• Теги
    • избранные теги
    • Страны / Регионы1797
      • Показать ещё
      Разное546
      • Показать ещё
      Международные организации114
      • Показать ещё
      Издания46
      • Показать ещё
      Компании276
      • Показать ещё
      Формат42
      Люди104
      • Показать ещё
      Показатели59
      • Показать ещё
      Сферы2
17 августа, 02:00

Why Elites Are Winning The War On Cash

Authored by James Rickards via The Daily Reckoning, Visa recently unveiled its own offensive in the war on cash. Visa is offering certain merchants a $10,000 reward if they refuse to accept cash in the future. Not surprisingly, Visa’s competitor is also part of the war on cash. Mastercard is increasing its efforts to encourage merchants to refuse cash. Here’s Bloomberg, quoting the CEO of Mastercard: “Mastercard Chief Executive Officer Ajay Banga has been one of the most ardent supporters of ditching paper currency in the U.S. The 57-year-old first declared his war on cash in 2010.” These private efforts by Visa and MasterCard exist side by side with official efforts to eliminate or discourage the use of cash coming from governments in India, Australia, Sweden as well as the United States. These efforts are always portrayed in the most favorable light. Private parties talk about convenience and lower costs. Governments talk about putting pressure on tax cheats, terrorists and criminals. Governments always use money laundering, drug dealing and terrorism as an excuse to keep tabs on honest citizens and deprive them of the ability to use money alternatives such as physical cash and gold. But the so-called “cashless society” is just a Trojan horse for a system in which all financial wealth is electronic and represented digitally in the records of a small number of megabanks and asset managers. Once that is achieved, it will be easy for state power to seize and freeze the wealth, or subject it to constant surveillance, taxation and other forms of digital confiscation. The war on cash has two main thrusts. The first is to make it difficult to obtain cash in the first place. U.S. banks will report anyone taking more than $3,000 in cash as engaging in a “suspicious activity” using Treasury Form SAR (Suspicious Activity Report).   The second thrust is to eliminate large-denomination banknotes. The U.S. got rid of its $500 note in 1969, and the $100 note has lost 85% of its purchasing power since then. With a little more inflation, the $100 bill will be reduced to chump change. Last year the European Central Bank announced that they were discontinuing the production of new 500 euro notes. Existing 500 euro notes will still be legal tender, but new ones will not be produced. This means that over time, the notes will be in short supply and individuals in need of large denominations may actually bid up the price above face value paying, say, 502 euros in smaller bills for a 500 euro note. The 2 euro premium in this example is like a negative interest rate on cash. The real burden of the war on cash falls on honest citizens who are made vulnerable to wealth confiscation through negative interest rates, loss of privacy, account freezes and limits on cash withdrawals or transfers. The whole idea of the war on cash is to force savers into digital bank accounts so their money can be taken from them in the form of negative interest rates. An easy solution to this is to go to physical cash. The war on cash is a global effort being waged on many fronts. My view is that the war on cash is dangerous in terms of lost privacy and the risk of government confiscation of wealth. India provides the most dramatic example. How would you like to go to bed one night and then wake up the next morning to discover that all bills larger than $5.00 were no longer legal tender? That’s essentially what happened in India not long ago. The good news is that cash is still a dominant form of payment in many countries including the U.S. The problem is that as digital payments grow and the use of cash diminishes, a “tipping point” is reached where suddenly it makes no sense to continue using cash because of the expense and logistics involved. Once cash usage shrinks to a certain point, economies of scale are lost and usage can go to zero almost overnight. Remember how music CDs disappeared suddenly once MP3 and streaming formats became popular? That’s how fast cash can disappear. Once the war on cash gains that kind of momentum, it will be practically impossible to stop. That’s why I’m always saying that savers and those with a long-term view should get physical gold now while prices are still attractive and while they still can. Given these potential outcomes, one might expect that citizens would push back against the war on cash. But in some places, the opposite seems to be happening. A recent survey revealed that more than a third of Americans and Europeans would have no problem at all giving up cash and going completely digital. Specifically, the study showed 34% of Europeans and 38% of Americans surveyed would prefer going cashless. Notably, Germans are the most resistant to going cashless. Almost 80% of transactions in Germany are done in cash, and many Germans never use credit cards. The German experience with hyperinflation after WWI and additional monetary chaos after WWII certainly plays a part in this resistance to the cashless society. Incidentally, the German word for debt, schuld, also means guilt. Other countries, such as Romania and Bulgaria, which have recent experiences with currency and financial crises, also tend to use cash extensively. Of course, there’s no denying that digital payments are certainly convenient. I use them myself in the form of credit and debit cards, wire transfers, automatic deposits and bill payments. The surest way to lull someone into complacency is to offer a “convenience” that quickly becomes habit and impossible to do without. The convenience factor is becoming more prevalent, and consumers are moving from cash to digital payments just as they moved from gold and silver coins to paper money a hundred years ago. But when the next financial panic comes, those without tangible wealth will be totally at the mercy of banks and governments who will decide exactly how much of your own money you’re allowed to have each day. Just ask the citizens of Cyprus, Greece and India who have gone through this experience in recent years. It will come to the U.S. soon enough. Other dangers arise from the fact that digital money, transferred by credit or debit cards or other electronic payments systems, are completely dependent on the power grid. If the power grid goes out due to storms, accidents, sabotage or cyberattacks, our digital economy will grind to a complete halt. That’s why it’s a good idea to keep some of your liquidity in paper cash (while you can) and gold or silver coins. The gold and silver coins in particular will be money good in every state of the world. I hold significant portion of my wealth in nondigital form, including real estate, fine art and precious metals in safe, nonbank storage. I strongly suggest you do the same.

16 августа, 10:30

Austerity Isn't Dead, It Will Come Back With A Vengeance

  • 0

Authored by Jonathan Rochford via NarrowRoadCapital.com, There’s been a steady stream of recent articles claiming that austerity is dead. The “magic” of false measurements, animal spirits and money printing are used to convince the gullible that there is an easy way out. This one from James McCormack at Fitch argues that populist politicians are responsible for killing off pragmatic economic policy. Whilst I don’t deny the medium term tide is against austerity, the very high levels of sovereign debt mean austerity will return. To understand why this must happen we need to deal with the three key fallacies that austerity opponents are propagating. First, austerity is wrongly blamed for reducing economic growth. This is such a deceitful lie as it seems so logical and seems to be backed up by examples like Greece. However, the deception here is the false starting point used to measure the “reduction” in growth once austerity is implemented. Countries facing austerity have used debt financed government spending to inflate their GDP, in the same way Lance Armstrong used performing enhancing drugs to inflate his cycling abilities. No one questions that Armstrong was better as a result of using drugs. Yet it is hard for many to acknowledge that GDP is similarly inflated when governments spend excessively. Greece and many others cheated their way to inflated GDP levels and measuring against that is clearly spurious.   Second, there is the avoidance of the reality that increasing debt drags down future economic growth. Anyone that has personal debt understands that those repayments reduce their ability to spend until the debt is cleared. Yet when it comes to government debt, many cite “animal spirits” as the magic that will allow governments to grow into their debts. Even with low interest rates, which also ultimately undermine economic growth, the debt is still there and spending must eventually be reduced to cover the higher repayments. It is true that government investment in a small number of areas can promote long term growth but this isn’t where the vast majority of government spending is going.   Third, many are propagating the view that printing money isn’t the bogeyman it has been made out to be. Nothing bad has happened to Japan, Europe and the US so why worry? This argument conveniently ignores centuries of human history of money printing, including recent examples in Argentina, Venezuela and Zimbabwe. There’s no magic at play, it’s just a matter of time before investors flee dodgy currencies. They will flood to the safety of hard assets and to countries with responsible monetary and fiscal policies. Austerity isn’t in favour and it could be a while yet before the consequences play out. The “magic” of false measurements, animal spirits and money printing are used to convince the gullible that there is an easy way out. Governments with loose fiscal and monetary policies can get away with it for a while, but in the long term they will exhaust their credibility with investors and lose control over their spending levels. At the exact time when standard economics would advocate governments running a deficit, these governments will be cut off from borrowing more. Austerity isn’t dead, it is just taking a break before it comes back with a vengeance.

Выбор редакции
Выбор редакции
16 августа, 09:48

Население Греции сократится на 20%

К середине XXI века Греция потеряет почти 20% населения страны по сравнению с началом 2000-х годов.

Выбор редакции
11 августа, 12:45

Армия Греции: полная готовность к столкновениям с Турцией

Греческая армия считается одной из самых боеспособных в НАТО. Афины вынуждены содержать достаточно большие вооружённые силы из-за напряжённых отношений с Турцией. Оба государства являются членами Североатлантического альянса, но между странами есть неурегулированные споры по поводу границы и Кипра. В 1974 году Греция и Турция оказались на грани открытого вооружённого столкновения из-за территориальных претензий. Кроме того, Афины и Анкара до сих пор не могут поделить острова в Эгейском море. Армии стран НАТО — в серии фотогалерей RT.Смотреть фото

11 августа, 11:15

Greece Among Countries With The Most Slave Labor In Europe

The European Union recorded the largest increase in slavery of any world region in 2017, with the arrival of more than 100,000 migrants, many of them extremely vulnerable to exploitation, analysts said on Thursday. As KeepTalkingGreece.com reports, Greece, Italy, Cyprus, Romania and Bulgaria are the countries with the most slave labour within the EU. The risk of slave labour in farming, construction and other sectors rose across the region, with 20 of the EU’s 28 member states scoring worse than in 2016 in an annual global slavery index by British analytics company Verisk Maplecroft. “The migrant crisis has increased the risk of slavery incidents appearing in company supply chains across Europe,” said Sam Haynes, senior human rights analyst at Verisk Maplecroft. Globally there are 21 million people in forced labour, including children, in a business worth $150 billion a year, according to the International Labour Organization (ILO). The index, which assessed incidents of human trafficking or slavery, as well as laws and law enforcement in 198 countries, ranked Romania, Greece, Italy, Cyprus and Bulgaria as the countries with the most slave labour within the EU. All are key entry points for migrants in the region, Verisk Maplecroft said. Some 115,000 migrants and refugees have reached Europe by sea so far in 2017, with more than 80 percent arriving in Italy, according to the International Organization for Migration (IOM). Many agree to pay large amounts of money for the journey and end up working virtually for free, trapped by debts owed to the agents who brought them across the border, said Alexandra Channer, principal human rights analyst at Verisk Maplecroft. “Many illegal migrants entering the EU are so in debt to a trafficking gang or unscrupulous agents that they have no hope of paying that cost,” she told the Thomson Reuters Foundation. Local authorities are struggling to manage the slavery issue effectively due to the large numbers of arrivals, she added. Globally, North Korea retained the top spot as having the worst record of slave labour, while, outside the EU, Turkey lost the most ground in the ranking, slipping into the “high risk” category. India improved the most, jumping from 15 to 49, while Thailand also made significant gains in the fight against slavery, moving up 21 places to 48. But both countries remained rated as at “extreme risk” with severe abuses reported in construction, brick kilns, garment production, manufacturing, farming, fishing and rubber production, according to the analysis. Channer said the index aimed at helping businesses identify countries most at risk of slave labour. Source: Thomson Reuters Foundation.  

11 августа, 09:45

Spanish Sunbathers Shocked As Raft Full Of Migrants Paddle Up And Run Ashore

Families at a popular Spanish beach were shocked yesterday when an inflatable raft carrying dozens of migrants from Northern Africa suddenly washed ashore.  As can be seen in the following onlooker's video, the migrants fled the boat before it reached dry land and ran inland in an effort to evade authorities. According to the Daily Mail, the migrants arrived in Cadiz in Southern Spain and managed to disperse before being captured by police. Footage shows the migrants leaping out of a black inflatable dinghy and dashing across the sand on beaches at Cadiz in southern Spain, after crossing the Strait of Gibraltar.   Carlos Sanz, who shot the video while on vacation in Cadiz, said the group quickly vanished and police only arrived some time later. Local newspaper Diario De Cadiz reported that many of those on board quickly changed their clothing to evade the police, who carried out searches to apprehend the suspected illegal migrants.  Many of the group were collected in vehicles after landing, according to the paper which could mean that those driving the vehicles could potentially face human trafficking charges if caught.   The incident comes as the International Organization for Migration warned on Thursday that Spain could overtake Greece this year in the number of migrants arriving by sea, using boats and even jet-skis. According to the IOM's latest figures, until August 6, close to 8,200 migrants had arrived in Spain so far this year.   That is more than triple the number who reached Spain at the same time last year, according to Joel Millman, a senior IOM spokesman, and already more than the total arrivals in 2016.   While the figure pales in comparison with arrivals in Italy - where more than 96,400 have landed so far this year - Spain is catching up with Greece where 11,713 have arrived by sea in the same timeframe.   'It's possible that Spain will outperform Greece this year,' Millman told AFP.   'If so, that's a big change.' The southern shores of Spain are roughly 20 miles from the north African coast.

Выбор редакции
10 августа, 17:00

Greece Launches Offshore Licensing Rounds

Greece’s government council for economic policy (KYSOIP) approved August 7 the launch of two new international offshore licensing rounds for oil and gas exploration in the Ionian Sea and waters to west of Crete. NGW Magazine had reported in early June that such rounds were expected. It...

Выбор редакции
10 августа, 15:15

Названа самая популярная страна у французов

По данным исследования профсоюза туроператоров Seto, Греция стала лидером по количеству бронирований и отправлений этим летом.

Выбор редакции
10 августа, 10:35

Афины: Анархисты почтили память погибшей работницы

Ночью 30 июня Даниэла Прелоренцу, работавшая на уборке улиц в афинском районе Зографу. скончалась от сердечного приступа, готовясь отправиться на вторую смену за 24 часа и третью за 36 часов, в условиях крайней жары. 19 июля различные коллективы и самоорганизованные группы восточных районов греческой столицы провели марш протеста от Илисии до Зографу. читать далее

10 августа, 08:47

В Греции и Албании очистили более 66% территории под TAP

Согласно сообщению, появившемуся на странице консорциума TAP в Twitter, завершена работа по очистке территории под более чем 500 километровую часть Трансадриатического трубопровода в Греции и Албании. Это равняется 66% от 765 километрового участка трубопровода в этих странах. Также продолжают сварочные и земляные работы на строительстве TAP. МГП ТАР, стоимость которого составляет €4,5 млрд, является частью […]

10 августа, 04:25

The Secret History Of The Banking Crisis

Authored by Adam Tooze via ProspectMagazine.co.uk, Accounts of the financial crisis leave out the story of the secretive deals between banks that kept the show on the road. How long can the system be propped up for? It is a decade since the first tremors of what would become the Great Financial Crisis began to convulse global markets. Across the world from China and South Korea, to Ukraine, Greece, Brexit Britain and Trump’s America it has shaken our economy, our society and latterly our politics. Indeed, it has thrown into question who “we” are. It has triggered both a remarkable wave of nationalism and a deep questioning of social and economic inequalities. Politicians promise their voters that they will “take back control.” But the basic framework of globalisation remains intact, so far at least. And to keep the show on the road, networks of financial and monetary co-operation have been pulled tighter than ever before. In Britain the beginning of the crisis was straight out of economic history’s cabinet of horrors. Early in the morning of Monday 14th September 2007, queues of panicked savers gathered outside branches of the mortgage lender Northern Rock on high streets across Britain. It was—or at least so it seemed—a classic bank run. Within the year the crisis had circled the world. Wall Street was shaking, as was the City of London. The banks of South Korea, Russia, Germany, France, Belgium, the Netherlands, Ireland and Iceland were all in trouble. We had seen nothing like it since 1929. Soon enough Ben Bernanke, then chairman of the US Federal Reserve and an expert on the Great Depression, said that this time it was worse. But the fact that the tumult assumed such spectacular, globe-straddling dimensions had initially taken Bernanke by surprise. In May 2007 he reassured the public that he didn’t think American subprime mortgages could bring down the house. Clearly he underestimated the crisis. But was he actually wrong? For it certainly wasn’t subprime that brought down Northern Rock. The British bank didn’t have any exposure in the United States. So what was going on? The familiar associations evoked by the Northern Rock crisis were deceptive. It wasn’t panicking pensioners all scrambling to withdraw their savings at once that killed the bank. It wasn’t even the Rock’s giant portfolio of mortgages. The narrative of Michael Lewis’s The Big Short, of securitisation, pooling and tranching, the lugubrious details of trashy mortgage dealing, the alphabet soup of securitised loans and associated derivatives (MBS, CDO, CDS, CDO-squared) tell only one part of the story. What really did for banks like Northern Rock and for all the others that would follow—Bear Stearns, Merrill Lynch, Lehman, Hypo Real State, Dexia and many more—and what made this downturn different— so sharp, so sudden and so systemic, not just a recession but the Great Recession—was the implosion of a new system not just of bank lending, but of bank funding. It is only when we examine both sides of the balance sheet—the liabilities as well as the assets—that we can appreciate how the crisis was propagated, and then how it was ultimately contained at a global level. It is a story that the crisis-fighters have chosen not to celebrate or publicise. Ten years on, the story is worth revisiting, not only to get the history right, but because the global fix that began to be put in place in the autumn of 2007 is in many ways the most significant legacy of the crisis. It is still with us today and remains largely out of sight. The hidden rewiring of the global monetary system provides reassurance to those in the know, but it has no public or political standing, no resources with which to fight back if attacked. And this matters because it is increasingly out of kilter with the nationalist turn of politics. In the wake of the crash and its austere aftermath, voters in many countries have pointed the finger at globalisation. The monetary authorities, however, have quietly entwined themselves more closely than ever before—and they have done so in order to provide life support to that bank funding model which caused such trouble a decade ago. Ten years on, the question of whether this fix is sustainable, or indeed wise, is a question of more than historical interest. “To keep the show on the road, networks of financial and monetary co-operation have been pulled tighter than ever before” In 2007 economists were expecting a crisis. Not, however, the crisis they got. The standard crisis scenario through to autumn that year involved a sudden loss of confidence in American government debt and the dollar. In the Bush era, the Republicans had cut taxes and spent heavily on the War on Terror, borrowing from China. So what would happen, it was asked anxiously, if the Chinese pulled the plug? The great fear was that the dollar would plunge, interest rates would soar and both the US economy and the Chinese export sector would crash land. It was what Larry Summers termed a balance of financial terror. America’s currency seemed so doomed that in autumn 2007, the US-based supermodel Gisele Bündchen asked to be paid in euros for a Pantene campaign, and Jay-Z dissed the dollar on MTV. But somewhat surprisingly, like the nuclear stand-off in the Cold War, the financial balance of terror has become the basis for a precarious stability. Crucially, both Beijing and Washington understand the risks involved, or at least they seemed to until the advent of President Donald Trump. Certainly during the most worrying moments in 2008 Hank Paulson, Bush’s last Treasury Secretary, made sure that Beijing understood that its interests would be protected. Beijing reciprocated by increasing its commitment to dollar assets. In 2007, it was not the American state that lost credibility: it was the American housing market. What unfolded was a fiasco of the American dream: 8.7m homes were lost to foreclosure. But the real estate bust wasn’t limited to the US. Ireland, Spain, the UK and the Netherlands all had huge credit booms and suffered shattering busts. As homeowners defaulted some lenders went under. This is what happened early on to predatory lenders such as New Century and Countrywide. Bankruptcy also came to the Anglo Irish Bank and Spain’s notorious regional mortgage lenders, the cajas. In the fullness of time, it was—perhaps, though not necessarily—the fate that might well have befallen Northern Rock too. But before it could suffer death by a thousand foreclosures, Northern Rock was felled by a more fast-acting kind of crisis, a crisis of “maturity mismatch.” Banks borrow money short-term at low interest and lend long at marginally higher rates. It may sound precarious, but it is how they earn their living. In the conventional model, however, the short-term funding comes from deposits, from ordinary savers. Ordinarily, in a well-run bank, their withdrawals and deposits tend to cancel each other out. Fits of uncertainty and mass withdrawals are always possible, and perhaps even inevitable once in a while. So to prevent them turning into bank runs, governments offer guarantees up to a reasonable amount. Most of the Northern Rock depositors had little to fear. Their deposits were, like all other ordinary savers, guaranteed by then Chancellor Alistair Darling. The investors who weren’t covered by government backing were those who had provided Northern Rock with funding through a new and different channel—the wholesale money market. They had tens of billions at stake, and every reason to panic. It was the sudden withdrawal of this funding that actually killed Northern Rock. As well as taking in money from savers, banks can also borrow from other banks and other institutional investors. The money markets offer funds overnight, or for a matter of weeks or months. It is a fiercely competitive market with financial professionals on both sides of every trade. Margins are slim, but if the volumes are large there are profits to be made. For generations this was the preserve of investment bankers—the ultimate insiders of the financial community. They didn’t bother with savers’ deposits. They borrowed in the money markets. From the 1990s commercial banks and mortgage lenders began to operate on a similar model. It was this new form of “market-based” banking combined with the famous securitisation of mortgages that enabled the huge expansion of European and US banking that began to crash in 2007. Run for the hills: Northern Rock depositors rush to start taking out their money.  By the summer of 2007 only 23 per cent of Northern Rock’s funding came from regular deposits. More than three quarters of its operation was sustained by borrowing in capital and money markets. For these funds there were no guarantees. For a run to develop in the money market, the mortgages did not need to default. All that needed to happen was for the probability of some of them defaulting to increase. That was enough for interbank lending and money market funding to come abruptly to a halt. The European money markets seized up on 9th August. Within a matter of days Northern Rock was in trouble, struggling to repay short-term loans with no new source of funding in prospect. And it was through the same funding channel that the crisis went global. The attraction of money market funding was that it freed you from the cumbersome bricks-and-mortar branch network traditionally used to attract deposits. Using the markets, banks could source funding all over the world. South Korean banks borrowed dollars on the cheap to lend in Won. American banks operating out of London borrowed Yen in depressed Japan, flipped them into dollars and then lent them to booming Brazil. The biggest business of all was the “round tripping” of dollars between America and Europe. Funds were raised in America, which for reasons of history and the nation’s sheer scale, is the richest money market in the world. Those dollars were exported to institutions and banks in Europe, who then reinvested them in the US, very often in American mortgages. The largest inflow of funds to the US came not from the reinvestment of China’s trade surplus, but through this recycling of dollars by way of Europe’s banks. Barclays didn’t need a branch in Kansas any more than Lehman did. Both simply borrowed money in the New York money markets. From the 1990s onwards, Europe’s banks, both great and small, British, Dutch, Belgian, French, Swiss and German, made themselves into a gigantic trans-Atlantic annex of the American banking system. All was well so long as the economy was buoyant, house and other asset prices continued to go up, money markets remained confident and the dollar moved predictably in the direction that everyone expected, that is gently downwards. If you were borrowing dollars to fund a lending business the three things that you did not want to have happen were: for your own loans to go bad; money markets to lose confidence; or for dollars to suddenly become scarce, or, what amounts to the same thing, unexpectedly expensive. While the headlines were about sub-prime, the true catastrophe of the late summer of 2007 was that all three of these assumptions were collapsing, all at once, all around the world. “The Fed effectively established itself as a lender of last resort to the entire global financial system” The real estate market turned down. Large losses were in the pipeline, over years to come. But as soon as Bear Stearns and Banque Nationale de Paris (BNP) shut their first real estate funds, the money markets shut down too. Given the global nature of bank funding this produced an acute shortage of dollar funding across the European and Asian banking system. It was the opposite of what the best and brightest in macroeconomics had expected: strong currencies are, after all, meant to be built on thrift and industry, not shopping splurges and speculative debts. But rather than the world being glutted with dollars, quite suddenly banks both in Europe and Asia began to suffer periodic and panic-inducing dollar shortages. The paradigmatic case of this counterintuitive crisis would eventually be South Korea. How could South Korea, a champion exporter with huge exchange reserves be short of dollars? The answer is that in the years of the recovery from the 1997 East Asian crisis, while Korean companies Hyundai and Samsung had conquered the world, Korea’s banks had been borrowing dollars at relatively low interest rates to lend out back home in Won to the booming home economy. Not only was there an attractive interest rate margin, but thanks to South Korea’s bouyant exports, the Won was steadily appreciating. Loans taken out in dollars were easier to repay in Won. As such these loans cushioned the losses suffered by South Korean firms on their dollar export-earnings. By the late summer of 2008 the South Korean banks operating this system owed $130bn in short-term loans. Normally this was no problem, you rolled over the loan, taking out a new short-term dollar credit to pay off the last one. But when the inter-bank market ground to a halt the South Koreans were painfully exposed. Barring emergency help, all they could do was to throw Won at the exchange markets to buy the dollars they needed, which had the effect of spectacularly devaluing their own currency and making their dollar obligations even more unpayable. South Korea, a country with a huge trade surplus and a large official dollar reserve, faced a plunging currency and a collapsing banking system. In Europe the likes of RBS, Barclays, UBS and Deutsche had even larger dollar liabilities than their South Korean counterparts. The BIS, the central bankers’ bank, estimated that Europe’s mega-banks needed to roll over $1-1.2 trillion dollars in short-term funding. The margin that desperate European banks were willing to pay to borrow in sterling and euro and to swap into dollars surged. Huge losses threatened—and both the Bank of England and the European Central Bank (ECB) could not do much to help. Unlike their East Asian counterparts, they had totally inadequate reserves. The one advantage that the Europeans did have over the Koreans, was that the dollars they had borrowed had largely been invested in the US, the so-called “round-tripping” again. The huge portfolios of American assets they had accumulated were of uncertain value, but they amounted to trillions of dollars and somewhere between 20 and 25 per cent of the total volume of asset- and mortgage-backed securities. In extremis the Europeans could have auctioned them off. This would have closed the dollar-funding gap, but in the resulting fire sales the European banks would have been forced to take huge write downs. And most significantly, the efforts by the Fed and the US Treasury to stabilise the American mortgage market would have been fatally undercut. “In the 60s, swaps were about stabilising exchange rates. Now they’re all about stabilising oversized banks” This was the catastrophic causal chain that began to emerge in August 2007. How could the central banks address it? The answer they found was three-pronged. The most public face of crisis-fighting was the effort to boost the faltering value of the mortgage bonds on the banks’ books (typically securitised versions of other banks’ mortgage loans, which were becoming less reliable in the downturn), and to provide the banks with enough capital to absorb those losses that they would inevitably suffer. This was the saga of America’s Troubled Asset Relief Programme, which played out on Capitol Hill. In the case of Northern Rock this prong involved outright nationalisation. Others took government stakes of varying sizes. Warren Buffett made a lucrative investment in Goldman Sachs. Barclays has now been charged by the Serious Fraud Office with fraudulently organising its own bailout, by—allegedly—lending money to Qatar, which that state is then said to have reinvested in Barclays. Without the bailout, you ended up with Lehman: bewildered bankers standing on the pavements of the City and Wall Street carrying boxes of their belongings. The masters of the universe plunged to earth. It half-satisfied the public’s desire for revenge. But it did nothing for business confidence. With enough capital a bank could absorb losses and stay afloat. But to actually operate, to make loans and thus to sustain demand and avert a downward spiral of prices and more bankruptcies, the banks needed liquidity. So, secondly, the central banks stepped in, taking over the function, which the money market had only relatively recently assumed but was now suddenly stepping back from, of being the short-term lenders. The ECB started as early as August 2007. The Bank of England came in late, but on a large scale. The Fed became the greatest liquidity pump, with all of Europe’s banks benefiting from its largesse. The New York branches of Barclays, Deutsche, BNP, UBS and Credit Suisse were all provided with short-term dollar funding on the same basis as Citi, Bank of America, JP Morgan and the rest. But it was not enough. The Europeans needed even more dollars. So the Fed’s third, final and most radical innovation of the crisis was to devise a system to allow a select group of central banks to funnel dollars to their banks. To do so the Fed reanimated an almost-forgotten tool called the “swap lines,” agreements between central banks to trade their currencies in a given quantity for a given period of time. They had been used regularly in the 1960s, but had since gone out of use. Back then, the aim was stabilising exchange rates. This time, the aim was different: to stabilise a swollen banking system that was faltering, and yet abjectly too big to fail. At a moment when dollars were hard to come by, the new swap lines enabled the ECB to deposit euros with the Fed in exchange for the dollars that the eurozone banks were craving. The Bank of England benefited from the same privilege. Not that they were welcome at first. When the Fed first mooted the idea in the autumn of 2007, the ECB resisted. It did not want to be associated with a crisis that was still seen largely as American. If Gisele didn’t want to be paid her modelling fees in US dollars, why on earth should the ECB be interested? But as the European bank balance sheets unravelled, it would soon become obvious that Frankfurt needed all the dollars it could get. Initiated in December 2007, the swap lines would rapidly expand. By September all the major European central banks were included. In October 2008 the network was expanded to include Brazil, Australia, South Korea, Mexico, New Zealand and Singapore. For the inner European core, plus Japan, they were made unrestricted in volume. The sums of liquidity were huge. All told, the Fed would make swap line loans of a total of $10 trillion to the ECB, the Bank of England the National Bank of Switzerland and other major banking centres. The maximum balance outstanding was $583bn in December 2008, when they accounted for one quarter of the Fed’s balance sheet. It was a remarkable moment: the Fed had effectively established itself as a lender of last resort to the entire global financial system. But it had done so in a decentralised fashion, issuing dollars on demand both in New York and by means of a global network of central banks. Not everyone was included. Russia wasn’t, which was hardly surprising given that it had come to blows with the west over Georgia’s Nato membership application only weeks earlier. Nor did the Fed help China or India. And though it helped the ECB, it did not provide support to the “new Europe” in the east. The Fed probably imagined that the ECB itself would wish to help Poland, the Baltics and Hungary. But the ECB’s president Jean-Claude Trichet was not so generous. Instead, eastern Europe ended up having to rely on the International Monetary Fund (IMF). Swapsies? As a scholar of the Great Depression, the Fed’s Ben Bernanke knew the importance of swap lines. Photo: MARK WILSON/GETTY IMAGES The swap lines were central bank to central bank. But who did they really help? The reality, as all those involved understood, was that the Fed was providing preferential access to liquidity not to the “euro area” or “the Swiss economy” as a whole, but to Deutsche Bank and Credit Suisse. Of course, the justification was “systemic risk.” The mantra in Washington was: you have to help Wall Street to help Main Street. But the immediate beneficiaries were the banks, their staff, especially their highly-remunerated senior staff and their shareholders. Though what the Fed was doing was stabilising the global banking system, it never acknowledged as much in so many words, certainly not on the record, where it said as little as it decently could about the swap line operation. The Fed’s actions have global effects. But it remains an American institution, answerable to Congress. Its mandate is to maintain employment and price stability in the US economy. The justification for the swap lines, therefore, was not global stability, but the need to prevent blowback from Europe’s de facto Americanised banks—to avoid a ruinous, multi-trillion dollar fire sale of American assets. Once the worst of the crisis had passed, Bernanke would assist the European banks in liquidating their American assets by way of the Fed’s three rounds of asset purchases, known as Quantitative Easing (QE). The swaps were meticulously accounted for. Every cent was repaid. No losses were incurred—the Fed even earned a modest profit. They were not exactly covert. But given the extraordinary extension of its global influence that the swaps implied, they were never given publicity, nor even properly discussed. Bernanke’s name will be forever associated with QE, not swap lines. In his lengthy memoirs, The Courage to Act, the swaps merit no more than a few cursory pages, though Bernanke as a scholar of the 1930s knows very well just how crucial these instruments were. Is this an accident? Surely not. In the case of the swap lines, the courage to act was supplemented by an ample measure of discretion. The Fed did everything it could to avoid disclosing the full extent and range of beneficiaries of its liquidity support operations. They did not want to name and shame the most vulnerable banks, for fear of worsening the panic. But there are politics involved too. Given the rise of the Bernanke-hating Tea Party in 2009, the likely response in Congress to news headlining the scale of the Fed’s global activity was unpredictable to say the least. When asked why no one on Capitol Hill had chosen to make an issue of the swap lines, one central banker remarked to me that it felt as though “the Fed had an angel watching over it.” One other reason for the tight lips is that the story of the swap lines is not yet over. The network was rolled out in 2007 and 2008 as an emergency measure, but since then it has become the under-girding of a new system of global financial crisis management. In October 2013, as the Fed prepared finally to begin the process of normalisation by “tapering” its QE bond purchases, it made another decision which made plain that the new normal would not be like the old. It turned the global dollar swap line system into a standing facility: that is to say, it made its emergency treatment for the crisis into a permanent feature of the global monetary system. On demand, any of the core group of central banks can now activate a swap line with any other member of the group. Most recently the swap line system was readied for activation in the summer of 2016 in case of fallout from the Brexit referendum. As the original crisis unfolded in 2008, radical voices like Joseph Stiglitz in the west, and central bankers in the big emerging economies called for a new Bretton Woods Conference—the meeting in 1944, which had decided on the post-war currency system and the creation of the IMF and the World Bank. The Great Financial Crisis had demonstrated that the dollar’s exorbitant privilege was a recipe for macroeconomic imbalances. The centre of gravity in the world economy was inexorably shifting. It was time for a new grand bargain. “Central banks has staged Bretton Woods 2.0. But they had not invited the public or explained their reasons” What these visionary suggestions failed to register was that foundation of the world’s de facto currency system were not public institutions like the IMF, but the private, dollar-based global banking system. The introduction of the swap lines gave that system unprecedented state support. The Fed had ensured that the crisis in global banking did not become a crisis of the dollar. It had signalled that global banks could rely on access to dollar liquidity in virtually unlimited amounts, even in the most extreme circumstances. The central banks had, in other words, staged their Bretton Woods 2.0. But they had omitted to invite the cameras or the public, or indeed to explain what they were doing. The new central bank network created since 2008 is of a piece with the new networks for stress testing and regulating the world’s systemically important banks. The international economy they regulate is not one made up of a jigsaw puzzle of national economies, each with its gross national product and national trade flows. Instead they oversee, regulate and act on the interlocking, transnational matrix of bank balance sheets. This system was put in place without fanfare. It was essential to containing the crisis, and so far it has operated effectively. But to make this technical financial network into the foundation for a new global order is a gamble. It worked on the well-established trans-Atlantic axis. But will it work as effectively if it is asked to contain the fallout from an East Asian financial crisis? Can it continue to operate below the political radar, and is it acceptable for it to do so? With the Fed in the lead it places the resources, expertise and authority of the world’s central banks behind a market-based system of banking that has shown its capacity for over-expansion and catastrophic collapse. For all the talk of “macroprudential” regulation, Basel III and Basel IV, rather than disarming, down-sizing and constraining the global banking system, we have—through the swap lines—embarked on, if you like, a regulatory race to the top, where the authorities intervene heavily to allow the big banks in some countries to continue what they were doing before the unsustainable ceased to be sustained. And without even the political legitimacy conferred by G20 approval. Not everyone in the G20 is part of the swap line system. The Fed’s safety net for global banking was born at the fag-end of the “great moderation,” the era when economies behaved nicely and predictably, and when a “permissive consensus” enabled globalisation. Though a child of crisis, it bore the technocratic, “evidence-based” hall marks of that earlier era. It bears them still. Can it survive in an age when the United States is being convulsed by a new wave of economic nationalism? Is there still a guardian angel watching over the Fed on Capitol Hill? And with Trump in the White House, how loudly should we even ask the question?  

09 августа, 16:12

Another Financial Elite Goes on Record About the Bubble

Last week former Fed Chairman Alan Greenspan warned that the bond market was a gigantic bubble waiting to burst. This week, another financial elite, Jamie Dimon, CEO of JP Morgan, has said the same thing. “I do think that bond prices are high,” the chief executive officer of JPMorgan Chase & Co. said Tuesday in an interview on CNBC. “I’m not going to call it a bubble, but I wouldn’t personally be buying 10-year sovereign debt anywhere around the world.” Source: Bloomberg This would be an ASTONISHING admission from ANY bank CEO. But coming from the CEO of JP Morgan, the single largest bank in the United States, it is truly incredible. As current CEO, Dimon has to be cautious in his statements (hence why he refused to outright call bonds “a bubble”). But he is openly admitting that when it comes to his PERSONAL capital, he wouldn’t touch 10-year SOVEREIGN bonds anywhere in the world. Why is this a big deal? Because sovereign bonds are the BEDROCK of the entire global financial system. They are the “risk-free” rate against which all risk assets are priced. So if sovereign bonds are in a bubble, every asset under the sun is in a bubble. And worse still, when the bond bubble bursts, we’re talking about ENTIRE COUNTRIES (not banks) going bust. Think what happened to Greece in 2010… for around the world. On top of this, the bond bubble is bigger than anything the world has ever seen. The housing bubble was about $14 trillion in size. This bubble is north of $100 TRILLION. You've been warned. We offer a FREE investment report outlining when the bubble will burst as well as what investments will pay out massive returns to investors when this happens. It's called The Biggest Bubble of All Time (and three investment strategies to profit from it). We made 1,000 copies to the general public. As I write this there are just 97 are left. To pick up your FREE copy... CLICK HERE! Best Regards Graham Summers Chief Market Strategist Phoenix Capital Research

Выбор редакции
09 августа, 14:55

Energean Signs Israeli Gas Sale MOUs

Greek upstream producer Energean signed memos of understanding August 8 for the supply of 30bn m3/yr of natural gas from Karish and Tanin, two offshore Israel natural gas fields that are pending development. Energean, ICL and Israel Refinery are expected to complete negotiations within six months. Once...

09 августа, 14:15

TAP Offshore Pipelay 'on Target to Start 2018'

Construction of the offshore part of the Trans Adriatic Pipeline (TAP) remains on schedule to start 2018, according to TAP's Albania country manager, Shkelqim Bozgo. “Further on, 2019 will be the testing period and commissioning of the project, and then comes flow of the gas”, Albanian Telegraph...

Выбор редакции
08 августа, 04:50

Nassim Taleb Warns "Something Is Broken In The UK Intellectual Sphere"

Authored by Nassim Taleb via Medium.com, The BBC did some kind of educational cartoon on Roman Britain and represented “diversity” in terms of someone looking African in the show as representative of “diversity” at the time. The BBC was effectively applying quotas retroactively (I mean, really retroactively). Any dissent from the statistical errors made by the politically correct police is treated as apostasy. Effectively, scholarship is dead in the U.K. What was meant to be a “typical” of Roman Britain by the BBC: flowing quotas of political correctness backward in time. Representativeness heuristic. The picture was portrayed as representative (playing on the representativeness/availability heuristic in the minds of children). Some people backtracked later by saying it is was not common but not impossible, which is where I shout “BS!” (More technically, calling events that fall in the tails of the distribution, beyond 2 standard deviations “typical” and, as Mary Beard describe it “accurate” is a lunacy. “Typical” is within one STD). Anecdotal vs Statistical. The backup is mostly anecdotal from cherry picked stories. We find nothing beyond traces of sub-Saharan genes in areas where Roman legions were located (France, Gaul, and even Spain, where most of it came much later from the Arab trade). Show the picture to a French or Italian person and tell him “this is the typical…” and wait for the insults. Fuzzy classification. Even the researchers who deal with physical remains miss the point that people from North Africa looked no different from Spaniards, S. Italians, and Greeks. Punics/Phoenicians we now know, looked Canaanite, just like Southern Europeans. Berbers looked like mountain berbers today. So representing “diversity” should focus on the difference between locals and Romans (Northern European vs Mediterranean), not within Romans (in other words, Butter vs Olive Oil ). It would be like mixing English and Spaniards/S. Italians, which makes sense. But it doesn’t work: Greece, Cyprus, Malta, Sicily are in the EU, so the other needs to be something else. (Contradicts the anti-Brexit… African is not a phenotype, but some rough geographic delimitation) The reclassification “when it fits” is nothing short of fabrication. The UK political correctness mob. Britain perfected the scholar with “f*** you money”, but today’s typical U.K. academic is a wuss, with a renewable 5 year contract, and, like the middle class, in a state of insecurity and constant fear of being caught breaking rules. They are very vulnerable to the slightest accusation (recall the Tim Hunt affair where a Nobel winner was summarily fired because of a confusing joke, with no chance of explaining what he meant). So there is a set system to terrorize people who divert via public flogging or even burning at the stake: for instance David Colquhoun, a morally depraved man who serves as attack dog to terrorize people and raise mobs can only exist in the U.K. Like an inquisitor, he accuses you of sorcery and now all bets are off. He makes sure nobody reads your papers. He did it to Tim Hunt & others. My Case: In my case “feminists” were upset that I could disagree with a woman (I should not treat a woman as I would a man, yet they manage to find no contradiction.) So they used the excuse that I call Mary Beard Ms Beard simply because I will never call a historian with a PhD “Doctor”, particulary if the person, like Ms Beard has shown evidence of being a BS vendor (I only call medical doctors doctors). That was sufficient to trigger the inquisition (they could not use my contradicting a woman as official grounds for that). But note that I can’t be affected by what IYIs (intellectuals like idiots) in the UK or elsewhere think; neither my book sales, nor my business activities seem to be affected by IYIs. Actually, my book sales increase upon attacks by IYIs. I am certain that had I called Mary Beard “Professor Doctor Beard”, they would have found something else that was “chauvinist”, perhaps the length of my sentences, etc. The US. We believe here in America in freedom of expression far more than in other fuzzier notions such as justice, equity, etc. Freedom is vastly more robust than other notions and shields us from inquisitors such as David Colquhoun. Europe and Canada are in trouble. God Bless America. *  *  * APPENDIX: Why I call Mary Beard a bullshitter. If you can’t trust a historian for something you eyewitnessed (below caught redhanded), how can you trust her for something you did not?   Post Scriptum: This position caused me to get 000s of harrassing posts from U.K. journos, with names I recognize such as Simon Singh and others I don’t recognize, but all seem to have the same profile (usually verified). The smearing mob can’t get that 1) They can’t get me to lose a “job” or affect my income (even if I loved them they don’t have $$ to give, anyway), 2) They can’t sue me over here (recall, America), though I enjoy lawsuits & confrontation, 3) They can’t stop people from reading my books (IYIs are a tiny minority of book buyers), 4) Their random pop-psych labels such as “childish”, “rude”, “narcissistic”, “toxic masculinity” “lacking in self confidence”, or some newly diagnosed psychological disorder by the BBC just to repress dissent fail to convince, 5) They have increased my twitter following (in spite of ~1000 blocks), 6) They can’t reach my mother because someone is instructed to pick up the phone and confuse them in Levantine, 7) What people think of me has never been my concern (truth & integrity come before reputation). Lesson: Studying courage doesn’t make you couragous, no more than eating cow meat turns you into a cow. All these intellectuals know is to either shut up or be part of a lynch mob. This explains why all these “classicists” (who know in intimite details what people of courage such as Alexander, Caesar, Hannibal, Julian, Leonidas, Zenobia, etc. ate for breakfast) can’t have a shade of intellectual valor. Is it that academia (& journalism) is fundamentally the refuge of the stochastophobe tawker? That is, the voyeur who wants to watch but not take risks? It appears so.

Выбор редакции
07 августа, 19:50

Six Compete for 66% Desfa Stake

Six companies and consortium are among bidders to acquire 66%  of Greece's gas transmission system operator Desfa, the country's privatisation agency (HRADF / Taiped) announced August 7. They are Macquarie Infrastructure and Real Assets (Europe); two rival consortia of European gas grid operators...

07 августа, 18:13

As D-Day Looms, The Maturity Of ECB's Bund Purchases Drops Again

With every passing month, the ECB gets closer to its (QE)D-Day: the day when it runs out of bonds to buy, which according to recent calculations could take place in just a few months unless the ECB taper its bond purchases soon. In its latest monthly purchase, the ECB revealed that, according to Bloomberg calculations, the estimated weighted average maturity of purchases of German bonds under the ECB’s PSPP in July declined once again to around 5.18 years vs 5.33 years in June, although it was modestly higher compared to the record lows of 3.99 years in May and 4.7 years in April and March. Curiously, as the average maturity of Bund purchases dipped, all other nations saw a modest increase, while France soared to the highest on record: France avg. maturity at 14.8y vs 8.8y prior Spain avg. maturity at 10.8y vs 8.3y prior Italy avg. maturity was the longest seen under PSPP program at 11.5y vs 9.2y prior As Bloomberg notes, the latest estimates may have been influenced by the reinvestment of matured bonds by the Eurosystem, as the specifics of this are not released. It adds that in July, there were €19BN in German sovereign redemptions, €20BN from Spain and €36BN from France. The ECB have specified that reinvestments can take place in the month they fall due “or in the following months if needed.” So how much time does the ECB have left before it runs out of bonds to buy? For the answer we go back to a DB analysis we highlighted two weeks ago, whose highlights we repost below: * * * When Will The ECB Run Out Of German Bunds To Buy: Here Is The Math Apart from the macro economic rationale for tapering the most important, if not only limiting factor which will result in a moderate tapering of the QE programme starting in the coming months is the lack of eligible government bonds, Bunds in particular, for central bank purchases. As a reminder, the current eligibility criteria (which admittedly can be changed) for government bonds is that they should be euro denominated, have a remaining maturity of 1Y to 31Y and an issue and issuer limit of 33% applies. The issuer limit is different from the issue limit as it takes into account central banks' holdings of government bonds outside of the asset purchase program as well. Using ECB data, one can estimate the remaining eligible universe taking into account the reinvestment needs and the impact of gross issuance on the eligible universe. This is what Deutsche Bank has done recently, assuming that 70% of German PSPP purchases are in central govt. bonds with the remaining 30% in regional government bonds and local agencies. The bank then estimates that the remaining eligible universe of bonds is €114bn. Further assuming gross issuance for the remainder of 2017 and 2018 to be € 69bn and € 150bn respectively, I.e. a total of EUR 220bn, the eligible universe increases by 33% of this amount which is €73bn. This takes the total eligible universe by the end of 2018 to approximately €185bn. At the current pace, Bund purchases until the end of the year should amount to €50bn. Should the ECB continue monetizing debt at the current pace it will not have enough eligible bonds by the end of 2018. This is where the taper comes in: at an aggregate QE pace of €40bn per month from Jan-18 onward, a €20bn reduction of the current monetization pace, total QE purchases of German govt bonds would amount to €67bn. Additionally, estimating that reinvestment needs until the end of 2018 would amount to €40bn, this takes total QE purchases to €157bn which is comfortably below the available eligible universe of €185bn, however virtually no eligible bonds remain going into 2019. Summarizing DB's calculations, if the ECB were to reduce the pace of QE to €40bn per month starting from Jan-18, the ECB should not run out of German government bonds to purchase until early 2019. On the other hand, if it keeps the current pace of QE, it will run out of paper by late 2018, and even with a downward revised €40bn monthly total, the ECB will have almost no German bonds left to buy in early 2019. Furthermore, even tapering to €20Bn in late 2018 or 2019 will only extend total QE by just a few more months at best. There is a last resort: either by then Germany starts running a huge budget deficit - obviously a very touchy political issue - which the ECB will be delighted to fund, or Greece will finally be eligible for QE and will be delighted to step in to Germany's shoes, allowing the ECB to monetize Greek bonds, although it will take some very imaginative Goldman financial engineering to allow the ECB to monetize the (defaulted) Greek bonds that it already owns...

Выбор редакции
07 августа, 15:53

Германия отправит беженцев обратно в Грецию

Германия собирается вернуть беженцев обратно в Грецию, несмотря на переполненность соответствующих центров приема. Германия прекратила...

Выбор редакции
05 августа, 04:00

BTC-E Says It Will Return Customers' Bitcoins After Being Shut Down By DOJ

In what would be a surprising achievement, after the US government seized the site's domain, BTC-e announced that it has somehow retained access to customer wallets and deposits nearly two weeks after the site was taken down by a collaboration between US and European authorities. The announcement was published on a bitcoin forum account long associated with the shadowy exchange, so there’s no guarantee that it represents an official statement from the company, or whatever’s left of it. Authorities arrested the BTC-e’s alleged founder, Russian-born Alexander Vinnik, in Greece late last month after unveiling a 21-count indictment against Vinnik and BTC-e, which included a $110 million fine for the mysterious digital-currency exchange, as we reported. The full statement is below, translated from the original Russian by Google. Vinnik was accused of using the exchange to operate a $4 billion money laundering scheme using cryptocurrency. According to the indictment, Vinnik helped the hackers who stole tens of thousands of customer bitcoins from Mt. Gox in the largest, and probably most infamous, cybertheft in digital-currency history. The Fed’s described BTC-e as the “exchange of choice to convert digital currencies like bitcoin to fiat money for the criminal world, especially by those who committed their crimes online.” This isn’t the first statement purportedly released by BTC-e since Vinnik’s arrest. A day after the site was seized, the same account published a note assuring customers that they would get their money back. Of course, that didn’t stop some on twitter from making uncomfortable Mt. Gox comparisons.   Too soon? #BTCe pic.twitter.com/g0XeycGyZT — SirMeow UASF BIP148 (@OneSirMeow) July 27, 2017  

20 октября 2016, 20:07

Королевское созвездие: интерактивная генеалогическая карта Европы

Подарок для монархистов и любителей генеалогии!Надие Бремер (Nadieh Bremer) из Амстердама, астроном по образованию, ставшая дизайнером, и Ширли У (Shirley Wu), программистка из Сан-Франциско, создали интерактивную карту "Королевские созвездия". Карта позволяет проследить семейные связи 10 королевских семей Европы, начиная с 1000-го года н.э.Каждая королевская персона представлена звездой. Звёзды размещены на карте в соответствии с годом своего рождения. Самая яркая звезда - правящий монарх, остальные члены королевской семьи представляют собою менее крупные звёзды.Наведя курсор на конкретное лицо, можно увидеть его предков (до 7 колена) и родственников в других монарших семьях.Родственные связи монархов Соединённого Королевства, Дании, Греции, Швеции и Испании:Ближайшие правящие кузены:Принцесса Шарлотта Кембриджская:Интерактивная карта находится ЗДЕСЬИсточник1 Источник2

09 октября 2016, 06:04

Госдолг крупнейших стран мира

На середину 2016 семь государств (среди крупнейших стран) имеют долг выше 100% к ВВП- Япония (211%), Италия (136%), Испания (100%), Бельгия (109%), Сингапур (108%), Греция (176%) и Португалия (129%) и две страны под 100% - США и Франция. Среди развитых стран лишь Германия и Швейцария имеют тенденцию на снижение долговой нагрузки. Что касается развивающихся стран, то у большинства госдолг балансирует возле 50%, исключением являются Бразилия и Венгрия с долгом около 75%.В таблице по горизонтали цветная кодировка тенденции изменения госдолга в % к ВВП за 15 лет, где переход от зеленого к красному означает увеличение. В последнем столбце цветная кодировка по вертикали, показывающая переходы от наименьшего госдолга к наибольшему.Нет универсального мерила предела госдолга, потому что для одних стран 100% и выше может быть нормальным уровнем, при котором государство может без проблем обслуживать текущие обязательства и производить новые заимствования, а для других 50% является красной чертой, критическим уровнем.С точки зрения государства и способности привлечения влияние оказывают следующие факторы:Степень контроля государства над крупнейшими финансовыми институтами в национальной валютной зоне.Емкость национальной финансовой системы и развитые долговые инструменты с механизмами модуляции глобальных денежных потоков в нужном направлении. Грубо говоря, способность государства перенаправлять финансовые потоки институциональных единиц из одних инструментов в другие в определенное время с заданными критериями.Долгосрочное доверие институциональных инвесторов к рынку госдолга и отсутствие негативного опыта обращения долговых ценных бумаг.Международный авторитет государства и способность принуждать, влиять на международных инвесторов, в том числе на иностранные государства.Развитые денежно-кредитные механизмы по контролю избытка ликвидности в системе в рамках монетизации госдолга. Другими словами, способность ЦБ выкупать госдолг без негативных последствий на финансовых рынках, для национальной валюты и экономики.Наличие устойчивого профицита операционного денежного потока среди частных структур.Очевидно, что например, США и Россия имеют разный потенциал наращивания госдолга. Россия имеет контроль над крупнейшими финансовыми институтами страны, однако отсутствует влияние на международных инвесторов (нерыночными методами), низкая емкость национальной финансовой системы и недоразвитые трансмиссионные и модуляционные механизмы, недоверие широкого круга инвесторов, обладая опытом 1998 года и неспособность монетизировать госдолг, удерживая финсистему и экономику в заданных границах. Хотя по счетным показателям Россия легко может выйти на 50-70% к ВВП, но кто даст так много?В США наоборот. Имея дефицит национальных чистых денежных потоков, способных абсорбироваться в госдолге, США обладают методами силового принуждения в трежерис международных инвесторов (если потребуется, то с помощью авианесущей группы, госпереворотом и паникой на внутренних рынках). Если же и этого не хватает, то скупают долг без каких-либо последствий через ФРС, подкрепляя все это пропагандой в абсолютную устойчивость трежерис.Япония не может принуждать международных инвесторов, как США, но обладает исключительным, близким к абсолютному контролю на национальные финансовые институты, емкий внутренний рынок и умение монетизировать без последствий.Испания не обладает по сути ничем и существует в модели стрежневого распределения евро потоков ликвидности при котором в первой очереди стоят Германия, Великобритания и Франция, а то, что останется в рамках лояльности и солидарности достается второй, третьей группе и так по звеньям пищевой цепи. Поэтому если конъюнктура позволяет и существует избыток ликвидности, то Испании, Греции и Португалии что нибудь достается. Если нет, то как в 2010-2012.Динамика госдолга к ВВП в %В этом отношении, говоря об избыточности госдолга необходимо представлять себе потенциал государства и структуру национальной финансовой системы и способность, как привлечения, так и обслуживания госдолга.По последнему:Величина чистых процентных расходов относительно доходов и расходов бюджета.Степень покрытия госдолга ликвидными средствами государства, величина чистого гос.долга.Нормированная сумма погашений гособлигаций к величине всего гос.долга и доходам бюджета.Текущая и потенциальная потребность в чистых заимствованиях относительно всего гос.долга и доходов бюджета.В этом отношении у России дела неплохи, т.к. абсолютно весь госдолг покрывается ликвидными средствами государства, у России отрицательный госдолг. Хотя средневзвешенные ставки более, чем в 5 раз выше, чем по трежерис сейчас.Величина госдолга в млрд доллСовокупный долг развитых стран около 44 трлн долл, рост за 15 лет почти на 29 трлн, с кризиса 2008 рост на 15 трлн, однако в долларах рост госдолга развитых стран прекратился в 2013, что связано в первую очередь с падением национальных валют относительно доллара. 44-45 трлн - это около 82% для всех выбранных стран. В группе развивающихся стран Китай занимает ровно половину, а без учета роста госдолга Китая, остальные развивающиеся страны практически не нарастили долларовый долг с 2011-2012.В целом общая долговая ситуация нормализуется, как через снижение потребности в новых заимствования, так и снижением средневзвешенных ставок, что позволяет вывести сумму обслуживания долга на докризисный уровень. США сейчас по долгу платят меньше, чем в 2007, хотя сам долг вырос с 8 до 18 трлн!Во всех случаях речь идет о долге для федерального и муниципального правительства.

09 июля 2016, 05:41

Zerohedge.com: Как выглядит количественный провал

Говоря простым языком, это не работает, дурень! Особенно в Японии… Но Майкл Харнетт из Bank of America Merrill Lynch изложил в деталях все то, что было сделано и каковы были последствия этих действий. И его вывод ставит регуляторов в очень…читать далее →

28 июня 2016, 16:03

А не перейти ли нам к золотому стандарту?

«Это самый худший период на моей памяти. Даже кризис 1987 года, когда промышленный индекс Dow Jones за день обвалился на 23%, не похож на сегодняшнюю ситуацию. Тогда вся проблема заключалась только в обвале котировок. Текущий кризис имеет «разъедающий» эффект. Я бы с удовольствием сказал, что-нибудь позитивное, но не могу», заявил экс глава Федеральной резервной системы[...]

06 апреля 2016, 05:59

Как разгромили Югославию и Грецию

75 лет назад, 6 апреля 1941 года, гитлеровская Германия атаковала Югославию и Грецию. Югославская правящая верхушка и армия не смогли оказать достойного сопротивления. 9 апреля пал город Ниш, 13 апреля — Белград. Король Пётр II и его министры бежали из страны, сначала вылетели в Грецию, а оттуда в Египет. 17 апреля в Белграде был подписан акт о безоговорочной капитуляции. Одновременно Германия и Италия разгромили Грецию. Правительство Болгарии предоставило территорию страны для оперативного развёртывания вермахта. Греческие войска, опираясь на укреплённую линию на границе с Болгарией, несколько дней яростно отбивались. Однако греческое руководство, не веря в победу, решило капитулировать. А высадившийся в Греции британский экспедиционный корпус не мог оказать решающего влияния на ситуацию. 23 апреля 1941 г. представители Греции подписали перемирие с Германией и Италией. В этот же день греческое правительство и король бежали на остров Крит, а затем в Египет под защиту британцев. Войска британского корпуса также эвакуировались. 27 апреля немецкие войска вошли в Афины. К 1 июня 1941 г. немецкие войска захватили и Крит. Таким образом, Третий рейх установил практический полный контроль на Балканах.

24 февраля 2016, 10:51

Кто кого спасает?

«Рынок лучше знает, что ему нужно», — утверждают западные экономисты. Но сегодня мы видим, как владельцы крупнейших банков и транснациональных компаний активно обогащаются, используя различные финансовые схемы, в то время как мир сотрясают грандиозные кризисы. И это называют оптимальной товарно-денежной системой? Под предлогом спасения национальных экономик международные финансовые структуры выкачивают из них все соки, обрекая миллионы людей на нищенское существование. И это называют рыночными механизмами? В фильме «Кто кого спасает?» вы увидите, к чему приводят бесконтрольные действия мировой бизнес-элиты.

15 февраля 2016, 09:39

Агитпроп-лайт атакует «унутреннего» врага

14 февраля сего года на ютюбе появился очередной ролик  «Агитблог» талантливого журналиста Константина Семина, где он разоблачает комитет «25 Января». Я не смог до конца досмотреть очень длинное видео, но гневно осуждаю…  Да нет, это прикол, типа «Я Пастернака не читал...».Семин нашел слабое место у «январистов» и клюет в эту болевую точку. То бишь в Егора  Просвирнина. Кому интересно, можете посмотреть и оценить:Семину ответил блогер ЭльМюрид, член комитета «25 января», осудил, понятное дело. Отметил затянутость ролика и прочие особенности: «Агитация такого уровня рассчитана на современного идеального человека, который все 25 лет счастливого капиталистического настоящего взращивается в нашей стране - человека, дурно образованного, мыслящего блоками и клипами, приученного к примитивной и упрощенной самоидентификации, а поэтому агрессивному и нерассуждающему, боящемуся сомнений. Именно такие люди - клиенты современной пропаганды: что российской, что украинской, что западной. ИГИЛ, кстати, тоже прекрасно умеет работать с таким контингентом - просто у всех своя аудитория и свои методы». http://el-murid.livejournal.com/2688197.html#commentsЧто тут скажешь… Они все люди там ( и Семин тоже) настолько непростые, что разгадывать ихние (Sic!) «рекбусы» - означает подорвать здоровье и свихнуть мозги.Я все же постараюсь. Кургинян оказался сложноват для массовой аудитории. Да и побили его  на Донбассе.  Семин  прост, как вера в  светлое будущее. Это то, что надо. Кому надо?  Ну, скажем, управлению внутренней политики АП. И ничего в этом плохого нет.Власть встречает на своем пути к личному процветанию все новые препятствия, и изобретает все новые, более изощренные способы их преодоления.И если нужно будет поучиться у ИГИЛ(проклятых террористов, запрещенных в России), то власть и у ИГИЛ  поучится. Хотя все эти штуки и шняги изложены в десятках учебников по НЛП. Якорение, ведение…Я  сам Просвирнина не очень-то… Задолбал своим антисоветизмом. Но он неизбежен для нашего времени. Законы социодинамики неумолимы.Если власть губит страну и народ, то просвирнины будут появляться во все большем количестве. И то, что власть  атакует националиста Просвирнина с красным знаменем в руках и под музыку «Вихрей враждебных», говорит только о лицемерии власти, а не  ее симпатии к социалистическим идеалам.Кто из них больше прав? А это не имеет  большого значения. Большое значение имеет тот факт, что российская власть идет к своей погибели. И когда по улицам Москвы загремят вражеские танки(в прямом и переносном смысле), то серьезные люди  сделают ставку на решительных и бестрепетных людей, очень похожих если не на Просвирнина, то уж на Стрелкова точно.А товарищу Семину придется эмигрировать и открыть в Женеве школу Лонжюмо 2.0.

21 ноября 2015, 00:00

Мясо возвращается

Рубрика: Мировые рынки, Добрый день. На минувшей неделе землетрясение в Греции убило двух человек – есть раненые и разрушения; трясло также Курилы и Кайманы, а на Камчатке расшалился вулкан Карымский, извергший пепел на семикилометровую высоту – в этих случаях обошлось без последствий для людей и хозяйства. Значительно хуже пришлось Китаю, где стихийных бедствий сразу несколько

20 октября 2015, 20:33

​В. Авагян: «Каддафи убили за это…»

Вначале великодержавие – и только потом справедливость – убежден академик ЕврАПИ Вазген Липаритович Авагян, наш постоянный эксперт в области экономики. Все попытки выстроить справедливость в обход великодержавия, все эти наивные представления о построении справедливого общества в маленькой стране, д...

22 сентября 2015, 11:06

Новая победа греческих леворадикалов

Коалиция радикальных левых сил СИРИЗА во главе с бывшим премьер-министром Греции Алексисом Ципрасом победила на досрочных парламентских выборах набрав 35,47% голосов. Всего в парламент прошло 8 партий. Досрочные парламентские выборы в Греции стали уже вторыми с начала года. По результатам предыдущего голосования победили левые силы во главе с Ципрасом, который стал премьером страны. После принятия летом пакета соглашений с кредиторами часть депутатов вышла из правящей коалиции, в связи с чем и потребовалось новое голосование.Комментарии экспертовАлександр Нагорный:В греческой истории мы присутствуем при феноменальной манипуляции общественным мнением, которое осуществляют финансовые мегакорпорации. Практически никакой разницы между ведущими греческими партиями – будь то левые радикалы или правые центристы - нет. И «СИРИЗа», и «Новая демократия» идут в рамках усиления кабалы над греческим государством со стороны транснациональных корпораций и мегафинансовых структур. Алексис Ципрас является ставленником «Голдман Сакс», он просто осуществляет программу, которую The Goldman Sachs Group и прочие навязывают европейским государствам. С целью их деструкции и окончательного демонтажа. Так что налицо откровенный обман греческой общественности.Александр Бовдунов:Я считаю, что результаты воскресных выборов в Греции абсолютно ни на что ни повлияют, как не повлияли недавно итоги недавнего референдума и предыдущих выборов, когда тоже победила СИРИЗА. Оказалось, что в Греции, в стране демократии - волеизъявление народа более не имеет никакого веса. Характерна явка избирателей, которая была низкой по сравнению и с предыдущими выборами, и с июльским референдумом. Всё решается не в Афинах. Неважно выберут/не выберут Ципраса, победит ли СИРИЗА или «Новая демократия», в какие цвета будет окрашена избирательная риторика - результат останется один. Евросоюз - это антидемократическая структура, в которой народ, тем более таких небольших стран как Греция или та же Португалия, не может не имеет возможности решить свою судьбу. Это фактически колонии транснационального Брюссельского центра и, в какой-то степени, крупных стран, таких как Германия. Поэтому никаких особых результатов от нынешних выборов ожидать не стоит. Отличный карт-бланш был получен на референдуме, но Ципрас его бездарно проиграл, а точнее сдал под давлением. С этим человеком всё понятно, и ничего другого, кроме дальнейшего прогиба под интересы кредиторов, ожидать от него не стоит. Газета Завтра

08 сентября 2015, 00:23

Иранским маршрутом

В понедельник министерство иностранных дел Греции подтвердило получение из США запроса на закрытие воздушного пространства для российской авиации, доставляющей гуманитарную помощь Сирии.Между тем, как указывают сирийские источники, основной авиамост в Сирию из России и Ирана проходит над Ираком

28 июля 2015, 13:51

Иранская сделка и дело ФИФА

Аналитик клуба Динамического консерватизма, политолог Константин Черемных о последних наиболее значимых событиях на международной арене. Ведущий Дмитрий Перетолчин

Выбор редакции
22 июля 2015, 19:22

Королевская семья Греции на отдыхе в Порто Хели

Члены греческой королевской семьи сфотографировались на борту собственной деревянной яхты "Afroessa" в Порто Хели (Греция).Слева направо: принц Одиссис-Кимон, принцесса Мария-Олимпия, наследная принцесса Мари-Шанталь, экс-королева Анна-Мария, принц Аристидис-Ставрос, принц Константин Алексиос, экс-король Константин ІІ, наследный принц Павлос и принц Ахилес-Андреас.

17 июля 2015, 18:50

Евросоюз предоставил Греции 7,2 млрд евро

Евросоюз официально утвердил предоставление Греции кредита объемом 7,2 млрд евро, сообщает Bloomberg.

17 июля 2015, 00:27

Программа "Геоэкономика" от 16 июля 2015 года

Греция все-таки получит кредит на сумму 7 миллиардов евро, сообщает агентство Bloomberg. Официально об этом будет объявлено в пятницу после проработки всех технических деталей. Средства будут выделены из европейского механизма финансовой стабильности. Будьте в курсе самых актуальных новостей! Подписывайтесь на офиц. канал Россия24: http://bit.ly/subscribeRussia24TV Вести недели с Д.Киселёвым - http://bit.ly/VestiNedeli2015 Вести в субботу - http://bit.ly/VestiSubbota2015 Большие вести в 20:00 - http://bit.ly/Vesti20-00-2015 Воскресный вечер с В.Соловьёвым: http://bit.ly/VoskresnyVecher Специальный корреспондент - http://bit.ly/SpecKor Последние новости - http://bit.ly/LastNews1 АвтоВести - http://bit.ly/AvtoVesti Интервью - http://bit.ly/InterviewPL Реплика - http://bit.ly/Replika2015 Авторские передачи Н.Михалкова - http://bit.ly/Besogon Россия и мир в цифрах - http://bit.ly/Grafiki Hi-Tech - http://bit.ly/Hi-TecH Вести.net - http://bit.ly/Vesti-net Наука - http://bit.ly/NaukaNovosti Документальные фильмы - http://bit.ly/DocumentalFilms Познавательные фильмы - http://bit.ly/EducationalFilm Программа "Геоэкономика" от 16 июля 2015 года

14 июля 2015, 12:26

Последнее интервью Варуфакиса, или скелеты в шкафу

Бывший министр финансов Греции Янис Варуфакис сделал многое в ходе самого разгара греческого кризиса. Но после референдума, на котором греки сказали "нет" требованиям кредиторов, он ушел в отставку.

14 июля 2015, 11:11

10 самых красивых островов Греции. Купи сейчас!

Итак, Греция и кредиторы пришли к соглашению, и самая унизительная для Греции часть этого соглашения – это продажа греческих госактивов на сумму почти 50 млрд евро. При этом Европа оставляет за собой право контроля и право вето по греческим активам.

10 июля 2015, 23:15

Дивный новый мир

Рубрика: Мировые рынки, Добрый день. Гидрометцентр сообщил о рекордно тёплом первом полугодии – не только в РФ, но и в других регионах мира (запад Северной Америки и Европы, Средний Восток, Центральная Азия и юг Китая). Про зарубеж не поспоришь – жара на рубеже июня-июля там и впрямь была знатной: в Париже аж +40, что вызвало насмешки мстительных греков, у которых в это время т

10 июля 2015, 00:10

Греки помнят больше, чем нам кажется...

Как Чёрчилль захватил Грецию и расстрелял своих бывших союзников с помощью экс-нацистов... :Оригинал взят у prmarina в Афины 1944: грязный секрет Великобритании Много пишут о советских войсках, введенных в Прагу в 1968 г. О факте расстрела мирной демонстрации в Греции пишут очень мало. История всегда имеет двойное дно. Особенно, если сторона конфликта действует вопреки провозглашаемым ценностям.Итак Греция, Афины. 3 декабря 1944 год. Полицией и британскими властями расстреляна мирная демонстрация.Тела безоружных демонстрантов расстреляны полицией и британской армии в Афинах 3 декабря 1944 года Фото: Дмитрий Кессель"Я все еще вижу это отчетливо, я не забыл," вспоминает 86-летний очевидец Тито Патрикиос. "В Афинах полиция вела огонь по толпе с крыши парламента на площади Синтагма. Молодые мужчины и женщины, лежали в лужах крови, толпа неслась по лестнице в панике". Микис Теодоракис, известный композитор и культовая фигура современной греческой истории, обмазал греческий флаг в крови тех, кто упал. Как и Патрикиос, он был членом молодежного движения сопротивления.Британская армия, все еще находящаяся в состоянии войны с Германией, выдала местным жителям, сотрудничавших с нацистами, оружие, чтобы стрелять по мирным гражданам, поддерживающих партизан, с которыми Британия была союзником в течение трех лет. Толпа несла греческие, американские, британские и советские флаги, а скандировала: "Да здравствует Черчилль, Viva Рузвельт, Viva Сталин" в одобрение антигитлеровского союза. Двадцать восемь мирных жителей, в основном молодые парни и девушки, были убиты и сотни получили ранения.Логика Великобритании была жестокой и коварной: Премьер-министр Уинстон Черчилль считал, что влияние коммунистической партии внутри движения сопротивления, которое он поддерживал в течение всей войны, - Фронт национального освобождения, EAM -, выросло сильнее, чем он рассчитывал. Мало того, он считал это влияние достаточным, чтобы поставить под угрозу план вернуть к власти короля Греции. Таким образом, Черчилль предательски поддержал сторонников Гитлера против своих бывших союзников.Как последствие этого предательства Греция вверглась в пучину гражданской войны. Каждый греческий гражданин знает об этом событии, но по-разному, в зависимости от того, на какой стороне были его предки."Декабрьское восстание 1944 г. и гражданская война 1946-49 период отражается в настоящем", говорит ведущий историк Андре Геролыматос (André Gerolymatos) ", потому что никогда не было примирения. Во Франции или Италии, если вы боролись с нацистами, Вы были уважаемы в обществе после войны, независимо от идеологии. В Греции, Вас преследовали люди, которые сотрудничали с нацистами, с одобрения Британии. Многое из того, что происходит в Греции сейчас - результат прошлого".До войны Греция была под властью монархической диктатуры. Диктатор, генерал Иоаннис Metaxas, получил военное образование в кайзеровской Германии, в то время как греческий король Георг II - дядя принца Филиппа, герцога Эдинбургского - был британской закалки.Оба диктатора и короля были анти-коммунистами, и Metaxas запретил Коммунистическую партию, КПГ. После начала войны, Metaxas отказался принять ультиматум Муссолини о сдаче и заявил о своей лояльности к англо-греческому союзу. Греки храбро сражались и победили итальянцев, но не смогли противостоять вермахту. К концу апреля 1941 года страна была оккупирована. Греки - сначала спонтанно, а позже в составе организованных групп сражались в сопротивлении. Правые и монархисты были нерешительнее, чем их политические противники. Естественными союзниками Англии были поэтому EAM - союз левого крыла и Аграрной партий из которых КПГ доминирующим.Оккупация была страшна. Зачистка и пытки женщин было распространенным средством для получения "признаний". Состоялись массовые казни состоялась, в целях запугивания стояли виселицы, охраняемые сотрудниками органов безопасности, чтобы предотвратить их уничтодение. В ответ ELAS (народно-освободительная армия Греции) проводила ежедневные контратаки на немцев. Партизанское движение родилось в Афинах, но базировалось в деревнях, так что Греция постепенно освобождены из сельской местности. Британцы проводили совместные операции с партизанами .К осени 1944 года, Греция была опустошена оккупацией и голодом. Полмиллиона человек погибли - 7% населения. ELAS освободила десятки деревень и создала временные органы управления. После вывода немецких войск, ELAS сохранила 50000 вооруженных партизан за пределами столицы, а в мае 1944 согласилась с вводом британских войск, под командованием генерал-лейтенанта Рональд Скоби.Черчилль высаживается на берег для участия в конференцииБританцы 18 октября установили временное правительство под руководством Георгиоса Папандреу и готовы были восстановить монархию. Люди и сопротивление встретили их как союзников. Там не было ничего, кроме уважения и дружбы к англичанам. Мы понятия не имели, что мы уже потеряли нашу страну и наши права. EAM вышла из временного правительства из-за требований, демобилизации партизан. Переговоры прекратисись 2 декабря.Еще до 17 августе 1944 г. Черчилль написал "ЛИЧНО И СТРОГО СЕКРЕТНО" Памятка для президента США Франклина Рузвельта, что, кажется, очень вероятно, что EAM и коммунистические экстремисты попытаются захватить город.В течение ноября, британцы приступили к строительству новой Национальной гвардии, которое поручили полиции Греции и разоружению военного ополчения. На самом деле, разоружение применялось только к ЭЛАС, не к тем, кто сотрудничал с нацистами.Любое представление, что коммунисты были готовы к революции неверны в контексте Соглашения между Черчиллем и Сталиным в Москве 9 октября 1944 года. Юго-Восток Европы был поделен на «сферы влияния», в результате чего Сталин "взял" Румынию и Болгарию, а Англия, для того, чтобы сохранить равновесие в Средиземноморье, взяла Грецию.Англичане и греческое правительство в изгнании решили с самого начала, что сотрудники ЭЛАС не будут допущены в новую армию. Черчилль хотел разборок с КПГ, с тем чтобы иметь возможность восстановить короля. Греческие коммунисты решили не пытаться взять власть в стране, КПГ хотели настаивать на лево-центристском правительстве. Если бы они хотели революции, они бы не оставили 50000 вооруженных мужчин за пределами столицы после освобождения.Утром воскресенье 3 декабря несколько колонн греческих республиканцев, анти-монархистов, социалистов и коммунистов шли к площади Синтагма. Полицейские кордоны преградили им путь, но несколько тысяч прорвались. Когда они подходили к площади, человек в военной форме крикнул: Стреляйте ублюдки!5 декабря генерал-лейтенант Скоби ввел военное положение и на следующий день отдал приказ о воздушной бомбардировке рабочего квартала.На коленях: женщины протестуют против расстреловВ конце Dekemvriana (Декемвриана, гражданская война), тысячи были убиты; 12000 левые схвачены и отправлены в лагеря на Ближнем Востоке. Перемирие было подписано 12 февраля. Началась глава в греческой истории, известная как «белый террор», где каждого подозреваемого, помогавшего Elas во время Dekemvriana или даже нацистской оккупации отправляли в лагеря, созданные для их интернирования.ЭЛАС, или Демократическая армия Греции, отвечал "красным террором". Они признавались в некоторых убийствах из мести. Но не в убийствах мирных жителей.В декабре 1946 года, премьер-министр Греции Константинос Цалдарис, оценив возможность ухода англичан, посетил Вашингтон, чтобы искать американскую помощь. В ответ Госдепартамент США разработал план военного вмешательства, которое в марте 1947 года, легли в основу заявления президента Трумэна, которое стало известно как доктрина Трумэна. То есть вмешаться силой там, где коммунизм представляет угрозу. Все, что прошло в Греции по инициативе Великобритании был первый этап холодной войны.http://www.theguardian.com/world/2014/nov/30/athens-1944-britains-dirty-secret

06 июля 2015, 08:09

О результатах евроинтеграции. Греция

Казалось бы, куда уж лучше условия? В центре европейского сообщества, доступ к европейскому и глобальному рынку капитала по сверх низким ставкам, свободное трансграничное перемещение, свободная торговля, унифицированное законодательство и стандарты, доступ к технологиям и научному потенциалу ведущих стран ЕС. Но это в теории. А на практике?Греческая экономика раздавлена и буквально уничтожена, народ унижен и обнищал, бизнес разбит, государство финансово недееспособно.Инвестиции в основной капитал в Греции рухнули в три раза относительно максимального уровня на 1 кв 2008. Текущий уровень самый низкий с момента публикации статистики по ВВП Греции в современной методологии.На графике данные приведены в реальном выражении.Расходы населения на личное потребление (товары и услуги) упали на 26% от докризисных показателей. Текущий уровень сопоставим с 2001 годом, т.е. как раз момент вступления Греции в Еврозону.Гос.расходы на текущее потребление упали почти на 25% от 2009 года. В настоящий момент они находятся на уровне 2002 года.Торговый баланс значительно улучшился за счет радикального сокращения импорта. Это единственное, что удерживает экономику Греции от тотального разгрома. Стоит отметить достаточно весомый положительный вклад в ВВП улучшения торгового баланса. На 3 кв. 2008 дефицит торгового баланса Греции был почти 34 млрд, сейчас около 5 млрд. Торговый баланс практически полностью компенсировал коллапс инвестиций в основной капитал.За счет этого результирующее падение ВВП не столь драматическое.Без учета торгового баланса (т.е. внутреннее потребление + инвестиции) падение почти на 35% от докризисных максимумов, а так ВВП упал на какие то 26% )) Но в любом случае конечный итог таков, что сейчас экономика Греции ниже, чем в момент вступления в Еврозону (2001).Розничные продажи (товары краткосрочного и долгосрочного пользования) рухнули более, чем на 40% от максимумов.Пром.производство деградирует с января 2008 по настоящий день. Совокупное падение пром.производства доходит до 30% от пиковых уровне 2007-2008. Важно отметить, что более низких значений розничных продаж, пром.производства и безработицы в Греции современная статистика не регистрировала.Безработица, кстати, тоже на максимумах – 25%. Есть небольшая стабилизация за счет демографических сдвигов и появления группы безнадежных безработных, которые выбрасываются из статистики, занижая общий показатель безработицы. Более объективный показатель – это количество занятых в экономике. Здесь дно. Лишь 3.5 млн занятых в экономике Греции против 4.6 млн в 2007-2008. С 2014 падения особого нет, но и роста не наблюдается.Международные кредиторы выдали деньги Греции под условиями всеобъемлющего сокращения расходов гос.бюджета. Расходы действительно урезали и весьма стремительно. Ниже доходы и расходы бюджета центрального правительства Греции в номинальном выражении.Дефицит удалось сократить с 30 млрд в 2009 до 5 млрд сейчас благодаря тотальному фиксингу гос.расходов, при этом доходная часть бюджета предсказуемо снижается. Чем сильнее правительство режет гос.расходы, тем стремительнее падение экономики Греции и тем сильнее падают доходы бюджета. Замкнутый цикл.Из банков Греции происходит крупномасштабный вывод депозитов со стороны населения и компаний.Банки с ноября 2014 потеряли свыше 37 млрд евро или более 22% депозитов! Кредитование заваливается. Рост в 2010 связан с включением секьюризитованных кредитов в совокупные.Что касается дефолта Греции. Ничего нового не произошло. Греция уже объявляла дефолт, и это произошло в марте 2012. Международные инвесторы вывели деньги из Греции в 2011. Все системообразующие игроки покинули Грецию 4-5 лет назад. Остались структуры типа МВФ, ЕЦБ, ЕК и другие квазигосударственные или наднациональные структуры.Достаточно понятно о структуре долга Греции свидетельствуют следующие данные.Видно, что по ценным бумагам (гос.облигации Греции) долг сокращен почти до нуля. Символические 68 млрд евро (13 из которых краткосрочные бумаги до года). Весь долг сосредоточен в кредитах (долгосрочные кредиты перед Тройкой). Подробно о программах писать не буду, т.к. разбирал их 3 года назад.Если оценивать влияние дефолта Греции на мировую фин.систему, то влияние не большее, чем от выстрела холостыми врагу в зад. Шума много, толку чуть. Ни для кого это не новость и все уже к этому готовы.Дефолт Греции и, например, выход из Еврозоны не сильно скажется на экономике Греции. Все худшее, что могло произойти уже произошло. Ну, может быть упадут еще на 5-10%, что не будет столь критично, учитывая низкую базу и перманентный развал везде, где только можно. Однако, в дальнейшем неизбежно будет лучше, чем при текущем выполнении скотских кредитных условий.Здесь риски другого рода, системного характера. Безболезненный выход Греции из Еврозоны может побудить других банкротов, как например, Португалия последовать примеру Греции. А за Португалией далее по цепочке (Италия, Испания). Тем более, если пример будет положительный и экономика Греции начнет расти (а она после дефолта начнет расти, учитывая низкую базу), то будет не много желающих низвергать себя в рабство к МВФ, одновременно сдавая свой суверенитет международным кредиторам, продавая гос.собственность. Ведь Греции дали деньги не за красивые глаза, а с условиями приватизации всех стратегических объектов Греции, начиная от гос.компаний до стратегических аэропортов, морских портов и даже частично военных баз.Выход одного из участников нарушит целостность валютного блока, подорвав устойчивость и снизив привлекательных долгосрочных финансовых вложений в евро со стороны крупнейших международных кредитов, как Китай. Спекулятивные инвестиции – вполне, но долгосрочные – вряд ли. Казалось бы, удалили слабое звено, раковую опухоль. Но существуют политические риски последующей дезинтеграции Еврозоны, когда куски начнут отваливаться один за другим. Не всегда удаление слабого звена приводит к предсказуемым положительным последствиям. Иногда это нарушает функционирование всего механизма, причем столь сложного и громоздкого, как Еврозона.Для Греции, дефолт, конечно лучший вариант. Хуже не будет, рынок капитала итак для нее закрыт, а после дефолта можно создать новые точки роста и деньги пойдут. Это, конечно, выход. Итоги референдума вполне адекватны и их можно интерпретировать, как крик отчаяния, безнадеги. Когда проект Еврозоны полностью провалился для всех кроме Германии и Франции, когда все эти стабилизирующие механизмы помощи Греции также провалились. Ведь это не только финансовое банкротство, но и идеологическое. Так называемые, лучшие умы мира показали свою полную проф.непригодность для выправления кризисной ситуации в такой микроскопической стране, как Греция. Ну и о чем с ними вообще можно говорить? Эксперимент признан провальным, а экономические итоги об этом свидетельствуют вполне красноречиво.