• Теги
    • избранные теги
    • Люди230
      • Показать ещё
      Страны / Регионы440
      • Показать ещё
      Разное340
      • Показать ещё
      Формат34
      Компании70
      • Показать ещё
      Международные организации29
      • Показать ещё
      Издания14
      Сферы15
      • Показать ещё
      Показатели6
13 сентября, 17:05

Вышла новая книга Гейдара Джемаля «Разговоры с Джемалем»

Санкт-Петербургское издательство ООО «Прогресс книга» выпустила издание с циклом лекций известного исламского мыслителя, философа Гейдара Джемаля «Разговоры с Джемалем».

25 июня, 08:00

Александр Проханов: «Через Татарстан проходят сварные швы российской государственности»

«Татарстан мог оказаться точкой разборки большой страны, но стал точкой сборки и государствообразующей силой новой России», — уверен писатель и общественный деятель Александр Проханов. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал, чем будет заниматься отделение «Изборского клуба», открытое им накануне в Казани, можно ли поставить Путина в один ряд с Иваном Грозным, Петром I и Сталиным, чем удивителен феномен Навального и нужно ли России избирать нового царя из народа.

12 июня, 08:50

Орхан Джемаль: «Я не хочу выступать в роли «сына Высоцкого»

«Армия десятилетней давности и армия сейчас — это две разные армии», — уверен известный военный корреспондент Орхан Джемаль. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о том, каковы причины боеспособности нынешних вооруженных сил, кто может продолжить дело его папы — «отца русского исламизма», а также о культрегерской миссии Александра Дугина и заимствованиях Пелевина из Джемаля-старшего.

11 июня, 08:00

Орхан Джемаль: «Каждая война хороша по-своему»

«Работать там — означает сильно прогнуться, учитывая мою специализацию военного корреспондента», — объясняет известный военкор Орхан Джемаль, отдавший этому делу 20 лет, тот факт, что сейчас он не работает ни в одном отечественном издании. В интервью «БИЗНЕС Online» сын знаменитого философа Гейдара Джемаля рассказал о том, что манит журналиста на передовую, каковы прелести «свеженькой войны» без бюрократических препонов и кто они, те, для которых военные конфликты — подарок судьбы.

Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
01 июня, 13:06

Джемаль: "Ростовщичество"

с интересом слушаю джамаля Гейдар Джемаль и Марк Фейгин о Карлосе Кастанеде

28 мая, 07:45

«Наша внутренняя обязательность после встречи с Джемалем – не прожить жизнь напрасно»

Последнее интервью Гейдара Джемаля, его стихи в исполнении Максима Шевченко, беседы о философии ислама и единении мусульман, размышления о смысле жизни, а также воспоминания о человеке сократического плана — это и многое другое прозвучало на вечере памяти Джемаля под названием «Философские — и не только — беседы о наследии. Его смыслы и знаки». Главные выступления вечера — в подробном видеоматериале «БИЗНЕС Online».

22 мая, 07:30

«Не было бы таких людей – мы бы совсем оскотинились»

На субботнем вечере под названием «Философские — и не только — беседы о наследии Гейдара Джемаля. Его смыслы и знаки» много шутили, плакали и декламировали стихи. Кто и зачем пришел разгадать его знаки, что делать с наследием Джемаля, почему мыслитель исчез с экранов телевизоров и как к нему относилась российская власть, выясняла корреспондент «БИЗНЕС Online».

20 мая, 13:34

Орхан Джемаль: «Популяризация идей Гейдара Джемаля – это кропотливая работа, но камень точит капля»

Известный журналист и политолог Орхан Джемаль считает, что его отец — покойный философ Гейдар Джемаль — может быть последним из крупных русскоязычных философов. Об этом он сказал перед своим интервью «БИЗНЕС Online» в преддверии сегодняшнего вечера памяти Джемаля.

19 мая, 07:00

Воспоминания о Гейдаре Джемале, Дмитрий Маликов с детьми и Дейенерис в Италии

В прокате идут новый «Чужой», мультик «Трио в перьях» про воробья, думающего, что он аист, и триллер «Голос из камня» с самой раздевающейся актрисой из «Игры престолов», в клубе «Маяковский. Желтая кофта» 30-летие отметит легенда отечественного хеви-метала — группа «Мастер»: на этих выходных будет чем заняться.

Выбор редакции
17 мая, 21:57

Гейдар Джемаль: Вера формирует сверхчеловека

Последнее интервью Гейдара Джемаля, данное им казахским документалистам за несколько дней до своей кончины о вере, Боге и назначении человека.

15 мая, 16:12

«Смыслы и знаки Гейдара Джемаля»: 20 мая в Казани состоится вечер памяти философа

20 мая в отеле «Биляр Палас», в конференц-зале «Миллениум» состоится мероприятие, посвященное памяти Гейдара Джемаля: «Философские — и не только — беседы о наследии Гейдара Джемаля. Его смыслы и знаки».

12 мая, 08:00

Татарские мусульмане на джихаде

Начало гражданской войны в Сирии в 2011 году привлекло к участию в ней значительные силы исламских радикалов, увидевших в этом противостоянии возможность для свержения светского правительства Башара Асада и создания исламского государства. В скором времени война вышла далеко за пределы территории Сирии, охватив соседние Ирак и в меньшей степени Ливан. Идеологическая мотивация исламских фундаменталистов, прибывших […]

04 мая, 11:23

Беседа Александра Проханова с Максимом Шевченко // "Завтра", №18, 4 мая 2017 года

Ленин как русский реакторГлавный редактор «Завтра» Александр Проханов беседует с журналистом и поэтом Максимом Шевченко.продолжение, начало здесь[Максим Шевченко:]— Я считаю Сталина могильщиком идеалов и принципов русской революции и не считаю, что сталинское государство было развитием ленинской идеи. Ленин опирался на Советы, в которые приходит народ, и через создание институтов образования (напомню, что одним из первых декретов советской власти ещё в 1917-м году был декрет об обязательном среднем образовании) народ реально учится управлять государством. Ленинская модель была такая. Вот есть Советы разного уровня как форма проявления политической и социальной воли народа. Есть бюрократия, которая подчиняется этим Советам. Не бюрократ в партийном френче вызывает к себе членов Совета в кабинет и указывает, ставит им на вид, как они должны делать, и они, боясь репрессивного аппарата, которым этот бюрократ владеет, ходят на цыпочках и исполняют его волю, зачастую против интересов народа, которые они формулируют. А наоборот: именно Советы, руководствуясь мировоззрением, носителем которого является партия, где есть свободные дискуссии, в том числе о путях развития, вызывают к себе бюрократов в Совет. Если бюрократ зазнался (и это ленинская концепция), зажрался, то ему говорят члены Совета: иди-ка ты отсюда, ты нам не нужен, мы на твоё место поставим другого. А если бюрократ начинает упираться, тогда уже вызывается ГПУ, но только это орган, подчиняющийся Совету, а не партийному бюрократу. С этим бюрократом разбираются: а не является ли он, в силу того, что зашёл так далеко в своём чванстве, врагом советской власти, а не просто партии, отдельно стоящей от советской власти?Моя главная претензия к Сталину только в том, что он создал из партии бюрократический институт, подвластный себе, который подмял и уничтожил Советы как органы политической организации и воли народа. Я совершенно конкретно формулирую претензию к Сталину. Во всём остальном я не считаю Сталина ни параноиком, ни шизофреником, ни корыстным человеком, как либералы ему это приписываю. Я считаю, что человек это был искренний, верный. Он действительно хотел Советского Союза, хотел социализма, как он их видел. Он хотел победы. Но методологически и политически он не ленинец. Именно поэтому его концепция свелась фактически к реставрации Российской империи. Вернулись золотые погоны, купола, вернулось белогвардейское духовенство, митрополит Федченков, духовник Белой армии, тоже в 1945-м году вернулся. Православное, совещание Балканское. Много чего вернулось. Всё это, на мой взгляд, привело к гибели и сталинизма самого. Потому что Сталин — в сильной перверсии, к которой он пришёл к 1945-му году вследствие разных причин. Есть версии: договорённость с Рузвельтом, попытки установить конвергенцию с американцами. Потому что у него с Рузвельтом были очень хорошие отношение, очень творческие. Если Черчилль Сталина ненавидел, то Рузвельт Сталина очень уважал и считал это одним из ресурсов, что можно поделить мир между Советским Союзом и Америкой, например. И Фултонская речь была не вследствие дурной политики Советского Союза, а именно вследствие того, что сталинский Советский Союз активно шёл на сближение с Западным миром. Именно поэтому, чтобы прекратить это сближение, Черчилль и произнёс речь о холодной войне. А Трумэн как бы дополнил это дело, не обладая большим рузвельтовским умом.Поэтому я считаю, что Сталин не революционер. Сталин — выдающийся государственный строитель, безусловно, маршал, победитель в войне. Для меня всё, что связано с войной, где Сталин был главнокомандующим, безусловно является важным и священным в моей истории. Но Сталин для меня мало чем отличается в истории от Кутузова, или от Дмитрия Донского. А Ленин — это не правитель страны, это не государственный деятель. Ленин — это настоящий революционер и преобразователь истории. Ленин вытащил на поверхность истории из-под спуда миллионы людей, которые прозябали. Как мой дед, который родился сыном белорусского пастуха, а закончил жизнь профессором берлинского университета Гумбольдта. Поэтому моё отношение не антиэтатистское. Я не противник государства. Но в интересах кого существует государство? Какая концепция государства? Сами по себе заводы, Днепрогэсы и ракеты меня не прельщают, потому что всё, что построили в сталинское время великие прекрасные учёные, которыми я восхищаюсь, как и вы, Александр Андреевич, — всё досталось Березовским, Гусинским, Ходорковским, Смоленским и прочим. Задача победившего революционного класса не только в том, чтобы одержать победу над контрреволюцией. И, как оказалось, не только в том, чтобы удержать власть, — но и в том, чтобы не позволить своей политической воле деградировать и отобрать у себя результаты собственного труда и собственных жизней. Фактически, погибшие в великом советском проекте, в великой войне присутствуют в богатстве. Тени погибших как будто заключены в чёрные магические кристаллы олигархов, миллиардеров, которые владеют нашей страной. Как будто вопиют души панфиловцев, души «красных» и души «белых», которые тоже были русскими людьми. Это описал Шолохов в «Тихом Доне». Многие белые были как бы прощены после окончания напряжения Гражданской войны. И это была ленинская политика. Он первый начал политику конвергенции, сближения, как бы сшивания расколотой России. Но не на путях золотых погон и не на путях восстановления монархии, как Сталин, а всё-таки так: или вы признаёте революцию и советскую власть, или не признаёте. Если вы не признаёте, значит, с вами война. Если вы признаёте советскую власть и даёте слово не воевать, а служить ей, как власти народа, как это сделали многие царские генералы — Брусилов, Каменев и так далее, то вы — наши товарищи. Это была ленинская позиция. Сталин расстрелял русскую революцию, и это ему простить я не могу, Александр Андреевич.[Александр Проханов:]— А ты считаешь, что сегодня…[Максим Шевченко:]— Я вас перебью: этот комический и страшный персонаж Хрущёв, один из самых жутких персонажей советской истории — пародия на революцию, на коммунизм, на идеалы….[Александр Проханов:]— На ленинизм.[Максим Шевченко:]— …на ленинизм, на сталинизм, на всё что угодно — это результат сталинского эксперимента по выведению бюрократической партийной элиты.[Александр Проханов:]— А вы считаете, Максим, что сегодняшняя России беременна революцией? Или любая страна, любое государство в любой период своей истории беременны революцией, что революция — это перманентное состояние, связанное с развитием?[Максим Шевченко:]— Я считаю только, что это не удел страны. Я считаю, что революцией беременно человечество. Спартак, Ленин, Робеспьер, Томас Джефферсон — можно назвать разные имена революционеров. Они из разных стран, но говорят примерно об одном. Джефферсон говорил, что тиран Георг не может править свободными людьми. Камиль Демулен сказал: я не понимаю, почему человек, называющийся королём, до сих пор жив. Или Кромвель, допустим. Да, это люди, которые понимали политический смысл революции. Он не в том, чтобы понравиться. Мир беремен революцией. Мир чудовищно несправедлив. Огромное количество людей воспринимают бессмысленность собственного бытия, они как белки в колесе, как рабочие, которых описывал Диккенс или как русский крестьянин — работал, работал, работал… Всю свою жизнь работал человек для того, чтобы увидеть, как голодают его дети, как недоедает его жена, как его тощая лошадка, какой-нибудь Холстомер, пасётся за околицей. В чём был смысл жизни этих людей? И поэтому русские люди уходили в раскол, например. Это была одна из форм русского протеста, русской революции. Миллионы людей были в расколе в явном или тайном.Прекрасный современный русский историк Александр Пыжиков показал корни сталинского большевизма в своей великолепной работе, как бы генезис русской революции, её соотношение с раскольничьим духом беспоповским, особенно мифическим. Маленков, или Молотов, или Жданов, происходящие из беспоповской среды, они, может быть, уже и не помнили книги религиозные, хотя я думаю, что помнили, но дух неприятия несли в себе. Их проблема только в том, что они согласились стать великими инквизиторами новой эпохи, отказавшись от того, что двигало сознанием русского человека. А для меня Раскольников — это и есть квинтэссенция русского человека, бросившего вызов великому инквизитору. Антихрист, который пришёл дать людям хлеба, зрелищ, не может править русскими людьми. Поэтому я считаю, что человечество беременно революцией. Отсюда возникают все эти мистические девиации типа исламского терроризма или каких-нибудь сект буддистских типа «Аум Синрикё». Отсюда повальное многомиллиардное увлечение религией новой или возвращение мистицизма. Люди мечутся. Но и в XIX веке так было, все понимали, что мир несправедлив, и поэтому метались вокруг идеи справедливости. Кто-то цитировал Каутского, Энгельса и Бебеля, как начётчики, как меньшевики. Кто-то говорил, как Михайловский или народники, о душе народа, о том, что народ — это некая духовная сущность. Но чёткую методологию сформулировал только один Ленин и те, кто стоял за ним.[Александр Проханов:]— Ведь Ленин провозвестник и реализатор революции как восстания, революции, как…[Максим Шевченко:]— …как творческого восстания ради не просто этакого махновско-монархического: эх, всё давай сожжём, «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Нет, мы создадим.[Александр Проханов:]— Он был провозвестником восстания в его классических формах, связанных с насильственным отбиранием власти у негодяев, у вампиров.[Максим Шевченко:]— Если они добровольно не отдают власть.[Александр Проханов:]— Так не бывало никогда. Они не отдавали власть добровольно. Но ведь говорят, что Христос тоже был революционер.[Максим Шевченко:]— Конечно.[Александр Проханов:]— Но он отобрал власть у античных правителей, олигархов не через восстание насильственное, он отобрал власть другим способом. То есть революция Христа, которая продолжается, которая не захлебнулась, — это восстание, реализованное каким-то особым, не ленинским способом.[Максим Шевченко:]— Во-первых, мы точно не знаем, Александр Андреевич. Потому что я, например, полагаю, что защитники Масада, последней крепости, которые сопротивлялись легионерам Веспасиана, то есть римским язычникам, это были христиане. Это не иудеи, как нам сегодня пытаются представить, это были люди, безусловно, монотеистического религиозного корня…[Александр Проханов:]— Они защищали общину свою. Защищали свою общину![Максим Шевченко:]— Но это были христиане.[Александр Проханов:]— Но они не шли на рифы.[Максим Шевченко:]— Это были назареи. Мы знаем, что при осаде Иерусалима иудейские раввины типа Иосифа Флавия побежали к оккупантам как коллаборационисты. Иосиф Флавий потому и описал иудейскую войну, что он перебежал к врагу, к язычникам. Они придумали философское оправдание для себя. А храм защищали — второй храм назареи, христиане, это было примыкающее к христианам, последователи Христа. Именно они бились с римскими легионерами на стенах Иерусалима, защищая его. Поэтому я не думаю, что попытка сделать из Христа и из христиан этаких хиппи, которые ходили и проповедовали колокольчики-бубенчики — это правда. Потом даже один эпизод, точнее, пара эпизодов из Евангелия говорят нам о том, что это вовсе не была этакая община толстовцев. Когда пришли арестовывать Христа, то Пётр выхватил меч и отрубил ухо Малху.[Александр Проханов:]— На что Христос что сказал?[Максим Шевченко:]— А вот вопрос: почему? Это же вопрос интерпретации. «Вложи меч в ножны». Попы всегда это интерпретировали так: вот какой миролюбивый Христос! А я могу это по-другому интерпретировать. Во-первых, я вижу из этого эпизода, что Пётр был вооружён, это первое.[Александр Проханов:]— И опасен.[Максим Шевченко:]— Ходить тогда с мечом, Александр Андреевич, по Иерусалиму, это как с «калашом» сегодня ходить. И попробуйте отрубить ухо человеку, без тренировок у вас это не получится.[Александр Проханов:]— Я пробовал без тренировок, у меня получалось.[Максим Шевченко:]— Пётр был рыбак. Кто его учил работать мечом? Он всю жизнь вспарывал рыбам брюхо. А может быть, они тренировались. Может быть, в Евангелии мы можем найти и достаточно ясные указания на это. А Христос сказал «вложи меч», чтобы не была уничтожена вся община, вся эта подпольная группа. Он сказал: я пойду на этот суд, а вас, чтобы не замели, ребята, чтобы не взяли, «вложи меч» — и как бы рассоситесь в толпе.[Александр Проханов:]— Нет, это твои блистательные домыслы.[Максим Шевченко:]— А почему нет?[Александр Проханов:]— Может быть, так оно и есть. Существуют две формы революционного преобразования. Ведь Толстой всё время говорил «вложи меч» — и не потому, что тайно Толстой стрелял из пистолета в ворон или лисиц…[Максим Шевченко:]— Толстой был зеркалом русской революции, потому что русская революция 1905-го года металась между этическим идеалом и хаосом сожжения помещичьих усадьб и разорения. Знаете, какой был главный лозунг русской революции 5-го года? «Земля Божия».[Александр Проханов:]— Этот вопрос актуален и сегодня. Возможно ли преобразование, трансформация человечества без гекатомб?[Максим Шевченко:]— Конечно, возможно. И Ленина совершенно не надо представлять каким-то маньяком или параноиком, который только и мечтал кого-нибудь расстрелять. Читаешь его работы, и там совершенно ясно сказано, особенно работы 1917-го года: он не хочет насилия. Но он говорит: к насилию призывает не пролетариат и не партия, а к насилию взывает буржуазия. Потому что, во-первых, в ответ на большевизацию Советов Временное правительство начинает наступление на фронте, которое кончается гибелью сотни тысяч солдат. Это что, не насилие? Считаете, что они были убиты политтехнологиями Керенского и Корнилова ради того, чтобы уничтожить? И в бой бросались, как известно, самые большевизированные полки, самые большевизированные дивизии. Это же исторический факт. Когда немцы брали Ригу, когда Корнилов сдал немцам Ригу, именно чтобы как бы создать идеологическую основу для своего неудачливого мятежа, то единственные два полка, которые Ригу защищали, — это самые большевистские полки. А все, кто клялся Временному правительству, бежали из Риги. Но сколько они погубили людей! Только за 1917-й год к лету с начала марта погибло миллион шестьсот тысяч — было убито, ранено, искалечено, попало в немецкий плен.Так кто начал этот террор, кто начал массовое истребление вооружённого и организованного в армию народа? Конечно же, правящий класс, буржуазия. Большевики со своей «Авророй», со штурмом Зимнего — да их даже не видно на этом фоне. Даже читаешь Мельгунова — 50 тысяч человек. Гражданская война? Мы знали и пострашнее гражданские войны. Вон Руанда. Там миллион уложили за пару месяцев. И в американской гражданской войне, XIX век, когда не было ни пулемётов, ни газа, ни гаубиц тяжёлых — миллион человек было убито, из них половина мирных жителей, когда Линкольн приказал генералу Шерману двигаться на Атланту, убивая всех южан — женщин, детей, стариков, чтобы остановить войну. Этакая первая атомная бомба, которая была применена вашингтонским режимом против собственного народа. Красный террор, по крайней мере, носил, в основном, достаточно ясную политическую направленность, за исключением эксцессов психопатических, которые бывают во всяком такого рода хаосе. Но весь красный террор — это один день, может быть, три дня «Верденской мясорубки».Человеческую жизнь обесценили не большевики, а те господа, которые три года травили газом, расстреливали из пулемётов, из тяжёлых орудий студентов Гейдельберга, студентов Сорбонны, рабочих Эльзаса, что прекрасно описали Эрнст Юнгер или Луи Арагон в своих великих произведениях. Бессмысленная, жуткая бойня,Поэтому обвинение большевиков в терроре и в гекатомбах — это мерзкая ложь либералов. Я напомню, что пока люди убивали и резали друг друга штыками пилообразными, которые Ремарк описывал, кто-то зарабатывал огромные деньга на военных поставках, на падении или росте банковских котировок. Они всегда одинаковы. Сейчас то же самое. Русские с чеченцами убивали в Чечне друг друга жестоко, а в Москве или в Питере Березовские, Гусинские, Ходорковские, Чубайсы, всё ельцинское окружение зарабатывали огромные деньги. То же самое всё было. Так заслуживало ельцинское окружение революции? Заслуживало.[Александр Проханов:]— А не видишь ты в сегодняшней России какой-нибудь кружок, организацию, какое-нибудь дуновение, которые могли бы стать дуновением ленинского образца или кружком ленинизма?[Максим Шевченко:]— Единственным — и это не комплимент и не попытка понравиться или подольститься, единственным центром, где ведётся свободное обсуждение широких смыслов — это, конечно, газета «Завтра».Есть разные кружки, очень интересный кружок Бориса Кагарлицкого «Рабкор.ру» — сайт, где идёт марксистский анализ современной глобальной мировой, российской политики. К сожалению, Гейдар Джемаль умер, но его ученики организовывали методологии анализа. Есть и в консервативной среде. Современная метафизика ленинизма, метафизическая точка объединяет левых и правых в едином строю. Юлиус Эвола может сегодня считаться марксистом, а Маркс восприниматься русским патриотом. Но монархизм, я считаю, — это удел либералов сегодня.[Александр Проханов:]— Я даже готов ввести термин «православный ленинизм».[Максим Шевченко:]— Только православный не в поповском смысле, Александр Андреевич.[Александр Проханов:]— В христианском.[Максим Шевченко:]— Да, в христианском, в православном, в русском религиозном смысле — в таком, если угодно, раскольничьем.[Александр Проханов:]— Божественная справедливость. Мы говорим не только о социальной, но и о Божественной справедливости. Значит, это православный ленинизм.[Максим Шевченко:]— Конечно. Разумеется.[Александр Проханов:]— Максим, спасибо. Блестяще.

04 мая, 11:21

Беседа Александра Проханова с Максимом Шевченко // "Завтра", №18, 4 мая 2017 года

Ленин как русский реакторГлавный редактор «Завтра» Александр Проханов беседует с журналистом и поэтом Максимом Шевченко.[Александр Проханов:]— Максим, нынешний год — юбилейный год революции. В мире идут гигантские революционные процессы, человечество меняет кожу, оно нуждается в идеологии, нуждается в мировых лидерах. И с тем, и с другим не очень-то хорошо в наше время. А Ленин? Он актуален на фоне этих процессов, или он фигура великая, но фигура прошлого?[Максим Шевченко:]— Александр Андреевич, Ленин не просто актуален, а гиперактуален. И провиденциально именно поэтому его прах до сих пор лежит посреди России, посреди мира, в том месте, где, как писал Маяковский, находится центр земли — на Красной площади. Ленин — это человек, который связан не с почвой, а это человек, который связан со временем. Ни один из политиков в человеческой истории так остро не ощущал вызов времени и не умел так ясно формулировать ответ на этот вызов и излагать этот ответ в словах, понятных огромной массе людей. И в действиях, которые этот ответ формализовали в какие-то конкретные политические решения. Ленин — это гений политики.Но Ленин — это человек, который действовал не ради себя, не ради собственного эго. Когда изучаешь его жизнь, то поражаешься, насколько его действия были идеологичны. И идеологию свою он сам формулировал достаточно ясно: угнетённые, «последние» должны стать первыми. Это слова Христа. Угнетённые должны возглавить человечество. А угнетёнными он полагал 99% населения земли. Он считал, что мир несправедлив, что мир — это страшная ошибка, которую надо исправить. И для того, чтобы эту ошибку исправить, он её формулировал, и формулировал способы исправления на адекватном ему, его эпохе языке — на языке марксизма.[Александр Проханов:]— Значит, Ленин для нас просто пример интеллектуального политического поведения? Или же его выводы, квинтэссенция его исканий, годятся и сегодня? Ленин — это что: эмблема человечества, которая отнесена временем в прошлое как в великие мира сего, уходящие в ленинизм, например, или в средние века? Или это фигура, которая нужна сегодня, и его выводы, его представления о государстве, о динамике, о капитале, о движущих силах истории могут быть применены сегодня? И применяются ли они сегодня?[Максим Шевченко:]— Есть в истории человечества фигуры, Александр Андреевич, — Сократ, или Христос, или Мухаммед — и какая бы стена времени нас ни отделяла от них, эта стена исчезает, когда мы обращаемся умом к тому, что они говорили и что делали. Это люди, находящиеся вне времени. Когда читаешь Евангелие, диалоги Христа, то они абсолютно применимы к тому, что происходит с нами в отношениях с людьми, к оценке нашей современной ситуации. Точно так же пророк Мухаммед, основатель ислама, или пророк Моисей, или другие. И точно так же в отношении Ленина. Я считаю, Ленин стоит в этом ряду. Потому что его оценки, его поведенческая модель в той или иной политической ситуации всегда актуальны. Он учил, собственно, двум вещам: слушать реальный шум времени и выбирать из этого шума рациональный смысл. И усилием воли и умом из этого шума превращать время в действующую и актуальную для человека субстанцию, которая имела бы смысл. Ленин считал, что только образованный человек, человек, владеющий методологией понимания происходящего, способен что-либо делать. То есть фактически Ленин пытался через своё понимание несправедливости преодолеть отчуждение человека от этого мира, потому что главная несправедливость, которую мы ощущаем, — это то, что наша жизнь закончится. Ленин так не формулировал, конечно, как философ, что вот наша жизнь закончится, поэтому давайте будем что-то делать. Но при всём при этом он искренне верил, что творческая энергия человека, аккумулирование социальных, интеллектуальных ресурсов способны преодолеть пространство, время и победить смерть, сделать жизнь человека осмысленной. Что когда человек отдаст силы историческому творчеству, будет работать, понимая, что завтрашний день будет лучше нынешнего, что следующее поколение будет жить лучше, чем сейчас (этакое бессребреничество, высшая форма морали), то жизнь человека приобретёт высочайшее содержание. Это русская идея. Ленин был абсолютно русским человеком. Он сформулировал, аккумулировал в себе русские смыслы. И, на мой взгляд, Россия немыслима без Ленина, не понимаема без Ленина, и Ленин открыл смыслы России для всего остального человечества.Опять-таки процитирую избитую фразу Маяковского: «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин». Но так и получилось. Достоевского можно перевести на английский, французский и изучать его на французском. Толстого, Чехова, даже Пушкина, но Ленина… Для понимания Ленина миллионы людей реально учили русский язык. Они приезжали в нашу страну и овладевали с арабским, латиноамериканским, индийским, китайским акцентом — русским языком, чтобы соотнести себя с Лениным в реальном пространстве. Это удивительная магия. Именно с Лениным Россия стала той Россией, которая обрела смысл в масштабах всего остального человечества, всей остальной истории. Именно русская революция, которая случилась не благодаря Ленину, но которая победила благодаря Ленину (потому что революция началась в феврале, а не в октябре), сделала Россию имеющей смысл, выделяющейся из лоскутного одеяла возникавших и исчезавших в человеческой истории государств и народов. Лишь некоторые народы остались в истории как имеющие особое значение: евреи, римляне, греки, арабы. И русские в их числе. Невелик список народов, которые имеют значение для всего человечества. Русские имеют значение для всего человечества благодаря Ленину. Это моя точка зрения.[Александр Проханов:]— Значит, ленинизм в том виде, в каком он преподавался в высших партийных школах даже в последние годы советской власти, состоял из чего? Он состоял из концепции перерастания русского капитализма в русский социализм — раз. Он говорил о том, что движущими силами революции являются неимущие, пролетарии как города, так и деревни. Ленинизм заключался в том, что он понимал революционные тенденции, смог ими овладеть и вызвать поток революционных преобразований, которые кончились образованием советского государства. Он — творец СССР. Он начинал реконструкцию, начинал модернизацию, начинал создание и нового человечества, и новой среды обитания для этого человечества. А сегодня ленинизм — кто им пользуется, какая партия, какое движение? КПРФ? Национал-большевики Лимонова? Мусульманские движения? Тред-юнионы Европы? Где он сейчас обитает, ленинизм? Или он уже превратился в звёздный массив?[Максим Шевченко:]— Из всех людей, кого я знаю, Александр Андреевич (а я знаю много людей), философская сторона ленинизма интересовала только двух человек: вас и Гейдара Джемаля. У Гейдара была лекция «Неоленинизм в XXI веке», которая была опубликована в «Лимонке» в девяностые годы, он её прочёл в «Бункере». Лекция тогда имела потрясающее звучание и значение. И для меня самого это было абсолютно новое слово, потому что мы-то в удушающем советском заповеднике привыкли, что Ленин — это какая-то чугунная статуя, стоящая в парке или перед вокзалом на площади. Ленин как бы умерщвлялся Советским Союзом усиленно, потому что Ленин угрожал в том числе и Советскому Союзу каким мы его знали, потому что Ленин — это живое революционное развитие.[Александр Проханов:]— Великий инквизитор. Об этом?[Максим Шевченко:]— Да, конечно. Это Христос и великий инквизитор, абсолютно точно вы находите метафору. Поэтому мы в моей юности смеялись над Лениным, Ленин был этакой комической фигурой. Анекдоты и так далее.И когда я обратился благодаря Гейдару и вам к переосмыслению, условно, «перечитывая заново», как в советское время говорили про Ленина, и перечитал заново некоторые работы, меня поразила ясность, сила и актуальность ленинской мысли. Я уверен, что сегодня КПРФ и все эти партии, этот режим были бы объектами беспощадной ленинской критики, он бы камня на камне от них не оставил. Он высказывался очень жёстко. Он мог назвать «иудушка», допустим, но это не значит, что он относился к человеку так. «Иудушка Троцкий», допустим, он мог сказать. Он использовал резкие метафоры, но при этом в реальной политике он мог с Троцким заключить союз. И Троцкий стал одним из вождей русской революции в 1917-м году благодаря ленинской позиции. Ленин был человек очень сильного слова, сильной оценки, и если на него обижались (это была такая магия истории), то эти люди как будто уходили из истории. Ленинская критика никогда не переходила на расстрелы или репрессии. Даже знаменитый философский корабль. Это были классовые политические враги, это были люди, которые идеологически оформляли белое движение. Они не в подвалах ЧК погибли. Их посадили на корабль и отправили во Францию. Почему? Потому что Ленин ценил интеллектуальную полемику с ними, интеллектуальный диалог, это была его воля. Неудивительно, что либералы это ставят ему в вину. Вот, мол, философский корабль, лучшие умы из России отправились за границу. Во-первых, Россия — она всегда и везде. Мережковский, сидя в Виши, оставался русским мыслителем и писал на русском языке. И его и Гиппиус мысли, с которыми можно соглашаться или не соглашаться, всё равно оставались как бы в России.Разве Мережковский, сидящий, допустим, в Царском Селе, менее значим, чем Мережковский, который пишет в Виши? А Бунин написал во Франции «Тёмные аллеи» и «Жизнь Арсеньева».Но возвращаясь к Ленину. Я даже сейчас ушёл в разговор о литературе, потому что Ленин, каждое его прикосновение создавало целые круги и возможности исторические. Он как будто магически прикасался к чему-то, и усилие его воли приводило в движение жизни и судьбы тысяч людей, и жизни культуры, жизни политического пространства. И для меня и ваши мысли о Ленине, и мысли Гейдара Джемаля о Ленине сформулированы были в очень важной максиме, которую мой учитель Гейдар Джемаль как-то вывел.Он сказал: есть три-четыре клуба, относящиеся к реальности: консерваторы видят мир как символ, который надо нарисовать и обожествить. Либералы видят мир как свинарник, который надо благоустроить, провести в него электричество, чтобы вовремя подавали отруби, существа для секса. А радикалы видят мир как ошибку, которую надо исправить. И Ленин, конечно, был символом радикального сознания. Мир — это ошибка, несправедливость, мы находимся в нём как в тюрьме. Поэтому когда я прочитал Ленина именно этими глазами, он стал для меня символом величайшего трагического в истории народа рывка к возможности исправить эту трагическую ошибку именно потому, что народ победил в двух войнах: в Гражданской и в Великой Отечественной войне, когда мировые силы капитализма, вся Европа пришла поработить этот народ. Народ победил в войне, но не смог преодолеть внутреннюю энтропию, которая свойственна человеческому обществу и человеческому существу. Самое трагическое в ленинской, в русской революции — то, что она победила и потом аннигилировала именно потому, что её порыв был слишком идеалистический, слишком нелиберальный, слишком не животный. На смену великим идеалам русской революции пришёл свинарник, в который нашу страну превратили в 80-90-е годы те, кто топтал и вытирал ноги о память Ленина. Попросту в свою кормовую базу.[Александр Проханов:]— В мире очень много левого. Не марксистски-левого, может быть, либерально левого, но левого очень много. Однако нового левого проекта так и не создали. Казалось бы, интеллектуальный потенциал Европы мог бы сформулировать левый проект XXI века. Казалось бы, Россия, где левый ленинский проект был реализован, могла бы внутри сохранённых партий, сохранённой КПФР сформулировать левый проект. У КПРФ было для этого время, её не подвергали гонениям, её не расстреливали, и она жила зажиточно, тучно, но она не сформулировала левый проект. Ленин актуален для создания нового левого проекта или нет? Если проект не создан или не создан без Ленина, значит, он не пригодился бы для сегодняшнего левого движения…[Максим Шевченко:]— Ленин — радикал…[Александр Проханов:]— …а исходя из того, что я от вас, Максим, сейчас услышал, возможно, Ленин был бы актуален для создания нового, универсального, не обязательно левого проекта. Проекта, связанного с метафизикой мира, с концепцией бессмертия, с концепцией божественной справедливости. Ленин никогда не говорил о бессмертии. Но есть ощущение, что его предтечей был Фёдоров, что его предтечей были русские космисты, что он знал о том, что соединение духовных, мистических, жертвенных исканий, соединение с рациональным огромным знанием законов мироздания обеспечит человеку бессмертие, обеспечит рай на земле. Может быть, всё-таки, Ленин — это звезда будущего, а не настоящего?[Максим Шевченко:]— Естественно, он всё это читал и всё это знал — он очень быстро и много читал. Конечно, Ленин не принадлежит только одному марксизму, экономическим реалиям своей эпохи, тут вы совершенно правы, Александр Андреевич. Ленин дал универсальную формулу революции. Революция совершается с целью установления справедливости, и её главным смыслом является захват власти в интересах угнетённого большинства. В этой формуле надо понимать, кто в адекватную эпоху является угнетённым большинством. И ведь не всякая угнетённая группа является той группой, в интересах которой надо бы делать революцию. Допустим, гомосексуалисты являются угнетённой группой, но делать революцию в их интересах — это не значит установить справедливость, а значит извратить человеческую природу. Поэтому леволиберальные силы, которые и искажают революционное сознание, действуя в интересах секс-меньшинств или ещё кого-то, — они отнюдь не революционные силы, а контрреволюционные.Или, допустим, угнетённым меньшинством может быть какая-то национально-этническая группа. А эта группа, победив, сама угнетать не будет, сама не обратится в таких же жирных поросят, которые её сегодня угнетают? Те, кто боролся с фашизмом, антифашисты, допустим, евреи, угнетались нацистской Германией. Были евреи-коммунисты, они создали Израиль, который казался символом справедливости. А сейчас мы видим такое же этническое угнетение, примерно с теми же самыми формулами, которые встречались в нацистской Германии: о праве крови, о древней расе, о том, что Бог или высшие силы даровали право этому народу на эту землю. С этими формулами нацисты шли завоёвывать нас. И так же в Израиле завоёвывают и истребляют палестинское коренное население.И это можно продолжать бесконечно. То есть в этой формуле важно понимать, что является сегодня аспектом угнетения. В ленинскую эпоху это было отчуждение прибавочной стоимости, то есть той части жизненной энергии, которую человек создавал своим трудом и которую у него отбирал капиталист, чтобы самому жить хорошо, а тот, у кого он отбирал — пролетарии, наёмные рабочие — пусть бы выживали как угодно. С этой целью пролетарию ограничивали интеллектуальное развитие — достаточно трёх классов образования. Зачем им высшая школа, средняя? Достаточно уметь читать бульварные газеты, писать, развлекаться и пить. Это прекрасно описал Горький в великом романе «Мать».В следующую эпоху, в наше время, угнетение большинства, на мой взгляд, идёт по линии потребления. Это мир, в котором правят либералы, правят деньги. В принципе, на большей части земного шара — за исключением Африки, Индии, каких-то районов Азии — люди живут достаточно хорошо по сравнению с ленинской эпохой, с XIX веком. Никто не пашет деревянной сохой, достаточно высокая урожайность, есть «Макдональдсы», соезаменители мяса. И в принципе голод побеждён. Хотя я был в Африке и видел ужасы: голодных, измождённых детей, которые вместе с животными пьют из луж. Это современные гримасы неоимпериализма — совсем несчастные полутуземные племена. Но это всеобщее потребление, всеобщее рассеивание людей, замыкание каждого человека или группы людей в своих частных, мелких интересах, психозах, сексуальных интересах, потребительских, культурных интересах, на мой взгляд, является тем видом рабства, о котором писал Ленин. Худший вид рабства, писал он, когда раб не считает себя рабом, доволен своим рабством и не думает о восстании против этого рабства.Поэтому, говоря о метафизике, о метафизическом ленинизме, вы совершенно точно формулируете главный конфликт нашей эпохи — это борьба сверхчеловечества, то есть борьба духа против материи. Потому что сегодня материя, материальное, социальное общество потребления является главным ресурсом угнетения человечества. Правящая элита возомнила себя новыми богами на земле. Речь уже идёт не про царя, не про окружение русского царя или немецкого кайзера. Речь идёт про общемировую интернациональную элиту, которая держит в своих руках мировые деньги, которая больше не основывается на человеческом труде. Сколько хотят — столько и напечатают. Не отвечая ни перед кем. Внешний долг США — триллионы. И они его никогда не выплатят. Но эти триллионы оплачивают другие: голодные дети Африки, китайские рабочие, разрушенные школы и больницы в России…А медиа? Сквозь тотальную массовую ложь либеральных медиа пробиться невозможно. Газета «Завтра» — это уникальный луч света в обществе коллективного медийного согласия. Такое ощущение, что какое-то единое ЦК повестку раздаёт во все мировые газеты.Деньги, медиа, развлечения — вот три кита, на которых стоит современная система угнетения. Правящая элита, конечно, не читает этих газет и не видит эти медиа. Правящая элита имеет свои эксклюзивные форматы доступа к деньгам и ресурсам развития. Правящая элита не живёт в этих массовых отелях, в санаториях и не летает этими самолётами. Они дистанцировались. Клуб правящих господ. Поэтому вопрос не в том, что плохо жить. Плохо было жить, допустим, русскому фабричному рабочему в конце XIX — начале XX века.Но сегодня, да, никто же не умирает в России от голода. Можно пойти в какую-нибудь «Пятёрочку», «Магнит» и купить жуткую еду, от которой люди, как свиньи, разбухают, которую, на мой взгляд, есть просто нельзя и нельзя ею кормить детей. И вот, мол, ты что жалуешься? Мы же не голодаем. Но именно метафизически вы превращаетесь в свиней, в большой свинарник. И ленинский тезис о том, что угнетённое большинство должно перестать быть угнетённым, и история человечества должна развиваться в интересах большинства, а ресурсы человечества должны тратиться на развитие — в том числе духовное, большинства — это и есть главная точка ленинизма XXI века. Именно в метафизическую сферу сегодня переносится борьба. Марксизм как борьба за то, чтобы накормить, больше не имеет смысла. Накормить легко. Миллиард китайцев можно накормить. Борьба за то, чтобы человек реализовывал свои внутренние инстинкты, не имеет смысла. Люди могут менять пол, объединяться в любые гей-сообщества или закрытые извращенческие сообщества. Но борьба за то, чтобы не быть просто животными, глиной, бессмысленно бурлящей на поверхности земли, — именно это и есть квинтэссенция ленинизма.Ленин дал методологию политического восстания против угнетения, победы в этом восстании и удержания плодов победы. Именно поэтому его так ненавидят — до визга ненавидят либералы. Консерваторы более, кстати, внимательны. Они, повторяя мантры про то, что Ленин разрушил церкви, Ленин расстрелял царскую семью, присматриваясь к нему, более адекватно иногда к нему относятся. Но либералы ненавидят Ленина какой-то животной, истерической, визгливой, с брызганьем слюной ненавистью. Именно потому, что они понимают: ленинизм — это главная методологическая угроза их господству. Это единственная в истории победа рабов над обнаглевшими господами, закончившаяся успехом.[Александр Проханов:]— Думаю, что движение Демиурга в человеческой истории связано с появлением различных проявлений ликов этого Демиурга. И одним из этих ликов был Ленин. По существу, Ленин — явление изначальное. Ленин был в папоротниковый, в каменноугольный период живой материи, и он, двигаясь в этой развивающейся, мучительно страдающей биосфере, принимал различные формы. В этом смысле, я думаю, Ленин является скоростью света или скоростью истории, которая в начале ХХ века подарила нам этого великого русского человека. А как, по-твоему, соотносятся ленинизм и сталинизм? Вот вы, Максим, — антиэтатист, для вас слово «государство» мучительное, невыносимое. Ленин в своём государстве революции по существу перечеркнул государство как страшный рудимент, предлагал другие формы поведения. Но когда он выиграл революцию и должен был её защищать, он сразу начал создавать институты государства. Потом эти институты подхватил Сталин и с этими институтами, жесточайшими, предельными, разгромил фашистскую Европу. Как для вас сочетаются ленинизм, сталинизм — это вещи контрапунктые или это эволюция одного и того же?[Максим Шевченко:]— Я считаю, что это контрапункты. Я, Александр Андреевич, вас люблю и не хочу вам врать. Я к Сталину отношусь достаточно негативно.[Александр Проханов:]— Я знаю.продолжение следует

30 апреля, 12:17

В Украине хотят учредить аналог Нобелевской премии для "нуждающихся" политиков

В жизни всегда должно быть место празднику. Очевидно, именно это выражение вдохновило автора на сочинение петиции, размещенной недавно на сайте президента Украины. Петру Порошенко предлагают перенять опыт западных стран и учредить аналог Нобелевской премии - Украинскую национальную премию, которая бы позволила награждать писателей, историков, ученых, политиков, а также работников экономической сферы за их вклад в развитие и процветание страны.Если с претендентами на крупный денежный приз из первых трех групп особых затруднений не возникает, то включение в список политиков, а также сотрудников Министерства экономического развития и торговли вызовет, по меньшей мере, серьезное общественное негодование. Ведь сейчас рейтинг поддержки абсолютно всех представителей киевской верхушки катастрофически низок (у Порошенко он не более 10%). Все это следствие неэффективной работы руководства страны, которое за несколько лет увеличило внешний долг до невероятных 113 миллиардов долларов, подняло тарифы на ЖКХ до таких высот, что платить их подавляющему большинству жителей Украины просто не по карману, окончательно развалило производство и обогатилось на распродаже госсобственности.На фоне всеобщего обнищания народа и разговоров о приостановке выплат пенсий (со слов главы Минсоцразвития Андрея Ревы этого стоит ждать в ближайшее время, так как Пенсионный фонд наполнен лишь наполовину) особое раздражение среди населения вызывают декларации о доходах украинских чиновников. Представители власти умудрились в это сложное для государства время каким-то непостижимым образом системно увеличить свои персональные заработки (к примеру, министр энергетики и угольной промышленности Игорь Насалик, в сравнении с предыдущим годом, в 2016 стал богаче на 733,1 тысяч гривен, а вице-премьер Павел Розенко - на 808,9 тысяч гривен).Резонно, что в такой ситуации, ни о какой премии политикам не может идти речи. Они ее просто не заслужили. Но судя по масштабам коррупции и откровенному нахальству, у власть предержащих в Украине иное мнение на этот счет, и они с легкой руки будут награждать сами себя за несуществующие заслуги.Автор петиции, умышленно или нет, подсказал украинским чиновникам еще один способ личного обогащения.К слову, размер Нобелевской премии в прошлом году составлял 1,1 миллион долларов. Неплохая прибавка к уже имеющимся доходам, вы не находите?! А, учитывая, что Украина сегодня - фактически дотационное государство, остающееся "на плаву" лишь благодаря финансированию ЕС, США и кредитам МВФ, возникает логичный вопрос: кто будет платить за удовольствие? Нищие украинцы, или Киев попросит Запад увеличить помощь?Оригинал на английском. политика Sun, 30 Apr 2017 16:54:29 +0700 MaratBastanov 519934 Волосатые ладошки http://news2.ru/story/519933/ Не стоит смеяться над заявлением Елены Мизулиной о вреде порнографии. Она по-своему права: либо смотреть порнографию, либо в ней жить.Елена Мизулина выступила с заявлением о вреде порнографии и о том, что каждый третий ребенок, в детстве смотревший порно, в зрелости страдает бесплодием. Издеваться над Мизулиной бессмысленно, она наговорила уже много всего, а между тем возглавляла в Думе шестого созыва комитет по вопросам семьи и брака, является доктором юридических наук и сохраняет статус народного депутата вот уже больше двадцати лет.Уроженка города Буй и сама является в некотором смысле буем современной российской политики - такая же непотопляемая, так же бескомпромиссно обозначающая фарватер. Не измываться над ней надо - время смеяться в России вообще прошло. Мизулину надо анализировать, ведь, если подойти к вопросу непредвзято, нельзя не признать, что ее высказывание по крайней мере репрезентативно. Оно из тех же недоказуемых, но интуитивно принимаемых на веру утверждений, что и тезис о росте волос на ладонях вследствие онанизма. Сексуальное наслаждение тесно связано с чувством вины, и это не только российская особенность, хотя все, что приносит наслаждение, у нас тут особенно подозрительно.Не сказать, чтобы между физиологическим бесплодием и детским любопытством к порнографии наблюдалась такая уж прямая связь, но, видимо, Мизулина - по обычной для депутатов стыдливости - имела в виду импотенцию, просто это слово кажется ей неприличным. Подростки, которые много смотрят всяких неприличностей, естественно, быстрей избавляются от болезненного интереса к тайнам природы, потому что им все уже понятно; соответственно фаза сексуальной усталости и разочарования наступает у них раньше, и после, допустим, сорока они уже не могут с прежней энергией размножаться. А именно интенсивное размножение является залогом нашей обороноспособности, поскольку легендарного тезиса "Бабы новых нарожают" никто не отменял. Чтобы экстенсивно воевать, народу должно быть как можно больше; чтобы рождались новые солдаты, население должно как можно чаще совокупляться; чтобы сексуальный аппетит в условиях постоянной экономической неопределенности и телевизионной невротизации не пропадал, порнуху смотреть не надо. Такова логическая цепочка, и по-своему она безупречна.Проблема в ином: в аскетической традиции есть свои минусы. Помню теоретическую дискуссию между покойным Гейдаром Джемалем и Эдуардом Лимоновым: Джемаль осуждал Лимонова за его "утопию сексуального комфорта", Лимонов же утверждал, что все революции - кроме разве иранской - совершаются на волне сексуального раскрепощения, а не наоборот. Воздержание, мучительный страх перед мастурбацией и ее последствиями, отказ от порно, запрет на голое тело вплоть до введения паранджи - все это не ново и в плане сексуального возбуждения перспективно. Иной вопрос, что состояние хронической сексуальной неудовлетворенности канализируется в другие, совсем не безобидные желания - например, в садическое желание изощренно мучить друг друга. Сексуальная фрустрация плодит фанатиков. Именно фрустрированные общества порождают культ запрета, разнообразные репрессии, инквизицию, цензуру и прочие виды взаимного мучительства. Разумеется, Елене Мизулиной такое общество должно скорее нравиться, поскольку героическая смерть за Родину там представляется не столько подвигом, сколько избавлением; вообще чем хуже население живет, тем охотней оно умирает, поскольку других форм побега не предвидится. Иными словами, либо смотреть порнографию, либо в ней жить.Я готов допустить, что в таком социуме, где плохо знают биологию и отвергают сексуальную культуру, размножение поставлено лучше, чем на гнилом Западе: люди элементарно не умеют предохраняться. Но ни целеполагание, ни забота о будущем в таком обществе тоже почему-то не приживаются; рискну сказать, что оно по-своему тоже бесплодно, и это бесплодие страшней, масштабней биологического. Андрей Кураев справедливо заметил, что изуверская секта - именно в силу числа запретов и их неуклонного роста - обречена на вырождение уже во втором поколении. Скажу больше: неудовлетворенное желание, запреты и отсутствие гармонии порождают маньяков, как о том и рассказывают нам сотни триллеров, от "Психо" до "Змеиного источника": маньяки, как правило, - дети жестоких матерей, и горе, если в функции такой матери выступает Родина. Возможно, люди, воспитанные в условиях хотя бы относительной свободы, меньше рожают. Но они же меньше убивают, и тут есть над чем призадуматься.А вы смеетесь. Да не смешно это, если такие, как она, учат вас жить. Ни фига не смешно.(http://www.profile.ru/pry...)

29 апреля, 08:00

«Татарам повезло, что есть тот, кто может показать мировое значение наших мыслителей»

Тауфик Камель Ибрагим — ученый с мировым именем, ведущий специалист по исламу у нас в стране. Бывший первый заместитель главы ДУМ РТ и автор «БИЗНЕС Online» Рустам Батров рассказывает о человеке, благодаря трудам которого в том числе удается понять планетарную роль татарских богословов XIX — начала XX веков.

23 апреля, 10:55

Для США врагом номер один становится Иран

США выступили с немотивированными выпадами в адрес Ирана. В первые дни своего президентства Дональд Трамп обрушился с резкой критикой в адрес Тегерана, заявив, что считает венские соглашения 2015 года по иранской ядерной программе «самой худшей из когда-либо заключенных сделок». Затем он распорядился провести межведомственную проверку, чтобы установить, отвечает ли снятие санкций интересам национальной безопасности США. На эту работу американская администрация отвела 90 дней. Срок не истек, комиссия работает, результатов пока нет, но критика не прекращается.«Стратегическое терпение в отношении Ирана является неудачным подходом, — заявил госсекретарь США Рекс Тиллерсон. — Всесторонняя политика в отношении Тегерана требует решения всех исходящих от него угроз. Иран является ведущим государством-спонсором терроризма в мире, подрывая интересы США в таких странах, как Сирия, Йемен, Ирак и Ливан, продолжает поддерживать атаки против Израиля», а в дальнейшем «несдерживаемый Иран может пойти по тому же пути, что и КНДР». Те же тезисы озвучивал и министр обороны США Джеймс Мэттис во время своего недавнего ближневосточного турне. Что за всем этим стоит? Пресс-секретарь Белого дома Шон Спайсер сообщил, что в настоящее время Вашингтон ведет «проработку различных вариантов решения проблемы, которые может иметь это действие, независимо от экономических, политических или военных мер».

20 апреля, 07:50

Алексей Малашенко: «Говорят, в Казани 2 процента семей – полигамные. Ну и что?»

«Использование религии как средства управления будет продолжаться и, может, даже нарастать», — считает известный исламовед, руководитель исследований в институте «Диалог цивилизаций» Алексей Малашенко. В ходе интернет-конференции с читателями «БИЗНЕС Online» он рассуждает об исламизме как естественной реакции на исчерпанность других моделей государства, а также призывает не преувеличивать проблему исламофобии и не питать иллюзий по поводу исламского банкинга.

07 января, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

14 декабря 2016, 21:53

Общее будущее. Один пояс – один путь, как концептуальная основа-08-12-2016

Очередное занятие Школы здравого смысла при КТ ВИИЯ КА 08 декабря 2016 года Тема: Девиз «Общее будущее. Один пояс – один путь» как концептуальная основа союза не западных цивилизаций. Памяти Гейдара Джемаля. Докладчик: член Союза писателей, воин-интернационалист СССР Андрей Петрович Девятов. http://www.peremeny.ru/books/osminog/... http://shzs.info http://www.clubvi.ru Фонд Информационной поддержки Школы Для Он-лайн переводов на карту сбербанка Номер карты «Visa»: 4279 3800 2405 8465 Для перевода на физическое лицо: Переводы из России: Банк получателя: Московский банк Сбербанка России г. Москва доп.офис № 9038/0266, гор. Москва Грузинский переулок, 14, строение 1 ИНН 7707083893 БИК банка: 044 525 225 Код подразделения банка по месту ведения счета карты (для внутренних переводов по системе сбербанка) 3890380266 Корр/счет банка: 3010 1810 4000 0000 0225 Счет для карты Visa 40817.810.2.3817.0437306 Получатель: Ректор школы здравого смысла, Ибрагимов Александр Гарунович http://shzs.info/about-school/school_...

05 декабря 2016, 05:27

Умер Гейдар Джемаль

5 декабря на 70-м году жизни скончался известный исламский деятель Гейдар Джемаль. Об этом сообщается на его странице в фейсбуке. Гейдар Джахидович Джемаль (6 ноября 1947 — 5 декабря 2016, Москва) — председатель Исламского комитета России; сопредседатель и член президиума Общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие»; постоянный член Организации Исламо-арабская народная конференция (ОИАНК); один из инициаторов создания и член координационного совета Левого фронта России. Принимал участие в Маршах несогласных.В 1979 году установил связи с исламскими кругами в Таджикской ССР. В то же время наряду с философом А.Г. Дугиным вступил в эзотерический кружок «Чёрный орден SS», группировавшийся вокруг Евгения Головина. Был участником знаменитого южинского кружка - он же «мамлеевский кружок» — неформальный литературный и оккультный клуб, первоначально собиравшийся на квартире писателя Юрия Мамлеева, расположенной в доме по Южинскому переулку. Считается, что собрания Южинского кружка оказали существенное влияние на идеологию и взгляды многих впоследствии известных российских гуманитариев. После высылки из страны самого Мамлеева кружок продолжил свои собрания на той же квартире и продолжил своё существование до начала 1990-х годов.Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014) писал о Джемале следующее:"В кружок Головина входили Стефанов, Гейдар Джемаль и (чуть позже) Александр Дугин. Эти трое впоследствии стали самыми влиятельными традиционалистами России. Джемаль, вошедший в кружок в 1967 году, был москвичом азербайджан­ского происхождения, чье образование и воспитание было светским и советским, а не мусульманским. Еще юношей он открыл для себя философскую библиотеку своего деда по ма­тери, турка, который родился в Османской империи, эмигри­ровал в Россию, принимал участие в Октябрьской революции на стороне большевиков, а потом преподавал в престижном Государственном институте театрального искусства (ГИТИС). Дугин, присоединившийся к кружку в 1980 году, был сыном полковника советской армии.Головин, Стефанов, Джемаль и Дугин трудились над ре­конструированием традиционализма по книгам, которые они нашли в Ленинской библиотеке и Библиотеке ино­странной литературы, порой пытаясь угадать по контексту содержание недоступных книг, известных им только по на­званиям. Хотя «Symbolisme de la Croix» («Символизм креста») Генона был недоступен (он находился в «закрытом фонде» Ленинки), «Pagan Imperialism» («Языческий империализм») Эволы (в исправленном, более традиционалистском лейп­цигском издании 1933 года) в той же Ленинской библиотеке стоял в открытом доступе с самого момента приобретения в 1957 году — кто бы ни отвечал за такие решения, он явно не заглядывал в эти книги. Большинство российских традицио­налистов, хотя и опирались в конечном счете на объяснение модерности, которое дал Генон, все же откликнулись (после 1991 года, по крайней мере) на модель, предложенную Эволой.Стефанов, Дудинский, Головин и Джемаль Хотя Джемаль, может быть, и вступил в суфий­ский орден наюибандийа в 1980 году в Таджикистане, суфизм, судя по всему, не был для него чем-то особенно важным. Ког­да в 1980 или 1982 году он взял с собой Дугина в месячное путешествие по горам Зеравшана на северо-востоке Пами­ра, они посетили не шейха Джемаля, а могилы различных суфийских святых. Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил......Гейдар Джемаль вступил в общество «Память», а затем вышел из него вместе с Дугиным. После этого он стал одним из учредителей Партии исламского возрождения (ПИВ), основанной в 1990 году Ахмадом Кади Актаевым в Астрахани. Не будучи крупнейшей или важнейшей политической организацией мусульман на всем пространстве бывшего СССР, ПИВ тем не менее была единственной значи­тельной партией, охватывавшей всю Российскую Федерацию; все прочие группы были ограничены региональными или этническими рамками. Таким образом, ПИВ имела значение именно в России, то есть за пределами чисто мусульманских республик СССР.Джемаль был идеологом ПИВ, издателем ее печатного ор­гана Алъ-Вахдат {«Единение») и главой ее исследовательского центра в Москве. Ранние номера Таухид {«Единство»), малоти­ражного журнала, выпускаемого лично Джемалем, были от­четливо традиционалистскими по своей тональности. В его первом номере Джемаль анализировал статус ислама в терми­нах традиционализма, добавив исторический аспект, редкий где бы то ни было еще и извлеченный им из работ ислами­стов. Ислам, указывал он, существует во времени и подвержен упадку, как и все остальное. Далее он заявляет, что подлинного исламского правления не было с момента смерти Пророка и уж точно — начиная с монгольского завоевания. С тех пор дела шли только хуже, так как «постколониальные элиты» в исламском мире были либо националистами (а следователь­но, врагами универсального ислама), либо «атеистами-космо­политами», такими же врагами истинного ислама.Мэр Стамбула Тайип Эрдоган (ныне президент Турции) и Гейдар ДжемальСтатья Джемаля, опубликованная Дугиным в «Гиперборее» в 1991 году, показала, сколь многим он обязан Эволе. Сравнив экзистенциальное значение смерти в эволианском традицио­нализме с метафизическим значением смерти (конечное воз­вращение к Богу) в исламе, он утверждал, что «аутентичный ислам и аутентичные правые являются нонконформистами; их призвание в жизни — оппозиция, несогласие, неиденти- фикация». Рене Домаль, художник-сюрреалист, о котором рассказывалось в четвертой главе, одобрил бы это заявле­ние. Для христианина «Бог — это нечто синонимичное ги­перконформизму», тогда как ислам — «это протест... против сведения Бога к “консенсусу”». Политические правые и ис­лам борются с искушениями мира, включая такие духовные и интеллектуальные ловушки, как «самообожествление» и «профанный элитаризм», продолжал Джемаль.Такой традиционалистский исламизм для многих оказал­ся чрезмерным. Партия раскололась в 1992 году в связи с во­просом, как относиться к Ельцину и его проекту российской демократии: большинство членов ПИВ поддерживали этот проект, в то время как Джемаль увел более радикальное мень­шинство из партии, ища союза с радикальными исламиста­ми на Ближнем Востоке и с внутренней оппозицией Ельцину в лице КПРФ, руководимой Геннадием Зюгановым, правых «патриотов» Александра Проханова и прочих. Оба политика были знакомы Джемалю со времен его членства в «Памяти», и оба были связаны с другим главным традиционалистом Рос­сии, Дугиным. Этот «красно-коричнево-зеленый союз» и будет анализироваться ниже.Гейдар Джемаль и Александр Дугин на вечере, посвящённом барону фон Унгерну На Ближнем Востоке Джемаль связался с такими людьми, как Хасан аль-Тураби, вождь Суданского исламского фронта и в течение многих лет «серый кардинал» за спиной исламист­ского военного режима Судана. Так, вместо ПИВ в качестве своей институциональной базы Джемаль обрел Исламский ко­митет России — сеть таких исламских комитетов была созда­на под руководством аль-Тураби на конференции в Хартуме в 1993 году, их целью было объединение лидеров различных радикальных исламистских движений, подобно Националь­ному исламскому фронту самого Тураби, Хамасу в Палестине и Хизболле в Ливане. Джемаль стал главой московского отделе­ния Исламского комитета. В интервью 1999 года он говорил о своих контактах с Хамасом, Хизболлой, Волками ислама (чечен­ская группа) и афганскими талибами. В это время Джемаль был одним из двух-трех главных представителей радикально­го исламизма в Российской Федерации. Он прославился как «ваххабит»; правда, тут надо напомнить, что в России данный термин имеет несколько другое значение, не то, которое при­нято в академической среде. Учитывая хорошо известную антипатию саудийского ваххабизма к шиитам, многие удив­лялись, как Джемаль, мусульманин-шиит, может быть вах­хабитом. На самом деле противоречие здесь только кажуще­еся: Джемаль никогда не был ваххабитом в точном, строгом смысле этого слова.В России во времена Ельцина Джемаль поддерживал поли­тическое сотрудничество с оппозицией, и круг союзников у него был такой же, что и у Дугина. В середине 1999 года в прохановской газете «Завтра» было размещено интервью с Джемалем, в котором он объявил о создании объединенного фронта «зеленых и красных», включающего Исламский комитет России и Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и во­енной науки, независимую группу, связанную с КПРФ и перво­начально возглавляемую председателем Комитета по обороне Государственной думы Львом Рохлиным (который был убит в 1998 году), а также генерал-полковником в отставке Альбертом Макашовым.Гейдар Джемаль, Илья Пономарев, Лев Пономарев, Евгения ЧириковаНевероятный союз между радикальным исламистом п Дви­жением в поддержку армии (ДПА), которая как раз тогда вступила во вторую фазу конфликта с исламистами на Кавказе, стал возможным благодаря особой разновидности неоевразийства, характерного для России. Как сказал один отставной офицер и региональный глава ДПА в это время: «Мы все дети одной матери, независимо от национальности и религии. И имя на­шей матери — Россия». С точки зрения ДПА, те, кто убивал русских солдат на Кавказе, были бунтовщиками, а не чечен­цами или мусульманами; против мятежников надо принимать соответствующие меры, будь они чеченцами или русскими, казаками, мусульманами или православными. Война, которая велась в 1999 года, велась, с их точки зрения, не с мусульмана­ми как таковыми.Для Джемаля и Движения в поддержку армии настоящим врагом был Ельцин, а также израильтяне: «Кто-то разыгры­вает свою карту, чтобы поссорить православие и ислам», — объявил Макашов на одной пресс-конференции и продол­жил, обвинив «тех на Ближнем Востоке, кому не нравится быть соседями арабского мира». Точно так же, по мнению Джемаля, конфликт на Кавказе служил интересам Ельци­на и израильтян. Согласно его логике, иностранные кон­фликты позволяли отвлечь внимание от провалов во вну­тренней политике и вели к росту российско-израильского сотрудничества, что помогало израильтянам добиваться экстрадиции некоторых арабских исламистов, живущих в России, а значит, играло на руку «атлантистскому лобби»8. Подобные объяснения близки взглядам многих сторонни­ков оппозиции, равно как и тех простых россиян, кто скло­нен доверять теориям заговора.Мамлеев, Джемаль, Головин и Дугин nu.arcto.ruРадикальный исламизм и традиционализм, как прави­ло, несовместимы. Они придерживаются фундаментально различных взглядов на традицию, на будущее человечества и на все религии помимо ислама. Вероятно, по этой при­чине Джемаль модифицировал свою собственную позицию до такой степени, что теперь его вряд ли можно назвать чи­стым традиционалистом; так, Дугин в частной беседе назвал его «посттрадиционалистом». Джемаль очень критично относится к очевидному противоречию между исламской практикой Генона и тем, что он пишет об индуизме, и по крайней мере формально осуждает Эволу за смешение по­литики с духовностью. Таким образом, его следует считать одним из тех, для кого традиционализм послужил лишь «ступенькой на пути». Но, несмотря на это, как было от­мечено в двенадцатой главе, он остается ориентиром для многих российских традиционалистов, проявляющих ин­терес к исламу.При президенте Путине, когда упало значение оппозиции ельцинского времени, Дугину потребовались новые союзни­ки. Тесные контакты с радикальными исламистами за рубе­жом становились все менее полезными, так как и простыми россиянами, и Кремлем исламизм и чеченский терроризм начали восприниматься как нечто очень близкое друг другу. Спустя какое-то время после 2001 года Джемаль основал но­вую организацию, пафосно названную Интернациональной социальной лигой (ИСЛ). Эта лига носит скорее анархистский характер и атакует «Систему» от имени «бездомных планеты», которые «Системе» не нужны, — а в число «бездомных плане­ты» входят все диаспоры и иммигранты, а не только мусуль­мане России".Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

17 июля 2016, 11:08

Метафизические основания сверхпотребления и роскоши элит

Не секрет, что так называемые элиты погружены в жизнь, полную ненужной роскоши и сверхпотребления. Как правило, они все коррупционеры и казнокрады. На вопрос о том, зачем им это нужно, даётся простой ответ: человек слаб, тем более он слаб перед материальным богатством и излишеством. Но это упрощение проблемы. В действительности, они мытари, которые собирают для князя мира сего дань. Роскошь и красота, золото и самоцветы для них - это символическое воплощение образа Люцифера, Иблиса, Аполлона, который, будучи созданным из огня, тварного света, выступает для последователей культа Маммоны указанием на высшую красоту и обжигающее свечение его ложного для верующих света.

01 июля 2015, 11:25

Глобальный крах либеральной идеи

https://www.youtube.com/watch?v=FZNas0HTlK0&feature=player_embedded

24 июня 2015, 21:24

Гейдар Джемаль: «Появление динара Исламского Государства — удар, равный атомной бомбе, по финансовой системе всего мира»

Боевики террористической организации «Исламское государство» (ИГ) приступили к чеканке собственных золотых монет, которые, скоро поступят в обращение

19 июня 2015, 07:00

Смертельная хватка мировой «элиты» | КОНТРУДАР || Гейдар Джемаль

Смертельная хватка мировой «элиты» | КОНТРУДАР || Гейдар ДжемальБольше двадцати лет люди, управляющие Россией, мечтали войти в так называемую мировую «элиту». Участвовали в заседаниях «G-8» и посещали Давосский форум. Зазывали к себе бывших и настоящих президентов и премьер-министров. Пытались обмениваться активами с ведущими глобальными корпорациями. Право на проведение зимней Олимпиады—2014 и чемпионата мира по футболу рассматривали как членский билет в высшей лиге мировой политики.Крым и Украина перечеркнули всё. Мировая «элита» прислала своим российским «друзьям» чёрную метку. На недавнем саммите «G-7» в Германии о России говорили как о стране-изгое. Можно лишь догадываться, что говорили о России на заседании Бильдербергского клуба, который многие называют «тайным мировым правительством». Но там тоже решали нашу с вами судьбу.Хватка мировой «элиты» часто бывает смертельной. Это показал опыт уничтоженного Ирака, окровавленной Сирии, а также десятков других стран. Но не окажется ли Россия тем «крепким орешком», который заставит мировых «элитариев» обломать свои острые клыки?

10 июня 2015, 12:20

Перспективы левой идеи в постиндустриальном мире (Материал журнала "Свободная мысль")

Материалы восьмого заседания Интеллектуального клуба «Свободная Мысль». Капитализм наглядно исчерпал себя и находится в тупике, что закономерно вызывает огромный рост интереса к работам классиков, теоретиков и практиков марксизма, а также появление качественно новых левых партий. Однако это парадоксальным образом не сопровождается политическими успехами левых: их победы на местном уровне не влекут за собой значимых достижений в национальной политике. Если они приходят к власти, то скорее как патриоты, чем как левые (в Греции), а если и как левые (как в Латинской Америке) — им не удается построить новое общество, и они довольствуются смягчением пороков капитализма. Данный парадокс требует подробного анализа, так как импотенция современных левых производит впечатление исчерпанности и бесперспективности левой идеи как таковой, несмотря на весь рост ее популярности.Полный текст читать ЗДЕСЬ.