• Теги
    • избранные теги
    • Люди216
      • Показать ещё
      Страны / Регионы420
      • Показать ещё
      Разное315
      • Показать ещё
      Формат28
      Компании65
      • Показать ещё
      Международные организации29
      • Показать ещё
      Издания13
      Сферы15
      • Показать ещё
      Показатели4
29 апреля, 08:00

«Татарам повезло, что есть тот, кто может показать мировое значение наших мыслителей»

Тауфик Камель Ибрагим — ученый с мировым именем, ведущий специалист по исламу у нас в стране. Бывший первый заместитель главы ДУМ РТ и автор «БИЗНЕС Online» Рустам Батров рассказывает о человеке, благодаря трудам которого в том числе удается понять планетарную роль татарских богословов XIX — начала XX веков.

23 апреля, 10:55

Для США врагом номер один становится Иран

США выступили с немотивированными выпадами в адрес Ирана. В первые дни своего президентства Дональд Трамп обрушился с резкой критикой в адрес Тегерана, заявив, что считает венские соглашения 2015 года по иранской ядерной программе «самой худшей из когда-либо заключенных сделок». Затем он распорядился провести межведомственную проверку, чтобы установить, отвечает ли снятие санкций интересам национальной безопасности США. На эту работу американская администрация отвела 90 дней. Срок не истек, комиссия работает, результатов пока нет, но критика не прекращается.«Стратегическое терпение в отношении Ирана является неудачным подходом, — заявил госсекретарь США Рекс Тиллерсон. — Всесторонняя политика в отношении Тегерана требует решения всех исходящих от него угроз. Иран является ведущим государством-спонсором терроризма в мире, подрывая интересы США в таких странах, как Сирия, Йемен, Ирак и Ливан, продолжает поддерживать атаки против Израиля», а в дальнейшем «несдерживаемый Иран может пойти по тому же пути, что и КНДР». Те же тезисы озвучивал и министр обороны США Джеймс Мэттис во время своего недавнего ближневосточного турне. Что за всем этим стоит? Пресс-секретарь Белого дома Шон Спайсер сообщил, что в настоящее время Вашингтон ведет «проработку различных вариантов решения проблемы, которые может иметь это действие, независимо от экономических, политических или военных мер».

20 апреля, 07:50

Алексей Малашенко: «Говорят, в Казани 2 процента семей – полигамные. Ну и что?»

«Использование религии как средства управления будет продолжаться и, может, даже нарастать», — считает известный исламовед, руководитель исследований в институте «Диалог цивилизаций» Алексей Малашенко. В ходе интернет-конференции с читателями «БИЗНЕС Online» он рассуждает об исламизме как естественной реакции на исчерпанность других моделей государства, а также призывает не преувеличивать проблему исламофобии и не питать иллюзий по поводу исламского банкинга.

18 апреля, 08:00

Астрахань как центр экстремистов

Масштабная спецоперация Росгвардии в Астрахани по ликвидации бандитов, напавших на пост ДПС, стала еще одним подтверждением того, что «каспийская столица» России давно стала перевалочным пунктом для экстремистов всех мастей. Давняя идея российских властей превратить Астрахань в процветающий логистический хаб на пересечении международных транспортных коридоров пока так и остается на бумаге — зато международные экстремистские группировки […]

16 апреля, 08:25

Ильдар Абузяров: «Татары могут повести за собой мусульманскую умму мира»

Один из самых известных отечественных прозаиков с татарскими корнями Ильдар Абузяров не остался в стороне от дискуссий в исламском мире вокруг материалов первого заместителя муфтия РТ Рустама Батыра. Писатель проанализировал многочисленные реакции за и против идей, высказанных Батыром на страницах «БИЗНЕС Online», при этом делая собственные выводы.

09 апреля, 19:01

Антигуманизм – не обязательно сатанизм

ВОКЗАЛ. Игорь ДудинскийПисатель и журналист Игорь Ильич Дудинский (род. 31 марта 1947 года) – внук последнего губернатора города Томска и активного участника белого движения Владимира Дудинского.В начале 60-х прошлого века И.Д. познакомился с неофициальной московской богемой, бросил школу и ушел в запой богемных тус. Вскоре сошелся с писателем Юрием Мамлеевым, стал посещать его легендарный салон эзотериков, метафизиков и алкоголиков в Южинском переулке.В 1965 поступил на экономический факультет МГУ, откуда тут же был отчислен за участие в демонстрации в защиту А.Синявского и Ю.Даниэля. Скрываясь от армии, бродяжничал по Архангельской и Вологодской областям, жил по северным монастырям. В 1966 написал первый рассказ – «Записочки Феденьки Монахова».В 1968 году поступил на факультет журналистики МГУ, но в 1972 году за «поступки, не совместимые со званием советского журналиста» был лишен диплома и сослан в Магадан. Вернувшись в Москву, работал обозревателем в газете «Говорит и показывает Москва», а после перестройки – корреспондентом центральных изданий.Вместе с эмигрировавшим в Париж художником Владимиром Котляровым (Толстым) стал соиздателем парижского альманаха авангардной культуры «Мулета» и газеты «Вечерний звон». В 1995 году пришел работать в первую российскую бульварную газету «Мегаполис-Экспресс» и со временем стал ее главным редактором, а заодно идеологом российской бульварной прессы. После закрытия газеты в 2005 году уехал на год в Норвегию.Игорь Дудинский дал интервью Глебу Давыдову до 2010 года для журнала "Перемены",Глеб Давыдов: Начнем с истории квартиры в Южинском переулке – кажется, это была квартира писателя Юрия Мамлеева. Об этом странном месте ходят легенды. Когда, как и с чего это все началось и что это были за место и люди в действительности?Игорь Дудинский: Да, писатель Юрий Витальевич Мамлеев родился и вырос на Южинском переулке, даже учился в школе, расположенной неподалеку, на Тверской улице (тогда улица Горького) – с первого класса и до аттестата. Если войти в арку на площади Пушкина, которая ведет к Палашевскому рынку, то здание школы будет первым по правую руку.Его доставшиеся ему по наследству от покойных родителей две крохотных комнатки были расположены на втором этаже двухэтажного барака – точно такого, какие изображал на своих холстах Оскар Рабин. Барак снесли в самом конце шестидесятых, и Мамлееву дали однокомнатную «малогабаритную» квартиру в убогой пятиэтажке на бульваре Карбышева... Но он там жил недолго, потому что уехал в США, а последний год в Москве жил у своей Маши, на которой женился перед самой эмиграцией, в большом доме возле метро «Красносельская». Так что до эмиграции Мамлеев практически всю жизнь провел на Южинском.Сейчас на месте деревянного барака стоит многоэтажная башня. А в свое время в барак вел один подъезд. На каждой лестничной площадке были две двери – направо и налево. За каждой дверью была коммуналка, устроенная по принципу «коридорной системы». Большой коридор и по обеим его сторонам много дверей, ведущих в комнаты жильцов. Общая кухня, туалет, ванной комнаты не предусмотрено, Мамлеев ходил мыться к своей тетушке, известному московскому психиатру, которая жила тоже в коммуналке на улице Горького, но в сталинском доме и в квартире с ванной.На втором этаже мамлеевская дверь была слева, на ней висел список, сколько звонков кому звонить. Мамлеев стоял в списке последним. Ему надо было звонить восемь раз. Последнее обстоятельство безумно раздражало соседей, потому что к нему бесконечно приходили «гости», и соответственно в квартире днем и ночью стоял оглушительный трезвон.За дверью начинался коридор, в самом конце которого справа была дверь Мамлеева. За ней одна за другой шли две крохотные комнатки, метров по восемь каждая. В каждой – по небольшому окошку, которые упирались в стену красного кирпичного дома (он сохранился до сих пор). Таким образом мамлеевские окна были расположены в торце барака.Салон на Южинском возник после того, как родители Мамлеева умерли. О них сам Юрий Витальевич предпочитал не распространяться. Сейчас пишут, что его отец был «профессором психиатрии». Но профессора в таких жалких лачугах тогда не жили. Лично я хорошо знал тетушку Мамлеева, которой уже давно нет в живых. Она, например, была лечащим психиатром и Зои Космодемьянской, и Аркадия Гайдара. Мы с Юрой заходили к ней, пили чай, и она много чего рассказывала. Но в то время она уже была старенькой пенсионеркой. Я даже не знаю, была ли она сестрой его отца или матери. Но с психиатрией семья явно была как-то связана.После школы Мамлеев поступил в Лесотехнический (кажется, так он назывался) институт, он находится на какой-то близлежащей станции Ярославской железной дороги, окончил его и все время, вплоть до отъезда из России, преподавал математику в нескольких школах рабочей молодежи. Я даже несколько раз присутствовал на его уроках.Собственно, салон на Южинском начинался в курилке Ленинской библиотеки. В пятидесятые годы там, прямо в читальном зале в открытом доступе на полках стояло множество книг по философии и даже эзотерике. Никакой цензуры не было очень долго, потому что после Сталина власть грызлась между собой, и ей было не до тайных знаний. Если чего-то не находили на полках, то все можно было легко заказать по каталогу. Приносили буквально через несколько минут, которые жаждущие знаний молодые люди проводили в курилке, где активно знакомились друг с другом.В середине пятидесятых многие возвращались из лагерей, кто-то не оправился от психологических травм, нанесенных войной. Поэтому появилось очень много ищущих истины людей, которые не нашли себя в «коммунистическом строительстве». Они тянулись туда, где могли получить какие-то знания, отличающиеся от того, чему учили в школе. Возник какой-то поистине сумасшедший, неистовый интерес к философии и метафизике.А поскольку никакой «методологии» и вообще «системы в поглощении знаний не существовало, глотали все подряд, без разбора, кто что посоветует, то в результате в неискушенных и наивных головах возникала полная каша из самых разных учений. И каждый из бурлящего бульона выбирал то, что ему было ближе и роднее, чтобы потом, в курилке яростно спорить с такими же ищущими романтиками, отстаивая право на собственное толкование прочитанного и усвоенного.Мамлеев с жадностью участвовал в таких спорах, и когда библиотека закрывалась, приглашал некоторых из их участников к себе домой – благо было рукой подать. По дороге брали в Елисеевском выпить и закусить. Очень точно описал ситуацию один из основателей салона на Южинском поэт и художник Владимир Ковенацкий. Его стихи стали гимном Южинского:Лишь вечер опустится над столицей,рекламами синея и алея,среди толпы, тупой и краснолицей,бредем мы тихо в логово Мамлея.Берем мы от реальности жестокойполлитра и сырков плавленых пару,глядим в себя до полночи глубокойи распеваем песни под гитару.Мы с вами повстречались не случайнов каморке одинокой как могила:мы – мертвецы, и в этом наша тайна.Мы мертвецы – и в этом наша сила.Ну а там, где соединяются оголтелая мистика, алкогольный экстаз и всякие сексуальные комплексы (люди-то собирались не от мира сего, да еще творческие, получившие неограниченную возможность для самореализации), там непременно возникает атмосфера мракобесия, декаданса, загробных культов и вообще всего «нездорового», этакого хлыстовства.Через квартиру на Южинском прошли сотни людей, там возникло что-то типа тайного братства – со своими драмами и интригами. Если рассказывать частности и подробности, перечислять имена, рассказывать, кто какое место занимал в южинской иерархии, то не хватит никаких сил, ни времени. Непременно утонешь в нюансах и тонкостях. Что характерно, практически все так называемые «легенды» о Южинском, хотя в своей основе и соответствуют действительности, все равно сильно не дотягивают до уровня той параллельной реальности, в которой бредили и грезили обитатели мамлеевского «заныра». Потому что происходившее там многократно превосходило любые человеческие способности к выдумыванию, домысливанию и фантазированию.Г.Д.: А насколько все то, о чем говорят в связи Южинским, похоже на правду?И.Д.: Да, все, что говорят о Южинском – правда. Как со знаком плюс, так и со знаком минус. Южинский был неким государством в государстве, со своей иерархией персонажей. И как во всяком государстве там не обходилось без интриг, мистификаций, борьбы самолюбий и многих других проявлений человеческих слабостей. Кроме того, Южинский не ограничивался квартирой Мамлеева. У него была как минимум сотня «филиалов» в виде московских квартир, которые мы называли «занырами», где бурлила своя мистическая жизнь. Народ, заряжаясь идеями и энергией на Южинском, перемещался сквозь все тайные «заныры», вербуя все новых и новых одержимых. Поэтому Южинский постоянно разрастался – несмотря на то, что его эпицентр составляла постоянная группа, своего рода тайный эзотерический орден. В него, кстати, входил и упомянутый вами Евгений Всеволодович Головин.Поймите, романы Мамлеева «Шатуны» и «Московский гамбит» - абсолютно документальные произведения. Если в «Шатунах» присутствует небольшой элемент художественности, то «Московский гамбит» - документален на сто процентов, хотя Мамлеев не раскрывает в нем и миллионной доли правды.Г.Д.: О личности поэта Евгения Головина распространены самые разнообразные и противоречивые сведения, так что вырисовывается фигура весьма магнетизирующая, мистическая и совершенно неоднозначная.И.Д.: Головин – действительно «фигура» весьма магнетизирующая, мистическая и «неоднозначная».Достаточно вспомнить личностей типа того же Гурджиева, чтобы понять, с какими усилиями по-настоящему посвященные люди вписывались в «земную» систему координат. Отсюда и «неоднозначность» их восприятия непосвященными людьми.Головин – величайший эзотерик современности. Он проштудировал и обобщил все эзотерические знания и учения всех веков и традиций, усвоил их и переварил в котле своего личного опыта.Согласитесь, что такой огромный груз держать в своей голове, душе и сердце способны даже немногие из небожителей – не говоря уже о земных людях.Отсюда, опять же, проблемы с восприятием людей с таким эзотерическим багажом.Да, Евгений Всеволодович Головин (кстати, он жив и здоров, поэтому вполне доступен для контактов) способен при желании пускать в ход свой «магнетизм», интенсивность которого способны выдержать немногие.Правда, он может закапризничать при виде неинтересного ему человека и забыть о собственном «магнетизме». Тогда он предпочитает притворяться кем угодно - хоть ловким мистификатором.Г.Д.: Его часто называют не иначе, как "алхимиком" и "магом". Это так для красного словца говорили - "алхимик", "маг", а на самом деле он был тогда просто хорошо пьющим гениальным поэтом, который читал много эзотерической литературы? Или же там в Южинском случались действительно потусторонние, таинственные события?И.Д.: Головин – больше, конечно, алхимик, чем маг. Хотя бы потому, что в области магии он всегда признавал превосходство над собой недавно скончавшегося Валентина Провоторова.Алхимию же он знает в совершенстве – насколько такое возможно, потому что в совершенстве алхимию не может знать ни один смертный. Скажем так: на сегодня алхимической теорией и практикой Головин владеет лучше, чем кто-либо из живущих на земле.Головин одновременно и алхимик, и маг, и хорошо пьющий гениальный поэт, «который читал много эзотерической литературы». Впрочем, я не могу сказать, в каком из своих проявлений он негениален.Главным «потусторонним и таинственным» событием был сам факт существования такого феномена, как Южинский. Естественно, со всеми вытекающими последствиями.Как вы думаете, когда градус мистической экзальтации зашкаливает за все возможные пределы, а создают и повышают его лучшие представители эзотерической элиты, то какие могут быть последствия? Представьте себе хотя бы те же хлыстовские радения...Г.Д.: Я прочитал текст под названием «Ориентация – Север», который, как я понимаю, вы создали с Гейдаром Джемалем и который считается как бы концентрированным изложением тех идей, которые складывались в Южинском салоне.И.Д.: Созданию «Ориентации – Север» предшествовала своя история.Уже спустя годы после отъезда Мамлеева на Запад получилось так, что основное ядро Южинского стало собираться на даче моего, к сожалению, сейчас уже покойного брата в Переделкино, на улице Карла Маркса, прямо напротив дачи Леже (сейчас Церетели). Брат там не жил, поэтому дача в течение двух лет была в моем полном распоряжении. Я тогда там жил безвылазно. Мы много выпивали, философствовали, крутили романы.Я постоянно внушал своим друзьям идею о том, что надо бы как-то сформулировать и увековечить «идею Южинского». Поскольку тогда в Китае только что издали цитатник Мао Цзэдуна и о нем много говорили, то я предложил коллективно написать что-то вроде такого же цитатника – уж больно удобной мне показалась форма.Женя Головин собирался со своей новой девушкой переезжать жить в Питер, поэтому он отказался. Другие не видели в затее смысла. И только Дарик, Дарюша (как я называю Джемаля) согласился.Мы работали год, потом все уничтожили и начали сначала.Конечно, в «Ориентации – Север» моя заслуга очень невелика. Я просто предлагал очередную тему для «импровизации», потом записывал за Джемалем то, что он наговаривал, и по ходу дела редактировал, предлагая более «удачные» варианты.Еще год мы так работали, а потом издали самиздатом на ротапринте с помощью друзей тиражом около трехсот экземпляров, какую-то часть переправили на Запад.Дальше началась вообще другая история. В ней уже участвовали Дарюша с Дугиным, который в него вцепился мертвой хваткой и перетянул от меня к себе.Читая «Ориентацию», необходимо иметь в виду, что, конечно, никакой концентрации «идеи Южинского» в ней нет. Хотя дух присутствует в огромной степени. Стоит также иметь в виду, что Джемаль – мусульманин, суфий, что не могло не отложить на текст соответствующий отпечаток. К тому же Джемаль застал только очень поздний, последний период существования Южинского, когда там царил упадок. Поэтому первых «жрецов культа» он просто даже не знал.Хотя в результате вышло недурно, и мне есть чем гордиться.Г.Д.: "Ориентация - север" - текст, конечно, трансцендентный, дающий направление и методы для прорыва из мира обусловленности к вершинам Абсолюта, но при этом он еще и настолько отчаянный и человеконенавистнический, сатанинский в своем отрицании человека и всего вообще человеческого (человеческое в этом трактате чаще всего называется «родовым»), что неизбежно начинает болеть голова при его чтении… Вообще большая часть прописанных там убеждений и их последовательное искреннее исповедование просто, как говорят медики, «несовместимы с жизнью» в этом мире.И.Д.: Вообще философия и «идея» Южинского - принципиально и последовательно антигуманны. Если мыслитель пытается проникнуть за пределы мироздания (а именно такова была цель наших собраний), он обязан преодолеть в себе человеческое начало. А как можно преодолеть человеческое и одновременно оставаться человеком – с его системой координат, моралью, «гуманизмом»? "Большая часть прописанных там убеждений и их последовательное искреннее исповедование просто, как говорят медики, «несовместимы с жизнью» в этом мире". Именно несовместимы! Даже монахи понимают, что или Бог, или мир. Но в «Ориентации» нет никакого сатанизма, как нет его в произведениях Мамлеева. Антигуманизм – не обязательно сатанизм. Просто есть бесконечное множество иных пространств, кроме тех, которые контролируются Богом или дьяволом.Г.Д.: Как вообще обстоит с этим дело для Вас сейчас: этот трактат и тот момент, когда Вы его фиксировали – для Вас лично все это прошло бесследно, как некое увлечение молодости, или же Вы до сих пор живете, ориентируясь на Север?И.Д.: Для меня Дарик Джемаль, Эжен Головин, Юрочка Мамлеев, Володя Степанов, Лорик Пятницкая, кое-кто еще – мои вечные учителя, с которыми я связан неразрывной пуповиной до конца своих дней и думаю, что гораздо дольше. Мы принадлежим к одному ордену, к одному мироощущению. Для того, кто прошел через Южинский, обратной дороги нет.Сейчас я чувствую себя монахом, чей монастырь был разрушен, а поскольку монастырь был единственный и неповторимый, то возвращаться мне некуда. Приходится жить в миру, приспосабливаясь к «человеческой» системе координат. Но, блин, не удается. Все равно постоянно чувствую на себе печать «проклятости», изгойства, недоверия и непонимания со стороны окружающих.Г.Д.: Если монах обнаруживает, что по какой-то причине его монастырь (пусть даже и единственный) разрушен, разве это повод для него пытаться возвращаться в мирскую жизнь?И.Д.: Я слишком устал за свои шестьдесят лет, чтобы тратить последние силы на противостояние соблазнам «мира». К тому же мой монастырь всегда со мной, он – в моей душе, где царит вечная весна. А главное – мироздание в силу своей ничтожности не стоит того, чтобы из-за него чем-то «жертвовать», меняя привычный ход вещей.Видимо, у меня такая же философия, как у сибирских шаманов, которые при советской власти предпочитали вступать в партию, чтобы на время «затаиться». Тем не менее они не прекращали тайно совершать свои камлания. Кто их осудит и что тут плохого? Партии приходят и уходят, а дыхание вечности всегда с нами.Просто Головину и Джемалю повезло, они занимаются «своим делом», а мне скучно жить в параметрах тех представлений, которые тебе задали и навязали окружающие. Не хотелось подсаживаться на иглу, как, скажем, Дугин и многие другие.Г.Д.: Отчего, кстати, Вы так сейчас интересуетесь политикой? Я этот вывод делаю из содержания Вашего Живого Журнала, который читаю. Раньше, в 2005 году, Вы часто писали в нем о разного рода мистических вещах. Скажем, вот интересная история «о некоторой исчерпанности магических ритуалов». А потом вдруг раз – и что-то окончательно переключилось на остро социальную, а затем и на политическую волну. Отчего такой интерес к актуальной политической обстановке в стране проснулся в Вас? Ведь политика – дело достаточно грубое и поверхностное, то есть она лишь грубо проявляет на поверхности глубокие мистические токи, некие процессы, происходящие в потусторонних мирах…И.Д.: Так называемый «Живой журнал» находится на очень далекой периферии моего сегодняшнего сознания и состояния. Видимо, он вообще находится в области моего «личного бессознательного». Поэтому я давно снял с себя всякую ответственность за то, что я там иногда «пишу».У меня с рождением ребенка появилось слишком много вполне земных и «мирских» забот типа как бы моему мальчику Илюше не умереть с голоду. Господи, какой там ЖЖ, какая «политика»!Ответ на ваш вопрос следует искать не в моем интеллекте и более того – не моей личности, а в сфере моей подкорки, то есть среди моих самых «нечистых» страстей и эмоций.Давайте просто проследим «эволюцию» моего «дневника», как героиня Игоря Северянина «надменно следила за эволюцией бриза» - и тогда я предоставляю вам право на любые выводы!Поскольку мой ЖЖ находится в области бессознательного, и «политика» абсолютно бессознательно вытеснила из моих рассуждений некие намеки на «метафизику», то значит, политика в нашем быстротекущем и идиотическом космосе всего лишь оказалась актуальнее метафизики. Вот и все. Тут не стоит особо париться и искать какой-то «подтекст».Кроме того, вы обязательно должны учитывать, что я никогда не претендовал на лавры «эксперта» в области метафизики и эзотерики. Я провел свою жизнь среди самых крутых метафизиков и эзотериков современности – и обстоятельства просто не оставили мне никаких шансов тягаться с ними.Впрочем, как и с сегодняшними поднаторевшими экспертами в области «политики»!В своем «дневнике» я полагался исключительно на собственный инстинкт – и больше ни на что! Я не ставил задачи куда-то его «поворачивать» или тем более придавать ему какую-то «направленность». Повторяю, всего лишь инстинкт и интуиция!Вот и отнеситесь ко мне, то есть к моему ЖЖ, как к рефлексам собаки Павлова, поставив во главу угла не «тенденции», а простую физиологию. Если «политика», то пришло время политики. Если физиология, то пришло время физиологии. Если философия, то пришло время философии.Г.Д.: Интересно, когда Вы были главным редактором газеты «Мегаполис-Экспресс», свою деятельность там Вы тоже воспринимали как исключительно «инстинкт и интуицию»? Или это было вполне осознанным продолжением и развитием тех идей, которые были восприняты в период Южинского салона, включая тот антигуманизм, о котором мы говорили выше (то есть сознательное "чем абсурднее, тем круче")?...На этот вопрос Игорь Дудинский пообещал непременно ответить, сообщив мне, что считает его очень интересным и важным. Но ответа я так и не получил. Попробую сам ответить на этот вопрос... Газета "Мегаполис-Экспресс", которую в 90-х годах делал Дудинский, была одной из первых российских бульварных газет. С ее страниц нечеловеческий абсурд вливался прямо в подсознание массового постсоветского читателя, который в то время особенно самозабвенно тонул в беспощадной бессмыслице происходящего. Заголовки типа "Инопланетные свиньи-убийцы сожрали 28 детей!", "Учитель-педофил насиловал и убивал сирот" и "Акулы-андроиды атакуют курорт" были нормой. А в итоге это безумие идеально гармонировало с тем, что делала пришедшая к власти в стране мычащая и причмокивающая хтонь вроде Ельцина, Гайдара и прочих... Если читатель будет это иметь в виду, то ему станет понятно, что деяния Дуды гораздо весомее и страшнее, чем он сам себе в этом сознаётся... Дуда влиятельный лама наших дней (как и многие другие упомянутые в этом интервью персонажи), и своей источающей сильное поле деятельностью он (во многом он) сформировал сложившуюся сейчас в стране ситуацию. На этом и закончим эту внезапно оборвавшуюся переписку...Глеб Давыдовотсюда

Выбор редакции
09 апреля, 10:33

Надир Хачилаев и Гейдар Джемаль о Союзе мусульман России

Надир Хачилаев отвечает на вопросы Гейдара Джемаля о деятельности Союза мусульман России и политическом исламе. Запись 1995 года.

03 апреля, 14:47

Вечер памяти Гейдара Джемаля (полная версия)

24 марта 2017 года в Библиотеке иностранной литературы прошёл вечер памяти мыслителя, председателя Исламского комитета России Гейдара Джемаля. Зал не смог вместить всех желающих в тот вечер. Словно особый знак Всевышнего - с неба повалил снег большими размашистыми хлопьями... _____________________________________________________________ Все, кто так или иначе причастен к активной общественно-политической деятельности или имеет отношение к сфере мысли, знают или слышали о Гейдаре Джемале. Его харизма и интеллектуальный монументализм признаётся даже его оппонентами. Он был и остаётся притягательной фигурой для людей разных сред и воззрений. Гейдар Джемаль внёс значительный вклад в развитие философской и исламской мысли. С молодого возраста он ворвался в интеллектуальное поле и стал одним из его определяющих персон. Входил в так называемый «Южинский кружок», объединявшего наиболее радикальных интеллектуалов, занимавшихся проблемами метафизики, эзотерической традиции, «психологии глубин» и т. д. Поддерживал отношения также с политическим андеграундом: Петром Григоренко, Вадимом Делоне, Красновым-Левитиным, Есениным-Вольпиным и др. Был рецензентом иностранных поступлений в ФБОН, ВГБИЛ, «Историчку» и т. д. Последние годы Джемаль уделял основное внимание созданию текстов, чтению лекций, публичным комментариям по текущим событиям, сотрудничеству с различными интеллектуальными клубами в России и за рубежом. Он автор шести книг и статей по теологии, философии, актуальной политике. В настоящий момент готовится к изданию ряд его трудов, не увидевших свет при его жизни. Оставил после себя большое интеллектуальное наследие и школу учеников.

02 апреля, 08:24

Бывший посол США в Израиле призвал готовиться к очередной израильской агрессии в секторе Газа

Бывший посол США в Израиле (2011 - 2017) Даниэль Шапиро призвал администрацию Трампа готовиться к грядущей израильской карательной операции в секторе Газа. Его статья "Как США могут подготовиться к предстоящей войне в секторе Газа" попала на главную страницу агентства Блумберг (Bloomberg).

01 апреля, 15:46

Бывший посол США в Израиле призвал готовиться к очередной израильской агрессии в секторе Газа

Бывший посол США в Израиле (2011 - 2017) Даниэль Шапиро призвал администрацию Трампа готовиться к грядущей израильской карательной операции в секторе Газа. Его статья "Как США могут подготовиться к предстоящей войне в секторе Газа" попала на главную страницу агентства Блумберг (Bloomberg). 

31 марта, 20:22

Игорь Дудинский: "Евгений Головин – величайший эзотерик современности"

Игорь Ильич Дудинский (род. 31 марта 1947, Москва) — советский и российский писатель и журналист. Издатель литературно-художественного альманаха «Мулета» и газеты «Вечерний звон». Член Международного художественного фонда. Внук последнего губернатора Томска и активного участника белого движения Владимира Дудинского. Отец режиссёра Валерии Гай Германики. Участник знаменитого Южинского кружка, в который входили Юрий Мамлеев, Евгений Головин, Гейдар Джемаль и Александр Дугин. В 1965 поступил на экономический факультет МГУ, откуда тут же был отчислен за участие в демонстрации в защиту А. Синявского и Ю. Даниэля. Скрываясь от армии, бродяжничал по Архангельской и Вологодской областям, жил в северных монастырях. В 1966 написал первый рассказ – «Записочки Феденьки Монахова».Степанов, Дудинский, Головин, ДжемальВ 1968 году поступил на факультет журналистики МГУ, но в 1972 году за «поступки, не совместимые со званием советского журналиста» был лишен диплома и сослан в Магадан. Вернувшись в Москву, работал обозревателем в газете «Говорит и показывает Москва», а после перестройки – корреспондентом центральных изданий. Вместе с эмигрировавшим в Париж художником Владимиром Котляровым (Толстым) стал соиздателем парижского альманаха авангардной культуры «Мулета» и газеты «Вечерний звон». В 1995 году пришел работать в первую российскую бульварную газету «Мегаполис-Экспресс» и со временем стал ее главным редактором, а заодно идеологом российской бульварной прессы. После закрытия газеты в 2005 году уехал на год в Норвегию. Ниже размещено интервью, которое Игорь Дудинский дал Глебу Давыдову до 2010 года для журнала "Перемены".Глеб Давыдов: Начнем с истории квартиры в Южинском переулке – кажется, это была квартира писателя Юрия Мамлеева. Об этом странном месте ходят легенды. Когда, как и с чего это все началось и что это были за место и люди в действительности?Игорь Дудинский: Да, писатель Юрий Витальевич Мамлеев родился и вырос на Южинском переулке, даже учился в школе, расположенной неподалеку, на Тверской улице (тогда улица Горького) – с первого класса и до аттестата. Если войти в арку на площади Пушкина, которая ведет к Палашевскому рынку, то здание школы будет первым по правую руку. Его доставшиеся ему по наследству от покойных родителей две крохотных комнатки были расположены на втором этаже двухэтажного барака – точно такого, какие изображал на своих холстах Оскар Рабин. Барак снесли в самом конце шестидесятых, и Мамлееву дали однокомнатную «малогабаритную» квартиру в убогой пятиэтажке на бульваре Карбышева... Но он там жил недолго, потому что уехал в США, а последний год в Москве жил у своей Маши, на которой женился перед самой эмиграцией, в большом доме возле метро «Красносельская». Так что до эмиграции Мамлеев практически всю жизнь провел на Южинском.Сейчас на месте деревянного барака стоит многоэтажная башня. А в свое время в барак вел один подъезд. На каждой лестничной площадке были две двери – направо и налево. За каждой дверью была коммуналка, устроенная по принципу «коридорной системы». Большой коридор и по обеим его сторонам много дверей, ведущих в комнаты жильцов. Общая кухня, туалет, ванной комнаты не предусмотрено, Мамлеев ходил мыться к своей тетушке, известному московскому психиатру, которая жила тоже в коммуналке на улице Горького, но в сталинском доме и в квартире с ванной. На втором этаже мамлеевская дверь была слева, на ней висел список, сколько звонков кому звонить. Мамлеев стоял в списке последним. Ему надо было звонить восемь раз. Последнее обстоятельство безумно раздражало соседей, потому что к нему бесконечно приходили «гости», и соответственно в квартире днем и ночью стоял оглушительный трезвон.За дверью начинался коридор, в самом конце которого справа была дверь Мамлеева. За ней одна за другой шли две крохотные комнатки, метров по восемь каждая. В каждой – по небольшому окошку, которые упирались в стену красного кирпичного дома (он сохранился до сих пор). Таким образом мамлеевские окна были расположены в торце барака. Салон на Южинском возник после того, как родители Мамлеева умерли. О них сам Юрий Витальевич предпочитал не распространяться. Сейчас пишут, что его отец был «профессором психиатрии». Но профессора в таких жалких лачугах тогда не жили. Лично я хорошо знал тетушку Мамлеева, которой уже давно нет в живых. Она, например, была лечащим психиатром и Зои Космодемьянской, и Аркадия Гайдара. Мы с Юрой заходили к ней, пили чай, и она много чего рассказывала. Но в то время она уже была старенькой пенсионеркой. Я даже не знаю, была ли она сестрой его отца или матери. Но с психиатрией семья явно была как-то связана.После школы Мамлеев поступил в Лесотехнический (кажется, так он назывался) институт, он находится на какой-то близлежащей станции Ярославской железной дороги, окончил его и все время, вплоть до отъезда из России, преподавал математику в нескольких школах рабочей молодежи. Я даже несколько раз присутствовал на его уроках. Собственно, салон на Южинском начинался в курилке Ленинской библиотеки. В пятидесятые годы там, прямо в читальном зале в открытом доступе на полках стояло множество книг по философии и даже эзотерике. Никакой цензуры не было очень долго, потому что после Сталина власть грызлась между собой, и ей было не до тайных знаний. Если чего-то не находили на полках, то все можно было легко заказать по каталогу. Приносили буквально через несколько минут, которые жаждущие знаний молодые люди проводили в курилке, где активно знакомились друг с другом.В середине пятидесятых многие возвращались из лагерей, кто-то не оправился от психологических травм, нанесенных войной. Поэтому появилось очень много ищущих истины людей, которые не нашли себя в «коммунистическом строительстве». Они тянулись туда, где могли получить какие-то знания, отличающиеся от того, чему учили в школе. Возник какой-то поистине сумасшедший, неистовый интерес к философии и метафизике. А поскольку никакой «методологии» и вообще «системы в поглощении знаний не существовало, глотали все подряд, без разбора, кто что посоветует, то в результате в неискушенных и наивных головах возникала полная каша из самых разных учений. И каждый из бурлящего бульона выбирал то, что ему было ближе и роднее, чтобы потом, в курилке яростно спорить с такими же ищущими романтиками, отстаивая право на собственное толкование прочитанного и усвоенного. Мамлеев с жадностью участвовал в таких спорах, и когда библиотека закрывалась, приглашал некоторых из их участников к себе домой – благо было рукой подать. По дороге брали в Елисеевском выпить и закусить. Очень точно описал ситуацию один из основателей салона на Южинском поэт и художник Владимир Ковенацкий. Его стихи стали гимном Южинского:Лишь вечер опустится над столицей,рекламами синея и алея,среди толпы, тупой и краснолицей,бредем мы тихо в логово Мамлея.Берем мы от реальности жестокойполлитра и сырков плавленых пару,глядим в себя до полночи глубокойи распеваем песни под гитару.Мы с вами повстречались не случайнов каморке одинокой как могила:мы – мертвецы, и в этом наша тайна.Мы мертвецы – и в этом наша сила.Ну а там, где соединяются оголтелая мистика, алкогольный экстаз и всякие сексуальные комплексы (люди-то собирались не от мира сего, да еще творческие, получившие неограниченную возможность для самореализации), там непременно возникает атмосфера мракобесия, декаданса, загробных культов и вообще всего «нездорового», этакого хлыстовства.Через квартиру на Южинском прошли сотни людей, там возникло что-то типа тайного братства – со своими драмами и интригами. Если рассказывать частности и подробности, перечислять имена, рассказывать, кто какое место занимал в южинской иерархии, то не хватит никаких сил, ни времени. Непременно утонешь в нюансах и тонкостях. Что характерно, практически все так называемые «легенды» о Южинском, хотя в своей основе и соответствуют действительности, все равно сильно не дотягивают до уровня той параллельной реальности, в которой бредили и грезили обитатели мамлеевского «заныра». Потому что происходившее там многократно превосходило любые человеческие способности к выдумыванию, домысливанию и фантазированию.Г.Д.: А насколько все то, о чем говорят в связи Южинским, похоже на правду?И.Д.: Да, все, что говорят о Южинском – правда. Как со знаком плюс, так и со знаком минус. Южинский был неким государством в государстве, со своей иерархией персонажей. И как во всяком государстве там не обходилось без интриг, мистификаций, борьбы самолюбий и многих других проявлений человеческих слабостей. Кроме того, Южинский не ограничивался квартирой Мамлеева. У него была как минимум сотня «филиалов» в виде московских квартир, которые мы называли «занырами», где бурлила своя мистическая жизнь. Народ, заряжаясь идеями и энергией на Южинском, перемещался сквозь все тайные «заныры», вербуя все новых и новых одержимых. Поэтому Южинский постоянно разрастался – несмотря на то, что его эпицентр составляла постоянная группа, своего рода тайный эзотерический орден. В него, кстати, входил и упомянутый вами Евгений Всеволодович Головин. Поймите, романы Мамлеева «Шатуны» и «Московский гамбит» - абсолютно документальные произведения. Если в «Шатунах» присутствует небольшой элемент художественности, то «Московский гамбит» - документален на сто процентов, хотя Мамлеев не раскрывает в нем и миллионной доли правды.Г.Д.: О личности поэта Евгения Головина распространены самые разнообразные и противоречивые сведения, так что вырисовывается фигура весьма магнетизирующая, мистическая и совершенно неоднозначная.И.Д.: Головин – действительно «фигура» весьма магнетизирующая, мистическая и «неоднозначная». Достаточно вспомнить личностей типа того же Гурджиева, чтобы понять, с какими усилиями по-настоящему посвященные люди вписывались в «земную» систему координат. Отсюда и «неоднозначность» их восприятия непосвященными людьми. Головин – величайший эзотерик современности. Он проштудировал и обобщил все эзотерические знания и учения всех веков и традиций, усвоил их и переварил в котле своего личного опыта. Согласитесь, что такой огромный груз держать в своей голове, душе и сердце способны даже немногие из небожителей – не говоря уже о земных людях. Отсюда, опять же, проблемы с восприятием людей с таким эзотерическим багажом.Да, Евгений Всеволодович Головин (кстати, он жив и здоров, поэтому вполне доступен для контактов) способен при желании пускать в ход свой «магнетизм», интенсивность которого способны выдержать немногие. Правда, он может закапризничать при виде неинтересного ему человека и забыть о собственном «магнетизме». Тогда он предпочитает притворяться кем угодно - хоть ловким мистификатором.Г.Д.: Его часто называют не иначе, как "алхимиком" и "магом". Это так для красного словца говорили - "алхимик", "маг", а на самом деле он был тогда просто хорошо пьющим гениальным поэтом, который читал много эзотерической литературы? Или же там в Южинском случались действительно потусторонние, таинственные события?И.Д.: Головин – больше, конечно, алхимик, чем маг. Хотя бы потому, что в области магии он всегда признавал превосходство над собой недавно скончавшегося Валентина Провоторова. Алхимию же он знает в совершенстве – насколько такое возможно, потому что в совершенстве алхимию не может знать ни один смертный. Скажем так: на сегодня алхимической теорией и практикой Головин владеет лучше, чем кто-либо из живущих на земле. Головин одновременно и алхимик, и маг, и хорошо пьющий гениальный поэт, «который читал много эзотерической литературы». Впрочем, я не могу сказать, в каком из своих проявлений он негениален. Главным «потусторонним и таинственным» событием был сам факт существования такого феномена, как Южинский. Естественно, со всеми вытекающими последствиями. Как вы думаете, когда градус мистической экзальтации зашкаливает за все возможные пределы, а создают и повышают его лучшие представители эзотерической элиты, то какие могут быть последствия? Представьте себе хотя бы те же хлыстовские радения...Г.Д.: Я прочитал текст под названием «Ориентация – Север», который, как я понимаю, вы создали с Гейдаром Джемалем и который считается как бы концентрированным изложением тех идей, которые складывались в Южинском салоне.И.Д.: Созданию «Ориентации – Север» предшествовала своя история. Уже спустя годы после отъезда Мамлеева на Запад получилось так, что основное ядро Южинского стало собираться на даче моего, к сожалению, сейчас уже покойного брата в Переделкино, на улице Карла Маркса, прямо напротив дачи Леже (сейчас Церетели). Брат там не жил, поэтому дача в течение двух лет была в моем полном распоряжении. Я тогда там жил безвылазно. Мы много выпивали, философствовали, крутили романы. Я постоянно внушал своим друзьям идею о том, что надо бы как-то сформулировать и увековечить «идею Южинского». Поскольку тогда в Китае только что издали цитатник Мао Цзэдуна и о нем много говорили, то я предложил коллективно написать что-то вроде такого же цитатника – уж больно удобной мне показалась форма. Женя Головин собирался со своей новой девушкой переезжать жить в Питер, поэтому он отказался. Другие не видели в затее смысла. И только Дарик, Дарюша (как я называю Джемаля) согласился.Мы работали год, потом все уничтожили и начали сначала. Конечно, в «Ориентации – Север» моя заслуга очень невелика. Я просто предлагал очередную тему для «импровизации», потом записывал за Джемалем то, что он наговаривал, и по ходу дела редактировал, предлагая более «удачные» варианты. Еще год мы так работали, а потом издали самиздатом на ротапринте с помощью друзей тиражом около трехсот экземпляров, какую-то часть переправили на Запад. Дальше началась вообще другая история. В ней уже участвовали Дарюша с Дугиным, который в него вцепился мертвой хваткой и перетянул от меня к себе. Читая «Ориентацию», необходимо иметь в виду, что, конечно, никакой концентрации «идеи Южинского» в ней нет. Хотя дух присутствует в огромной степени. Стоит также иметь в виду, что Джемаль – мусульманин, суфий, что не могло не отложить на текст соответствующий отпечаток. К тому же Джемаль застал только очень поздний, последний период существования Южинского, когда там царил упадок. Поэтому первых «жрецов культа» он просто даже не знал. Хотя в результате вышло недурно, и мне есть чем гордиться.Г.Д.: "Ориентация - север" - текст, конечно, трансцендентный, дающий направление и методы для прорыва из мира обусловленности к вершинам Абсолюта, но при этом он еще и настолько отчаянный и человеконенавистнический, сатанинский в своем отрицании человека и всего вообще человеческого (человеческое в этом трактате чаще всего называется «родовым»), что неизбежно начинает болеть голова при его чтении… Вообще большая часть прописанных там убеждений и их последовательное искреннее исповедование просто, как говорят медики, «несовместимы с жизнью» в этом мире.И.Д.: Вообще философия и «идея» Южинского - принципиально и последовательно антигуманны. Если мыслитель пытается проникнуть за пределы мироздания (а именно такова была цель наших собраний), он обязан преодолеть в себе человеческое начало. А как можно преодолеть человеческое и одновременно оставаться человеком – с его системой координат, моралью, «гуманизмом»? "Большая часть прописанных там убеждений и их последовательное искреннее исповедование просто, как говорят медики, «несовместимы с жизнью» в этом мире". Именно несовместимы! Даже монахи понимают, что или Бог, или мир. Но в «Ориентации» нет никакого сатанизма, как нет его в произведениях Мамлеева. Антигуманизм – не обязательно сатанизм. Просто есть бесконечное множество иных пространств, кроме тех, которые контролируются Богом или дьяволом.Г.Д.: Как вообще обстоит с этим дело для Вас сейчас: этот трактат и тот момент, когда Вы его фиксировали – для Вас лично все это прошло бесследно, как некое увлечение молодости, или же Вы до сих пор живете, ориентируясь на Север?И.Д.: Для меня Дарик Джемаль, Эжен Головин, Юрочка Мамлеев, Володя Степанов, Лорик Пятницкая, кое-кто еще – мои вечные учителя, с которыми я связан неразрывной пуповиной до конца своих дней и думаю, что гораздо дольше. Мы принадлежим к одному ордену, к одному мироощущению. Для того, кто прошел через Южинский, обратной дороги нет. Сейчас я чувствую себя монахом, чей монастырь был разрушен, а поскольку монастырь был единственный и неповторимый, то возвращаться мне некуда. Приходится жить в миру, приспосабливаясь к «человеческой» системе координат. Но, блин, не удается. Все равно постоянно чувствую на себе печать «проклятости», изгойства, недоверия и непонимания со стороны окружающих.Г.Д.: Если монах обнаруживает, что по какой-то причине его монастырь (пусть даже и единственный) разрушен, разве это повод для него пытаться возвращаться в мирскую жизнь?И.Д.: Я слишком устал за свои шестьдесят лет, чтобы тратить последние силы на противостояние соблазнам «мира». К тому же мой монастырь всегда со мной, он – в моей душе, где царит вечная весна. А главное – мироздание в силу своей ничтожности не стоит того, чтобы из-за него чем-то «жертвовать», меняя привычный ход вещей. Видимо, у меня такая же философия, как у сибирских шаманов, которые при советской власти предпочитали вступать в партию, чтобы на время «затаиться». Тем не менее они не прекращали тайно совершать свои камлания. Кто их осудит и что тут плохого? Партии приходят и уходят, а дыхание вечности всегда с нами. Просто Головину и Джемалю повезло, они занимаются «своим делом», а мне скучно жить в параметрах тех представлений, которые тебе задали и навязали окружающие. Не хотелось подсаживаться на иглу, как, скажем, Дугин и многие другие.Г.Д.: Отчего, кстати, Вы так сейчас интересуетесь политикой? Я этот вывод делаю из содержания Вашего Живого Журнала, который читаю. Раньше, в 2005 году, Вы часто писали в нем о разного рода мистических вещах. Скажем, вот интересная история «о некоторой исчерпанности магических ритуалов». А потом вдруг раз – и что-то окончательно переключилось на остро социальную, а затем и на политическую волну. Отчего такой интерес к актуальной политической обстановке в стране проснулся в Вас? Ведь политика – дело достаточно грубое и поверхностное, то есть она лишь грубо проявляет на поверхности глубокие мистические токи, некие процессы, происходящие в потусторонних мирах…И.Д.: Так называемый «Живой журнал» находится на очень далекой периферии моего сегодняшнего сознания и состояния. Видимо, он вообще находится в области моего «личного бессознательного». Поэтому я давно снял с себя всякую ответственность за то, что я там иногда «пишу». У меня с рождением ребенка появилось слишком много вполне земных и «мирских» забот типа как бы моему мальчику Илюше не умереть с голоду. Господи, какой там ЖЖ, какая «политика»! Ответ на ваш вопрос следует искать не в моем интеллекте и более того – не моей личности, а в сфере моей подкорки, то есть среди моих самых «нечистых» страстей и эмоций. Давайте просто проследим «эволюцию» моего «дневника», как героиня Игоря Северянина «надменно следила за эволюцией бриза» - и тогда я предоставляю вам право на любые выводы!Поскольку мой ЖЖ находится в области бессознательного, и «политика» абсолютно бессознательно вытеснила из моих рассуждений некие намеки на «метафизику», то значит, политика в нашем быстротекущем и идиотическом космосе всего лишь оказалась актуальнее метафизики. Вот и все. Тут не стоит особо париться и искать какой-то «подтекст». Кроме того, вы обязательно должны учитывать, что я никогда не претендовал на лавры «эксперта» в области метафизики и эзотерики. Я провел свою жизнь среди самых крутых метафизиков и эзотериков современности – и обстоятельства просто не оставили мне никаких шансов тягаться с ними. Впрочем, как и с сегодняшними поднаторевшими экспертами в области «политики»!В своем «дневнике» я полагался исключительно на собственный инстинкт – и больше ни на что! Я не ставил задачи куда-то его «поворачивать» или тем более придавать ему какую-то «направленность». Повторяю, всего лишь инстинкт и интуиция! Вот и отнеситесь ко мне, то есть к моему ЖЖ, как к рефлексам собаки Павлова, поставив во главу угла не «тенденции», а простую физиологию. Если «политика», то пришло время политики. Если физиология, то пришло время физиологии. Если философия, то пришло время философии.Г.Д.: Интересно, когда Вы были главным редактором газеты «Мегаполис-Экспресс», свою деятельность там Вы тоже воспринимали как исключительно «инстинкт и интуицию»? Или это было вполне осознанным продолжением и развитием тех идей, которые были восприняты в период Южинского салона, включая тот антигуманизм, о котором мы говорили выше (то есть сознательное "чем абсурднее, тем круче")?...На этот вопрос Игорь Дудинский пообещал непременно ответить, сообщив мне, что считает его очень интересным и важным. Но ответа я так и не получил. Попробую сам ответить на этот вопрос... Газета "Мегаполис-Экспресс", которую в 90-х годах делал Дудинский, была одной из первых российских бульварных газет. С ее страниц нечеловеческий абсурд вливался прямо в подсознание массового постсоветского читателя, который в то время особенно самозабвенно тонул в беспощадной бессмыслице происходящего. Заголовки типа "Инопланетные свиньи-убийцы сожрали 28 детей!", "Учитель-педофил насиловал и убивал сирот" и "Акулы-андроиды атакуют курорт" были нормой. А в итоге это безумие идеально гармонировало с тем, что делала пришедшая к власти в стране мычащая и причмокивающая хтонь вроде Ельцина, Гайдара и прочих... Если читатель будет это иметь в виду, то ему станет понятно, что деяния Дуды гораздо весомее и страшнее, чем он сам себе в этом сознаётся... Дуда влиятельный лама наших дней (как и многие другие упомянутые в этом интервью персонажи), и своей источающей сильное поле деятельностью он (во многом он) сформировал сложившуюся сейчас в стране ситуацию. На этом и закончим эту внезапно оборвавшуюся переписку...ОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Выбор редакции
25 марта, 14:54

Вспoминали Гейдара

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------     Вчера oгрoмный актoвый зал Библиoтеки инoстраннoй литературы был забит биткoм     -     прoшел вечер памяти Гейдара Джемаля, oрганизoванный друзьями и учениками нашегo великoгo coвременника    -    сoциальнoгo мыслителя, филoсoфа, прoпoведника, учёнoгo, писателя,  пoэта, пoлиглoта, председателя Исламскoгo Кoмитета Рoссии и oднoгo из oснoвателей Левoгo Фрoнта,  мoегo близкoгo друга на прoтяжении 20 лет, сoратника и немалoважнoгo фактoра жизни мoей и тысяч людей, Гейдара пoчитавших и любивших.На сцене   -   oгрoмный пoртрет Гейдара:  на чёрнoм фoне oгрoмная, массивная гoлoва, умные прoницательные глаза и та самая oзoрная чертoвщинка в углах губ, кoтoрая была с ним всегда и кoтoрую не все замечали....  Выступают пoлитики,  писатели, филoсoфы,  муллы,  члены мoскoвскoй исламскoй уммы,  друзья и сoратники Гейдара,  егo ученики и пocледoватели, люди, кoтoрым oн давал крoв и спасал oт преследoваний, кoтoрым oн oткрыл филoсoфские глубины и пoлитические вершины.  Сo сцены гoвoрят мусульмане, христиане, иудеи, атеисты, кoммунисты, либералы, нациoнал-патриoты, люди, далекие oт пoлитики и oт религии   -    oт Прoханoва дo Альбац, oт Пoрoхoвoй дo Витухнoвскoй, oт Нафигуллы Аширoва дo Амнуэля, oт Дугина дo Александра Скляра, oт Малашенкo дo  Анастасии-Фатимы Ежoвoй.  Всех этих людей в свoё время Гейдар пoражал мoщью интеллекта, силoй личнoсти и великим пoдвижничествoм.  Выступления перемежаются видеoкадрами    -    сам Гейдар гoвoрит, а разные люди читают егo великoлепные стихи.   Вёл вечер Максим Шевченкo.  В зале   -   вдoва Гейдара Гюльнар и сын Oрхан.Все эти разные люди, гoвoря o разнoм, схoдились в oднoм   -    в  ухoд Гейдара невoзмoжнo пoверить, и для всех  oн прoстo уехал   -   в путешествие, в странствие, навстречу нoвым впечатлениям и приключениям.  Гейдар не прoстo с нами в книгах, в стихах, в лекциях, в вoспoминаниях,    -  мы все с ним разгoвариваем, ведем диалoг, спрашиваем сoвета.  Труднo удержаться oт желания набрать егo нoмер и пoделиться с ним нoвocтями...  Гейдар был из тех друзей, кoтoрым мoжнo пoзвoнить в три часа нoчи, а тo и свалиться на гoлoву в егo гoстеприимную квартиру, и при этoм oказаться oтнюдь не единственным гoстем...Мне гoвoрить o Гейдаре и прoстo, и труднo oднoвременнo.   Прoстo   -  пoтoму, чтo мы дружили 20 лет, прoшли вместе бoльшoй путь, знали друг o друге как тo, чтo лежит на пoверхнoсти, так и тo, чтo скрытo oт пoстoрoнних глаз.  Oн был бoльше чем другoм,    -    не сo всяким другoм пoделишься сoкрoвенным, а Гейдару мoжнo былo рассказывать всё.  Труднo, пoтoму чтo Гейдар был неисчерпаем    -  чем бoльше узнаешь o нем, тем бoльше пoнимаешь, чтo ты не знаешь o нем вooбще ничегo.  Радoсть и гoречь этoгo узнавания   -  Гейдар был живoй челoвек, из плoти и крoви, с массoй дoстoинств и такoй же массoй недoстаткoв   -   была сo мнoй все 20 лет.Мы с ним, разумеется, oтнюдь не всегда сoвпадали в oценках  -  в Гейдаре сoчеталoсь такoе неимoвернoе кoличествo несoчетаемoгo,  чтo гoлoву мoжнo былo слoмать.  Мы с ним пo-разнoму oценивали рoль пoлитическoгo ислама,  сoвременную ситуацию на Ближнем Вoстoке,  рoль Хартумскoй кoнференции,  истoрию сoветскoгo и рoссийскoгo чекизма,  американские блoкбастеры  и  женскую красoту  (мужскую, кстати, тoже:))).  Я oбъясняла Гейдару, пoчему в Рoссии oн никoгда не станет безoгoвoрoчным исламским лидерoм     -   именнo пoтoму, чтo oн никoгда не был фундаменталистoм,  ему был абсoлютнo чужд любoй дoгматизм  (а  без этoгo в пoлитическoм исламе никуда),  oн с ирoнией и насмешкoй oтнoсился к любым автoритетам  (и прежде всегo, к себе самoму, а oн был несoмненным автoритетoм для oгрoмнoй массы людей).  Стать пoлитикoм первoгo разряда ему мешала  самoирoния, а  егo религиoзный автoритет был тoже oсoбoгo рoда:  мыслителей и филoсoфoв мнoгo, а вoт пoдвижникoв, защитникoв oбездoленных, людей, спoсoбных дать крoв унижаемoму, преследуемoму, нахoдящемуся в федеральнoм и междунарoднoм рoзыске,  лишившемуся крыши над гoлoвoй, изгнаннoму, угнетённoму    -  таких людей единицы, и Гейдар был таким.  Именнo пoэтoму Гейдар пришел к левым, к кoммунистам    -  oбoстреннoе чувствo сoциальнoй справедливoсти не oставлялo ему другoгo выбoра.Мнoгие слышали Гейдара на лекциях пo исламу или на пoлитических дебатах, нo немнoгие знают, как  прекраснo oн пел  (глубoким, бархатным, пьянящим низким баритoнoм), писал и декламирoвал стихи пo-немецки и пo-французски   (гейдарoв сoвершенный немецкий, пoмнится, был для меня гoраздo бoлее глубoким пoтрясением, чем егo сoвершенные турецкий, фарси, дари, таджикский   -    настoлькo немецкий Ordnung не сoчетался с егo зoвущим к чревoугoдию и чаепитию oбликoм:))).   Пoмню, как была дo глубины души пoтрясена, кoгда мнoгo лет назад Гейдар впервые пoсадил меня в машину и прoвез с лихим ветеркoм пo Мoскве,  -   oбычнo гуру егo калибра абсoлютнo не приспoсoблены к бытoвoй жизни,   -   за рулем у них жена, а гoтoвит им прихoдящая пoмoщница из числа идейных пoследoвателей.  Гейдар же прекраснo гoтoвил  (кулинарнoе  мастерствo oттачивал ещё вo время таджикских приключений),  а машину мoг не тoлькo вoдить, нo и чинить   -   пoмню, как oн мне пoзвoнил, слoмавшись где-тo пo дoрoге,  мoбильных прилoжений ещё не былo, и oн пoпрoсил меня найти телефoн автoсервиса.   Через пoлчаса звoнит:  "Oй, а мoжешь oтменить вызoв?  Я уже пoчинил!"Oн даже в свoих недoстатках, чертяка, был привлекателен    -  пoмню, как я егo распекала за цинизм, дoказывая, чтo oдна из егo нoвoявленных пoследoвательниц  хoчет читать пoд егo рукoвoдствoм суры Кoрана, а oн хoхoтал, убеждая меня в тoм, чтo экзальтирoванная девица прoявляет к нему чистo женский интерес.  "Я её выгнал,   -   гoвoрит.  -   Ей не Кoран нужен, а я".Oгрoмнoе спасибo oрганизатoрам вечера.  Надеюсь, "гейдарoвские чтения" oбретут прoписку и в других залах Мoсквы. 

21 марта, 12:59

В ЖЖ пришли деньги_несколько строчек из Истории ЖЖ

Олег Кашин пишет про назначение Жарича (УВЗ) в Администрацию Президента РФ и заодно про ЖЖ, указывая на Историю ЖЖ... самое забавное -- это финальное признание, что от той пропутинской онлайн движухи осталось полтора медиаиздания.А кто же всё это безграничное Ольгино в Интернете?)-- именно сейчас начинается самая главная страница истории ЖЖ — в ЖЖ пришли деньги.[кстати, почему Кашин считает, что в ЖЖ несколько тысяч дневников (было)? разве их не больше?]Главный человек в Лужниках — Константин Рыков.Артемий Лебедев изобретал в русском интернете дизайн, Антон Носик — новости, а Константин Рыков работал для тех, кому в интернете нужны были сиськи, анекдоты и смешные картинки, и, как считается, именно ему принадлежит самое удивительное открытие того времени — что если один и тот же сайт существует под двумя или больше разными названиями, то и аудитория у него будет во столько же раз обширнее.Это было время, когда Эрнсту помогали самые неожиданные люди — от Александра Дугина до Гейдара Джемаля, и Рыков стал одним из них.Трудно сказать, чем он помог и помог ли каналу, но с первоканальной должности он уходил уже человеком, о котором в Кремле знают, что интернет — это он.Вечеринка с Гоблином Гагой — это конец 2006 года.У Рыкова к тому времени уже целая медиаимперия... для популярных ЖЖ-юзеров, которые вдруг узнали, что блогером можно работать — и тебе за это будут платить.Чернокожий таблоидный репортер Самсон Шоладеми, тогда — номер первый в рейтинге блогов Яндекса и первый, кто поставил на поток рекламные посты в своем ЖЖ (тогда это так и называлось — «шоладемизация трафика»), у Рыкова он работал главредом сайта «Сенсатор».Частью рыковской империи были даже сайты «Владимир Владимирович» и «Идиот.ру» Максима Кононенко.Рыковские блогеры — профессия, ставшая к 2007 году почти массовой, — относятся к Жаричу как к начальнику, и накануне думской кампании 2007 года у всех у них на юзерпиках в ЖЖ появляется портрет Путина с зеленым квадратиком в углу — говорят, за это им платят отдельно. На тех выборах Константин Рыков станет депутатом Госдумы.Пропутинский интернет в те времена полностью тождествен рыковскому — другого просто нет.Самые яркие тысячники, попадая на тот завод в Лужниках, превращались просто в «рыковских» без имен и званий.И даже сейчас, спустя десять лет, когда давно забыты и Гоблин Гага, и Шоладеми, и все прочие, и когда «Бригадир» из ЖЖ уже успел поработать пиар-бригадиром путинских танкостроителей в Нижнем Тагиле, даже сейчас не укладывается в голове, что блистательная карьера Алексея Жарича, которая привела его в Кремль, сложилась именно тогда, среди пьяных ЖЖ-тысячников в неуютном офисе, пародировавшем мамутовский пентхаус.Это странный парадокс нулевых, ставший заметным только в десятые, — то, что производило впечатление чего-то заведомо несерьезного и провального, вдруг оказалось единственным по-настоящему жизнеспособным.... от допутинского медийного мейнстрима осталось, в общем, полтора онлайн-издания.

Выбор редакции
06 марта, 08:39

Чаепитие в Мытищах

Чаепитие в Мытищах. В гостях у Гейдара Джемаля. 1997 год.

Выбор редакции
13 февраля, 00:39

Причины краха российской семьи

Представители «русского мiра» сетуют на то, что институт семьи разрушен, что от былой крепости его остались руины. Выступая за «доминацию государства во всех сферах жизни», они забывают, что оно, государство, будет обязательно лезть в семью и наводить там свой порядок, тем самым разрушая его первоначальный статус «крепости» от внешней среды. Об этом и о том, что говорит Ислам относительно семьи — Гейдар Джемаль. (записано 28.09.2016)

Выбор редакции
10 февраля, 13:08

Вспоминая Гейдара Джемаля. Часть III

Друзья и соратники делятся своими воспоминаниями о Гейдаре Джемале. В число его друзей и почитателей таланта входили разноплановые люди, представители разных сфер деятельности.

04 февраля, 20:53

10 лет со дня смерти Ильи Кормильцева, автора песен "Наутилуса": воспоминания

На первых пластинках группы "Наутилус Помпилиус" нигде не было напечатано имени Ильи Кормильцева. На задней стороне были имена дизайнеров обложек, звукорежиссёров, тоже, вне всякого сомнения, достойных людей. А вот имени автора почти всех текстов песен "Наутилуса" просто никто не знал. Кормильцев всю жизнь ставил себя в оппозицию ко всему. Он не принял социалистических ценностей и начал сотрудничать с рок-группами. После развала "Наутилуса" он занялся книгоизданием, переводил только спорные, скандальные, субкультурные и контркультурные литературные труды. Он даже менял веру: сперва крестился, а затем, перед самой смертью, успел перейти в ислам. Его помнит множество людей, в том числе простых фанатов. 4 февраля близкие и друзья Кормильцева, в том числе Александр Кушнир, известный музыкальный журналист и продюсер, автор нескольких книг о "Нау", проводят мемориальные лекции и концерты в Москве. Тогда у "Наутилуса" прошёл первый большой и нашумевший концерт на рок-фестивале в Подольске. К Бутусову и другим участникам группы пришла первая слава. Но при этом ни о каком Кормильцеве и о его лирике никто не слышал. А он начал писать для них в 1983 году. — Думаю, зрители были уверен, что человек у микрофона поёт песню на свою музыку и свои тексты, — утверждает Кушнир, который был свидетелем этого выступления. Сам Кормильцев в тот момент работал переводчиком-синхронистом при бригаде итальянских рабочих в посёлке Ревда под Свердловском. Это само по себе внушает уважение. Участник "Наутилуса" Алексей Могилевский вспоминает, что большой российский поэт таким образом доставал для друзей разные вещи из-за границы: — В обычной жизни он был совершенно простой человек. Например, когда он работал синхронистом-переводчиком при итальянских рабочих, он все время получал какие-то плюшки: то бутылку граппы, то какую-то редкостную кассету с фильмом. Я так впервые посмотрел "Девять с половиной недель". Вообще, о Кормильцеве вспоминают вовсе не как о глыбе философской мысли, а скорее как о части свердловской рок-тусовки, к которой он прибился. Кажется, что он на самом деле думал на совершенно ином уровне, чем просто стихи для очередной рок-группы, которой тогда был "Наутилус". Вот, например, его слова из чудом сохранившегося документального фильма тех лет: Кажется, что Кормильцева не понимали даже его родные. Брат поэта Евгений Кормильцев, который в день памяти специально прилетел из Екатеринбурга, был сражён, когда впервые встретился с Ильёй: — Я познакомился с родным братом, когда мне было 9 лет, а ему 16. Мы росли с ним в разных семьях. Как только мы с ним познакомились, он сразу ужасно меня заинтересовал. Он не был похож ни на кого из тех, кого я знал до этого. Он отличался свободолюбием, резким взрывным характером. Я был очарован, само собой. Это был, без преувеличения, самый интересный человек, с которым мне приходилось встречаться. Как всегда говорят про великих, Илья Кормильцев с самого детства проявил буквально все таланты сразу: — Он грыз свердловскую библиотеку, рано проявил интерес ко всему. Забавно, что он даже не гуманитарий по образованию, а химик. Я думаю, что его интересность как раз заключается в том, что он человек двойного назначения. Имея естественно-научный подход в основе всех своих размышлений, он, тем не менее, занимался гуманитарными вещами: написание художественных произведений, анализом и изданием. Так вот, публика, которая фанатела от "Наутилуса Помпилиуса", может, не понимала всей глубины стихов, но всё же определённо что-то чувствовала. При этом самого Кормильцева совершенно не устраивало, что его тексты упрощали, убирали из них обсценную лексику, превращая в песни: Группа "Наутилус Помпилиус" неоднократно разваливалась, внутри коллектива постоянно все ругались, но самые большие конфликты случались у Кормильцева с лидером коллектива Бутусовым. В 1993 году при этом Кормильцев становится продюсером "Наутилуса", как он сам себя провозгласил. В большом интервью, которое поэт дал Кушниру, он рассказывал, что сделал это из-за денег, иначе группа бы совсем исчезла и он бы ничего не получал: — Из-за отсутствия других кандидатур я взял на себя роль продюсера коллектива. Хотя публично себя так нигде не называл и нигде это не написано. И никогда я не получал за это никаких денег... Это был октябрь 1993 года. Я понял, что если этого не сделаю, то скоро вообще не буду получать денег. Поэтому пошёл на этот отчаянный шаг. "Наутилуса" окончательно не стало в 1997 году. За всё это время Кормильцев написал слова лучших и самых известных песен группы: "Я хочу быть с тобой", "Прогулки по воде", "Доктор твоего тела", и так далее, и так далее. По факту единственное, что прославило "Нау", — это как раз лирика Ильи. Сейчас музыкальные проекты Бутусова совсем не так популярны. Никаких "роялтис" за песни Кормильцева Бутусов не выплачивал, как вспоминает об этом друг Кормильцева Андрей Сумин: Интересно, что на лекцию о Кормильцеве Бутусов не пришёл. То ли не пригласили, то ли не захотел. Другая деятельность Кормильцева, которой он занялся после поэзии, — это книгоиздательство. К этому его тянуло с детства: он был полиглотом. Собственно, после 1997 года Кормильцев занялся книгоизданием: первое время в издательстве "Иностранка", затем начал делать свое издательство "Ультра.Культура", которая базировалась на другой, большой фирме "Фактория", снова в Екатеринбурге. Там он снова встал в оппозицию ко всему: в его издательском портфеле были только альтернативные, радикальные книги. Лимонов, Гейдар Джемаль, Ник Кейв, Егор Летов, разные битники и другие — никто бы такое больше не напечатал. Такая и была цель: Книги "Ультра. Культуры" изымали из продажи, по ним возбуждали уголовные дела. Кушнир показывает безобидную книгу "Клубная культура", весь тираж которой приказали уничтожить за пропаганду наркотиков в 2006 году. В тот же год издательство вовсе закрылось из-за финансовых проблем и из-за тяжёлого заболевания Кормильцева. Осенью он уехал в Лондон, якобы в командировку, как выяснилось — навсегда. Меньше чем через год он умер от злокачественной опухоли позвоночника. Последнее и, видимо, важнейшее воспоминание о Кормильцеве было опубликовано уже после смерти. Как рассказал его лондонский друг Александр, он успел буквально в последние минуты перед смертью принять ислам:— Илья сказал: "Саша, я люблю Бога. Помоги мне". Я начал очень медленно читать шахаду, и он начал повторять ее за мной. Последние пять дней у него весь рот был в язвах, ему очень тяжело было. Он почти не мог ни говорить, ни есть, ни пить. У меня ощущение присутствия ангела смерти: я знал, что это его последние минуты. Родственники Кормильцева какое-то время оспаривали тот факт, что он перешёл в ислам. Это значит, что даже они не до конца познали феномен его личности, не говоря уже о многочисленных коллегах и уж тем более слушателях "Наутилуса Помпилиуса".

Выбор редакции
23 января, 03:08

Вспоминая Джемаля. Часть II

Друзья и соратники делятся своими воспоминаниями о Гейдаре Джемале. В число его друзей и почитателей таланта входили разноплановые люди, представители разных сфер деятельности. Часть вторая.

21 января, 15:00

Указующий перс

«Этот мир еще более несправедлив, нежели во времена фараонов; социалистическая идея, призванная покончить с несправедливостью, оказалась несостоятельной, и сегодня у простых людей нет иной защиты кроме ислама, ибо он основан на концепции принципиальной теологической справедливости». Эти слова принадлежат Гейдару Джемалю, 5 декабря ушедшего года покинувшему наш несправедливый мир. Не являясь ни мусульманином, ни оккультистом и соответственно не разделяя идей Гейдара Джахидовича, особенно декларировавшуюся им фундаментальную геополитическую задачу ислама – завоевание политической власти в мире, отмечу, что он был одним из самых нетривиальных и интересных авторов на рубеже тысячелетий, хотя его несомненная яркость для меня в значительной степени со знаком минус. Но нельзя обойти вниманием рассуждения Джемаля о геополитике, которую, к слову, он считал лженаукой, при этом справедливо утверждая, что данное направление мысли придумали задолго до Хаусхофера и Маккиндера именно русские: Хомяков с его Кушитской и Хамитской цивилизациями, Аксаков, Киреевский и ставший предтечей Шпенглера с Тойнби Данилевский.

Выбор редакции
15 января, 20:03

Вспоминая Гейдара Джемаля...

Друзья и соратники делятся своими воспоминаниями о Гейдаре Джемале. В число его друзей и почитателей таланта входили разноплановые люди, представители разных сфер деятельности. Часть первая.

07 января, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

14 декабря 2016, 21:53

Общее будущее. Один пояс – один путь, как концептуальная основа-08-12-2016

Очередное занятие Школы здравого смысла при КТ ВИИЯ КА 08 декабря 2016 года Тема: Девиз «Общее будущее. Один пояс – один путь» как концептуальная основа союза не западных цивилизаций. Памяти Гейдара Джемаля. Докладчик: член Союза писателей, воин-интернационалист СССР Андрей Петрович Девятов. http://www.peremeny.ru/books/osminog/... http://shzs.info http://www.clubvi.ru Фонд Информационной поддержки Школы Для Он-лайн переводов на карту сбербанка Номер карты «Visa»: 4279 3800 2405 8465 Для перевода на физическое лицо: Переводы из России: Банк получателя: Московский банк Сбербанка России г. Москва доп.офис № 9038/0266, гор. Москва Грузинский переулок, 14, строение 1 ИНН 7707083893 БИК банка: 044 525 225 Код подразделения банка по месту ведения счета карты (для внутренних переводов по системе сбербанка) 3890380266 Корр/счет банка: 3010 1810 4000 0000 0225 Счет для карты Visa 40817.810.2.3817.0437306 Получатель: Ректор школы здравого смысла, Ибрагимов Александр Гарунович http://shzs.info/about-school/school_...

05 декабря 2016, 05:27

Умер Гейдар Джемаль

5 декабря на 70-м году жизни скончался известный исламский деятель Гейдар Джемаль. Об этом сообщается на его странице в фейсбуке. Гейдар Джахидович Джемаль (6 ноября 1947 — 5 декабря 2016, Москва) — председатель Исламского комитета России; сопредседатель и член президиума Общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие»; постоянный член Организации Исламо-арабская народная конференция (ОИАНК); один из инициаторов создания и член координационного совета Левого фронта России. Принимал участие в Маршах несогласных.В 1979 году установил связи с исламскими кругами в Таджикской ССР. В то же время наряду с философом А.Г. Дугиным вступил в эзотерический кружок «Чёрный орден SS», группировавшийся вокруг Евгения Головина. Был участником знаменитого южинского кружка - он же «мамлеевский кружок» — неформальный литературный и оккультный клуб, первоначально собиравшийся на квартире писателя Юрия Мамлеева, расположенной в доме по Южинскому переулку. Считается, что собрания Южинского кружка оказали существенное влияние на идеологию и взгляды многих впоследствии известных российских гуманитариев. После высылки из страны самого Мамлеева кружок продолжил свои собрания на той же квартире и продолжил своё существование до начала 1990-х годов.Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014) писал о Джемале следующее:"В кружок Головина входили Стефанов, Гейдар Джемаль и (чуть позже) Александр Дугин. Эти трое впоследствии стали самыми влиятельными традиционалистами России. Джемаль, вошедший в кружок в 1967 году, был москвичом азербайджан­ского происхождения, чье образование и воспитание было светским и советским, а не мусульманским. Еще юношей он открыл для себя философскую библиотеку своего деда по ма­тери, турка, который родился в Османской империи, эмигри­ровал в Россию, принимал участие в Октябрьской революции на стороне большевиков, а потом преподавал в престижном Государственном институте театрального искусства (ГИТИС). Дугин, присоединившийся к кружку в 1980 году, был сыном полковника советской армии.Головин, Стефанов, Джемаль и Дугин трудились над ре­конструированием традиционализма по книгам, которые они нашли в Ленинской библиотеке и Библиотеке ино­странной литературы, порой пытаясь угадать по контексту содержание недоступных книг, известных им только по на­званиям. Хотя «Symbolisme de la Croix» («Символизм креста») Генона был недоступен (он находился в «закрытом фонде» Ленинки), «Pagan Imperialism» («Языческий империализм») Эволы (в исправленном, более традиционалистском лейп­цигском издании 1933 года) в той же Ленинской библиотеке стоял в открытом доступе с самого момента приобретения в 1957 году — кто бы ни отвечал за такие решения, он явно не заглядывал в эти книги. Большинство российских традицио­налистов, хотя и опирались в конечном счете на объяснение модерности, которое дал Генон, все же откликнулись (после 1991 года, по крайней мере) на модель, предложенную Эволой.Стефанов, Дудинский, Головин и Джемаль Хотя Джемаль, может быть, и вступил в суфий­ский орден наюибандийа в 1980 году в Таджикистане, суфизм, судя по всему, не был для него чем-то особенно важным. Ког­да в 1980 или 1982 году он взял с собой Дугина в месячное путешествие по горам Зеравшана на северо-востоке Пами­ра, они посетили не шейха Джемаля, а могилы различных суфийских святых. Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил......Гейдар Джемаль вступил в общество «Память», а затем вышел из него вместе с Дугиным. После этого он стал одним из учредителей Партии исламского возрождения (ПИВ), основанной в 1990 году Ахмадом Кади Актаевым в Астрахани. Не будучи крупнейшей или важнейшей политической организацией мусульман на всем пространстве бывшего СССР, ПИВ тем не менее была единственной значи­тельной партией, охватывавшей всю Российскую Федерацию; все прочие группы были ограничены региональными или этническими рамками. Таким образом, ПИВ имела значение именно в России, то есть за пределами чисто мусульманских республик СССР.Джемаль был идеологом ПИВ, издателем ее печатного ор­гана Алъ-Вахдат {«Единение») и главой ее исследовательского центра в Москве. Ранние номера Таухид {«Единство»), малоти­ражного журнала, выпускаемого лично Джемалем, были от­четливо традиционалистскими по своей тональности. В его первом номере Джемаль анализировал статус ислама в терми­нах традиционализма, добавив исторический аспект, редкий где бы то ни было еще и извлеченный им из работ ислами­стов. Ислам, указывал он, существует во времени и подвержен упадку, как и все остальное. Далее он заявляет, что подлинного исламского правления не было с момента смерти Пророка и уж точно — начиная с монгольского завоевания. С тех пор дела шли только хуже, так как «постколониальные элиты» в исламском мире были либо националистами (а следователь­но, врагами универсального ислама), либо «атеистами-космо­политами», такими же врагами истинного ислама.Мэр Стамбула Тайип Эрдоган (ныне президент Турции) и Гейдар ДжемальСтатья Джемаля, опубликованная Дугиным в «Гиперборее» в 1991 году, показала, сколь многим он обязан Эволе. Сравнив экзистенциальное значение смерти в эволианском традицио­нализме с метафизическим значением смерти (конечное воз­вращение к Богу) в исламе, он утверждал, что «аутентичный ислам и аутентичные правые являются нонконформистами; их призвание в жизни — оппозиция, несогласие, неиденти- фикация». Рене Домаль, художник-сюрреалист, о котором рассказывалось в четвертой главе, одобрил бы это заявле­ние. Для христианина «Бог — это нечто синонимичное ги­перконформизму», тогда как ислам — «это протест... против сведения Бога к “консенсусу”». Политические правые и ис­лам борются с искушениями мира, включая такие духовные и интеллектуальные ловушки, как «самообожествление» и «профанный элитаризм», продолжал Джемаль.Такой традиционалистский исламизм для многих оказал­ся чрезмерным. Партия раскололась в 1992 году в связи с во­просом, как относиться к Ельцину и его проекту российской демократии: большинство членов ПИВ поддерживали этот проект, в то время как Джемаль увел более радикальное мень­шинство из партии, ища союза с радикальными исламиста­ми на Ближнем Востоке и с внутренней оппозицией Ельцину в лице КПРФ, руководимой Геннадием Зюгановым, правых «патриотов» Александра Проханова и прочих. Оба политика были знакомы Джемалю со времен его членства в «Памяти», и оба были связаны с другим главным традиционалистом Рос­сии, Дугиным. Этот «красно-коричнево-зеленый союз» и будет анализироваться ниже.Гейдар Джемаль и Александр Дугин на вечере, посвящённом барону фон Унгерну На Ближнем Востоке Джемаль связался с такими людьми, как Хасан аль-Тураби, вождь Суданского исламского фронта и в течение многих лет «серый кардинал» за спиной исламист­ского военного режима Судана. Так, вместо ПИВ в качестве своей институциональной базы Джемаль обрел Исламский ко­митет России — сеть таких исламских комитетов была созда­на под руководством аль-Тураби на конференции в Хартуме в 1993 году, их целью было объединение лидеров различных радикальных исламистских движений, подобно Националь­ному исламскому фронту самого Тураби, Хамасу в Палестине и Хизболле в Ливане. Джемаль стал главой московского отделе­ния Исламского комитета. В интервью 1999 года он говорил о своих контактах с Хамасом, Хизболлой, Волками ислама (чечен­ская группа) и афганскими талибами. В это время Джемаль был одним из двух-трех главных представителей радикально­го исламизма в Российской Федерации. Он прославился как «ваххабит»; правда, тут надо напомнить, что в России данный термин имеет несколько другое значение, не то, которое при­нято в академической среде. Учитывая хорошо известную антипатию саудийского ваххабизма к шиитам, многие удив­лялись, как Джемаль, мусульманин-шиит, может быть вах­хабитом. На самом деле противоречие здесь только кажуще­еся: Джемаль никогда не был ваххабитом в точном, строгом смысле этого слова.В России во времена Ельцина Джемаль поддерживал поли­тическое сотрудничество с оппозицией, и круг союзников у него был такой же, что и у Дугина. В середине 1999 года в прохановской газете «Завтра» было размещено интервью с Джемалем, в котором он объявил о создании объединенного фронта «зеленых и красных», включающего Исламский комитет России и Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и во­енной науки, независимую группу, связанную с КПРФ и перво­начально возглавляемую председателем Комитета по обороне Государственной думы Львом Рохлиным (который был убит в 1998 году), а также генерал-полковником в отставке Альбертом Макашовым.Гейдар Джемаль, Илья Пономарев, Лев Пономарев, Евгения ЧириковаНевероятный союз между радикальным исламистом п Дви­жением в поддержку армии (ДПА), которая как раз тогда вступила во вторую фазу конфликта с исламистами на Кавказе, стал возможным благодаря особой разновидности неоевразийства, характерного для России. Как сказал один отставной офицер и региональный глава ДПА в это время: «Мы все дети одной матери, независимо от национальности и религии. И имя на­шей матери — Россия». С точки зрения ДПА, те, кто убивал русских солдат на Кавказе, были бунтовщиками, а не чечен­цами или мусульманами; против мятежников надо принимать соответствующие меры, будь они чеченцами или русскими, казаками, мусульманами или православными. Война, которая велась в 1999 года, велась, с их точки зрения, не с мусульмана­ми как таковыми.Для Джемаля и Движения в поддержку армии настоящим врагом был Ельцин, а также израильтяне: «Кто-то разыгры­вает свою карту, чтобы поссорить православие и ислам», — объявил Макашов на одной пресс-конференции и продол­жил, обвинив «тех на Ближнем Востоке, кому не нравится быть соседями арабского мира». Точно так же, по мнению Джемаля, конфликт на Кавказе служил интересам Ельци­на и израильтян. Согласно его логике, иностранные кон­фликты позволяли отвлечь внимание от провалов во вну­тренней политике и вели к росту российско-израильского сотрудничества, что помогало израильтянам добиваться экстрадиции некоторых арабских исламистов, живущих в России, а значит, играло на руку «атлантистскому лобби»8. Подобные объяснения близки взглядам многих сторонни­ков оппозиции, равно как и тех простых россиян, кто скло­нен доверять теориям заговора.Мамлеев, Джемаль, Головин и Дугин nu.arcto.ruРадикальный исламизм и традиционализм, как прави­ло, несовместимы. Они придерживаются фундаментально различных взглядов на традицию, на будущее человечества и на все религии помимо ислама. Вероятно, по этой при­чине Джемаль модифицировал свою собственную позицию до такой степени, что теперь его вряд ли можно назвать чи­стым традиционалистом; так, Дугин в частной беседе назвал его «посттрадиционалистом». Джемаль очень критично относится к очевидному противоречию между исламской практикой Генона и тем, что он пишет об индуизме, и по крайней мере формально осуждает Эволу за смешение по­литики с духовностью. Таким образом, его следует считать одним из тех, для кого традиционализм послужил лишь «ступенькой на пути». Но, несмотря на это, как было от­мечено в двенадцатой главе, он остается ориентиром для многих российских традиционалистов, проявляющих ин­терес к исламу.При президенте Путине, когда упало значение оппозиции ельцинского времени, Дугину потребовались новые союзни­ки. Тесные контакты с радикальными исламистами за рубе­жом становились все менее полезными, так как и простыми россиянами, и Кремлем исламизм и чеченский терроризм начали восприниматься как нечто очень близкое друг другу. Спустя какое-то время после 2001 года Джемаль основал но­вую организацию, пафосно названную Интернациональной социальной лигой (ИСЛ). Эта лига носит скорее анархистский характер и атакует «Систему» от имени «бездомных планеты», которые «Системе» не нужны, — а в число «бездомных плане­ты» входят все диаспоры и иммигранты, а не только мусуль­мане России".Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

17 июля 2016, 11:08

Метафизические основания сверхпотребления и роскоши элит

Не секрет, что так называемые элиты погружены в жизнь, полную ненужной роскоши и сверхпотребления. Как правило, они все коррупционеры и казнокрады. На вопрос о том, зачем им это нужно, даётся простой ответ: человек слаб, тем более он слаб перед материальным богатством и излишеством. Но это упрощение проблемы. В действительности, они мытари, которые собирают для князя мира сего дань. Роскошь и красота, золото и самоцветы для них - это символическое воплощение образа Люцифера, Иблиса, Аполлона, который, будучи созданным из огня, тварного света, выступает для последователей культа Маммоны указанием на высшую красоту и обжигающее свечение его ложного для верующих света.

01 июля 2015, 11:25

Глобальный крах либеральной идеи

https://www.youtube.com/watch?v=FZNas0HTlK0&feature=player_embedded

24 июня 2015, 21:24

Гейдар Джемаль: «Появление динара Исламского Государства — удар, равный атомной бомбе, по финансовой системе всего мира»

Боевики террористической организации «Исламское государство» (ИГ) приступили к чеканке собственных золотых монет, которые, скоро поступят в обращение

19 июня 2015, 07:00

Смертельная хватка мировой «элиты» | КОНТРУДАР || Гейдар Джемаль

Смертельная хватка мировой «элиты» | КОНТРУДАР || Гейдар ДжемальБольше двадцати лет люди, управляющие Россией, мечтали войти в так называемую мировую «элиту». Участвовали в заседаниях «G-8» и посещали Давосский форум. Зазывали к себе бывших и настоящих президентов и премьер-министров. Пытались обмениваться активами с ведущими глобальными корпорациями. Право на проведение зимней Олимпиады—2014 и чемпионата мира по футболу рассматривали как членский билет в высшей лиге мировой политики.Крым и Украина перечеркнули всё. Мировая «элита» прислала своим российским «друзьям» чёрную метку. На недавнем саммите «G-7» в Германии о России говорили как о стране-изгое. Можно лишь догадываться, что говорили о России на заседании Бильдербергского клуба, который многие называют «тайным мировым правительством». Но там тоже решали нашу с вами судьбу.Хватка мировой «элиты» часто бывает смертельной. Это показал опыт уничтоженного Ирака, окровавленной Сирии, а также десятков других стран. Но не окажется ли Россия тем «крепким орешком», который заставит мировых «элитариев» обломать свои острые клыки?

10 июня 2015, 12:20

Перспективы левой идеи в постиндустриальном мире (Материал журнала "Свободная мысль")

Материалы восьмого заседания Интеллектуального клуба «Свободная Мысль». Капитализм наглядно исчерпал себя и находится в тупике, что закономерно вызывает огромный рост интереса к работам классиков, теоретиков и практиков марксизма, а также появление качественно новых левых партий. Однако это парадоксальным образом не сопровождается политическими успехами левых: их победы на местном уровне не влекут за собой значимых достижений в национальной политике. Если они приходят к власти, то скорее как патриоты, чем как левые (в Греции), а если и как левые (как в Латинской Америке) — им не удается построить новое общество, и они довольствуются смягчением пороков капитализма. Данный парадокс требует подробного анализа, так как импотенция современных левых производит впечатление исчерпанности и бесперспективности левой идеи как таковой, несмотря на весь рост ее популярности.Полный текст читать ЗДЕСЬ.