части Земли и одна перенацеливаемая антенна); • пять передающих антенн (два рупора с зоной покрытия всей видимой части Земли, две перенацеливаемые антенны и одна параболическая антенна высокого усиления в карданном подвесе). Модуль полезной нагрузки спутников этой серии работает в X-диапазоне: 7900–8400 МГц на приём и 7250–7750 МГц – на передачу. Мощность транспондеров – 50 Вт. Полоса пропускания каналов – от 50 до 85 МГц. Для управления космическим аппаратом и передачи телеметрии используются S- и X-диапазоны. В связи с увеличением трафика данных при предоставлении услуг магистральной связи и новых видов услуг для вооружённых сил в зонах Тихого, Атлантического, Индийского океанов и континентальной части США руководство страны в 2001 году приняло решение о разработке новой национальной широкополосной спутниковой системы связи нового поколения (Wideband Global Satcom, WGS). Поэтому космические аппараты системы DSCS заменяются на спутники системы WGS, которая будет состоять из шести аппаратов. Спутники системы WGS создаются на базе платформы BSS-702 компании Boeing мощностью 13 кВт и сроком активного существования – 14 лет. Запуск первого спутника WGS произведён в 2007 году, ещё двух – в 2009 году, в январе 2012 года запущен спутник WGS-4. Запуск спутника WGS-5 запланирован на начало 2013 года, а WGS-6 – на лето того же года. Модуль полезной нагрузки космического аппарата WGS включает несколько десятков транспондеров и антенный комплекс. Антенный комплекс может формировать 19 независимых зон покрытия и имеет в своем составе: • глобальную антенну Х-диапазона (8/7 ГГц); • передающие и приёмные фазированные антенные решётки, формирующие в Х-диапазоне 8 зон покрытия; • восемь узконаправленных и две зональные параболические приёмо-передающие антенны на карданном подвесе для формирования 10 лучей в К- и Ка- диапазонах (40/20 ГГц и 30/20 ГГц). Диапазон 30/20 ГГц предназначен для глобальной службы вещания системы (Global Broadcast System, GBS). Глобальная спутниковая система широкополосного вещания GBS осуществляет передачу видео, геодезической и картографической информации, а также метеоданных и других сведений для соединений, частей всех видов вооружённых сил США. Спутниковая приёмная аппаратура системы GBS работает в Ка-диапазоне (30 ГГц) и имеет четыре канала связи со скоростью передачи данных 24 Мбит/с. Передача данных по линии вниз осуществляется в Ка-диапазоне (20 ГГц). Пропускная способность космического аппарата WGS за счёт применения устройств коммутации каналов, средств частотного, пространственного и поляризационного разделения сигналов и при использовании аппаратуры GBS составляет от 2.4 Гбит/с до 3.6 Гбит/с. Для управления целевой нагрузкой спутников WGS в вооружённых силах США создано четыре армейских Центра управления связью, каждый из которых может одновременно управлять приёмом-передачей данных через три спутника. Центр управления полётом спутников один, его наземные средства работают в S-диапазоне. После начального развёртывания системы WGS и запуска первого спутника системы AEHF Министерство обороны США приняло решение о свёртывании работ по трансформируемой системе спутниковой связи (Transformational Satellite Communications System, TSAT). КОСМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА УЗКОПОЛОСНОЙ СПУТНИКОВОЙ СВЯЗИ UFO (MUOS) Система спутниковой связи UFO (FLTSATCOM на первом этапе) создавалась ВМС США для обеспечения связи береговых центров с надводными и подводными объектами, авиацией флота и циркулярного оповещения сил флота по специальному каналу. В настоящее время система UFO является основной системой тактической мобильной связи вооружённых сил США в дециметровом диапазоне. Она широко используется Министерством обороны, Государственным департаментом, президентом США и стратегическим командованием для управления оперативным и тактическим звеньями всех видов вооружённых сил. Рабочая зона системы охватывает континентальную часть США, Атлантический, Тихий и Индийский океаны. На начало 2013 года орбитальная группировка системы включала девять космических аппаратов UFO (восемь основных и один резервный) в четырёх орбитальных позициях и 2 спутника FLTSATCOM на геостационарной орбите. Спутники UFO разработаны на основе платформы BSS-601 компании Boeing. Срок активного существования космического аппарата – 14 лет. На всех космических аппаратах установлено 11 твердотельных усилителей УВЧ-диапазона. Они обеспечивают 39 каналов связи с суммарной полосой пропускания 555 кГц и 21 узкополосный канал звуковой связи полосой пропускания 5 кГц каждый, 17 ретрансляционных каналов с шириной полосы по 25 кГц и канал флотского вещания с шириной полосы 25 кГц. Последние три спутника системы UFO оснащены аппаратурой службы глобального вещания GBS. Эти комплекты состоят из 4-х транспондеров мощностью по 130 Вт, работают в Ka-диапазоне (30/20Ггц) и обладают пропускной способностью 24Мбит/с. Таким образом, комплект GBS на одном спутнике обеспечивает передачу 96 Мбит/с. На замену системы UFO в настоящее время приходит перспективная система узкополосной связи (Mobile User Objective System, MUOS). Разработка и производство спутниковой системы связи MUOS возложено на компанию Lockheed Martin. В состав системы MUOS будет входить пять спутников (один резервный) на геостационарной орбите, центр управления полётом и центр управления сетью связи. Каждый спутник MUOS обладает пропускной способностью восьми спутников UFO. В состав первичной конфигурации системы связи войдут наземный комплекс управления и два спутника MUOS, первый из которых запущен 24 февраля 2012 года. Срок развёртывания системы первого этапа в полном составе – лето 2013 года. Спутники MUOS разработаны на основе платформы А2100 компании Lockheed Martin. Срок активного существования космического аппарата – 14 лет. Система MUOS создаётся с применением ключевых технологий гражданской спутниковой связи и значительно улучшает возможности военной связи, предоставляя мобильным пользователям (от стратегического звена до отдельного пехотинца) в реальном масштабе времени телефонную связь, услуги по передаче данных и видео. Система ориентирована на применение создаваемых единых пользовательских терминалов проекта «Объединённые тактические радиосистемы» (Joint Tactical Radio Systems, JTRS), совместимых с системой UFO. Спутники работают в УВЧ-, Х- и Ка-диапазонах. Система обеспечит узкополосные каналы военной связи и передачу данных со скоростью до 64 кбит/с. Общая скорость каналов связи спутника – до 5 Мбит/с, что в 10 раз выше, чем у системы UFO (до 400 кбит/с). Полезная нагрузка космического аппарата MUOS позволяет более эффективно использовать выделяемый диапазон частот, для чего в системе будет реализован многостанционный доступ с выделением каналов по требованию. Благодаря использованию современных методов цифровой обработкой сигналов, новых способов модуляции и помехоустойчивого кодирования, система связи будет иметь более высокие надёжность, защищённость, помехоустойчивость и эффективность организации связи. Важнейшими требованиями, предъявляемыми к новой системе, являются: обеспечение гарантированного доступа, связь в движении, способность формировать различные по назначению и конфигурации сети связи, объединённое взаимодействие сетей связи разнородных сил, глобальный охват, режим вещания и связь в приполярных районах, возможность использования малогабаритных портативных абонентских терминалов. КОСМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА УЗКОПОЛОСНОЙ СПУТНИКОВОЙ СВЯЗИ ВМС США TACSAT В 2005 году для того, чтобы сделать систему военной спутниковой узкополосной связи глобальной, в США было принято решение о создании экспериментальной системы связи на эллиптических спутниках. В сентябре 2011 года с этой целью запущен экспериментальный спутник TacSat-4. Орбита космического аппарата – эллиптическая с перигеем 850 км, апогеем 12 тыс. 50 км и наклонением плоскости орбиты – 63,4 град. TacSat-4 – экспериментальный спутник разведки и связи, спроектированный научно-исследовательской лабораторией ВМС США и лабораторией прикладной физики Университета Джона Хопкинса при участии компаний Boeing, General Dynamics и Raytheon. Вес – 460 кг, диаметр антенны – 3,8 м. Назначение космического аппарата: обеспечение глобальной защищённой помехоустойчивой связи с подразделениями на поле боя (связь на «ходу» – communication on the move, COTM); обнаружение подводных лодок противника; доведение до подразделений морской пехоты и кораблей ВМС США результатов оценки обстановки и боевых приказов в условиях сильного противодействия радиотехнических средств противника. Спутник обеспечивает до 10 каналов узкополосной связи (от 2.4 до 16 кбит/с) в диапазоне UHF (300 и 250 МГц). На спутнике TacSat-4 также имеется аппаратура системы MUOS с шириной полосы пропускания 5 МГц для приёма-передачи данных через спутники MUOS на ГСО. Испытания и эксплуатация космического аппарата TacSat-4 позволит ВМС США определить будущую потребность в спутниках на высокой эллиптической орбите, действующих в системе геостационарных спутников. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ГРАЖДАНСКИХ СПУТНИКОВ СВЯЗИ В ВОЕННЫХ ЦЕЛЯХ Сегодня вооружённые силы США наряду с тем, что тратят большие средства на создание собственных систем космической связи, все чаще и охотнее используют для связи и сбора разведывательных данных коммерческие спутники. В условиях ограничения роста военных бюджетов и продолжающегося мирового кризиса правительственные и военные структуры США и стран НАТО всё чаще используют ресурсы коммерческих космических аппаратов, которые значительно дешевле специализированных военных систем спутниковой связи. Самостоятельность развития военных и гражданских систем космической связи в значительной степени искусственна, поскольку основным определяющим их облик требованием является возможность их эксплуатации в космическом пространстве. Относительно недавно пришло понимание целесообразности создания космических систем двойного назначения. Двойное назначение предполагает проектирование системы с учётом её применения для решения как гражданских, так и военных задач. По мнению экспертов, это способствует удешевлению производства космических аппаратов. Кроме того, совместное применение военных и гражданских спутниковых систем существенно повышает устойчивость связи на театре военных действий. Яркой иллюстрацией влияния военных структур на использование коммерческих спутников во время военных конфликтов является известный инцидент во время войны НАТО с Югославией. Во время боевых действий в конце 1990-х годов коммерческий спутниковый оператор Eutelsat выключил трансляцию Югославского национального телевидения через спутники HotBird. Аналогичные отключения национального телевидения Ливии и Сирии были проведены спутниковыми операторами Eutelsat (европейский оператор), Intelsat (оператор США) и Arabsat (за которым стоят государства Бахрейн и Саудовская Аравия). В октябре 2012 года спутниковые операторы Eutelsat, Intelsat и Arabsat прекратили трансляцию всех иранских спутниковых каналов после решения Европейской комиссии в рамках экономических санкций. В октябре-ноябре 2012 года новостные программы канала Euronews, транслируемые через спутники Eutelsat, подвергались помехам. В США отработаны механизмы передачи гражданским ведомствам информации, полученной от военных космических систем, а также механизмы привлечения гражданских и коммерческих космических систем для решения военных задач. Вооружённые силы США и НАТО в Афганистане и Ираке широко используют коммерческие спутниковые системы Iridium, Intelsat, Eutelsat, SES и другие. Продолжают с наибольшим ежегодным градиентом (GAGR) среди других применений возрастать в последние годы государственные (военные) заказы у компании Eutelsat, которые в 2011 году составили 10% от общих доходов компании. Компании SES (Люксембург) и Intelsat создали отдельные подразделения по работе с военными клиентами, и доходы от военных заказов в их общих доходах в 2011 году составили 8% и 20% их годовой выручки, соответственно. Компания Intelsat инвестировала средства в создание полезных нагрузок UFH-диапазона спутников Intelsat 14, Intelsat 22, Intelsat 27 и Intelsat 28. Один из них (Intelsat 22) создан для Минобороны Австралии, а ещё три – для правительственных, включая военное ведомство, организаций США. На запущенном 23 ноября 2009 года спутнике Intelsat 14 в интересах Минобороны США был установлен Internet-маршрутизатор (Internet Router in Space, IRIS), физически объединяющий сети передачи данных Минобороны США. В марте 2012 года произведён запуск спутника Intelsat 22, на котором в интересах Минобороны Австралии в составе полезной нагрузки установлено 18 каналов узкополосной связи (25 кГц) в диапазоне UHF (300 и 250 МГц). Эти каналы будут использовать наземные, морские и воздушные силы Австралии для мобильной связи. Минобороны Австралии приобретает всю ёмкость диапазона UFH и может использовать её по своему усмотрению, в том числе для продажи другим потребителям. Космический аппарат Intelsat 27 планируется к запуску в 2013 году и создаётся компанией Boeing на базе платформы BSS-702MP. На этом спутнике в интересах Минобороны США в составе полезной нагрузки установлено 20 каналов узкополосной связи (25 кГц) в диапазоне UHF (300 и 250 МГц). Полезная нагрузка в диапазоне UHF аналогична полезной нагрузке военного спутника связи UFO-11 и предназначена для работы в защищённых низкоскоростных системах военной связи типа UFO и MUOS. В сентябре 2011 года на борту спутника SES 2 компании SES выведена первая стандартизованная дополнительная полезная нагрузка для дистанционного зондирования Земли – датчик CHIRP (Commercially Hosted Infrared Payload – коммерческий датчик инфракрасного излучения в составе полезной нагрузки). CHIRP создан по заказу ВВС США для обнаружения пусков ракет и установлен компанией Orbital Sciences Corporation на спутник SES 2. Успешные испытания CHIRP открывают дальнейшие перспективы создания систем глобального оперативного обзора Земли на базе малогабаритных полезных нагрузок, устанавливаемых в качестве попутного груза на борту космического аппарата в составе спутниковых систем глобальной связи. В настоящее время SES проводит работу с правительственными и военными структурами ряда стран мира об использовании ёмкости спутников компании на театрах военных действий и включении в состав строящихся спутников дополнительных полезных нагрузок (связных и CHIRP) для военного и специального применения. Правительство США и Минобороны США в ближайшие несколько лет останутся одним из важнейших заказчиков компании SES. Правительства европейских стран в ближайшем будущем планируют существенно увеличить использование космических аппаратов компании SES в интересах организации военной и специальной связи для обеспечения повседневной деятельности войсковых и иных структур в зонах напряжённости и военных конфликтов (Афганистан, Иран, Ближний Восток и т.п.). Компания Telesat создаёт полезную нагрузку X-диапазона спутника Anik-G с учётом будущего использования её ёмкости военными. Компании Telesat и Intelsat активно инвестируют средства в создание полезных нагрузок X-, UHF- и Ка-диапазонов, потому что эти диапазоны наиболее активно используются военными. Данный сегмент рынка спутниковых услуг является одним из самых быстрорастущих в мире. США, страны НАТО и страны союзнического альянса международных вооружённых сил, выполняющих военные и миротворческие задачи в Ираке, Афганистане, Северной Африке и Азии, активно арендуют ёмкость коммерческих (гражданских) спутников связи и вещания для обеспечения миротворческих операций и операций на театрах военных действий. Кроме того, спрос на данный вид услуги спровоцирован принятием на вооружение доктрины, предполагающей активное использование систем видеонаблюдения (космического и наземного) и беспилотных летательных аппаратов в ходе операций вооружённых сил. В США уже отработаны механизмы передачи гражданским ведомствам информации, полученной от военных космических систем, а также механизмы привлечения гражданских и коммерческих космических систем для решения военных задач. Минобороны США получает большой объём информации от гражданских спутников дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ), геодезии и метеорологии. Военные структуры США используют более 20% информации, получаемой от системы ДЗЗ гражданского назначения США, Франции и Японии. Картографическое управление Минобороны США является вторым после Министерства сельского хозяйства ведомством по числу закупаемых снимков, полученных с космического аппарата ДЗЗ. Организовано также взаимодействие ведущих координаторов разработки новых технологий военных и гражданских ведомств (DARPA, NASA и др.) в форме совместных проектов и двусторонних соглашений о координации работ в области новых технологий. США занимают лидирующее положение по использованию военных космических систем в гражданских целях и коммерческих спутников в целях военных. В последнее время тенденция использования гражданских (коммерческих) космических систем в военных целях усиливается. Например, в ходе военной операции США в Ираке и Афганистане до 80% военных коммуникаций на театре боевых действий обеспечивалось коммерческими спутниковыми системами (Iridium, Intelsat и др.). Около трети из 30 тысяч выпущенных по Ираку снарядов и бомб управлялось с помощью спутниковой системы глобального позиционирования GPS. Потенциальными кандидатами для спутников – носителей полезных нагрузок ДЗЗ являются космические аппараты системы глобальной мобильной связи IRIDIUM NEXT (запуск космического аппарата в 2014 году). Преимущества попутных полезных нагрузок – радикальное снижение их стоимости, даже по сравнению с малогабаритными аппаратами. Новая тенденция оформилась и организационно. В 2011 году в США сформирован Hosted Payload Alliance (альянс попутных полезных нагрузок) – некоммерческая организация, объединяющая разработчиков, владельцев полезных нагрузок и операторов. ВЫВОДЫ 1.Системы военной спутниковой связи США объединены в единую глобальную спутниковую систему широкополосного вещания GBS, осуществляющую передачу всех типов данных и информации для соединений, частей и военнослужащих всех видов вооружённых сил. В системе GBS реализована иерархическая система адресации с автоматической адресной реконфигурацией, а также прямые соединения и подключение единых пользовательских терминалов типа JTRS. 2.В ближайшее время в вооружённых силах США любое соединение или подразделение, каждый военнослужащий, предмет военного снаряжения или вооружения будут иметь свой уникальный адрес. Этот адрес позволит в режиме реального времени отслеживать положение и состояние всех элементов обстановки – формировать единую цифровую картину боевого пространства с необходимыми мерами информационной безопасности. В целях дезинформации противника эти адреса можно будет изменять. 3.В вооружённых силах США осуществляется интеграция спутниковых систем связи, навигационной спутниковой системы, геодезической спутниковой системы, космической метеорологической системы, системы предупреждения о ракетном нападении, системы дистанционного зондирования Земли и спутниковых и авиационных систем разведки в единую спутниковую сеть. Единая спутниковая сеть будет включать более двухсот спутников военного, двойного и гражданского назначения, привлекаемых для обеспечения боевых операций на театре военных действий. 4.В условиях ограничения роста военных бюджетов и продолжающегося мирового кризиса правительственные и военные структуры США и стран НАТО всё чаще используют ресурсы коммерческих космических аппаратов, которые значительно дешевле специализированных военных систем спутниковой связи. Автор Александр Крылов, эксперт, директор Центра космической связи «Сколково», филиала ФГУП «Космическая связь», кандидат технических наук.

28 июня 2012, 21:08

Парадокс превосходства

От редакции. Terra America продолжает расследовать тему концепции стратегической неуязвимости Соединенных Штатов. Готовится ли эта страна принять бремя неоспоримого мирового превосходства посредством снятия всех тех оговорок уже имеющейся гегемонии, которые представляет ядерный потенциал России и других государств-членов атомного клуба? Специалист в области оборонных технологий Илья Клабуков рассказывает о тех ресурсах, которые используют США для достижения задачи обретения неуязвимости и о тех проблемах, которые неминуемо возникнут у них на пути. Редакция сайта обещает вернуться к данной теме в ближайшем будущем. * * * В одной древней легенде говорится о неуязвимом воине, чья сила поражала воображение. Будучи представителем могущественного народа, он никогда не встречал равного себе в силе и ловкости. Подданный великого царя, он вел за собой армию, олицетворяя дух великой империи. Все знали, что у выставленного против него в поединке несчастного юноши не может быть никаких шансов. * * * Мир все более усложняется. В гораздо большей степени это применимо для технологического мира – области науки и техники множатся каждый год. Если раньше достаточно было прочитать несколько лучших журналов для того, чтобы представлять себе, что происходит в конкретной области науки, то сейчас многие направления стали необъятными дисциплинами. И тот, кто ставит своей целью быть первым везде либо должен изменить парадигму, либо упереться в естественные пределы роста. Технологическая неуязвимость обороны и безопасности США в ближайшем будущем – один из актуальных вопросов политики. Но помимо содержательного наполнения, он во многом опирается на эмоции, страхи и неосознанные мысли людей. Попробуем разобраться в происходящем. Взгляд снизу вверх Сейчас в лице США мы можем увидеть сверхсовременную сверхдержаву с необычайными военными и научно-технологическими возможностями и мощью, с которой не сравнится ни одна другая страна в мире. Научное сообщество, создающее передовые идеи, на которые ориентируются от Нобелевского комитета до инновационных центров. Крупнейшие вооруженные силы, способные за несколько недель смести с лица земли целые государства. Огромная промышленная индустрия, способная за короткое время серийно наладить производство новой техники. Бюджет Министерства обороны США на 2012 год составил 662,5 миллиарда долларов. Хотя это на 5,2 миллиарда меньше, чем в 2011 году, он все равно в два раза превосходит оборонный бюджет Европейского союза, в 6 раз – Китая, в 8 раз – России. Эти гигантские суммы являются материальным обеспечением доктрины стратегической неуязвимости, которая лежит в основе военной стратегии США[1]. Может показаться, что идеал стратегической неуязвимости всегда определял военную стратегию США, но это не так. Господствовавшая во времена Холодной войны доктрина гарантированного взаимного уничтожения (mutually assured destruction), была основана на признании взаимной уязвимости СССР и США и невозможности избавиться от нее. По мнению профессора политологии Университета Манитобы Джорджа МакЛина, «прежняя доктрина гарантированного взаимного уничтожения была на самом деле ориентирована на уязвимость». Новая доктрина стала закономерным следствием драматического изменения геополитического баланса в последнем десятилетии прошлого века. Распад Советского Союза, победа США в Холодной войне и связанное с этим снижение силовой конкурентности со стороны международной среды способствовали тому, что Вашингтон уверился в своем превосходстве в области конвенциональных и ядерных вооружений. Это, в свою очередь, обусловило переход к комплексу стратегий, ориентированных на неуязвимость, в частности, к стратегии Н-ПРО. Доктрина стратегической неуязвимости опирается на неоспоримое интеллектуальное превосходство США, прежде всего в сфере науки и техники. Передовые разработки, достижения в области гиперзвуковых средств, беспилотных аппаратов, самолетостроения, астронавтики, робототехники, информационных систем – в конечном счете, способности вести сетецентрические военные действия. Если сложить это с современными и многочисленными разведывательными службами и подрядчиками, по разным оценкам насчитывающими до 600 тысяч человек, – мы увидим самую мощную армию мира, которой обеспечивается технологическое превосходство. Военная мощь поддерживается научными программами американских университетов, интеллектуальным превосходством национальной разведки, аналитической и идейной работой «фабрик мысли»: в 2012 году исследовательская программа Пентагона составила 71 миллиард долларов и была разделена между 23 ведомствами – от крупных (заказывающих управлений Армии, ВВС, ВМС, а также DARPA), до совсем крошечных (Центр технической информации министерства обороны, Агентство военного сотрудничества и другие). Помимо ведомственных НИОКР – бюджет содержал 5 национальных секретных программ на общую сумму 16,3 миллиардов долларов. В этом году Пентагон продолжил увеличение расходов на «фундаментальные оборонные исследования». Под этим понятием подразумеваются поисковые исследования в области инфокоммуникационных технологий, нанотехнологий и материалов, биомедицины, когнитивных технологий, универсальных систем связи, кибербезопасности и новой электроники – работы, которые позволят апробировать новые физические принципы, успехи в которых являются стратегически важными для государства. Прикладные работы выполняются в национальных лабораториях, подконтрольных Министерству обороны и Минэнерго. В этих организациях проводятся работы по созданию прикладных средств, являющихся ключевыми для непосредственного использования в военной области – создание ядерного оружия, лазерные технологии, суперкомпьютерные системы, энергетика. Помимо них, в прикладных исследованиях и разработках по заказу Пентагона заняты сотни подрядчиков и десятки тысяч субподрядчиков. Среди основных контракторов – Lockheed Martin – крупнейшая оборонная компания в мире, Boeing, Raytheon и другие. Военную поддержку американской армии оказывают десятки тысяч наемников частных военных компаний (ЧВК), сохраняющих лицо военному командованию. Созданная в 1997 году Эриком Принсом компания BlackWater стала своего рода инновацией в военном деле и положила началу целой индустрии «сервисов на поле боя» – от охраны и разминирования до анализа данных и подготовки кадров. Отдельного упоминания заслуживает разведывательное сообщество США, обеспечивающее интеллектуальное превосходство в международных отношениях и планировании операций. Более полумиллиона американцев под эгидой АНБ и ЦРУ ежедневно собирают, анализируют и думают над разнотипной информацией, готовя информационный продукт высокого качества для высшего руководства. Вне всякого сомнения, представленный монстр – огромный механизм обеспечения национальной безопасности и обороны. Вопрос только в том, в какой степени он обеспечивает неуязвимость для США. Взгляд изнутри В среде американских экспертов по военным стратегиям нет единой точки зрения относительно возможности обеспечения реальной стратегической неуязвимости страны. По мнению специалиста по советской внешней политике, профессора Университета Талсы (Оклахома) Роберта Доналдсона, последним президентом США, который считал возможным достижение стратегической неуязвимости США, был Рональд Рейган. В своем интервью Terra America Доналдсон заявил: «Я общаюсь со многими видными военными аналитиками, а также с людьми в правительстве, но я ни разу не слышал, чтобы кто-то из них рассуждал о стратегической неуязвимости США». По мнению эксперта, ни один из Бушей, ни Клинтон, ни Обама не стремились воздвигнуть какой-либо щит, который бы полностью лишал Россию или даже Китай их стратегических наступательных возможностей. «Угроза для США исходит от таких стран, как Северная Корея и Иран. Ограниченная противоракетная оборона как раз и призвана противостоять их угрозам, а вовсе не обнулить наступательный потенциал России», – считает Доналдсон. Иную точку зрения отстаивает Джордж МакЛин: Он признает, что «как в США, так и в Канаде, и в Европе есть теоретики военного дела, которые, проанализировав концепцию Н-ПРО и доктрину неуязвимости, пришли к выводу, что минимально здравая и беспристрастная оценка доктрины неуязвимости указывает на ее несостоятельность». Однако неоспоримое стратегическое превосходство США над Россией, по мнению МакЛина, вытекает не столько даже из самой концепции Н-ПРО, сколько из общей научной, технической и финансовой гегемонии США в этой области: «Сегодня трудно усомниться в том, что США твердо стоят на позиции единственной мировой военной державы» В целом научно-техническую политику США в области обороны и безопасности можно выразить словами миссии Управления передовых оборонных исследований Пентагона (DARPA) – «предотвращение внезапного для США появления новых средств вооруженной борьбы». По мнению руководства Штатов, никто во всем мире не должен думать так же хорошо, как это происходит в национальных лабораториях, корпорациях и университетах. Никто не должен превосходить «фабрики мысли» – в области интеллекта, ученых – в инженерных решениях, американскую науку – в новых идеях. Соединенные Штаты как государство обладают тремя крайне важными особенностями, которые сделали возможным превосходство национальной науки и техники. Однако сейчас в научных кругах США признается угроза потери интеллектуального доминирования в науке и технике, что представляет собой серьезную угрозу для национальной безопасности и экономического превосходства США. Первое. Плюрализм в формах организации и поддержки научных исследований – государственные фонды, агентства, огромное число проектов и инициатив – сделал возможным передовое развитие практически по всем направлениям науки и техники. Поддержка может быть оказана с самых разных, порой даже неожиданных сторон. Общеизвестно, что DARPA  сыграла огромную роль в создании прообраза Интернета, но эта ситуация не уникальна. Например, проект «Геном человека» финансировался Министерством энергетики, создание приложения Siri для «айфона» – венчурным фондом ЦРУ, передовые работы в изучении нервных клеток – компанией Lockheed Martin, а в синтетической биологии – Raytheon. Однако недавно Научный совет Министерства обороны США (Defense Science Board – DSB) признал недостаточными усилия военного ведомства в обеспечении превосходства в фундаментальных исследованиях для национальной безопасности. Советом были выявлены причины, которые в будущем могут поставить под сомнение господство Вооруженных сил США в области науки и технологий. Дело в том, что большая часть научных работ, реализуемых в США, лежит вне поля зрения Министерства обороны, военное ведомство имеет ограниченный доступ для привлечения к своим задачам ведущих ученых и талантливых специалистов. Появляются предложения создать постоянно действующий резерв ученых, занимающихся разработкой теоретических основ различных наук, которые будут потенциально способны выполнять исследования военной направленности, либо предложения сотрудникам военного ведомства осуществлять непосредственные контакты с ведущими учеными, как в США, так и за рубежом, для знакомства с последними достижениями в соответствующей области. Один из футуристичных подходов к решению этой проблемы был сформулирован в программе Unconventional Warfighters управления DARPA. В настоящее время только 1% населения США работает на оборону страны. Необходимо понять, создание каких инструментов позволило бы вовлечь в оборонную сферу остальные 99% граждан. Прежде всего, DARPA ищет «футуристов, изобретателей, любителей (даже поверхностных) военной тематики, которые могут взглянуть на войну с нетрадиционной точки зрения». Хотя у этой инициативы DARPA есть серьезная основа – сотни тысяч, а может быть и миллионы людей в США готовы предложить свои навыки и время для помощи государственным структурам в случаях стихийных бедствий вроде землетрясения на Гаити или политического кризиса, такого как волнения на Ближнем Востоке. Вероятнее всего, есть еще большее количество людей, готовых внести свой вклад в национальную безопасность. В настоящее время американская государственная система не может предложить простой способ принять участие в этой работе, кроме как вступить в ряды армии или быть подрядчиком государственных структур. Unconventional Warfighters должна стать прототипом такого способа привлечения огромного потенциала гражданского общества к решению насущных задач обороны страны. По общему мнению, только обеспечение гарантированного привлечения к сотрудничеству передовых представителей научного сообщества позволит предотвратить возможное отставание от других государств в этой области. Второе. Политика привлечения в страну лучших умов для обучения и проведения исследований в американских университетах, работы в корпорациях (Microsoft, Boeing, Intel и других). Привлечение талантливых исследователей со всего мира было и остается как ключевым преимуществом США, так и непосредственной необходимостью, условием устойчивого развития. Исторически сложилось так, что ни на одном историческом интервале США не обладали всем спектром носителей технологических и научных знаний. В частности, более половины участников Манхэттенского проекта родились за пределами США. Из них двое ученых, которые внесли наибольший вклад в создание водородной бомбы, родились и получили образование за границей (Венгрия и Украина). Аналогичным образом, когда началась «космическая гонка» с Советским Союзом, Вернер фон Браун, родившийся в Польше, стал известен как «отец американской космической программы». Эти примеры показывают, что на протяжении всей американской истории в момент наибольшей опасности Соединенные Штаты искали таланты везде, где только было возможно. Это был чисто американский подход, который содействовал разнообразию и успехам в самых разных областях наук. Количественным показателем интеллектуального развития в США принято считать число выпускников и обладателей ученых степеней в областях науки, техники, инженерии и математики (STEM). Сейчас Соединенные Штаты по-прежнему являются мировым лидером в привлечении иностранных студентов, но имеет место тенденция потери этого преимущества. Если в 2000 году каждый четвертый студент был иностранцем, то в 2006 – только уже каждый пятый. Университеты Великобритании, Германии и Франции сейчас могут предложить студентам сравнимые или даже лучшие условия для учебы и жизни. Сохраняя и преумножая свое интеллектуальное превосходство, Соединенные Штаты просто обязаны продолжать искать, привлекать и создавать условия для жизни иностранных мигрантов в науке и технике. Третье. Мощная индустриальная база, позволяющая реализовать «в металле» любые достаточно точно сформулированные идеи. В этой области присутствуют как сложившиеся крупные компании оборонно-промышленного комплекса – Lockheed Martin, BAE Systems, Boeing, Northrop Grumman, General Dynamics, Raytheon Company, L-3 Communications и другие, так и «новое поколение» компаний – Boston Dynamics, United Defense Industries, Southwest Marine Holdings и другие. Но и здесь не все так безоблачно. Норма Августин, бывший президент компании Lockheed Martin, не так давно сделала прогноз, что «если современные тенденции в военном авиастроении сохранятся, то к 2054 году годового бюджета Пентагона хватит лишь на приобретение одного самолета. Очевидно, что эта тенденция не может долго продолжаться. Вопрос в том, каким образом можно вдохнуть новую жизнь в американскую производственную базу». У Нормы были серьезные причины для таких слов – за последнее десятилетие реализации программы F-35 ее стоимость неконтролируемо выросла втрое, сроки поставок постоянно менялись и в результате, сейчас можно услышать мнения о нецелесообразности продолжения программы нового истребителя. Определенную роль в трансформации американского военно-промышленного комплекса времен «холодной войны» в современный оборонно-промышленный комплекс, капитализацией более 3,6 триллионов долларов, в 1990-х годах сыграли инвестиционные компании и фонды под руководством бывших топ-менеджеров и госслужащих. Под их руководством в течение десятилетия была проведена тотальная реструктуризация производственных активов, выстроены новые производственные цепочки, прошло перепрофилирование предприятий под новые рыночные ниши. Сейчас в США время для идей, которые бы дали новую жизнь американской оборонной индустрии, сделав ее более мобильной, открытой трансферу технологий и разработок и гораздо более конкурентной, особенно в критически значимых направлениях. Политическая воля Ключевым фактором в развитии той или иной военной доктрины является политическая воля. Политика «перезагрузки» и сокращения военного потенциала США, проводимая администрацией Обамы, дала основание некоторым экспертам заявить о том, что новая «политика сдерживания» направлена исключительно против таких режимов, как Иран или Северная Корея, но не против России или Китая. «Есть причины для беспокойства ростом военных расходов Китая и его спорами с соседями, помимо давнего вопроса о статусе Тайваня. Однако, как мы видели во время недавней поездки Хилари Клинтон, США намерены не доводить свои отношения с Китаем до кипения и состояния вражды», – считает Доналдсон. Однако при этом он не скрывает, что если курс Обамы будет продолжен, параллельно будет всемерно развиваться и усиливаться технологическая база американских вооруженных сил. Так, «будет больше внимания уделено ВВС, в частности беспилотным управляемым летательным аппаратам. Будет также уделено много внимания флоту. Эти меры будут направлены на предотвращение возможных угроз со стороны террористических организаций, а также на оказание отпора тем государствам, которые могут поддерживать эти организации и стремящихся заполучить оружие массового поражения». В условиях безусловного превосходства США в научно-технической сфере это означает, что задача радикального пересмотра системы стратегической стабильности, сложившейся на базе советско-американских договоренностей 60-70-х годов прошлого века, по-прежнему стоит в повестке дня в Вашингтоне. По мнению Джорджа МакЛина, если Обама победит на президентских выборах 2012 года, содержание политики «перезагрузки» будет сформулировано заново, с учетом усилившихся позиций США и их лидера. В целом МакЛин настроен довольно пессимистично: по его мнению, наблюдается явный откат на позиции двадцатилетней давности, когда США воспринимали Россию как геополитического врага. «С какой стороны к этому не подойти – политика сдерживания или региональное ужесточение внешней политики России – все идет к усилению антагонистического настроя в отношениях между США и Россией», – констатирует эксперт. Дилеммы Никакое превосходство не может длиться стабильно вечно. Превосходства можно на какое-то время достичь, но чтобы достигать его постоянно – необходимо регулярно менять парадигму. В 1957 году советский Спутник стал катализатором для целой серии высокотехнологичных инициатив США – DARPA, «Аполлон», первые контракты в микроэлектронике, заложившие основу Кремниевой долины, наконец, реформа образования. В 1990-е годы развитый американский фондовый рынок спас идущий в глубокий кризис и теряющий военные заказы ОПК. Одновременно индустрия информационных технологий открыла второе дыхание развитию Вооруженных сил, открыв старт концепции сетецентрической вооруженной борьбы. 11 сентября 2001 года вывело спецслужбы США из сонного состояния и дало старт быстро разросшемуся разведывательному сообществу и компаниям индустрии национальной безопасности. Вопрос в том, существует ли сейчас нечто, что могло бы вывести важнейшее направление целой страны с тупикового пути. Какие неиспользованные внутренние резервы способны изменить парадигму США в наше время? Существуют ли новые идеи, которые могут изменить порядок вещей? Аналитиками «фабрик мысли» и научным сообществом рассматриваются несколько вариантов: Использовать интеллектуальные ресурсы союзников – Германии, Франции, Израиля, Италии и так далее, объединив усилия над совместными программами. Это позволит решить проблему технологического превосходства, но одновременно лишит США политической инициативы, превратив страну в великую, но не сверх-державу. Однако развитию такой инициативы глубокого научно-технического сотрудничества может помешать экспортное законодательство США, не позволяющее в таком объеме делиться современными технологиями. Сменить парадигму собственной внутренней политики – открытым текстом поставив новые задачи, как уже не раз было в XX веке. Столь радикальная мера потребует реформы науки, контрактной системы, принятия новых законодательных актов. Такая позиция позволит сохранить на некоторое время превосходство, но может оттолкнуть союзников и усилить противоречия в коалиции. Поскольку этот вариант невозможен без существенного увеличения бюджета, в настоящее время его реализация невозможна. Сохранить «статус кво», обнаружив себя через несколько лет страной с хорошими достижениями по всем направлениям, но ни в одном из них не являющейся лидером. Американская армия все также останется могущественной в мире, но не всесильной. Однажды они могут проснуться в мире с большим числом новых игроков – Франция, Израиль, Южная Корея, Тайвань, Индия, – каждый из которых на равных сможет конкурировать с США в своей области. В таком сложном мире придется учитывать интересы и договариваться со слишком многими. * * * Итог легенды о Голиафе общеизвестен. Молодой Давид, будущий царь Иудеи и Израиля, побеждает Голиафа в поединке с помощью пращи, а затем отрубает его голову. Победой Давида над Голиафом началось наступление израильских и иудейских войск, которые изгнали со своей земли филистимлян. Преимущество было на стороне физической силы, но победоносная история, самоуверенность и самолюбование противника не позволили им воспользоваться. [1] Важно не путать военную доктрину и стратегическую концепцию. Военная доктрина в целом представляет собой систему официальных взглядов и установок, определяющих направление военного строительства, подготовки страны и ее вооруженных сил к войне, способы и формы ее ведения. В ее рамках могут существовать и взаимодействовать различные стратегические концепции.  Илья Клабуков