• Теги
    • избранные теги
    • Компании2105
      • Показать ещё
      Страны / Регионы643
      • Показать ещё
      Люди437
      • Показать ещё
      Формат78
      Разное690
      • Показать ещё
      Издания128
      • Показать ещё
      Показатели114
      • Показать ещё
      Международные организации110
      • Показать ещё
Goldman Sachs
Goldman Sachs
The Goldman Sachs Group, Inc. (Голдман Сакс) (NYSE: GS) — один из крупнейших в мире инвестиционных банков, являющийся финансовым конгломератом, в кругу финансистов известен как «The Firm», занимается инвестиционным банкингом, торговлей ценными  бумагами, инвестиционным ме ...

The Goldman Sachs Group, Inc. (Голдман Сакс) (NYSE: GS) — один из крупнейших в мире инвестиционных банков, являющийся финансовым конгломератом, в кругу финансистов известен как «The Firm», занимается инвестиционным банкингом, торговлей ценными  бумагами, инвестиционным менеджментом и другими финансовыми услугами, прежде всего, с институциональными клиентами. С 20 сентября 2013 г. входит в Промышленный индекс Доу-Джонса.

Банк был основан в 1869 году, штаб-квартира находится в Нью-Йорке, в Нижнем Манхэттене. Председатель совета директоров — Ллойд Бланкфейн, президент — Гэри Коэн.

Рыночная капитализация банка на май 2015 — $89.16 млрд.

Подробнее

 

http://www.goldmansachs.com/

Развернуть описание Свернуть описание
18 августа, 19:37

Bannon Out At White House

Update and confirmation: BANNON'S LAST DAY IS TODAY, WHITE HOUSE SAYS “White House Chief of Staff John Kelly and Steve Bannon have mutually agreed today would be Steve’s last day. We are grateful for his service and wish him the best,” the White House said in an emailed statement. And so, Trump's chief strategist Steve Bannon, the "nationalist firebrand" who helped to fuel Donald Trump's dizzying rise to the presidency, is leaving the administration. Reporting on the departure, the NYT says that Trump has decided to remove Bannon, and he and top aides "were debating when and how to dismiss" the strategist. Ultimately, Bannon was fired, although there was some confusion:  "A person close to Bannon" said the chief strategist first decided to leave, according to the Times, having submitted his resignation on August 7, but the announcement was delayed after violence at a white nationalist rally in Charlottesville, Virginia, over the weekend, the newspaper reported. As the Post writes, while Bannon had been on the outs with Trump before, the president suspected Bannon was one of the main leakers in the administration, trashing his colleagues in the press. The notoriously thin-skinned president also resented the publicity Bannon had been getting as the supposed mastermind of Trump’s campaign and upset victory. One White House source told Axios, “His departure may seem turbulent in the media, but inside it will be very smooth. He has no projects or responsibilities to hand off.” Bannon in recent days gave interviews to publications including the New York Times in which he defended Trump’s controversial comments in the wake of the racial violence in Charlottesville, Va., last weekend. Speaking to the Post, a source close to Bannon added: “This week is a good window into what Bannon outside the [White House] would look like: A strong defense of POTUS and ‘fire and fury’ for enemies of the Trump agenda. Get ready for Bannon the barbarian.”  * * * Earlier: The final nails were just hammered into the coffin of Steve Bannon's White House stay. After earlier headlines that a decision is imminent, none other than Matt Drudge has taken to his personal Twitter account - a very unusual act - to seemingly bid Bannon farewell... Bannon had one hell of a run... — MATT DRUDGE (@DRUDGE) August 18, 2017 The Durdge Report reports: SENIOR ADVISOR MOVING ON AFTER IMPRESSIVE RUN, THE DRUDGE REPORT HAS LEARNED... POPULIST HERO MAY RETURN TO BREITBART... The New York Times, which promptly followed, reports that while Bannon submitted his resignation on August 7, there is still a chance that Trump could reverse course and "keep Bannon" President Trump has told senior aides that he has decided to remove Stephen K. Bannon, the embattled White House chief strategist who helped Mr. Trump win the 2016 election, according to two administration officials briefed on the discussion.   The president and senior White House officials were debating when and how to dismiss Mr. Bannon. The two administration officials cautioned that Mr. Trump is known to be averse to confrontation within his inner circle, and could decide to keep on Mr. Bannon for some time.   As of Friday morning, the two men were still discussing Mr. Bannon’s future, the officials said. A person close to Mr. Bannon insisted the parting of ways was his idea, and that he had submitted his resignation to the president on Aug. 7, to be announced at the start of this week, but it was delayed in the wake of the racial unrest in Charlottesville, Va. Bannon’s termination follows Bannon's "off the record" Wednesday interview with the progressive publication The American Prospect. In it, Bannon mockingly played down the American military threat to North Korea as nonsensical: “Until somebody solves the part of the equation that shows me that ten million people in Seoul don’t die in the first 30 minutes from conventional weapons, I don’t know what you’re talking about, there’s no military solution here, they got us.” He also bad-mouthed his colleagues in the Trump administration, vowed to oust a female diplomat at the State Department and mocked officials as “wetting themselves” over the consequences of radically changing trade policy.   Of the far right, he said, “These guys are a collection of clowns,” and he called it a “fringe element” of “losers.” “We gotta help crush it,” he said in the interview. While Bannon was instrumental in getting Trump elected, their alliance ruptured as Trump elevated the roles of Gary D. Cohn, his top economic policy adviser and a former official at Goldman Sachs, and Dina Powell, a former Bush administration official who also worked on Wall Street. Cohn is a registered Democrat, and both he and Ms. Powell have been denounced by conservative media outlets as being antithetical to Trump’s populist message. Cohn is a registered Democrat, and both he and Ms. Powell have been denounced by conservative media outlets as being antithetical to Mr. Trump’s populist message. And so, Goldman wins again, or as Breitbart will put it: Globalist 1 - 0 Nationalist. Markets love it, with the Dow reversing all of its earlier losses, up 32 at last check. What happens next is unknown but as Axios said earlier, once freed from the White House, one Bannon friend warned: "Get ready for Bannon the barbarian."

Выбор редакции
18 августа, 18:45

These Are The Top 50 Hedge Fund Long And Short Positions

  • 0

One can argue that few industries have "suffered" more under central planning than billionaire hedge fund managers. It is no secret to regular readers that over the past decade, hedge funds have not only underperformed the market, but had as a group failed to generate "alpha" since 2011. As we have shown year after year, the centrally-planned "New Paranormal" has been a disaster for traditional alpha generation, since with all conventional, fundamental-analysis relationships flipped upside down thanks to central banks (which as BofA calculated earlier have purchased some $1.7 trillion in assets in 2017 alone, in addition to roughly $18 trillion since Lehman) the only way to generate outsized returns for one's investors (and one's offshore bank account) was to be massively levered beta, or merely wrong. Back in April, none other than Goldman confirmed as much when it found that QE "triggered the onset of active's run of underperformance." That underperformance, however, came to an end in late 2016 and early 2017, as a result of two things: a huge clustering by the marquee investors in a small group of (mostly tech) stocks, a surge in gross leverage to record highs, boosting returns, and a collapse in short positions. According to the latest Hedge Fund Tracker forecast released by Goldman overnight following the just concluded 13F season, the bank calculates looking at 803 hedge funds with $1.9 trillion in gross positions, that the average equity hedge fund has posted a 7% YTD return, "benefiting from large allocations to growth stocks and the Info Tech sector despite low volatility and dispersion." And yet, despite its "best" half-year performance in years, the average equity hedge fund not only can not outperform the S&P, but is lagging by nearly 50% as the chart below shows. Worse, all hedge funds have returned just 4% YTD, massively underperforming the average plain vanilla mutual fund, whose YTD 10% return crushes the so-called "smart money." As for macro hedge funds with their -1% YTD return, well that's why the entire industry is being redeemed into oblivion. That said, after years of missing out on the S&P rally - carefully micromanaged by every single central bank in the world whose employees have become Chief Risk Officers for the world's stock indices - hedge fund LPs will be delighted even with a modest underperformance to benchmarks. And for that they have to thank a small group of shares, also known as the Goldman Hedge Fund VIP basket: Our Hedge Fund VIP list of the most popular long positions, which includes most of the "FANG" and "BAT" stocks, has outperformed the S&P 500 by 725 bp YTD (19% vs. 12%). With strong returns so far this year, elevated valuations and policy uncertainty have driven funds to trim net exposures even as short interest remains low. As Goldman adds, after lagging in late 2015 and early 2016, the bank's Hedge Fund VIP basket soared to close the performance gap with the broad market. The basket of most popular hedge fund long positions suffered its worst historical underperformance vs. the S&P 500 in late 2015 and 1H 2016 (-17% vs. -3%), following a series of spectacular pharma and healthcare blowups, first and foremost by Bill Ackman's investment in Valeant, which single-handedly crushed the performance of ever Pershing Square idea dinner participant for years. Since the start of 2H 2016, however, the basket has rallied back to outperform the S&P 500 by 19 percentage points (+45% vs. +26%). Meanwhile, there was an odd dispersion between hedge fund gross and net leverage, with the former surging to new all time highs, while the latter sliding back to average levels: Funds trimmed net leverage entering 3Q, protecting 1H gains in the face of decelerating economic activity, elevated policy uncertainty, and record high equity prices. Our analysis of fund filings and short interest data suggest funds carried a net long exposure of 47%, close to the median level since 2005 and a modest decline from 1Q 2017. Similarly, the data calculated by our colleagues in Goldman Sachs Prime Services on exposures in their business show that net leverage has declined from cycle highs in the last few months, even while gross exposures continue to climb to record levels. Also helping returns was the ongoing decline in short interest among "hedge" funds, who are increasingly called that only for the sake of tradition as most have learned that actively "hedging" the downside in a time of central planning, simply means getting steamrolled by a market which refuses to drop and by shorts which randomly squeeze out even the "strongest money." As Goldman notes, "short interest as a percent of S&P 500 market cap sits just below 2.0%, close to the lowest levels in five years and roughly unchanged since January." Looking at clustering, in light of the rising importance of a handful of Hedge Fund VIP positions, it was to be expected that Hedge fund crowding in the most popular positions rose in 2Q 2017, and is now just shy of the extremes reached in 2016. The average hedge fund carries 68% of its long portfolio in its top 10 positions, just below the record "density" of 69% in 1H 2016. Similarly, our hedge fund crowding index signaled an increase during 2Q Of course, concentration is a two-edged sword - as Bill Ackman so vividly recalls - and as the next two charts below show, much of the future performance of the hedge fund space is intimately linked with just 7 stocks: the FANGs and BATs, by far the most actively owned group of stocks by the HF community: The increase in hedge fund portfolio density mirrors the rising share of S&P 500 market cap accounted for by the 10 largest index constituents... Among the top positions, ownership of "FANG" (FB, AMZN, NFLX, GOOGL) and other US growth tech stocks remained fairly constant. At the same time, while hedge funds increased ADR ownership of "BAT" (Baidu, Alibaba, Tencent), the favorite Chinese growth tech stocks, they remain less-owned relative to their US counterparts. While the lack of foreign equity disclosure in 13-F filings obscures some hedge fund investment in the Chinese firms, all of the "FANG" and "BAT" stocks are members of our Hedge Fund VIP basket except for Tencent, which lacks an exchange-traded sponsored ADR. So putting it all together, here are the 50 positions which make up the latest GS VIP list, i.e., the 50 most popular hedge fund longs... ... and the list of 50 stocks representing the most important short positions. Finally, here are the 20 stocks with the highest positive and negative changes in popularity. As a reminder: traditionally, being long the most shorted hedge fund names and shorting the most favored ones has been a source of double digit alpha ever since 2011, and while this year that may have been different, for now, there is no reason to assume this normalcy will persist into the coming, volatile fall and winter period.

18 августа, 01:28

A Venezuelan Tanker Is Stranded Off The Louisiana Coast

  • 0

A tanker loaded with 1 million barrels of Venezuelan heavy crude has been stranded for over a month off the coast of Louisiana, not because it can't sail but as a result of Venezuela's imploding economy, and its inability to obtain a bank letter of credit to deliver its expensive cargo. It's the latest sign of the financial troubles plaguing state-run oil company PDVSA in the aftermath of the latest US sanctions against the Maduro regime, and evidence that banks are slashing exposure to Venezuela across the board as the Latin American nation spirals into chaos. As Reuters reports, following the recently imposed US sanctions, a large number of banks have closed accounts linked to officials of the OPEC member and have refused to provide correspondent bank services or trade in government bonds. The stranded tanker is one direct casualty of this escalation. The tanker Karvounis, a Suezmax carrying Venezuelan diluted crude oil, has been anchored at South West Pass off the coast of Louisiana for about a month, according to Marinetraffic data.   For the past 30 days, PBF Energy, the intended recipient of the cargo, has been trying unsuccessfully to find a bank willing to provide a letter of credit to discharge the oil, according to two trading and shipping sources. The tanker was loaded with oil in late June at the Caribbean island of St. Eustatius where PDVSA rents storage tanks, and has been waiting for authorization to discharge since early July, according to Reuters. It is here that the delivery process was halted as crude sellers request letters of credit from customers that guarantee payment within 30 days after a cargo is delivered. While the documents must be issued by a bank and received before the parties agree to discharge, this time this is impossible as the correspondent bank has decided to avoid interacting with PDVSA and running afoul of the latest US sanctions. It was not immediately clear which banks have denied letters of credit and if other U.S. refiners are affected. In an ironic coincidence, these days the state energy company of Venezuela, PDVSA, is almost as much Venezuelan as it is Russian and Chinese. Chinese and Russian entities currently take about 40% of all PDVSA's exports as repayment for over $60 billion in loans to Venezuela and the company in the last decade, as we reported last year and as Reuters recently updated. This has left U.S. refiners among the few remaining cash buyers. Meanwhile, as a result of these ongoing historical barter deals exchanging oil for refined products and loans, PDVSA's cash flow has collapsed even as the company's creditors resort to increasingly more aggressive measures to collect: just this April, a Russian state company took a Venezuelan oil tanker hostage in hopes of recouping $30 million in unpaid debt. The first indication that the financial noose is tightening on the Caracas regime came earlier this month when Credit Suisse barred operations involving certain Venezuelan bonds and is now requiring that business with President Nicolas Maduro's government and related entities undergo a reputation risk review. In a while publicized move, this past May Goldman Sachs purchased $2.8 billion of Venezuelan debt bonds at steep discount, a move criticized by the Venezuelan opposition and other banks. While PDVSA owns the cargo, the actual tanker was chartered by Trafigura: Since last year, the trading firm has been marketing an increasing volume of Venezuelan oil received from companies such as Russia's Rosneft, which lift and then resell PDVSA's barrels to monetize credits extended to Venezuela, according to traders and PDVSA's internal documents.   Some barrels are offered on the open market, others are supplied to typical PDVSA's customers including U.S refiners. Meanwhile, even before this latest sanctions-induced L/C crisis, Venezuela's oil exports to the US were already in freefall: PDVSA and its JVs exported only 638,325bpd to the US in July, more than a fifth, or 22% less, than the same month of 2016, according to Reuters Trade Flows data. As for the recipient, PBF received just three cargoes for a total of 1.58 million barrels last month, the lowest figure since February. Other U.S. refineries such as Phillips 66 did not receive any cargo. The US refiner and PDVSA have a long-term supply agreement for Venezuelan oil signed in 2015 when PBF bought the 189,000-bpd Chalmette refinery from PDVSA and ExxonMobil Corp. Earlier in the month, PBF's Chalmette refinery received half a million barrels of Venezuelan crude on the tanker Ridgebury Sally B. This second delivery got stuck on tanker Karvounis. It is likely that soon virtually all Venezuelan cargos bound for the US will share a similar "stranded" fate as one bank after another cease providing L/C backstops to the Venezuelan company, ultimately suffocating Maduro's regime which is in dire need of dollars to keep the army on its side and prevent a revolution. As for how high the price of oil rises as Venezuela's oil production is slowly taken offline, it remains to be seen. Three weeks ago, Barclays calculated that a "sharper and longer disruption" to Venezuela oil production could raise oil prices by at least $5-7/barrell. Such a disruption appears to now be forming.

Выбор редакции
17 августа, 17:04

White House Confirms "Cohn Intends To Remain In Position"

  • 0

Update 2: The White House has issued a statement confirming that "Gary Cohn intends to remain in position as NEC Director." The only problem is - the market is ignoring it. Presumably, the market now believes it is just a matter of time... *  *  * Update 1: Goldman Sach stock and the market are rebounding after Axios reports "source with direct knowledge says rumor is '100% False'"... Rumor flying around Wall Street that Gary Cohn has resigned. Source with direct knowledge tells me rumor is "100% false." — Jonathan Swan (@jonathanvswan) August 17, 2017 The reaction... *  *  * As we detailer earlier, amid calls from many Americans for his resignation, former Goldman President and Trump's director of national economic council Gary Cohn has remained silent. However, Goldman Sachs (and the whole market) is sliding this morning as a slew of headlines cross trading desks offering unconfirmed rumors that Cohn is set to resign. FYI: This was the original Gary Cohn rumor tweet from a somewhat reputable source but not MSM; appears to have been deleted pic.twitter.com/6W3vI5HLpr — Quoth the Raven (@QTRResearch) August 17, 2017 Goldman began to sink yesterday as things escalated... VIX is up and the whole market slid on this rumor... We repeat - these rumors are completely unconfirmed, but note that this follows Yale School of Management's Jeffrey Sonnenfeld's warning that the market would crash if Cohn resigned... If Gary Cohn steps away it would crash the markets: Jeffrey Sonnenfeld from CNBC.   "I don't want to be an alarmist, but there is a lot of faith that he is going to help carry through the tax reform that people are looking for," Sonnenfeld said on "Squawk Box."   "I think if he steps away, it would crash the markets."

17 августа, 03:40

Bannon Breaks Silence: Slams "Far-Right Clowns", Vows "Economic War With China"

After weeks of speculation about his future, Trump White House Chief Strategist Steve Bannon has broken free of his self-imposed exile, unloading a torrent of Scaramucci-esque comments to none other than Robert Kuttner - the editor of The American Prospect, a progressive publication (the cover lines on whose first two issues after Trump’s election were “Resisting Trump” and “Containing Trump." Kuttner sets the surprising scene... Trump’s embattled strategist phones me, unbidden, to opine on China, Korea, and his enemies in the administration...   Needless to say, I was a little stunned to get an email from Bannon’s assistant midday Tuesday, just as all hell was breaking loose once again about Charlottesville, saying that Bannon wished to meet with me. But unload Bannon did: He began with China... “We’re at economic war with China,” he added. “It’s in all their literature. They’re not shy about saying what they’re doing. One of us is going to be a hegemon in 25 or 30 years and it’s gonna be them if we go down this path.”   Bannon said he might consider a deal in which China got North Korea to freeze its nuclear buildup with verifiable inspections and the United States removed its troops from the peninsula, but such a deal seemed remote. Given that China is not likely to do much more on North Korea, and that the logic of mutually assured destruction was its own source of restraint, Bannon saw no reason not to proceed with tough trade sanctions against China.   “To me,” Bannon said, “the economic war with China is everything. And we have to be maniacally focused on that. If we continue to lose it, we're five years away, I think, ten years at the most, of hitting an inflection point from which we'll never be able to recover.” Contrary to Trump’s threat of fire and fury, Bannon said of Korea: "On Korea, [China's] just tapping us along. It’s just a sideshow."   “There’s no military solution [to North Korea’s nuclear threats], forget it.   Until somebody solves the part of the equation that shows me that ten million people in Seoul don’t die in the first 30 minutes from conventional weapons, I don’t know what you’re talking about, there’s no military solution here, they got us.”   Bannon went on to describe his battle inside the administration to take a harder line on China trade, and not to fall into a trap of wishful thinking in which complaints against China’s trade practices now had to take a backseat to the hope that China, as honest broker, would help restrain Kim. Bannon’s plan of attack includes: a complaint under Section 301 of the 1974 Trade Act against Chinese coercion of technology transfers from American corporations doing business there, and follow-up complaints against steel and aluminum dumping. “We’re going to run the tables on these guys. We’ve come to the conclusion that they’re in an economic war and they’re crushing us.” With regard his internal adversaries, at the departments of State and Defense, who think the United States can enlist Beijing’s aid on the North Korean standoff, and at Treasury and the National Economic Council who don’t want to mess with the trading system, Bannon was ever harsher... “Oh, they’re wetting themselves,” he said, explaining that the Section 301 complaint, which was put on hold when the war of threats with North Korea broke out, was shelved only temporarily, and will be revived in three weeks. As for other cabinet departments, Bannon has big plans to marginalize their influence.   “That’s a fight I fight every day here,” he said. “We’re still fighting. There’s Treasury and [National Economic Council chair] Gary Cohn and Goldman Sachs lobbying.”   “We gotta do this. The president’s default position is to do it, but the apparatus is going crazy. Don’t get me wrong. It’s like, every day.” Bannon dismissed the far-right as irrelevant: “Ethno-nationalism—it's losers. It's a fringe element. I think the media plays it up too much, and we gotta help crush it, you know, uh, help crush it more.”   “These guys are a collection of clowns,” he added. And finally, Bannon scoffed at The Democrats... “...the longer they talk about identity politics, I got ’em. I want them to talk about racism every day. If the left is focused on race and identity, and we go with economic nationalism, we can crush the Democrats.” Read more here... Bannon going down with a fight or a massive effort to distract from the carnage of the last few days? You decide.

Выбор редакции
10 августа, 22:00

Goldman Warns S&P, VIX, Credit Signals "Suggest Period Of Corrective Price Action Has Begun"

Goldman Sachs' Technical Analysis Team is concerned as signals from the equity (S&P), volatility (VIX), and credit (CDX IG) markets are suggesting this is more than a brief dip to buy. S&P The index has finally seen follow-through since the bearish key day reversal high on Tuesday. The balance of signals suggest potential to have started a period of corrective price action (overlapping/ lower). a)     S&P Intraday/Daily – There was some small attempt at a relief rally on the day following the key day pattern (Wednesday). Historically, this tends to be the case, prior to seeing continuation of the initial decline. As previously discussed, seven of the past seven bearish key day reversals have had some follow-through in trend (between 1 and 4%). With this in mind, the index is now right on top of a trendline formed across the lows since May as well as a minor ABC target at 2,448-2,446. The next two retrace levels below there come in at 2,429 and 2,391 (38.2% and 61.8% since April). And if this is truly a 4th wave to a sequence that started in Feb. ‘16, it has scope to run as far as ~2,368 over time. This would mean retracing 23.6% of the length of wave 3 since June. It’s worth noting that wave 2 (the Jun. 7th/27th ’16 selloff) was fairly sharp/quick. This would imply that wave 4 could be more complex and take time to fully materialize. View: Focus shifting lower. Next immediate support at 2,448-2,446. Retrace levels at 2,429 and 2,391. Scope to eventually see 2,368. Likely complex/ time-consuming. b)    S&P Weekly – The index has also come into two longer term pivots at 2,452-2,478. This area includes a 2.618 extension target for wave III from ’09 as well a target for wave 3/(5) from Feb. ’16. Weekly oscillators are on track to diverging negatively against the new trend highs; this has been a reliable signal in the past. Finally, the market is on track to forming a bearish key week reversal if Friday’s close settles below 2,472.   All in all, the balance of signals suggest there’s scope for some corrective price action.   VIX Seeing similar “risk-off” type signals from the vol market. These have tended to work well in the past, suggesting that a possible turn/correction is likely underway. a)     VIX Daily – Currently testing trendline resistance at 14.41. This level acts as the top of a declining wedge that’s been in place since the Jan. ’16 highs. Wedges tend to be long-term reversal patterns which often see quick/sharp break-outs. These are also often associated with material/lasting trend shifts. The next level in focus is 16.22-16.48; this includes the April/May highs and a 2.168 extension from July. Getting a break above this would damage the existing trend of lower lows/lower highs and significantly increase immediate topside risks. Anything back underneath the 200-dma (11.98) would signal near-term stability. View: Keeping an eye on 14.41 resistance. Topside risks heighten significantly through 16.22-16.48. Need below the 200-dma 11.98 to signal near-term stability.   b)    UXA Daily – It’s worth watching the active contract for additional signal. The index happens to be breaking its respective downtrend since Jan. ’17 (12.57). It’s also through the 55-dma which is down at 12.518. This trendline/55-dma combination has held a number of previous tests in recent months, adding conviction to the fact that real damage may have been done to the immediate trend. Would need to see the index back underneath Wednesday’s high 12.61 to signal a possible reversal/false break.   CDX IG Spreads  This too seems to be breaking from a declining wedge. All of this adding to mounting evidence that a broader trend shift may be taking place. a)     CDX IG Daily – Currently wider than the trend across the highs since Jun. ’16 (60.39). This trendline has held on multiple recent occasions. The break also comes after the completion of a 5-wave decline since March, further encouraging the notion that this may have started a meaningful reversal (towards wider levels). As previously discussed, wedges tend to see sharp/quick breakouts in the opposite direction to the preceding trend. The next level to watch from here is 63.32; the interim high from Jul. 7th. The 200-dma is above there at 65.12; the market hasn’t seen a close above this moving average since the Jun. ’16 wides (right when the wedge initiated). At this point, spreads would have to narrow back under 60.39 (prior wedge resistance) to imply that this was a false breakout. View: Break above 60.39 signals potential for a trend shift towards wider levels. Next in focus 63.32 and 65.12. Risks heighten above these levels. Re-assess below 60.39. b)    CDX IG Weekly – There are two interesting points to make about the longer term chart. Firstly that this wedge is considered the C wave of an ABC that began at the Feb. ’16 wides, suggesting that a turn could be something more material/lasting. The second thing to mention (outside of Elliott wave theory) is that wedges have worked in the past on this particular asset. A similar wedge formed from Jun. ’12 through Sep. ’14. The eventual breakout in Sep. ’14 initiated a widening target of 129.43 (back where the wedge started). The high from Feb. ’16 came almost close enough at 127.62. This time around, the wedge gives a projection target of ~92.08 (from Jul. ’16). While it’s still very early days, it’s certainly something to keep in mind; particularly if the breakout is sustained.

10 августа, 12:00

Venezuela: Dictatorship, Collapse, And Consequence

Authored by Brandon Smith via Alt-Market.com, If you want to outline the numerous failures of ideological and economic socialism, just name any socialist nation and you are sure to uncover an endless supply of examples. In fact, many countries where socialism is not total but making considerable inroads often suffer from severe decline — the U.S. being one of them. Whatever socialism touches it destroys, because forced interdependency does not work. It is a broken concept with no large scale successes (this includes China, which suffers from considerable poverty and a totalitarian government despite it being the most successful garbage economy out of a host of other garbage economies). Yet, proponents of socialism keep trying again and again claiming that "this time is different." So ample have been socialism's failures in the past several years that socialists have resorted to a classic blame game in order to maintain the delusion. You see, when you bring up nations at the very end of the socialist cycle on the verge of extinction — nations like Venezuela, all you are going to hear is the argument that it was "the evil western capitalists that sabotaged the experiment." This is a fascinating journey into cognitive dissonance. Because in order to believe this nonsense, you have to first ignore the cold hard reality that socialist policies and politics have permeated every aspect of most western nations to the point that they can no longer be called free market societies. The fact is, IF sabotage of Venezuela can be proven as the cause of its economic ills rather than the inherent pitfalls of socialism, it would merely be a group of socialist nations sabotaging another socialist nation. "Capitalism" plays no part in this mess whatsoever. In fact, it has been international banks like Goldman Sachs that continue to fund failed socialist projects like Venezuela through bond investment.  If anything, the banks have been artificially keeping the government afloat when it should be allowed to fail so that it can be replaced. Venezuela is perhaps the easiest of modern examples of socialist collapse, and maybe it is lazy to pull the Venezuela card when discussing these issues, but consider for a moment that the country is important exactly because it is a cautionary tale. Venezuela as a disaster state is at the end of the path ALL other socialist nations are traveling down. Venezuela is the future, and the future is bleak. Here is the problem: Human beings need some structure to function as a group, this is true. But, human beings also need participation in a structure to be voluntary, otherwise, they are unlikely to find meaning or happiness within that structure. Without productive and inventive individuals striving to improve a structure, the structure will eventually stagnate or implode. Without individuals to support it, the system is nothing; it does not exist. Socialists tend to suffer from severe mental blockage when contemplating the idea of "voluntarism." They just can't seem to grasp it. I believe this stems from a core assumption — the assumption that other people need to be forced to do "necessary" things, otherwise they will not do them. So, for example, socialists and big government champions will consistently argue that infrastructure like roads and fire fighting and police and schools could not exist without taxation; taxation being the stealing of other people's money to pay for services that are supposedly vital to everyone. However, all of these services and more can and have been built and maintained in the past through free markets as well as through voluntary efforts. Force and taxation was not required back then, but for some reason it is required today. What changed? Nothing. We have only strayed so far down the path of interdependency and government interference that most people can't imagine life without it. Another argument I hear often from pro-socialism types is the argument that interconnectivity is its own rationale. That is, they argue that the community requires dependency, because if you are independent then you are not supporting others and are thus harming the system. "We all have to live together within a society and if you are not helping us then you are hurting us," they state. See how that works? You MUST participate, because if you don't you are harming everyone else. It is not a victimless crime to walk away or to build a competing structure like those "selfish" libertarians claim. You are a part of the machine and if you stop serving your function then the whole machine may break and then we all suffer. Therefore, the application of force and coercion becomes morally acceptable because the "needs of the many outweigh the needs of the few." This is the horrifying perpetual circle that is collectivism; we all stand together or we all fall together, toe the line or else! Well, as we have seen many times this ideology is not very practical or successful. If human beings were bugs with a central hive mind then maybe socialism would have some merit. But thankfully, most of us are not bugs and we do not thrive in environments that treat us like drones. We might tolerate them for a while, but we certainly do not thrive in them. Frankly, such systems should be allowed to collapse because they are a hindrance to mankind, not a beacon of progress. When examining Venezuela, we see the classic big government collapse in motion. First comes economic strife as the inability of the system to provide "equality" becomes apparent. All high minded socialist and communist (same difference) structures end up with an oligarchy. As long as big government is present, the power mongers will flourish. Beyond the massive gap that inevitably develops between the power elite and everyone else, socialism is actually highly effective at creating wealth equality; in that it makes all other people equally poor. In Venezuela, the government has hiked the minimum wage three times this year, and surprise surprise, this has done nothing to alleviate the problem. Try explaining this to the leftists in the U.S. demanding a mandatory $15/hr minimum wage and they will dismiss the comparison outright. Explain to them how, just like in Venezuela, hiking minimum wage requirements results in more poverty rather than less, and they'll start talking about what is socially "correct" rather than what is mathematically evident. At bottom, wage increases and social welfare measures are meaningless in the face of severe currency devaluation.  Venezuela has seen its currency value disintegrate by 93% in the past two years.  So terrible are the conditions now that starvation is becoming normalized.  In Venezuela, they call it the "Maduro Diet". The next phase of the socialist breakdown is usually dictatorship. When the fantasy of pure equality dies and people are left with very little to show for their faith in the system, they start to become disillusioned and angry. Some citizens will decide to try the peaceful method and walk away from the broken structure so that they can build their own. Ultimately though, this is nothing more than a stopgap. The Venezuelan government has been cracking down on alternative markets (often called "black markets") for years in order to force the population to remain as cogs within the socialist system. You see, in a socialist framework, people are property to be used for promotion of the system. They are not allowed to leave while the system is in dire straights, because the simple act of leaving stands as a damning indictment of the system itself. Leaving the system or peacefully competing with the system is treated as an act of war on the system. The mode of dictatorship eventually meets with political opposition. People are only tolerant of tyranny for so long, and they will act. But, being generally moral, the average person will first seek out non-violent strategies to counter overt oppression. Again, this is nothing more than a stopgap. Venezuela has followed the same battle plan multiple dictatorships have followed in the past; namely the imprisonment of political opponents and activists. This is usually a signal that the subject nation is on the verge of full spectrum collapse or civil war. Within months of any political cleansing, most totalitarian governments either start a war with another country to unify the public through fear, or, they destabilize into civil unrest. It is clear that Venezuela is going to fracture completely in the near term. In previous articles I have warned about this process within Venezuela in terms of the consequences that will erupt throughout South and Central America. With a breakdown in Venezuela, Donald Trump's border wall will be looking like a rather fantastic idea as millions rush from the ground zero turmoil that will be created when the region melts into factional war and refugees flee. My first suspicion though is that no such border controls will exist and we will be caught completely unprepared. My second suspicion is that this turmoil will provide some attractive opportunities to the establishment elites within the U.S. Remember how Europeans were goaded into accepting millions of immigrants from the Middle East in the name of "atoning" for the war crimes of the West? Parts of Europe are now slowly but surely crumbling under the stress of a completely incompatible culture overrunning the existing value structure. Remember how critics of the policy were told that "we created the mess in the Middle East and now had to pay for it?" Expect the same exact rhetoric if and when the crisis in Venezuela spills over its borders and disrupts the southern hemisphere. American policies such as sanctions will be blamed. Socialists will chide the American public that they should feel guilty and leave the border open as penance for creating the mess in the first place. And, being that there are still no legitimate border controls, many of these refugees will enter the U.S. unimpeded. At that point, we will perhaps see the next phase of collapse within the American socialist experiment as we are seeing the dismal results of socialist experiments in Europe overwhelmed by too many immigrants with no intention of assimilation. To make a "new world order", as establishment globalists sometimes refer to it, the old world order has to be destroyed. Socialism is in itself a very effective weapon for undermining the coherent structure of nations and cultures, leaving disaster and ashes in its wake. With the slate wiped clean, as it were, international financiers and other elitists always seem to be in the right place and time to build the next system; a system even more centralized and more oppressive than the one before. What we see in Venezuela is a potential nexus for greater calamity in the western hemisphere. And, what we also see is a microcosm of the socialist cancer in action. It is not some self-contained rarity, it is the common and predictable outcome of a society based on collectivist servitude and false promises of equality.

10 августа, 04:25

The Secret History Of The Banking Crisis

Authored by Adam Tooze via ProspectMagazine.co.uk, Accounts of the financial crisis leave out the story of the secretive deals between banks that kept the show on the road. How long can the system be propped up for? It is a decade since the first tremors of what would become the Great Financial Crisis began to convulse global markets. Across the world from China and South Korea, to Ukraine, Greece, Brexit Britain and Trump’s America it has shaken our economy, our society and latterly our politics. Indeed, it has thrown into question who “we” are. It has triggered both a remarkable wave of nationalism and a deep questioning of social and economic inequalities. Politicians promise their voters that they will “take back control.” But the basic framework of globalisation remains intact, so far at least. And to keep the show on the road, networks of financial and monetary co-operation have been pulled tighter than ever before. In Britain the beginning of the crisis was straight out of economic history’s cabinet of horrors. Early in the morning of Monday 14th September 2007, queues of panicked savers gathered outside branches of the mortgage lender Northern Rock on high streets across Britain. It was—or at least so it seemed—a classic bank run. Within the year the crisis had circled the world. Wall Street was shaking, as was the City of London. The banks of South Korea, Russia, Germany, France, Belgium, the Netherlands, Ireland and Iceland were all in trouble. We had seen nothing like it since 1929. Soon enough Ben Bernanke, then chairman of the US Federal Reserve and an expert on the Great Depression, said that this time it was worse. But the fact that the tumult assumed such spectacular, globe-straddling dimensions had initially taken Bernanke by surprise. In May 2007 he reassured the public that he didn’t think American subprime mortgages could bring down the house. Clearly he underestimated the crisis. But was he actually wrong? For it certainly wasn’t subprime that brought down Northern Rock. The British bank didn’t have any exposure in the United States. So what was going on? The familiar associations evoked by the Northern Rock crisis were deceptive. It wasn’t panicking pensioners all scrambling to withdraw their savings at once that killed the bank. It wasn’t even the Rock’s giant portfolio of mortgages. The narrative of Michael Lewis’s The Big Short, of securitisation, pooling and tranching, the lugubrious details of trashy mortgage dealing, the alphabet soup of securitised loans and associated derivatives (MBS, CDO, CDS, CDO-squared) tell only one part of the story. What really did for banks like Northern Rock and for all the others that would follow—Bear Stearns, Merrill Lynch, Lehman, Hypo Real State, Dexia and many more—and what made this downturn different— so sharp, so sudden and so systemic, not just a recession but the Great Recession—was the implosion of a new system not just of bank lending, but of bank funding. It is only when we examine both sides of the balance sheet—the liabilities as well as the assets—that we can appreciate how the crisis was propagated, and then how it was ultimately contained at a global level. It is a story that the crisis-fighters have chosen not to celebrate or publicise. Ten years on, the story is worth revisiting, not only to get the history right, but because the global fix that began to be put in place in the autumn of 2007 is in many ways the most significant legacy of the crisis. It is still with us today and remains largely out of sight. The hidden rewiring of the global monetary system provides reassurance to those in the know, but it has no public or political standing, no resources with which to fight back if attacked. And this matters because it is increasingly out of kilter with the nationalist turn of politics. In the wake of the crash and its austere aftermath, voters in many countries have pointed the finger at globalisation. The monetary authorities, however, have quietly entwined themselves more closely than ever before—and they have done so in order to provide life support to that bank funding model which caused such trouble a decade ago. Ten years on, the question of whether this fix is sustainable, or indeed wise, is a question of more than historical interest. “To keep the show on the road, networks of financial and monetary co-operation have been pulled tighter than ever before” In 2007 economists were expecting a crisis. Not, however, the crisis they got. The standard crisis scenario through to autumn that year involved a sudden loss of confidence in American government debt and the dollar. In the Bush era, the Republicans had cut taxes and spent heavily on the War on Terror, borrowing from China. So what would happen, it was asked anxiously, if the Chinese pulled the plug? The great fear was that the dollar would plunge, interest rates would soar and both the US economy and the Chinese export sector would crash land. It was what Larry Summers termed a balance of financial terror. America’s currency seemed so doomed that in autumn 2007, the US-based supermodel Gisele Bündchen asked to be paid in euros for a Pantene campaign, and Jay-Z dissed the dollar on MTV. But somewhat surprisingly, like the nuclear stand-off in the Cold War, the financial balance of terror has become the basis for a precarious stability. Crucially, both Beijing and Washington understand the risks involved, or at least they seemed to until the advent of President Donald Trump. Certainly during the most worrying moments in 2008 Hank Paulson, Bush’s last Treasury Secretary, made sure that Beijing understood that its interests would be protected. Beijing reciprocated by increasing its commitment to dollar assets. In 2007, it was not the American state that lost credibility: it was the American housing market. What unfolded was a fiasco of the American dream: 8.7m homes were lost to foreclosure. But the real estate bust wasn’t limited to the US. Ireland, Spain, the UK and the Netherlands all had huge credit booms and suffered shattering busts. As homeowners defaulted some lenders went under. This is what happened early on to predatory lenders such as New Century and Countrywide. Bankruptcy also came to the Anglo Irish Bank and Spain’s notorious regional mortgage lenders, the cajas. In the fullness of time, it was—perhaps, though not necessarily—the fate that might well have befallen Northern Rock too. But before it could suffer death by a thousand foreclosures, Northern Rock was felled by a more fast-acting kind of crisis, a crisis of “maturity mismatch.” Banks borrow money short-term at low interest and lend long at marginally higher rates. It may sound precarious, but it is how they earn their living. In the conventional model, however, the short-term funding comes from deposits, from ordinary savers. Ordinarily, in a well-run bank, their withdrawals and deposits tend to cancel each other out. Fits of uncertainty and mass withdrawals are always possible, and perhaps even inevitable once in a while. So to prevent them turning into bank runs, governments offer guarantees up to a reasonable amount. Most of the Northern Rock depositors had little to fear. Their deposits were, like all other ordinary savers, guaranteed by then Chancellor Alistair Darling. The investors who weren’t covered by government backing were those who had provided Northern Rock with funding through a new and different channel—the wholesale money market. They had tens of billions at stake, and every reason to panic. It was the sudden withdrawal of this funding that actually killed Northern Rock. As well as taking in money from savers, banks can also borrow from other banks and other institutional investors. The money markets offer funds overnight, or for a matter of weeks or months. It is a fiercely competitive market with financial professionals on both sides of every trade. Margins are slim, but if the volumes are large there are profits to be made. For generations this was the preserve of investment bankers—the ultimate insiders of the financial community. They didn’t bother with savers’ deposits. They borrowed in the money markets. From the 1990s commercial banks and mortgage lenders began to operate on a similar model. It was this new form of “market-based” banking combined with the famous securitisation of mortgages that enabled the huge expansion of European and US banking that began to crash in 2007. Run for the hills: Northern Rock depositors rush to start taking out their money.  By the summer of 2007 only 23 per cent of Northern Rock’s funding came from regular deposits. More than three quarters of its operation was sustained by borrowing in capital and money markets. For these funds there were no guarantees. For a run to develop in the money market, the mortgages did not need to default. All that needed to happen was for the probability of some of them defaulting to increase. That was enough for interbank lending and money market funding to come abruptly to a halt. The European money markets seized up on 9th August. Within a matter of days Northern Rock was in trouble, struggling to repay short-term loans with no new source of funding in prospect. And it was through the same funding channel that the crisis went global. The attraction of money market funding was that it freed you from the cumbersome bricks-and-mortar branch network traditionally used to attract deposits. Using the markets, banks could source funding all over the world. South Korean banks borrowed dollars on the cheap to lend in Won. American banks operating out of London borrowed Yen in depressed Japan, flipped them into dollars and then lent them to booming Brazil. The biggest business of all was the “round tripping” of dollars between America and Europe. Funds were raised in America, which for reasons of history and the nation’s sheer scale, is the richest money market in the world. Those dollars were exported to institutions and banks in Europe, who then reinvested them in the US, very often in American mortgages. The largest inflow of funds to the US came not from the reinvestment of China’s trade surplus, but through this recycling of dollars by way of Europe’s banks. Barclays didn’t need a branch in Kansas any more than Lehman did. Both simply borrowed money in the New York money markets. From the 1990s onwards, Europe’s banks, both great and small, British, Dutch, Belgian, French, Swiss and German, made themselves into a gigantic trans-Atlantic annex of the American banking system. All was well so long as the economy was buoyant, house and other asset prices continued to go up, money markets remained confident and the dollar moved predictably in the direction that everyone expected, that is gently downwards. If you were borrowing dollars to fund a lending business the three things that you did not want to have happen were: for your own loans to go bad; money markets to lose confidence; or for dollars to suddenly become scarce, or, what amounts to the same thing, unexpectedly expensive. While the headlines were about sub-prime, the true catastrophe of the late summer of 2007 was that all three of these assumptions were collapsing, all at once, all around the world. “The Fed effectively established itself as a lender of last resort to the entire global financial system” The real estate market turned down. Large losses were in the pipeline, over years to come. But as soon as Bear Stearns and Banque Nationale de Paris (BNP) shut their first real estate funds, the money markets shut down too. Given the global nature of bank funding this produced an acute shortage of dollar funding across the European and Asian banking system. It was the opposite of what the best and brightest in macroeconomics had expected: strong currencies are, after all, meant to be built on thrift and industry, not shopping splurges and speculative debts. But rather than the world being glutted with dollars, quite suddenly banks both in Europe and Asia began to suffer periodic and panic-inducing dollar shortages. The paradigmatic case of this counterintuitive crisis would eventually be South Korea. How could South Korea, a champion exporter with huge exchange reserves be short of dollars? The answer is that in the years of the recovery from the 1997 East Asian crisis, while Korean companies Hyundai and Samsung had conquered the world, Korea’s banks had been borrowing dollars at relatively low interest rates to lend out back home in Won to the booming home economy. Not only was there an attractive interest rate margin, but thanks to South Korea’s bouyant exports, the Won was steadily appreciating. Loans taken out in dollars were easier to repay in Won. As such these loans cushioned the losses suffered by South Korean firms on their dollar export-earnings. By the late summer of 2008 the South Korean banks operating this system owed $130bn in short-term loans. Normally this was no problem, you rolled over the loan, taking out a new short-term dollar credit to pay off the last one. But when the inter-bank market ground to a halt the South Koreans were painfully exposed. Barring emergency help, all they could do was to throw Won at the exchange markets to buy the dollars they needed, which had the effect of spectacularly devaluing their own currency and making their dollar obligations even more unpayable. South Korea, a country with a huge trade surplus and a large official dollar reserve, faced a plunging currency and a collapsing banking system. In Europe the likes of RBS, Barclays, UBS and Deutsche had even larger dollar liabilities than their South Korean counterparts. The BIS, the central bankers’ bank, estimated that Europe’s mega-banks needed to roll over $1-1.2 trillion dollars in short-term funding. The margin that desperate European banks were willing to pay to borrow in sterling and euro and to swap into dollars surged. Huge losses threatened—and both the Bank of England and the European Central Bank (ECB) could not do much to help. Unlike their East Asian counterparts, they had totally inadequate reserves. The one advantage that the Europeans did have over the Koreans, was that the dollars they had borrowed had largely been invested in the US, the so-called “round-tripping” again. The huge portfolios of American assets they had accumulated were of uncertain value, but they amounted to trillions of dollars and somewhere between 20 and 25 per cent of the total volume of asset- and mortgage-backed securities. In extremis the Europeans could have auctioned them off. This would have closed the dollar-funding gap, but in the resulting fire sales the European banks would have been forced to take huge write downs. And most significantly, the efforts by the Fed and the US Treasury to stabilise the American mortgage market would have been fatally undercut. “In the 60s, swaps were about stabilising exchange rates. Now they’re all about stabilising oversized banks” This was the catastrophic causal chain that began to emerge in August 2007. How could the central banks address it? The answer they found was three-pronged. The most public face of crisis-fighting was the effort to boost the faltering value of the mortgage bonds on the banks’ books (typically securitised versions of other banks’ mortgage loans, which were becoming less reliable in the downturn), and to provide the banks with enough capital to absorb those losses that they would inevitably suffer. This was the saga of America’s Troubled Asset Relief Programme, which played out on Capitol Hill. In the case of Northern Rock this prong involved outright nationalisation. Others took government stakes of varying sizes. Warren Buffett made a lucrative investment in Goldman Sachs. Barclays has now been charged by the Serious Fraud Office with fraudulently organising its own bailout, by—allegedly—lending money to Qatar, which that state is then said to have reinvested in Barclays. Without the bailout, you ended up with Lehman: bewildered bankers standing on the pavements of the City and Wall Street carrying boxes of their belongings. The masters of the universe plunged to earth. It half-satisfied the public’s desire for revenge. But it did nothing for business confidence. With enough capital a bank could absorb losses and stay afloat. But to actually operate, to make loans and thus to sustain demand and avert a downward spiral of prices and more bankruptcies, the banks needed liquidity. So, secondly, the central banks stepped in, taking over the function, which the money market had only relatively recently assumed but was now suddenly stepping back from, of being the short-term lenders. The ECB started as early as August 2007. The Bank of England came in late, but on a large scale. The Fed became the greatest liquidity pump, with all of Europe’s banks benefiting from its largesse. The New York branches of Barclays, Deutsche, BNP, UBS and Credit Suisse were all provided with short-term dollar funding on the same basis as Citi, Bank of America, JP Morgan and the rest. But it was not enough. The Europeans needed even more dollars. So the Fed’s third, final and most radical innovation of the crisis was to devise a system to allow a select group of central banks to funnel dollars to their banks. To do so the Fed reanimated an almost-forgotten tool called the “swap lines,” agreements between central banks to trade their currencies in a given quantity for a given period of time. They had been used regularly in the 1960s, but had since gone out of use. Back then, the aim was stabilising exchange rates. This time, the aim was different: to stabilise a swollen banking system that was faltering, and yet abjectly too big to fail. At a moment when dollars were hard to come by, the new swap lines enabled the ECB to deposit euros with the Fed in exchange for the dollars that the eurozone banks were craving. The Bank of England benefited from the same privilege. Not that they were welcome at first. When the Fed first mooted the idea in the autumn of 2007, the ECB resisted. It did not want to be associated with a crisis that was still seen largely as American. If Gisele didn’t want to be paid her modelling fees in US dollars, why on earth should the ECB be interested? But as the European bank balance sheets unravelled, it would soon become obvious that Frankfurt needed all the dollars it could get. Initiated in December 2007, the swap lines would rapidly expand. By September all the major European central banks were included. In October 2008 the network was expanded to include Brazil, Australia, South Korea, Mexico, New Zealand and Singapore. For the inner European core, plus Japan, they were made unrestricted in volume. The sums of liquidity were huge. All told, the Fed would make swap line loans of a total of $10 trillion to the ECB, the Bank of England the National Bank of Switzerland and other major banking centres. The maximum balance outstanding was $583bn in December 2008, when they accounted for one quarter of the Fed’s balance sheet. It was a remarkable moment: the Fed had effectively established itself as a lender of last resort to the entire global financial system. But it had done so in a decentralised fashion, issuing dollars on demand both in New York and by means of a global network of central banks. Not everyone was included. Russia wasn’t, which was hardly surprising given that it had come to blows with the west over Georgia’s Nato membership application only weeks earlier. Nor did the Fed help China or India. And though it helped the ECB, it did not provide support to the “new Europe” in the east. The Fed probably imagined that the ECB itself would wish to help Poland, the Baltics and Hungary. But the ECB’s president Jean-Claude Trichet was not so generous. Instead, eastern Europe ended up having to rely on the International Monetary Fund (IMF). Swapsies? As a scholar of the Great Depression, the Fed’s Ben Bernanke knew the importance of swap lines. Photo: MARK WILSON/GETTY IMAGES The swap lines were central bank to central bank. But who did they really help? The reality, as all those involved understood, was that the Fed was providing preferential access to liquidity not to the “euro area” or “the Swiss economy” as a whole, but to Deutsche Bank and Credit Suisse. Of course, the justification was “systemic risk.” The mantra in Washington was: you have to help Wall Street to help Main Street. But the immediate beneficiaries were the banks, their staff, especially their highly-remunerated senior staff and their shareholders. Though what the Fed was doing was stabilising the global banking system, it never acknowledged as much in so many words, certainly not on the record, where it said as little as it decently could about the swap line operation. The Fed’s actions have global effects. But it remains an American institution, answerable to Congress. Its mandate is to maintain employment and price stability in the US economy. The justification for the swap lines, therefore, was not global stability, but the need to prevent blowback from Europe’s de facto Americanised banks—to avoid a ruinous, multi-trillion dollar fire sale of American assets. Once the worst of the crisis had passed, Bernanke would assist the European banks in liquidating their American assets by way of the Fed’s three rounds of asset purchases, known as Quantitative Easing (QE). The swaps were meticulously accounted for. Every cent was repaid. No losses were incurred—the Fed even earned a modest profit. They were not exactly covert. But given the extraordinary extension of its global influence that the swaps implied, they were never given publicity, nor even properly discussed. Bernanke’s name will be forever associated with QE, not swap lines. In his lengthy memoirs, The Courage to Act, the swaps merit no more than a few cursory pages, though Bernanke as a scholar of the 1930s knows very well just how crucial these instruments were. Is this an accident? Surely not. In the case of the swap lines, the courage to act was supplemented by an ample measure of discretion. The Fed did everything it could to avoid disclosing the full extent and range of beneficiaries of its liquidity support operations. They did not want to name and shame the most vulnerable banks, for fear of worsening the panic. But there are politics involved too. Given the rise of the Bernanke-hating Tea Party in 2009, the likely response in Congress to news headlining the scale of the Fed’s global activity was unpredictable to say the least. When asked why no one on Capitol Hill had chosen to make an issue of the swap lines, one central banker remarked to me that it felt as though “the Fed had an angel watching over it.” One other reason for the tight lips is that the story of the swap lines is not yet over. The network was rolled out in 2007 and 2008 as an emergency measure, but since then it has become the under-girding of a new system of global financial crisis management. In October 2013, as the Fed prepared finally to begin the process of normalisation by “tapering” its QE bond purchases, it made another decision which made plain that the new normal would not be like the old. It turned the global dollar swap line system into a standing facility: that is to say, it made its emergency treatment for the crisis into a permanent feature of the global monetary system. On demand, any of the core group of central banks can now activate a swap line with any other member of the group. Most recently the swap line system was readied for activation in the summer of 2016 in case of fallout from the Brexit referendum. As the original crisis unfolded in 2008, radical voices like Joseph Stiglitz in the west, and central bankers in the big emerging economies called for a new Bretton Woods Conference—the meeting in 1944, which had decided on the post-war currency system and the creation of the IMF and the World Bank. The Great Financial Crisis had demonstrated that the dollar’s exorbitant privilege was a recipe for macroeconomic imbalances. The centre of gravity in the world economy was inexorably shifting. It was time for a new grand bargain. “Central banks has staged Bretton Woods 2.0. But they had not invited the public or explained their reasons” What these visionary suggestions failed to register was that foundation of the world’s de facto currency system were not public institutions like the IMF, but the private, dollar-based global banking system. The introduction of the swap lines gave that system unprecedented state support. The Fed had ensured that the crisis in global banking did not become a crisis of the dollar. It had signalled that global banks could rely on access to dollar liquidity in virtually unlimited amounts, even in the most extreme circumstances. The central banks had, in other words, staged their Bretton Woods 2.0. But they had omitted to invite the cameras or the public, or indeed to explain what they were doing. The new central bank network created since 2008 is of a piece with the new networks for stress testing and regulating the world’s systemically important banks. The international economy they regulate is not one made up of a jigsaw puzzle of national economies, each with its gross national product and national trade flows. Instead they oversee, regulate and act on the interlocking, transnational matrix of bank balance sheets. This system was put in place without fanfare. It was essential to containing the crisis, and so far it has operated effectively. But to make this technical financial network into the foundation for a new global order is a gamble. It worked on the well-established trans-Atlantic axis. But will it work as effectively if it is asked to contain the fallout from an East Asian financial crisis? Can it continue to operate below the political radar, and is it acceptable for it to do so? With the Fed in the lead it places the resources, expertise and authority of the world’s central banks behind a market-based system of banking that has shown its capacity for over-expansion and catastrophic collapse. For all the talk of “macroprudential” regulation, Basel III and Basel IV, rather than disarming, down-sizing and constraining the global banking system, we have—through the swap lines—embarked on, if you like, a regulatory race to the top, where the authorities intervene heavily to allow the big banks in some countries to continue what they were doing before the unsustainable ceased to be sustained. And without even the political legitimacy conferred by G20 approval. Not everyone in the G20 is part of the swap line system. The Fed’s safety net for global banking was born at the fag-end of the “great moderation,” the era when economies behaved nicely and predictably, and when a “permissive consensus” enabled globalisation. Though a child of crisis, it bore the technocratic, “evidence-based” hall marks of that earlier era. It bears them still. Can it survive in an age when the United States is being convulsed by a new wave of economic nationalism? Is there still a guardian angel watching over the Fed on Capitol Hill? And with Trump in the White House, how loudly should we even ask the question?  

Выбор редакции
09 августа, 18:00

The Stock Market Is Like Yellowstone: "It's Beautiful, But It Has A Volcano Underneath It"

Authored by Mac Slavo via SHTFplan.com, Anyone putting money in the stock market at this point should have their head examined. The fact that the stock market had reached a record high for the ninth day in a row should be enough for any rational person to see that we’re in a bubble of massive proportions. But there’s also the fact that all of the big players in the investment community are backing out of stocks like there’s no tomorrow. Sovereign wealth funds are pulling their money out of stock markets in developed countries, corporate insiders are selling stocks in their own companies, and infamous investment companies like Goldman Sachs are admitting that there’s a 99% chance that the stock market won’t keep rising like this in the near future. Berkshire Hathaway, the 7th largest company in the S&P 500, is sitting on a $100 billion dollar pile of cash that grows year after year, because as the stock market climbs to new heights, there aren’t many attractive investments left. You can’t buy low and sell high when there are no lows, and that should say a lot about current state of the economy. The latest damning report on the stock market comes from Barry James, the president of James Advantage Fund. In a recent interview with CNBC he compared the global market to Yellowstone National Park. “It’s beautiful, but it has a volcano underneath it.” “Even though [the market] looks beautiful - setting new highs, good momentum, and earnings have been coming in strong, [there are] things to worry about,” explained the portfolio manager recently on CNBC’s “Futures Now.”   Aside from the rise of passive investing, which James says is creating a “herd mentality” among investors, he also believed that the earnings picture isn’t telling the whole story.   “In the 18 months ending in June, we saw companies that had no earnings, they were losing money, outperform those that were making money,” said James. He highlighted many stocks’ performances this year may not be reflective of their revenues. And when you look at the data behind these stocks, you’ll find that we’ve been down this road before, and it’s not pretty. Much like Goldman Sachs’ prediction that the market simply cannot sustain itself at this rate, James sees evidence that we’re in for a crash sometime in the next year. But the biggest threat to the market rally, according to James, is the current valuation levels of stocks.   “We went back to 1994 and researched team data that said [that if we look at cyclically adjusted P/E, one out of two times] the market was down in the next 12 months, and about one out of three times it was down more than 10 percent,” he said. The stock market has defied all expectations for years. We’re in the one of the longest bull markets in history, which has also coincided with some of the worst economic growth numbers ever recorded, and that obviously isn’t sustainable. Every day that passes, the odds of our economy crashing go up a little more, and the investors who know this are getting out while they still can.

09 августа, 13:59

Risk Off: Global Stocks Slide As "Fire And Fury" Results In "Selling And Fear"

US futures are set for a sharply lower open (at least in recent market terms) following a steep decline in European stocks and a selloff in Asian shares, following yesterday's sharp escalation in the war of words between the U.S. and North Korea. In a broad risk-off move U.S. Treasuries rose, the VIX surged above 12 overnight, while German bund futures climbed to the highest level in six weeks. The Swiss franc gained 1.2 percent to 1.1320 per euro its biggest daily advance since February 2015, while the yen surged as much as 0.8% against per euro, its strongest level in three weeks while gold rose. "Trump's comments about North Korea have created nervousness and the fear is if the President really means what he said: "fire and fury"," said Naeem Aslam, chief market analyst at Think Markets in London. "The typical text book trade is that investors rush for safe havens." Gold was headed for it’s largest gain this month while the yen and Swiss franc were the biggest advancers among G-10 currencies after President Donald Trump ratcheted up his rhetoric against North Korea. Treasuries and most European government bonds climbed amid the shift to safer assets, while almost every sector of the Stoxx Europe 600 Index fell and emerging markets equities were poised for the biggest drop since June 15. The rand extended losses after South Africa’s president survived a no-confidence vote. Earlier on Tuesday, volatility from the U.S. to Japan rose after Trump said in response to a Washington Post report on North Korea’s nuclear capabilities that further threats from the country would be met with “fire and fury.” North Korea said it’s examining an operational plan for firing a ballistic missile toward Guam. The VIX jumped above the 200-DMA as equity markets continuously push lower. The financial sector lagged, while defensive healthcare sector outperforms; gold and crude were supported in tandem. The heightened geopolitical tensions between the US and North Korea dampened global risk sentiment, which snapped the DJIA's streak of record closes and saw nearly all Asia-Pac bourses in negative territory. This was after US President Trump warned North Korea the US would respond to any threats with an unprecedented level of "fire and fury", which spurred a response from North Korea that it was considering striking Guam with mid-to long-range missiles. “Trump in his reactions is something new for all of us,” Geraldine Sundstrom, portfolio manager at Pimco Europe, said in an interview on Bloomberg TV. “Given the nature of the threats, given the players are new, it makes the situation a little bit unusual,” said Sundstrom, who recommended safe haven trades and minimizing risks through duration.  As a result, global assets have slumped in a "classic, risk-off reaction" as Bloomberg puts it. The MSCI EM Asia Index of shares slid the most in a month. “We’re seeing a bit of risk aversion due to concerns over North Korea,” said Dushyant Padmanabhan, a currency strategist at Nomura in Singapore. “Besides the geopolitics, the market will also be focused on the Friday’s U.S. CPI print and what clues that might give us on the path for inflation.” The Nikkei 225 (-1.3%) underperformed as exporters suffered from the flows into JPY. The Nikkei Stock Average Volatility Index soared as much as 38%, most since August 2015, with the VNKY Index closing +24% at 16.00. The Korean KOSPI (-1.1%) was also, so to say, "weighed down" by the increased threat of nuclear war. In retrospect, that the South Korean market dipped just over 1% on the prospect of a mushroom cloud, is rather impressive. Hang Seng (-0.4%) and Shanghai Comp (-0.2%) were subdued following a miss on Chinese CPI and PPI data, while ASX 200 (+0.4%) bucked the trend amid gains in the metals-related stocks and with the largest-weighted financials sector buoyed after big-4 bank CBA reported an 8th consecutive year of record profits. Demand for 10yr JGBs was spurred by a flight to quality and with the BoJ in the market for JPY 770b1n of JGBs. The curve also slightly flattened amid outperformance in the long-end. Elsewhere, the Stoxx Europe 600 Index declined 0.6 percent as of 9:54 a.m. in London, the largest drop in more than a week on a closing basis. The U.K.’s FTSE 100 Index declined 0.6 percent, the first retreat in a week. Germany’s DAX Index sank 1.2 percent in the biggest tumble in almost three weeks. Futures on the S&P 500 Index sank 0.4 percent, the largest decrease in almost five weeks. The MSCI Emerging Market Index sank 0.9 percent, the biggest dip in almost eight weeks. "Heightened geopolitical risks overnight have seen the markets flip from risk-on to risk-off and we have to wait and see how long this move runs before adding some positions," said Viraj Patel, an FX strategist at ING in London. In overnight FX trading, risk aversion dominated trading as the Swiss franc and the yen led gains among Group-of-10 currencies, while the dollar index steadied as EM currencies halted a three-day rally. The yen appreciated as much as 0.8 percent to 128.61 per euro, its strongest level in three weeks. During previous occasions of political turmoil between the U.S. and North Korea, the Japanese currency over performed, yet the Swiss franc’s sharp decline in the past two weeks made for stretched positioning versus the euro, resulting in a bigger gain. The Australian dollar and New Zealand dollar both weakened.  South Korea’s won fell to a three-week low amid heightened geopolitical tensions over North Korea. CNH and CNY both rally through 6.70/USD, highest since October 2016 after another stronger PBOC fixing. Core fixed income gains sharply, curves bull flatten with heavy volume noted in USTs. VIX jumps above 200-DMA as equity markets continuously push lower. Financial sector lags, while defensive healthcare sector outperforms; gold and crude supported in tandem. Some remain skeptically optimistic: at the moment the tensions increasing around North Korea’s nuclear weapons program does remain an “exchange of rhetoric,” and under normal expectations it’s difficult to think that any “real action” will be taken from here, says Takuya Yamada, a senior money manager in Tokyo. •If something actually happens, it won’t be surprising to see the market fall 5%, 10% in no time at all. However investors are aware of the fact that if North Korea takes action it will mean self- destruction, so their premise is that this is merely “trash talking.” "We've had some competing forces play out over the past 12 hours - the U.S. dollar was stronger off economic data, but that was quickly reversed with President Trump's comments about North Korea earlier today (Wednesday)," said ANZ analyst Daniel Hynes. In rates, the yield on 10-year Treasuries decreased two basis points to 2.24 percent. Germany’s 10-year yield declined four basis points to 0.44 percent, the lowest in six weeks. Britain’s 10-year yield fell four basis points to 1.117 percent, the lowest in six weeks. France’s 10-year yield dipped three basis points to 0.73 percent. In commodities, gold gained 0.6 percent to $1,267.99 an ounce, heading for the biggest one-day increase since July 28. West Texas Intermediate crude climbed 0.4 percent to $49.36 a barrel. Looking at the day ahead, there is the preliminary 2Q nonfarm productivity (0.7% expected) and unit labour costs (1% expected) data, final June wholesale inventories (0.6% expected) as well as the MBA mortgage applications. In Asia, Japan’s PPI for July will also be out on early Thursday morning. Notable US companies reporting today include Twenty First century Fox. Market Snapshot S&P 500 futures down 0.4% to 2,463 MSCI Asia down 0.4% to 160.58 MSCI Asia ex-Japan down 0.6% to 528.93 STOXX Europe 600 down 0.8% to 379.60 Nikkei down 1.3% to 19,738.71 Topix down 1.1% to 1,617.90 Hang Seng Index down 0.4% to 27,757.09 Shanghai Composite down 0.2% to 3,275.57 Sensex down 0.5% to 31,859.44 Australia S&P/ASX 200 up 0.4% to 5,765.66 Kospi down 1.1% to 2,368.39 German 10Y yield fell 3.7 bps to 0.437% Euro down 0.2% to 1.1730 per US$ Brent Futures up 0.02% to $52.15/bbl US 10Y yield fell 2 bps to 2.24% Italian 10Y yield rose 1.1 bps to 1.714% Spanish 10Y yield fell 4.3 bps to 1.411% Brent Futures up 0.02% to $52.15/bbl Gold spot up 0.6% to $1,268.77 U.S. Dollar Index down 0.03% to 93.62 Top Overnight News President Donald Trump’s threat to hit North Korea with “fire and fury” jolted markets from New York to Seoul even as U.S. lawmakers questioned the president’s willingness to back up the heated rhetoric N. Korea can strike before any U.S. pre-emptive attack; considering firing ballistic missiles “at areas around Guam” where U.S. strategic bombers are stationed: KCNA Trump’s presidential campaign, his son Donald Trump Jr. and former campaign manager Paul Manafort have started turning over documents to the Senate Judiciary Committee as part of the panel’s expanded investigation of Russian election- meddling South African President Jacob Zuma narrowly overcame a bid by opposition parties to topple him through a no-confidence motion in parliament. The real loser may be his own party, the African National Congress Morgan Stanley beat Goldman Sachs Group Inc. to become the most profitable foreign securities firm in Japan last fiscal year after it boosted structured-product sales and managed the two biggest initial public offerings BOE Agents’ Summary of Business Conditions: some manufacturers reported that initial pass-through of weaker sterling near completion Italian June Industrial Production m/m: +1.1% vs +0.2% est. China July CPI y/y: 1.4% vs 1.5% est; PPI 5.5% vs 5.6% est. API inventories according to people familiar w/ data: Crude -7.8m; Cushing +0.3m; Gasoline +1.5m; Distillates -0.2m Disney’s Iger Sees a Future Without Netflix, Comcast or DirecTV Goldman Sells U.K. Insurer Stake to GIC, Blackstone, MassMutual Canada Mulls Nicotine Cut as New Front Opens Against Smoking British American Tobacco Is Said to Extend Debt Binge in Europe New iPhone Models Are Said to Enter Mass Production: DigiTimes U.S. FDA Is Said to Issue Form 483 to Baxter Ahmedabad Site: CNBC Fox Is Said to Have Declined to Settle Suits for $60M: NYT Novo Sees Price of Insulin in U.S Dropping Again Next Year Ford Repairs Over 50 Police Units on Carbon Monoxide Concerns In Asia, increased geopolitical tensions after a war of words between US and North Korea dampened global risk sentiment, which ensured the DJIA snapped a 9-day streak of record closes and saw nearly all Asia-Pac bourses in negative territory. This was after US President Trump warned North Korea the US would respond to any threats with an unprecedented level of fire and fury, which spurred a response from North Korea that it was considering striking Guam with mid-to long-range missiles. Nikkei 225 (-1.3%) underperformed as exporters suffered from the flows into JPY, while KOSPI (-1.1%) was also weighed on by the increased threat of nuclear war. Hang Seng (-0.4%) and Shanghai Comp (-0.2%) were subdued following a miss on Chinese CPI and PPI data, while ASX 200 (+0.4%) bucked the trend amid gains in the metals-related stocks and with the largest-weighted financials sector buoyed after big-4 bank CBA reported an 8th consecutive year of record profits. Demand for 10yr JGBs was spurred by a flight to quality and with the BoJ in the market for JPY 770b1n of JGBs. The curve also slightly flattened amid outperformance in the long-end. RBA Assistant Governor Kent states that fixed-income funding is available at favourable rates and that banks' use of wholesale debt is much lower than a few years ago. Further stating that AUD appreciation is more of a story regarding USD depreciation, adds further strength in AUD would result to slightly weaker domestic growth. South Korea Finance Minister sees limited risk impact on markets from North Korea. Chinese CPI (Jul) M/M 0.1% vs. Exp. 0.2% (Prey. - 0.2%) Chinese PPI (Jul) Y/Y 5.5% vs. Exp. 5.6% (Prey. 5.5%) Chinese CPI (Jul) Y/Y 1.4% vs. Exp. 1.5% (Prey. 1.5%) Top Asian News Morgan Stanley Tops Goldman Sachs With Biggest Profit in Japan S. Korea Official Says Tension High, But Not A Crisis: Yonhap Markets on Edge in Seoul as Trump Escalates North Korea Warnings China Remains Inflation Backstop as Mills and Smelters Close India Is Said to Tweak HPCL Share Sale Terms to Skip Open Offer Gold Imports by India Are Said to Have More Than Doubled in July Wharf Soars to Highest Since ’86 on $29 Billion Spinoff Plan Abu Dhabi’s FAB Is Said to Appoint Pant International FIG Head In European bourses, the selling persisted across virtually all markets with Trump's comments in North American trade has been the catalyst for the selling pressure seen in Global equities. US President Trump warned North Korea that a US response to any threats would be 'fire and fury the likes of which the world has never seen'. Comments followed from North Korea, with the state media stating that the US war hysteria will bring a miserable end, and also warns of operation on signs of US provocation, further saying that they are seriously mulling striking Guam. Adding to the downbeat was rather subdued inflation figures out of China. EGB yields falling to the lows amid the aforementioned escalating tensions between the US and North Korea. Peripheral bonds wider by around lbps against the German benchmark. Elsewhere, BATs have begun marketing form their multi-currency (GBP, EUR) 5 tranche after yesterday's chunky USD-denominated 8 part. Technically uncovered German Bobl auction. Top European News Brexit Will Strain BOE’s Supervisory Resources, PRA’s Woods Says Italy Industrial Production Jumps, Pointing to Faster Recovery ABN Amro Bolsters Capital as Dutch Growth Drives Profit Rise Carl Zeiss Meditec Slides as Valeant Shuts Door on Target Assets Ahold Delhaize Boosts Synergy Goal as Competition Concerns Grow Russia Readies $4 Billion Eurobond Swap in Face of Sanctions EON Plots Growth Strategy as Profit Rebounds, Debt Falls Santander Sells Control of Popular Real Estate to Blackstone In currencies, the initial mover following the exchange from the USA and North Korea was USD/JPY, breaking through August's low, however finding some bids just below this 109.80 level. USD/CHF saw similar price action, attempting to test August's low around 0.9650. Traffic was clear at these levels, becoming key support in the pair, with bids clearly stacked around 0.9650. Sterling saw some early bullish pressure this morning, as cable broke 1.30 to the upside, with GBP/USD struggling to find any real direction as Brexit concerns continue. EUR/GBP saw some selling, however, failed to attempt to test 0.90 as bids are evident ahead of this key psychological level. The geopolitical uncertainties between Australia and China did cause some suffering of AUD, as AUD/NZD fell from 1.08, further weight was put on the currency with Central bank commentary from the RBA, as Kent said AUD appreciation is more of a story regarding USD depreciation, adds further strength in AUD would result to slightly weaker domestic growth. In commodities, safe haven flow supporting precious metals with Gold prices up a modest 0.6%, while crude prices have recoup from yesterday's lows following last night's large drawdown in the API report. Saudi and Iraqi oil ministers are to hold a joint press conference on Thursday in an attempt to stabilise oil markets. US Event Calendar 7am: MBA Mortgage Applications, prior -2.8% 8:30am: Nonfarm Productivity, est. 0.7%, prior 0.0%; Unit Labor Costs, est. 1.1%, prior 2.2% 10am: Wholesale Trade Sales MoM, est. 0.0%, prior -0.5%;  Wholesale Inventories MoM, est. 0.6%, prior 0.6% DB's Jim Reid concludes the overnight wrap A bit more going on in the last 12 hours with Trump inflaming already elevated tensions between the US and North Korea late in yesterday's session and this morning we have seen Chinese inflation numbers. If that’s not enough today is a special financial crisis anniversary. More on that later but first to China. China’s July PPI was up 5.5% yoy, but a tad softer than expectations of 5.6% (5.5% previous), the National Bureau of statistics noted mom producer price growth turned positive on the back of steel and non-ferrous metal price rebounds, with ~50% of the industrial sectors seeing price gains in July. CPI was up 1.4% yoy in July (vs. 1.5% expected; 1.5% previous) with food costs decline partly offsetting gains in other consumer goods. Focus remains on the extent of economic growth in 2H, as China’s policy makers had previously indicated a preference for slower growth This morning in Asia, markets are sharply lower on the back of the North Korea story rather than the above inflation numbers. The Nikkei is -1.2%, the Kospi down -0.8%, the Hang Seng -0.8% with Chinese bourses ranging from -0.2% to +0.1%. The Korean won has also dipped 0.5% against the USD. This follows another soporific session yesterday, albeit one that awoke from its slumber in the last hour of trading following defiant comments from Mr Trump concerning North Korea. As per Bloomberg, he said the country would be "met with fire and fury and, frankly, power the likes of which the world has never seen before" if it continues to threaten the US. The VIX spiked from 9.54 just after Europe went home and around 10 when the comments were reported to a peak of 11.29 with 30mins left in the session before closing at 10.96. However even with the late shake-up the S&P 500 only lost around 0.4% after the news and (closed -0.24%) extending the record closing run of sub 0.3% moves in either direction to 14 days. Remember this record covers 90 years of daily data with the previous record being 10 days without a bigger move. Trading volumes in the S&P were again very thin, with the daily value traded at 0.15% of the index market cap, which is ~45% of the historical average. Elsewhere, the Dow dipped 0.2%, with Trump’s comments helping to break a run of 8 consecutive days of fresh all-time highs. Staying with Trump, an earlier article by the Washington post suggested North Korea’s nuclear capabilities may be more advanced than prior expectations. According to US intelligence reports the state: i) can now produce small nuclear warheads that fit inside its missiles, ii) is outpacing expectations in building missiles that are capable of striking the US mainland, and that iii) the state may have up to 60 nuke warheads, this compares to ~7,000 each in US / Russia, 260 in China and 215 in the UK. These reports coupled with increased rhetoric from Pyongyang and a flat refusal to negotiate on their nuclear program may have added to Trump’s fury. Senator McCain said Trump needs to be more cautious in his statements because he may not be able to make good on the implied threats. For now, we watch and wait. Before we review the rest of the last 24 hours, from the prospective of a research analyst that has to write something about financial markets every day, 2017 and 2018 are a great source of ongoing material given the regular 10 year financial crisis anniversaries that we'll see. Today is one of those such days as we mark a decade to the day that money markets started to seize up thus requiring heavily coordinated central bank action that marked an extraordinary period of central bank activity that is still in full flow today. The announcement by BNP Paribas that they were closing three funds linked to US mortgages was the catalyst for a complete lack of trust in money markets over the coming days and weeks. Just over a month later we had the bank run on Northern Rock. As an example of the impact BNP's announcement had, 3 month dollar Libor hadn't moved all year but over the course of two days spiked 20bps. Not a great deal but on this day 10 years ago all the major central banks were forced to inject liquidity with the ECB doing so for the first time since 9/11. One of the great ironies of the period since is that returns in major global assets have been very healthy albeit with some major exceptions. Of the 38 major global assets we usually track for this purpose 27 are higher and 11 lower in dollar adjusted terms. Top of the pack is the S&P 500 (+106%) followed by US HY (+95%) and Gold (87%). Other DM fixed income markets are generally in the 35%-80% range. The Dax (+38%) leads the way in an underperforming European equity story. The Stoxx 600 is up 22% and the FTSE 100 only 12% higher in Dollar terms largely due to a 36% fall in Sterling over the period. Of the 11 assets  that has seen negative dollar returns over the last 10 years the highlights are Greek equities (-82%), Stoxx Euro Banks (-54%), Portuguese equities (-42%), the CRB commodity index (-42%), Italian equities (-33%), and Oil (-32%). EM equities were up 29% but Chinese (-2%), Brazilian (-26%) and Russian (-32%) bourses were selective under-performers. So the huge intervention and general asset price inflation over the last decade hasn't been universally seen across the board. There have been clear winners and losers. Were you the one who during late afternoon on August 8th 2007 decided to switch out of their portfolio of Greek equities to buy the S&P 500 and then go on a 10 year sabbatical? If you were then I have nothing but respect, admiration and jealousy towards you. If you did the reverse trade then I suspect you might not be reading this now but you have my sympathies!! Back to the market’s performance, US bourses all softened ~0.2% overnight. Within the S&P, only the utilities sector was up (+0.3%), while the materials (-0.9%) and Telco sector dipped the most. After the bell, Disney traded ~4% down post its result on softer revenue trends and has said it will stop selling movies to Netflix. Back in Europe, markets broadly strengthened. The Stoxx 600 gained 0.2%, aided by the softer Euro and advances in the utilities sector (+0.6%). Regional indices were also slightly up, with the DAX (+0.3%), FTSE 100 (+0.1%), CAC (+0.2%) and FTSE MIB (+0.1%). Over in government bonds, yields were modestly higher across maturities, with the bunds (2Y: +2bp; 10Y: +2bps), Gilts (2Y: +2bp; 10Y: +2bps) and OATs (2Y: +2bps; 10Y: +2bps) all up ~2bp at the long end of the curve, while Italian BTPs (2Y: unch; 10Y: +1bp) ticked up a bit less. The UST 10Y has dipped overnight (2Y: -1bp; 10Y: -1bp) after yields rose 2-3bps yesterday. PPI/CPI data tomorrow and Friday will be key though for global yields. Currencies were little changed, the US dollar index gained 0.2%, while the Euro/ USD fell 0.4% and the sterling dipped 0.3%. Elsewhere, the Euro/Sterling was broadly flat. In commodities, WTI oil retreated 0.4%, with the EIA increasing its US output forecasts and OPEC noting they had fruitful talks and agreement on compliance (but likely shy of tangible takeaways the market may be hoping for). Elsewhere, precious metals were slightly up (Gold +0.5%; Silver 0.7%) and aluminium increased 5% following reports of China increasing efforts to curtail illegal or polluting capacity. Agricultural commodities were fairly mixed but little changed, with cotton (+0.8%), coffee (+0.5%), soybeans (flat), corn (-0.1%), wheat (-0.2%), and sugar (-0.6%). Away from the markets, Republicans are discussing some kind of compromise to get the tax reforms through, potentially involving a hybrid approach that include permanent tax revisions with temporary cuts for individuals and business. House Speaker Ryan is said to be more resistant to the idea, preferring for corporate tax rate cuts to be permanent. Back in April, the plan was for corporate tax rate to be cut from 35% to 15% and individual tax rates to be reduced from 7 bands to 3, with the top rate down from 39.6% to 35%. Elsewhere, the US treasury's $24bn three-year note sale drew a yield of 1.52%, with a bid-to-cover ratio of 3.13, the highest since December 2015. Before we take a look at today’s calendar, we wrap up with other data releases from yesterday. In the US, the JOLTS survey reported a record 6.163m job openings in June (vs. 5.75m expected), which should partly support the state of US labour demand. Elsewhere, the July NFIB small business optimism index was higher than expectations at 105.2 (vs. 103.5 expected), the best reading since February. In Europe, June trade reports in both German and France were a bit weaker than market expectations. Germany’s June export posted a -2.8% mom (vs. 0.2% expected) and imports at -4.5% (vs. 0.2% expected). However, despite these declines, exports were still solid on an annual basis, up 5.7% yoy and imports up 6.9% yoy. French’s trade deficit also widened in June, as a 2.8% mom decline in exports dominated a 2.0% mom decline in imports.  Elsewhere, Spain’s home sales rose 19.0% yoy in June. Looking at the day ahead, Bank of France’s July business sentiment indicator (103 expected) will be out early in the morning, followed by Italy’s June industrial production data (0.2% mom and 3.4% yoy expected). Over in the US, there is the preliminary 2Q nonfarm productivity (0.7% expected) and unit labour costs (1% expected) data, final June wholesale inventories (0.6% expected) as well as the MBA mortgage applications. In Asia, Japan’s PPI for July will also be out on early Thursday morning. Notable US companies reporting today include Twenty First century Fox.

09 августа, 02:20

ICOs On Track To Raise $1.7 Billion As Firms Ignore SEC's "Tokens Are Securities" Ruling

Two weeks ago, the Securities and Exchange Commission declared that the virtual tokens issued during an initial coin offering, an increasingly popular funding mechanism for blockchain startups, are considered securities and are therefore subject to a litany of regulatory strictures, including the need to register any pending offerings with the agency.   The SEC’s decree was expected to slow the pace of new ICOs, as startups scrambled to hire legal counsel and figure out how, exactly, to comply with the new rules, as we reported. However, blockchain analysts reasoned that the agency’s ruling was a good thing for the market’s long-term health, and that the increased scrutiny would help confer more legitimacy on the shady ICO market, which is fraught with hacking attacks and scams. SEC oversight benefits entrepreneurs by encouraging more risk-averse investors to buy their tokens. It helps investors by weeding out fraud. However, it seems we underestimated the market’s willingness to simply ignore the whims of US regulators. Despite being the world’s largest economy and one of the largest markets for crypto assets, the New York Times is reporting that “the cautionary words of American regulators have done little to chill a red-hot market for new virtual currencies.” “…even after the commission said it was looking closely at projects that may violate its rules, programmers are still embarking on new offerings at a torrid pace. Most of the offerings have little legal oversight and some appear to conflict with the commission’s basic advice.   ‘The broader detail and the silences in the report should give many people pause and that doesn’t seem to have happened yet,’ said Emma Channing, the general counsel at the Argon Group, which helps projects in the industry raise funds. ‘I don’t understand why everyone isn’t as concerned as I am.’   Since the guidance was released on July 25, 46 new coin offerings have been announced and an additional 204 are moving toward fund-raising, according to data Tokendata.io.” Despite the SEC’s ruling, the ICO market remains on track to surpass all historical VC investment in the blockchain space by year end, which stands at $1.7 billion since 2010, according to a team of analysts at Pitchbook. In the eight years since the debut of Bitcoin, only Coinbase, Circle and 21 have raised more than $100 million. July was the best month for ICOs to date, according to NYT. “July was the biggest month for coin offerings, with 34 projects raising $665 million, Tokendata.io data shows – or twice as much money as was raised in the first five months of the year combined.” However, data from Goldman Sachs puts the total for July closer to $300 million, which would make July the second-best month after June. However, ICOs have surpassed angel and seed-stage funding for all internet companies since the beginning of the summer. The decentralized nature of digital currencies allows blockchain companies to – using Pitchbook’s phrasing - “maximally leverage regulatory arbitrage.” Why should startups with a hot ICO waste money on lawyers when they can just move to Switzerland? As the NYT explains, companies can try to avoid the SEC by blocking US investors from participating in an ICO… “Other projects have tried to work around regulators by prohibiting American investors from buying their coins, which they have done by barring anyone who tries to buy the coins from an internet address associated with the United States.” …but the relative ease with which US investors can circumvent these limitations still risks angering the agency, which could go after a company for non-compliance – even if it’s based in a foreign country – if US investors are found to have participated. “Several lawyers said that the commission is unlikely to care about the steps taken to keep out American investors if Americans still end up buying the coins.   ‘Just blocking IP addresses is irrelevant,’ said Patrick Murck, a partner at the law firm Cooley, referring to internet protocol. ‘There’s only one thing that is relevant, and that is whether a US investor bought in your sale.’” While Switzerland’s regulatory climate remains accommodative for blockchain companies – it recently opened the door to the crypto-asset management industry by allowing a local private bank to begin handling digital currencies – Singapore, another crypto haven, has said it would adopt many of the same restrictions imposed by the SEC, according to the NYT. Ultimately, the real reason so many firms have hesitated to comply with the SEC is because they view compliance as a greater business risk than non-compliance. To use a metaphor: Nobody wants to be the first person to jump into murky water - there could be sharks or other dangers lurking beneath the surface. “Mr. Murck said that even teams that do make an effort to comply with the regulators are going to be in treacherous waters because of the lack of clear definitions and law regarding virtual currencies.”   “There are still open questions after the SEC report,” he said. “There’s uncertainty and risk in the space, even for people who are taking a professional approach to it.”   But after the waters have been tested, companies will have a clearer picture of the risks involved, and perhaps be more willing to comply. Read the full pitchbook report on ICOs below: PitchBook 3Q 2017 Fintech Analyst Note ICOs by zerohedge on Scribd

Выбор редакции
08 августа, 21:32

The Curiously Low Case Of High Yield Bond Spreads

Corporate leverage has never been higher, and policy uncertainty is extremely elevated... so it makes 'perfect' new normal sense that high-yield credit spreads have collapsed to multi-year tights. However, as Goldman Sachs notes, the extreme dislocations are starting to show some cracks (as HY ETF option skews suggest investors quietly positioning for wider spreads). Even as leverage, both gross, net and normalized, hits all time high, Goldman sees the scramble for high yield paper (amid a lack of supply and benign defaults), represented by near record low HY spreads and yields, has never been greater.  Here are Goldman's thoughts on the matter: While much is rightfully made of the leadership of Tech, the promise of Financials and the conundrum of Low Vol, an area to which we believe investors should pay closer attention is the High Yield (HY) space. A combination of the search for yield, lack of supply and a benign default environment has driven HY spreads to near their tights. Meanwhile, much like the VIX, these spreads are diverging versus increased Policy Uncertainty – a historically strong relationship.   Further, many equity market factors are increasingly correlated with HY spreads while the options market suggests concern on the come (e.g., elevated skew versus other fixed income markets). It is against this backdrop that we showcase the extremes forming and the historical “playbook” in terms of factor performance if spreads do widen. Hint: You sell growth. TINA, at least when it comes to yield: US HY spreads have tightened 60bp in 2017 and are near the lowest level since the Great Recession. In yield terms, this equates to a yield-to-worst (YTW) of 5.5%, which is near multi-decade lows. Fundamentals: Leverage stretched, defaults benign: Low rates have incentivized companies to raise debt and leverage is elevated. That said, defaults have been benign at about 2% over the last year (ex Energy, Metals & Mining), which is significantly below the 30-year average of 4.7% on the back of sustained, if uninspiring economic growth. A word on technicals: The search for yield along with the recent lack of supply is also likely playing a role. Almost 1/3 of the YTD tightening occurred in July alone as primary market issuance was basically nonexistent ($9 bn, the 2nd slowest July since 2010). Equity investors are paying attention: While low yields/tight spreads indicate that credit investors do not see much risk in their market, the strong performance of our Balance Sheet factor (Low Net Debt/EBITDA vs. High) this year suggests equity investors are increasingly nervous. Notably, this has been driven by both legs of the trade working – in plain English, this mean that names with low leverage have outperformed the average stock while those with weak balance sheets have underperformed. The dislocation is extreme to say the least...   However, there are some signs of cracks in the facade. Here is what Goldman is watching... Factors are cueing off HY spreads: We note that a number of equity factors are cueing off HY spreads as indicated by higher-thanaverage correlations vs. history. Indeed, correlation for each of Volatility, Financial Returns, Size, Short Interest and Integrated factors is in the 90th+ %-ile relative to the last 5 years. Net, if spreads move, these factors have the potential for dislocation in portfolios.  The upcoming legislative agenda. Historically, HY spreads moved directionally with Policy Uncertainty though similarly to the VIX, the correlation has broken down more recently. With Debt Ceiling talks and potential tax reform on the near-term policy agenda, we see potential for this relationship to re-assert itself. As we wrote previously, there are some signs that uncertainty is weighing on corporate spending, M&A and by extension economic growth.  Better to navigate with a compass than without. We leverage our Macro to Micro Compass to analyze which factors have historically been most sensitive to widening HY spreads. We find that during these periods, investors gravitated towards safety and quality (e.g., solid financial returns, strong balance sheet, high integrated scores and large size). And finally, Goldman sees evidence that investors are already positioning for wider spreads. Since the crisis, investors have increasingly used ETFs as a way to trade high yield views, with trading volume of HYG (the largest by AUM) now 3x larger than CDS. We note that HYG skew – the difference between how much investors are willing to pay for puts vs. calls in the options market – has increased over the course of 2017 suggesting increasing nervousness. In addition, HY skew also screens as elevated vs. most other fixed income markets.

Выбор редакции
08 августа, 20:50

How Goldman Sachs And Bain Capital Defrauded Mattel Investors And Got Off Scot-Free

By Aaron Kesel As this writer previously wrote, the new book The Chickenshit Club by Pulitzer Prize–winning journalist Jesse Eisinger remakes the DOJ into a bunch of “Chickenshit”...

07 августа, 15:01

Frontrunning: August 7

Futures slightly higher after Dow's record run (Reuters) Tillerson says U.S., Russia can settle differences (Reuters) Hot-Stock Rally Tests the Patience of Value Investors (WSJ) ‘Good Conservative’ Grassley Ramps Up His Panel’s Trump-Russia Probe (BBG) Brands Strike Back: Seven Strategies to Loosen Amazon’s Grip (WSJ) Oil slides from nine-week highs as market looks to OPEC (Reuters) BlackRock, Vanguard Say Bond Market's Got This Trade All Wrong (BBG) Bond Bears Balk at 'Trade of Decade' (BBG) Samsung scion Lee fights back tears as prosecutors seek 12 years' jail (Reuters) Cyber threats prompt return of radio for ship navigation (Reuters) De Blasio Pushes for Tax on the 1% to Fund New York City Subway Fix (BBG) Libor’s Demise Creates a Mortgage Mystery (WSJ) Big Oil's Dream of $65 Billion Hidden Off Norway Is Fading Away  (BBG) Tesla Goes From Zero to 100 in Three Months (BBG) Penalties Against Wall Street Are Down Sharply in 2017 (WSJ) This American Town Was Left to Die, and Suddenly Economists Care (BBG) Israel moves to shut down local operations of Al Jazeera (Reuters) U.K. Economy Suffers After Consumer Spending Slumps Again  (BBG) Kenyans stockpile food, police get first aid kits ahead of vote (Reuters) Buffett Nears a Milestone He Doesn't Want: $100 Billion in Cash  (BBG) Why the World’s CEOs Fear Paul Singer (BBG) StanChart CEO says Gulf rift puts Dubai finance hub at risk (Reuters) Police Push Tracking for Civilian Drones (BBG) Australia finds U.S. military aircraft that crashed off northeast coast (Reuters) Inside the Secret World of Global Food Spies (BBG)   Overnight Media Digest WSJ - Google's new diversity chief, Danielle Brown, criticized the contents of an employee's memo that went viral inside the company for suggesting Google has fewer female engineers because men are better suited for the job. on.wsj.com/2vvGeo5 - The US military called off a search-and-rescue mission for three Marines missing after their Osprey aircraft went down in waters off Australia's east coast, military officials said. on.wsj.com/2vvCsuT -WeWork Companies Inc raised $500 million to expand operations in South Korea and Southeast Asia. The New York-based company, said that it also acquired Singapore co-working firm, Spacemob Pte Ltd in a separate deal. on.wsj.com/2vwbTFE   FT The British government has said it will pay "no more than it needs to" in its divorce settlement with the European Union, playing down a Sunday Telegraph report that it would pay a sum of 36 billion pounds if the EU agreed to start negotiating a post-Brexit trade deal. The Britain's peer-to-peer lenders will soon have to give out detailed information about how much investors have lost in the past on loans they arranged, as the Financial Conduct Authority (FCA) tries to regulate the fast growing sector. Royal Dutch Shell Plc and BP Plc declared confidence in the future of North Sea oil and gas production after a series of cost cuts that executives say have pulled the basin back from the brink of precipitous decline. Singapore start-up oBike, which offers 1 pound-an-hour rental bikes in London, has said it was "disappointed" after Wandsworth council seized more than 130 of its cycles and described them as a "yellow bike plague".   NYT - Fox News suspended Eric Bolling, a longtime host at the network, pending an investigation into reports that he sent lewd photographs to three female colleagues via text message. nyti.ms/2flMXdt - Workers at a Nissan plant in Mississippi overwhelmingly rejected a bid to unionize, an election that the union quickly criticized. The union accused Nissan of waging an unusually aggressive fight against the organizing effort. nyti.ms/2fkLBzN - U.S. Vice President Mike Pence declared his loyalty to President Trump, denouncing an article suggesting that he was positioning himself to run for president in 2020 if Trump does not seek a second term. nyti.ms/2fkfJv4 - U.S. Deputy Attorney General Rod Rosenstein said the Justice Department was not pursuing reporters as part of its growing number of leak investigations. nyti.ms/2flaRWC   Canada THE GLOBE AND MAIL ** The Halifax Chronicle Herald and the union representing the paper's employees have reached a tentative agreement weeks after the provincial government intervened in their bitter 18-month-old labor dispute. tgam.ca/2vvGvHC ** British Columbia's New Democratic Party government plans to collect the names and jobs of temporary foreign workers in the province for a new registry aimed at providing information to help develop labor-market policy. tgam.ca/2vwByho ** Canadian athletes at the world athletics championships have been coping with injuries and an outbreak of a Norwalk virus at the team's hotel that felled marathoner Eric Gillis on Sunday. tgam.ca/2vwj6pg NATIONAL POST Canadian Finance minister Bill Morneau's tax plans announced last month could result in a tax rate as high as 93 percent, as pointed out by tax lawyer Michael Goldberg of Minden Gross LLP in Toronto. bit.ly/2vwAni7   Britain The Times Royal Dutch Shell Plc is to launch as an electricity supplier in Britain, challenging some of Europe's biggest utilities. bit.ly/2fk3Khi The chief executive of Glaxosmithkline Plc, Emma Walmsley, has vowed to develop more blockbuster drugs by bringing greater commercial rigour to its research and development. bit.ly/2fk4nra The Guardian Head office staff at the Tesco-owned One Stop convenience chain are fighting for a better redundancy package after it emerged employees on Tesco contracts were being offered a more generous payoff. bit.ly/2fk8DH0 Sainsbury's is to cut more than 1,000 jobs at head office as part of a fresh efficiency drive designed to save 500 million pounds ($652.25 million). bit.ly/2fjTC87 The Telegraph Property investor Henderson Park, founded by former Goldman Sachs executive Nick Weber last year, has confirmed the acquisition of two of the UK's largest hotels in a deal thought to be worth around 500 million pounds. bit.ly/2fjvhzr Boutique hotel operator Firmdale is set to report that it booked record revenue of 125.8 million pounds in 2016 driven largely by rising room rates at its eight London properties. bit.ly/2fknhxZ Sky News Arqiva, which is owned by a consortium of Australian and Canadian investors, has appointed Barclays Plc, Goldman Sachs Group Inc, HSBC Holdings Plc and JPMorgan Chase & Co to prepare a London stock market listing that would value the company at up to 6 billion pounds. bit.ly/2fkNQD5 An independent study will look at how the UK can meet its climate change targets while also keeping costs down for consumers. bit.ly/2fkxN8x

04 августа, 13:26

LBMA London Gold Vault holdings - How Low Can You Go?

Submitted by Ronan Manly, BullionStar.com The London Bullion Market Association (LBMA) has just released a first update on the quantity of physical gold and silver holdings stored in the ‘LBMA’ London vaulting network. The LBMA press release explaining the move, dated 31 July, can be read here. This vaulting network, administered by the LBMA, comprises a set of precious metals vaults situated in London that are operated by the Bank of England and 7 commercial vault operators. For simplicity, this set of vaults can be called the LBMA London vaults. The 7 commercial vault operators are HSBC, Brinks, ICBC Standard Bank, Malca Amit, JP Morgan, Loomis and G4S. ICBC Standard outsources its vault management to Brinks. It’s possible that to some extent HSBC also outsources some of its vault management to Brinks. Strangely, the LBMA’s initial reporting strangely only runs up to 31 March 2017, which is 4-months prior to the first publication date of 31 July. This is despite the fact that new LBMA vault holdings data is supposed to be published on a 3-month lagged basis, which would imply a latest report coverage date of 30 April. At the end of April 2017, the Bank of England separately began publication of gold vault holdings for the gold bars that the Bank stores in custody within its own vaults. The Bank of England reporting is also on a 3-month lagged basis (and the Bank actually adheres to this reporting lag). See BullionStar article “Bank of England releases new data on its gold vault holdings”, dated 28 April 2017, for details of the Bank of England vault reporting initiative. Currently, the Bank of England is therefore 1 month ahead of the LBMA vault data, i.e. on 31 July 2017, the Bank of England’s gold page updated with Bank of England gold custody vault holdings as of 30 April 2017. Ignoring the LBMA 3-month lagged vs 4-month lagged anomaly, the LBMA’s first vault reporting update, for vault data as of 31 March 2017, states that the 8 sets of vaults in question (which includes the Bank of England gold vaults) held a combined 7449 tonnes of gold and a combined 32078 tonnes of silver. Also included in the first batch of LBMA data are comparable London vault holdings figures for gold and silver for each month-end date from July 2016 to February 2016 inclusive. Therefore, as of the 31 July 2017, there is now an LBMA dataset of 9 months of data, which will be augmented by one month each month going forward. Whether the LBMA will play catch-up and publish April 2017 month-end and May 2017 month-end figures simultaneously at the next reporting date of 31 August 2017 remains to be seen. One of the Bank of England gold vaults The New Vault Data – Gold and Silver For 31 March 2017, the LBMA is reporting 7449 tonnes of gold stored across the 8 sets of vault locations. For the same date, the Bank of England reported 5081 tonnes of gold held in the Bank of England vaults. Therefore, as of 31 March 2017, there were 2368 tonnes of gold ‘not in the Bank of England vaults’ (or at least 2368 tonnes of gold not counted by the Bank of England data). Of the gold not in the Bank of England vaults, about 1510 tonnes of this gold in London was held by gold-backed Exchange Traded Funds (ETFs), mainly with the custodians HSBC and JP Morgan. These ETFs include the SPDR Gold Trust and various ETFs from ETF Securities, Source, iShares, and Deutsche Bank etc. This 1510 tonnes figure is taken from an estimate calculated at the end of April 2017 using data from the GoldChartsRUs website. See BullionStar article “Summer of 17: LBMA Confirms Upcoming Publication of London Gold Vault Holdings” dated 9 May 2017 for details of this ETF calculation. Subtracting this 1510 tonnes of ETF gold from the 2368 tonnes of gold stored outside the Bank of England vaults means that as of 31 March 2017, there were only about 858 tonnes of gold stored in the LBMA vaults outside of the Bank of England vaults that was not held by gold-backed ETF holdings. See Table 1 below. The lowest gold holdings number reported by the LBMA within its 9 months of vault data is actually the first month, i.e. July 2016. At month-end July 2016, the LBMA report shows total vaulted gold of 7283 tonnes. There was therefore a net addition of 166 tonnes of gold to the LBMA vaults between August 2016 and the end of March 2017, with net additions over the August to October 2016 period, followed by net declines over the November 2016 to February 2017 period. Table 1: LBMA London Vaults and Bank of England Vaults – Gold holdings, July 2016 – March 2017 Turning to silver, as of 31 March 2017, the LBMA is reporting total vaulted silver of 32,078 tonnes held in London vaults. The vaulted silver data also shows a notable increase over the period from the end of July 2016 to the end of March 2017, with a net 2485 tonnes of silver added to the vaults. Since the Bank of England vaults only store gold in custody on behalf of customers and do not store silver, there are no silver holdings at the Bank of England and therefore there is no specific Bank of England silver reporting. The LBMA silver data therefore refers purely to silver vaulted with operators such as Brinks, JP Morgan, Malca Amit, HSBC, and Loomis. There are currently at least 12,000 tonnes of silver stored in London on behalf of silver-backed ETFs such as the iShares Silver Trust (SLV), various ETF Securities products, a SOURCE ETF and some Deutsche Bank ETFs. Subtracting these ETF holdings from the full 32,078 tonne figure being reported by the LBMA would suggest that there are an additional ~ 20,000 tonnes of non-ETF silver held in the London vaults. Table 2: LBMA London Vaults – Silver holdings, July 2016 – March 2017 Previous Vault Estimates for Gold and Silver Prior to the new LBMA and Bank of England vault holdings data reports, the only way to work out how much gold and silver were in the London vaulting network was through estimation. Between 2015 and 2017, a number of these estimates were calculated for gold and published on the BullionStar website and the GoldChartsRUs website. See BullionStar page “How many Good Delivery gold bars are in all the London Vaults?….including the Bank of England vaults” and GoldChartsRUs page “LBMA/BOE VAULTED GOLD, 2016 Update – The London Float”, and BullionStar page “Tracking the gold held in London: An update on ETF and BoE holdings”. The “Tracking the gold held in London” article, published on 5 October 2016, took a LBMA statement of 6500 tonnes of gold being in London, the earliest reference to which was from 8 February 2016 Internet Archive page cache, and also took a Bank of England statement that the Bank held 4725 tonnes as of the end of February 2016 period, and then it factored in that the UK net imported more than 800 tonnes of non-monetary gold up to August 2016, and also that ETFs had added about 399 tonnes over the same period. It also calculated, using GoldChartsRUS ETF data, that the London-based gold-backed ETFs held about 1679 tonnes of gold as of the end of September 2016. Therefore, as of the end of September 2016, there could have been at least 7300 tonnes of gold held across the LBMA and Bank of England vaults, i.e. 6500 tonnes + 800 tonnes = 7300 tonnes. As it turns out, this estimate was quite close to the actual quantity of gold held in the LBMA and Bank of England vaults at the end of September 2016, which the LBMA’s new reporting now confirms to have been 7590 tonnes. The estimate is a lower number because it was unclear as to which initial date the LBMA’s 6500 tonnes reference referred to (in early 2016 or before). Previous Vault Estimates Silver At the beginning of July 2017, an article on the BullionStar website titled “How many Silver Bars are in the LBMA Vaults in London?” estimated that there were about 12,000 tonnes of Good Delivery silver bars held across 4 LBMA vault operators in London on behalf of 11 silver-backed Exchange Traded Funds. These ETFs and the distribution of their silver bars across the 4 vault operators of Brinks, Malca Amit, JP Morgan and HSBC can be seen in the following table. Table 3: ETF Silver held across LBMA commercial vaults in London, early July 2017  The above article about the number of silver bars in the London vaults also drew on some data from precious metals consultancy Thomson Reuters GFMS, which each year publishes a table of identifiable above ground global silver supply in its World Silver Survey. One category of silver within the GFMS identifiable above ground silver inventories is called ‘Custodian Vaults’. This is distinct from silver holdings in ETFs and silver holdings in exchange inventories such as in COMEX approved vaults in New York. A simple way to view ‘Custodian Vaults’ silver holdings is as an opaque ‘unreported holdings’ category as opposed to the more the transparent ETF holdings and COMEX holdings categories. For 2016, according to GFMS, this ‘Custodian Vaults’ silver amounted to 1571.2 million ounces (48,871 tonnes), of which 488.7 million ounces (15,200 tonnes), or 31% was represented by what GFMS calls the ‘Europe’ region. Unfortunately, GFMS do not break out the ‘Custodian Vaults’ numbers by individual country because they say that they receive the data on a confidential basis and cannot divulge the granularity. The early July article on BullionStar had speculated that: “With 488.7 million ozs (15,201 tonnes) of silver held in Europe in ‘Custodian vaults’ that is not reported anywhere, at least some of this silver must be held in London, which is one of the world’s largest financial centers and the world’s highest trading volume silver market.” “Apart from London, there would presumably also be significant physical silver holdings vaulted in Switzerland and to a lessor extent in countries such as Germany, the Netherlands and maybe Austria etc. So whats’s a suitable percentage for London? Given London’s extensive vaulting network and prominence as a hedge fund and institutional investment centre, a 40-50% share of the European ‘custodian vault’ silver holdings would not be unrealistic, with the other big percentage probably vaulted in Switzerland. This would therefore put previously ‘Unreported’ silver holdings in the London vaults at between 6080 tonnes and 7600 tonnes (or an additional 182,000 to 230,000 Good Delivery Silver bars). Adding this range of 6080 – 7600 tonnes to the 12,040 tonne figure that the 11 ETFs above hold, gives a total figure of 18,120 – 19,640 tonnes of silver stored in the LBMA vaults in London (545,000 – 585,000 Good Delivery silver bars). But here’s the catch. With the LBMA now saying that as of the end of March 2017 there were 1.031 billion ounces of silver, or 32078 tonnes, stored in the LBMA vaulting network in London (and 31238 tonnes of silver in London as of end of December 2016), of which at least 12,000 tonnes is in silver-backed ETFs, then that still leaves about 20,000 tonnes of silver in the London vaults, which is higher than the silver total attributed to the entire ‘custodian vault’ category’ in Europe (as per the GFMS 2016 report). Even the lowest quantity in the 9 months that the LBMA reports on, which is month-end July 2016, states that the LBMA vaults held 951,433,000 ounces (29,593 tonnes), which after excluding silver ETFs in London, is still higher than the total ‘Custodian Vault’ category that GFMS attributes to the European region in 2016. These new LBMA vault figures are basically implying that all of the GFMS custodian vault figure for Europe (and some more) is all held in London and not anywhere else in Europe. But that could not be the case as there is also a lot of silver vaulted in Switzerland and other European countries such as Germany, to think of but a few. This begs the question, does the GFMS Custodian vault number for Europe need to be updated to reflect the gap between the non-ETF holdings that LBMA claims are in the London vaults and what GFMS is reporting in a European ‘Custodian vaults’ category? If the LBMA reporting actually broke down the silver vaulting quantity number into Good Delivery silver bars and other categories, it might help solve this puzzle as it would give an indication of how much of this 32,000 tonnes of silver is in the form of bars that are accepted for settlement in the London Silver Market i.e. Good Delivery silver bars. Could some of this 32,000 tonnes of silver be in the form of silver jewellery, and private holdings of silver antiques and even silver artifacts? On the surface the LBMA reporting appears to say not since it states that: “jewellery and other private holdings held by retailers, individuals and smaller vaults not included in the London Clearing system are not included in the numbers” But because this statement reads rather ambiguously, by implication another interpretation of the LBMA statement could be that: “jewellery and other private holdings held by retailers and individuals in vaults that are part of the London Clearing system are included in the numbers” The London Clearing system here refers to the vaults of the 7 commercial vault operators. Until GFMS comes back with a possible clarification of its ‘Custodian Vault’ figure for Europe, then this contradiction between the LBMA data for silver and GFMS data for silver will persist. The HSBC vault in London which contains the SPDR Gold Trust (GLD) gold Large Bars but also Small Bars and Gold Coins According to the LBMA’s press release, while “the LBMA vault holding data …represent the volume of Loco London gold and silver held in the London vaults offering custodian services“, surprisingly the new LBMA data includes “all physical forms of metal inclusive of large wholesale bars, coin, kilo bars and small bars.” The inclusion of gold coins, smaller gold bars and gold kilobars in the LBMA vault data is bizarre because only large wholesale bars are accepted as Good Delivery in the London gold and silver markets, not gold coin, not smaller bars, and not gold kilobars. Even the LBMA website states that “the term Loco London refers to gold and silver bullion that is physically held in London. Only LBMA Good Delivery bars are acceptable for trading in the London market.” Furthermore, the entire physical London Gold Market and physical London Silver Market revolve around the LBMA Good Delivery lists. Spot, forward and options trades on the London OTC gold and silver market are only referenced to a unit of delivery of a Good Delivery bar, both for gold and for silver. For example, in the LBMA’s “A Guide to the London Precious Metals Markets” it states that: “Unit for Delivery of Loco London Gold This is the London Good Delivery gold bar. It must have a minimum fineness of 995.0 and a gold content of between 350 and 430 fine ounces…. . Bars are generally close to 400 ounces or 12.5 kilograms” For silver, the same guide states that: “Unit for Delivery of Loco London Silver This is the London Good Delivery silver bar. It must have a minimum fineness of 999 and a weight range between 750 and 1,100 ounces, although it is recommended that ideally bars should be produced within the range of 900 to 1,050 ounces. Bars generally weigh around 1,000 ounces.” Additionally, all the new London-based gold futures contracts launched by the LME, ICE and CME also reference, if only virtually, the unit for Delivery of loco London gold, i.e. the London Good Delivery gold bar. They do not reference smaller gold bars or gold coins. In contrast to the LBMA , the COMEX exchange where the famous COMEX 100 ounce gold futures contract is traded only reports vault inventories of gold and silver where the bars satisfy that contract for delivery, i.e. the contract for delivery is one hundred (100) troy ounces of minimum fineness 995 gold of an approved brand in the form of either “one 100 troy ounce bar, or three 1 kilo bars”. COMEX do not report 400 oz gold bars or gold coins specifically because the contract has nothing to do with these products. Then why is the LBMA reporting on forms of gold that have nothing to do with the settlement norms of its OTC products in London? Additionally, the LBMA website also states that “only bars produced by refiners on the [Good Delivery] Lists can be traded in the London market.“ All of this begs the question, why does the LBMA bother including smaller bars, kilogram bars and gold coins? These bars cannot be used in settlement or delivery for any standard London Gold Market transactions. Perhaps these smaller gold bars and gold coins have been included in the statistics so as to boost the total reported figures or to make reverse engineering of the numbers more difficult? While the combined volumes of smaller bars and kilobars probably don’t add up to much in terms of tonnage, the combined gold coin holdings of central banks stored at the Bank of England could be material. For example, the United Kingdom, through HM Treasury’s Exchange Equalisation Account (EEA), claims to hold 310.3 tonnes of gold in its reserves, all of which is held in custody at the Bank of England. The latest EEA accounts for 2016/2017, published 18 July 2017 state that “The gold bars and gold coin in the reserves were stored physically at the Bank’s premises.” See Page 43, Exchange Equalisation Accounts for details. Many more central banks, for historical reasons, also hold gold coins in their reserves. See Bullionstar article “Central Banks and Governments and their gold coin holdings” for some examples. As another example, the Banque de France in Paris holds 2435 tonnes of gold of which 100 tonnes is in the form of gold coins, and 2,335 tonnes of gold bars. Even though these gold coins are held in Paris, this shows that central bank gold coin holdings could materially affect LBMA gold reporting that includes ‘gold coins‘ within the rolled up number. But such gold coins cannot be traded within the LBMA / LPMCL gold trading / gold clearing system and if present would overstate the number of Good delivery gold bars within the system. The Bank of England gold page on its website also only refers to Good Delivery ‘gold bars’ and says nothing about gold coins, which underlines the special status to which the Bank of England assigns Good Delivery gold bars in the London Gold Market.  Specifically, the BoE gold page states that: “..we provide gold storage on an allocated basis, meaning that the customer retains the title to specific gold bars in our vaults”  “Values are given in thousands of fine troy ounces. Fine troy ounces denote only the pure gold content of a bar. “We only accept bars which comply with London Bullion Market Association (LBMA) London Good Delivery (LGD) standards. LGD bars must meet a certain minimum fineness and weight. A typical gold bar weighs around 400 oz“ The Bank of England has now confirmed to me, however, that the gold holdings number that it reports on its website “is the total of all gold held at the Bank” and that this “includes coins that belong to the Exchange Equalisation Account (EEA) which are held by the Bank on behalf of Her Majesty’s Treasury (HMT)” This means that the total gold number being reported by both the Bank of England and the LBMA needs to be adjusted downward by some percentage so as to reflect the amount of real Good Delivery gold bars in the London vaults. What this downward adjustment should be is unclear, as neither the Bank of England nor the LBMA break out their figures by category of gold bars versus gold coins. LBMA numbers – Obscured Rolled-up numbers Another shortcoming in the LBMA’s vault reporting is that it does not break down the gold and silver holdings per individual vault. The LBMA will be only releasing 2 highly rolled-up numbers per month, one for gold and one for silver, for example, 7449 tones for gold and 32078 tonnes for silver in the latest month. Contrast this to New York based COMEX and ICE gold futures daily reporting, which both do break down the gold holdings per New York vault. Realistically, the LBMA was never going to report gold or silver holdings per vault, as this would be a bridge too far towards real transparency, and would show how much or how little gold and silver is stored by each London vault operator / at each London vault location. This does not, however, stop the LBMA from claiming transparency and in its 31 July press release it states that: “According to the Fair and Effective Markets Review (see here for further details) ‘…in markets where OTC trading remains the preferred model, authorities and market participants should continue to explore the scope for improving transparency, in ways that also enhance effectiveness.’“ Real transparency, as opposed to lip-service transparency, would be supported by providing an individual breakdown of the number of Good Delivery gold and silver bars stored in each of the 8 sets of vaults at each month end. If they want to include gold coins, smaller gold bars, and gold kilo bars as extra categories, then this could also be itemised on a proper report. It would also only take any decent software developer about 1 day to write and create such a report. There is also the issue of independently auditing these LBMA numbers. The issue is essentially that there is no independent auditing of these LBMA numbers nor will there be. So there is no second opinion as to whether the data is accurate or not. The Bank of England gold vault reporting is also short of transparency as it does not provide a breakdown of how much of the reported gold is held by central banks, how much gold is held by bullion banks, how much of the central bank gold is out on loan with the bullion banks, and how much gold, if any, is held on behalf of ETFs at the Bank of  England as sub-custodian. Real transparency in this area would provide all of this information including how much gold the LPMCL bullion clearing banks HSBC, JP Morgan, UBS, Scotia Mocatta and ICBC Standard hold at the Bank of England vaults. On the issue of ETF gold held at the Bank of England, it has been proven that at times the Bank of England has acted as a gold custodian for an ETF, for example, during the first quarter 2016, the SPDR Gold Trust held up to 29 tonnes of gold at the Bank of England, with the Bank of England acting in the capacity of sub-custodian to the SPDR Gold Trust. See BullionStar article  “SPDR Gold Trust gold bars at the Bank of England vaults” for details. Soon this will all be mine The London Float The most important question with this new LBMA vault reporting is how much of the 7449 tonnes of gold stored in London as of the end of March 2017 is owned or controlled by bullion banks. Or more specifically, what is the total level of LBMA bullion bank unallocated gold liabilities in the London market compared to the amount of real physical gold bars that they own or control.  This ‘gold owned or controlled by the bullion banks’ metric can be referred to as the ‘London Float’. LBMA bullion banks can maintain their own holdings of gold bars which they buy in the market or import directly, and they can also borrow other people’s gold thereby controlling this gold also. Some of this gold can be in the LBMA commercial vaults. Some can also be in the Bank of England vaults. In its press release, the LBMA states that: “The physical holdings of precious metals held in the London vaults underpin the gross daily trading and net clearing in London.” This is not exactly true. Only gold which is owned or controlled by the bullion banks can underpin gold trading in London. Allocated gold sitting in a vault that is owned by central banks, ETFs or investors and which does not have any other claim attached to it, does not underpin anything. It just sits there in a vault. As regards gold bars stored in the LBMA vaults in London, these bars can either be owned by central banks at the Bank of England, owned by central banks at commercial vaults in London, owned by ETFs at the commercial vaults in London, owned or controlled by bullion banks, and owned by investors (either institutional investors, hedge funds, private individuals etc). On occasion, some ETF gold has at various times been at the Bank of England. If central bank gold is held in allocated form and not lent out, then it is ‘off the market’ and can’t be ‘used’ by any other party such as a LBMA bullion bank. If central bank gold is lent out or swapped out to bullion banks, then it can be used or even sold by those  bullion banks. The LBMA uses the euphemism ‘liquidity’ to refer to this gold lending. For example, from the LBMA’s recent press release on the new vault reporting it says: “In addition, the Bank of England also offers gold custodial services to central banks and certain commercial firms, that facilitate central bank access to the liquidity of the London gold market.” ETF gold when it is held within an ETF cannot legally be used by other entities since it is owned by the ETF and allocated to the ETF. Institutionally owned gold or private owned gold when it is allocated is owned by the holder. It could in theory be lent to bullion banks also. Some of the LBMA bullion banks have gold accounts at the Bank of England. How many of these banks maintain gold holdings within the Bank of England vaults nobody will say, not the Bank of England nor the LBMA nor the bullion banks, but it at least extends to the 5 members of London Precious Metals Clearing Limited (LPMCL) which are HSBC, JP Morgan, Scotia Mocatta, ICBC Standard and UBS. Gold accounts for bullion banks undoubtedly also extend to additional bullion banks beyond the LPMCL members because many bullion banks have been involved in gold lending at the Bank of England for a long time, for example Standard Chartered, Barclays, Natixis, BNP Paribas, Deutsche Bank, and Goldman Sachs, and these banks would at some point have to take delivery of borrowed gold at the Bank of England. Note, the gold brokers of the London Gold Market have for a long time, as least since the 1970s, been able to store some of their gold bars at the Bank of England vaults. These brokers were historically Samuel Montagu, Mocatta, the old Sharps Pixley, NM Rothschild and Johnson Matthey. Since LBMA bullion banks can maintain gold accounts at the LBMA commercial vaults in London, and because some of these banks have gold accounts at the Bank of England also, then this London “gold float” can comprise gold bars at the commercial vaults and gold bars at the Bank of England vaults. It is however, quite difficult to say exactly what size this London bullion bank gold float is at any given time. Whatever the actual number, its not very big in size because if you subtract central bank gold and ETF gold from the overall LBMA gold figure (of 7449 tonnes as of the end of March 2017) then whatever is left is not a very big quantity of gold bars, and at least some of this residual gold stored in the LBMA commercial vaults is owned by institutions, hedge funds, private individuals and platforms such as BullionVault. In September 2015, a study of central bank gold held at the Bank of England calculated that about 3779 tonnes of Bank of England custody gold can be accounted for by central bank and monetary authority gold holdings. See “Central bank gold at the Bank of England” for details and GoldChartsRUs page “LBMA/BOE VAULTED GOLD, 2016 Update – The London Float”. Compared to the 4725 tonnes of gold held at the Bank of England at the end of February 2016, this would then mean that there were about 946 tonnes of gold at the Bank of England that was “unaccounted for by central banks”. This was about 20% of the total amount of gold held at the Bank of England at that time. However, some of this 946 tonnes was probably central bank gold where the central bank owner had not publicly divulged that it held gold at the Bank of England. Many central banks around the world that were contacted as part of the research into the “central bank gold at the Bank of England calculation” either didn’t reply or replied that they could not confirm where their gold was stored. See BullionStar article “Central Banks’ secrecy and silence on gold storage arrangements” for more details.   After factoring in these unknown central bank gold holders at the Bank of England, the remaining residual would be bullion bank gold. It could therefore be assumed that a percentage of gold stored at Bank of England, somewhere less than 20% and probably also less than 10%, is owned by bullion banks. Since central bank gold holdings, on paper at least are relatively static, the monthly changes in gold holdings at the Bank of England therefore probably mainly reflect bullion bank gold movements rather than central bank gold movements. If we look back now at the LBMA vault data for gold as of 31 March 2017, how much of this gold could be bullion banks (London float) gold. LBMA total gold vaulted: 7449 tonnes Bank of England gold vaulted: 5081 tonnes Gold in commercial LBMA vaults: 2368 tonnes Gold in ETFs: 1510 tonnes Gold in commercial vaults not in ETFs: 858 tonnes Gold in commercial vaults not in ETFs that is allocated to institutions & hedge funds = x i.e. 7449 – 5081 = 2368 – 1510 = 858 Assume 10% of the gold at the Bank of England is bullion bank gold. Also assume bullion banks gold hold some gold in LBMA commercial vaults. Therefore total bullion bank gold could be (0.1 * 5081) + (858 – x) = 508 + 858 – x = 1366 – x. Since x has to be > 0, then the bullion bank London float is definitely less than 1300 tonnes and probably less than 1000 tonnes. The bullion banks might argue that they can borrow more gold from central banks, take gold out of the ETFs, and even import gold from refineries. All of these options are possible, but still, the London bullion bank float is not that large. And it is this number in tonnes of gold which should be compared to the enormous volumes of ‘paper gold’ trading that occur in the London Gold Market each and every trading day. For example in June 2017, the LBMA clearing statistics state that 21 million ounces of gold was cleared each trading day in the London Gold Market. That’s 653 tonnes of gold cleared each day in London. With a 10 to 1 ratio of gold trading to gold clearing, that’s the equivalent of 6530 tonnes of gold traded each day in the London gold market, or 143,660 tonnes over the 22 trading days of June. Annualised, this is 1.632 million tonnes of gold traded per year (using 250 trading days per year).   And sitting at the bottom of this trading pyramid is probably less than 1000 tonnes of bullion bank gold underpinning the gigantic trading volumes and huge unallocated gold liabilities of the bullion banks. So you can see that the London gold trading system is a fractional-reserve system with tiny physical gold underpinnings.   In May 2011, during a presentation at the LBMA Bullion Market Forum in Shanghai China, on the topic of London gold vaults, former LBMA CEO Stewart Murray included a slide which stated that: Investment – more than ETFs ETFs Gold Holdings have increased by ~1,800 tonnes in past 5 years, almost all held in London vaults Many thousands of tonnes of ETF silver are held in London Other holdings Central banks hold large amounts of allocated gold at the Bank of England Various investors hold very substantial amounts unallocated gold and silver in the London vaults The last bullet point of the above slide is particularly interesting as it references “very substantial amounts’ of unallocated gold and silver. Discounting the fact for a moment that unallocated gold and silver is not necessarily held in vaults or held anywhere else, given that it’s just a claim against a bullion bank, the statement really means that investors have ‘very substantial amounts‘ of claims against the bullion banks offering the unallocated gold and silver accounts i.e. very substantial liabilities in the form of unallocated gold and silver obligations to the gold and silver unallocated account holders. If a small percentage of these claim holders / investors decided to convert their claims into allocated gold and silver, especially allocated gold, then where are the bullion banks going to get the physical gold to give to these converting claim holders? Neither do the claim holders of unallocated positions have any way of knowing how accurate the LBMA vault reporting is, because there is no independent auditing of the positions or of the report. Malca Amit vaults, London UBS and LBMA The last line of the LBMA press release about the new vault reporting states the following: “A detailed explanatory commentary follows, prepared by Joni Teves, Precious Metals Strategist, UBS” This line includes an embedded link to the Teves report within the press release. This opens a 7 page report written by Teves about the new vault reporting. By definition, given that this report is linked to in the press release, it means that Joni Teves of UBS had the LBMA vault reporting data before it was publicly released, otherwise how could UBS have written its summary. In her report, Teves states that a UBS database estimates that there are “1,485 tonnes of gold worth about $60bn and about 13,759 tonnes of silver worth about $7.85bn are likely to be held in London to back ETF shares“. These UBS numbers are fairly similar to the ETF estimates for gold (1510 tonnes) and silver (12040 tonnes) that we came up with here at BullionStar, and so to some extent corroborate our previous ETF estimates. Teves also implies that some of the gold in the Bank of England figure is not central bank gold but is commercial bank gold as she says:  “let’s say for illustration’s sake that about 80% to 90% of BoE gold holdings are accounted for by the official sector.“ The statement on face value implies that 10% – 20% of Bank of England gold is not central bank gold. But why the grey area phrase of “let’s say for illustration’s sake”. Shouldn’t the legendary Swiss Bank UBS be more scientific than this? Teves also says assume “negligible amount (in commercial vaults) comprises official sector holdings“, and she concludes that “this suggests that over the past year, an average of about 2,945 to 3,450 tonnes ($119-$139 bn) of investment-related gold was held in London.” What she is doing here is taking the average of 9 months of gold holdings held in the LBMA commercial vaults (which is 2439 tonnes) and then adding 10% and 20% respectively of the 9 month average of gold held at the Bank of England (which is 506 and 1011 tonnes) to get the resulting range of between 2945 and 3451 tonnes. Then she takes the ETF tonnes estimate (1485) away from her range to get a range of between 1460 and 1965 tonnes, as she states:  … “Taking these ETF-related holdings into account would then leave roughly around 1,460 to 1,965 tonnes or about $59bn to $79bn worth of gold in unallocated and allocated accounts as available pool of liquidity for OTC trading activities“ But what this assumption fails to take into account is that some of this 1,460 to 1,965 tonnes that is in allocated accounts is not available as a pool of liquidity, because it is held in allocated form by investors precisely so that the bullion banks cannot get their hands on it and trade with it. In other words, it is ring fenced. Either way, a model will always output what has been input into it. Change the 10% and 20% range assumptions about the amount of commercial bank gold in the Bank of England vaults and this materially alters the numbers that can be attributed to be an ‘available pool of liquidity for OTC trading activities’. Additionally, the portion of this residual gold that is in ‘unallocated accounts’ is not owned by any investors, it is owned by the banks. The ‘unallocated accounts’ holders merely have claims on the bullion banks for metal that is backed by a fractional-reserve trading system. In her commentary about the silver held in the London vaults, Teves does not comment at all about the huge gap between her ETF silver in London (which UBS states as 13,759 tonnes), and the full 32000 tonnes reported by the LBMA,and does not mention how this huge gap is larger than all the ‘Custodian Vault’ silver which Thomson Reuters GFMS attributes to the entire ‘Europe’ region. Conclusion The amount of gold in the London LBMA gold vaults (incl. Bank of England) that is not central bank gold, that is not ETF gold, and that is not institutional allocated gold is quite a low number. What this actual number is difficult to say because a) the LBMA will not produce a proper vault report that shows ownership of gold by category of holder, and b) neither will the Bank of England in its gold vault reporting provide a breakdown between the gold owned by central banks and the gold owned by bullion banks. So there is still no real transparency in this area. Just a faint chink of light into a dark cavern. On the topic of London vaulted silver, there appears to be a lot more silver in the LBMA vaults than even GFMS thought there was. It will be interesting to see how GFMS and the LBMA will resolve their apparent contradiction on the amount of silver stored in the London LBMA vaults. This article originally appeared on the BulionStar.com website as "LBMA Gold Vault Data – How low is the London Gold Float?”

Выбор редакции
04 августа, 04:48

July Payrolls Preview: Smooth Sailing But Watch Out For Cars

At 8:30am on Friday, the BLS is expected to announce that in July the US created 180K jobs, down from 222K in June though still in line with the 6-month average of 180K, with the biggest downside risk a slowdown in durable manufacturing payrolls as auto production slumped. Sellside expectations: UBS: 175K Barclays: 175K HSBC: 175K SocGen: 180K TD Securities: 190K Goldman Sachs: 190K Oxford Economics: 195K Fathom Consulting: 210K RBC: 220K The unemployment rate is expected to decline to cycle lows of 4.3% from 4.4%, although the main focus will be on average hourly earnings which are forecast to slow to 2.4% Y/Y from 2.5% last month, up 0.3% sequentially, for an indication whether wage growth is finally picking up (which judging by yesterday's Amazon job fair which showed tens of thousands of people lining up desperate for minium wage jobs, is not happening). As RanSquawk notes, overall job growth has remained solid, despite a number of Fed officials forecasting a bigger slowdown as the US is very close to full employment. Most Fed officials have stated that the Fed is pretty much there in regards to their employment mandate, but Kashkari and Brainard have both been more cautious with Brainard saying that she is not confident that the Phillips curve can be counted on to return inflation to target and that there remains a question about whether an unemployment rate of 4.4% still meant there was slack left in the labour market. As mentioned above, average hourly earnings will be one of the key data points to watch as wage growth has been subdued and shown no signs of surging above 3% recently, a level consistently seen pre-crisis. However, even if earnings come in softer than expected, it’s not expected to alter the course of the Fed anytime soon: the US central bank has signalled that an announcement on the beginning of balance sheet reduction will likely come in September, with one more rate hike pencilled in for December. With at least one more payrolls report before that meeting, plus more data on inflation, this report could be one that doesn’t alter the outlook a great deal. In other words, any traders waiting for tomorrow to start their vacations, can do so one day early. Sectoral employment and wages: Labor Supply: The participation rate has been inching up. Slow wage growth also hints at less labor market tightness than the low unemployment rate would seem to suggest. The past year's slower outflows from the labor force are consistent with that increasing supply. Through the end of last year, re-employment rates for the longterm unemployed were rising fairly rapidly—a renewed source of supply—but that improvement appears to have stalled. Possible Reporting Quirks: The July pay period ended on the 15th and the month also had two fewer workdays relative to June, both of which should boost seasonally-adjusted wage growth at the margin. On the negative side, Goldman notes the possibility of mean-reversion in the construction and information industries following above-trend wage growth in recent months. While wage growth has disappointed this year across multiple measures, it is likely that much of this weakness has been concentrated at the high-end, whereas wage growth in the bottom-half of the income distribution appears relatively high due to minimum wage increases and appears to be accelerating. To the extent that wage growth is more persistent in the lower and middle tiers of the income distribution, this would suggest scope for resilience in aggregate wage growth going forward. Recent Labor Market Indicators: Jobless claims continue to remain near a 44-year low with the four-week average at just 241,750. The headline figure has remained below 300K – a traditional indicator of an improving labour market – for over 2 years, the longest streak since the early 1970s. The most recent employment components of the dual ISM reports have shown employment growth continuing in July, albeit at a slower pace than June. The manufacturing survey showed employment dropping to 55.2 from 57.2 with the non-manufacturing survey dropping to 53.6 from 55.8. Nevertheless, both were still over the 50.0 threshold, indicating expansion.The July ADP employment report was slightly weaker than expected but still strong at 178K. The figure bodes well from Friday’s official release but the correlation between the two reports is not one to usually write home about, RBC notes that it does a better job of predicting the official figure in July, “especially since the methodology shift back in 2012”. Factors for a stronger report: Service sector surveys. Service-sector employment surveys were mixed in July but remained at generally high levels. While the ISM non-manufacturing employment component fell 2.2pt to 53.6, our overall non-manufacturing employment tracker edged up 0.1pt to 54.8, a two-year high. This reflected gains in the Markit, New York Fed, and Richmond Fed employment subindices that were partially offset by a drop in the Dallas Fed and ISM Non-Manufacturing measures. Encouragingly, the Conference Board labor market differential – the difference between the percent of respondents saying jobs are plentiful and those saying jobs are hard to get –strengthened 2.5pt to 16.1, a 16-year high. Evolving July seasonality. July nonfarm payrolls have risen by over 200k in each of the last three years (in both the first and final vintages), and growth has exceeded the 6-month average in both of the last two years. While one cannot rule out coincidence, there is a possibility that payrolls seasonality is evolving towards increased net hiring in July. On a non-seasonally adjusted basis, nonfarm employment typically declines by one million jobs or more in July, reflecting the departure of public and private education employees at the end of the school-year. Continued sharp seasonal declines in these categories each July have masked what appears to be a pickup in net hiring in private payrolls ex-education services (see left panel of Exhibit 1). So far, the nonfarm payrolls seasonal adjustment factors have appeared to lag this evolution, suggesting scope for solid seasonally adjusted job growth in tomorrow’s report. Factors for a weaker report: In its modestly negative preview, UBS - which expects a payroll number of 165K - notes that in June local government and healthcare payrolls rose unusually quickly, and retail jobs swung from falling to rising. The Swiss bank doubts those gains were repeated, and allows for some slowing in durable manufacturing payrolls as auto production declined. It also expects that with softer factory employment, average hourly earnings probably rose only 0.1%m/m, slowing 0.2pt to 2.3%. Furthermore, UBS notes that among the indicators of labor supply: —participation, labor market flows, and slow wage growth—hint that the jobs market is not as tight as the unemployment rate suggests. In turn, the pace of payrolls, faster or slower, is more likely an indication of changes in labor demand than supply. initial claims for unemployment insurance benefits edged modestly higher, averaging 244k during the four weeks between the June and July payroll survey periods, up from 243k during the June payroll month and the cycle low of 241k in the May period. Additionally, continuing claims rose by 20k from survey week to survey week, similar to the 21k increase in the weeks leading up to the June payroll period. Job availability. The Conference Board’s Help Wanted Online (HWOL) report showed a 3.3% pullback in July online job postings – its largest drop in five months. We place limited weight on this indicator at the moment, in light of research by Fed economists that suggests the HWOL ad count has been depressed by higher prices for online job ads. However, we note the possibility that the drop reflects a legitimate pull-back in labor demand. Sharp slowdown in the auto sector: The manufacturing softness probably extended into July, and auto production cuts are an ongoing risk. Production cutbacks in auto manufacturing in July probably resulted in temporary layoffs as well as some drag on average hourly earnings. Neutral factors: Manufacturing sector surveys. While headline manufacturing sector surveys softened on net in July, the employment components generally held up well. The ISM manufacturing employment component pulled back 2pt from elevated levels (-2.0pt to 55.2), and other survey data were mixed, with sequential increases in Markit, Richmond Fed, and Dallas Fed employment subindices, but declines in the Chicago PMI, Philly Fed, and Empire Fed employment measures. Our overall manufacturing employment tracker edged down 0.3pt to 55.7, the lowest since February but still well above the 2016 average of 49.4. Manufacturing payroll employment edged up 1k in July and has increased 9k on average over the last six months. ADP. The payroll processing firm ADP reported a 178k increase in private payroll employment in July. While this was 12k below consensus expectations, the pace of June growth was revised up by 33k, providing mixed signals for tomorrow’s employment report. While large surprises in the ADP report have tended to predict the subsequent nonfarm payroll surprise, a 12k miss is probably not large enough to qualify. Moreover, this relationship may have deteriorated since ADP’s methodological revamp last October as shown in Exhibit 2, which plots each ADP surprise (vs. consensus based on first-reported ADP) against the subsequent nonfarm payrolls surprise. Market Reaction As is often the case with the employment report, a knee-jerk reaction is often observed following the headline figure. If a miss is seen then initial USD weakness could be observed with treasuries picking up and vice-versa on a stronger-than-expected headline. However, as the market digests the report, you often see a retracement depending on the other components of the report What the Banks Are Saying BARCLAYS (EXP. 175K): We expect nonfarm payrolls to rise 175k, with a 170k increase in private payrolls. July will be the first “clean” reading on labor markets since April, as the timing of the May survey week and the return of college-aged workers to the labor force, in our view, distorted May and June payrolls. The average gain in payrolls in 2017 has been 179k, and our forecast assumes this trend rate of hiring continued in July. Elsewhere in the report, we expect the unemployment rate to decline one-tenth, to 4.3%, and average hourly earnings to rise 0.3% m/m and 2.4% y/y. Finally, we expect no change in average weekly hours at 34.5. CAPITAL ECONOMICS (EXP. 222K): We estimate that overall non-farm payrolls followed the 222,000 gain in June with another healthy 200,000 increase in July. The downward trend in initial jobless claims shows little signs of abating, while the recent strength of temporary help employment is also a positive sign. In addition, the employment index of the Markit Composite PMI rose to a seven-month high in July. Another strong month of employment growth should have been enough to push the unemployment rate back down to 4.3% in July, and the surveys suggest it will fall even lower. Meanwhile, although we have pencilled in a stronger 0.3% m/m gain in average hourly earnings, base effects probably dragged the annual growth rate back down to 2.4%. But if the unemployment rate does continue to fall, wage growth should come under some renewed upward pressure before long. FATHOM CONSULTING (EXP. 210K): We expect next Friday’s employment report to show that 210,000 net new nonfarm payrolls were added in July. This is slightly higher than the consensus estimate of a gain of 180,000. We forecast a 0.3% increase in average hourly earnings in July, but given the 0.4% gain in average hourly earnings in July last year, this would be consistent with the annual rate of earnings growth slipping from 2.5% to 2.4%. Such meagre earnings growth is linked to low productivity growth: with employees’ output per hour growing very slowly, workers are finding it hard to negotiate higher wages, despite the low unemployment rate. GOLDMAN SACHS (EXP. 190K): We have argued that the US economy will soon move past full employment, and that the funds rate needs to rise in order to prevent an overheating that would be difficult to reverse without a recession. But the recent weakness in the inflation and wage data poses a challenge to our view. After all, full employment is typically defined as the level of resource utilization that generates wage and price pressures consistent with the Fed’s target. So the shortfall could mean that current estimates of a near-zero output and employment gap will prove wrong. Nevertheless, our conviction that we are at full employment is relatively high. First, other labor market indicators—including job openings, quits, reported skill shortages, and household assessments of job availability—are if anything indicative of an even stronger labor market than the official unemployment rate. Several of these indicators also cast doubt on the notion that labor force participation remains cyclically depressed, as does the fact that the participation rate is now slightly higher than the projection from a remarkably prescient 2006 Fed staff study. Second, we do not view the recent price and wage data as a “red flag” indicating additional slack. Core price inflation is only loosely related to labor market slack as the “price Phillips curve” is quite flat. The “wage Phillips curve” is steeper, making it in principle more suitable for backing out slack. But the recent slowdown has come mostly in areas where wage growth is statistically somewhat less sensitive to labor market slack. Moreover, surveys of wage growth have continued to accelerate and now imply a 3% pace, close to the maximum rate that we think is sustainable in the longer term. Based on this, we expect wage growth to rebound before long. In the near term, Fed officials will not need to take a strong view on these issues. Balance sheet runoff in September/October seems very likely barring a major market shock, while a September rate hike is very unlikely. So the next big date is the December meeting, when the committee needs to decide whether to resume the hikes. At least based on our analysis of the labor market, the answer is likely to be yes. HSBC (EXP. 175K): The average monthly increase in nonfarm payrolls in the first half of 2017 was 180,000. Retail employment growth has slowed this year, but many other key industries continue to create jobs at a steady pace. We forecast nonfarm payrolls increased by 175,000 in July. Wage growth has picked up only modestly in recent years, even as the unemployment rate has continued to fall. We forecast a 0.3% m-o-m rise in average hourly earnings in July. The year-on-year rate could slip to 2.4%, down from 2.5% in June. We forecast the unemployment rate fell to 4.3% in July from 4.4% in June. OXFORD ECONOMICS (EXP. 195K): We have July Payroll rising 195,000 on the heels of a 222,000 gain in June. Our July forecast is just above average monthly payroll growth in the 6-months ending June (+180,000). We have the July unemployment rate dipping back down to 4.3% after rising to 4.4% in June. We also see average hourly earnings in July rising 0.3% after rising by 0.2% in June. RBC (EXP. 220K): Following a relatively weak start to the year (which, again, was inconsistent with nearly every other labor market metric), we expect payroll growth to remain on the firm side near-term. Accordingly, we look for headline and private NFP prints of 220K and 205K for July, respectively. This pace of payroll growth would be more than enough to elicit a sharp decline in the unemployment rate (assuming we got commensurate gains in the Household survey), but we are cognizant that with sentiment on the labor backdrop at 16-year highs (look at the Conference Board’s labor differential sitting at +16.1%), we could see some firming in the labor force beyond normal population growth (i.e., from folks coming back in from the sidelines). So we are penciling in just a modest downturn in unemployment, to 4.3% from 4.4% prior. TD SECURITIES (EXP. 190K): We expect a solid 190k print, taking into account risk for a sharp pullback in government jobs as labor market indicators on balance point to a 200k+ gain. A lower unemployment rate (4.3% vs 4.4%) and solid 0.3% gain on avg hourly earnings should garner a hawkish market reaction, though due to base effects in the latter, the y/y pace on wage growth should be little changed to lower. UBS (EXP. 175K): We continue to forecast headline payrolls up 175k in Friday's employment report (consensus 180k) and private payrolls up 165k (consensus 180k). We project slightly softer average hourly earnings growth (+0.1%m/m vs consensus 0.3%), and the unemployment rate falling 0.1pt to 4.3% (consensus 4.3%). ADP reported private payrolls up 178k in July, little different from the consensus forecast for private payrolls in Friday's employment report (180k) or our own forecast (165k). Services payrolls continued to rise on trend, but payrolls for goods-producing industries decelerated sharply, with some slowing in construction and natural resources and a decline in factory payrolls. In our forecast for BLS payrolls, we have incorporated a drag from the auto sector, where summer shutdowns appear more extensive than usual. At the margin, the ADP report supports that drag. ADP manufacturing payrolls fell 4k in July versus +17k per month on average in H1. That said, it's hard to take too much from the ADP report. On average, ADP's initial estimate of private payrolls has overstated the BLS estimate by 50k per month this year, but in June it instead understated by 29k. The large errors, and the low probability of guessing when they switch from positive to negative, make ADP fairly unreliable as an indicator for the BLS measure.

03 августа, 22:50

How Banks Hurt The Real Economy - FDIC's Hoenig To Senate

Authored by Wolf Richter via WolfStreet.com,  "The real economy has little to gain, and much to lose.” When tighter regulations were imposed on the banks after the Financial Crisis, the largest among them, the very ones that threatened to bring down the financial system, began squealing. Those voices are now being heard by Congress, which is considering deregulating the banks again. In particular, they claim that current capital requirements force banks to curtail their lending to businesses and consumers, and thus hurt the economy. Nonsense! That’s in essence what FDIC Vice Chairman Thomas Hoenig told Senate Banking Committee Chairman Mike Crapo and the committee’s senior Democrat, Sherrod Brown, in a letter dated Tuesday, according to Reuters. The senators are trying to find a compromise on bank deregulation. If banks wanted to increase lending, they could easily do so without lower capital requirements, Hoenig pointed out. Rather than blowing their income on share-buybacks or paying it out in form of dividends, banks could retain more of their income, thus adding it to regulatory capital. Capital absorbs the losses from bad loans. Higher capital levels make a bank more resilient during the next crisis. If there isn’t enough capital, the bank collapses and gets bailed out. But banks that increase their capital levels through retained earnings are stronger and can lend more. Alas, in the first quarter, the 10 largest bank holding companies in the US plowed over 100% of their earnings into share buybacks and dividends, he wrote. If they had retained more of their income, they could have boosted lending by $1 trillion. The CEO of the top bank on this list has been very vocal about plowing more of the bank’s income into share buybacks and dividends, while pushing regulators to lower capital requirements. In his “Dear Fellow Shareholders” letter in April, Jamie Dimon wrote under the heading “Regulatory Reform,” among many other things: “It is clear that the banks have too much capital.”   “And we think it’s clear that banks can use more of their capital to finance the economy without sacrificing safety and soundness. Had they been less afraid of potential CCAR stress losses, banks probably would have been more aggressive in making some small business loans, lower rated middle market loans and near-prime mortgages. But the government was preventing them from doing it, he suggested. This didn’t sit well with Hoenig apparently. He was president of the Kansas City Fed and member of the Fed’s policy-setting Federal Open Market Committee (FOMC) from 1991 to 2011 – through the Financial Crisis. Observers of the Fed remember him wistfully as a one of the rare “hawks” on inflation. And, in his function at the FDIC, he’s not shy about being a thorn in the side of the biggest banks – though he is outclassed by the power of the biggest bank regulator, the Fed, which has a much more accommodating view of bank regulation. So Hoenig supplied some numbers in his letter. The largest bank on his list, JPMorgan Chase, earned $26 billion over the four quarters. But it plowed $27.6 billion – or 106% of its income – into share-buybacks and dividends. If it had retained that income, it would have raised its capital by that amount, and it would have been enough to make an additional $250 billion of loans under current capital rules. In total, the 10 largest banks combined, on an annualized basis, will plow 99% of their earnings into share-buybacks and dividends. Share-buybacks alone amount to $83 billion (not counting dividends). Under existing capital rules, if the banks were to retain this capital instead of buying their own shares with it, they could have increased commercial and consumer loans by $741 billion. And they could have still paid out their big dividends. If they cut their dividend payments some, they could have boosted their lending by over $1 trillion. “I can only caution against relaxing current capital requirements and allowing the largest banks to increase their already highly leveraged positions,” Hoenig wrote.   “The real economy has little to gain, and much to lose, by doing so.”   “While distributing all of today’s income to shareholders may be received well in the short run, it can undermine their future returns and weaken the growth outlook for the larger economy,” he wrote.   “I recognize that dividends are an important factor for investors and they should be rewarded for the risks they take. But it is also true that funding business growth, assuring future economic success, and promoting capitalism depend upon the retention of earnings,” he wrote. What is it that makes me think that his reasoning and pleas will once again fall on deaf ears? Is it the fact that banks, including Goldman Sachs, have aggressively schmoozed with Congress and staffed essential parts of the administration? Something tells me that Hoenig will be once again shunted to a sidetrack and forgotten. And the number three on the list, Wells Fargo, is now in the middle of a new scandal: another 570,000 (or 800,000?) customers become victims. Read…  It Just Doesn’t Let Up with Wells Fargo

Выбор редакции
03 августа, 19:51

India's Economy Crashes After "Mind-Bogglingly Inane" Tax System Strikes Back

With just a hint of schadenfreude, we note that, following our discussion of "how to destroy an economy", India's Composite PMI collapsed to 46.0 in July - its lowest on record (well below the kneejerk lows after demonetization in November) as the "mind-bogglingly inane" new tax system and demonetization efforts continue to crush the poor and feed the wealthy. As Goldman Sachs notes India's Nikkei Markit services PMI contracted in July after reaching a 8-month high in June, following a decline of manufacturing PMI on Tuesday. The fall was led by a significant decline in new business, suggesting a worsened business sentiment after the GST implementation on July 1. Main points: India's Nikkei Markit services PMI contracted to 45.9 (the lowest reading since September 2013). Combined with the manufacturing PMI reported on Tuesday, the July composite PMI fell to 46.0, the lowest reading since March 2009. Among subcomponents, the new business index fell the most to 45.2 (from 53.3 in June), reflecting disruptions caused by the GST. As the press release from Markit Economics mentioned, “Most of the contraction was attributed to the implementation of the goods & services tax and the confusion it caused". The employment index for services fell to 48.9 (from 51.8 in June). That said, the index for business expectations rose to a 11-month high to 62.3, suggesting optimism from services providers about the future once they have more clarity about the new tax system. The output price index rose to 54.6 (from 51.0 in June), while the input price index moderated to 51.7. Overall, PMI data for July suggest a significant drag on new business activity post the GST implementation. That said, optimism expressed by both manufacturers and services providers about the future is encouraging and suggest a potential improvement in activity once businesses adjust to the new tax system. From 8-month highs to record lows... why does any one put any faith in the useless 'soft' surveys?   But expect more of this insanity to come, as one Indian businessman told us... Given that the incumbent government has been winning elections despite steps like demonetization and the opposition is in complete disarray (Modi is a great orator), they have been emboldened to introduce measures that would be viewed as draconian by normal standards.   In this context, I have to mention Modi has been able to mesmerize voters to an extent that he can make even pain appear as something that is pleasurable and he has been able to conquer state after state and has an invincible aura about him now.   Such acts always bring Goebbels to my mind.

Выбор редакции
03 августа, 19:03

Bears Throw In The Towel: FANG Shorts Hit All Time Low

At the end of May, when Bank of America looked at some of the most widely held stocks by active managers, it found that FANG stocks (FB, AMZN, NFLX, GOOG/GOOGL) have returned nearly 30% YTD vs. 8% for the S&P 500. More importantly, it found that managers were 32% overweight Information Technology + Internet & Catalog Retail (a Discretionary industry), which was driven by a remarkable 71% overweight in FANG stocks. This week, BofA's Savita Subramanian updated the study of most widely held active manager stocks, and found that while fund managers holdings of FANG and FAAANG (which also includes ACVO and ADBE), have modestly declined over the past two months, they still remains remarkably stretched, or as she puts it "active managers' disproportionate overweight in FAAANG relative to the Tech sector and Internet and Catalog Retail is even more dramatic than the FANG stocks." But more interesting is BofA finding - both then and now - that since long-only funds did not appears to be bidding up FANG (or FAANG) stocks, which had remained relatively constant among their total portfolio hodings... ... the answer was that "the recent move in FANG may be driven more by short-covering than by active buying." However, as Bank of America also notes, that short covering, if indeed that is the cause of the levitation, is ending as the short interest for both FANG stocks is now down to all time lows. A separate analysis released today by Bloomberg's Stephen Gandel confirms as much, and notes that despite the seemingly pervasive negative sentiment against FANGs, everywhere from Goldman to Howard Marks... Goldman Sachs Group Inc. strategists predicted an "air pocket" was coming in the FANG bubble. After a survey of investors, Bank of America strategists called FANG and other technology stocks the most crowded trade in the market. Oaktree Capital co-founder Howard Marks recently compared the FANG to the Nifty Fifty and dot-com stocks of the 1970s and 1990s, respectively, as well as other bubbles. ... the short interest for the four companies has sunk to a new record low: "collectively, the short bets against FANG stocks accounted for just 2 percent of their traded shares. Exclude Netflix, and the average short interest for the group drops to just 1 percent. That compares with an average of 4 percent for the S&P 500." Some have pointed to the recent surge in Netflix and AAPL's blow off to new all time highs on Tuesday after earnings as confirmation that the shorts are right to stay away, others have said that the move in the company - whose growth rate is a mere shadow of what it used to be, and which has now posted declining Chinese sales for 6 quarters - was so acute precisely due to another batch of shorts throwing in the towel and covering, or as BBG puts it, "tech bears shedding their fur has pushed the stocks higher." And while the lack of shorts may suggest smooth sailing for the group over the near immediate future, over the long term, a lack of skeptics could be bad. Gendel points out why: The dearth of short interest suggests an enthusiasm for the shares that could be quickly popped if things turn south. And the falling short interest is odd given that the FANG stocks have risen an average of 37 percent this year, potentially setting them up for a fall, or at least a slip. Amazon, after all, trades at nearly 93 times its expected earnings for this year. Netflix's unending cash bonfire has burned through $2.1 billion in free cash flow in the past 12 months. The expectations for sales of Apple's coming iPhone are stratospheric even though the price of one model may top $1,000. Any of these situations would seemingly make for a good short bet, if anyone was willing to make it. For now, almost nobody is, as most traders remain "paralyzed" (or perhaps complacent) and instead chose the comfort of the passive-investing, ETF, CTA herd which continues to grind stocks ever higher with less volatility than the bond market. Then again, with all the FANG bears having thrown the towel, this may be just the right time to go short... again. Judging by the recent price performance of the group, others may have gotten the same idea.

02 августа, 01:30

Kamala Harris Is Being Aggressively Manufactured For 2020 By Wealthy Clinton Donors

Authored by Mike Krieger via Liberty Blitzkrieg blog, Kamala Harris’ coming out party as the person chosen to be manufactured as a puppet for the rich and powerful going into 2020 became obvious last month with the publication of an article in The New York Post titled, Dems’ Rising Star Meets With Clinton Inner Circle in Hamptons. Here are a few excerpts: The Democrats’ “Great Freshman Hope,” Sen. Kamala Harris, is heading to the Hamptons to meet with Hillary Clinton’s biggest backers.   The California senator is being fêted in Bridgehampton on Saturday at the home of MWWPR guru Michael Kempner, a staunch Clinton supporter who was one of her national-finance co-chairs and a led fund-raiser for her 2008 bid for the presidency. He was also listed as one of the top “bundlers” for Barack Obama’s 2012 re-election campaign, having raised $3 million.   Guests there to greet Harris are expected to include Margo Alexander, a member of Clinton’s inner circle; Dennis Mehiel, a Democratic donor who is the chairman of the Battery Park City Authority, even though he lives between a sprawling Westchester estate and an Upper East Side pad; designer Steven Gambrel and Democratic National Committee member Robert Zimmerman.   Washington lobbyist Liz Robbins is also hosting a separate Hamptons lunch for Harris.   Despite being less than seven months into her new job as senator, Harris is already said to be the Democrats’ top fund-raiser and is being talked about as a 2020 presidential hopeful.   Harris has denied having “national aspirations,” but this Hamptons trip proves it isn’t far from her mind.   A Democratic insider said, ­“Kamala is the big Democratic star right now, at a time when they badly need a star. She’s coming to the Hamptons to meet key people as she takes a national stage, and expands her influence and ambitions.” If the “key people” to your campaign are Hamptons power players, you can rest assured that the candidate in question will be an advocate for donors and not the public. Of course, it’s not surprising that a “Democratic insider” would consider the Hamptons the center of the universe when it comes to people that matter. The fact that the power players within the Democratic Party think this sort of thing is somehow still acceptable tells you all you need to know. Indeed, as Ross Barken so perfectly put it in a recent Guardian op-ed: Kamala Harris, the California senator and new darling of the left, did what all liberal darlings do when their stars begin to burn bright: she went east, way east, to the Hamptons.   In the old world, before a democratic socialist and a reality show nativist upended politics as we know it, the narrative would write itself. A little-known possible presidential candidate with a compelling backstory and a buzzy turn in the spotlight visits the millionaire and billionaire donors who decide who can run and who can’t.   The gatekeepers, cloistered in their estates, beckon the candidates, who promise – if they’re Democrats at least – to be the acceptable sort of progressives, those who hit all the right notes without rocking the boat too much.   Maybe Harris has what it takes and will surge ahead of the pack in a few years to win the right to dethrone Donald Trump. It’s too early to tell. But her Hamptons gallivant with Clinton plutocrats is a dispiriting reminder that the Democratic party thinks all can be as it once was, and the status quo isn’t worth being ruffled. Donors can still vet candidates and propel them forward in the press. Anyone beyond the upper crust isn’t a serious agenda setter.   What’s strange about living in the year 1 AT (After Trump) is how Democrats continue to disregard the phenomenon in their wake. If 2016 was Trump’s story, it was also the year of Bernie Sanders, one that taught us a candidate once considered a fringe player can raise tremendous amounts of money from small donors on a policy platform alone. For political journalists and operatives inside the Beltway carapace, the siren call of centrism will always have appeal. It promises pain-free bipartisanship, a return to the way things used to be. It stands for little, so it can’t court too much controversy. For anyone who knows bad policy can mean the difference between life and death – the poorest and the invisible, the sufferers on the margins – it offers nothing. And it never will. Despite the above, as well as Hillary’s embarrassing loss to Trump, Clinton dead-enders are out in full force trying to shame people into liking Harris. As former spokesman for Hillary Clinton, Brian Fallon tweeted: Well if you put it that way, Brian. Yes I know, the problem is us. Why can’t we simply accept Kamala as a divine heroine sent from the Golden State to save the planet from Trump as well as all those uppity progressive peasants. Call me crazy, but perhaps the problem might actually be…her. Let’s take a look at a little bit of her history, and start with how she let Trump Treasury Secretary Steven Mnuchin off the hook following the financial crisis. As David Dayen wrote in his hugely important piece published last year. Onewest Bank, which Donald Trump’s nominee for treasury secretary, Steven Mnuchin, ran from 2009 to 2015, repeatedly broke California’s foreclosure laws during that period, according to a previously undisclosed 2013 memo from top prosecutors in the state attorney general’s office.   The memo obtained by The Intercept alleges that OneWest rushed delinquent homeowners out of their homes by violating notice and waiting period statutes, illegally backdated key documents, and effectively gamed foreclosure auctions.   In the memo, the leaders of the state attorney general’s Consumer Law Section said they had “uncovered evidence suggestive of widespread misconduct” in a yearlong investigation. In a detailed 22-page request, they identified over a thousand legal violations in the small subsection of OneWest loans they were able to examine, and they recommended that Attorney General Kamala Harris file a civil enforcement action against the Pasadena-based bank. They even wrote up a sample legal complaint, seeking injunctive relief and millions of dollars in penalties.   But Harris’s office, without any explanation, declined to prosecute the case. That’s not all. Harris was also coincidentally the only Democrat Steven Mnuchin donated to in 2016. As The Sacramento Bee reported: Donald Trump, promising to drain the swamp, picked former Goldman Sachs executive and Hollywood financier Steven Mnuchin to be his Treasury secretary, fitting because Mnuchin helped fatten Trump’s campaign treasury as his campaign finance chairman. Mnuchin donated $592,600 to Republicans in 2016, including $430,000 to Trump, Federal Election Commission records show. A onetime Hillary Clinton donor, Mnuchin gave one donation this year to a Democrat, $2,000 to help elect Attorney General Kamala Harris to the U.S. Senate. Thanks for keeping me out of prison Kamala!– xoxo, Steven Mnuchin. Yet this is just the start. The more layers we peel off the Kamala Harris onion, the more it begins to stink. The Observer mentioned several in a comprehensive post today, but let me highlight a few. First, there’s civil asset forfeiture. The barbaric practice where cops are permitted to steal cash and other possessions from American citizens without them even being charged with a crime. Kamala Harris has been a staunch supporter of the inhumane practice. As a report from DrugPolicy.org outlined: Subsequently there have been efforts to limit the use of equitable sharing to circumvent California’s forfeiture law.   In 2000, the California Assembly and Senate approved such a bill (SB 1866). But in the face of widespread opposition from law enforcement organizations, Governor Gray Davis vetoed it. Eleven years later, Orange County Republican State Representative Chris Norby introduced a similar bill (AB 639). It overwhelmingly passed the Assembly, before running into the opposition of every statewide law enforcement organization as well as California Attorney General Kamala Harris. Law enforcement argued that it would discourage cooperation on drug enforcement between federal and state and local police. The bill failed to make it out of the Senate. But there’s more. She sponsored an asset forfeiture bill as recently as 2015. The Monterey County Herald covered this fact in the article, Luis Alejo, Kamala Harris Back Asset Seizure Before Criminal Charges: In an effort to fight criminal organizations, a newly proposed bill could give prosecutors the power to freeze illicit profits before filing criminal charges.   From drug-selling rings in Salinas’ Chinatown to corruption scandals with more than $10,000 at stake, the Assembly bill introduced Monday would allow prosecutors to seize assets before initiating criminal proceedings — a power only available at the federal-level — if there is a “substantial probability” they will file a criminal complaint.   The bill comes a month after U.S. Attorney General Eric Holder sharply limited a civil asset forfeiture program that had come under bipartisan scrutiny. A number of ideologically opposed groups, including American Civil Liberties Union, The Institute for Justice and Americans for Tax Reform, have all criticized forfeiture programs, particularly when no criminal charges are filed.   The bill is being sponsored by Attorney General Kamala Harris, who has focused on battling transnational criminal organizations. Harris said those groups have made California the biggest point of entry for methamphetamine trafficking into the United States, adding that this bill could equip local and state law enforcement with tools to “dismantle these dangerous organizations.”   “Transnational criminal organizations rely on a steady flow of billions of dollars in laundered money to support their operations,” Harris said in a statement. “The legislation I am sponsoring will equip local and state law enforcement with more tools to target their illicit profits and dismantle these dangerous organizations.” But yes, Brian Fallon, the problem is us. Then there’s this bit about how lawyers from her office felt about the release of nonviolent prisoners from California’s overcrowded jails back in 2014. As the LA Times reported: Federal judges on Friday ordered California to launch a new parole program that could free more prisoners early, ruling the state had failed to fully implement an order last February intended to reduce unconstitutional crowding.   The judges, for a second time, ordered that all nonviolent second-strike offenders be eligible for parole after serving half their sentence. They told corrections officials to submit new plans for that parole process by Dec. 1, and to implement them beginning January.   But the federal judicial panel did not take action on other steps it had ordered California to take last February. Those include increasing the sentence reductions minimum-custody inmates can earn for good behavior and participation in rehabilitation and education programs.   Most of those prisoners now work as groundskeepers, janitors and in prison kitchens, with wages that range from 8 cents to 37 cents per hour. Lawyers for Attorney General Kamala Harris had argued in court that if forced to release these inmates early, prisons would lose an important labor pool. Oh. To her credit, she came out afterwards and said she was against this idea of prison labor, but it’s troubling that lawyers from her office argued that way, particularly in light of her kid glove treatment of Mnuchin and support of asset forfeiture. Finally, take a look at this takedown as Harris attempted to rebrand herself on Twitter. Expect a lot more tweets like the one above from Kamala as her high paid consultants spring into action trying to create a product slick enough to attract the support of low information voters. My personal advice remains unchanged from what I wrote last week in the post, Politics of the Next 4 Years – Part 2 (Last Chance for the Democrats): What are you supposed to do if you’re a left-leaning American who doesn’t want to be played for a fool for the thousandth time? I have some simple advice, and it consists of focusing on the donors. Any politician who claims to be for the people yet takes massive amounts of money from Wall Street, assorted billionaires and other special interests is entirely full of shit and should not receive a vote or any support whatsoever.   If Bernie Sanders can fund his campaign with small donations, others can do it too. There’s enough demand from the public for politicians to stick it to corrupt oligarchs, and if a politician isn’t funded by the people, he or she will not work for the people. It’s that simple.   Just take a look at how aggressively Hillary donors are rallying around Kamala Harris for 2020. This is no accident. They’re already mobilizing their media mouthpieces to propagandize this puppet all the way to winning the Democratic nomination. This merely proves the point I made earlier. Unless you deal with the donor problem, you will never, ever take control of this party. Words mean nothing. Follow the money. A donor funded candidate will represent donors. I don’t know much, but I know that.

03 апреля, 07:51

Александр Хуршудов: Если экспортеров не устроит нынешний медленный рост нефтяных цен, то они сократят свои квоты в июне

В феврале ОПЕК сократил добычу нефти на 139,5 тыс барр./сут. При этом Саудовская Аравия утверждает, что в этом месяце она добывала 10,011 млн барр./сут, а из других источников следует, что эта цифра на 214 тыс барр./сут меньше. Кувейт и ОАЭ вместе потеряли ...

05 февраля, 11:32

Трамп и финансисты

Доп.: Трамп прийде, порядок наведе!   В последнее время у моих читателей возникает масса вопросов об отношениях Трампа и «финансистов». Эти вопросы обостряется в связи с включением в «команду Трампа» представителей банка ГолдманСакс, который считается «вотчиной» финансистов и отменой ряда ограничений на финансовый сектор, введенных Обамой по итогам кризиса 2008 года. Постараюсь дать ответ, хотя, конечно, описать все нюансы все равно не получится. Напомню, что решения по итогам 2008 года были ситуационными, они ничего не решали в принципе и, в общем, крайне неудобны финансовой системе (которая, все-таки, должна существовать при любых обстоятельствах, по крайней мере, пока не построили коммунизм). В реальности ситуацию тогда спасла эмиссия - и ее остановил в 2014 году как раз Обама. Но еще до того, в 2011 году, была попытка (в условиях полного понимания, что Обама скоро сделает) вывести из под контроля США эмиссию мировой валюты - попытку, которую остановил тот же Обама путем организации «дела Стросс-Кана». И до того мировая элита была вполне себе едина - поскольку ресурса хватало на всех. А вот после этого стало понятно, что механизм поддержания этой элиты рано или поздно (как выяснилось на практике, через три года) придется остановить - были сформулированы два выхода из ситуации. Первый - плюнуть на все, провести своего человека на пост президента США и тупо поддерживать эмиссией ФРС мировые финансовые институты. Это - будущие «финансисты». Последствия для них не важны - главное, сохранить источник своего статуса. Вторая группа - которая предлагает снять с мировой экономики «навес» долгов, оживить реальный спрос и начать оздоровление региональных экономических кластеров. Это - будущие «изоляционисты» (название взято от политики США XIX века). Их тоже ждут проблемы, поскольку стимулированный за счет эмиссии спрос должен существенно сократиться, что означает серьезный экономический спад во всем мире. И еще одно важное отличие, которое нужно учитывать, состоит в том, что если «финансисты» — либералы, то «изоляционисты» — консерваторы.  А вот теперь посмотрим на ситуацию с точки зрения тех, кто является представителем мировой элиты или тех, кто чуть ниже, кто заседает в Давосе или Бильдельбергском клубе (то есть, соответственно, экономической и политической тусовке близких к Власти людей). Они этот раскол чувствуют — но как принимать решение, с кем и как дружить, а с кем - ссориться? Это же не просто так, это же многолетние связи, они выстаивались поколениями, не так просто принять соответствующее решение … Вспомним, как у нас метались люди перед расстрелом Верховного Совета, а ведь у нас по сравнению с нынешней ситуацией была просто ссора в дворовой песочнице…  А теперь давайте посмотрим на конкретные проблемы. ГолдманСакс — да, идейный центр финансистов. Но, он же, банк, принадлежащий британскому капиталу (как сказали бы конспирология, ротшильдовский). Да, сам он намертво встроен в финансовую структуру, но конкретные люди в нем могут быть и от тех самых Ротшильдов, который, кажется, поддержали выход Британии из ЕС. То есть, стали на сторону «изоляциоинистов»? Или они поддерживали противоположную сторону? Но тогда зачем они выстраивают отношения с «Роснефтью»?  Мы уже писали в «Лестнице в небо», что понять к какой элитной группе принадлежит конкретный человек очень сложно, это требует тщательных исследований. Для Трампа все проще — он этих людей знает уже десятилетия. И по этой причине может иметь вполне веские основания считать, что они, скорее, поддержат «изоляционистов», чем «финансистов». Тем более, что у него есть яркий критерий: идейный традиционалист, скорее всего, поддерживать «финансистов» не будет, ему либеральные «ценности» претят.  В общем, именно сейчас идет мучительное разделение единой до того мировой элиты на две принципиальные группировки. До самого «низа» эта работа пока не дошла - но, рано или поздно, дойдет. И тогда очень многим нашим либералам придется перекрашиваться, что, впрочем, они сделают достаточно легко. А пока - про очень многих людей совершенно невозможном сказать, какую из двух указанных группировок они будут поддерживать завтра.  Про отмену конкретных обамовских указов и законов я уже говорил — они носили ситуационный характер и особого смысла их сохранять нет, нужно, прямо как в старом анекдоте, систему менять. С этим, кстати, как я уже много раз писал, у Трампа проблемы, поскольку всех его экспертов выучили в рамках экономикс, в которой проблемы современного кризиса табуированы. А потому — «родить» конструктив они не могут. Но это уже тема другого текста. А пока — нужно внимательно изучать, как происходит раскол до того единой мировой элиты. И сюрпризы при этом совершенно неизбежны, как, например, вхождение представителей ГолдманСакс в администрацию Трампа. 

21 января, 13:49

Фонд Medallion: как работает уникальная машина по зарабатыванию денег?

Перевели статью Bloomberg о Renaissance Technologies и его фонде Medallion. Рекомендуем к прочтению. Фонд Medallion можно назвать самым чёрным ящиком во всей финансовой системе США. Он прославился далеко за пределами страны благодаря своим финансовым успехам и окружающей его атмосфере максимальной секретности, только усиливающей интерес к фонду. Medallion создан в 1988 году инвестиционной компанией Renaissance Technologies и специализируется на количественных методах инвестирования. Средняя годовая доходность с момента основания превышает 40%. В 1993 Medallion прекратил принимать деньги от сторонних инвесторов и сегодня работает исключительно на сотрудников Renaissance Technologies. В чём секрет уникальной машины по зарабатыванию денег? В 100 км к востоку от Уолл-стрит, участок земли, напоминающий по форме китовый хвост, разделяет залив Лонг-Айленд и залив Конскайенс. Здесь расположились роскошные виллы с собственными пирсами, теннисными кортами, бассейнами и зелёными аллеями. Район носит название Олд Филд, но соседи зовут его по-другому – ривьера Ренессанс. Как можно догадаться, самые богатые жители этого района – учёные, работающие в хедж-фонде Renaissance Technologies, базирующемся в соседнем районе Ист Сетокет.О владельцах роскошных вилл почти ничего не известно, как и о самой компании. Имя Renaissance Technologies на слуху у всех, но никто не знает, что происходит внутри. Известно, что компания управляет несколькими фондами, в т.ч. Institutional Equities Fund, Institutional Diversified Alpha и Medallion Fund. Последний – самый успешный – работает только для трёхсот сотрудников Renaissance Technologies и нескольких избранных, имеющих многолетние тесные связи с компанией. Все три фонда основаны на количественных методах анализа фондового рынка. Сегодня это самый наукоёмкий подход к инвестированию. Около 90 сотрудников Renaissance Technologies обладают учёной степенью.По данным Bloomberg, за последние 28 лет Medallion получил $55 млрд прибыли, что на $10 млрд больше, чем у фондов под управлением миллиардеров Рея Дэлио и Джорджа Сороса. Более того, прибыль Medallion получена за более короткий срок и с меньшими активами под управлением. Сегодня Renaissance ограничивает не только количество людей, которые могут вступить в фонд, но и размер инвестиций. Это необходимо для того, чтобы стратегии Medallion, основанные на количественных методах анализа рынка, продолжали работать. Сумма активов под управлением, превышая определённый порог, начинает влиять на рынок, и алгоритмы не могут работать так, как запрограммированы. Поэтому Renaissance удерживает объём средств Medallion между 9 и 10 млрд долларов. Это в два раза превышает размер активов, находившихся под управлением Medallion десять лет назад. Сегодня прибыль фонда снимается каждые полгода.Благосостояние учёных из Renaissance превышает ВВП многих стран и всё больше влияет на политику Соединённых Штатов.Например, сопредседатель компании Роберт Мерсер поддерживал Теда Круза во время праймериз и Дональда Трампа во время президентских выборов. По данным Центра за ответственную политику, Мерсер пожертвовал $22,9 млн и тем самым стал третьим по величине спонсором Республиканской партии. В то же время Джим Саймонс, основатель Renaissance, и Генри Лофер, бывший руководитель исследовательских работ, оказались по другую сторону баррикад – в сумме они пожертвовали $30 млн Демократической партии. Спикер компании Джонатан Гэстелтер заявил, что собственники и руководители Renaissance отказались комментировать ситуацию. Это довольно типичный ответ для структуры, максимально закрытой для общественности. Чтобы хоть что-то узнать о компании, было проведено журналистское расследование. Факты, изложенные ниже, получены в результате двух сотен интервью с людьми, которые лично знают учёных из Renaissance: учились, работали вместе или же конкурировали с ними. «Renaissance Technologies – это коммерческая версия «Манхэттенского проекта» (кодовое название программы США сер. XX в. по разработке ядерного оружия, проводившейся в атмосфере максимальной секретности – прим.)», – утверждает Эндрю Ло, профессор финансов в Школе Слоана Массачусетского технологического университета и председатель компании AlphaSimplex, которая занимается исследованиями в области финансовой математики. Ло превозносит основателя Renaissance Джима Саймонса за то, что тот сумел объединить такое количество учёных: «Они асы в области количественных инвестиций. Никто не может с ними сравниться».Естественно, больше всего споров и обсуждений разгорается вокруг финансовых успехов главного фонда Renaissance, Medallion. Результаты его работы поражают воображение инвесторов и кажутся невозможными. В 2000 году Medallion получил доходность 98,5%; в 2007 – 85,9%; в 2008 – 98,2%. Своим успехам фонд, разумеется, обязан учёным-математикам и количественным методам анализа фондового рынка. Это направление инвестирования сейчас считается самым перспективным. По данным Bloomberg, в 2016 году клиенты вложили $21 млрд в алгоритмические хедж-фонды и одновременно забрали $60 млрд из компаний, специализирующихся на других направлениях. Стоит привести ещё один достойный пример: фонд Two Sigma, управлявший в период кризиса капиталом в $5 млрд, резко увеличил свои активы до $37 млрд. И даже такие консервативные трейдеры как Пол Тюдор Джонс и Стив Коэн внедряют инструменты количественного анализа в своё программное обеспечение в надежде увеличить доходы. Специализация на количественных методах инвестирования – не единственная причина успеха фонда Medallion. Конкуренты говорят о нескольких преимуществах компании. Первое: компьютеры Renaissance – одни из мощнейших в мире. Сотрудники обладают большим количеством – и качеством – информации. Поэтому они находят больше сигналов, на которых основываются их «предсказания», и создают лучшие стратегии для управления капиталом. Renaissance всегда вкладывала много средств в развитие процессов сбора, сортировки и проверки данных, а также – в обеспечение их доступности для сотрудников. «Когда у тебя появляется идея, ты хочешь проверить её как можно быстрее. И если ты получаешь информацию в неподходящем формате, это сильно замедляет процесс», – говорит Ник Паттерсон, который проработал исследователем в Renaissance 8 лет.Ещё одна сильная сторона компании – контроль затрат на биржевую торговлю и пристальное внимание к тому, какое влияние на рынок оказывают сделки фондов Renaissance. Однако всё это – не уникальные преимущества. Компьютерные технологии становятся всё дешевле, всё больше компаний обращаются к количественным методам инвестирования, а конкуренты оттачивают своё мастерство.Продолжит ли Medallion так же успешно чеканить деньги?Разумеется, значительная часть успеха заключается в профессионализме сотрудников. Объединение такого количества учёных – целиком и полностью заслуга Джима Саймонса. Его без преувеличения называют математическим гением. Саймонс – профессор Массачусетского технологического института и Гарварда, лауреат премии Освальда Веблена в области геометрии и соавтор теории Черна-Саймонса. Он родился в 1938 году в Массачусетсе, отец – владелец обувной фабрики, мать – домохозяйка. Их предки переселились в США из Российской империи в конце XIX века. В 1964-1968 Джим Саймонс занимал должность исследователя (дешифровальщика) в Институте оборонного анализа, где он проводил работу по выявлению сообщений на фоне помех. Цель алгоритмической биржевой торговли очень похожа – построить модели, которые улавливают торговые сигналы из хаоса, создаваемого рынками. Часто сигналы очень тихие, но, тем не менее, они могут помочь определить, как будет меняться цена акций, облигаций или барреля нефти. Это комплексная проблема. Колебания цен зависят от фундаментальных причин и процессов, а иногда от нерационального поведения людей, совершающих покупки и продажи. Несмотря на то, что Саймонс лишился работы в Институте оборонного анализа после того, как осудил войну во Вьетнаме в своём письме в New York Times, приобретённые им во время криптографической работы связи помогли создать Renaissance, а спустя несколько лет и Medallion. В течение следующего десятилетия Саймонс возглавлял кафедру математики в университете Стони Брук и одновременно упражнялся в торговле товарными фьючерсами.  В 1977 году он распрощался с академической работой, чтобы попробовать себя в управлении активами. (Впоследствии Саймонс и его коллеги пожертвуют университету $250 млн. Стони Брук находится всего в трёх километрах от Ист Сетокета, где базируется Renaissance). Саймонс покупал и продавал товарные активы, делая свои ставки на основе фундаментальных показателей, таких как спрос и предложение. Увидев неэффективность этого подхода, он решил обратиться к своим знакомым среди криптографов и математиков за помощью в выявлении паттернов, биржевых закономерностей. Он связался с бывшими коллегами из Института оборонного анализа Элвином Берлекампом и Леонардом Баумом, а также с коллегами из университета Стони Брук профессорами Генри Лофером и Джеймсом Эксом. «Я предположил, что существуют способы предсказания цен методами статистики, – сказал Джим Саймонс корреспонденту из журнала Numberphile. – В итоге мы создали такие алгоритмы». В сущности, эти алгоритмы либо следуют за трендом (трендследящие модели), либо действуют против него (реверсные). Фонд Renaissance пользовался и первыми, и вторыми. Поначалу результаты были разными: в 1988 году доход составил 8,8%, а в 1989 году компания понесла убытки в размере 4,1%. Но в 1990 году, сконцентрировавшись на краткосрочной торговле, Medallion показал 56% прибыли после налогообложения. «Я был уверен, что наши модели будут работать лучше, – говорит Берклекамп, который несколько лет назад покинул Renaissance, чтобы вернуться к академической деятельности, и является почётным профессором в Калифорнийском университете в Беркли. – Но я не думал, что они будут работать настолько хорошо». В начале 90-х высокая годовая прибыль стала нормой в Renaissance: 39,4%, 34%, 39,1%. Многие инвесторы, узнавшие о прорыве Renaissance, пытались пробиться в Medallion, но их игнорировали. С 1993 года фонд не принимает инвестиций со стороны. Комиссионные также взлетели вверх: от 5% с активов и 20% с доходов до 5% с активов и 44% с доходов. Полное отсутствие клиентоориентированности стало визитной карточкой Renaissance. Боннефой – один из последних сторонних инвесторов, которых «выдавили» из Medallion в 2005 г. – вспоминает, как набирал Манхеттанский номер, чтобы узнать записанную на автоответчик ежемесячную прибыль. «Они непомерно задрали цены на свои услуги, и, тем не менее, остались на голову выше остальных», – говорит Боннефой. Доходность – вот первое и единственное, что нужно Medallion, чтобы поддерживать свой имидж. До сих пор корпоративный сайт renfund.com выглядит так, будто не менялся со времён Netscape. Вдохновлённый успехом Medallion, в середине 90-х Саймонс занялся расширением штата учёных. Любой, кто обладал опытом работы на Уолл-cтрит или хотя бы образованием в сфере финансов, мог попробовать свои силы в компании. «Мы нанимаем людей, которые проявили себя в исследовательской деятельности», – пояснил однажды Саймонс. Следующий поток талантливых людей – большая часть которых до сих пор составляет костяк компании – пришёл из исследовательского центра IBM имени Томаса. Дж. Уотсона в Йорктаун Хейтс. Эта команда занималась проблемами распознавания речи и машинным переводом. Когда эти задачи только начинали решать, учёные-программисты объединялись с лингвистами и пытались преобразовать грамматику в код. В IBM группа учёных, включая Мерсера и Брауна, утверждала, что эти проблемы лучше решать с помощью статистики и теории вероятности. Их руководитель Фредерик Джелинек любил говорить: «Как только я увольняю лингвиста, система начинает работать лучше». По словам учёных, работавших в том исследовательском центре, исследователи загружали в компьютеры «тонны данных». Однажды, по свидетельствам коллег, Мерсер не появлялся в течение нескольких месяцев, загружая в компьютер французские глаголы во всех формах. Результатом приложенных усилий стал алгоритм, который определял, что к фразе «Le chien est battu par Jean» ближе всего фраза «Жан укусил собаку». Те же принципы и полученный новый опыт учёные применили для создания алгоритма распознавания речи: «Давая аудитории сигнал х, спикер, возможно, на самом деле сказал у». «Проблемы распознавание речи и перевода находятся на пересечении математики и информатики», – утверждает Эрни Чан, который работал в исследовательском центре IBM в середине 90-х и сейчас возглавляет алгоритмический фонд QTS Capital Management. По его словам, учёные решали не только академические задачи, они развивали теории и создавали программное обеспечение для внедрения полученных решений. Работа группы в конечном итоге сделала возможным создание программы Google Translate и программы Siri компании Apple. По словам человека, знавшего Мерсера и Брауна, в 1993 году они вышли на руководство IBM со смелым предложением: создать алгоритмы для управления подразделением IBM – пенсионным фондом с капиталом в $28 млрд. IBM проигнорировало их предложение, посчитав, что компьютерные лингвисты не могут разбираться в прогнозировании инвестиций. Но увлечение Мерсера и Брауна финансовым рынком только начиналось. В том же 1993 году Ник Паттерсон, который раньше работал дешифровщиком для Великобритании и США, присоединился к Renaissance и сблизился с Брауном и Мерсером. «У IBM были серьёзные проблемы, моральное состояние было никакое, и работа на Renaissance была выходом из ситуации», – говорит Паттерсон. Он трудился в Renaissance вплоть до 2001 года, а в настоящий момент работает старшим биологом-вычислителем в исследовательском Институте Брода и занимается исследованиями в области генетики. По его словам, Мерсер и Браун решили присоединиться к команде Renaissance, привлечённые пятидесятипроцентной прибавкой к зарплате. Они разместились в мансарде в Сетокете и часто ужинали вместе. Когда приносили счёт, они доставали специальный калькулятор, который генерировал случайные числа. Оплачивал счёт тот, кому выпадало большее число. Когда Мерсер и Браун стали работать на Renaissance, им поручили проводить исследования в разных областях, но вскоре стало понятно, что они лучше работают в паре, чем по отдельности. Они подпитывали друг друга: Браун был оптимистом, а Мерсер – скептиком. По словам Паттерсона, Питер очень креативный и генерит множество идей, а Боб обычно отвечает, что над этими идеями ещё нужно серьёзно поразмыслить. Они стали руководить группой, занимавшейся акциями, которая теряла деньги. «Им понадобилось четыре года, чтобы заставить систему работать. Джим был очень терпелив», – говорит Паттерсон. Вложения окупились. Много лет спустя, на конференции по компьютерной лингвистике 2013 года, Браун сказал: «Renaissance основала пара математиков. Они и понятия не имели, как программировать. Они учились этому, читая компьютерные справочники, а это не самый хороший способ обучения». По сведениям из документов, поданных в Министерство труда США, сегодня та самая группа, занимающаяся акциями, зарабатывает большую часть прибыли Medallion, используя деривативы и заёмные капиталы, превышающие собственный в 4-5 раз. Renaissance подал эти сведения в Министерство труда в связи с заявлением об изменении пенсионных программ для работников. Часть их средств в Medallion планируется перевести в Индивидуальный Пенсионный План. Предполагается, что сотрудники не будут никогда платить налоги с доходов, полученных в результате использования уже заработанного. Это сэкономит им миллионы долларов. В команде Renaissance работали и другие ветераны IBM: близнецы, разработчики теории струн, Стивен и Винсент Делла Пьетра, разработчик алгоритма распознавания человеческой речи Лалит Бал, специалист по обработке цифровых сигналов Мукунд Падманабан, программист Дэвид Маджерман, и Глен Уитни, который писал программное обеспечение во время летней практики. «Основная идея, усвоенная в IBM, заключается в том, что целое больше, чем просто сумма частей», – вспоминает Эрни Чан. По словам людей, близких к Renaissance, помимо Мерсера и Брауна, специалистов в области исследований языка, на успех системы существенно повлияли астрофизики. Эти учёные значительно преуспели в «отсеве» сигналов от шума. Специалисты в области теории струн, братья Делла Пьетра были лишь первыми из многих с подобным опытом. Близнецы всегда работали в паре. Будучи учениками старших классов, они закончили научную программу Колумбийского университета с отличием, в студенческие годы изучали физику в Принстоне; получили учёные степени в Гарварде в 1986. Стивен Строгац, профессор математики в университете Корнелл, помнит, как они, только поступив в Принстон, учились в классе универсальной алгебры. «Они всегда сидели рядом. Размышляя, они постоянно спорили. Их математические дискуссии всегда были жаркими, они постоянно поправляли преподавателя или объясняли что-то друг другу», — говорит он.  Чан, работавший с ними в IBM, вспоминает, что близнецы всегда кричали исключительно друг на друга, а с остальными были добры и милы. Тот факт, что они близнецы, добавил ещё одну особенность. «Они практически читают мысли друг друга», – утверждает Чан. В Renaissance, дабы упростить проведение дискуссий, братья Делла Пьетра заняли соседние кабинеты, разделённые лишь внутренним окном. Паттерсон, которому какое-то время они отчитывались, также отмечал, что «братья очень креативны и постоянно друг с другом конкурируют». Переход из IBM не всем давался легко. Атмосфера в Renaissance сильно отличалась от той, к которой они привыкли. Об этом времени Браун вспоминает так: «Мы очень быстро поняли, что мир финансовых рынков сильно отличается от IBM. Он безжалостен. Или твои стратегии работают лучше, чем у других, и ты зарабатываешь деньги, или твои алгоритмы работают хуже, и ты прогораешь. Это давление заставляет тебя сконцентрироваться». Изменения в образе мышления были не единственными стимулами учёных из Renaissance, голодных до исследований больших объёмов данных. Они также обрели нечто неосязаемое – ощущение, что они стали частью семьи. Джим Саймонс выглядел как заботливый отец семейства. Ни один другой руководитель Renaissance не обладал такими навыками работы с людьми, говорят те, кто знаком с ним и с компанией. Он вдохновил своих ботаников-квантов сплотиться, работать вместе. «У нас царит атмосфера открытости. Мы следим за тем, чтобы каждый знал, чем занимается любой из сотрудников компании. Чем быстрее происходит этот обмен информацией, тем лучше. Вот что стимулирует людей», – отметил Саймонс во время своей речи в Массачусетском технологическом институте в 2010 г. В Renaissance разные команды ответственны за разные области исследования, но на практике каждый может работать над любой задачей. Каждый вторник проводится общее собрание, чтобы обсудить возникшие идеи. Разумеется, Саймонс работал и над совершенствованием технологий количественных инвестиций. В 2000 году он дал интервью изданию Institutional Investor, в котором объяснил  философию своей фирмы и алгоритмов Medallion. «Система должна состоять из постоянно создающихся слоёв. Рассматривая каждую новую идею, мы должны понять: это что-то принципиально новое, или оно похоже на то, что мы уже делали», – сказал он. Как только это становится понятно, группа исследователей определяет, в каком объёме новый алгоритм можно использовать. Сигналы могут со временем исчезать, но обычно их не удаляют из кода совсем, поскольку они могут возникнуть вновь, или их игнорирование может иметь неожиданные последствия. Когда люди из IBM были приняты в Renaissance, Medallion генерировал годовую прибыль в размере около 30% после налогообложения практически исключительно на торговле фьючерсами. Тогда было просто выявить паттерны и обратить в свою пользу отклонения. Один из бывших инвесторов сообщил, что учёные Renaissance обратили внимание на то, что опционы и фьючерсы Standard&Poor закрываются с разницей в 15 минут, и это какое-то время лежало в основе механизма извлечения прибыли. В системе использовалось большое число подобных отклонений, и учёные Renaissance подробно изучали каждое из них. В совокупности эти отклонения позволили зарабатывать миллионы, а немного позже и миллиарды. Но по мере того как финансовый рынок становился сложнее, и всё больше квант-исследователей направляли свои усилия на расшифровку сигналов рынка, подобные отклонения, «неэффективности рынка», начали исчезать. На конференции в 2013 году Браун упомянул о наблюдениях, которыми Medallion поделился со сторонними инвесторами. Изучая сведения об облачности, они выявили связь между солнечными днями и подъёмом рынков от Нью Йорка до Токио. «Оказывается, когда в Париже облачно, вероятность того, что рынок пойдет вверх, понижается», – сказал Браун. Однако это не то, на чём можно заработать много денег, поскольку эта тенденция прослеживается в пятидесяти с небольшим случаев из ста. «Но дело в том, что если бы сигналы, в которых было бы больше смысла, были явными, их бы уже давным-давно использовали в торгах… Мы ищем все больше и больше закономерностей, и наши специалисты, 90 человек из которых обладают учёной степенью, просто сидят и целыми днями наблюдают за паттернами. У нас более 10 000 процессоров, которые непрерывно работают в поисках сигналов», – продолжил Браун. Учёные из Renaissance разработали корпоративный язык программирования для построения своих алгоритмов. По словам людей, знакомых с деятельностью компании, код, на основе которого работает фонд Medallion, состоит из нескольких миллионов строчек. По данным другого источника, иногда позиции удерживаются в течение секунд, а иногда – в течение нескольких месяцев. Команда из IBM многое сделала для повышения эффективности количественных инвестиций Renaissance. Поскольку алгоритмы фонда были ориентированы на закрытие сделок в течение короткого времени, исследователи уделили время тому, чтобы изучить стоимость операций и то, как их собственные действия влияют на рынок. По мнению квант-аналитиков, последняя проблема особенно сложная. Они также следили за тем, чтобы сделки и доход соответствовали тому, что было запланировано системой, поскольку выставление неадекватной цены или другой компьютерный сбой могли провалить всю операцию. И практически с самого основания компании Саймонс указал на ещё одну опасность: общий размер инвестиций влияет на результат инвестирования. Слишком много денег может привести к отсутствию доходности. Также Саймонс отмечал, что необходимо быть готовым к ущербу, который может нанести работа других компаний. В письме, обращённом к инвесторам фонда акций, основатель компании Renaissance писал: «Мы верим в то, что обладаем совершенным набором торговых сигналов, но некоторыми из них несомненно пользуются другие хедж-фонды, также зарабатывающие на росте или падении рынка». Ещё одна зона риска для Renaissance – утечка кадров и информации. Случаи ухода из компании крайне редки. За исключением учёных, которые увольняются, чтобы вернуться к академической работе или заняться благотворительностью, сотрудники не уходят из Renaissance. Да и зачем бы они стали это делать? Задачи разнообразные, коллеги – суперпрофессионалы, а оплата труда исключительно высокая. Однако были и исключения. В 2001 году Renaissance нанял русского учёного Александра Белопольского, который, как и многие его коллеги, приехал на запад после развала Советского Союза. Паттерсон возражал против его принятия на работу, поскольку тот совсем недавно пришёл работать на Уолл-стрит. Опасения оправдались. В 2003 году Александр Белопольский и другой русский учёный Павел Вольфбейн объявили, что они переходят в фонд Millenium Partners, у которого они выторговали себе крупные бонусы и право получать собственные доходы. Renaissance подал в суд на них и на Millenium, опасаясь, что бывшие сотрудники будут использовать инсайдерскую информацию. Впоследствии стороны урегулировали конфликт во внесудебном порядке. Примерно в это же время на Renaissance работал другой учёный с русскими корнями Алексей Кононенко. Он получил учёную степень в Пенн Стейт в 1997 году и также недолгое время работал на Уолл-стрит. В Renaissance, к неожиданности многих, он получил повышение в составе группы, исследовавшей акции. Руководители обсуждали повышение Кононенко на регулярном ужине в доме Саймонса. Человек, знакомый со сложившейся ситуацией, утверждает, что некоторые учёные не могли понять, почему выдвинулся Кононенко, хотя многие проработали в компании гораздо дольше него. Со стороны это выглядело как сетования старшего товарища на то, что на должность назначили его более молодого коллегу. Другие люди, знакомые с положением дел в компании, утверждают, что русский учёный фактически выиграл борьбу за власть. Его продвижение стало целым событием. Какие бы ни были причины повышения Кононенко, результатом стало то, что Renaissance сохранил источник своего благосостояния: с момента того самого ужина Medallion получал годовой доход в размере более 40% после налогообложения. Согласно индексу миллиардеров Bloomberg, Саймонс, которому до настоящего времени принадлежит не менее 50% компании, благодаря Medallion владеет состоянием в размере $15,5 млрд. Активы Брауна, Мерсера и Лофера оцениваются в сотни миллионов долларов. Последнему принадлежит второй по величине пакет акций Renaissance (около 25%). То, сколько денег сотрудника находится в Medallion, зависит от его вклада в прибыль компании. Одним из способов получить больший кусок общего пирога является слаженная совместная работа. Сотрудников поощряют количеством акций, которые они могут купить. В дополнение, четверть их заработка сберегается и инвестируется в Medallion, где эти деньги работают в течение 4 лет, причём сотрудники также уплачивают комиссию по модели «5% и 44%». Как только каждый сотрудник Medallion становится богатым, это меняет его образ жизни. Поезд до Манхеттена уступает место вертолёту. Учёные меняют Honda на Porsche. Люди начинают заниматься теми хобби, о которых мечтали. Кузен Саймонса Роберт Лури, который возглавляет исследования в области фьючерсов, построил для своей дочери огромную арену для катания на лошадях. Яхты стали своеобразным must have. Мерсер заказал целую серию, и каждую назвал «Морская сова». На яхте Саймонса длинной 222 фута построен камин, который топится дровами. Обе яхты оборудованы такими современными средствам движения, что им не нужны якоря. Будучи заводилой, Саймонс всегда сам планировал корпоративные путешествия – на Бермудские острова, в Доминиканскую Республику, во Флориду, в Вермонт – и поощрял сотрудников, чтобы они брали с собой семьи. Одна из традиций компании – катание на лыжах. Саймонс, курильщик со стажем, дабы не отказываться от своей любимой привычки, оформил одному из ресторанов специальную страховку. Когда соперников и бывших инвесторов спрашивают, как Renaissance удаётся продолжать получать столь ошеломляющие прибыли, они единодушно отвечают: «Renaissance двигается вперёд быстрее, чем кто бы то ни было». Однако не всегда, когда все остальные спотыкались, Renaissance оставался на ногах. В августе 2007 года ипотечный кризис привёл к падению нескольких крупных алгоритмических хедж-фондов, включая управлявший $30 млрд фонд Goldman Sachs. Менеджеры этих фирм вынуждены были закрыть позиции, что только ухудшило ситуацию. По информации инсайдеров, кризис обошелся Medallion в $1 млрд – одну пятую его активов. Руководители Renaissance, опасаясь, что хаос сметёт их собственный фонд, дабы укрепить позиции свернули рискованные операции и начали продавать активы. Они были близки к капитуляции, когда рынок восстановился. За остаток года Medallion отыграл потери, и к концу 2007 года его прибыль составила 85,9 %. Руководство Renaissance усвоило один важный урок: не нужно вмешиваться в работу алгоритмов.  Кванты утверждают, что ни одна система не живёт вечно. Они задаются вопросом, насколько долго будет действовать магия Medallion. Прошло 7 лет с тех пор, как основатель компании Джим Саймонс вышел на пенсию. Однако фонд продолжает делать деньги теми же темпами. Даже в первой половине 2016 года, когда многие фонды понесли убытки, Medallion заработал более 20%. Renaissance снова нарастил своё благосостояние и влияние. Сегодня Renaissance успешен под управлением Брауна и Мерсера, но обоим уже за 60, и люди задумываются над тем, какова будет ситуация при их преемниках. Анекдотичная ситуация имела место на закрытой конференции в 2016 году. Кто-то из аудитории задал квантам вопрос: «Кого вы видите для себя в качестве идеального работодателя?» Раздались нервные смешки, затем последовал честный ответ: «Джима Саймонса».(Ист. — Bloomberg)

01 декабря 2016, 06:45

Команда Трампа. Голдман Сакс снова на коне

Дональд Трамп объявил имя будущего министра финансов США: им станет Стивен Тёрнер Мнучин (Steven Terner Mnuchin). Для кого-то это явилось неожиданностью. Ведь среди претендентов на высокий пост называли исполнительного директора банка JPMorgan Джейми Даймона, члена палаты представителей Джеба Хенсарлинга... У Стивена Мнучина, однако, было важное преимущество: в предвыборной кампании Трампа он работал финансовым менеджером. Кроме того, что...

30 сентября 2016, 17:09

Топ-10 самых инновационных университетов мира

Считается, что американская университетская система – это двигатель инноваций и прогресса, и это подтверждает рейтинг инновационных университетов мира от Reuters.

11 июля 2016, 13:29

Выпил, украл... -- в Goldman Sachs

Жозе Мануэль Баррозу -- юрист, гуманист и просто хороший человек, пошел по проторенной дорожке, которой ходили многие до него.Он руководил федерацией студентов марксистов-ленинцев. Боролся против фашизма.Затем Баррозу присоединился к маоистскому Движению за реорганизацию партии пролетариата (ныне Коммунистическая партия португальских трудящихся) и принимал участие в студенческих забастовках и митингах.5 июля 2004 года его кандидатура была предложена на вакантный пост председателя Европейской комиссии -- утверждён Европейским парламентом в должности главы Европейской комиссии 23 ноября 2004 года. 10 лет, до ноября 2014 года, Баррозу на посту главы Еврокомиссии по кирпичикам разносил то, что оставалось от европейского суверенитета, в т.ч. числе поучаствовал в урегулировании финансового кризиса и непосредственно участвовал в решениях ЕС по украинскому вопросу. И теперь его взял в свои добрые общечеловеческие объятия Goldman SachsА.Багаев пишет:"Кто б сомневался.А в остальном на цивилизованном Западе коррупции, кончено, же, нет.Самые яркие два факта — для тех, кто подзабыл:— Хосе Мануэль Баррозу — троцкист в молодости, вовремя "сменивший веру". Самый первый точно такой же "троцкист" был Джеймс Бернхэм (автор политического эссе, которое Джордж Оруэлл взял за основу при написании своего романа "1984"): он в конце 1930-х считался кем-то вроде пресс-секретаря Троцкого в США, а в конце Второй мировой войны уже писал для высшего руководства США секретные трактаты, обосновавшие "Холодную войну", и дальше стал на 30 лет кем-то вроде Бэезинского и Киссинджера в одном флаконе в тогдашнем вашнгтонском истэблишменте).— именно Баррозу "топил" Грецию и греческих новых руководителей после того, как разгорелся скандал по поводу того, что именно "Голдман Сакс" вместе с тогдашней греческой политической верхушкой навешал на страну непомерные долги (и выплаты миллиардных процентов банку, эти долги организовавшему).А в остальном, прекрасная Европа, всё хорошо, всё хорошо". тыц

03 июня 2016, 10:24

Четвёртая технологическая революция

То, что происходит сейчас, рисует будущее полным как возможностей и перспектив, так и страхов потерять свою человеческую природу, а то и свою жизнь в итоге. Ни много, ни мало... Четвёртая технологическая революция (4ТР), как наиболее удобный способ бесструктурного управления человечеством, может полностью перевернуть наш мир. Как уже перевернули три предыдущих технологических революции 3ТР, 2ТР и 1ТР. С одной стороны они углубили рабство землян, переведя его в цифровую плоскость. Но с другой мир стал более прозрачным, и для каждого появилось больше возможностей узнать правду. Но риски от внедрения 4ТР могут быть настолько же велики, как и открывающиеся возможности. К чему нас готовят? И к чему стоит готовиться?

16 мая 2016, 21:59

"Прогнозы" Goldman Sachs – ошибки или манипуляции?

Эксперты американского инвестбанка Goldman Sachs, долгое время прогнозировавшие сохранение сверхнизких нефтяных цен из-за избытка предложения и слабого спроса, опубликовали довольно противоречивый доклад, признав появление дефицита на мировом рынке нефти.

19 марта 2016, 12:37

Политинформация - 12

Валерий Щеколдин. Тверская обл. 1981Многие уже поняли, что, решительно вмешавшись в ситуацию в Сирии, Москва оказала Вашингтону очередную политическую услугу, разрубив некоторые гордиевы узлы ближневосточной политики последнего. Теперь, когда пространство очищено от части джихадистских группировок, у США исчезла часть обязательств, принятых в начале гражданской войны в Сирии в 2011 году. Эксперты согласны с мнением, что выбор момента для частичного вывода войск из региона связан с ситуацией на Украине. Подтверждением этому можно считать и панические страдания американских генералов, и последний отчет Пентагона, и внезапный призыв ЕС к странам ООН принять санкции против России.Впрочем, давайте по порядку. На прошлой неделе в США прошел саммит генералов. О чем только не говорилось, но вывод оказался прост: Америка не готова воевать с Россией (и ВВС не те, и сухопутные силы подкачали, и морпехов маловато, и ядерного оружия не хватает). Скорее всего, господа генералы обсуждали отчет Эштона Картера, в котором главной угрозой США названа Россия. И конечно, стремились произвести впечатление на спонсоров, куда ж без этого в рыночной экономике.Рыночная экономика, тем временем, оказывается плохо функционирует без регулирования сверху. Ассоциация банков США поторопила ФРС с повышением ставок, но напрасно, ФРС сохранила ставку. "Невидимая рука" на нефтяном рынке — уже уличенное в передергивании Международное энергетическое агентство — на днях призналось, что "потеряло" ежедневные 800 тыс баррелей нефти из 1,9 млн, приписываемых в избыток нефти на рынке. С чего бы это Citigroup поспешил МЭА на помощь, тут же обнаружив эти 800 тыс. в прекращении прокачки сырья через нефтепроводы Ирака и Нигерии? Эксперты воспряли духом, нефтедобытчики готовятся к саммиту в Катаре, а США удалось притормозить сокращение добычи нефти, увеличив выплаты топ-менеджерам. И только в любезной сердцу ЕС реформированной Аргентине не боятся ни обвала цен на нефть, ни гнева Китая.Во внутренней политике США без изменений. В предвыборной кампании Клинтон и Трамп укрепили лидерские позиции, федералы уломали Фергюссон принять предложенный правительством план реформы полиции, приостановлена раздача разрешений на бурение на своем шельфе в Атлантике, военнослужащие опять не понесли существенных наказаний за преступления в далеких странах, работодатели присматриваются к кандидатуре генерала Бридлава (у него неплохие шансы, удалось же Расмуссену после активной антироссийской риторики стать советником Goldman Sachs). В Вашингтоне предаются антироссийской истерике: минфин клянется, что санкции против России действенны, республиканцы "клюют" Роуз Гетемюллер за слишком мягкое отношение к Москве, в Сенате борются за свободу слова законопроектом о противодействии иностранной дезинформации.Вслед за США поднапряглась и Европа, выдав на-гора пять принципов отношений с Россией и рекомендацию банкам ЕС по поводу размещения российских евробондов. Впрочем, Италия и Венгрия все равно отказались автоматически продлевать антироссийские санкции. В целом, эксперты видят четыре проблемы в Евросоюзе: раскол между западной и восточной Европой, разногласия между Францией и Германией, моральное поражение и проблема охраны внешних границ. Я бы добавила в список и Brexit, вряд ли британские власти на фоне стагнирующей экономики, пусть даже и с помощью Обамы и угрозы шотландского сепаратизма смогут уговорить население голосовать против выхода из ЕС.Раскол между востоком и западом закономерен. Слишком быстро были присоединены территории, слишком мало им уделялось внимания в надежде на активность заокеанского союзника, слишком сильно разошлись интересы США и ЕС на постсоветском пространстве. Теперь проблемы пытаются решить стандартной "цветной" революцией в Венгрии, а на вакханалию националистов в Косово давно не обращают внимания.Разногласия в германо-французском тандеме тоже закономерны. Наиболее сильным он был в своем порыве остановить вторжение в Ирак в 2003 году, но угадайте, кто постарался развалить этот союз? Ныне страны заняты внутренними делами: Франция пытается справиться с экономикой, а Германия — с наплывом беженцев и нелегалов. Госпожа Меркель забыла, что количество имеет свойство переходить в качество и 100 беженцев — это не миллион. Неудивительно, что партия "Альтернатива для Германии" празднует успех на земельных выборах, что эксперты относят к моральному поражению. Неприглядная сделка с Турцией (вплоть до очередной торговли за членство в ЕС или хотя бы за безвизовый режим) не нравится слишком многим странам в ЕС, и текущий саммит ЕС-Турция станет очередным упражнением по выкручиванию рук более слабым членам Евросоюза. В копилку недовольства правлением Меркель станет и судебный процесс с энергоконцернами из-за АЭС.Нерешенным остается и вопрос с Грецией, которая не только не может выкарабкаться из кризиса, но и больше всех страдает от наплыва мигрантов. Текущие переговоры Греции с кредиторами идут трудно, а попытка вывернуться из тисков с помощью китайцев или даже России встречает предсказуемое активное противодействие.Болгария, устав просить у ЕС привилегии газового транзитера, теперь умоляет хотя бы гарантировать защиту своих границ от беженцев. Но кажется мне, что Шенген рухнет раньше, чем заработает Frontex.Все меньше голландцев готовы сказать Украине "да" на референдуме по поводу ассоциации с ЕС, и, как я писала в прошлом обзоре, вряд ли задержка с публикацией отчета по крушению малайзийского Боинга на Украине спасет положение. Попытка националистов "Азова" присоединиться к шествию сторонников СС в Риге тоже не добавила симпатий.В Киеве продолжается правительственный кризис. Сторонники президента Украины вновь провалили попытку снять премьера, и правительство под шумок опубликовало план действий на текущий год. Западные эксперты говорят, что ни Яресько, ни другие уже не спасут Украину. Ибо никто уже не торопится раздавать кредиты. В США до сих пор не согласован вопрос о новой кредитной гарантии, МВФ тоже пока не может кредитовать, и уж тем более не обсуждает возможность объединения траншей кредита.Смысл? Если Киев вознамерился снова начать войну против Донбасса, что отметил и глава миссии ОБСЕ, а российские истребители и бомбардировщики возвращаются домой? Все указывает на то, что Москва готова решительно принудить Киев к реальности, пока Олланд и Меркель уговаривают Порошенко выполнять минские соглашения.Партия Запада потихоньку проигрывает в ситуации на Украине. Все меньше украинцев хотят в Европу и НАТО, моряки ВМС Украины все чаще перебираются в Крым и прочие секретные места, где их не найти. Говорить о любви к России весьма преждевременно, но западные кумиры потихоньку теряют свой ореол на фоне рекомендаций самостоятельно строить экономику. "Украинские железные дороги" ради сохранения рабочих мест и собственно самой экономики вслед за угольщиками и металлургами просят сохранить сообщение с Донбассом. Хваленая приватизация со скрипом сдвинулась с места, и на продажу выставлены 34 госпредприятия со скидкой 60%. Стране катастрофически не хватает денег из-за приостановки финансирования МВФ. И не хватает экономических связей с Россией.Похожая ситуация в Молдавии. Экономика Молдавии в 2015 году сократилась на 0,5% после двух лет роста, так что теперь одна надежда — на финансиста с тройным гражданством, на этой неделе возглавившего Нацбанк страны, и на ЕС, снова щедро раздающего обещания, но после выполнения условий по реформам. Есть, правда, еще надежда найти миллиард долларов, канувший в дальние оффшоры.Кризис серьезно отразился и на Казахстане, где умудренный годами и опытом президент Назарбаев хоть и идет навстречу ЕС, однако не склонен особо доверять посулам Запада. Нацбанк Казахстана сохранил базовую ставку на уровне 17% (говорят, что столь высокая ставка душит частный бизнес, что и подтверждается намерением вернуть некоторые атомные активы в госсобственность).Тем временем в России правительство понизило прожиточный минимум и сократило расходы на космическую программу на 30%. Сокращение бюджета Минобороны было на прошлой неделе. Операция в Сирии обошлась России примерно в 33 млрд. руб., впереди очередные расходы. Говорят, что бюджет Минобороны будет сокращен за счет чиновников, а пока министерство отчиталось , что в прошлом году РВСН получили 21 МБР, а на этой неделе начались испытания гиперзвуковых крылатых ракет "Циркон". Не экономят также на учениях. На этой неделе ракетчики за сутки вывели на позиции более 600 единиц техники.Но с экономикой вряд ли все в порядке. Moodys отозвало все рейтинги по национальной шкале в России, говорят, что из-за изменившегося законодательства, а я так думаю, что Москва не стала платить агентству за очередной рейтинг. Впрочем, изменения в законодательстве РФ не нравятся не только Moodys. Но это не мешает инвесторам скупать российские акции рекордными объемами. Россия же в феврале вложила почти $4,8 млрд в гособлигации США.Продолжается интрига вокруг поставок С-300 в Иран, и есть признаки легкого охлаждения между Москвой и Тегераном. Или этого хотелось бы западным комментатором на фоне сделки с Total, подключения 26 иранских банков к системе SWIFT и возросшей активности Тегерана в Закавказье. Однако буквально пару недель назад прошла информация, что стражи революции организованно покинули Сирию, а теперь снижает интенсивность операции и Россия.Ситуация в Сирии остается напряженной, на днях боевики сбили истребитель МиГ-21 сирийских ВВС, перемирие соблюдается только в сирийских анклавах, и их становится все больше. Сирийская армия продолжает наступление на Пальмиру, а повстанцы в северо-западной части страны впали в уныние, говорят даже, "Сирийская свободная армия" подчиняется "Джабхат ан-Нусре", как не вовремя! Некие сирийские активисты сообщают о химических атаках джихадистов, а "Хезболлах" нанесла ракетный удар по базе ИГ на границе с Сирией.Над всем этим идут дебаты о федерализации Сирии. Тему начал американский генерал Ставридис, из Совбеза ООН пришел слушок, что ее обсуждают и мировые державы, впоследствии опровергнутый, конечно. Мировые державы спохватились и допустили курдов до межсирийских переговоров, но поздно. Те уже и обсудили федерализацию, и управляющие органы выбрали. Мировые державы, а с ними и Дамаск и Анкара такую прыть, разумеется, не одобрили.ВВС Турции атаковали позиции курдов в Ираке, обосновав это местью за теракт в Анкаре. Также Турция готовит новую операцию против курдов внутри страны. Иракские курды пока помалкивают, ждут результатов все-таки начавшегося неспешного наступления на захваченный ИГ город Мосул. Основания для успеха есть, боевики ИГ уже оставили три города в Ираке, видимо, где-то консолидируя поредевшие ряды.Пентагон и прочие эксперты занялись подведением итогов своей антитеррористической деятельности. ИГ потеряло 22% территорий в Сирии и Ираке, но удивительное дело, адаптировалось к авиаударам руководимой США международной коалиции. И вообще выяснилось, что эти самые авиаудары попадают не только по главарям ИГ, но и по мирным жителям, что приводит последних в ряды террористов. Также выяснилось, что штаб террористов окопался в полном морального величия Брюсселе, уже третий месяц идут облавы.В Йемене на этой неделе возвращали под руку правительства город Таиз, а саудовская авиация жестоко разбомбила рынок в провинции Хадджа. После чего Эр-Рияд неожиданно заявил о свертывании авиаударов против повстанцев в Йемене. Что привело к этому решению, недовольство ли ООН неизбирательностью саудовских пилотов или настоятельная необходимость экономить военный бюджет, пока неясно.И чтобы завершить разговор об ИГ, несколько слов про Ливию и Афганистан. Ливийское правительство в изгнании робко попросило мировое сообщество с ним сотрудничать и готовится к переезду из Туниса в Триполи, хотя там его не ждут. "Исламское государство" в Афганистане расширяет свое присутствие, а Кабул все никак не может договориться с талибами, население уже потеряло всякую надежду на какой-либо мирный исход.Китайская дипломатия не сдала экзамен на зрелость и не смогла справиться с организацией мирных переговоров. Впереди осознание того факта, что стратегия Нового Шелкового пути требует не только умения жестко торговаться, но и дипломатических навыков. На этой неделе стало известно, что американские корпорации перехватили китайский проект глубоководного порта в Черном море, прервав хваленый путь в обход России.На этой же неделе успешно завершились переговоры о продаже 9,9% "Ямала СПГ" Фонду Шелкового Пути и долей в Таас-Юрях и Ванкоре - Индии.Пекин внес аванс за ЗРС С-400 "Триумф", которые будут поставлены к 2019 г. Индия за последние полгода подписала оборонных контрактов на $5,5 млрд, но вопрос о поставке французских истребителей еще не решен.Глава МВФ Кристин Лагард призвала БРИКС и АБИИ к совместной работе, и в этом есть некоторая злая ирония. Судя по ситуации в Бразилии, БРИКС в его нынешнем виде доживает последние дни. Тысячи бразильцев вышли на улицы, требуя отставки Дилмы Руссеф, которая самоотверженно спасает своего бывшего патрона Лулу да Сильва. В парламенте создана комиссия по вопросу импичмента президента, а чиновники судебной системы страны твердо вознамерились довести дело “Петробрас" до полного падения неудобного режима. Бразилия, в итоге, повторит путь Аргентины, где Маурисио Макри с пылом неофита уничтожает "киршнеризм".За рамками моего обзора остались две баллистические ракеты КНДР и запрет США на любые торговые отношения с КНДР, переговоры вокруг управления сетью Интернет, новый и гражданский президент Мьянмы, американский атомный авианосец у берегов Южной Кореи, все новости из Африки, загадочный "денежный мешок" на турецкой бирже, промах Пан Ги Муна в Западной Сахаре, очередная история о коррупции в Брюсселе, первая нефтяная платформа в норвежском секторе Баренцова моря, сельскохозяйственная программа Узбекистана, разбирательство между "Газпромом" и "Туркменгазом", свежеподписанный договор о сотрудничестве между ЕС и Кубой, портрет китайского среднего класса и многое другое.Автор Наталья Лаваль

24 февраля 2016, 10:51

Кто кого спасает?

«Рынок лучше знает, что ему нужно», — утверждают западные экономисты. Но сегодня мы видим, как владельцы крупнейших банков и транснациональных компаний активно обогащаются, используя различные финансовые схемы, в то время как мир сотрясают грандиозные кризисы. И это называют оптимальной товарно-денежной системой? Под предлогом спасения национальных экономик международные финансовые структуры выкачивают из них все соки, обрекая миллионы людей на нищенское существование. И это называют рыночными механизмами? В фильме «Кто кого спасает?» вы увидите, к чему приводят бесконтрольные действия мировой бизнес-элиты.

11 февраля 2016, 20:10

WSJ: банк Morgan Stanley выплатит $3,2 млрд в рамках расследования в ипотечной сфере

Американский банк Morgan Stanley выплатит $3,2 млрд для урегулирования претензий властей США и штата Нью-Йорк, касающихся нарушений в ипотечной сфере, пишет The Wall Street Journal. Morgan Stanley допустил эти нарушения незадолго до ...

10 ноября 2015, 20:59

Бывший банкир Goldman Sachs и PIMCO вошел в ФРС США

Новым президентом Федерального резервного банка Миннеаполиса стал бывший топ-менеджер инвестбанка Goldman Sachs и фонда облигаций PIMCO Нил Кашкари.

22 сентября 2015, 11:06

Новая победа греческих леворадикалов

Коалиция радикальных левых сил СИРИЗА во главе с бывшим премьер-министром Греции Алексисом Ципрасом победила на досрочных парламентских выборах набрав 35,47% голосов. Всего в парламент прошло 8 партий. Досрочные парламентские выборы в Греции стали уже вторыми с начала года. По результатам предыдущего голосования победили левые силы во главе с Ципрасом, который стал премьером страны. После принятия летом пакета соглашений с кредиторами часть депутатов вышла из правящей коалиции, в связи с чем и потребовалось новое голосование.Комментарии экспертовАлександр Нагорный:В греческой истории мы присутствуем при феноменальной манипуляции общественным мнением, которое осуществляют финансовые мегакорпорации. Практически никакой разницы между ведущими греческими партиями – будь то левые радикалы или правые центристы - нет. И «СИРИЗа», и «Новая демократия» идут в рамках усиления кабалы над греческим государством со стороны транснациональных корпораций и мегафинансовых структур. Алексис Ципрас является ставленником «Голдман Сакс», он просто осуществляет программу, которую The Goldman Sachs Group и прочие навязывают европейским государствам. С целью их деструкции и окончательного демонтажа. Так что налицо откровенный обман греческой общественности.Александр Бовдунов:Я считаю, что результаты воскресных выборов в Греции абсолютно ни на что ни повлияют, как не повлияли недавно итоги недавнего референдума и предыдущих выборов, когда тоже победила СИРИЗА. Оказалось, что в Греции, в стране демократии - волеизъявление народа более не имеет никакого веса. Характерна явка избирателей, которая была низкой по сравнению и с предыдущими выборами, и с июльским референдумом. Всё решается не в Афинах. Неважно выберут/не выберут Ципраса, победит ли СИРИЗА или «Новая демократия», в какие цвета будет окрашена избирательная риторика - результат останется один. Евросоюз - это антидемократическая структура, в которой народ, тем более таких небольших стран как Греция или та же Португалия, не может не имеет возможности решить свою судьбу. Это фактически колонии транснационального Брюссельского центра и, в какой-то степени, крупных стран, таких как Германия. Поэтому никаких особых результатов от нынешних выборов ожидать не стоит. Отличный карт-бланш был получен на референдуме, но Ципрас его бездарно проиграл, а точнее сдал под давлением. С этим человеком всё понятно, и ничего другого, кроме дальнейшего прогиба под интересы кредиторов, ожидать от него не стоит. Газета Завтра

17 сентября 2015, 20:57

Крупные банки манипулировали гособлигациями США

Ведущие финансовые компании мира могли манипулировать рынком американских трежерис. Такое обвинение содержится в официальном иске американского пенсионного фонда Cleveland Bakers and Teamsters против 22 первичных дилеров рынка гособлигаций США.

15 июля 2015, 20:51

Китайские "компрадоры"

Я немного устал от граждан, которые носятся по рунету и буквально пухнут от восторга по поводу "китайских расстрелов" и вообще китайских подходов к экономике, политике, геополитике и так далее. Забавно, что о реальной экономической политике, реальной ситуации и политических раскладах они знают чуть менее чем ничего.Давайте, я тут немного шаблончики проверю на прочность...Лирическое отступление: Я не пытаюсь критиковать китайский подход. Наоборот, китайская стратегия достойна уважения, так она выжимает максимум из имеющихся обстоятельств, а политика, как известно, - искусство возможного. У экономической и политической компоненты китайской стратегии есть свои риски, причем серьезные (от закредитованности на региональном уровне и кризиса воды до пузыря на рынке акций), но риски есть у любой стратегии.Теперь несколько интересных фактойдов:1. Британский премьер Джордж Осборн распорядился положительно ответить на просьбу КНР о содействии со стороны британского казначейства в процессе реформирования схемы работы часто-государственных партнерств.Сотрудники Казначейства Ее Величества уже вылетели в Пекин чтобы советовать китайцам как лучше организовать привлечение частного капитала в инфраструктурные проекты в условиях желания Коммунистической Партии Китая переложить на плечи частного капитала часть работы по поддержанию роста китайской экономики. -http://www.ft.com/intl/cms/s/0/6e1deeee-18d3-11e5-8201-cbdb03d71480.htmlМысленно замените в этой новости Файнэншл Таймс "Китай" на "Россию" и представьте себе реакцию российской патриотической блогосферы.2. Ближайшим партнером руководителя антикоррупционного бюро Коммунистической партии Китая, Ван Цишаня является экс-руководитель казначейства США и экс-руководитель Голдман Сакс, Генри Полсон.История их знакомства и сотрудничества очень интересная, но сначала один штрих к портрету самого Ван Цишаня - он был директором первого государственного инвестбанка Китая (China International Capital Corp) который был спроектирован американцами из Морган Стэнли (услуга за которую Морган Стэнли получил первую и на тот момент единственную лицензию на работу в Китае)В конце 90-х, Ван Цишань бросает "морганов" и вплотную подключается к "голдманам". Назначенный вицегубернатором провинции Гуандун, Ван Цищань сталкивается с необходимостью спасти от банкротства государственную инвесткомпанию Guandong Enterprises и для этого он официально привлекает американский банк Голдман Сакс (http://www.goldmansachs.com/our_firm/investor_relations/financial_reports/annual_reports/2001/html/principles/guangdong.html) . Процессом управляет Генри Полсон, уже засветившейся в КНР в процессе приватизации China Telecom, которому удается реструктуризировать долги компании. С тех пор, везде где работает Ван Цишань, появляется Полсон.Спасение от банкротства компании Hainan Securities - тоже Полсон и за это Голдман получает вторую (и на данный момент последнюю) лицензию на работу в Китае, причем Полнон пишет, что лицензия была выдана после "личного благословения" Ван Цишаня. -http://blogs.reuters.com/breakingviews/2015/05/01/review-hank-paulsons-kiss-and-dont-tell-china-guide/Кстати, позже, Полсон знакомится с премьером Ли Кэцянем, и тот даже нарисовал иероглифический логотип для американо-китайского НКО Полсона -http://sinosphere.blogs.nytimes.com/2015/04/24/q-and-a-henry-paulson-on-dealing-with-china/Полсон до сих пор считается главным американским специалистом о работе с китайскими аппаратчиками, а о своих совместных делах с Ван Цишанем (и другими китайскими чиновниками) он даже написал книгу - "Dealing with China" - http://www.wsj.com/articles/book-review-dealing-with-china-by-henry-m-paulson-jr-1429478304Вот как Полсон описывает своего главного китайского партнера: "Он настоящий патриот Китая, но он понимает США и понимает, что Китай и США получают пользу от экономических успехов друг друга. А еще он смелый. Он берется за то, что никто не делал и добивается успеха. " -http://content.time.com/time/specials/packages/article/0,28804,1894410_1893847_1893846,00.html. (Мне отчего-то навеяло: "Кудрин - лучший министр финансов мира", а вам?)Итак, кто у нас руководит "расстрелами коррупционеров" в Китае? Чекист? Фиг. Профессиональный инвестиционный банкир, партнер "морганов" и "голдманов", Ван Цишань. А вот самый высокопоставленный коррупционер, которого завалил Ван Цишань является как раз китайским чекистом - это Джоу Юнкан - бывший министр общественной безопасности Китайской Народной Республики, экс-член Политбюро, который курировал все китайские спецслужбы.Если перевести сюжет в российскую действительность, то получилась бы совсем ненаучное фэнтези: “условный Греф” в качестве руководителя “условного СКР”, который "завалил условного Патрушева”. Как бы на это отреагировала бы патриотическая блогосфера? Страшно представить.Вообще, политическая жизнь, не только в Китае, но и в ЕС и даже в США - очень-очень-очень далека от черно-белых шаблонов, которыми нас пичкают СМИ и блогосфера. Все сложно. Все многоцветно. Тут даже не 50 оттенков серого, а 500 оттенков черного, которые активно грызуться между собой. Вообще, святых аскетов у на руководящих постах великих империй просто нет.3. Кстати, в 2013, Си заявил, что "рыночные силы" должны играть "решающую роль" в китайской экономике. - http://www.ft.com/intl/cms/s/0/2c576838-124c-11e5-b392-00144feabdc0.htmlНаверное, все понимают, что исполнение этого принципа в реальности пока не очень просматривается, но такие заявления не делаются просто так.Понятно, что самый простой (и неправильный) вывод из вышеизложенного: "Си Цзинпин слил!", "Пекином рулят компрадоры" и т.д. Дело в том, что такой вывод плохо сочетается со многими действиями КНР на международной арене, и тут можно вспомнить и банк БРИКС и ШОС и Шелковый Путь и строительство искусственных островов в Южно-китайском море. Правильный вывод такой: Шаблоны и стереотипы (и либеральные и "патриотические") - зло. Мир нужно воспринимать и понимать во всей его сложности и многогранности.ПС: Если читателям будет интересно, я буду периодически писать тексты на тему "неизвестное об известном". Ломать стереотипы – полезное занятие. via

15 июня 2015, 11:57

Scofield: Бильдербергский клуб определил зоны интересов ВПК

В четверг открылась очередная ежегодная встреча членов Бильдербергского клуба. Среди 133 гостей, собравшихся на этой неделе в австрийском городке Тельфс-Бюхен, 21 политик. В их числе – министр финансов Великобритании Джордж Осборн...

13 мая 2015, 04:23

По конспироложествуем об очередных кандидатах в члены мирового правительства?

Банки правят миром. А кто правит банками? Сегодня уже не надо доказывать, что пресловутая гегемония США зиждется на монополии печатного станка Федеральной резервной системы (ФРС). Более или менее понятно также, что акционерами ФРС выступают банки мирового калибра. В их число входят не только банки США (банки Уолл-стрит), но и европейские банки Европы (банки Лондонского Сити и некоторых стран континентальной Европы). В период мирового финансового кризиса 2007-2009 гг. ФРС, действуя без огласки, раздала разным банкам кредитов (почти беспроцентных) на сумму свыше 16 трлн. долл. Хозяева денег раздавали кредиты самим себе, то есть тем банкам, которые и являются главными акционерами Федерального резерва. В начале текущего десятилетия под сильным нажимом Конгресса США был проведен частичный аудит ФРС, и летом 2011 года его результаты были обнародованы. Список получателей кредитов и есть список главных акционеров ФРС. Вот они (в скобках указаны суммы полученных кредитов ФРС в миллиардах долларов): Citigroup (2500); Morgan Staley (2004); Merril Lynch (1949); Bank of America (1344); Barclays PLC (868); Bear Sterns (853); Goldman Sachs (814); Royal Bank of Scotland (541); JP Morgan (391); Deutsche Bank (354); Credit Swiss (262); UBS (287); Leman Brothers (183); Bank of Scotland (181); BNP Paribas (175). Примечательно, что целый ряд получателей кредитов ФРС - не американские, а иностранные банки: английские (Barclays PLC, Royal Bank of Scotland, Bank of Scotland); швейцарские (Credit Swiss, UBS); немецкий Deutsche Bank; французский BNP Paribas. Указанные банки получили от Федерального резерва около 2,5 триллиона долларов. Не ошибёмся, если предположим, что это – иностранные акционеры ФРС. Однако если состав главных акционеров Федрезерва более или менее понятен, то этого не скажешь в отношении акционеров тех банков, которые, собственно, и владеют печатным станком ФРС. Кто же является акционерами акционеров Федерального резерва? Прежде всего, рассмотрим ведущие банки США. На сегодняшний день ядро банковской системы США представлено шестью банками. «Большая шестерка» включает Bank of America, JP Morgan Chase, Morgan Stanley, Goldman Sachs, Wells Fargo, Citigroup. Они занимают первые строчки американских банковских рейтингов по таким показателям, как величина капитала, контролируемых активов, привлеченных депозитов, капитализация, прибыль. Если ранжировать банки по показателю активов, то на первом месте оказывается JP Morgan Chase (2.075 млрд. долл. в конце 2014 г.). По показателю капитализации первое место занимает Wells Fargo (261,7 млрд. долл. осенью 2014 года). Кстати, по этому показателю Wells Fargo вышел на первое место не только в Америке, но и в мире (хотя по активам в США он занимает лишь четвертое место, а в мире даже не входит в первую двадцатку). На официальных сайтах этих банков имеется кое-какая информация об акционерах. Основная часть капитала «большой шёстерки» американских банков находится в руках так называемых институциональных акционеров – разного рода финансовых компаний. Среди них есть и банки, то есть имеет место перекрестное участие в капитале. Количество институциональных инвесторов на начало 2015 года в отдельных банках было следующим: Bank of America – 1410; JP Morgan Chase – 1795; Morgan Stanley – 826; Goldman Sachs – 1018; Wells Fargo – 1729; Citigroup – 1247. В каждом из названных банков достаточно четко выделяется группа крупных инвесторов (акционеров). Это те инвесторы (акционеры), которые имеют более 1 процента капитала каждый. Таких акционеров насчитывается, как правило, от 10 до 20. Бросается в глаза, что во всех банках в группе крупных инвесторов фигурируют одни и те же компании и организации. В табл. 1 приведем список таких крупнейших институциональных инвесторов (акционеров). Табл. 1. Источник: http://finance.yahoo.com/q/mh?s=GS+Major+Holders   Кроме обозначенных в таблице институциональных инвесторов в списках акционеров ведущих американских банков присутствуют следующие организации: Capital World Investors, Massachusetts Financial Services, Price (T. Rowe) Associates Inc., Mitsubishi UFJ Financial Group, Inc., Berkshire Hathaway Inc., Dodge & Cox Inc., Invesco Ltd., Franklin Resources, Inc., Bank of New York Mellon Corporation и некоторые другие. Я называю лишь те, которые фигурируют в качестве акционеров хотя бы в двух из шести ведущих банков США. Фигурирующие в финансовой отчетности ведущих американских банков институциональные акционеры – это различные финансовые компании и банки. Отдельный учет ведется в отношении таких акционеров, как физические лица и взаимные фонды. В целом ряде банков Уолл-стрит заметная доля акций принадлежит работникам этих банков. Разумеется, это не рядовые сотрудники, а ведущие менеджеры (впрочем, некоторое символическое количество акций могут иметь и рядовые банковские служащие). Что касается взаимных фондов (mutual funds) (1), то многие из них находятся в сфере влияния все тех же институциональных акционеров, которые названы выше. В качестве примера можно привести список наиболее крупных акционеров американского банка Goldman Sachs, относящихся к категории взаимных фондов (табл. 2). Табл. 2. Источник: finance.yahoo.com По крайней мере три фонда из приведенных в таблице 2 находятся в сфере влияния финансовой корпорации Vanguard Group. Это Vanguard Total Stock Market Index Fund, Vanguard 500 Index Fund, Vanguard Institutional Index Fund-Institutional Index Fund. Доля Vanguard Group в акционерном капитале Goldman Sachs – 4,90%. А три взаимных фонда, находящихся в системе этого финансового холдинга, дают дополнительно еще 3,59%. Таким образом, фактически позиции Vanguard Group в банке Goldman Sachs определяются долей не 4,90%, а 8,49%. В ряде банков Уолл-стрит имеется категория индивидуальных акционеров – физических лиц. Как правило, это высшие руководители данного банка, как действующие, так и ушедшие на пенсию. Приведем справку об индивидуальных акционерах банка Goldman Sachs (табл. 3). Табл. 3. Источник: finance.yahoo.com В совокупности указанные в табл. 3 пять физических лиц имеют на руках более 5,5 млн. акций банка Goldman Sachs, что составляет примерно 1,3% всего акционерного капитала банка. Это столько же, сколько акций у такого институционального акционера, как Northern Trust. Кто эти люди? Высшие менеджеры Goldman Sachs. Ллойд Бланкфейн, например, - председатель совета директоров и главный исполнительный директор Goldman Sachs с 31 мая 2006 года. Джон Вайнберг – вице-президент Goldman Sachs с того же времени, одновременно член управляющего комитета и сопредседатель подразделения инвестиционного банкинга (последний пост он оставил в декабре 2014 года). Три других индивидуальных акционера также относятся к категории высшего менеджмента банка Goldman Sachs, причем все являются действующими сотрудниками данного банка. Достаточно ли нескольких процентов участия в акционерном капитале для того, чтобы эффективно управлять банком? Тут следует учесть, по крайней мере, три момента. Во-первых, в ведущих банках США давно уже нет очень крупных акционеров. Формально в этих банках нет ни одного акционера, доля которого была бы выше 10%. Общее число институциональных акционеров (инвесторов) в американских банках колеблется в пределах одной тысячи. Получается, что в среднем на одного институционального акционера приходится примерно 0,1 процента капитала. На самом деле - меньше, поскольку кроме них есть еще взаимные фонды (учитываемые отдельно), а также многие тысячи физических лиц. В ряде банков акциями владеют служащие. В случае банка Goldman Sachs в руках физических лиц находится около 7% акционерного капитала. Наконец, часть акций находятся в свободном обращении на фондовом рынке. С учетом распыления акционерного капитала среди десятков тысяч держателей бумаг владение даже 1 процентом акций банка Уолл-стрит – это очень мощная позиция. Во-вторых, за несколькими (или многими) формально самостоятельными акционерами может стоять один и тот же хозяин - конечный бенефициар. Скажем, хозяева финансового холдинга Vanguard Group участвуют в капитале банка Goldman Sachs и напрямую, и через взаимные фонды, находящиеся в сфере влияния указанного холдинга. Скорее всего, доля Vanguard Group в капитале Goldman Sachs не 4,90% (доля материнской компании) и не 8,49% (доля с учетом трех подконтрольных взаимных фондов), а больше. Нельзя сбрасывать со счетов и акционеров – физических лиц, чей удельный вес намного выше, чем их доля в акционерном капитале, поскольку это высшие менеджеры, поставленные на руководящие должности теми, кого называют «конечными бенефициарами». В-третьих, есть такие акционеры, влияние которых на политику банка превышает их долю в акционерном капитале по той причине, что они владеют так называемыми голосующими акциями. В то же время другие акционеры владеют так называемыми привилегированными акциями. Последние дают их владельцам такую привилегию, как получение фиксированного дивиденда, но при этом лишают их владельца права голосования на собраниях акционеров. Скажем, акционер может иметь долю в капитале банка, равную 5%, но при этом его доля в общем количестве голосов может быть 10, 20 или даже 50%. А привилегия решающего голоса для банков Уолл-стрит может иметь гораздо большее значение, чем привилегия получения гарантированного дохода. Вернемся к табл. 1 в первой части статьи. Она показывает, что почти во всех американских банках главными акционерами являются финансовые холдинги. При этом если названия ведущих банков Уолл-стрит сегодня известны всем, то названия финансовых холдингов, владеющих большими пакетами акций этих банков, говорят о чем-то лишь очень узкому кругу финансистов. А ведь речь идет о тех, кто в конечном счете контролирует банковскую систему США и Федеральную резервную систему. Например, в последнее время довольно часто упоминался инвестиционный фонд Franklin Templeton Investments, который скупил долговые бумаги Украины на 7-8 млрд. долл. и активно участвует в экономическом удушении этой стран. Между тем указанный фонд – дочерняя структура финансового холдинга Franklin Resources Inc., который является акционером банка Citigroup (доля 1,24%) и банка Morgan Stanley (1,40%). Такие финансовые холдинги, как Vanguard Group, State Street Corporation, FMR (Fidelity), Black Rock, Northern Trust, Capital World Investors, Massachusetts Financial Services, Price (T. Rowe) Associates Inc., Dodge & Cox Inc.; Invesco Ltd., Franklin Resources, Inc., АХА, Capital Group Companies, Pacific Investment Management Co. (PIMCO) и еще несколько других не просто участвуют в капитале американских банков, а владеют преимущественно голосующими акциями. Именно эти финансовые компании и осуществляют реальный контроль над банковской системой США. Некоторые аналитики полагают, что акционерное ядро банков Уолл-стрит составляют всего четыре финансовые компании. Другие компании-акционеры либо не относятся к категории ключевых акционеров, либо прямо или через цепочку посредников контролируются все той же «большой четвёркой». В табл. 4 представлена сводная информация о главных акционерах ведущих банков США. Табл. 4. Оценки величины активов, находящихся в управлении финансовых компаний, являющихся акционерами главных банков США, достаточно условны и периодически пересматриваются. В некоторых случаях оценки включают лишь собственные активы компаний, в других случаях – ещё и активы, передаваемые компаниям в трастовое управление. В любом случае величина контролируемых ими активов впечатляет. Осенью 2013 года в списке мировых банков, ранжированных по величине активов, на первом месте находился китайский банк Industrial and Commercial Bank of China (ICBC) с активами 3,1 трлн. долл. Максимальные активы в банковской системе США на тот момент имел банк Bank of America (2,1 трлн. долл.). За ним следовали такие американские банки, как Citigroup (1,9 трлн. долл.) и Wells Fargo (1,5 трлн. долл.). Примечательно, что триллионными активами финансовые холдинги «большой четвёрки» ворочают при использовании достаточно скромного числа сотрудников. При совокупных активах, равных примерно 15 трлн. долл., персонал «большой четвёрки» не дотягивает до 100 тыс. человек. Для сравнения: численность сотрудников лишь в банке Citigroup составляет около 250 тыс. человек, в Wells Fargo – 280 тыс. человек. В сравнении с финансовыми холдингами «большой четвёрки» банки Уолл-стрит выглядят рабочими лошадками. По показателю контролируемых активов финансовые компании «большой четвёрки» находятся в более тяжелой весовой категории, чем американские банки «большой шестёрки». «Большая четвёрка» финансовых холдингов простирает свои щупальца не только на банковскую систему США, но и на компании других секторов американской и зарубежной экономики. Тут можно вспомнить исследование специалистов Швейцарского технологического института (Цюрих), целью которого было выявить управляющее ядро мировой экономической и финансовой системы. В 2011 году швейцарцы причислили к ядру мировых финансов 1218 компаний и банков по состоянию на начало финансового кризиса (2007 год). Внутри этого конгломерата было выявлено еще более плотное ядро из 147 компаний. По оценкам авторов исследования, это малое ядро контролировало 40% всех корпоративных активов в мире. Компании ядра были швейцарскими исследователями ранжированы. Воспроизведем первую десятку этого рейтинга: 1. Barclays plc 2. Capital Group Companies Inc 3. FMR Corporation 4. AXA 5. State Street Corporation 6. JP Morgan Chase & Co 7. Legal & General Group plc 8. Vanguard Group Inc 9. UBS AG 10. Merrill Lynch & Co Inc. Важное обстоятельство: все 10 строчек швейцарского списка занимают организации финансового сектора. Из них четыре – банки, названия которых у всех на слуху (одного из них – Merrill Lynch – уже не существует). Особо отметим американский банк JP Morgan Chase & Co. Это не просто банк, а банковский холдинг, участвующий в капиталах многих других американских банков. Как видно из табл. 1, JP Morgan Chase участвует в капитале всех других банков «большой шестёрки» за исключением банка Goldman Sachs. В банковском мире США есть еще один примечательный банк, который формально не входит в «большую шестёрку», но который невидимо контролирует некоторые из банков «большой шестёрки». Речь идет о банке The Bank of New York Mellon Corporation. Указанный банк являлся держателем акций в Citigroup (доля 1,24%), JP Morgan Chase (1,48%), Bank of America (1,25%). А вот шесть строчек швейцарского списка принадлежат финансовых компаниям, редко фигурирующим в открытой печати. Это финансовые холдинги, которые специализируются на приобретении по всему миру пакетов акций компаний разных отраслей экономики. Многие из них учреждают различные инвестиционные, в том числе взаимные, фонды, осуществляют управление активами клиентов на основе договоров траста и т.д. В этом списке мы видим три финансовые компании из «большой четвёрки», отображенной в табл. 4: Vanguard Group Inc, FMR Corporation (Fidelity) и State Street Corporation. Эти финансовые холдинги, а также компания Black Rock (сильно укрепившая свои позиции с 2007 года) и образуют ядро банковской системы США. Примечательно, что «большая четвёрка» очень хорошо представлена и в банковском холдинге JP Morgan Chase: Vanguard Group – 5,46%; State Street Corporation – 4,71%; FMR Corporation (Fidelity) – 3,48%; Black Rock – 2,75%. Другой из названных выше банковских холдингов – The Bank of New York Mellon Corporation – контролируется тремя финансовыми компаниями «большой четвёрки»: Vanguard Group – 5,15%; State Street Corporation – 4,72%; FMR Corporation (Fidelity) Black Rock – 2,62%. После того как мы выявили управляющее ядро банковской системы США, состоящее из небольшого количества финансовых холдингов, возникает ряд новых вопросов. Кто является владельцами и конечными бенефициарами этих финансовых холдингов? Как далеко распространяется влияние этих финансовых холдингов в отраслевом и географическом отношениях? Можно ли утверждать, что подход к объяснению происходящего в сфере мировых финансов на основе концепции «борьбы кланов Ротшильдов и Рокфеллеров» устарел? Однако это уже тема другого разговора. (1) Взаимный фонд (ВФ), или фонд взаимных инвестиций  - это портфель акций, приобретённых профессиональными финансистами на вложения многих тысяч мелких вкладчиков. К началу XXI века в США действовало несколько тысяч взаимных фонов. К 2000 году в рамках взаимных фондов было открыто 164, 1 млн. счетов, то есть около двух на семью.

24 марта 2015, 18:18

Закрытие Лондонского золотого фиксинга – признак радикальных изменений мировой финансовой системы

Одной из главных финансовых новостей прошедшей недели стало прекращение с 20 марта работы Лондонского золотого фиксинга (London Gold Fix - LGF) – системы фиксации цены на жёлтый металл. Система была создана в 1919 году, она немного не дотянула до своего векового юбилея. Принцип функционирования LGF был достаточно простым: цены на драгоценный металл устанавливались на встречах нескольких авторитетных участников лондонского рынка золота путем выставления заявок на продажу металла и его покупку. Цена фиксировалась в тот момент, когда суммарные объемы заявок на продажу и на покупку золота совпадали и возникала так называемая цена равновесия. В LGF было пять участников - компаний и банков, входивших в Лондонскую ассоциацию рынка драгоценных металлов (London Bullion Market Association - LBMA). Административным обеспечением работы LGF занималась компания London Gold Market Fixing Ltd.

23 декабря 2013, 21:07

Официальная и тайная истории ФРС

Сто лет назад, 23 декабря 1913 года, в США была создана Федеральная Резервная система (ФРС) — «частный печатный станок» планетарного масштаба для производства денег в неограниченном количестве. Испокон веков главным средством расчетов между людьми были драгметаллы, оформленные в виде дензнаков — монет или мерных слитков. Отсутствие золота и серебра всегда становилось причиной экономического упадка. Малая денежная масса диктовала соответствующий объем производства. Напротив, когда в экономику поступало большое количество драгметаллов, все расцветало. Открыли Америку, в Старый Свет поплыли галеоны с золотом и серебром — начался экономический бум. Правда, не везде. В XVII веке Англия, в отличие от Испании, еще не имела обширных колоний, поэтому госбюджет острова пребывал в перманентном дефиците. Между тем войны — прежде всего с Францией — требовали колоссальных денег. На помощь властям пришли ростовщики. В 1694 году был создан Банк Англии. Его соучредителями стали, с одной стороны, частные финансисты, с другой, «корона». Декларировалось, что под золото и серебро, находящееся в его хранилищах, выпускаются дензнаки. И их можно в любой момент обменять на звонкий металл. Удобно. Кто проконтролирует, какое именно количество ресурсов лежит в закромах? То есть можно напечатать столько банкнот, сколько захочется. Англичане не скрывают статус своего эмиссионного центра, всю информацию о том, что он частный, можно найти на www.bankofengland.co.uk. А про то, как Великобритания, стоящая на пороге финансового кризиса, внезапно напечатала много денег, за счет чего выиграла войну с Францией и Испанией, можно прочитать в книгах основателя геополитики контр-адмирала Альфреда Мэхэна. Великобритания начала активно строить империю. Кубышка Банка Англии стала пополняться, необходимость выпускать обязательств больше, чем было резервов в наличии, отпала. Тем не менее возник прецедент, а вместе с ним во власть попали и финансисты. Барон Натан Ротшильд, Дизраэли, лорд Биконсфилд — как раз люди из банковской среды. Но патриархальное и весьма консервативное английское общество с его сильной влиятельной аристократией не давало возможности ростовщикам развернуться в полную силу. А вот в США аристократии не было, бессословное общество сулило отличные шансы для установления власти денег. Первый банк Соединённых Штатов, Филадельфия (штат Пенсильвания)   А как это было в США ?  Центральный банк США — Федеральная Резервная Система (ФРC) — был создан намного позднее, чем центральные банки иных стран Запада. В США и ранее действовали структуры, фактически выполнявшие подобные функции. Первым учреждением такого рода в 1791 году стал First Bank of the United States. First Bank («Первый Банк») базировался во временной столице США — Филадельфии и был создан по предложению известного политика Александра ГамильтонаAlexander Hamilton, чтобы решить проблему огромного государственного долга, образовавшегося в результате Войны за Независимость и для создания национальной валюты США. Уильям ГрейдерWilliam Greider, автор книги «Секреты Храма»Secrets of the Temple, посвященной истории Федеральной Резервной Системы, отмечает, что сама идея создания подобного органа вызвала немало споров. К примеру, госсекретарь США Томас ДжефферсонThomas Jefferson считал, что образование такого учреждения противоречит Конституции, поскольку государство не имеет права вести бизнес и, таким образом, нарушает традиционные законы о собственности и свободе предпринимательства. Гамильтон, в свою очередь, считал данное учреждение эффективным средством для решения государственных задач.     First Bank должен был проработать 20 лет, за которые требовалось создать надежную финансовую систему, государственный золотой резерв, обеспечить стабильность банковской деятельности и эмитировать национальную валюту США. First Bank был частично государственным, однако большая часть его активов принадлежала частным лицам и компаниям. First Bank в 1811 году прекратил свою деятельность после того, как Конгресс отказался продлить мандат на его существование. Основной причиной этого были подозрения, что банк действовал прежде всего в личных интересах акционеров, а не в интересах государства. Однако ситуация в стране не улучшилась. Алан МелтцерAlan Meltzer, автор книги «История Федерального Резерва»A History of the Federal Reserve, подчеркивает, что в ту пору банковская и кредитная деятельность не регулировалась, многие банки самостоятельно печатали долларовые банкноты, за количеством, качеством и курсами которых никто не следил, в одних районах США ощущался переизбыток денег, а в других — недостаток и т.д. Централизация финансов была очевидна очень многим, однако американцы продолжали испытывать предубеждение к подобным структурам, считая, что они, в первую очередь предназначены для обмана населения и обогащения власть имущих (европейский опыт того времени давал много поводов для появления подобных подозрений). В 1816 году функции центробанка были переданы Second Bank of the United States («Второй Банк»). Этот шаг был сделан в надежде хоть как-то стабилизировать доллар. Second Bank так же, как и First Bank, был создан на 20 лет и принадлежал, в основном, частным инвесторам (американское государство тогда страдало от хронического дефицита бюджета) и тоже был ультрацентрализованным учреждением. Тогдашний президент США Эндрю ДжексонAndrew Jackson назвал это учреждение «концентрацией власти в руках небольшой группы людей, не несущих ответственности перед народом». Second Bank действительно стал скандальным предприятием. Председатель банка Уильям ДжонсWilliam Jones, близкий друг президента Джеймса МэдисонаJames Madison, уделял основное внимание политике, пренебрегая финансовой стабилизацией. Джонс выдавал «политические» кредиты и не требовал их погашения. Деятельность филиалов банка не поддавались контролю, в результате чего вся банковская система США оказалась в ситуации полнейшего хаоса. В то время Соединенные Штаты переживали экономический бум. Европа, обессиленная наполеоновскими войнами, крайне нуждалась в поставках американского зерна. В этот период спекуляции, связанные с куплей-продажей земельных участков, всячески поощрялись финансовыми институтами страны. Дело дошло до того, что практически каждый желающий мог получить банковскую ссуду и начать спекулировать землей. Тем не менее, в 1818 году управляющие Second Bank осознали, что переборщили с кредитами и внезапно потребовали у заемщиков возврата средств. В итоге, объемы купли-продажи земли резко сократились. В свою очередь, Европа, восстановившая сельское хозяйство, сократила экспорт американского зерна. Все это стало причиной «Паники 1819 года» — фактически первым серьезным финансовым кризисом в истории США. К 1836 году, по истечении 20-летнего срока, Second Bank прекратил свое существование, после чего наступила эра полной банковской свободы — в США просто отсутствовала организация, выполнявшая функции Центрального Банка. В период с 1862 по 1913 год за проведение государственной финансовой политики отвечали уполномоченные частные банки, а Конгресс США пытался издавать законы, которые, зачастую, лишь ухудшали ситуацию.   Частный курорт Моргана на острове Джекилл, где происходили встречи организаторов ФРС   Местом рождения Федеральной Резервной Системы США стал остров Джекил, расположенный в штате Джорджия. В 1886 году группа миллионеров купила этот остров и превратила его в закрытый клуб, где было модно проводить зимы. В 1900 году на острове отдыхали семьи, в руках которых была сосредоточена шестая часть денег планеты — Асторы, Вандербильты, Морганы, Пулитцеры, Гулды и другие. Показательно, что попасть на остров Джекил могли только люди, входившие в состав клуба. Клубмены отказались допустить на свой курорт молодого британского офицера из очень родовитой семьи Уинстона Черчилля Winston Churchill (будущий премьер-министр Великобритании) и известного политика, будущего президента США Уильяма Маккинли William McKinley. На пике популярности острова Джекил в США начались дебаты о создании системы централизованного управления финансовой деятельностью. Причиной этого стали четыре крупных финансовые кризиса, потрясшие США в период с 1873 по 1907 годы. Американцы тогда крайне негативно относились к самой идее создания центрального банка. Аналогичные структуры в Европе действовали неэффективно и даже деструктивно. Кроме того, европейские центральные банки позволяли правительствам практически бесконтрольно тратить бюджетные средства. Через год после кризиса 1907 года (принято считать, что его «организатором» был один из «курортников» Джон Морган J.P.Morgan), Конгрессом США была создана Национальная Денежная Комиссия National Monetary Commission, которая должна была выяснить причину нестабильности банковской системы США. Историк Дон АлленDon Allen, автор книги «Директора Федерального Резерва: Исследование Корпоративного и Банковского Влияния»Federal Reserve Directors: A Study of Corporate and Banking Influence, пишет, что в 1910 году была создана другая группа, в которую вошли руководители крупнейших корпораций и банков США. Они тайно встречались на острове Джекил, где и разрабатывали концепцию органа, который должен был превратиться в Федеральную Резервную Систему. Известно даже имя человека, который создал концепцию центрального банка США — Пол ВарбургPaul Warburg, высокопоставленный руководитель банка Kuhn, Loeb and Co, член «клана Ротшильдов». Варбург предложил простой план. Во-первых, центральный банк не должен был называться «центральным банком», поскольку американцы негативно относятся к передаче рычагов управления финансами одной госструктуре. Во-вторых, центральный банк должен контролироваться Конгрессом, однако большинство его управляющих должно назначаться частными банками, которые также будут владеть его акциями. В-третьих, была предложена система, согласно которой в США образовывался не один, а целых 12 федеральных банков. Помимо всего прочего, причиной было желание не создать впечатления, что центральный банк контролируется «акулами Уолл-Стрита», точнее финансовыми королями Нью-Йорка. Учитывались также значительные размеры территории США и наличие бесчисленного количества частных банков, действовавших практически бесконтрольно. В 1912 году Национальная Денежная Комиссия опубликовала доклад, в котором рекомендовалось создать в США центральный банк. Эдвард ГриффинEdward Griffin, автор книги «Творение Острова Джекил «The Creature from Jekyll Island: A second look at the Federal Reserve отмечает, что большинство ее рекомендаций было основано на идеях Варбурга. В 1913 году Конгресс США принял Закон Оуэна-Гласса Owen-Glass Act, иначе называемый Законом о Федеральной Резервной СистемеFederal Reserve Act, согласно которому и была создана Федеральная Резервная Система. Закон был подписан президентом Вудро ВильсономWoodrow Wilson 23 декабря 1913 года и немедленно вступил в силу. Показательно, что Федеральный Резервный Банк Нью-Йорка — города, где была сконцентрирована львиная доля капитала США — получил определенные преференции. Впоследствии были приняты и иные законы, регулировавшие деятельность ФРС, например, Закон о Банковской ДеятельностиBanking Act (1935 год), Закон о ЗанятостиEmployment Act (1946 год), Закон о Банковских ХолдингахBank Holding Company Act ( 1956 год), Закон о Международной Банковской ДеятельностиInternational Banking Act и Закон о Полной Занятости и Сбалансированном РостеFull Employment and Balanced Growth Act (1978 год), Закон о Дерегуляции Депозитарных Учреждений и Денежного КонтроляDepository Institutions Deregulation and Monetary Control Act (1980 год), Закон о Реформе Финансовых Учреждений и о Восстановлении их ДеятельностиFinancial Institutions Reform, Recovery, and Enforcement Act (1989 год), Закон о Совершенствовании Деятельности Федеральной Корпорации Страхования ДепозитовFederal Deposit Insurance Corporation Improvement Act (1991 год) и т.д.. Клуб на острове Джекил был закрыт в 1942 году. Пятью годами спустя остров приобрел штат Джорджия. Ныне это туристический объект — в одном из старых отелей до сих пор показывают две комнаты, носящие название Federal Reserve. Структура ФРС Федеральная Резервная Система - парадоксальная структура. Несмотря на то, что она является государственной организацией, де-факто, ее собственниками являются частные лица. ФРС состоит из трех частей: центрального Совета УправляющихBoard of Governors который находится в Вашингтоне, 12-ти Федеральных Резервных Банков, разбросанных по США, и Комитета по Операциям на Открытом РынкеFederal Open Market Committee. Федеральные банки В техническом смысле, каждый из 12-ти федеральных резервных банков является не государственной организаций, а корпорацией (эти банки находятся в крупных городах - Бостоне, Нью-Йорке, Филадельфии, Кливленде, Ричмонде, Атланте, Чикаго, Сент-Луисе, Миннеаполисе, Канзас-Сити, Далласе иСан-Франциско). Их акционерами являются обычные коммерческие банки. Данная система существует с момента образования ФРС в 1913 году и, как указано в соответствующем законеFederal Reserve Act, призвана обеспечить "гибкость и мощь национальной финансовой системы". Всем банкам, ведшим операции на всей территории США, было предписано присоединиться к ФРС, локальные банки могли сделать то же самое по своей инициативе. Это было сделано для того, чтобы центральный банк не стал "башней из слоновой кости", в котором работают исключительно чиновники, решающие свои личные задачи, не обращая внимания на реальную ситуацию в стране. В свою очередь, это постоянно порождает слухи о том, что центральный банк США находится в руках и под фактическим управлением частных лиц, имеющих свои личные материальные интересы (например, эту теорию доказывает Мюррей РотбардMurray Rothbard, автор книги "Дело Против ФРС"The Case Against the Fed). Тем не менее, существуют значительные различия между коммерческими и федеральными резервными банками. Федеральные Резервные Банки проводят операции, не имея целью получение прибыли. Коммерческие банки-акционеры, в отличии от обычных пайщиков, получают весьма незначительные дивиденды (не более 6% годовых) от деятельности федеральных резервных банков, а основной доход получает государство. Фактически эти дивиденды являются платой за использование финансовых активов коммерческих банков. Дело в том, что законодательство США предусматривает, что банки обязаны создавать резервные фонды, которые они в большинстве случаев держат именно в федеральных резервных банках, которые, в свою очередь, могут использовать их при проведении своих операций. Коммерческие банки-акционеры также не имеют права голоса при принятии решений федеральными банками, их паи нельзя продавать и использовать в качестве залога. В 1982 году в апелляционном суде рассматривалось прецедентное дело - частное лицо потребовало у одного из Федеральных Резервных Банков возмещения убытков, нанесенных ему государством. Суд вынес следующий вердикт: "Федеральные резервные банки - не государственные структуры, а независимые корпорации, принадлежащие частным лицам и контролируемые на местном уровне. Федеральные резервные банки были созданы для выполнения ряда государственных задач". Ныне, на волне глобального финансового кризиса, в США вновь усилились позиции политиков, которые предлагают упразднить частно-государственную форму ФРС, превратив ее в полноценный государственный банк. Кроме этого предлагается уменьшить автономию этой структуры, переведя ее в подчинение Министерства Финансов. Однако до реальных шагов в этом направлении дело пока не дошло.   Сколько долларов печатает ФРС.  Программа «количественного смягчения» экономики «QE 1» (quantitative easing) была начата Федеральным Резервом США в разгар мирового финансового кризиса (в ноябре 2008г.) и продолжалась по 2009г. включительно. «QE 1» имела своей целью спасение крупных корпораций, банков и частных предприятий путем выкупа их обесценившихся долгов. За время действия программы ФРС выкупила ипотечных и других облигаций на сумму 1,7 трлн. долларов.  «QE 2» была объявлена ФРС США 2 ноября 2010г. и предполагала покупку казначейских облигаций на сумму 600 млрд. долларов в течение 8 месяцев – по 75 млрд. в месяц. Кроме того, ФРС должна была реинвестировать около 300 млрд. долларов из первой программы количественного смягчения («QE 1»). В итоге общий объём QE2 должен был составить около 900 млрд. долларов. Закончилась в июне 2011г. 13 сентября 2012г. Федеральный Резерв США запустил  третью по счету программу количественного смягчения (QE3). Снова был включен печатный станок, а “напечатанные” доллары пущены на покупку облигаций. Программа выглядит скромнее предыдущих – ежемесячно планировалось выкупать (печатать доллар) ипотечные облигации на сумму 40 млрд. долларов. Ее продолжительность изначально была определена как “несколько кварталов”, но конкретных сроков не устанавливалось. Федрезервом неоднократно подчеркивалось, что главным критерием будет являться общее состояние экономики США – как только ФРС убедится в ее устойчивом и высоком росте, QE3 должна быть свернута.     Конечно же тут не обходится без ТЕОРИИ ЗАГОВОРОВ !  Лоббированием закона о Федеральном резерве (Federal Reserve Act) в парламенте занимался сенатор-республиканец Нельсон Олдрич, тесть Джона Рокфеллера. К сожалению, с первого раза в 1912 году ему не удалось протолкнуть заветный документ под названием «План Олдрича». Впоследствии реформаторы убрали из названия раздражающее демократов имя республиканца Олдрича, внесли в документ ряд незначительных изменений и вновь запустили его уже в качестве инициативы демократов. Таким образом, после изощренных манипуляций банковского круга в 1913 году закон о Федеральном резерве был благополучно ратифицирован. Интересно, что голосование в верхней палате Конгресса имело место 23 декабря, и накануне Рождества в зале заседания сенаторов было совсем немного. Так родилась «гидра ФРС», которая выполняет функции Центробанка с небольшой оговоркой. Форма капитала ФРС является частной — акционерной. Структура этой корпорации состоит из 12 федеральных резервных банков и многочисленных частных банков. Последние являются акционерами ФРС и получают фиксированные 6% годовых в виде дивидендов на свои членские взносы, независимо от дохода Федерального резерва. В настоящее время в этой структуре задействовано около 38% всех банков и кредитных союзов на территории США (примерно 5,6 тыс. юридических лиц). Акции ФРС не дают права контроля, они не могут быть проданы или заложены. Более того, их приобретение является официальной обязанностью каждого банка-члена вложить в них сумму, равную 3% их капитала. Основное преимущество от статуса банка-члена — это займы в резервных банках ФРС. О том, каким структурам в действительности принадлежит Федрезерв США, не известно никому. Лишь тесные дружеские и семейные связи всех глав ФРС с Ротшильдами и Рокфеллерами, а также история создания Федрезерва указывает на них как на истинных владельцев. Однако в 70х годах прошлого века в прессу просочилась некая информация через журналиста-исследователя Роба Керби, который обнародовал список организаций — владельцев ФРС. Впрочем, все эти банки уже давно скрылись путем слияния или поглощения с другими. Все, кроме одного — Bank of England (Bank of London).   Rothschild Bank of London Warburg Bank of Hamburg Rothschild Bank of Berlin Lehman Brothers of New York Lazard Brothers of Paris Kuhn Loeb Bank of New York Israel Moses Seif Banks of Italy Goldman Sachs of New York Warburg Bank of Amsterdam Chase Manhattan Bank of New York   Итак, с одной стороны, богатые семьи Америки существуют и процветают целые столетия, с другой — посредством ФРС они оказывают влияние как на сами Соединенные Штаты, так и на другие страны, потому что доллар по-прежнему остается основной резервной валютой. Кроме того, при необходимости правительство США всегда может занять у ФРС, например, $5 трлн на маленькую победоносную войну на Ближнем Востоке, если интересы сторон совпадают. Начиная с прихода к власти Буша эта мера использовалась настолько часто, что сегодня госдолг составляет рекордные $1,5 трлн. Одновременно стоит сказать, что долги частных лиц и корпораций США составляют более $10 трлн и общая сумма долга приближается к объему ВВП США $13 трлн. Россия накануне дефолта 1998 года находилась в более мягких условиях. Поэтому одной из самых больших проблем текущего кризиса считается угроза дефолта США либо гиперинфляция доллара, если ФРС начнет печатать бумагу с портретами президентов ускоренными темпами. «…Все, в общем, понимают, что причины, которые осенью 2008 года привели к кризису, никуда не делись и что второй удар финансово-экономической стихии неизбежен. При этом свои свободные средства государства и корпорации заметно исчерпали… Остается только один сценарий — государственный дефолт. Проектное и управляемое обрушение доллара», — пишет в одной из публикаций руководитель аналитической группы «Конструирование будущего» Сергей Переслегин. Каким образом произойдет разрядка, остается только гадать. Мир за последние 20 лет существенно преобразился. Еще в середине 1980х годов американцам удалось заставить Японию укрепить иену к доллару, что было выгодно США, но привело к депрессии в Стране восходящего солнца. Сегодня существует растущий не по дням, а по часам Китай со своими представлениями о добре и зле, а если смотреть шире — страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) — изобретение семьи Голдманов и Саксов. Китай уже сам готов претендовать на то, что юань станет резервной валютой в Азии, Россия стремится взять под свою опеку финансовые системы стран СНГ. При этом в прессе регулярно циркулируют слухи о новой американской валюте. А сколько лет США борется с «золотым долларом» ? А на пороге уже биткоин и как недавно выяснилось самыми крупными кошельками в мире располагает ФБР ! Готовы ли могущественные семьи поделиться властью над печатным станком с соседями? Скорее всего, общечеловеческие принципы для прогнозов здесь неприменимы.   Секретные программы ФРС   Первый в истории существования ФРС аудит, проведенный в 2012 г., показал, что во время и после кризиса 2008 года эта частная корпорация секретно эмитировала и раздала 16 триллионов долларов «своим» банкам. Среди получателей – Goldman Sachs – 814 млрд, Merrill Lynch– 2 трлн., City Group – 2,5 трлн, Morgan Stanley – 2 трлн, Bank of America – 1,3 трлн, The Royal Bank of Scotland и Deutsche Bank получили по 500 млрд. Обращает на себя внимание тот факт, что среди получателей финансирования присутствуют и иностранные банки, что категорически запрещено американским законодательством. Фактически, это нарушение всех правил, а попросту – фальшивомонетничество. Частные инвесторы Федрезерва выпускают в свет неучтенные доллары для реализации собственных интересов. А бесконтрольная эмиссия может привести не только к галопирующей инфляции внутри самих США, но и к потере долларом статуса мировой резервной валюты. Однако главной опасностью для Америки является то, что самоуправство ФРС, раздающей направо и налево ничем не обеспеченные доллары, делает должником именно американское государство, которое и будет нести ответственность перед кредиторами из Китая, Японии, России и ЕС всем своим имуществом. По сути, страна уже не принадлежит ни правительству, ни народу, поскольку долговые обязательства США многократно превысили размеры национального богатства страны.   Почему убили Кеннеди ?  С первого дня появления  схемы Федерального резерва (бесконтрольной эмиссии доллара) представители американского общества отдавали себе отчет в опасности передачи частному банкирскому картелю этой важнейшей функции государства. В 1923 г. Ч.Линдберг, республиканец из Миннесоты, сказал буквально следующее: «Финансовая система США передана в руки Совета директоров Федерального резерва. Это частная корпорация, созданная исключительно в целях извлечения максимальной прибыли от использования чужих денег». Еще более резкой критике подверг ФРС председатель Банковского комитета Конгресса США во времена Великой депрессии Л.Макфедден: «В этой стране создана одна из самых коррумпированных в мире организаций. Она пустила по миру народ США и практически обанкротила правительство. К таким результатам привела коррумпированная политика денежных мешков, контролирующих Федеральный резерв». Сенатор Л.Бейтс добавляет: «Федеральный резерв не является частью правительства США, но обладает большей властью, чем Президент, Конгресс и суды, вместе взятые. Эта организация определяет, какой должна быть прибыль юридических и частных лиц, находящихся в юрисдикции США, распоряжается внутренними и международными платежами страны, является крупнейшим и единственным кредитором правительства. А заемщик обычно пляшет под дудку кредитора». «Отцы» американской демократии тоже видели потенциальные угрозы, исходящие от банковской системы. Автор Конституции США Д.Мэдисон говорил: «История доказывает, что менялы используют любые способы злоупотреблений, заговоров, обмана и насилия для того, чтобы сохранять контроль над правительством, управляя денежными потоками и денежной эмиссией страны».     Долгие годы нападки на ФРС были не только безрезультатны, но и опасны, т.к. являлись лучшим способом испортить себе карьеру или расстаться с жизнью (как вы думаете, почему убили Президента Кеннеди?). Первый успех был достигнут лишь в 2012 г., когда Конгресс США 25 июля 327 голосами «за» и 98 – «против» принял законопроект Рона Пола об аудите Федерального резерва. Законопроект предусматривает полный аудит ФРС, включая проверку соответствия статуса этого института американской конституции. Для этого понадобился кризис, поставивший американское государство на грань выживания. Кому принадлежат доллары ?  Американское государство не имеет собственных денег. Чтобы приобрести свою «национальную валюту», правительство США выпускает облигации, ФРС печатает банкноты и дает их в долг государству путем покупки его облигаций. Далее государство выкупает свои облигации, а деньги с процентами возвращает ФРС. Таким образом, главной статьей дохода ФРС является сеньораж – разница между номиналом денежных знаков и себестоимостью их изготовления. Скажем, если себестоимость изготовления стодолларовой банкноты составляет 10 центов, то сеньораж при выпуске такой бумажки — 99 долларов 90 центов. ФРС получает прибыль не только от продажи долларовых банкнот правительству США, но и от процентных выплат по облигациям казначейства, доходов от платежных операций, депозитов, операций с ценными бумагами. В соответствии с законом «О Федеральном резерве США», ФРС является государственной структурой с частными компонентами, в которую входят: назначаемый президентом США Совет управляющих ФРС, Федеральный комитет по открытому рынку, 12 региональных федеральных резервных банков, частные банки, получающие неотчуждаемые, фиксированной доходности акции федеральных резервных банков в обмен на вносимый резервный капитал, ряд консультационных советов. На самом же деле государство имеет очень ограниченное влияние на деятельность ФРС по ряду причин. Во-первых, ФРС – это государство в государстве и находится вне надзора (как, собственно, и вся банковская система). Во-вторых, управляющие ФРС назначаются сроком на 14 лет с правом продления полномочий. Как известно, Президент США избирается сроком на 4 года, а максимальный срок его пребывания в должности составляет 8 лет. Как говорится, Президенты приходят и уходят, а рулевые ФРС остаются. Предыдущий руководитель ФРС А.Гринспен занимал пост в течение 19 лет, а нынешний председатель Б.Бернанке трудится уже с 2006 г., пережив двух Президентов. В-третьих, ФРС является высшей инстанцией, которая может определить подлинность долларовых банкнот. Это дает не только возможности неконтролируемой эмиссии, но и позволяет признать любые денежные знаки фальшивыми, даже если они на самом деле выпущены самой ФРС США. И, наконец, самое интересное. Федеральный резерв запрещает государству печатать деньги и проводить собственную финансовую политику, независимую от банков. Американские деньги принадлежат ФРС. Поэтому власть сосредоточена именно здесь, а не в Белом доме.   [источники]источники http://www.expforex.com/index/usa_fed_federal_reserve/0-31 http://www.bestreferat.ru/referat-33516.html http://global-finances.ru/frs-ssha-kolichestvennoe-smyagchenie-e/ http://www.orator.ru/stories_pro_federalnuyu.html http://portal-kultura.ru/articles/history/22515-kapitalisty-morgan-dal-prikaz/    Напомню вам еще одну глобальную   Теория заговоров: От Медичи к Ротшильдам или например О «бомбе», которую взорвал Китай 20 ноября 2013 года. А может быть вы еще не знаете Как устанавливается цена на золото в мире ?  Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=39887

11 декабря 2013, 17:02

Чужеродный инсайдер

..старенькое Год назад Брайен Мойнихан чуть было не ушел из Bank of America — а теперь возглавит этот банк. Своим триумфальным возвращением он обязан многосторонним талантам, счастливому стечению обстоятельств и протекции своего прежнего босса Чарльза ГиффордаМойнихан не подарок. Его характеризуют как крайне уверенного в себе и агрессивного менеджера. В октябре 2005 г., не сойдясь во мнениях с другими топ-менеджерами, он пригрозил разорвать контракт, отказаться от «золотого парашюта» — и в итоге остался в банке, пишет издание The Boston Globe.Свою резкость Мойнихан продемонстрировал и во время поглощения в 2007 г. инвестбанка US Trust со 156-летней историей. Он решил избавиться от множества персонализированных услуг, традиционных для фирмы. Например, камерных обедов с клиентами. Это вызвало резкое противодействие гендиректора банка Питера Скатурро и многих его коллег. В итоге Скатурро и ряд топ-менеджеров покинули банк. А год назад было объявлено об увольнении самого Мойнихана. Но уже на следующий день руководство банка все переиграло.Чужой в шарлоттской мафииМойнихан родился 9 октября 1959 г. в городке с 15 000 жителей на периферии штата Огайо с красивым названием Мариэтта. Отец работал химиком, мать — страховым агентом. Мойнихан — шестой из восьми детей в семье. В старших классах он прославился как лучший бегун школы. Но увлекался Мойнихан не только тем спортом, побеждать в котором было дано ему от природы. «Атлетом он был весьма посредственным, но в нем жил дух соревновательности, и вкалывал он по полной программе», — вспоминает Эд Пакстон, тренер школьной команды по баскетболу.Затем Мойнихан поступил в Brown University (Провиденс, штат Род-Айленд), где на лекциях изучал историю, а в перерывах между ними играл в регби. Там же он встретил свою жену — сейчас у них трое детей. В 1981 г. он получил диплом и, идя по стопам дяди и деда, поступил в школу права University of Notre Dame (штат Индиана). После ее окончания в 1984 г. стал юристом фирмы Edwards & Angell в Провиденсе. Он оставался верным фанатом команды Fighting Irish и регби. Коллеги вспоминают, как он возвращался, весь помятый после игры в американский футбол и ночной гулянки, а потом работал дольше всех в офисе.В основном Мойнихан трудился на одного клиента — банк Fleet Financial. Глава этой компании Терренс Мюррей заметил перспективного работника и в 1993 г. переманил его в свой банк. Там Мойнихан вырос от заместителя главного советника до исполнительного вице-президента, ответственного за брокерское подразделение и управление состоянием. В 2004 г. банк, главой которого был уже не Мюррей, а Гиффорд, был поглощен Bank of America. Гиффорд стал председателем совета директоров Bank of America и перетащил с собой горстку менеджеров из Fleet Financial, в том числе Мойнихана. Это было немалым достижением. Bank of America порой называют шарлоттской мафией: штаб-квартира банка находится в городе Шарлотта (Северная Каролина), а топ-менеджеры компании крайне не любят чужаков.Почти уволенныйВ 2007 г. Мойнихан стал президентом по международному корпоративному и инвестиционному банкингу Bank of America и переехал в Нью-Йорк. Как раз в это время инвестбанкиры и трейдеры отчитывались о миллиардных убытках. В борьбе за снижение расходов Мойнихан уволил почти всех аналитиков. Через несколько месяцев после этого, следуя пожеланиям клиентов, он заново набрал аналитическую команду.В сентябре 2008 г., когда финансовые рынки всего мира были близки к коллапсу, Bank of America объявил о планах поглощения Merrill Lynch. Стало ясно, что инвестбанковское и трейдинговое подразделения новичка будут превосходить по всем параметрам подопечных Мойнихана. Но тот не растерялся, а возглавил процесс слияния бизнесов, хотя все вокруг, да и сам Мойнихан, были уверены, что во главе новой команды встанет гендиректор Merrill Lynch Джон Тейн.В начале декабря прошлого года гендиректор Bank of America Кен Льюис попросил Мойнихана принять руководство над бизнесом по кредитным картам, который располагается в Делавэре. Мойнихан ни за что не хотел срываться с семьей из Бостона и ехать в какой-то Делавэр. Но в Bank of America не выполнить приказ начальника равносильно увольнению. 9 декабря 2008 г. Льюис на встрече совета директоров проинформировал собравшихся, что в банке открывается вакансия.Не тут-то было. Гиффорд и еще два директора — выходцы из банка Fleet громко выразили недовольство. На следующий день они узнали, что Мойнихан не уволен, а назначен генеральным советником банка. Чтобы освободить место, экстренно уволили его предшественника Тимоти Майопулоса.Паутина интригПочти месяц Мойнихан давал советы руководству по сделке с Merrill Lynch. А 22 января Льюис — всего через несколько дней после признания, что он «счастлив», что Джон Тейн останется в компании, — уволил Тейна и поставил руководить инвестбанковскими операциями Merrill Lynch Мойнихана. Тот стал президентом по мировому банкингу, управлению активами и инвестбанкингу, также некоторое время работал гендиректором Merrill Lynch.К августу благодаря усилиям регуляторов многие союзники Льюиса в совете директоров были заменены новыми лицами. В ответ Льюис повел свою игру и перетасовал топ-менеджеров. Мойнихан в итоге лишился контроля за инвестбанкингом и стал президентом по обслуживанию клиентов и работе с малым бизнесом.30 сентября этого года Льюис объявил о намерении уйти через три месяца. Главными претендентами на его пост считались Мойнихан и Грег Керл, давний соратник Льюиса, который к тому времени был директором по рискам.Льюис потребовал от совета директоров немедленно объявить своим преемником Керла. Совет директоров вместо этого создал комитет, который кропотливо стал подбирать нового руководителя банка, попутно ведя оживленную дискуссию. Одни доказывали, что банку нужен инсайдер, другие стояли за аутсайдера. На собеседование был приглашен даже Роберт Келли, гендиректор Bank of New York Mellon. Стороны не сошлись во мнениях о размере компенсации. На Bank of America наложил ограничения по бонусам «зарплатный царь» — Кеннет Файнбенг. Хотя банк 8 декабря вернул государству все полученные по программе TARP деньги и снял ограничения, переговорам это не помогло.Не совсем чужакВ итоге комитет, в который входили три директора из Fleet, решил, что лучший выбор — Мойнихан. О чем было объявлено 16 декабря. «Им, конечно, нужно было найти кого-нибудь, чтобы окончить этот спектакль и вернуть банк к нормальной работе, — язвит профессор Университета Северной Каролины Тони Плас. — Но я удивлен этим выбором. Молодой и непроверенный гендиректор встает у руля главного коммерческого банка США!» Сам Мойнихан сомнения в своих силах прокомментировал просто. «У Bank of America есть все, что нужно, чтобы стать лучшей компанией сферы финансовых услуг в мире. Нам необходимо сделать простую вещь. Нам необходимо реализовать [этот потенциал]», — сказал он.Самому Мойнихану, который и дальше планирует жить в Бостоне, пришлось скрепя сердце заявить, что штаб-квартира банка по-прежнему останется в Шарлотте. Там вздохнули с облегчением. Хотя Мойнихан станет первым за всю историю гендиректором родом не с Юга и не работавшим в предшественниках Bank of America — Nations Bank или North Carolina National Bank, он все-таки человек не совсем посторонний. Так что можно рассчитывать, что в курс дела он войдет быстрее того же Келли, да и штаб-квартиру не станет переносить в Нью-Йорк.Перед Мойниханом стоит непростая задача. Ему нужно свести к минимуму потери от расследования поглощения Merrill Lynch, купленного за $50 млрд, что было почти вдвое выше рыночной капитализации. Помириться с регуляторами и сенаторами, недовольными, что после такой мегасделки комитет Merrill Lynch одобрил бонусы в размере $3,6 млрд. Разобраться с убытками Bank of America. В III квартале чистый убыток основных акционеров банка достиг $2,2 млрд, а заемщики (53 млн физлиц и мелких бизнесменов) продолжают преподносить все новые плохие долги.Кто претендовал на Bank of AmericaКроме Роберта Келли из Bank of New York Mellon в списке потенциальных президентов Bank of America были, но по разным причинам из него выпали Боб Даймонд, президент британского банка Barclays, Ларри Финк, генидиректор BlackRock, и бывший председатель и гендиректор Goldman Sachs, а сейчас губернатор Нью-Джерси Джон Корзайн. The Boston GlobeШтрихи к портрету Друзья отмечают в Мойнихане две главные черты, которые ему как-то удается совмещать. Он трудоголик, который, кажется, бросает вызов пределам выносливости. И одновременно он прекрасный семьянин. Он умудрялся тренировать баскетбольную команду, где играла его дочь, успевая из Нью-Йорка доехать до Бостона к вечернему матчу. Джейн Мегпионг, бывшая сослуживица Мойнихана, живущая неподалеку от него, до сих пор не может забыть, как тот с женой под проливным дождем следили за счетом, пока их дочери играли в лакросс.Bank of America Универсальный банк основан в 1874 г. Насчитывает 282 000 сотрудников. Имеет более 6100 представительств в США и более чем 40 странах мира. Акционеры: почти все акции в свободном обращении, крупнейшие институциональные инвесторы на 30 сентября 2009 г. – State Street Global Advisors (4,4%), BlackRock Institutional Trust Company (3,5%). Капитализация – $152,3 млрд. Финансовые показатели (девять месяцев 2009 г.): Активы (на 30 сентября 2009 г.) – $2,25 трлн, Капитал – $258,6 млрд. Чистая прибыль основных акционеров – $2,99 млрд. http://vedomosti.ru/ Автор:  Антон Осипов,