• Теги
    • избранные теги
    • Страны / Регионы545
      • Показать ещё
      Разное58
      • Показать ещё
      Люди47
      • Показать ещё
      Международные организации16
      • Показать ещё
      Издания6
      Компании47
      • Показать ещё
      Формат1
      Показатели1
Гваделупа
27 марта, 11:53

Макрон назвал Французскую Гвиану островом

Кандидат на пост президента Франции Эммануэль Макрон во время выступления в Реюньоне – заморском департаменте Франции – назвал расположенную на южноамериканском континенте Французскую Гвиану островом. В декабре прошлого года Макрон допустил похожую географическую ошибку, сообщив о французских «экспатриантах» в Гваделупе, хотя эта территория является частью Франции, передает РИА «Новости» со ссылкой на телеканал BFMTV. Французская Гвиана – крупнейший заморский регион и одновременно заморский департамент Франции с населением более 230 тыс. человек, расположенный на северо-востоке Южной Америки. Административный центр – город Кайенна. Граничит на западе с Суринамом, на юге и востоке с Бразилией, на севере и северо-востоке омывается Атлантическим океаном. Напомним, 21 марта во Франции состоялись предвыборные дебаты кандидатов в президенты страны, среди участников были председатель «Национального фронта» Марин Ле Пен, лидер партии «Вперед» Эммануэль Макрон и кандидат от «Республиканцев» Франсуа Фийон. Первый тур выборов во Франции назначен на 23 апреля.

17 марта, 14:35

РЕВОЛЮЦИЯ ДОСТОИНСТВА (4)

Продолжение. Начало здесь, здесь и здесь.Гарант и Конституция«Тирану», впрочем, было плевать. Зачистив поляну, он, не порывая с Францией, торопливо брал столько суверенитета, сколько мог унести, даже не предполагая, что может надорваться. Мимоходом добив последних «черных расистов» в горах, - раненого Гиацинта взяли в плен, доставили пред дядины ясны очи и дядя, «тоскуя и плача», подмахнул приказ о расстреле, - Туссен занялся делами государственными, прежде всего, выйдя на международный уровень.В январе 1801 года, привычно не уведомляя Париж, вице-губернатор направил руководству восточной части острова ультиматум, сообщая донам о своем решении покончить с «испанским игом». Мотивировалось такое решения двумя пунктами: идеологическим (дескать, не может страна победившей свободы терпеть под боком страну торжествующего рабства) и юридическим (со ссылкой на Базельский мир, где поминалось о возможности переговоров о судьбе испанской части острова). После чего, даже не дожидаясь ответа, «черная» армия быстро и почти без сопротивления оккупировала Санто-Доминго и выгнала чиновников не воевавшей с Францией страны в Европу. И сразу вслед затем…И сразу вслед затем Лувертюр созвал Центральное собрание, - орган, никакими законами не предусмотренный, - лично назначив депутатов из числа доверенных офицеров и чиновников, а депутаты быстро и единогласно приняли Конституцию «единого на все времена» острова. Документ очень выспренний, но если по сути: свобода, равенство, братство, но дробление плантаций под запретом, плантации государственные, а свободные граждане не имеют права покидать землю, на которой трудятся. То есть, по сути, «проект Эдувиля», но если тот предусматривал прикрепление крестьян к земле на три года, то в «редакции Туссена» крепостное право стало пожизненным и потомственным. И не по злобе какой, но из практических соображений.Все ведь просто: бюджет нужно пополнять, иначе ни армии, ни внешней политики, ни социалки, ни вообще ничего не будет. Так? Так. Способны ли обеспечить наполнение бюджета мелкие фермерские участки, фактически огородики? Нет. А плантации? Безусловно, да, это всем известно. Значит, нужно возрождать плантации. И если политически несознательные негры не хотят опять работать на дядю, давая стране кофе, сахар и ром, значит, их нужно заставить. По крайней мере, до тех пор, пока не подрастет новое, просвещенное поколение. Ну и, понятно, пока оно не подросло, ставку следует делать на приличных людей, умеющих и строить, и организовывать, и зарабатывать деньги. То есть,на белых и мулатов. А чтобы, взяв под контроль экономику, белые и мулаты не захотели странного, есть армия, полиция, суд и управленческий аппарат, - это, конечно, «черные», задача которых контролировать, поощрять и наказывать. В строго иерархическом порядке, и на самом верху этой вертикали власти, как гарант стабильности и арбитр баланса интересов, - национальный лидер. Пожизненный губернатор с правом назначать преемника, правом объявлять войну и правом единолично, от имени колонии и «без консультаций с кем бы то ни было» заключать договоры с зарубежными державами. Чем Туссен, кстати, тотчас воспользовался,заключив тайный договор с Соединенными Штатами о «вечном и взаимном мире, невмешательстве во внутренние дела и взаимовыгодной торговле на самых благоприятных условиях». Ну и понятно: для колонии не было выгоды в подчинении диктату далекого, мало заботящегося о ее проблема, а только сосущего деньги Парижа, у нее были свои интересы в конкретном регионе. Так что, все логично, кроме пышной преамбулы, возглашающей «неотъемлемую принадлежность сего острова Французской Республике».Ну и…Понимал ли Туссен, что творит, и как воспримут все это в Париже? Не мог не понимать. Умный был человек. Очень. И если все же творил, ответ напрашивается один: потерял чувство меры, а возможно, и реальности. Что, кстати, следует из его знаменитого обращения к Бонапарту: «От первого консула черных – первому консулу белых», мало  что, по сути, уравнивающего Санто-Доминго с Францией, тем самым срывая все покровы с того факта, что Конституция означала Декларацию Независимости, но еще и ломавшая принцип равенства рас, который для Лувертюра всегда был священен.А между тем, в Париже у руля стояли уже не романтики, а совершенно практические люди, по получении информации с острова пришедшие к единственно возможному выводу: граждане Сантонакс и Эдувиль, а также граждане Риго и Петион правы, вице-губернатор Сан-Доминго, в лучшем случае, безумный авантюрист, наносящий вред политике и экономике Франции, либо, скорее, действительно, сепаратист и государственный преступник, и в любом случае, какой бы вариант ни был верен, он должен быть устранен, а стабильность поставок кофе и сахара восстановлена.И плюс ко всему, первый консул Республики, мало что не испытывал уверенности в том, что черные биологически равны белым, но, главное, считал отмену рабства огромной ошибкой, повлекшей за собой значительные убытки. А когда генерал Бонапарт приходил к конкретным выводам и принимал решение, дело шло в галоп, и даже тот факт, что война с Англией еще не закончилась, помешать не мог: к исходу 1801 года боевые действия заглохли и мир уже просматривался в бинокли.Вечный зовЭкспедиция была организована идеально. У Наполеона иначе не бывало. 12 тысяч отборных солдат, артиллерия, кавалерия. Командный корпус почти на 100% из опытных, но ранее слишком революционных, а потому ныне опальных, даже вызванных из отставки и освобожденных из тюрем генералов, готовых искупить кровью ошибки и заработать новый шанс. Состояли при штабе и знающие обстановку, влиятельные на острове «цветные» генералы Андре Риго, Александр Петион и Жан Пьер Буайе. А во главе всей этой радости – молодой, невероятно одаренный генерал Шарль Эммануэль Леклерк, муж любимой сестры первого консула Полин, которую брат отправил вместе с мужем, дополнительно устраняя семейную проблему (Полин вдрызг разругалась с Жозефиной, и чтобы жена не пилила, Бонапарт отправил сестру посмотреть экзотические острова).По общему мнению, усмирить черных и восстановить французскую власть на острове в полном объеме, «юный Марс», как именовали в Париже Леклерка, был более чем в силах, а дальнейшая работа (указ о восстановлении рабства лежал в сейфе под грифом «Совершенно секретно») возлагалась на гражданина Фрерона, назначенного префектом Сан-Доминго. Это назначение, кстати, тоже было знаковым: именно Фрерону, когда-то обратившему внимание Ковента на решающую роль генерала Бонапарта в подавлении Вандемьерского мятежа, Корсиканец был обязан взлетом карьеры, однако после Брюмера их пути разошлись, - и вот теперь, уже планируя Империю, первый консул давал понять оппозиции, что все может быть прощено и забыто.Победу, быструю и легкую, предсказывали все, - и да: в январе 1802 года, высадившись в нескольких бухтах по периметру острова, французы не встретили никакого сопротивления. Туссен, располагая двадцатитысячной армией, разделенной на три дивизии, соответственно трем провинциям, осознав, до чего допрыгался, не решился атаковать, хотя и мог сбросить десанты в море. Его, в принципе, можно понять: при штабе Леклерка состояли дети «пожизненного губернатора» - родные сыновья Исаак и Сен-Жан, и пасынок Пласид, которого отчим от родных не отличал. Юношей, сорванных с учебы в Париже, никто не обижал, они официально числились «натуралистами», однако намек был понятнее некуда, так что, видимо, рисковать Лувертюр опасался.Однако политика несовместима с эмоциями, - и нерешительность была наказана. Небольшой отряд Донатьена Рошамбо (того самого, имевшего на Лувертюра личный зуб) атаковал сильный гарнизон «черных» в Кап-Либерте (как теперь назывался Кап-Франсэ) и хотя понес потери, но город взял, перебив большинство защитников. Выжидать дальше было недопустимо, однако Туссен никак не мог решится атаковать, и это очень нехорошо влияло на настроение генералов, а мелкие, но постоянные укусы французов, неизменно безнаказанные, усиливали ропот.Вера «ближнего круга» в звезду вождя начала таять, и спустя какое-то время черные генералы начали с интересом относиться к письмам, передаваемым верными людьми от Леклерка, сулившего уважение, сохранение завоеваний революции и золотые горы, и ни слова о восстановлении рабства, о чем, впрочем, юный генерал не знал, - это было делом Фрерона.Первым, неся потери и не понимая, что делать, дрогнул Анри Кристоф, на войска которого пришелся основной удар. Он сдался Леклерку и был принят с огромным почетом, а статус его солдат, как свободных людей, устно подтвержден самим генералом. С Дессалином оказалось сложнее: «Черный Тигр», - так его прозвали англичане, - хотел драться, просил «пожизненного губернатора» о приказе, предлагал планы, но раз за разом слыша мычание и очередные инструкции насчет переговоров, тоже начал склоняться к тому, что, в принципе, деваться некуда. Правда, на конкретное предложение арестовать и доставить Туссена ответил категорическим отказом, но приватные переговоры о своей и своих солдат судьбе начал.А в конце концов, устав от метаний, согласился на личные переговоры и сам Лувертюр, на встрече с полковником Жаном Батистом Брюне выставивший три условия: амнистию за свои фокусы, зачисление его солдат и офицеров в регулярную армию Франции и гарантии, что рабство не будет восстановлено. Леклерк подтвердил, что так и будет, после чего Туссен отдал по войскам приказ о капитуляции и после визита к командующему удалился к себе на плантацию растить капусту и писать мемуары.Но ненадолго. Теперь, когда война была окончена, вступил в полномочия Фрерон, имевший вполне определенные инструкции, а их исполнение не предусматривало наличия на острове национального лидера. Так что, спустя всего несколько недель, 7 июня, Туссена взяли под стражу, посадили на корабль и отправили во Францию, где определили (с очень сложными условиями содержания) в крепость Жу, где он и скончался, судя по всему, то ли от двусторонней пневмонии, то ли от «быстрого» туберкулеза ровно через десять месяцев.Вполне вероятно, окажись пленник не в морозной нормандской сырости, а южнее, - как тот же Андре Риго, которого тоже на всякий случай изъяли с острова, но закатали в Ниццу, - мог бы пожить и дольше. Но как случилось, так случилось, а почему первый консул проявил такую суровость к совершенно безобидному во Франции пожилому негру, никто не скажет.Казалось бы, дело, порученное первым консулом, сделано, и начался второй этап. Хотя он начался раньше, еще весной. На остров поехали эмигранты, и уже не тонким несмелым ручейком, как при Туссене, а потоком. Тысячами. И сразу получали назад свои плантации, с помощью солдат заставляя отвыкших от такой напасти негров работать по старому расписанию за еду. Неграм это, конечно, не нравилось, и служившим в армии тоже, да и генералы недоумевали, однако гражданин Фрерон доходчиво объяснял им, что ведь именно это и прописано в той самой Конституции, которую они приняли, - так что, все вопросы к генералу Лувертюру.Крыть было нечем, и тем не менее, ощущения в воздухе носились нехорошие, тем паче, что за ослушание и нерадивость начали внедрять телесные наказания, а это уже совсем напрягало. Хотя и на эту тему у гражданина Фрерона имелась отговорка: дескать, сами ведь знаете, господа генералы, как трудно вразумить нерадивого солдата, тут без плетей не обойтись, а какая разница между нерадивым солдатом и нерадивым работником?Пораскинув мозгами, «черные» генералы соглашались и с этим аргументом, а вот «цветные», куда более продвинутые, зрили в корень. Они-то новые порядки, считая себя «белыми», приняли с удовольствием, однако когда речь зашла о должностях в колониальной администрации и прочих гражданских свободах, оказалось, что Франция в их услугах не нуждается. Во всяком случае, до особого распоряжения из Парижа, а почему вывезли с острова генерала Риго, несмотря на всю лояльность, это дело опять же парижское, задавать вопросы на эту тему не следует. И нехорошие ощущения усиливались, притом что вроде бы ничго не угрожало: ведь негритянские отряды никто не разоружал, а пока негры вооружены, что может случиться?Затем, однако, пошли слухи, что на Гваделупе генерал Ришпанс объявил о восстановлении рабства, потом аналогичная информация прилетела с Мартиники, после чего объясняться пришлось уже Леклерку, и тот поговорил с генералами по военному. Да, мол, господа, рабство восстановлено, но ведь там черные получили свободу даром, ничем не жертвуя, а тут вы же ее обрели в боях с испанцами и англичанами, врагами Франции, ну и, сами подумайте, кто же отнимет то, что честно оплачено кровью на службе Республике? И генералы опять соглашались, но на низах зрели, что называется гроздья гнева, сдерживаемого только страхом перед французами.Но сдерживало плохо. За двенадцать лет хаоса успело подрасти новое черное поколение, старых порядков не помнящее, но знавшее от старших, что было очень плохо. Приставить этот молодняк к общественно полезному труду можно было только плеткой, да и то ненадолго, потому что материал был взрывчатый. Один за другим пошли инциденты, в лесах появились мелкие банды, посильно гадившие белым пришельцам, кое-где взвился красный петух, - и тут-то на французов обрушилась эпидемия желтой лихорадки. Для местных, что негров, что креолов, хворь эта была привычна, болели многие,но умирали единицы, а вот солдатиков косило шеренгами. Причем, началось в июне, вскоре после вывоза Туссена, а уже к середине августа из 20 тысяч единиц живой силы, прибывших с Леклерком, в живых оставалась только половина, из которой примерно половина были не жильцы. Естественно, суеверные негры углядели в происходящем знамение, своего рода послание добрых духов, и партизанщины в лесах прибавилось, а затем разговорчики начались и в строю. И тут самое место крайне романтической истории, в обязательном порядке излагаемой в рамках сюжета...Продолжение следует.

17 марта, 03:15

РЕВОЛЮЦИЯ ДОСТОИНСТВА (3)

Продолжение. Начало здесь и здесь.Оплот и призракиВ принципе, развивая успех, армию Туссена можно было добить, но это стоило бы немалых потерь, и Лаво решил иначе. Показав силу, он теперь имел возможность говорить со «стариками» с позиции силы, тем паче, что в их лагера было далеко не все в порядке. Жанно Буллет, запугав даже «черных» звериной жестокостью, терял сторонников, от него уходили бойцы, оставались только полные отморозки. Жорж Биассу, фанатичный вудуист, не лишенный таланта и некоторой харизмы, отличался скверным характером, мешавшим солдатам его любить,а к тому же был законченным алкоголиком, что никак не способствовало победам. А Жан Франсуа Папильон, бывший марун, уже немолодой и не очень жестокий, считавшийся благодаря уму и опыту «первым среди равных», в принципе, устал от войны и был готов мириться. К тому же, был на ножах с Биассу, объявившим себя «вице-королем Сан-Доминго», что привело к мини-войне между «стариками» за сферы влияния, в ходе которых многие «генералы» второго эшелона уходили в свободный полет. Что, разумеется, облегчало Лаво и Сонтонаксу (Польверель был активен, но во всем подчинялся воле энергичного коллеги) решение задачи.Вполне вероятно, и решили бы, во всяком случае, переговоры шли, однако жизнь опрокинула расчеты. В январе 1793 года в Париже упала голова короля, а негры короля уважали: католики понятно почему, а вудуисты по каким-то причинам считали его земным воплощением и Христа, и Папы Легба, который хочет черным людям хорошего, но не может сладить со злыми белыми. Так что, казнь была воспринята на острове, как торжество злых духов, мириться с которыми никак нельзя. А кроме того, ближайшим итогом этой казни стало формирование Второй коалиции европейских держав, монархи которых восприняли случившееся не менее остро, чем «черные» в Сан-Доминго, - и в числе коалициантов была Испания, так что, военные действия на острове могли начаться со дня на день. И поскольку войск у донов не было, а французских солдат на острове находилось вполне достаточно,чтобы захватить испанский восток, было слишком много, в марте, сразу после объявления Парижем войны Мадриду, главный дон Испаньки предложили всем черным «генералам» перейти на службы Его Величеству Карлосу IV. Согласившимся предлагались звания генерал-майоров регулярной испанской армии, дворянство и прочие печеньки, их бойцам – свобода и жалованье, ну и, само собой, базы плюс, по мере возможности, «военторг». Нетрудно понять, что предложение приняли все, тем паче, что относительно мягкое отношение испанцев к черным было известно, а главный дон обещал подумать и об упразднении рабства вообще.В таком раскладе все успехи Лаво пошли насмарку, а к тому же, вновь обострилась обстановка в колонии. Из Парижа прибыл новый генерал-губернатор, гражданин Гальбо, с подкреплениями для войны против донов, однако новая власть, близкая к Жиронде, сразу же не поладила с якобинскими комиссарами, которые, по мнению Гальбо, слишком много на себя взяли. В чем с «новой метлой» вполне согласились «большие белые», и стороны нашли общий язык, выбив комиссаров, объявленных генерал-губернатором «мятежниками», из Капа в городок О-де-Кап.Комиссары, в свою очередь, объявив «мятежником» генерал-губернатора, призвали чернокожих поддержать Республику, взамен предлагая любому рабу, который поможет, свободу и все права. Охотники нашлись. Правда, не среди «новых испанцев», а среди «вольных генералов», не подчинявшихся никому: некие Луи Мишель Пьеро, выбившийся в люди благодаря женитьбе на знаменитой ведьме Сесиль Фатиман (той самой), и авторитетный унган Макайя отбили Кап и начали резать и жечь. Правда, многим, - около десяти тысяч белых и лично гражданин Гальбо, - удалось уйти морем, но примерно пяти тысячам горожан повезло гораздо меньше.К середине лета все стало еще хуже: испанцы перешли границу. То есть, испанцев как таковых было совсем мало, несколько сотен, но у них были пушки и регулярная кавалерия, их офицеры были вполне квалифицированы, а скопища вооруженных и хорошо обстрелянных негров идеально дополняли диспозицию, ставя французов в почти безвыходное положение. К тому же, испанцы несли порядок, по которому многие соскучились, и многие сдавались им, не оказывая сопротивления, а то и становясь под ало-золотые знамена. К донам ушел даже «генерал» Макайя, но этот по своим соображениям: в одной из бесед с Сонтонаксом, он выяснил, что комиссар – атеист, а по понятиям унгана человек, не верящий ни в какого бога, служил Дьяволу, и Макайя не хотел обрекать свою душу на вечные муки.Так что, под знаменами якобинцев, кроме остатков войск Лаво (менее тысячи активных штыков), остались только «цветные» ополченцы генералов-мулатов Антуана Риго и Мишеля Бовэ, да еще очень некачественные солдаты Пьеро, чего категорически не хватало даже для защиты столицы. И когда уже казалось, что все потеряно, Сонтонакс решился пойти ва-банк: не имея на то никаких полномочий, он 29 августа 1793 года издал декрет о безусловном освобождении всех рабов на острове. Юридическая сила этого документа была условна – по закону, он вступал в силу сразу же по опубликовании, но до решения Парижа, который мог его или подтвердить, или признать ничтожным, однако островитянам такие тонкости не были известны. В их понимании, комиссары были воплощением абсолютной власти, и в указ поверили все.Итог, однако, оказался не совсем таким, какой ожидал Сонтонакс. Его войска, в самом деле, пополнились сотнями чернокожих, и наступление испанцев приостановилось, а кое-где они даже попятились. Зато «большие белые», все еще удерживающие Порт-о-Пренс, придя к выводу, что хуже уже не будет, а семь бед – один ответ, 19 сентября сдали этот ключевой город английской эскадре, тотчас высадившей десант, через неделю пополненный подкреплениями с Ямайки. После чего, к концу боевого 1793 года колония превратилась в слоеный пирог с многоцветной начинкой.Крайний север, базируясь в Кап-Франсэ, удерживали войска Лаво и Пьеро, крайний юг, - «цветные» районы, - с трудом, но все же защищал Антуан Риго, разместивший ставку в Лё-Кайе, а в отдельных районах Западной провинции, пользуясь поддержкой свободных негров, держались отряды мулатского генерала Бовэ. Прочие регионы Сан-Доминго из-под контроля Франции выпали: на востоке реяли ало-золотые знамена, на западе и севере - «Юнион Джек». И денег, бензина войны, в казне комиссаров почти не осталось: став свободными, «черные» ушли с плантаций и возились на своих крохотных делянках, не обращая внимания на просьбы Сантонакса вернуться и даже не соблазняясь третьей частью от урожая. Людей можно понять: они поколениями мечтали работать на себя, и теперь их мечта сбылась.Патриоты и активистыПо взаимным прикидкам донов и сэров, - коалицианты, естественно, согласовывали действия, - к марту 1794 года с французами на острове должно было быть покончено. Однако «закон зебры» никто не отменял, и Фортуна заговорила по-французски. Сперва начались склоки в рядах «испанских генералов»: Жанно Буллет настолько надоел всем своим пристрастием замучивать всех подряд, что его существование стало совершенно лишним, и кончилось это совместной операцией Папильона и Биассу, в результате которой садист был ликвидирован. После чего союзники начали делить наследство, и дело дошло до очередной мини-войны, хотя испанцами и прекращенной, но сломавшей все оперативные планы.Затем в Париже наступила эпоха Большого Террора и Сонтонакса, как креатуру Дантона, отозвали для разбирательств, а Польвереля за компанию, как подозрительно дружного с Сонтонаксом, итогом чего стало прекращение двоевластия и переход всех полномочий к генералу Лаво, а единоначалие всегда полезно. А самое главное, декретом от 4 февраля Конвент отменил рабство во всех колониях Франции, наделив всех обитателей, независимо от цвета кожи, полным набором гражданских прав, после чего «черным» стало, в общем, не для чего воевать дальше, - и первым новые тенденции уловил генерал Лувертюр. Человек трезвый, дальновидный и не занятый разборками на тему, кто главнее, к тому же, вполне разделявший идеалы Революции,он установил контакты с Лаво, и после согласования условий, - сохранение чина генерала и превращение его армии в регулярное подразделение войск Республики, - не рефлексируя, ударил в спину коллегам, естественно, такой подлости не ожидавшим. Учитывая высокие качества бойцов и командиров Туссена, это повлекло за собой коренной перелом. Взаимодействуя с отрядами Лаво, Лувертюр к исходу 1794 года вытеснил сильно поредевшие (потери плюс дезертирство) силы бывших соратников за кордон, на испанскую территорию, а 22 июля 1795 года, потерпев ряд поражений в Европе, Испания вышла из войны, заключив с Республикой сепаратный мир в Базеле. Пушки замолчали.То есть, строго говоря, не совсем замолчали, - оставались еще сэры, и «большие белые», их союзники, еще не сложили оружия, но это проблема уже была решаема, и решалась она в Европе, а на острове пальба понемногу стихала. Все ждали, чем кончится на Старом Континенте, но что касается «черных» все уже определилось. Биассу и Папильон выпали из игры навсегда, и судьба их, - не слишком веселая, - уже неинтересна. Макайя вообще затерялся, и что с ним стало, неведомо. Пьеро, личность не тех масштабов и не тех возможностей, в политику не лез, удовлетворившись тем, что получил. Зато Туссен, вовремя и к месту сделавший единственно точный ход, пожал все лавры.Его ценили, потому что без него не могли обойтись, настолько, что когда между ним и Рошамбо, вновь приехавшим из метрополии уже в качестве генерал-губернатора, возник конфликт, метрополия предпочла отозвать Рошамбо и вернуть пост Лаво, с которым у Туссена были чудесные отношения. Со своей сторон, Туссен, укрепляя свои позиции, подтверждал полную лояльность, и окончательно подтвердил в марте 1796 года, когда начался мятеж «цветных» войск. Повод надо сказать, был дурацкий: выбравшись, наконец, в верх «пищевой цепочки» и став «как белые», мулаты заявили, что не хотят, чтобы негры были равны им. Они хотели быть выше, - и людей можно понять, старые предрассудки так просто не исчезают, - даже Оже, как мы помним, был расистом, -поэтому, когда Лаво пояснил, что возвращение «цветовой пирамиды» невозможно, мулаты взялись за оружие. У них были все шансы захватить власть, - знаменитый Андре Риго взял под полный контроль юг, а еще один прославленный «цветной» генерал, Жан Луи Вийят, без боя заняв Кап, взял под арест самого генерал-губернатора, - однако Туссен смешал все планы. Он так быстро отреагировал, а мобилизация распущенных по плантациям солдат выглядела так внушительно, что мятежные генерал дали задний ход, оговорив только амнистию, и Лаво, по достоинству оценив услугу, произвел верного негра Республики в дивизионные генералы, назначив его своим заместителем. А чтобы Туссену было приятнее, его ближайших соратников, полковников Дессалина и Кристофа, повысили до бригадиров.Весной же 1796 года метрополия преподнесла сюрприз: вернулся Сонтонакс, двумя годами ранее, казалось, уехавший на гильотину. Ему повезло. К моменту его появления в Париже процесс Дантона уже прошел, остатки дантонистов не считались опасностью № 1, и Трибунал им не заинтересовался, - а потом пал Робеспьер, и Директория, в которой друзья Сонтонакса играли видную роль, решила вернуть его на Антилы, как крупного специалиста, умеющего решать вопросы с черными. Времена, однако, изменились: прибыв на остров, Сонтонакс обнаружил, что власть генерал-губернатора во многом номинальна, фактически же ситуацию контролирует Туссен, а взгляды Туссена не соответствуют идеалам Республики.Хотя, если проще, непонимание было продиктовано разницей подходов. Лувертюр задумал и понемногу осуществлял программу возвращения на остров белых эмигрантов, а Сантонакс полагал, что предателям нет прощения, что было романтично, но неправильно. Негры, при всех их боевых заслугах, просто ничего не смыслили в экономике, финансах, промышленности, а хозяйство еще недавно цветущей колонии лежало в руинах. Все нужно было восстанавливать с нуля,и холодный прагматик Туссен считал, что без бывших господ, на чьей бы стороне они раньше ни стояли, ничего не получится. Он даже подал пример, властью вице-губернатора даровав амнистию с реституцией своему бывшем хозяину Байону де Либерта, которого тепло принял и дал завидную должность, - а вот фанатичный якобинец Сонтонакс полагал, что аристократам и врагам Республики прощения быть не может, и даже открыто поговаривал, что, возможно, «генерал Туссен не любит свой народ».Вопрос, кстати, интересный. Тот факт, что отношение Лувертюра к чернокожим отличалось, мягко говоря, двойственностью, давно отмечен историками и стал предметом оживленных дискуссий. Ибо, в самом деле, многое свидетельствует о том, что черный генерал к черным людям относился едва ли не с презрением, тогда как белых искренне уважал, хотя никогда, ни в первой жизни, ни во второй не унижался до низкопоклонства. С психологической точки зрения, этюд довольно сложный, и лично мне кажется верной идея испанского исследователя Арнольдо Гомеса, считавшего Туссена «духовным близнецом и предтечей парагвайского диктатора Франсиа».Действительно, Хосе Гаспар Родригес де Франсиа, 20 лет железной рукой правивший Парагваем без демократии, но в интересах прогресса, свой народ, большинство которого составляли индейцы-гуарани, рассматривал как «родного, но не развитого ребенка, которого нужно любить и воспитывать, но уважать пока не за что». И видимо, Туссен, человек абсолютно европейской культуры, осознавал, что одной свободы для того, чтобы его собратья по расе стали полноценными людьми, маловато, в связи с чем, и старался привлекать к сотрудничеству белых, не глядя на их взгляды. Впрочем, этот нюанс уже из области досужих рассуждений, а досуга у нас мало, - и продолжим.Конфликт между романтиком и прагматиком вырваться за рамки приличий не успел: осенью 1796 года в колонии состоялись выборы в новые органы центральной власти, Совет пятисот и Совет старейшин. Избрали семь депутатов, в том числе, и Сонтонакса, который избираться не хотел, но по закону, народ сам выбирал, кого выдвигать, и отказываться было нельзя. Судя по всему, за избранием стоял лично Туссен, столь изящным способом снявший с доски докучливого комиссара, а заодно и генерал-губернатора Лаво, к которому относился хорошо, но при этом, видимо, полагал, что справится с делами и без контроля со стороны белого человека.И действительно, после отъезда Лаво с Сонтонаксом, оставшись фактически правителем острова в ранге временно исполняющего обязанности, вице-губернатор Лувертюр с делами справлялся, в первую очередь, сосредоточившись на добивании англичан, все еще сидевших в Порт-о-Пренсе и союзных им отрядов бывших «больших белых», и вполне эффективно: в феврале 1798 года интервенты спустили флаг и благородно забрав туземных соратников отплыли на Ямайку. А вот борьба с разрухой не задалась: как и прежде, освобожденные рабы копались в своих огородах и поднимать экономику свободной Родине ни в какую не желали.И это откликнулось. Далеко от Капа, в Париже, метал громы и молнии Сонтонакс, в чисто якобинской манере клеймя «черного аристократа, продавшего Республику тиранам», - и хотя такая стилистика уже выходила из моды, его слушали. Граждане директоры умели считать деньги, и видели, что поставки сахара, кофе etc, не говоря уж про ром, как-то слишком уж резко сократились, и Гваделупа с Мартиникой не могут заполнить брешь. В связи с чем, многие влиятельные люди приходили к выводу, что идеи идеями, а уходить с плантаций просто так, потому что свободен, нельзя. Как-то не по братски, и тут уже не до равенства. А потому…Нет, прямо про восстановление рабства никто не говорил: и неловко было, и все понимали, что очень уж там, на Сан-Доминго, злых негров с ружьями, да и на Мартинике с Гваделупой скандала не хотелось, но все сходились на том, что делать что-то надо, - и в начале 1798 года на остров прибыл генерал Габриэль Мари Жозеф Теодор Эдувиль. Как все французские генералы, молодой, но уже вполне зрелый, бывший начальник штаба великого Лазара Гоша и, кстати, приятель по военной школе генерала Бонапарта, который его, говорят, и рекомендовал, как мастера на все руки.Действительно, некоторые планы по решению вопроса у гражданина Эдувиля имелись, а полномочиями он располагал неограниченными – достаточно сказать, что впервые за все непростые годы колониальной эпопеи мандат ему выписали не просто, как «комиссару», но как «комиссару чрезвычайному». Но полномочия полномочиями, а если нет рычагов исполнения, любой мандат остается пустым звуком, рычагов же, как выяснил генерал, прибыв на место, не было, как говорится, «от слова совсем». Временно исполняющий обязанности губернатора негр контролировал все, и общаться с ним было трудно, а проект Эдувиля его просто взбесил. То есть, против «добровольных контрактов на обязательной основе», -чтобы свободные граждане три года отработали на плантациях без права смены места жительства и профессии, - Туссен, в принципе, ничего не имел, он и сам о чем-то таком подумывал, но гость из Парижа не ограничивался советами, он приказывал. А этого Лувертюр на своем участке терпеть не собирался. И уж тем более не собирался Лувертюр выслушивать требования насчет того, что если уж англичане ушли, то армия в 20 тысяч штыков слишком дорогое удовольствие и ее надо бы сократить хотя бы вдвое, а дембелей разослать на плантации в «трудовые батальоны».Эдувиль был амбициозен и резок, Туссен амбициозен и упрям, и очень скоро стало понятно, что взаимопонимания не будет. В конце концов, дело дошло до красной черты. Изучив договор исполняющего обязанности с британским генералом Мейтландом, без консультаций с Парижем заключенный 30 апреля 1798 года, на основании которого «красные мундиры» покинули остров, гражданин Эдувиль усмотрел в пунктах признаки государственной измены, и надо сказать, формально был недалек от истины. Ладно бы еще просто амнистия всем высланным и беглым плантаторам, включая воевавших против Республики в союзе с интервентами, -хотя и на это имел право только Париж, но приложение к Акту предусматривало снятие британских санкций и блокады острова в обмен на твердые гарантии отказа от «экспорта революции» на Ямайку и Барбадос. А это уже, учитывая, что Франция с Англией воевали, ни в какие ворота не лезло, - и естественно, Эдувиль сообщил в Париж, что обвинения Сонтонакса, видимо, соответствуют истине и генерал Лувертюр если не предатель, то, во всяком случае, латентный сепаратист, которого следует увольнять или даже судить.Разумеется, из Парижа потребовали объяснений. Туссен написал длинное письмо, в самых высоких словах клянясь в верности Республике, и поскольку у Республики в это время была масса иных проблем, связанных с «качелями» во властных структурах, на какое-то время переписка затихла, однако было ясно, что двум медведям в одной колонии не ужиться. Правда, возникли проблемы, на какое-то время отсрочившие стычку. Возвращение из эмиграции белых, да еще в опять в «верха», которое Туссен очень поощрял, крайне негативно восприняла часть армии и офицерства , а поскольку увещеваний вице-губернатор не принимал и протестов не терпел,в конце концов, на севере, где при старом режиме порядки было самые жесткие, вспыхнул мятеж ветеранов, которых возглавил Моис Гиацинт, племянник и почти приемный сын Туссена, прошедший с ним весь путь, очень уважаемый в войсках и весьма ценимый дядей, говорившим: «Если я Цезарь, то это мой Октавиан». Восстание не было направлено против Туссена лично, его единственный лозунг был прост: «Белым – могила!», но Туссен, очень начитанный, прекрасно понимал, что «Октавиан против Цезаря» это очень не по Аппиану, и действовал жестко, опираясь на рекомендации Макиавелли, которого очень уважал.Коса нашла на камень: если Гиацинт резал всех возвращенцев под корень (погибло от пятисот до тысячи белых), то посланный на подавление мятежа генерал Жак Дессалин, самый талантливый выдвиженец Туссена и по натуре очень кровожадный, ответил на «черный террор» террором еще чернее, уничтожая не только повстанцев, но и поддержавшие их поселки. Мятеж был залит кровью в зародыше, остатки бунтовщиков ушли в горы, не представляя уже никакой опасности, а Лувертюр получил возможность, наконец, решить вопрос с Эдувилем, которого сильно подозревал в причастности к событиям.Доказательств, правда, не обнаружилось, да и быть не могло. Животная ненависть Гиацинта к белым вообще, с которыми он отказывался общаться, была общеизвестна, зато с «цветными», особенно с генералом Андре Риго, лидером мулатов и фактическим хозяином юга, чрезвычайный комиссар дружил, а с Риго у Туссена были давние разногласия. И не могло не быть: славный мулат, герой войны с англичанами, хотя рабства и не терпел, «черных» считал «низшей расой»,не способной к руководству. Делая, правда, делая исключение для «отдельных гениев», включая Туссена, но конфликт мировоззрений рано или поздно должен был вырасти в конфликт оружия, и поскольку Эдувиль, формально высшая власть на острове, явно сочувствовал мулату, Туссен принял меры. В октябре 1798 года чрезвычайного комиссара уведомили, что если он не покинет остров, то может умереть от лихорадки, и храбрый, но умный генерал подчинился, испросив три дня на сборы, а получив время, пустил, как говорится, «парфянскую стрелу»: печать чрезвычайного комиссара и доверенность на исполнение его функций были переданы генералу Риго.Таким образом, официально Туссен обязан был подчиняться лидеру мулатов, но, разумеется, не собирался этого делать, и война стала неизбежной. Сознавая опасность затеи, - в военном смысле он считал «самозванца» равным себе, - вице-губернатор готовился к ней тщательно, однако и Риго, понимая, к чему идет, тоже не терял времени даром, а вербовал сторонников среди черного офицерства, играя на ненависти к белым тайных приверженцев Гиацинта и ненависти к «тирании» выдвиженцев Сонтонакса.Война нервов длилась довольно долго, но всему приходит конец: в июне 1799 года известный нам генерал Пьеро, ярый «якобинец», восстал против «тирана» и атаковал Кап, но был разбит, после чего вице-губернатор приказал неизбежному Дессалину привести в повиновение «цветных» расистов и уничтожить «узурпатора». В сущности, зная методы Дессалина, Лувертюр давал карт-бланш на геноцид, однако лично, следя за ходом «Войны ножей» (бойцы Дессалина зачищали местность под ноль), время от времени требовал от любимца действовать гуманнее, тем самым создавая в обществе впечатление, что сам он осуждает эксцессы на местах.И тем не менее, война неожиданно затянулась: Риго и его «вице-комиссар» генерал Александр Петион защищались умело, порой переходя в наступление, почти полгода. Однако при всем том, что качественно их войска не уступали войскам «черных», а то и превосходили их, в численном отношении силы были несравнимы, и к Рождеству с полевой армией «цветных», в целом, было покончено. А в марте следующего, 1800 года, после долгой осады и жестокого штурма пал оплот Риго – замок Жамель, сильнейшая крепость острова, и проигравшим вождям «цветных» осталось только бежать. Что они и сделали, переправившись на Гваделупу, откуда позже уехали во Францию, искать управы на «тирана».Продолжение следует.

23 февраля, 04:23

Депортированный мексиканец покончил с собой на американской границе

Инцидент произошел на фоне ужесточения миграционной политики Вашингтона.

Выбор редакции
21 февраля, 00:57

В Гваделупе одномоторный самолет упал на жилой дом

В Гваделупе одномоторный самолет упал на жилой дом

30 января, 13:20

The Olympic skier from the Caribbean who inked tattoos to fund her comeback

Anaïs Caradeux likes a challenge. After spending her childhood in Guadeloupe, she moved to the Alps, took up skiing and took on a hazardous Olympic sportBy Jonathan Drennan for Behind the Lines, part of the Guardian Sport NetworkFear is a constant companion in Anaïs Caradeux’s sport of choice. The freestyle skier has won four medals at the X Games and represented France in the Winter Olympics but she is always aware of the dangers posed on the superpipe, a 22-foot high icy structure from which she she launches herself and contorts her body into spins high above the watching spectators. “I don’t think you ever truly escape from fear,” she says. “At least I don’t. It’s not as bad as it used to be, but once I stop feeling that raw fear, then I know that I could really hurt myself.”Caradeux’s event is rife with injuries and she has been no stranger to them herself. She has spent the last two years between events on the operating table with knees that have refused to comply with her demands. When Caradeux is high in the air, she is working with small margins for error. If she tilts her skis just a few millimetres in the wrong direction, the consequences can be fatal. Continue reading...

24 января, 19:35

Welcome to the world's smallest art fair – on a disappearing speck of sand

The art at the Biennale de la Biche off Guadeloupe is set to disappear into the sea, thereby mirroring the futility and emptiness of elite events like Venice BiennaleArt in the 21st century is a floating world of curators and collectors, gallerists and critics, that generates a constant fleeting excitement without leaving much behind to impress future generations. It is a closed circuit of mutually fascinated Instagram stars exchanging the glamour of art for the lubricant of money; a school of digital sharks who need an unceasing diet of the new to keep them alive in the ocean of information; a party whose guests are scared to leave in case they are forgotten. Or, to put it another way, it is defined by biennales, those festivals of new art that can briefly attract a very engaged and very affluent audience to any location on Earth.Biennales don’t create much of permanent value, and the art they promote rarely speaks to an audience beyond the self-defining art elite. But they seem very important at the time, to everyone involved. This year sees the big one, the Venice Biennale, back for its 57th instalment. It also sees a very little one, whose Lilliputian ambitions cast a surreal Swiftian light on the lunacy of the art world circuit that will also include Documenta 14 as well as the usual run of art fairs from Basel to, er, Basel Miami Beach. Continue reading...

Выбор редакции
22 января, 14:47

Тома Фибель стал игроком "Анжи"

Защитник Тома Фибель подписал контракт с махачкалинским "Анжи". Французский защитник ранее выступал за "Мордовию" и "Амкар".

13 января, 11:00

Схвати самолет за хвост!

Думаете фотошоп ? Правильно, конечно же нет. А помните, где вот так можно сфотографировать самолет ?Сейчас вам напомнб и расскажу подробнее …С островом Сент Мартин, расположенном в Карибском море, связанно не мало интересных фактов. Мало того, что он является самым маленьким обитаемым островом в мире, так еще и управляется двумя независимыми правительствами, Франции и Нидерландов, причем одновременно! Однако главное чем славится St. Maarten, что при заходе на посадку, самолеты чуть ли не касаются пляжа и отдыхающих на нем туристов.На протяжении всей истории Карибских островов, на большинстве из них проживали  индейцы. Сент-Мартин, не был исключением. Остров Святого Мартина, был домом Аравакских индейцев. Конечно же, как говорит история, остров был открыт Христофором Колумбом, однако прежде, чем европейские исследователи  добрались  до  Сент-Мартина, Карибские индейцы, напали на этот остров, пленив местное население, многие, из которых были убиты. Большинство же  Аравакских индейцев, были взяты Карибами в качестве рабов. Когда европейцы прибыли на остров, то он  уже был под контролем агрессивных Карибских  воинов индейцев.Колумб, никогда не был на Острове Святого  Мартина, однако  история говорит, что 11 ноября 1493года, Колумб увидел остров, и назвал его в честь праздника  Святого Мартина Турского.Сент-Мартин, остров площадью в 37 квадратных миль, является самой маленькой сушей в мире, разделенный между двумя правительствами. Его двойными владельцами, являются Франция  и Голландия .И конечно же остров имеет две столицы, или административных центра.  Это Мариго — административный центр французской стороны, и  город Филипсбург,  столица части острова, относящегося к Нидерландам.  Эти  два государства, мирно  разделяют маленький клочок райского острова,  уже более 350 лет.Расположен Остров Святого Мартина, примерно в 150 милях  к востоку, от Пуэрто-Рико, и относится к Нидерландским Антильским островам.Французская территория, занимает примерно две трети территории острова,  и считается европейской   территорией и сообществом. Голландская сторона, относится к Нидерландским Антильским островам, и является частью Королевства Нидерландов, и не считается европейской территорией.  На  Сент-Мартине,  не существует никаких реальных границ, просто скромные памятники и знаки.Остров известен своей экзотической природой, почти идеально подходящей для отдыха. Также своих посетителей, остров  впечатляет своими пляжами и ночной жизнью, а магазины и рестораны Сент – Мартина, лучшие в Карибском  бассейне.Остров Святого Мартина, это остров, с быстрорастущей экономикой, где проживают жители  более чем из 90 стран мира.Остров Сент-Мартин богат пляжами, их на острове 37, все они открыты для широкой общественности.Остров придет по душе каждому. И любителям подводного плаванья, и тем, кто любит путешествовать на яхте и тем, кто любит просто загорать. Но нужно помнить, что лучи Карибского   солнца, очень обжигают кожу тела, и поэтому без солнцезащитного крема, врачи острова, загорать настоятельно не рекомендуют.Также, если вы едете на остров Святого Мартина, отдыхать с детьми, то нужно внимательно подойти к выбору пляжа, учитывая то, что некоторые пляжи острова, нудистские. Один из таких официальных пляжей, пляж Cupecoy, находящийся на Голландской стороне Сент-Мартина.На голландской стороне, есть прекрасные, длинные с золотистым песком, и зелеными горами  пляжи, на них можно прекрасно позагорать, поиграть в мяч или фризби.Пляж  Даун Бич, это один из  лучших пляжей, для подводного плаванья. Даже плавая не далеко от берега, можно увидеть красивых экзотических рыб, спокойно плавающих у коралловых рифов.Гуано Бей – пляж, который  прекрасно подойдет для парней, любящих серфинг, а также для сильных пловцов, любящих тяжелый откат.Бей Лонг, находящийся на французской стороне, пляж для богатых и знаменитых.  Двухмильный пляж с самой дорогой недвижимостью. Многомиллионные дома, выходят на живописный вид пляжа с белым песком.Стоит помнить, что все туристы, прибывающие на остров Сент-Мартин, должны иметь обратный билет. Также если прибывающий на остров гражданин  имеет при себе более 11000$, то об этом нужно сообщить в таможенную службу, и заполнить декларацию. Если вы намерены привести взять с собой на остров собаку или кошку, или какое-нибудь другое животное, то у вас должен быть  при себе сертификат ветеринара, не старше 6 месяцев.Сент-Мартин, находится в зоне Атлантического времени, которое равняется  - 4 часа по Гринвичу (GMT-4).Любой иностранец, желающий работать на острове Сент-Мартин, должен иметь  разрешение на работу, до прибытия на остров . Это должно быть организовано работодателем, желающим нанять на работу иностранца.Аэропорт Принцессы Юлианы — один из крупнейших транспортных узлов Карибского региона. Входит в десятку самых опасных аэропортов мира. Расположен на острове Святого Мартина. Во время Второй мировой войны на острове было построено лётное поле, которое теперь является международным аэропортом принцессы Юлианы.  Взлёт/посадка средней или высокой сложности для лётчика, в зависимости от погодных условий.Торец взлётно-посадочной полосы аэропорта расположен прямо на морском берегу, вплотную к пляжу Махо, так что воздушные суда при заходе на посадку пролетают на высоте 10-20 метров над головами туристов, отдыхающих на пляже за торцом ВПП. Место известно как «Рай для споттера».На территории острова находится интернациональный аэропорт. В 1942 году, во время Второй Мировой войны, на острове была сооружена взлетно-посадочная полоса. В 1944 году остров посетила кронпринцесса Нидерландов Юлиана, сделав посадку на данную полосу. Год спустя власти Нидерландов открыли на этом месте небольшой аэропорт, который в последствии перерос в интернациональный.Аэропорт Принцессы Юлианы, также известен как интернациональный аэропорт Святого Мартина, обслуживает голландскую часть острова Святого Мартина. В 2007 году аэропорт обслужил почти 1,7 млн. пассажиров и 104 тыс. воздушных судов, что является пока его рекордом, на сей день.Аэропорт служит центром воздушных путей Наветренных островов и является главными воротами для малых Подветренных островов, включая Ангилью, Сабу, остров святого Бартоломея и остров святого Эустациуса.Аэропорт Принцессы Юлианы - это один из наиопаснейших аэропортов мира, с высокой сложностью посадки. Такую славу он получил из-за очень низкой высоты при посадке на полосу, а также, что практически к взлетно-посадочной полосе примыкает пляж Махо и море. History Channel поставил его на 4 место среди самых опасных аэропортов мира.Несмотря на то, что аэропорт Принцессы Юлианы имеет высокую сложность посадки, за его историю существования тут произошло две аварии. Первая произошла 2 мая 1970 года, рейс 980 McDonnell Douglas DC-9CF упал в море вблизи пляжа. Погибло 22 человека из 57. Погода на тот момент времени не позволила приземлиться с первого раза, пилоты решили сделать еще несколько попыток, но, увы, закончилось топливо. Вторая - 21 декабря 1972 году рейс Air France De Havilland Canada Twin Otter вылетел из Гваделупы, но на подлете упали в море, погибли все 11 пассажиров на борту вместе с обоими пилотами.Можно сказать, что остров Святого Мартина больше популярен среди фототуристов, нежели среди любителей пляжного отдыха. Практически каждый приезжающие в аэропорт Принцессы Юлианы, после того как выходят с аэропорта не отправляются в отель, а идут прямиком на пляж сфотографировать себя на фоне садящегося самолета, который пролетает над головой.А вот собственно и сам аэропорт:Сен-Мартен имеет лишь один аэропорт, который ежегодно принимает десятки тысяч туристов со всего мира. Единственной особенностью этого аэропорта является его короткая взлетно-посадочная полоса — всего 2130 метров, которых совсем недостаточно для посадки широкофюзеляжных самолетов типа Boeing-747. Этому факту сен-мартенцы, безусловно, не рады, но принимать туристов как-то надо.Вот и летают самолеты с Большой земли на Сен-Мартен буквально над головами отдыхающих. Дело в том, что территория аэропорта им. Принцессы Юлианы начинается прямо за тонкой полоской пляжа, где под палящим карибским солнцем возлежат местные жители и туристы. Некоторые туристические агентства даже делают специальные туры для желающих рассмотреть огромную площадь днища какого-нибудь «боинга», лежа на теплом золотистом песочке.А я вам напомню про удивительный Аэропорт в мореи посмотрите как выглядит аэропорт на Мальдивах и Как самый большой аэропорт стал самым большим парком. Посмотрите еще Почему аэропорт называется Пулково? и как выглядит Аэропорт - призрак

28 декабря 2016, 21:52

Man shot in Antigua begins journey home to UK

Christopher Tester, who is in an induced coma, flown to Guadeloupe as crowdfunding campaign passes £60,000 A Briton shot in the head during an attempted robbery in Antigua on Christmas Day has begun his journey home to the UK.Christopher Tester, 37, who is in an induced coma, was flown to Guadeloupe on the first leg of the trip and is expected to return to the UK in the next few days, according to his family. Continue reading...

24 декабря 2016, 12:03

Самое маленькое насекомое в мире

Dicopomorpha echmepterygis — это вид самых мелких в мире насекомых. Открыта в 1997 году (Mockford, 1997) в Центральной Америке (Коста-Рика). Мужские особи этого вида достигают всего лишь 0,139  миллиметра в длину, по размеру они меньше одноклеточной инфузории-туфельки, которую можно обнаружить в озерной воде.  Питается данный вид личинками других насекомых.Ранее рекорд принадлежал виду Megaphragma caribea (Trichogrammatidae), с длиной 0,170 мм (Delvare 1993).Вот вам Три ступени миниатюризации:Нет нет, это не оно, это просто прикольно :-) Первая с сохранением жизненных функций. Вторая с потерей одной из функций. У многих видов семейства Mymaridae личинки лишены движения, зрения или обоняния. Третья стадия — потеря функций на всех стадиях жизни. Этот самый самец в 139 микрон, самое мельчайшее насекомое на земле — лишен полета, питания, зрения.У близких родов до такого не доходит, теряют что-нибудь, но не совсем уж так. Сокращают как могут: число омматидиев в глазах, члеников на антеннах, на челюстных щупиках, жилки на крыле, конечно, число сегментов брюшка. Слияние нервных узлов в брюшке.Это, конечно, паразиты — яйца откладывают в хозяина, в котором и развивается крошечная личинка.А вот это оно — Dicopomorpha echmepterygisВот этот самец. Потерял крылья и прочее. На ногах членики лапки сливаются с голенью. Размер нейронов в теле этих наездников 1-4 мкм, это меньше, чем у других насекомых. То ес ь и само насекомое маленькое, и нейроны в нем мелкие. Так же обстоит дело у мельчайших жуков перокрылок (250 мкм) и мелких четырехногих клещейПри относительный размер НС больше, чем у других насекомых. Можно сделать вывод: фактором, лимитирующим дальнейшее уменьшение размера является размер нервной системы — ограниченный размером нейронов. Нейроны стали почти размером с собственное ядро, но меньше-то никак.А какова вообще история этого вопроса ? Долгое время считалось, что самое маленькое насекомое на Земле – жук-перокрылка, размер которого около 0,3 мм. Но совсем недавно обнаружили еще более крошечных насекомых. Ими оказались букашки из семейства ос. Обычных полосатых ос мы прекрасно знаем и встречаться с ними в жизни нам не хочется, поговорим о миниатюрных осах, на нашей территории их (слава Богу) – нет.жук перокрылокКак оказалось, размеры жуков-перокрылок – это еще не предел миниатюрности в мире насекомых. Поэтому претендент номер два – микроскопические паразитические Осы-трихограматиды (Trichgrammatidae Haliday et Walker, 1851), средняя длина их тела которых составляет 0,2 мм.Например, длина миниатюрной осы Мегафрагмы мимаровой (Megaphragma mymaripenne Timberlake, 1924) составляет примерно 0,2 мм. Эта оса в последнее время, стала объектом придирчивых исследований ученых, ведь, с одной стороны, ее личинка паразитирует в микроскопических яйцах трипсов – известных вредителей растений, особенно в теплицах и оранжереях, поэтому может стать действенным средством биологической защиты без ядохимикатов, а с другой стороны – как модельный объект для изучения процесса “миниатюризации” в насекомых.Megaphragma mymaripenne TimberlakeОказалось, что в имаго Мегафрагмы мимаровои уменьшение размеров тела привело к существенным перестройкам в нервной системе (и не только). Во-первых, количество клеток, из которых она построение составляет лишь 7400, а во-вторых, эти клетки потеряли свои ядра! В принципе, это явление не редкость в природе, например, кровяные тельца – эритроциты – у людей также потеряли ядра, что помогает им лучше захватывать и переносить кислород, но в связи с этим срок их жизни очень и очень короткий.Очевидно, что за свой образ жизни и анатомические изменения Мегафрагма также расплачивается продолжительностью своей жизни – всего 5 дней!!!, хотя, это время для такой миниатюрной существа тянется бесконечно долгим …Оса мегафрагмаЕще меньше Мегафрагма мимарова оказалась ее близкая родственница из островов Гваделупы, что в Вест Индии – Мегафрагма карибская (Megaphragma caribea Delvare, 1993). Длина тела этого вида паразитических ос-трихограматид составляет лишь 0,17 мм!Но и это не рекорд микроскопичности насекомых. Он принадлежит другим паразитическим осам.Так, номинант номер три – Осы-мимариды (Mymaridae Haliday, 1833). Из них есть настоящие «великаны» длиной 5,4 мм и скудные пигмеи – 0,12 мм! Например, Дикопоморфа ехмептерова (Dicopomorpha echmepterygis Mockford, 1997) длиной около 0,19 мм – это больше, чем у Мегафрагмы карибской, однако, то есть длина самок, тогда как самцы длиной всего 0,14 мм!Оса дикопоморфаВообще, в Дикопоморфы ехмептеровой очень резко выраженный половой диморфизм – в противовес самкам, самцы мелкие, бескрылые и незрячие (у них нет глаз), но имеют очень длинные ноги. Их ноги служат для цепляния за самку, когда она выходит из яйца хозяина – Ехмептерикса Гагена (Echmepteryx hageni (Packard, 1870) из семьи Лепидопсоцид (Lepidopsocidae Pearman, 1936), ряда Синоидив (Psocoptera Shipley, 1904), в котором паразитирует.В яйце , как правило развивается несколько самцов и одна самка!!! Поскольку единственная функция самца оплодотворения, то его организм очень упрощенный, что позволяет иметь мизерные размеры, а соответственно и развивается быстрее. Развитые самцы же ожидают самку в яйце хозяина, и когда та выходит из пупариях (оболочки куколки), то ловкий цепляется к ее спине. Таким способом, они в двоём, путешествуют, пока самец не умрет, а самка тогда ищет яйца синоида для откладывания в них своего потомства …Вот по некоторым сведениям все таки самое маленькое насекомое на Земле – Осы магнатимус.И, наконец, наименьшая из известных на сегодня насекомых – Алаптус магнатимус (Alaptus magnatimus Anandale, 1909) из той же семьи Ос-мимарид. Длина тела самца этого насекомого составляет всего-всего 0,12 мм!Это действительно самое маленькое насекомое и животное на Земле! Может есть меньше? …источникиhttp://atlasprirodirossii.ru/samoe-malenkoe-nasekomoe-na-zemle/http://ru.vlab.wikia.com/wiki/Dicopomorpha_echmepterygishttp://mixstuff.ru/archives/27544По поводу всякой мелочи, вспомните, как Червь-паразит заставляет насекомых совершать самоубийство (не для впечатлительных!), ну а по поводу самых больших вот вам: Самое тяжелое насекомое в мире, Самое длинное насекомое в мире, Самый большой жук в мире, Самый большой паук в мире, Самая крупная ночная бабочка в мире, Самая большая стрекоза.

25 ноября 2016, 16:59

Microsoft Expands Office 365 Presence to 10 New Markets

Microsoft Corporation (MSFT) has announced the introduction of Office 365 in 10 new markets

17 ноября 2016, 23:17

В мире выросло число стран, где зафиксированы случаи микроцефалии

На планете стало больше стран и территорий, в которых зафиксированы случаи микроцефалии, потенциально связанные с заражением вирусом Зика. Согласно данным, размещённым в информационном бюллетене Всемирной организации здравоохранения, в этот список за текущую неделю вошли Аргентина и Гваделупа.  Таким образом, в мире теперь насчитывается 28 таких географических локаций. 18 ноября в Женеве пройдёт пятое заседание чрезвычайного комитета по вирусу Зика, микроцефалии и другим неврологическим нарушениям. Его участники примут решение о продлении действующего с 1 февраля режима ЧС в общественном здравоохранении в связи с распространением вируса Зика.

Выбор редакции
17 ноября 2016, 22:52

28 стран сообщили о микроцефалии, потенциально связанной с вирусом Зика

За прошедшую неделю этот список пополнили Аргентина и Гваделупа

07 ноября 2016, 19:40

Пират Её Величества. Последний поход Фрэнсиса Дрейка

Пираты Атлантики и Карибского бассейна ухитрились не просто остаться в памяти потомков как лихие бандиты, но и породить самостоятельное культурное явление. Вскоре после того, как по Старому Свету разнеслись слухи о сокровищах, которые везут из Америки в Испанию, Атлантика наполнилась пиратами. Более двух веков они терзали "купцов" в Атлантике, а затем — усилиями военных флотов великих держав — исчезли с морей. С морей, но не со страниц. Благодаря усилиям беллетристов сформировался классический образ пирата. Если опираться на художественную литературу, морские разбойники выглядят почти непобедимыми. Испанские "золотые галеоны" захватываются массово, а при высадке на берег солдаты оказываются неспособны оказать серьёзное сопротивление. Между тем такая картина неизбежно оказывается неполной. Прежде всего, истории о непобедимых флибустьерах составлялись главным образом по воспоминаниям самих участников пиратских налётов, то есть людей как минимум достаточно удачливых, чтобы не окончить карьеру на виселице или в джунглях. К тому же авторы, писавшие о похождениях флибустьеров, бесперечь злоупотребляли — и продолжают злоупотреблять — оборотом "испанские солдаты", не уточняя, что скрывается за этим оборотом применимо к Латинской Америке. В результате рисуется фантасмагорическая картина: пехотинцы в узнаваемых шлемах-морионах под командой надменных идальго прячутся целыми полками в каждой деревне, затерянной в глуши Мексики или Кубы, но при виде противника быстро начинают праздновать труса. В действительности всё обстояло намного сложнее. Поселения испанской Америки защищали от грабежей обычно местные колонисты-ополченцы под началом собственных губернаторов, а также вооружённые негры и индейцы. К примеру, в 1555 году от набега французских корсаров Гавану защищало 40 солдат регулярных войск, 100 негров (по большей части, вооружённых рабов) и ещё сотня индейцев. Хотя к испанцам они испытывали мало тёплых чувств, грабители со стороны казались страшнее. Однако и солдаты из них были откровенно неважные. Так что в действительности испанские колонии имели куда меньше сил для самообороны, чем можно предположить. Между тем решительный губернатор, не пренебрегающий своими обязанностями, и защитники, уверенные в своих силах, часто оказывались способны оборонить даже небольшую колонию от пиратских набегов. О таком эпизоде и пойдёт речь. Пират Её Величества Среди морских разбойников "золотого века" первым среди равных стал, конечно, Фрэнсис Дрейк. Он начал карьеру с работорговли, но вскоре обратил внимание на куда более прибыльный бизнес. Корсары впервые напали на Картахену — городок на южноамериканском побережье — ещё в 1543 году, и с тех пор покоя испанские поселения не знали. Дрейк уже имел достаточный опыт и некоторые средства, чтобы принять участие в охоте на галеоны. Он увлечённо принялся "добывать испанца", а в экспедиции вкладывалась лично королева Елизавета I. Несколько лет спустя террор против испанской торговли принёс Дрейку рыцарское звание, монаршую благосклонность и, наконец, богатство. Королева, имея тысячи процентов прибыли от каждого похода, просто игнорировала ноты испанского посла, сыпавшиеся одна за другой. Надо отдать должное пирату: Дрейк не только грабил и убивал. В кругосветной разбойничьей экспедиции он успел сделать несколько немаловажных географических открытий. Однако ключевым занятием и основным источником богатства был, конечно, грабёж. Англия и Испания не находились в состоянии войны, но кого это волновало. На океанских просторах все мирные договоры теряли силу. Пик славы Дрейка пришёлся на 1588 год, когда при его участии была разгромлена испанская "Непобедимая армада" — флот, отправленный высаживать десант в Британии. Дрейк купался в лучах славы, обладал огромным состоянием — богач, национальный герой, человек, пользующийся огромным доверием государыни. Никто не мог предполагать, что величайший пират стоит на пороге краха. После крушения планов Испании англичане решили перенести войну на Пиренеи. Целью похода наметили Лиссабон, столицу Португалии и на тот момент ключевую базу флота Испании. Важный нюанс: это был частный проект. Королева Елизавета являлась просто одним из "инвесторов" и вкладывала личные деньги, хотя её пай был крупнейшим. Флот также был не централизованно оснащаемой эскадрой, а собранием самых разных судов: от мощных военных кораблей до вооружённых "купцов". После победы над испанской Армадой в рядах англичан царило великолепное настроение. Тем горше оказалось разочарование. Попытка ворваться в Лиссабон окончилась грандиозным фиаско. Испанцы изматывали английский десант стычками, непрерывно обстреливали его с моря и в итоге вынудили незадачливых разорителей ретироваться. Более того, на обратном пути флот англичан остановился из-за штиля. Испанцы только того и ждали: у них-то имелся мощный галерный флот, не зависевший от ветра. А при абордаже испанская морская пехота тогда не имела себе равных. Сам Дрейк лишь благодаря огромному везению избежал плена: испанцы по очереди захватывали английские корабли, и вскоре могла прийти его очередь, но, на счастье пирата, ветер наконец задул, так что эскадра сумела удрать. Руководители похода потеряли управление флотом, испанцы отлавливали и захватывали отставших. По возвращении разразился грандиозный скандал. По крайней мере треть кораблей и людей погибли или попали в руки испанцев, списанный было со счетов испанский флот праздновал победу, а главное: в коммерческом смысле поход принёс одно разорение. Личные убытки Елизаветы составили от 50 до 100 тысяч фунтов стерлингов — просто безумные цифры по тем временам. Взбешённая королева оказалась только одним из акционеров, считавших, что их просто, выражаясь современным языком, кинули. Вдобавок взбунтовались матросы, которым по случаю провала похода не заплатили жалование, но эту проблему разрешили просто: самых активных смутьянов повесили. Дрейк же получил настоящую пощёчину: резко охладевшая к нему государыня назначила пирата командиром береговой обороны Плимута с запретом выходить в море. Большего унижения для старого морского волка и придумать было нельзя. Восстановить основательно подмоченную (вернее, наоборот, засушенную!) репутацию некогда блестящий корсар мог только одним способом: добиться по-настоящему грандиозного успеха. Панамский поход Англия, конечно, не забыла своего адмирала окончательно. В течение нескольких лет впечатление от провала под Лиссабоном сгладилось, и в 1595 году корсары получили новую задачу: устроить экспедицию через Атлантику с конечной целью захватить и разорить Панаму. Америка для Испании была тем же, чем сейчас для России является Сибирь, — главным источником национального богатства. В Вест-Индии непрерывно добывалось серебро, свозившееся на Иберийский полуостров грандиозными конвоями, и Панама являлась одной из ключевых испанских колоний в Америке. Золотое дно: захват этого города позволял окупить любые расходы и давал возможность наполнить изрядно оскудевшую от затяжных войн казну Англии. Тень Лиссабона всё равно висела над экспедицией: в пару к Дрейку назначили другого знаменитого пирата, Джона Хокинса, а также генерала Баскервиля. Сам корсар намеревался не просто провести хороший набег, но восстановить реноме первого среди "морских псов" Елизаветы. Это желание во что бы то ни стало добиться какого-то выходящего из ряда вон результата сказалось на ходе и исходе экспедиции. Всего Дрейк получил для своего похода шесть королевских боевых кораблей, два десятка частных судов и более сорока транспортных, десантных, посыльных — словом, вспомогательных кораблей. Более четырёх тысяч моряков и солдат участвовали в экспедиции. Много это или мало? Много лет спустя Генри Морган захватит Панаму, имея в два с лишним раза меньше людей и судов. Правда, база Моргана будет находиться на Ямайке, Дрейку же предстояло пересечь Атлантический океан. Как бы то ни было, при хорошей организации похода и минимуме везения задача экспедиции выглядела вполне решаемой. Однако запас удачи сэр Фрэнсис Дрейк вычерпал уже до дна…  Пленные со случайно захваченного испанского судна показали, что в гавани Пуэрто-Рико ремонтируется галеон "серебряного флота". Сведения были совершенно правдивыми: корабль действительно ремонтировался в гавани, починка затягивалась, а груз — серебро и золото — хранился в местном соборе. Впрочем, и по пути к Пуэрто-Рико пиратскому флоту было чем заняться. 24 сентября корабли подошли к Канарским островам. Проблема в том, что губернатором этих краёв недавно назначили дона Алонсо де Альварадо, прожжённого ветерана войн с турками и сурового профессионала. Во главе 300 солдат и 1200 ополченцев он принял бой на острове Гран-Канария. Отступать испанцам было некуда, к тому же Альварадо знал возможные места высадки как свои пять пальцев и точно угадал, где именно ожидать десанта. Корабли корсаров наткнулись на мощный и точный огонь выкаченных к пляжам орудий, на одном из кораблей перешибло нактоуз, другой насилу спасли с пробоиной у ватерлинии. Не удалась попытка даже набрать на островах пресной воды. Поход за драгоценной влагой имел просто катастрофические последствия: на англичан напали из засады, и двое моряков, в том числе корабельный врач, попали в плен. Схваченные пираты оказались откровенными и даже болтливыми людьми: от Гран-Канарии на запад устремились посыльные парусники с сообщением о приближении пиратов, их целях и примерном составе эскадры. Хулиганский набег на Канары не удался, но впереди маячил заветный галеон, всё ещё прятавшийся в Пуэрто-Рико. Между тем "засветка" эскадры на Канарах разворошила осиное гнездо. На перехват корсаров вышел генерал-капитан Педро де Гусман. Гусман, как и его канарский коллега, был старым воякой, который к тому же имел под командой пять новёхоньких лёгких фрегатов оригинальной конструкции и теперь рвался опробовать их в деле. Неподалёку от Гваделупы испанец отыскал отбившиеся от отряда Хокинса два барка. Один из "англичан" ушёл, но другой испанцы захватили, вытрясли из пленных маршрут британцев и сами устремились в Пуэрто-Рико, спасать драгоценный галеон. Пока "англичане" продвигались к Пуэрто-Рико, более быстроходные фрегаты испанцев добрались до гавани. Гусман развил кипучую деятельность по приготовлению форта к обороне. Пушки с фрегатов пошли на усиление фортов. Сам галеон, уже без золота на нём, был затоплен на фарватере бухты города Сан-Хуан. На берегу спешно возводились и тут же маскировались батареи. Наконец дон Педро приготовил пиратам и вовсе сногсшибательный сюрприз… 22 ноября к Сан-Хуану подходят английские корабли. Видно, что испанцы позаботились об обороне, но, какая удача, в их фортах отсутствуют пушки. Никто не ведёт огонь по захватчикам. Можно подойти вплотную к укреплениям и спокойно, наблюдая за испанцами на берегу, решить, как их брать. Дрейк распорядился бросить якоря в какой-то сотне метров от берега и бессильно молчащего форта и созвал командиров на свой корабль — посоветоваться и заодно пообедать. Приём пищи прервали самым грубым образом. Пушки в фортах имелись, просто дон Гусман с огромным хладнокровием заманил англичан под огонь. Амбразуры оживают, и форт начинает изрыгать ядра! Английская эскадра просто-таки напросилась на расстрел: куда ни бей, всё равно попадёшь. Из-под Дрейка ядром выбило стул, сразу нескольких капитанов в его каюте убило или ранило. По поводу судьбы Хокинса, родственника и старого соратника Дрейка ещё по работорговле на заре юности, до сих пор спорят английские и испанские историки. Англичане полагают, что старый пират скончался от дизентерии несколько ранее, испанцы — что его вместе с прочими наповал убило на палубе. Множество небольших судов, сопровождавших эскадру, утонуло напротив испанских укреплений, корсарский флот в панике отошёл на безопасное расстояние. Дрейк попытался проникнуть в гавань по темноте. Ночью два десятка десантных шлюпок, имея по 50—60 человек в каждом, проникли в бухту, но были обнаружены. Внезапного налёта не получилось. Англичане подошли на короткую дистанцию к одному из фрегатов и в конце концов спалили один из них — "Санта-Магдалену". Однако лучше бы они этого не делали: пожар "Магдалены" осветил всю гавань. С берега часто и точно били пушки и мушкеты, благо с такой иллюминацией попасть в цель не составляло труда. В пламени "Магдалены" сгорели надежды Дрейка на захват Пуэрто-Рико и галеона с драгоценностями. Гусман подождал, пока англичане уйдут в море, и вскоре в рутинном режиме перевёз серебро и золото в Испанию. Испанский командир имел все основания для довольства собой и своими людьми. Последний шанс А вот Дрейк пребывал в полном смятении. Экспедиция уже понесла тяжелейшие потери, сразу нескольким капитанам, включая живую легенду пиратства, Джона Хокинса, уже не нужны никакие сокровища, а трюмы до сих пор пусты. Что делать дальше? Возвращаться в Англию и становиться посмешищем? В Лондоне умеют считать деньги и второго провала не простят. Значит, нужно плыть вперёд. У Дрейка оставалась великая цель всего похода — завоевать Панаму. 27 декабря 1595 года корабли бросили якоря у городка и форта Номбре де Диос, в северной части перешейка. Жители и гарнизон бежали в леса. Добычи в городе не нашлось никакой, и пираты приняли очевидное решение: брать Панаму, для чего требовалось пройти перешеек насквозь. За сухопутную часть экспедиции отвечал Томас Баскервиль, он и возглавил марш 750 корсаров к Тихому океану. Однако в ряду матёрых испанских командиров, встретившихся Дрейку и его команде, имелся ещё и третий боец — Алонсо де Сотомайор. Губернатор Чили собирался отплывать в Испанию, когда узнал о рейде пиратов. Теперь он возводил редуты на пути флибустьеров. Пока англичане под проливными дождями продирались через джунгли, отгоняя змей и крокодилов, испанцы возвели на их пути деревянный форт и устроили завалы. Сэр Баскервиль попытался с ходу взять эти укрепления. Однако для англичан война в джунглях оказалась в новинку. Идти по грязи к маленькой крепости, из которой бьют аркебузы и арбалеты, — сомнительное удовольствие. К тому же испанцы, жившие здесь годами, обстреливали пиратов прямо из леса в рассыпном строю. Сам Баскервиль получил ранение и в итоге скомандовал отход. В джунглях он оставил более половины отряда, причём далеко не все пали жертвами огня испанцев. Люди болели, попадали в зубы крокодилам, любая рана в этих краях стремительно начинала гноиться. Но главной проблемой была вода. В джунглях это настоящий бульон из микроорганизмов, но альпийских родников здесь было взять неоткуда. Пираты отчаливают от Номбре де Диоса и пытаются всё же найти какую-нибудь добычу, но для дальнейших поисков требуется иногда приставать к берегу и запасаться водой. В один прекрасный момент на уцелевших кораблях произошло то, что уже давно могло произойти, — началась дизентерия. Одним из заболевших был Дрейк. В середине января он слёг и больше не выходил из каюты. 28 января адмирал и пират тихо скончался на борту корабля. Баскервиль предал его останки морю в свинцовом гробу, а сам решил свернуть столь скверно окончившийся поход.  В Плимут из всей флотилии вернулось только восемь крупных судов, погибло 3 тысячи человек, включая двоих корсаров первого ранга — адмиралов Хокинса и Дрейка. Так нашёл свой конец величайший пират своего времени. А как раз в тот момент, когда остатки эскадры появились на рейде Плимута, в испанскую гавань входил очередной серебряный флот с драгоценным грузом на борту. *** Литература, посвящённая походам корсаров Карибского бассейна и Атлантики, обычно повествует об успехах пиратов. История разорения Маракайбо, захват Пуэрто-Бельо, налёты на Веракрус и Картахену или похождения "Золотой лани" того же Дрейка действительно являют яркие, кровавые и драматические сюжеты истории мирового пиратства. Однако испанцы, подвергавшиеся этим набегам, вовсе не были мальчиками для битья. Последняя экспедиция Дрейка отлично демонстрирует, что могло произойти, если колонию не удавалось застать врасплох и в ней оказывалось достаточно решительных солдат с толковым командиром во главе. "Максимы Максимычи" с дальних окраин Испанской империи, может быть, не были столь же колоритными личностями, как грабители морей. Корсаров вроде Дрейка помнит любой, кто хотя бы в детстве интересовался историей пиратства. Джона Хокинса неким образом обессмертил Стивенсон, давший своему герою почти такое же имя. Вымышленный капитан Блад использует узнаваемые тактические приёмы Генри Моргана. Их противникам не досталось и десятой доли той славы. Между тем Альварадо или Гусман предстают куда как более достойными людьми: компетентные и хладнокровные командиры, они упорно и успешно защищали свои селения. Пусть городки испанской Америки — это в те времена микроскопические посёлки, затерянные в сельве, испанским командирам и солдатам было что защищать, и часто им удавалось жестоко отомстить своим мучителям.

05 ноября 2016, 09:16

Интересные факты из мировой истории

•Сначала инвесторы не видели в паровозе перспективы для получения прибыли – считалось, что при скорости 60 км/час пассажиры будут задыхаться. •Противники использования газа для освещения в Англии утверждали, что он подрывает китобойный промысел. •Исаак Зингер (швейные машинки) был женат на пятерых женщинах одновременно. У него было от них 15 детей и, чтобы не ошибиться, всех дочерей он называл Мэри.

04 ноября 2016, 00:02

Что означает слово «Гваделупа»?

​АиФ.ru отвечает на популярные вопросы читателей.

12 октября 2016, 19:51

Как выглядели мигранты в США 100 лет назад

Оригинал взят у proshakov в Как выглядели мигранты в США 100 лет назад1910.КазакСнимки были сделаны в 1906-1911 годах чиновником и фотолюбителем Августом Фрэнсисом Шерманом (Augustus Francis Sherman), работавшим на острове Эллис. Именно здесь, в Нью-Йоркской гавани, располагалась Федеральная иммиграционная станция, через которую в 1892-1954 годах прошли более 12 миллионов человек. Мужчины и женщины изображены в своих лучших одеждах, которые они привезли со своей родины в Америку. Сегодня более чем 100 миллионов американцев — треть населения — могут проследить свою родословную до человека, который иммигрировал через остров Эллис.Чтобы точно и достоверно колоризовать эти фотографии, Джордану Ллойду (Jordan Lloyd) из Dynamichrome пришлось провести обширные исторические исследования.Коллекция архивных снимков была найдена в документах Уильяма Уильямса, в начале ХХ века работавшего комиссаром по вопросам иммиграции в нью-йоркском порту на острове Эллис.1906. Русинка1910. Алжирец1910. Норвежка1910. Румын.1909 Датчанин1910. Голландка1910 год. Преподобный Иосиф Василон, греко-православный священник.1910 Албанский солдат1910 баварец1911 год. Женщина из Гваделупы1911 год. Мальчик-индус1910. Итальянка1906 румынский пастух1906 год. Девушка из Эльзас-Лотарингии1910 год. Лапландка

27 сентября 2016, 00:20

Ну что же, терпение и труд все перетрут.

Сегодня арестовали начальника ДСРИ (Конторы) Бернара Скварсаини и одного из главных ментов - начальника Полис Жюдисьер Кристиана Флаеша.Напомню, именно с подручными Скварсини (и он лично был в деле) случилась у нас заруба.  Все эти годы я твердо стоял на своем на всех допросах: контора занималась рэкетом, отмыванием,  траффиком и вербовкой судей, а 70% добытого бабла шло "наверх".И вот результат. Скварсини арестован уже повторно.  Что касается Флаеша, то это его заплечные мастера арестовывали нас с женой, и только чудом мы не присели на баланду.http://www.guadeloupe.franceantilles.fr/actualite/france/police-un-ex-patron-de-la-pj-parisienne-en-garde-a-vue-394827.phphttp://www.lemonde.fr/police-justice/article/2016/09/26/l-ex-directeur-du-renseignement-interieur-bernard-squarcini-place-en-garde-a-vue_5003734_1653578.htmlКак видите, я всегда говорю правду, и в моих словах нет никакой натяжки. Более мелкая рыбешка теперь в розыске. А некоторых, возможно, френчи уже кокнули. По традиции, они растворяют трупы в кислоте. Но, вероятно, и морские ванны тоже у них в ходу. 

20 сентября 2016, 11:29

Как в XIX веке выбирали самую красивую девушку в мир

Первый в истории международный конкурс красоты9 сентября 1888 г. в бельгийском курортном городе Спа состоялся первый в истории международный конкурс красоты. На звание самой красивой в мире девушки претендовали 350 участниц, 21 из которых вышла в финал. И представления о красоте, и принципы отбора, и правила проведения конкурса в XIX веке существенно отличались от современных стандартов.Победительница конкурса на обложке журнала и карикатура на первый всемирный конкурс красоты. Подпись под рисунком: конкурсантки; судьи; блондинка или брюнетка?Летом 1888 г. в газетах появилось объявление о конкурсе красоты, который должен был состояться в сентябре в курортном городе Спа в Бельгии. Всем желающим претендовать на титул самой красивой девушки на планете предлагали отправить почтой свою фотографию с краткой информацией о себе. В редакцию газеты поступило 350 заявок – из Австрии, Америки, Алжира, Венгрии, Германии, Испании, Италии, Норвегии, России, Туниса, Турции, Франции и Швеции. Из них жюри выбрало 21 девушку – им предстояло лично продолжить участие в конкурсе в Спа. Участницам не разрешалось появляться на публике – их поселили на отдельном этаже в гостинице, откуда они выезжали в закрытых каретах только в салон казино, где проходил конкурс. До присуждения премий никто не имел права видеть участниц. Все расходы по переезду и проживанию девушек взяло на себя казино.Победительница первого в истории международного конкурса красоты Марта СукареОрганизатором конкурса был Эрве дю-Лоррен, 10 000 франков на выдачу премий победительницам ассигновало казино. Самую красивую девушку выбирало жюри из восьмерых мужчин, среди которых были художники, скульпторы и другие представители творческих профессий. Конкурс проходил в течение 12 дней. Ежедневно девушки дефилировали перед членами жюри в салоне казино. При этом все они были одеты в длинные платья, а мужчины, присутствовавшие в зале, – во фраки.На 12-й день объявили победительниц конкурса. Самой красивой девушкой планеты была названа 18-летняя креолка из Гваделупы Марта Сукаре, ей присудили первую премию в размере 5 000 франков. Вторая премия в 2 000 франков досталась фламандке Анжеле Дельрозе. Третье место и 1 000 франков отдали уроженке Вены Мари Стевенс. После церемонии награждения казино устроило большой бал для участниц, жюри, местных властей и представителей прессы.Обладательницы 3-й и 4-й премий Мари Стевенс и Ольга НадьяскаДаже первый в истории конкурс красоты не обошелся без курьезов и скандалов. Одна из участниц настолько всех поразила своей красотой, что жюри единогласно решило, что она – вне конкурса. Это была алжирская девушка Фатьма. Находчивый антрепренер требовал входную плату с желающих на нее посмотреть. А когда жюри объявило победительницу конкурса, одна из участниц, раздосадованная таким результатом, подошла к счастливице и… плюнула ей в лицо!Победительницы конкурса красоты получили не только внушительные денежные премии, но и всемирную популярность: Марта Сукаре в течение первых трех дней после оглашения результатов получила более ста предложений руки и сердца. Но она отклонила их, заявив о желании заняться актерской карьерой. К сожалению, информация о ее дальнейшей судьбе отсутствует.