• Теги
    • избранные теги
    • Люди33
      • Показать ещё
      Разное77
      • Показать ещё
      Страны / Регионы85
      • Показать ещё
      Международные организации20
      • Показать ещё
      Компании7
      Издания2
      Формат1
      Показатели1
      Сферы3
Хэлфорд Маккиндер
07 января, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

17 ноября 2016, 15:00

Колчак - предатель и государственный изменник, двойной агент - свидетельствует советник президента Вильсона

В связи со скандальным открытием в Питере мемориальной доски в честь военного преступника Колчака, в сети появилось множество материалов, раскрывающих подлинную историческую роль адмирала Колчака.

12 ноября 2016, 15:54

Внешняя политика плодородных равнин

Количество желчи, заполнившей эту предвыборную кампанию, отразится тяжелым похмельем в среду утром у большей части Америки. Но многие из них согласятся, что сам демократический опыт, независимо от того, как неуклюж и странен он был, будет поводом для удивлений. Это были выборы, которые привели значительное количество американцев на избирательные участки. Интенсивность дискуссий и драмы в ночь выборов вынудили читателей «NewYorker» и любителей домашнего пива из Сан-Франциско смотреть на то, о чем читатели «Breitbart» и кассиры «Wal-Mart» с огнестрельным оружием в Уилмингтон думают и заботятся. Даже если эти выборы можно считать сохранением мировоззрения в отношении демографических и технологических шансов или гласом народа против волны нативизма, голосование по-прежнему остается очень личным и, таким образом, эмоциональным актом.

03 ноября 2016, 19:00

Геополитические модели в политике США

Геополитика является одним из направлений политической географии. Она изучает зависимость внешней политики отдельных государств и международных отношений в целом от системы политических, экономических и военно-стратегических взаимосвязей, обусловленных географическим положением страны и другими физико- и экономико-географическими факторами. Ее главная цель – разработка стратегии государства. Понять значение геополитики в современном мире можно на примере  теорий ученых Х. […]

19 сентября 2016, 10:54

Подъём России и "конец света" (часть 1)

"Тьма стремится уничтожить то, чем она не может завладеть"Главный представитель ранней банковской элиты США Джон Д. Рокфеллер (достоверно) изображён на карикатуре начала 20-го векаВы, вероятно, читали различные теории, пытающиеся объяснить причины "новой холодной войны", в состоянии которой мы сейчас находимся. Начиная с неловко примитивной теории "Путин - это Гитлер", предлагаемой западной прессой, и заканчивая более сложной идеей "войны за энергетические ресурсы" между США, Европой и Россией. Правда же о том, почему человечество находится сейчас там, где находится, на самом деле довольно проста. Но для того, чтобы понять это, вам придется выбросить из головы идею о "новой холодной войне" и заменить ее на "120-летнюю войну, которая никогда не заканчивалась".Если вы хотите получить ёмкое и соотносящееся с текущими событиями представление об истории, то читайте далее.Более 100 лет назад, в 1904 году, один из отцов-основателей геополитики и геостратегии, выпускник Оксфордского университета и со-учредитель Лондонской школы экономики, сэр Хэлфорд Маккиндер, предложил теорию, которая распространяла геополитический анализ с местного и регионального уровня на мировой уровень. Геополитика - это изучение (лицами, находящимися у власти) влияния географии (демографической и физической) на международную политику и международные отношения. Говоря простым языком, это наука о том, как лучше контролировать максимально большую часть мира - его человеческих и природных ресурсов. Когда вы или я думаем о мире, мы представляем себе большое, сложное место, населённое миллиардами людей. Когда "элита" думает о мире, они представляют себе глобус или карту с указанием народов и стран, которые можно и нужно, по их мнению, раскраивать и менять в массовом масштабе.Маккиндер разделил мир всего на несколько регионов."Мировой остров" - это регион, приблизительно представляющий собой взаимосвязанные континенты Европы, Азии и Африки.Офшорные острова, включая Великобританию и Японию.Удалённые острова, включая континенты Северной Америки, Южной Америки и Австралии.Самым важным регионом, очевидно, являлся "мировой остров", а именно та его часть, которую он называл "хартленд" (сердцевина),которая буквально означает Россию. По словам Маккиндера, тот, кто контролирует "хартленд" (Россию), тот контролирует "мировой остров" (Евразию и Африку), а тот, кто контролирует их, тот контролирует весь мир. Это довольно очевидный анализ ситуации, поскольку подавляющее большинство мирового населения и ресурсов сосредоточены на Евразийском континенте, и если вы занимаете обширную северную часть этой территории - и при этом ваш тыл защищён непроходимым ледовитым океаном - это ставит вас в выгодную позицию или в "высокое положение", если хотите.Геостратегическая карта мира согласно МаккиндеруMaккиндер, вероятно, пришёл к такому выводу в результате британского имперского опыта. Британцы построили крупную Империю, в которой "солнце никогда не садилось" (и кровь никогда не высыхала), и хотя британская элита заработала много денег и причинила много страданий, эксплуатируя ресурсы других народов, они никогда не были способны по-настоящему "править миром", потому что "хартленд" (Россия) не была завоёвана и превращена в государство, подчинённое западной элите - во многом благодаря ее огромному размеру и тому факту, что Россия уже давно сама являлась Империей.В 1904 году идеи Маккиндера (разделяемые его современниками) были уже в ходу среди тогдашней англо-Американской элиты, которая стремилась к глобальному доминированию за счет предотвращения появления любых конкурентов у Соединённых Штатов. А Россия как раз являлась тем естественным потенциальным конкурентом - опять же за счёт своего размера, ресурсов и имперской истории. Таким образом, ещё до начала 20-го века, американская элита, совместно с их британскими коллегами-идеологами, трудилась над задачей "нейтрализации" России как угрозы их глобальной гегемонии. К тому моменту, когда Маккиндер опубликовал свои идеи, американские и британские политики, промышленники и банкиры уже приступили к процессу "смены режима" в России с помощью одного из "офшорных островов" - а именно - Японии.Сначала - война, затем - революция В 1898 году Россия заключила с Китаем соглашение о передаче китайского Порт-Артура России на условиях аренды. На тот момент это был единственный российский незамерзающий морской порт в Тихоокеанском регионе (и это имело такое же стратегически важное значение для России, какое сейчас для неё имеет Крым). Британцы и американцы были озабочены тесными взаимоотношениями между Россией и Германией (царь Николай II и немецкий кайзер Вильгельм II были кузенами), а также возможностью присоединения к ним Франции для создания тройственного анти-британского альянса. Для британцев и американцев это было явной "угрозой для международного порядка".1 Для того чтобы помешать реализации планов России в Азии, в 1902 году Великобритания и Япония заключили "Англо-японский альянс", согласно которому, если Япония или Великобритания будет атакована более чем одним врагом, они будут оказывать друг другу военную помощь. По сути Британия таким образом давала Японии зелёный свет на войну с Россией в случае необходимости, прекрасно понимая, что ни Франция, ни Германия (союзники России) не будут вмешиваться из-за риска войны с Британией. Начиная с этого момента, Япония фактически выступала в качестве защитницы британских интересов в Восточной Азии.Русская пропаганда образца 1905 года: русские моряки курят японские снаряды, предоставленные "Джоном Буллем", а США наблюдаютС 8 февраля 1904 года по 5 сентября 1905 года разразилась первая "великая война" 20-го века между Японией и Россией - в основном за доступ к Порт-Артуру. Британское правительство поставляло японскому флоту военные корабли, а во время самой войны предоставляло им разведданные. Пожалуй, самая существенная помощь японскому правительству поступила в форме кредитов от британских и американских банков и финансовых институтов, которая в сегодняшнем эквиваленте составила бы 5 миллиардов долларов США, включая "кредит" на сумму 200 миллионов долларов США от крупного банкира с Уолл-Стрит Джейкоба Шиффа.2 Во время Первой мировой войны Шифф и прочие банкиры с Уолл-Стрит также предоставляли кредиты Центральным державам, несмотря на то, что те официально считались врагами их новой родины - США.Россия направила более миллиона солдат и матросов против 500 000 японцев и всё же проиграла войну, во многом из-за той поддержки, которую оказывали британцы и американцы. Решающая битва состоялась 27-28 мая 1905 года, когда два флота - российский и японский - сошлись в Цусимском проливе. Две трети Российского флота были уничтожены. Поражение России было закреплено Портсмутским договором, который подтверждал статус Японии в качестве ведущей державы в Восточной Азии и требовал от России отказаться от планов по развитию Сибирско-тихоокеанского региона и открытию Дальневосточных торговых путей. Япония также стала шестой в мире державой по мощи военного флота, в то время как военные расходы серьезно ударили по экономике России.Изображение 1905 года: катастрофическое (для России) Цусимское сражение, при котором 2/3 российского флота было уничтоженоЕщё до официального окончания войны, из-за тяжелого финансового положения России, поражения в Цусимском сражении и давления со стороны Британии, царь вынужден был выйти из Бьёркского договора от 1905 года, которое он подписал с Кайзером Вильгельмом (и косвенно с Францией). Как только британское правительство и их сеть англофилов в России узнали о секретной сделке, заключенной на яхте Кайзера в Балтийском море - сделке, которая угрожала бы "мировому порядку" ввиду сближения России и Германии - они стали угрожать прекращением финансирования России и мобилизовали российскую прессу, которую они очевидно контролировали, на запуск анти-немецкой пропаганды. Кайзер написал царю: "Вся ваша влиятельная пресса в два счета стала отчаянно анти-немецкой и про-британской. Частично она куплена за крупные суммы британских денег, разумеется".3Когда Россия уже была изолирована и экономически ослаблена, а угроза Евразийской интеграции - устранена, следующим логическим шагом было бы избавиться заодно и от самого царя и превратить Россию в подконтрольный, отсталый и "кэптивный" рынок для западных финансов. Но для достижения этой цели сначала нужно было решительно устранить помеху в лице Кайзера Вильгельма, а это означало войну. В качестве подготовки почвы для этой войны британцы подписали англо-российское дружественное согласие в 1907 году, а затем позднее включили Францию в "тройственное согласие", таким образом сплотив крупнейшие мировые военные державы против Германии.Между 1903 и 1914 годами британская публика была втянута в анти-немецкую истерию и возмущена бесчисленными газетными статьями, книгами и памфлетами (безосновательно) предостерегающими об агрессивном перевооружении Германии и ее намерениях захватить Британию и поработить мир. Британский газетный и публицистический магнат того времени Альфред Хармсворт, который имел разнообразные связи с британской политической и банковской элитой, оказывал огромное влияние на британскую публику через свои газеты. В интервью французской газете Le Matin, Хармсворт сказал: "Немцы сами себя выставляют одиозным народом перед лицом всей Европы. Я не позволю моей газете публиковать что-либо задевающее чувства французов, и я не хотел бы публиковать что-либо приятное для немцев".3Кульминацией анти-немецкой истерии стала часть британского Закона о государственной тайне от 1911 года об официальном учреждении агентств британской разведки MI5 и MI6. Логично, что именно эти агентства, занимающиеся сегодня фабрикацией террористических угроз для запугивания британской - и мировой - публики для того, чтобы эта публика поддерживала войну, были основаны в результате сфабрикованной угрозы в лице Германии.В качестве "точки воспламенения" англо-американской войны - с целью разгрома Германии, ослабления европейских держав и подчинения всей Европы интересам западных банкиров - были выбраны Балканы. В ноябре 1912 года российский министр иностранных дел (Извольский) получил телеграмму от российского посла в Болгарии, в которой содержались сведения о представителе британской газеты The Times, который заявлял, что "очень многие в Англии работают над нагнетанием обстановки на Балканах для развязывания войны, которая привела бы к разгрому немецкого флота и краху немецкой торговли".4Этим журналистом Times был, скорее всего, Джеймс Дэвид Борчьер, представитель английской аристократии, который имел непосредственное отношение к Балканской лиге - организации, основанной в 1912 году российским послом в Белграде, Николаем Гартвигом, для лоббирования независимости балканских государств от Оттоманской и Австро-венгерской империй. Николай Гартвиг был агентом английского монарха Эдварда VII, и, таким образом, британской элиты.5 Независимость балканских государств полностью соответствовала целям британской элиты по демонтажу империй-конкурентов.Убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в 1914 году значится как искра, спровоцировавшая Первую мировую войну. Однако это искажение фактов. Как уже сказано, планам британцев по развязыванию войны против Германии к тому моменту было уже лет десять как минимум. В любом случае, убийства представителей знати и аристократии были довольно распространены в то время в Европе, и смерть Фердинанда не являлась чем-то, что непременно бы спровоцировало мировую войну. Безусловно, Австро-Венгерская империя была лишь заинтересовала в том, чтобы нейтрализовать сербов, а Германия, союзник Австро-Венгрии, была решительно против выхода этого кризиса из-под контроля.Две жертвы западной элиты: эрцгерцог Фердинанд и его убийца Гаврило ПринципПосле убийства, британское правительство сделало вводящее в заблуждение заявление в адрес Австро-Венгрии и Германии о том, что оно признает право Австро-Венгрии на получение компенсации от Сербии. Австрия направила сербам 23 июля свой Июльский ультиматум - серию заведомо невыполнимых требований - выполнения которых она ожидала в результате локальной войны, но российский министр иностранных дел Сазонов (ещё один британский агент)6 ответил на это мобилизацией российских сил 28 июля вопреки воле царя. Британцы также тихо мобилизовали свои войска в ожидании действий Германии против Бельгии, которые произошли 4 августа.Ни Германия, ни Австро-Венгрия не понимали, что убийство - повод к войне - было спланировано сербами с подачи британских агентов в российским правительстве. В ходе судебного процесса по делу об убийстве в 1917 году сербский полковник Драгутин Димитриевич признался, что он нанял убийц Фердинанда, и что убийство было спланировано с ведома и с одобрения российского посла в Белграде - Николая Гартвига - и российского военного атташе в Белграде, Виктора Артамонова. Оба они - Гартвиг и Артамонов - находились на содержании британского правительства. Если бы в то время стало широко известно, что русские были напрямую причастны к убийству, британское правительство не смогло бы оправдать необходимость войны перед британской публикой, которая была жестко настроена против царя, благодаря систематическим порциям анти-российской пропаганды. которые она получала в ходе "Большой игры" 19-го века. Скорее они бы стали призывать к войне против России.Кайзер Вильгельм II (слева) и царь Николай II - в военной униформе друг другаДаже когда российская и германская армии маршировали из своих бараков 1 июля, царь и кайзер обменивались телеграммами в тщетной попытке предотвратить катастрофу. В записке, написанной кайзером позже в этот же день, он наконец-то осознал всю глубину вероломства британцев:"У меня нет сомнений: Англия, Россия и Франция договорились между собой использовать австро-сербский конфликт в качестве предлога для истребляющей войны против нас... глупость и некомпетентность нашего союзника превратилась в ловушку для нас... сеть внезапно была наброшена на нашу голову, и Англия насмешливо пожинает плоды блестящего успеха ее настойчивой, исключительно анти-германской, мировой политики, против которой мы оказались бессильны. Мы поставлены в ситуацию, которая дает Англии желанный повод для уничтожения нас под лицемерным лозунгом борьбы за справедливость." 7Неудивительно, что во время "великой" войны во имя защиты свободного мира, британские и американские производители оружия, многие из которых имели связи с банкирами лондонского Сити и Уолл-Стрит, вооружали все стороны конфликта. Всего один пример: британская компания Armstrong-Pozzuoli, штаб-квартира которой располагалась в бухте Неаполя, наняла 4 000 человек и являлась главным поставщиком флота Италии - врага Британии, а высокопоставленный английский морской офицер, контр-адмирал Оттли, был ее директором!8 Во время войны, член парламента от лейбористской партии Филипп Сноуден раздраженно сказал в адрес Палаты общин, что "субмарины и все торпеды, используемые в австрийском флоте, производятся мануфактурой Whitehead Torpedo в Венгрии... они делают торпеды за британские деньги, чтобы потом уничтожать британские корабли."9 Те же торпеды использовались немецкими подводными лодками для того, чтобы топить британские, а затем и американские, корабли.Окончание следует

16 августа 2016, 15:04

Al Mustaqbal, Ливан: "Разбитые мечты тиранов у ворот Алеппо" (куда бегут ИГИЛовцы и откуда вещают)

Гази Дахман (писатель из Сирии) Осада Алеппо проходит не так просто, как пишет об этом российская пропагандистская машина и ее последователи в Иране. Они сообщают, что ожесточенная борьба якобы закончилась. Однако это не устраивает тех, кто вернулся с поля боя в гробах, выполнив свою миссию спасения лидера, которого в его крепости охраняют иностранные солдаты от его же народа. Вы говорите "Аль-Кастелло"? Этот район очень напоминает польский коридор в Данциге. Этой грунтовой дороге Иран придает стратегическое значение, она может изменить соотношение сил во всем мире. В средствах массовой информации можно даже услышать идею о том, что британский геополитик Хэлфорд Маккиндер (Halford Mackinder) допустил ошибку, говоря, что Хартленд расположен в Евразии, и кто контролирует его - контролирует весь мир. На самом деле это ключевое место находится в Аль-Кастелло. Осада Алеппо, а также разговоры о крупном сражении, гуманитарных коридорах и амнистии повстанцев были связаны прежде всего с кризисом. Стало ясно, что ни политики, ни военные не принимали во внимание мнения профессиональных экспертов ни при подготовке к этой битве, ни в течение всей этой проигрышной для всех войны. В истории войн не было такого эпизода, когда все человеческие и экономические ресурсы были брошены на спасение одного-единственного руководителя в условиях затяжной войны. А международная политическая обстановка меняется до такой степени, что даже великие державы не могут сориентироваться в контексте постоянных изменений. Нет никаких сомнений в том, что альянс России, Ирана и Обамы выстроил план осады Алеппо, даже не рассчитав должным образом все собственные маневры, не говоря уже о стратегических корректировках в свете текущей ситуации в Алеппо. Кроме того, постоянно меняется баланс сил между конфликтующими сторонами, так как происходит поиск политической формулы, которая будет удовлетворять всех. Но ожидали ли участники этого союза, что их лишат всех козырей в этой игре, с помощью которых они мечтали властвовать над своими народами? Попросту говоря, американские интересы были быстро списаны со счетов после того, как в стране установился хрупкий баланс. Хотя большая часть усилий по его достижению предприняла именно администрация Обамы. И этот баланс сложился в пользу России и Ирана после того, как Америка фактически легализовала поставки оружия и оборудования для оппозиционных группировок. Оказывая на них давление, США также стимулировали работу региональных стран под своей эгидой. В качестве основных приоритетов было заявлено сохранение Сирии и поиск разрешения конфликта. В то же время осада Алеппо представляет собой выход за рамки основных направлений, намеченных США, что удивляет Белый Дом и добавляет седины Обаме. Что касается региональных игроков, то в течение ночи они с удовлетворением приняли выход союзнических сил с региональной арены с пустыми руками. Силы, поддерживающие повстанцев в Сирии, знают, что такое настоящая война, и понимают, что потеря города представляет собой реальную стратегическую угрозу. Им не требуется никаких разрешений от Хасана Насраллы, они точно знают, что планирует Иран, что стоит за взаимодействием Ирана и России, а также то, что сближение Турции и России не означает отказа последней от своей национальной безопасности, угрозы которой наиболее явно проявляются в Алеппо. Однако наиболее очевидный уход от реальности случается тогда, когда Россия и Иран принимают решения без какого-либо внимания к данным о битве в Алеппо. Десятки тысяч бойцов с опытом боевых действий не смогли справиться с поставленной задачей... Это оставляет неизгладимый отпечаток на всем раскладе сил, последствия будут непредсказуемы. Придут ли стороны к миру, или произойдет полное уничтожение - неизвестно, но механизм запущен. Повстанцы будут решать проблемы методами, соответствующими проблемам, опираясь на свою реальную огневую мощь. А Россия, несмотря на определенные успехи, не сможет разрешить этот конфликт, о чем свидетельствует опыт ассиметричных войн прошлых двух десятилетий, эхом отзывающийся сейчас в стратегии России, Ирана и их последователей. Осада Алеппо - это не что иное, как череда неудачных раскладов и несбывшихся чаяний. Как и во всех войнах, которые ведут тираны: издержки слишком высоки, а все ожидания рушатся. Образ Владимира Путина как успешного полководца был разрушен. Что касается "государства мулл", то оно не способно ни на что, кроме подкупа бедных для того, чтобы отправлять их на смерть.(http://inosmi.ru/politic/...)

10 августа 2016, 18:36

Последний ход англосаксов

Иван Ильин, характеризуя отношение Запада к России, заявлял: «…никто из нас не учитывал, до какой степени общественное мнение Запада настроено против России, против Православной церкви: западные народы боятся нашего числа, нашего пространства, нашего единства, нашего душевного – духовного уклада и для самоуспокоения внушают себе, что русский народ варварский, тупой, привычный к рабству, к бесправию и жестокости». Спустя сто лет отношение не изменилось.

10 августа 2016, 07:01

Последний ход англосаксов

Иван Ильин, характеризуя отношение Запада к России, заявлял: «…никто из нас не учитывал, до какой степени общественное мнение Запада настроено против России, против Православной церкви: западные народы боятся нашего числа, нашего пространства, нашего единства, нашего душевного – духовного уклада и для самоуспокоения внушают себе, что русский народ варварский, тупой, привычный к рабству, к бесправию и жестокости». Спустя сто лет отношение не изменилось.

08 августа 2016, 22:59

Последний ход англосаксов

Иван Ильин, характеризуя отношение Запада к России, заявлял: «…никто из нас не учитывал, до какой степени общественное мнение Запада настроено против России, против Православной церкви: западные народы боятся нашего числа, нашего пространства, нашего единства, нашего душевного – духовного уклада и для самоуспокоения внушают себе, что русский народ варварский, тупой, привычный к рабству, к бесправию и жестокости». Спустя сто лет отношение не изменилось.Основоположник геополитики Хэлфорд Маккиндер разделил мир так: мировой остров – территория, примерно охватывающая взаимосвязанные части материков: Европа, Азия и Африка. Ближние острова, такие как Британские и Японские. Дальние острова – Северная и Южная Америки, Австралия.“ Сегодняшняя западная граница России имеет заметное сходство с той, что была установлена Брест-Литовским договором ”Наиболее важный из этих регионов – мировой остров, прежде всего то, что называется «сердцевинной землей» (Heartland) и в основном означает Россию. Маккиндер утверждал: тот, кто господствует в Хартленде, управляет миром. Львиная доля населения и ресурсов находится на материке Евразия.Британия создала огромную империю, на землях которой «солнце никогда не заходило» и «никогда не высыхала кровь». Английская элита зарабатывала огромные деньги через изъятие ресурсов других народов, причиняя им безмерные страдания. Но Британия никогда не была в состоянии по-настоящему «управлять миром», потому что «сердцевинная земля» (то есть Россия) оставалась свободной. Причина в громадности территории России, непокорности ее народа и в том, что наша страна сама по себе является империей с многовековой историей.В 1904 году идеи Маккиндера уже были общеизвестными среди представителей англо-американской элиты, стремившейся к всемирному господству через предотвращение появления любого соперника Соединенных Штатов. Таковым представлялась Россия именно в силу обширности территории, неиссякаемости природных ресурсов и долгой имперской истории. К началу ХХ века американские и английские политические деятели, промышленники, банкиры уже вовсю занимались «нейтрализацией» России, действуя через одну из стран геополитического региона ближних островов – Японию.Ловкие британцы придумали простой, но трудно исполнимый метод обрушения мировых лидеров, в том числе и России. Их принцип состоял в том, что «сначала – война, затем – революция».Как Британия, так и США были в определенной степени обеспокоены и сближением России с Германией (Николай II и кайзер Вильгельм II были двоюродными братьями), и вероятностью присоединения к их союзу Франции, вследствие чего образовался бы тройственный антибританский союз. С точки зрения англосаксов, такой союз представлял опасность для международного порядка. Чтобы воспрепятствовать намерениям и планам России в Азии, в 1902 году Великобритания и Япония заключили альянс, который предусматривал поддержку друг друга в случае войны. По сути это стало сигналом. Япония обретала твердую уверенность в том, что ни Франция, ни Германия (вероятные союзники России) не будут вмешиваться в конфликт из-за боязни войны с Британией, превратившись в фактического защитника интересов Соединенного Королевства в Юго-Восточной Азии.Основной причиной войны 1904–1905 годов стал доступ к Порт-Артуру. Британское правительство поставило императорским военно-морским силам боевые корабли, а в ходе конфликта снабжало японцев развединформацией. Однако наиболее значительной помощью стала финансовая подпитка в виде займов от английских и американских банков общим объемом пять миллиардов долларов (по теперешнему курсу).Россия выставила на Дальневосточный ТВД более миллиона солдат и моряков против 500 тысяч японцев, однако потерпела поражение, главным образом из-за поддержки, оказанной врагу Британией и США. Черту подвел Портсмутский договор, который подтвердил возвышение Японии до уровня главного геополитического игрока в Юго-Восточной Азии и вынудил Россию отказаться от планов развивать Сибирско-Тихоокеанский регион и прокладывать сюда торговые пути. Еще до официального окончания войны вследствие огромных финансовых трудностей, поражения в Цусимском сражении и оказанного Британией давления Николай II был вынужден выйти из Бьеркского договора, только что заключенного с кайзером Вильгельмом и косвенно с Францией.Мятежное зерноСледующим логическим шагом англосаксов в условиях изоляции и экономического разорения России, а также снятия угрозы интеграции Евразии было устранение царя и всей системы его власти, превращение страны в отсталую рыночную экономику, управляемую западным финансовым сообществом. Война с Японией вызвала «революцию» 1905 года, которая продолжалась вплоть до 1907-го. Именно она открыла дорогу свержению Николая и захвату власти большевиками-нигилистами. То, что царская Россия была союзницей Британии в Первой мировой, не только не стало препятствием, но скорее рассматривалось Лондоном и Вашингтоном как благоприятный расклад для удара в спину. И он был нанесен в тот момент и с того направления, которые самодержец считал наименее вероятными.Фото: ibelieveinadv.comПлан по свержению Николая II и осуществлению переворота разрабатывался годами. В книге «Якоб Шифф: исследование еврейского руководства Америки» (Jacob H. Schiff: A Study in American Jewish Leadership) плодовитая писательница Наоми Уинер Коуэн (Naomi Wiener Cohen) заявляет: «Русско-японская война объединила усилия Якоба Шиффа и Джорджа Кеннана в рискованном предприятии по распространению революционной пропаганды среди российских военнопленных, удерживаемых в Японии (Кеннан имел к ним доступ). Данная операция была тщательно охраняемой тайной, и факт ее проведения предан огласке Кеннаном не ранее марта 1917 года. Только тогда он рассказал о том, как получил разрешение от японских властей посещать лагеря военнопленных и как заключенные просили его дать им что-нибудь почитать. Устроив доставку морем свыше тонны революционных материалов от «Друзей русской свободы», он заручился финансовой поддержкой банкира Шиффа. Как рассказывал Кеннан, пятьдесят тысяч офицеров и солдат вернулись в Россию горячими сторонниками революции. Там они превратились в пятьдесят тысяч «зерен свободы» в сотне полков, которые внесли свой вклад в свержение царя».Русский генерал Арсений Гулевич утверждал: «Основными обеспечителями финансирования для совершения революции были вовсе не полоумные российские миллионеры и не вооруженные бандиты большевиков. Настоящие деньги в первую очередь поступали из тех английских и американских кругов, которые на протяжении длительного времени оказывали поддержку делу русской революции. Мне говорили, что лорд Мильнер израсходовал на русскую революцию более 21 миллиона рублей».Альфред Мильнер был, по всей вероятности, величайшим английским агентом того времени. Будучи верховным комиссаром по Южной Африке (High Commissioner for Southern Africa), ратующим за утверждение там британского господства, этот уроженец Германии стал в ходе Англо-бурской войны родоначальником концентрационных лагерей и этнических чисток. Романист и разведчик Эдвард Крэнкшоу в книге о Мильнере так охарактеризовал его «идеологию»: «Некоторые отрывки (в книгах Мильнера) относительно промышленности и общества… содержат мысли, под которыми счел бы за честь подписаться любой социалист. Но эти мысли… были написаны «человеком, который развязал Англо-бурскую войну». Ряд положений, касающихся империализма и «бремени белого человека», можно было бы приписать несгибаемому консерватору-тори. Написал же их ученик Карла Маркса».Гулевич приводит сообщения местных обозревателей и журналистов в Петрограде о том, как в 1917 году английские и американские агенты раздавали 25-рублевые банкноты солдатам Павловского полка как раз перед тем, как они взбунтовались и присоединились к силам революции. Гулевич же называет Джорджа Бьюкенена, тогдашнего британского посла в России, основным финансовым игроком в том процессе, который можно считать ранним этапом «цветной революции» в России. Военный историк Дженнингс С. Уайз призывал «не забывать того факта, что именно Вудро Вильсон обеспечил Льву Троцкому возможность попасть в Россию по американскому паспорту».С низложением царя и приходом к власти большевиков американское и другие западные правительства и корпорации добились успеха не только в разрушении российской экономики и промышленности, но и в отторжении некоторых частей империи. Брест-Литовский договор стал проявлением наплевательского отношения большевиков к этому вопросу: чтобы вывести Россию из войны, они уступили часть территории Германии и Австро-Венгрии.Первый раунд переговоров остановился потому, что сумасбродные революционеры поверили, будто Германия и Австро-Венгрия сами находятся на грани революции. Когда к Ленину и его соратникам наконец вернулось чувство реальности, они были вынуждены подписать гораздо более кабальный договор с членами Четверного союза, противостоявшего Антанте. И хотя Россия вернула себе ряд потерянных территорий после Второй мировой, она вновь утратила их в 1991-м. По сути сегодняшняя западная граница России имеет заметное сходство с той, что была установлена Брест-Литовским договором.Под руководством Ленина и Троцкого революция фактически развалила промышленность страны, создав для западных банкиров предпосылки, чтобы зайти в Россию с целью «восстановления». Когда большевики в 1922 году создали Роскомбанк, первый в своем роде, одним из его директоров стал Макс Мэй (Max May) из «Гэранти Траст» (Guaranty trust), входившей в структуру «Дж. П. Морган Компани» (J.P.Morgan Сompany). Придя в Роскомбанк, Мэй заявил: «Соединенные Штаты, будучи богатой страной с хорошо развитой промышленностью, не нуждаются в импорте каких-либо товаров из иностранных государств, но… чрезвычайно заинтересованы в экспорте своих изделий в другие страны и рассматривают Россию как наиболее подходящий рынок для этих целей».«Гэранти Траст» предоставляла займы и на военную программу Германии, одновременно финансируя ее противников – Францию и Англию, а также и Россию – как при царе (против Германии), так и впоследствии при большевиках.Открытое общество – открытый грабежС подачи банкиров Уолл-стрит правительство США при президенте Вильсоне разорвало международную конвенцию, заключенную по окончании Первой мировой, и тем самым отказалось прощать долги по грандиозным займам, которые Соединенные Штаты навязали в ходе войны своим союзникам, в основном Англии и Франции. Германия была в еще более трудном положении, поскольку ей предстояло выплачивать репарации в соответствии с чрезвычайно для нее жесткими требованиями Версальского договора. Все эти страны оказались не в состоянии выплатить долги, поэтому был задействован «план Дауэса», по которому правительство США выдавало кредиты Германии с тем, чтобы она могла оплачивать репарации Франции и Британии, а те в свою очередь – свои долги Соединенным Штатам по займам военного времени. Вот так заработал круговорот «денег из ничего». Первая мировая стала осязаемым благом для США. Начав с задолженности иностранцам в 4,5 миллиарда долларов в 1914-м, Соединенные Штаты пришли к тому, что в 1928-м уже им были должны 25 миллиардов долларов. В результате львиная доля европейского золота оказалась в Форте Нокс (штат Кентукки, США). По мнению профессора экономики Майкла Хадсона, основной мотив выдвижения грандиозных финансовых требований к Европе был политическим, а не экономическим.Германия отдала последнюю часть своего долга правительству США только в 2010 году. Великобритания все еще выплачивает. Долг Соединенным Штатам и их союзникам времен Первой мировой был основной причиной краха экономики Германии в начале 30-х, что обеспечило последующий приход к власти Гитлера и нацистов, которые финансировались опять-таки банкирами с Уолл-стрит.В 1925 году европейский теоретик империализма Герхард Фон Шульце-Гевернитц предложил рассматривать в качестве основного итога Первой мировой не «уничтожение правящих династий Германии, России, Австрии и Италии», а «смещение мирового центра тяжести из Европы, где он находился со времен битвы при Марафоне, в Америку». Эта новая эра, по его мнению, перевернула традиционный империализм с ног на голову, так как ныне «политическая власть в международном масштабе осуществляется через финансовый капитал, что позволяет ему получать монополистический контроль и прибыли от использования природных и сырьевых ресурсов и рабочей силы, а также наделяет его самодержавным статусом через контроль над всеми регионами, сырьевыми ресурсами всего мира».В течение 20-х российская промышленность была воссоздана американскими корпорациями за несколько ленинских пятилетних планов, которые финансировались банками с Уолл-стрит. Цель денежных и технологических вливаний – подготовка СССР к новой мировой войне, которую страна выиграла по сути вопреки своим союзникам, но при этом была основательно разрушена (еще раз) и, как и другие европейские страны, нарастила долг перед банкирами Уолл-стрит и Лондона. Как отмечает Энтони Сaттон, степень западного влияния и контроля внутри Советской России можно проиллюстрировать тем фактом, что в период вьетнамской войны транспортные средства, использовавшиеся армией Ханоя в боевых действиях против американских войск, производились на Камском автомобильном заводе, которым владела «Форд Корпорейшен» (Ford Сorporation).Заразив Россию большевистской революцией, Уолл-стрит добился того, что она уже не могла конкурировать с Соединенными Штатами. На протяжении последующих 90 лет «глобальные управленцы» утверждали в мире свое господство, используя жупел коммунистической угрозы (который сами же и создали). В конце 80-х западная банковская элита решила, что ее власть достаточно крепка, чтобы поднять «железный занавес» и еще раз «вскрыть Россию», на этот раз для неолиберального грабежа через «свободный рынок» и «открытое общество». Все шло по плану в 90-е – до тех пор, пока на политической сцене не появился новый президент РФ Владимир Путин и не начал путать западным элитам их карточный расклад.Какой вывод следует из этого экскурса? Более 120 лет назад западная банковская, она же политическая элита ясно осознала, что единственный способ править миром – добиться того, чтобы Россия никогда не поднялась в качестве соперника их операционного центра – Лондона, а затем и США. С практической точки зрения для достижения этой цели необходимо вечно маргинализировать Россию и предохранять от каких-либо союзов с ней народы Европы, прежде всего западноевропейские. Эта стратегия начинает давать сбой.Жизнь без доллараС первого дня прихода к власти Владимир Путин добивался именно того, что западная банкирская элита пыталась предотвратить более ста лет: превращения страны в сильную независимую державу, свободную от враждебного влияния. Более того, путинский план, как представляется, не ограничен только Россией, его составная часть – установление «нового мирового порядка», основанного не на гегемонии меньшинства, а на многополярности, на реальном национальном суверенитете, взаимном уважении и подлинно справедливом торговом обмене. За нынешний век наша страна прошла большой путь к достижению этих целей.Любопытно наблюдать за ответом западной элиты. Попытки США и НАТО окружить Россию в Восточной Европе, экономические санкции, введенные на основе беспочвенных обвинений, саботаж торговых отношений, постановка государственного переворота на Украине, манипулирование ценами на нефть и убийства «оппозиционных деятелей» как внутри, так и вне России – меры все более отчаянные и истеричные. Но что бы ни делала англо-американская элита, кажется, ничто не может задержать Россию или сбить ее с избранного пути.Какого следующего вызова мы можем ожидать? Если отбросить полномасштабный ядерный конфликт (он не рассматривался всерьез в период холодной войны, что бы ни говорила западная пропаганда, и не будет браться в расчет), то какие еще методы остались неиспользованными? Определенно, не много. Вероятно, единственным оружием в арсенале западной элиты является то, которое в наибольшей степени позволяло ей господствовать на планете на протяжении столь значительного времени. Речь о всемогущем американском баксе, мировой резервной валюте и «нефтедолларе».На протяжении десятилетий эти два финансовых орудия вынуждали другие страны держать у себя большие запасы бумаги с портретами президентов США, тем самым позволяя американской экономике иметь право «бесплатного проезда» и закрепить свое положение в мире как самой большой. Если доллар рухнет, это вызовет массовую панику в глобальной финансово-хозяйственной системе и приведет, вполне возможно, к падению правительств многих стран. Именно поэтому и Россия, и Китай не теряют времени и готовят плацдарм для нового экономического порядка, основанного не на долларе. Если реализация этих инициатив зайдет достаточно далеко, то в скором будущем его можно будет безопасно похоронить, заменить другой резервной валютой или целой корзиной. Тем самым устранить или уменьшить систематические опасности для глобальной экономики и заставить западную элиту с ее операционной базой в США занять более скромное место.Кто исследовал и понял природу этих игроков, знает, что их представители не из тех людей, кто просто признает свое поражение, даже если оно становится абсолютно явным. Они, как самовлюбленные шахматисты, оказавшиеся в положении, когда им грозит неминуемый мат, предпочитают сбросить фигуры с доски, но не испить горечь поражения сполна. Аналогия с шахматами вполне уместна, если учесть, что главным исповедником теории Маккиндера является Збигнев Бжезинский. В книге «Великая шахматная доска» он написал: «Крайне важно, чтобы в Евразии не появилось никакой державы, способной в ней преобладать и тем самым бросать вызов Америке».С долгом, превысившим 104 процента ВВП и продолжающим расти, Соединенные Штаты стали по сути неплатежеспособным государством, обанкротившимся по всем вопросам. Осталось только звание сверхдержавы. Единственное, что предотвращает падение американской экономики, – страх многих стран перед крахом США. Есть вероятность того, что западная психически неуравновешенная элита выберет «ядерный» вариант – обрушение доллара в последней безумной, но тщетной попытке избежать поражения… Нам уже сегодня надо думать над тем, как обеспечить финансовую, а значит, национальную безопасность России.Григорий Яковлев,профессор АВН, генерал-майор

06 августа 2016, 18:19

По стопам Македонского

2016 год навсегда останется запечатленным в мировой истории в числе прочих весьма знаменательным событием – снятием санкций с Ирана. В результате мы стали свидетелями появления на великой шахматной доске нового игрока, сразу же заявившего о себе в ходе сирийского конфликта, что неудивительно.

01 августа 2016, 21:07

По стопам Македонского

2016 год навсегда останется запечатленным в мировой истории в числе прочих весьма знаменательным событием – снятием санкций с Ирана. В результате мы стали свидетелями появления на великой шахматной доске нового игрока, сразу же заявившего о себе в ходе сирийского конфликта, что неудивительно.Наряду с Китаем и Индией Иран претендует на статус региональной сверхдержавы. Я бы даже сказал иначе – не может не претендовать. Ведь именно к нему, прямому наследнику персидских империй, конечно, не в формально-правовом, а в историческом смысле – Ахеменидов, Аршакидов и Сасанидов, на современном этапе вполне применимы слова, произнесенные русским философом Владимиром Соловьевым и адресованные на исходе позапрошлого столетия Китаю: «Дракон спит, но горе будет, когда он проснется».“ Направленный против США альянс может представлять собой мультикультурный индоевропейский проект, впервые, хоть и ненадолго, реализованный Александром Македонским ”Иран в силу своего геостратегического положения и, что более важно, религиозно-культурного наследия и исторической памяти населения, обладающего имперским менталитетом, возвращает себе статус одного из ключевых игроков на Ближнем Востоке. Недаром в геополитике существует такой термин, как «Большой Иран», включающий в себя помимо собственно Исламской Республики Таджикистан и некоторую часть Афганистана. Замечу, что, как и в Иране, в обеих странах определяющую роль играют народы не тюркского и арабского, а индоевропейского (в Таджикистане даже собственно иранского) происхождения.Возможно, именно поэтому, по словам аналитика Игоря Мурадина, «Таджикистан не только представляет собой часть Ирана, но и из событий последних лет вынес твердое убеждение, что именно Иран является его истинным другом». Я бы уточнил: не столько другом, сколько близким родственником и даже братом, потому что под частью Ирана нужно подразумевать не собственно территориально-экономический фактор, а именно ментальные установки таджиков, их интеллектуальной и духовной элиты прежде всего. Еще недавно она ощущала свою сопричастность к советской империи, после ее распада вакуум длился недолго. Ныне немалая часть таджикской элиты видит себя частью многовекового иранского универсума, рожденного завоеваниями Кира Великого. Напомню, что именно он создал первую индоевропейскую империю в Месопотамии, пришедшую на смену семитским государствам.Поэтому-то Иран неспособен зависеть от кого бы то ни было, тем более от США. Ибо империю можно уничтожить, но нельзя подчинить. В этом кроется исторически обусловленная обреченность шахского и зависимого от Вашингтона вестернизированного режима Пехлеви, по существу чуждого персидскому культурно-историческому типу.Именно имперский характер Иранского государства не позволил Соединенным Штатам поступить с ним так же, как с Ираком, вся мощь которого зиждилась на харизме одного человека – Саддама Хусейна, но не на архетипе исторической памяти. Хотя Саддам пытался придать Ираку характер наследника месопотамской цивилизации, даже элитную танковую дивизию назвал «Хаммурапи», поощрял раскопки в Вавилоне и пр., то есть всеми силами также пытался придать мессианский характер своему государству, однако эта идея оказалась чуждой большинству иракцев.От праведного государства к праведному мироустройствуСутью любого имперского менталитета, его стержнем является мессианская составляющая. Разумеется, она заложена в самом архетипе носителей ценностей персидской монотеистической цивилизации. Именно так, поскольку само создание Персидской державы в VI столетии до Рождества Христова осуществлялось в рамках единобожия. Я имею в виду зороастризм и ветхозаветную религию. Достаточно вспомнить, что любимой женой царя Артаксеркса была Эсфирь. Важно также помнить, что с некоторыми оговорками, но созданная Киром Великим империя стала наследницей и великой месопотамской культуры, оказавшей, кстати, как отмечает крупнейший отечественный шумеролог Владимир Емельянов, определенное влияние на ислам. По его словам, последний стал: «по-настоящему глубоким и всеобъемлющим синтезом многотысячелетней культуры Востока… вобрал в себя и переработал все основные мифы и архетипы предшествующих культур, за исключением религий Индии и Китая».Коллаж Андрея СедыхДобавлю к этому, что сами иранцы считают апогеем величия своей страны не исламский, а именно персидский, то есть имперский, период истории. В одной из своих работ французский историк Марк Ферро замечает: «Четыре тысячи лет назад с равнин и гор Севера пришли многочисленные племена. Это были арийские племена, и они являются предками современных иранцев. Произведенные недавно раскопки показали, что персы тех времен имели блестящую цивилизацию и были исключительно талантливыми архитекторами… Иран, прежде чем осознать себя первой из великих империй, выступает в качестве основателя первой великой религии».Ферро имеет в виду монотеистический зороастризм и делает интересное замечание о найденном в XX столетии указе Кира, провозглашавшем свободу народов. То есть Персидская империя была не тюрьмой народов подобно Ассирийской, а державой, в которой нет племен подчиненных и правящих, а есть именно подданные, ибо, по словам историка, «сила и терпимость – добродетели державы Сасанидов».Впрочем, это не должно удивлять, ведь величием персидской культуры был пленен еще Александр Македонский, а позже – греки и римляне. Ремарка: со школьной скамьи мы смотрим на войну эллинов с Персией глазами греков, восхищаясь ими, особенно на фоне завышенных цифр персидских армий. Однако в учебниках не пишут, что в отличие от «просвещенных» эллинов «варвары»-персы были принципиальными противниками человеческих жертвоприношений.Если Персия ассоциируется с зороастризмом, то современный Иран, уже около полутора тысячелетий находящийся в ареале исламского мира, является центром шиизма. О влиянии зороастризма на ислам спорят. Разумеется, оно не носило догматический характер, но определенные заимствования в области культурно-этнических традиций отрицать нельзя, как и влияния зороастризма на раннеисламскую философию и на суфийских мистиков, о чем писал один из ведущих специалистов по исламу Анри Корбен.Иными словами, существовала культурно-историческая преемственность от зороастрийской Персии к шиитскому Ирану, что как раз и дает нам право видеть в современном Иране – хоть и с определенными оговорками – преемницу Древнеперсидской цивилизации. И как некогда Россия позиционировала себя в качестве заступницы всех православных христиан, так и нынешний Иран претендует на статус покровителя всех шиитов – вот и мессианская идея. Кто-то, вероятно, возразит: «Не преувеличивайте, шиитов не более 15 процентов от всего мусульманского населения». Но, как пишет историк, специалист по Ирану Игорь Панкратенко, из-за приведенной цифры «чисто психологически возникает некое преуменьшение потенциала шиитов. Считающие так серьезно заблуждаются, не учитывая несколько моментов. Прежде всего сами суннитские богословы отмечают, что между мировоззрением шиитов и суннитов существует значительная разница. Веками шииты, составляя меньшинство в умме, подвергались гонениям. Результатом этого стал не только культ мучеников в шиизме, но и умение приспосабливаться, выживать и существовать в, мягко говоря, недоброжелательной среде».Умение приспосабливаться к недоброжелательной среде шиитский Иран демонстрировал и последние двадцать лет, пребывая перед лицом американской и отчасти израильской военной угрозы и находясь в тисках экономических санкций. По словам того же эксперта, западные, да и суннитские авторы создавали из ИРИ образ этакого современного варианта Мордора.Как здесь не вспомнить холодную войну и образ Мордора, лепившегося на Западе из СССР. Хотя это неудивительно, американское общество вообще мыслит категориями Древнего мира и Средневековья, разделяя мир на своих и чужих. И последние – неизменное в их представлении метафизическое зло.Но вернемся к Ирану. Обратим внимание на еще один пример мессианского или, если угодно, универсального характера. Панкратенко пишет: «Шииты на всех этапах своей истории стремились к созданию праведного государства… современный Иран для шиитской уммы всего мира является идеалом государственного устройства, причем не абстрактным, а вполне реальным».Праведное идеальное государство – о нем мечтали лучшие мыслители мира, начиная от Конфуция и Платона, именно такое создавал на фундаменте Персидского царства Александр Македонский – не может не быть универсальным и наднациональным. Вспоминается письмо Хомейни Горбачеву, присланное за два года до распада Союза. Там постулируется как раз наднациональный характер Ирана: Хомейни рекомендует Горбачеву обратиться к Истине, но деликатно не требует перехода последнего, равно как и его сограждан, в ислам, советуя президенту обратиться к размышлению относительно материалистического и божественного мировоззрения. И только в последних строках своего послания иранский лидер намекнул, что его страна может заполнить духовный вакуум, образовавшийся в СССР.Прислушаться к ХомейниНедальновидный Горбачев проигнорировал послание, пребывая в иллюзиях о благонамеренных целях Запада относительно СССР. И тем самым упустил шанс реализовать перспективный проект по созданию альянса с Ираном, способного предотвратить экспансию США на бывшем среднеазиатском постсоветском пространстве. Здесь уместно привести слова Александра Дугина о том, что СССР мог бы «пойти на отказ от прямого политического контроля над некоторыми среднеазиатскими республиками в обмен на создание с Афганистаном, Ираном и Индией (возможно, Китаем) мощного стратегического антиамериканского блока, ориентированного внутриконтинентально».Дугин – автор спорный, но в данном случае с ним трудно не согласиться. Данная идея вполне умещается в концепцию Большого Ирана. Советского Союза нет, но направленный против США альянс вполне осуществим и может представлять собой мультикультурный глобальный индоевропейский проект, впервые, хоть и ненадолго, реализованный Александром Македонским. История движется по спирали и нет – вспомним Экклезиаста – ничего нового под солнцем. Впрочем, после Александра о соединении Запада и Востока в единое геополитическое пространство задумывались многие выдающиеся мыслители. Например, Карл Хаусхофер. Только, с его точки зрения, индоевропейский мир призван был объединиться под эгидой Германии и союзной с ней России, преодолевшей большевизм. К этому союзу должна была присоединиться и не индоевропейская страна – Япония. Этот проект мыслился направленным против Великобритании – столпа талассократии.Ныне британские львы и леопарды уже не символизируют мировую державу, а Германия и Япония находятся под военно-политическим контролем США. И поэтому их место в новом геополитическом проекте естественным образом призван занять Иран. Больше попросту некому. К слову, о геополитической важности Ирана для судеб мира писал и британский геополитик Хэлфорд Маккиндер, видевший в горах Загроса своего рода «цитадель сухопутной мощи».Наш современник, интересный мыслитель, историк и геополитик Станислав Хатунцев, переосмысливая идеи Вадима Цымбурского о Великом Лимитрофе, пишет: «Узлы скручивания и соединяющаяся их опорная ось представляют собой важнейшую часть, «становой хребет» Великого Лимитрофа (то, что Маккиндер и называет «цитаделью сухопутной мощи». – И. Х.). Он является замком, ведущим к контролю над всей Евразией. Начиная с Ассирии, все державы, стремившиеся к мировой роли, пытались, ведомые геополитическим инстинктом, подчинить себе «становой хребет». Впервые это удалось персидским Ахеменидам, империя которых поглотила большую часть данной историко-культурной и геополитической структуры».Чуть менее десяти лет назад Вадим Цымбурский, анализируя возможные перспективы стоявшего на повестке дня военного конфликта Ирана и США, отмечал: «На Кавказе планы Большого центра (США. – И. Х.) и союзной ему лимитрофной державы – Турции конфликтуют с политикой безопасности выходящих на этот сектор Лимитрофа России и Ирана. С «новой» Центральной Азией, куда уже внедрены американские базы, граничат Китай, Иран и Россия, чьи жизненные интересы так или иначе связаны с ее будущим, …в наибольшей степени вовлечены в дела великого сквозного пространства, пронизывающего Евро-Азию в разных его ландшафтных и культургеографических видоизменениях».Жизненные интересы Ирана и России, от которых пишет Цымбурский, в «цитадели сухопутной мощи» в значительной степени предопределяют союз Москвы и Тегерана. Пекин в эту комбинацию вряд ли войдет. Хотя бы из-за его поддержки Пакистана – геостратегического соперника Ирана в регионе, к тому же являющегося союзником США. Да и гипотетическое участие Индии в тандеме Ирана и России, о чем писал Дугин, исключает участие в нем Китая из-за неурегулированных территориальных споров Пекина и Нью-Дели. Но мне представляется вполне самодостаточным альянс России и Ирана. Не думаю, что к нему присоединится Индия, стремящаяся не обострять отношений с США.Будущее не по БжезинскомуПричем интересно, что Иран играет в регионе гораздо более важную геоэкономическую и геостратегическую роль, нежели обладающие ядерным оружием Индия и Пакистан. Одна обременена практически нерешаемыми демографическими внутрисоциальными проблемами. Другой слишком слаб экономически. И обе страны с головой погружены в противостояние друг с другом, которому, как и палестино-израильскому конфликту, не видно конца и края вне зависимости от усилий политиков.Повторю: традиционный, не вестернизированный Иран просто обречен играть роль сверхдержавы в «цитадели сухопутной мощи». Разумеется, в альянсе с мировой ядерной сверхдержавой – Россией. То есть мы стоим на пороге создания уникального евразийского альянса. Другой вопрос: хватит ли у лидеров двух стран воли и мудрости дать этому альянсу жизнь. Причем подобный альянс выгоден Израилю, ибо вряд ли Москва одобрит антиизраильскую риторику Тегерана. Хотя для любого мыслящего человека понятно, что восприятие на уровне массового сознания Ирана как непосредственной угрозы Израилю сильно преувеличено.О том, что Иран «втискивается» в число сверхдержав, свидетельствует и политолог Раджаб Сафаров. Комментируя перспективы принятия страны в ШОС, он отметил: «Создается прецедент, когда новое геополитическое образование подпитывается новыми ресурсами и потенциалом и становится главной фигурой, игроком номер один (курсив мой. – И. Х.), который будет участвовать в решении глобальных вопросов современности». С мой точки зрения, Иран не может не стать игроком номер один вследствие логики исторических событий. Хотя признаю, что подобная логика не раз нарушалась фактором личности.Понятно, что такая перспектива – страшный сон для Вашингтона, до недавнего еще времени пытавшегося установить свой контроль над «цитаделью сухопутной мощи». И последним препятствием, по словам того же Хатунцева, для Белого дома «оставался Иран. На современном этапе иракский сценарий по отношению к Ирану практически нереализуем». Это точно. Скорее всего американцы будут делать ставку на либерализацию интеллектуальной элиты страны и на террористические банды типа Организации моджахеддинов иранского народа (ОМИН) или «Джундаллу». Но они не пользуются поддержкой подавляющего большинства населения.Надо сказать, что об опасности союза России и Ирана, направленного против англосаксонского мира, писали еще Хантингтон и Бжезинский. Последний, подобно Маккиндеру, видел в Иране один из принципиально важных геополитических центров. Разумеется, с точки зрения польского геополитика (а ненавидящий Россию Бжезинский им и остался, так и не став стопроцентным американцем, способным мыслить глобально, как Киссинджер, например), контролировать важный геополитический центр должны американцы. Однако на современном этапе это попросту невозможно.На контраргумент о принципиальной несовместимости цивилизаций – исламской и российской (мне трудно назвать ее христианской, но охарактеризовать как постхристианскую тоже не кажется верным) – отвечает в одной из статей эксперт по геополитике Южного Кавказа Анжела Элибегова. Она приводит пример довольно тесного сотрудничества США с Саудовской Аравией, исповедующей ислам ваххабитского толка.Еще раз повторю с чего начал: Иран – это не просто страна, а культурно-исторический тип, сохранивший преемственность от уникальной Древнеперсидской цивилизации. Именно так и никак иначе его должно воспринимать.Игорь Ходаков,кандидат исторических наук

28 июля 2016, 19:55

Текст: Неожиданные источники российской экспансионистской доктрины «предназначенности» ( Чарльз Кловер (Charles Clover) )

Сэру Хэлфорду Маккиндеру (Halford Mackinder), ученому эдвардианской эпохи — в очках и слегка отрешенному — было бы крайне неприятно стать свидетелем того, каким образом работа всей его жизни используется в посткоммунистической России. Маккиндер, больше всего известный благодаря своей лекции под названием «Географическая ось истории» (The Geographical Pivot of History), с которой он выступил 1904 году в Королевском географическом обществе, утверждал, что главным стратегическим соперником Великобритании является не Германия, а Россия. Он проиллюстрировал это красочной теорией, которая получила название «геополитика». Время, в которое он делал свое предсказание (перед двумя мировыми...

28 июля 2016, 12:10

Неожиданные источники российской экспансионистской доктрины «предназначенности»

Сэр Хэлфорд Маккиндер, автор лекции под названием «Географическая ось истории», считал основным определяющим фактором мировой сверхдержавы не экономику, а географию, а главным стратегическим соперником Великобритании — не Германию, а Россию. Ученому эдвардианской эпохи было бы крайне неприятно узнать, каким образом работа всей его жизни используется в посткоммунистической России.

01 июня 2016, 09:53

Защита Вандама

Имя Алексея Вандама (Едрихина) в советское время было «забыто». Русский военный разведчик, выполнявший свои миссии в Трансваале (во время Англо-бурской войны), на Дальнем Востоке и в Европе, блестящий аналитик, способный в кратчайший срок овладеть любым языком и в нужный момент точно оценить качество взаимоотношений России и Запада, он стал, по сути, основоположником нашей геополитической науки.

15 апреля 2016, 08:48

Энгдаль: коридор "Север-Юг" меняет правила игры

Занятые обострением конфликта в Нагорном Карабахе, западные СМИ как всегда пропустили заявление министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова, последовавшее после переговоров с его иранским коллегой, что работа над давно обсуждаемым Транспортным коридором вдоль побережья Каспийского моря с севера на юг наконец начинается. Примечательно также, что и Азербайджан выразил готовность принять участие в проекте. Если это так, то российская дипломатия и развитие инфраструктуры снова выиграла партию у Вашингтона.

08 февраля 2016, 13:02

Чтобы выжить, Великобритания и США должны всегда "разделять и властвовать"

"Вестник Кавказа" совместно с "Вести FM" реализует проект "Национальный вопрос", пытаясь понять, как решают в разных странах разные народы, разные правительства в разные времена проблемы, возникающие между разными национальностями. Сегодня в гостях у ведущих Владимира Аверина и Гии Саралидзе политолог, профессор Высшей школы экономики Олег Матвейчев и генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин.Саралидзе: Сегодня мы хотим поговорить о том, как нацвопрос использовался в идеологической борьбе против Советского Союза, да и против России тоже.Мухин: Практике «разделяй и властвуй» гораздо больше тысячи лет. Наши западные партнеры прекрасно осведомлены о том, что многонациональность – не только сила и привлекательность бывшего Советского Союза, ныне России, но это еще и слабость. Достаточно внести определенную рознь, и в любом народе найдется социальная группка людей, нужным образом организованная, которая заявит о своих правах. А при подключении, поддержке внешних сил этой социальной группы возникает уже международный прецедент. Ломик, который вставлен в трещинку, превращается в глобальный клин, который уже клином другим не выбьешь.Аверин: Можно ли вычленить какой-нибудь этап, когда целенаправленно, сознательно, осознанно национальной вопрос в Российской Империи или в Советском Союзе стал использоваться для подрыва сил страны?Матвейчев: Сознательно это было сформулировано еще основоположниками английской геополитики – Хэлфордом Маккиндером и Альфредом Мэхэном. Они считали, что есть так называемая «материковая сердцевина», которая исторически совпадала с Российской Империей, а потом и с Советским Союзом, а есть островные или морские государства – Англия, Америка, которые, чтобы выжить, не имеют никаких других средств, кроме как разделять и властвовать. Потому что демографические, экономические, ресурсные силы материковой сердцевины всегда будут больше чем у островных и морских государств. Им остается только делить, заставлять континентальные государства, народы, религии, социальные классы воевать друг с другом. Пока они воюют, на островах можно спокойно отсиживаться, там будет прекрасный инвестиционный климат. Островные государства - разводящие в любой драке. Это было сформулировано в XIX веке и потом постоянно использовалось, в том числе против Российской империи. Самые крайние варианты повторяются. Война на Северном Кавказе в XIX веке похожа на то, что у нас творилось в свободные комитеты», там был свой Закаев, который выступал и давал пресс-конференции для местных СМИ, была поддержка так называемых свободных черкесов и горцев со стороны Англии и Турции. То же самое было с поддержкой крымских татар и многих других. Даже староверов поддерживали, хотя это и не национальность. В Советском Союзе постоянно поддерживались различные националистические движения, в том числе и чисто русские националистические движения. Ведь им совершенно неважно, кого из националистов поддерживать и сталкивать. Они, одной рукой помогают кавказским или татарским или бурятским националистам, а другой – русских, сталкивая их лбами.Могильщиками СССР были русские националисты. Либеральное крыло – Чубайс и все с ними связанные - хотели, чтобы Советский Союз целиком стал либеральным, они не думали о разрушении СССР. Их задача была – переориентировать Советский Союз на либеральные прозападные рельсы, на рыночную экономику. Разрушать они его не хотели. Именно национально-ориентированная элита, писатели, заявили о том, что мы кормим Казахстан, Узбекистан, что у нас нет Российской академии наук, а есть только советская. Было много всякой демагогии. В итоге они разозли местные элит. Конфликты в Ташкенте, в Сумгаите поддерживались западными СМИ.Аверин: Одно дело - использование каких-то конфликтов, которые уже есть, а другое дело – создание этих конфликтов. В 1990-е только подбрасывались дровишки в огонь или конфликты создавалось на пустом месте?Матвейчев: Создавалось и на пустом месте. 10 лет назад я, человек, который родился в Сибири, вдруг увидел сайт сибирского языка. Такого языка нет. Начинаю читать, вижу совершенно искусственный язык, созданный из частично русских слов, частично из диалектных. В Сибири так не разговаривают ни в деревнях, ни в городах. А с помощью того сайта начинается программирование. Потом я обнаруживаю, что точно такие же движения есть среди казаков в Волгограде, в Ростове-на-Дону. Они заявляют, что казаки – это народ, опираясь на заявления атамана Краснова, который был повешен за предательство, воюя на стороне Гитлера. Потом я вижу такие же сайты, газетки у поморов, которые заявляют, что они тоже отдельный народ исконный, который там всю жизнь жил, а все остальные «неправильные люди». Все тоже финансируется иностранными грантами. Точно так же создавали когда-то украинский народ. Ведь раньше никто украинцев национальностью не называл. Сибиряки – в Сибири, украинцы – на Украине, люди живущие на окраине Российской империи, на окарине русского мира.Впервые об украинской национальности заговорили в конце XIX века. Потом явились историки, Грушевский написал некую историю Украины, просто взяв русскую историю, изменив везде слово «русский» на слово «украинский», за что получил и кафедру во Львове от австро-венгров, и прекрасный доходный дом в Киеве, и много чего других благ. Нация создавалась на пустом месте.Саралидзе: Можно ли говорить о целенаправленной, каждодневной работе специальных служб, направленной на это?Саралидзе: Можно ли говорить о целенаправленной, каждодневной работе специальных служб, направленной на это?Мухин: Я бы обратил внимание именно на германские спецслужбы. С конца XIX века они активно разрабатывали украинскую территорию. В ходе и при подготовке Второй мировой войны эта работа приняла невообразимые масштабы. Целые народы были в дальнейшем репрессированы, именно потому, что необходимо было решить эту проблему. Третий рейх эффективно использовал работу с массовым сознанием. Затем эти штаммы были восприняты в США, которые множество немецких специалистов вывезли после окончания Второй мировой войны. Неслучайно расцвет нацизма на Украине принял как раз эти германские формы. Нацики одеты в форму Вермахта, они вскидывают руку в характерном приветствии. Сейчас пытаются объяснить это некоторыми девиациями, но все гораздо проще. Ведется работа по искажению сознания, в том числе национального сознания, которая используется очень грубо, но имеет долговременный эффект. Даже через 70 лет после Великой Отечественной войны она работает.Аверин: У русских нациков такая же символика, те же вскидывания рук. Значит, и с русскими националистами работают те же самые источники?Матвейчев: Русский национализм разнообразен. Там не только немецкий фашизм и те, кто вскидывают руки. Это и всевозможные староверы, и разные секты.Мухин: Русский фашизм с 1920-х годов был основой составляющей частью итальянского фашизма и германского нацизма. Надо посмотреть историческую динамику развития и вывести корни. Они на поверхности. Германия давно оккупирована Соединенными Штатами Америки. Британцы и французы вывели оттуда свои войска, мы вывели войска при воссоединении Германии. Германия просто опутана сетью из 300 военных баз США. Все идеологические институты прекрасно себя чувствуют в США и имеют свои филиалы в Германии.Саралидзе: В Советском Союзе говорили, что национальный вопрос решен, что никаких проблем нет. Только из «вражеских голосов» мы узнавали про взрывы в московском метро, устроенные армянскими националистами, или про столкновения на Северном Кавказе. Это была ошибка руководства или нет?Мухин: На излете Советского Союза я служил в армии срочную службу, был сержантом в учебке. И у нас было громадное количество представителей самых разных народов. Но все проблемы, все недопонимания заканчивались в одном месте – в столовой. Тогда все говорили по-русски, и в очереди за маслом царил полный интернационализм. Когда мы разделили «кормушку» Советского Союза все встало на свои места. Ведь пока кормушка-столовка была единой, в одном месте мы питались, все было замечательно.Аверин: Можно делить до бесконечности эту кормушку или на каком-то этапе надо все-таки останавливаться?Матвейчев: Есть объективные показатели интернационализации. Например, число смешанных браков, которое стабильно росло во время СССР. Тогда все прекрасно ездили на Кавказ, где была всесоюзная здравница, ездили в Алма-Ату, Хиву, Самарканд. Это не значит, что все становились одинаковыми, просто была дружба между народами. Сейчас ее вспоминают с большим теплом и с большой ностальгией. Но до конца проблемы не были сглажены. Советскому Союзу нужно было еще 2-3 поколения, чтобы полностью закрыть все старые раны. Но поскольку Советский Союз развалился, не без помощи наших западных партнеров, эти забытые проблемы вышли наружу. Когда организм стареет, начинают болеть старые раны.Саралидзе: Получается, что в 1960-е - вначале 1980-х проблем не было?Матвейчев: Была тенденция к их исчезновению, которая в конце 1980-х сменилась тенденцией к их разгоранию.Мухин: Говоря о тенденции, хочу сказать об истории моей семьи. Мы - русские, которые жили в Дагестане еще с XIX века. Именно в 1970-х годах к нам в дом пришли люди и сказали: «Если вы не уедете, мы вас вырежем, заберем ваши дома». Мы всей семьей громадной продали дома и переехали на Кубань.Аверин: Взлет нынешней религиозной идентичности связан с развалом Советского Союза или какая-то потребность в этом есть?Матвейчев: Взлет религиозной идентичности идет как реакция на попытку стереть любые идентичности. Это две стороны одной медали. Когда происходит так называемая глобализация, когда все унифицируется, то в отместку идет попытка найти некие свои корни, зацепиться за некую религию и за некую этничность. Современные мусульмане не похожи на тех, которые были еще 200 лет назад. Но у нас в России представлен частично и глобализаторский проект, и частично очень большое влияние на мусульман оказывает влияние Турции, Саудовской Аравии, тех мусульман, которые сейчас наибольшую экспрессивность и пассионарность проявляют в Малой Азии. Эти два проекта не так сильно столкнулись на территории России. Они столкнулись на территории Сирии, Ирана, Афганистана. Это же были светские государства, они все переиначились. Это столкновение неминуемо должно прийти к нам, если мы не найдем какую-то формулу. В Европе это столкновение даже острее чувствуется. Нам нужно не довести до него, посмотрев на уроки тех стран.Аверин: То, что происходит с мусульманской идентичностью - спланированная, специально направленная против России акция или это отголоски тех мировых процессов, которые объективно идут?Мухин: Можно сказать, что самые вредные из людей – это историки и политологи. Они, как правило, льют бальзам на душу радикалам, националистам, придумывая историю. Другое дело, что когда мы имеем массовую конфликтную зону, где принимают участие именно радикалы самого разного свойства, это могут быть исламисты, это могут быть буддисты. Здесь, мне кажется, есть следы деятельности специальных служб, структур, которые насильственным образом заражают этим вирусом целые глобальные социальные группы, а то и народы. Делается это с вполне утилитарными целями. Глобальная конкуренция, никто ее не отменял. Заказчиками подобного рода акций выступают либо государства, имеющие определенные коммерческие интересы на той или иной территории, либо транснациональные группы, которые могут себе позволить заплатить за такой масштабный проект. Я, к сожалению, вижу следы работы таких спецслужб разных стран в разных уголках мира.Самое интересное наступает потом, когда задача решена, конкурентное преимущество получено на определенном этапе. Никто дальше с этим радикальным населением, со сбитыми набекрень мозгами уже не работает. И они начинают расползаться, мутируя, принимая самые разные формы. Потом их опять пытаются использовать, в новой форме, но они уже неподконтрольны. Здесь уместно вспомнить ситуацию с Аль-Каидой, и с ИГИЛ, и так далее.Саралидзе: В СССР действительно для различных национальностей, народов и малых народов было сделано очень много. При этом нацвопрос внес свою лепту в развал СССР. Были ли допущены какие-то просчеты во времена СССР?Мухин: Просчет был глобальный. Просто советская элита потеряла интерес к этому проекту. Это стало очевидно в конце 1980-х годов. Ждали, что в 1980-х наступит коммунизм. Он не наступил, и решили поискать какой-то другой проект. Запад услужливо нам предложил проект общества потребления.Матвейчев: Национальный вопрос был вторичен, но он в конце 1980-х сдетонировал. Русские националисты были застрельщиками отделения России от СССР. Но националисты были и во всех остальных республиках. Что касается нынешней ситуации, то мы должны ловить всех тех, кто разжигает национальную рознь, независимо от их национальности. Спекуляции на этой теме должны жестко пресекаться с точки зрения государства.Но важен один культурный или идеологический момент. Французский философ Жан Бодрийяр говорил, что есть вещи, которые подчиняются логике консенсуса (когда две спорящие стороны приходят к некой золотой середине), а есть вещи, которые подчиняются логике катастрофы (когда в процессе спора стороны только отдаляются друг от друга и обостряются их отношения). Так вот, национальные споры, к сожалению, подчиняются логике катастрофы. Чем больше мы говорим на эту тему, как ни странно, тем больше ситуация начинает обостряться. Грубо говоря, третий человек, который слушает нас, думает так: «А кто я? Кто я, якут, русский или я полукровка? И как мне вести себя и как я должен не потерять свою идентичность?» И он начинает думать не о российском патриотизме, не о каких-то научных своих достижениях, не о какой-нибудь миссии, которая у него есть, а он начинает думать об этих национальных вопросах, о какой-то ущемленности в правах.Мой рецепт такой: меньше об этом говорить. Не то, чтобы замалчивать, а просто предложить обществу некие другие интересные проекты, которые бы сплачивали общество. Когда Гагарин полетел в космос, в Якутии тысячи людей приходили и просили "записаться к русским". Чеченцы, которые недавно пережили депортацию, выбегали из домов, стреляли из ружей и говорили: "Наши полетели в космос!". Было всеобщее воодушевление, которое сглаживало эти межнациональные противоречия. Гордость испытали все.Мухин: Объединить может и опасность. Наши западные партнеры очень стараются, чтобы мы объединились и почувствовали себя единой нацией. Второй путь - развитие мирных способов сосуществования, например спорт. В клубе, где я занимаюсь спортом, занимаются борцы-дагестанцы. У них у всех на спинах написано «Россия» громадными буквами, хотя разговаривают они на своем языке. Но когда они обращаются ко мне, он говорят по-русски. Это язык общения. Русский примиряет самые разные нации. При этом я, когда специально выучил несколько слов на аварском, здороваюсь с ними, и они искренне улыбаются. Языковая платформа очень важна. Ведь англо-саксонский мир с удовольствием использует английский язык как способ создать площадки в самых разных странах, в той же Индии. А русский язык для нашей евразийской площадки является объединяющим.

27 ноября 2014, 05:53

Цивилизационные и геополитические аспекты пересмотра результатов освободительной миссии Красной Армии в Европе / Владимир Павленко

Выступление на круглом столе в Институте российской истории (ИРИ) РАН, посвященном 70-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне на тему «Освободительная миссия Красной армии в Европе в 1944-1945 годов: исторические реалии и историческая память»     По итогам Второй мировой войны сложилась определенная европейская и глобальная архитектура. Страны, освобожденные от немецко-фашистских захватчиков Красной Армией, перестали следовать в фарватере антисоветской политики Запада. Рухнул «санитарный кордон» черноморско-балтийской стратегии «Интермариум», которую под британским руководством проводила в жизнь польская разведка. Именно в ее недрах был разработан соответствующий антисоветский план «Прометей».   После 1945 года Россия в образе СССР приобрела на востоке Европы не только геополитическое, но и цивилизационное влияние. Оно зиждилось не на силе, а на безусловном авторитете страны, которая разгромила фашизм и освободила от  него народы Европы. И в отличие от западных держав, не приложила руку к появлению режимов Гитлера и Муссолини.   Для подрыва влияния и авторитета Советского Союза была предпринята идеологическая диверсия по внедрению в западную и мировую теоретическую мысль антинаучной идеологемы «тоталитаризма».   Но пока жива была память о войне, СССР оставался естественным аттрактором для восточноевропейских стран, боявшихся возрождения Германии. И не случайно: стоило ей в 1990 году объединиться, как в Европе стали происходить те же самые вещи, что и три четверти века назад, например распад Чехословакии и Югославии. Показательно: власти объединенной Германии действовали по гитлеровским лекалам, опираясь на словаков и католиков-хорватов, противопоставленных чехам и православным сербам.   Хотелось бы подчеркнуть: осуществить освободительную миссию и закрепить ее результаты – далеко не одно и то же. Там, где это удалось, сработала имперская модель межнациональных отношений. Формула «Союз нерушимый республик свободных / Сплотила навеки Великая Русь…» оказалась эффективной не только в СССР, но и в странах Варшавского договора и СЭВ.   Стратегическая глубина сталинских представлений об объединении Европы и Азии в единую Евразию под советским лидерством и вытеснения морских англосаксонских держав на периферию глобальной политики, наглядно проявилась в ряде говорящих эпизодов:   - «Русский и немецкий народы, которые понесли наиболее значительные потери во Второй мировой войне, как никакие другие доказали свою способность к историческому действию», - говорилось в поздравительной телеграмме советского лидера главам Восточной Германии Вильгельму Пику и Вальтеру Ульбрихту с связи с образованием ГДР в октябре 1949 года;   - другой пример: на Потсдамской конференции в июле 1945 года один из членов американской делегации, собираясь польстить Сталину, сказал ему, что «рад видеть советские войска в центре Европы». И получил в ответ от вождя знаменитый афоризм о том, что «царь Александр дошел и до Парижа».   Замечу, что и на Дальнем Востоке советская освободительная миссия ориентировалась на вытеснение американского влияния за пределы евразийского континента.   Правомерно утверждение, что с помощью ГДР и союзных СССР стран Азии И. В. Сталин строил евразийскую ось, которая проектировалась на всю континентальную Европу, вплоть до Франции. Ось, которую впоследствии, извратив до неузнаваемости, ограничили Европой и назвали «Париж – Берлин – Москва». Только провозгласили ее центром не Россию, а натовскую Германию и заложили в этот проект содержание, противоположное сталинскому. В результате эта континентальная ось превратилась в миф, который, в свою очередь, скрыл принадлежность этого проекта к другой, атлантической оси «Вашингтон – Лондон – Берлин».   К сожалению, в позднем СССР было немало ее адептов, прекрасно понимавших масштаб извращения планов И. В. Сталина. Но идеологическая всеядность и стремление «быть своими» на Западе перевесили национальные интересы СССР. Курс на вхождение своим «славянским ядром» в атлантистскую Европу, подрывавший не только классовые, но и цивилизационные основы советского проекта, продолжался даже тогда, когда стал ясен его полный крах. А именно: после размещения в 1982 году в Европе американских ядерных ракет средней дальности – «Першингов» и «Томагавков».   Именно в рамках этого курса осуществлялись приготовления к включению СССР в пресловутую «Евро-Атлантику», например:   - строительство нефте- и газопроводов в Европу, посадивших советскую экономику на «нефтяную иглу»;   - участие советских интеллектуалов в работе Римского клуба и его институтов, которое курировал академик Джермен Гвишиани и крышевал его высокопоставленный тесть А. Н. Косыгин;   - включение СССР и социалистических стран в создание и работу Международного института прикладных системных исследований (МИПСА) в Вене и Венского совета, которые заложили фундамент «конвергенции» с Западом на его условиях;   - учреждение при Ю. В. Андропове секретной Комиссии Политбюро ЦК КПСС по экономической реформе (Н. А. Тихонов – Н. И. Рыжков – Д. М. Гвишиани – С. С. Шаталин). В нее была включена вся будущая команда Гайдара; осуществленные наработки впоследствии были использованы в ходе горбачевской «перестройки» и ельцинских «реформ».   Отдельной темой стало создание в стране тотального товарного дефицита и насаждение благодаря ему культа мещанского потребительства. В книге А. А. Сазонова, в то время заместителя руководителя Аппарата Президента СССР М. С. Горбачева «Кто и как уничтожал СССР? Архивные документы», приводится стенограмма конференции Московского объединения избирателей (МОИ), состоявшейся 16-18 сентября 1989 года в Московском энергетическом институте (МЭИ). Вот фрагмент из выступления Гавриила Попова: «Для достижения всеобщего народного возмущения довести систему торговли до такого состояния, чтобы ничего невозможно было приобрести. Таким образом можно добиться всеобщих забастовок рабочих в Москве. Затем ввести полностью карточную систему. Оставшиеся товары (от карточек) продавать по произвольным ценам» (М., 2010. С. 45-46).   Не изжиты подобные рецидивы и сейчас. Упоминание о «Евро-Атлантике», например, содержится в действующей редакции Концепции внешней политики России 2013 года.   Как видим, поздняя советская элита, как и царская, не говоря уж про постсоветскую, не просто позволила втянуть себя, но и деятельно участвовала в установлении прямых негосударственных связей с элитами Запада.   Но надо сказать, что Вашингтон и Лондон и сами постарались закрепиться на западно-европейском и японско-корейском плацдармах, превратив их не только в потенциальные театры военных действий (ТВД), но и в цивилизационные разломы, отделившие Запад от Востока. Именно с этим связано нынешнее доминирование англосаксонской субцивилизации над романо-германской в рамках самого Запада, а также прозападное перерождение цивилизаций востока, прежде всего Японии и Южной Кореи.   В соответствии с постулатами Хэлфорда Маккиндера, основателя классической морской англосаксонской геополитики, Европа, этот маленький полуостров-аппендикс громадной Евразии:   - с одной стороны, была объявлена оплотом «цивилизованного моря» против «сухопутной азиатчины». Консолидировав «старую» Европу с помощью «плана Маршалла» и НАТО, англосаксы взяли курс на ее объединение с «новой». Частью этого курса стало переоформление ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ миссии нашей армии в ОККУПАЦИОННУЮ;   - с другой стороны, было предложено, чтобы «хвост-полуостров вилял континентом-собакой». Ради этого запустили охотно подхваченную нашей либерально-интеллигентской «пятой колонной» идею якобы принадлежности России к Европе. К цивилизации, точнее АНТИЦИВИЛИЗАЦИИ, разменявшей первородство христианской идентичности на «чечевичную похлебку» англосаксонского вассала.   Не имею времени углубляться в подробности. Поэтому ограничусь констатацией, что базовым принципом управляемых глобальных преобразований служит РЕГИОНАЛИЗМ.   Специалистам в сфере глобалистики хорошо известны два феномена. Один из них - «глокализация» - означает эрозию государств и передачу их полномочий наверх – в транснациональные и глобальные структуры и вниз – в локальные: региональные и местные. Второй – «фрагмеграция» - соединяет фрагментацию религиозных, культурных, исторических и социальных идентичностей с интеграцией их экономик.   В эволюционной форме эти феномены представлены управляемой кризисной стратегией «новой сборки» освобожденного от исторических корней человечества, которая реализуется в Европе. Это концепция и практика «еврорегионализации» - как инструмента раздробления и переориентации автохтонных идентичностей на Европейский союз. Она реализуется Советом Европы и обросла десятками официальных институтов – от ПАСЕ до Комитета регионов ЕС.   Революционная форма применяется на Ближнем и Среднем Востоке: американский план «Большого Ближнего Востока», основанный на концепции управления хаосом – так называемой «самоорганизующейся критичности»; в прикладных целях она разрабатывалась Институтом проблем сложности в Санта-Фе.   В форме войны, как концепция и стратегия «халифата», соединение феноменов «глокализации» и «фрагмеграции» апробируется и оттачивается с помощью исламского фундаментализма, например, идеологии и боевиков группировки «Исламское государство (Ирака и Леванта)».   В настоящее время эти три формы – управляемый кризис, революция, война – объединяются в уже провозглашенном и реализуемом американском проекте «Черноморского ТВД», который интегрирует события на Украине и в восточном Средиземноморье в единое целое, соединяя их общим стратегическим планированием и управлением.   Это уже некий «двойной Интермариум», причем, сугубо антироссийской направленности. На словах новая линия сдерживания нашей страны прочерчивается по рубежу «Варшава – Бухарест – Баку», фактически же она пролегает через Украину, Дагестан и Узбекистан.   Очень важно, что в строгом соответствии с принципом регионализма выстраиваются все модели реформирования Совета Безопасности ООН. В них России отводится не самостоятельная роль главного победителя фашизма, а подчиненная - скромного участника европейской региональной группы. Далеко не всегда входящего во влиятельные глобальные институты, где постоянные члены Совбеза ООН не наделены эксклюзивным статусом и правом вето.   Таким образом, трансрегиональная «Большая Игра», которую в XIX веке вела против Российской Империи империя Британская, во второй половине XX века возобновилась уже в глобальных масштабах, но теперь между США и СССР. За пределами Европы для этого была задействована стратегия «анаконды» - изобретение другого западного геополитика, американского адмирала Альфреда Мэхана, заключавшаяся в охвате СССР, точнее, русского народа с юга и его вытеснении и удушении в «непригодных для жизни» северных широтах.   В дополнение к силовому противостоянию, Западом был открыт новый фронт – информационно-психологической войны за образы, модели и смыслы прошлого, настоящего и будущего.   За неимением времени не стану акцентировать внимание на основных «закладках», формировавших диспозицию этого фронта. В частности, на хорошо знакомой специалистам-международникам «длинной телеграмме» основоположника идеологии холодной войны Джорджа Кеннана. Фултонская речь Уинстона Черчилля, прозвучавшая в присутствии президента США Гарри Трумэна через две недели после этой телеграммы, 5 марта 1946 года, очевидным образом из нее вытекала.   Именно в этом смысле и следует рассматривать подмену понятий, суть которой не распознали советские идеологи (да и какой идеолог был из троцкиста Хрущева!). Высшее в смысловом отношении, подлинное, метафизическое противостояние Великой Отечественной войны - Третий Рим против Третьего рейха (Божественный свет против предвечной тьмы), которое объективно ставило на советскую сторону абсолютное большинство человечества, оставляя по другую, вражескую, западные элиты и в куда меньшей степени западные народы, значительная часть которых в этой борьбе тоже встала на сторону СССР, - подменили ДРУГИМ, ложным противостоянием.   Высокий трансцендентный, метафизический смысл вульгарно отбросили, сведя его к имманентной, онтологической формуле «всемирного перехода от тоталитаризма к демократии». И хрущевский идеологический аппарат на это купился, выдвинув встречную формулу «всемирного перехода от капитализма к социализму». Для этого в Третьей программе партии был по сути реанимирован концепт «мировой революции», только в «толерантной» форме «мирового революционного процесса».   В результате из Третьего Рима – Катехона, силы, «удерживающей» человечество от вселенской катастрофы, СССР в глазах окружающих народов превратился в одного из соискателей мирового господства, только менее предсказуемого и, главное, менее состоятельного в финансовом плане, чем привычный буржуазный Запад.   Именно это подорвало доверие к Москве, а с ним - и формировавшееся даже не цивилизационное, а надцивилизационное единство народов социалистических стран, которые составляли настоящую ГЛОБАЛЬНУЮ АЛЬТЕРНАТИВУ миропорядку Запада. Все, что было связано с пресловутой «доктриной Брежнева», лишь из этого вытекало, выступая катализатором усиления недоверия, перешедшего в цивилизационный надлом, разрыв и распад.   В XXI веке это очередное, уже «сверхновое», издание «Большой Игры» приобрело очертания и масштабы второго раунда холодной войны.   Главным из последствий становится возвращение в Европу разделительных линий и рубежей. На наших глазах происходит формирование нового «железного занавеса», новой «берлинской стены». И ее передвижение в Прибалтику, на Украину и в Белоруссию, и далее - в Закавказье и на Северный Кавказ.   Эта «стена» наделена ценностным, системообразующим смыслом и эксплуатирует в том числе и кризис нашей собственной идентичности. «Раньше мы ездили в Москву, чтобы прикоснуться к сокровищнице мировой русской культуры – Пушкину, Гоголю, Достоевскому. Сейчас – за учебником по маркетингу, изданным в Лондоне. Так не лучше ли выучить английский и читать его в оригинале, если Россию перестала интересовать ее собственная классика?», - таким горьким, но справедливым вопросом как-то задался один среднеазиатский профессор.   Это самый невинный вопрос, есть и другие, более серьезные и болезненные:   - кто наши герои – по-прежнему Стаханов, Матросов и Гагарин? Или уже Абрамович, Ургант и кущевский Цапок?;   - Москва – это все еще Третий Рим? Или «город желтого дьявола»? (виноват, «мировой финансовый центр»). И т.д.   В итоге, начав возвращение на путь суверенной политики, мы сегодня обнаружили себя уже не центром, а лишь «обочиной» (хорошо хоть не «кюветом») новой ГЛОБАЛЬНОЙ АЛЬТЕРНАТИВЫ, которая формируется в рамках объединений БРИКС и ШОС – Шанхайской организации сотрудничества. В миросистемной типологии Имманиула Валлерстайна – «полупериферией» этой альтернативы.   С одной стороны, претендовать на большее Россия пока объективно и не может. Препятствуют:   - деидеологизация и деконсолидация общества (та консолидация, что имеется, носит не фундаментальный - мировоззренческий, - а ситуативный, персоналистский характер),   - гигантский ценностный разрыв между индивидуализировано-потребительской элитой и обществом, остающимся преимущественно в советской коллективистской парадигме, хотя местами оно скатывается в пещерный «болотный» национализм,   - сохранение представителей компрадорской «пятой колонны» на ведущих позициях и постах в экономической, политической и информационной сфере, институтах и структурах государственного и корпоративного управления.   С другой стороны, и здесь я обращаюсь к концепции МИРОПРОЕКТНОЙ КОНКУРЕНЦИИ Сергея Кургиняна, а также к теории ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОЕКТОВ Михаила Хазина, свое место в такой конкуренции можно безнадежно проспать. И лишиться будущего: по типологии Арнольда Тойнби, всемирная история включает как минимум 21-ну цивилизацию, из которых всего лишь менее десятка - действующие.   Новая ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ МИССИЯ, как и в годы Великой Отечественной войны, должна приобрести ПРОЕКТНЫЙ характер. И начаться с внутреннего очищения страны от альянса либеральных и «уменьшительно-националистических» компрадорствующих оккупантов. Лишь после этого она может быть вынесена сначала в пределы бывшего СССР, а затем и за его рубежи.   Дай Бог, чтобы этот новый Октябрь оказался консервативной революцией сверху. Потому что никакой альтернативы, совместимой с выживанием страны, ему просто не существует! Жизнь или заставит двинуться в этом направлении или жестко спросит за промедление и тем более отказ ему следовать.       Павленко Владимир Борисович – доктор политических наук, действительный член Академии геополитических проблем.   Дата публикации: 26.11.2014 11:03   Адрес материала: http://iarex.ru/articles/51259.html

12 ноября 2014, 09:40

Владислав Иноземцев: Утраченные ориентиры

 #11 (76) ноябрь 2014 Фото: ИТАР ТАСС«Россия на распутье», Удо Дж. Кепплер, 1904 годУходящий год прошел под знаком «вставания России с колен» – и одной из вех на этом пути стало подписание Договора о Евразийском экономическом союзе России, Казахстана и Белоруссии. За несколько коротких месяцев к соглашению успели присоединиться Армения и Киргизия. Вкупе с ориентацией на Китай и ухудшением отношений с Западом это должно, видимо, символизировать ту «евразийскость» России, о которой политическая элита страны вспоминает чуть ли не каждый день.«Евразийскость» – понятие философическое и потому туманное. Лично я не вполне понимаю, почему отечественные «патриоты» типа C. Кургиняна или А. Дугина, чьи взгляды выглядят откровенно националистическими, столь упорно ищут идентичность России в монгольских улусах и степях Средней Азии. Непонятно также, что может дать какая угодно гипотеза о древнем происхождении этой идентичности для определения перспектив нашего развития в эпоху, когда иные страны за пару десятилетий избавляются от отсталости и догоняют индустриальный мир.Если стремиться к успеху в сего­дняшнем мире, не стоит опираться на представления столетней давности. А чем отличается современный мир от мира середины XIX века? В глаза бросаются сразу два обстоятельства.С одной стороны, распалась система, в которой европейские страны управляли глобальной периферией. Экспансия на «мировой юг» была признана бесперспективной. Поскольку, во-первых, сопротивление аборигенных народов приводило к потерям, с которыми современные общества не могли мириться. А во-вторых, ценность колониальных товаров оказалась намного ниже, чем издержки контроля над территорией колоний. В итоге Европа и США создали систему, в которой они могут легко покупать богатства стран Юга, не тратя сил на их вовлечение в собственную цивилизацию.С другой стороны, сильно изменилась пространственная конфигурация мировой экономики. Еще в конце XIX века главными хозяйственными центрами мира были Рур и Ломбардия, Урал и регион Великих озер, но сегодня ими стали Калифорния и Шэньчжэнь, Япония и атлантическое побережье Бразилии, Сингапур и берега Персидского залива. Всего за полвека глобального мира континентальная экономика превратилась в океаническую, а доступ к морским путям сообщения стал куда важнее, чем безопасность, обеспечиваемая размещением столиц и промышленных центров в глубине собственной территории.Эти два фактора определяют облик и тенденции современного мира – но именно ими демонстративно пренебрегают российские власти.Безумие русской имперскостиМировоззрение президента В. Путина основано на двух простых тезисах. Он уверен, с одной стороны, что Советский Союз – это та «же Россия и есть, только называлась [она] по-другому»; с другой стороны, что распад СССР стал «крупнейшей геополитической катастрофой века». Вместе два эти тезиса создают иллюзорное впечатление, что в конце прошлого века де-­факто случился распад России, или, как теперь модно говорить, «русского мира». Однако это ошибочный взгляд – он столь же сомнителен, как и мысль о «распаде Англии» в связи с провозглашением независимости Индии или о «крахе Франции», последовавшем за отложением Западной Африки.Уход европейских держав из их колоний (причем не из таких «поселенческих колоний», какими были для Британии колонии в Северной Америке, для Португалии — Бразилия, а для Московии — Сибирь, а из тех, которые французы называли colonie d'exploitation économique) стал, повторю, естественным этапом истории. Да, он многим казался болезненным и несправедливым (достаточно вспомнить войну той же Франции за Алжир и последующую репатриацию почти восьмисот тысяч этнических французов, которые на момент провозглашения независимости составляли 7,5% населения этой провинции) – но ничего иного не могло произойти. Логика исторического развития состоит в том, что европейские порядки воспроизводятся, по сути, лишь там, где европейское население оказывается доминирующим, – в тех Western offshoots, куда за десятилетия перебираются миллионы эмигрантов. Там же, где «налет» европейскости тонок, западные порядки не приживаются.Советский Союз не был исторической Россией. Он состоял из трех разных частей: Московии, традиционного центра государства, сформировавшегося на протяжении долгих семи-восьми столетий; Сибири, которая на деле была и остается поселенческой колонией Московии; и периферийных территорий, присоединенных или завоеванных и управлявшихся во многом по тем же лекалам, что и, например, Британская Индия. Тектонические сдвиги в мировой экономике начали давить на советское руководство еще в семидесятые годы практически так же, как они давили на британские или французские власти с конца пятидесятых. Однако у Москвы не было выхода: «деколонизация» равнялась распаду страны – и поэтому СССР был обречен, в отличие от «исторических» Британии или Франции.После распада Советского Союза Россия оказалась в совершенно особой ситуации: во-первых, она воспринимает себя не освободившейся от бесперспективных чужих территорий, а утратившей часть своей собственной; во-вторых, она ощущает себя потерянной, так как веками считала своей миссией не развитие самой себя, а облагодетельствование оказавшихся неблагодарными вассалов; в-третьих, она отравлена религией, которая, как показала практика, не может существовать вне государства и к тому же проникнута идеей своей «восточной» особости. Крах СССР стал обрушением всей массы российских мифов, и поэтому его восстановление (в какой угодно форме и даже в гротескных масштабах) – беспроигрышное средство обретения дешевой популярности.Однако эта «дешевизна» обманчива. Спустя четверть века после распада Союза в «зоне» российского влияния остаются (и то потенциально) лишь государства Средней Азии (страны Балтии уже вошли в Европейский союз и НАТО, а курс Молдавии и Ук­ра­­ины также не вызывает особых сомнений). Между тем эти государства – отнюдь не «лакомый кусочек». Они чрезвычайно бедны и стремительно архаизируются. Согласно советской статистике, в 1986 году средняя заработная плата в Киргизии и Таджикистане составляла 80% и 78% от аналогичного показателя в РСФСР. В 2012 году, по данным Всемирного банка, среднедушевой ВВП в этих республиках был ниже российского в 7,5 и 9,6 раза. Это означает, что в случае «интеграции» данных стран в тот Евразийский союз, который описан В. Путиным в его знаменитой статье в «Известиях», России придется потратить десятки миллиардов долларов ежегодно на сближение уровня жизни. ЕС, напомню, направляет на подобные цели сорок пять миллиардов евро в год, при том что разрыв в уровне благосостояния в самой богатой стране ЕС (не считая Люксембурга) – Австрии и самой бедной – Болгарии не превышает 2,7 раза. К тому же все эти государства построили свою постсоветскую идентичность на противопоставлении себя России – и это хорошо почувствовали жившие там русские. В 1989 году доля русского, украинского и белорусского населения в Казахской ССР составляла 44,4%, в Киргизской ССР – почти 24,3%, в Узбекской ССР – 9,3%, в Таджикской ССР – 8%, но уже к началу десятых годов оттуда было выдавлено около четырех миллионов уроженцев бывшей метрополии, и доля славянского населения в Казахстане упала до 26,2%, в Киргизии – до 6,9%, в Узбекистане – до 4,1%, в Таджикистане – до 1,1%. Каким образом и почему эти страны должны объединиться с Россией в какой бы то ни было союз, остается большим вопросом. Еще бóльший вопрос – зачем такой союз России? Читать дальше >>Читать с начала >>Регионы отсутствия океанических стоковОпыт метрополий второй половины ХХ века явно указывает на три обстоятельства.Во-первых, бывшие колонии оказываются не нужными их прежним владельцам. Если в 1913 году на британские и французские колонии приходилось около 58% совокупной внешней торговли этих стран, то в 2011-м доля Индии во внешней торговле Великобритании составляла 1,7%, а всей Африки во французской – около 2%. Практически то же происходит и на постсоветском пространстве: доля стран СНГ в товарообороте России сократилась с 41% в 1993 году до менее чем 16% в 2013-м – и не увеличивается даже с Белоруссией и Казахстаном, объединившимися с нами в Таможенный союз. Это неудивительно – современные экономические тренды указывают на то, что торговля развивается активнее всего между диверсифицированными экономиками, близкими по уровню развития.Во-вторых, легко заметить, что разрыв в уровне жизни между населением метрополий и зависимых территорий резко возрастает с момента обретения последними суверенитета. Это наблюдалось начиная с шестидесятых годов в европейских колониях в Азии и Африке и подтвердилось на примере самостоятельного развития бывших российских владений в Средней Азии. Кроме того, постколониальные страны часто погружаются в пучину насилия и хаоса (как многие страны Африки, Таджикистан или Киргизия). Наконец, самосознание их народов строится на отторжении бывшей метрополии, ее порядков, ценностей и культуры. Все это говорит о том, что попытки восстановить единство со своими прежде зависимыми территориями – действие беспрецедентное по своей иррациональности.В-третьих, куда более успешной выступает интеграция относительно равных партнеров, не являвшихся при этом ранее вассалами или колониями других. Именно в этом я вижу залог успеха европейской интеграции, запущенной тремя сопоставимыми по экономическому потенциалу и культурной значимости государствами – Германией, Францией и Италией – и распространившейся на территориях, которые никогда не были их колониями. Европейская история конца ХХ века демонстрирует отказ от империй и переход к интеграции; российская же история начала XXI столетия рискует превратиться в проект имперского строительства под видом интеграции. России в этой ситуации было бы куда правильнее последовать за Европой, но она сделала все возможное, чтобы этого избежать.Я настаиваю: Россия в начале нового тысячелетия потеряла свои политические ориентиры, главным из которых являлась ее европейская природа – которая, собственно, и делала Россию привлекательной в Азии. Русские завоевывали территории кочевых народов европейскими методами, они строили в Сибири и на Дальнем Востоке европейские города, приносили на Кавказ и в Среднюю Азию европейскую промышленность. Сегодня, к сожалению, мы почему-то ассоциируем себя с нашими бывшими владениями, поворачиваясь (не будем себя обманывать) не на Восток, а скорее на Юг, который цивилизованные страны давно уже обходят вниманием. Сложно понять, что мы хотим получить, учитывая, что большинство южных государств, как и сама Россия, являются поставщиками сырья европейским и азиатским странам. Однако «позиционирование в качестве самостоятельного геополитического и геоэкономического центра мира с выраженным вектором геополитической экспансии в южном направлении» по-прежнему считается нашими «патриотами» да и политической элитой важнейшим элементом возрождения России.Почему же мы «сбились с пути»? На мой взгляд, причина лежит в неизбывной страсти России к «освоению пространства», проявляющейся даже на подсознательном уровне. Как-то моя хорошая знакомая – человек в высшей степени интеллигентный и проевропейский – подарила мне на день рождения карту мира, на которой можно, стирая защитный слой, отмечать места, где ты был. Когда мы попытались ее «раскрасить», знакомая настаивала, чтобы я отметил, например, не только Новую Англию, где бывал неоднократно, но и всю территорию США – ведь эту страну я посетил не раз. Так же и мы как нация не хотим понять, что современное пространство скорее «точечно», чем «протяженно», и владение им может быть весьма контрпродуктивным. Нежелание осознать это я называю безумием русской имперскости, за которое мы еще заплатим высокую цену.Континентальное проклятиеСправедливости ради надо сказать, что стремление контролировать территории – черта не только русская. Однако история России сложилась так, что наша территориальная экспансия была континентальной (тогда как для Европы была характерна океаническая модель). Ее апофеозом стало овладение той же Средней Азией, которую известный британский геополитик Хэлфорд Маккиндер назвал «срединной землей», Heartland’ом, добавив, что тот, кто им владеет, командует Мировым Островом, а кто контролирует Мировой Остров, тот командует миром. Между тем нынешние сторонники евразийства забывают, что Маккиндер говорил о двух Heartland’ах, именуя вторым внутреннюю часть Африки и отмечая, что «несмотря на разницу широт, у этих двух Heartland’ов существуют поразительные сходства (курсив мой. – Прим. авт.)». Сходства эти очевидны: чтобы убедиться, достаточно взглянуть на карту мира, разделенную на океанические бассейны (то есть на территории, с которых водные пути ведут в тот или иной океан) (рис. 1). Средняя Азия и Центральная Африка – два больших региона, не имеющих не только выхода к морям, но даже перспектив океанических коммуникаций. Африка с ее пятидесятилетней историей независимости дает нам четкий сигнал: сегодня 62% ВВП континента создаются в приморских ЮАР, Египте, Нигерии, Алжире, Марокко и Тунисе, а его центральная часть – самые безнадежные регионы бедности на Земле.Возникает вопрос: почему Маккиндер ошибся, рассуждая об исторических перспективах и значениях Heartland’ов? Ответ прост, и я говорил о нем выше: он недооценивал значение морских коммуникаций. Маккиндер (как и его российские воздыхатели типа В. Якунина) верил, что роль Heartland’a будет расти по мере создания сети трансконтинентальных железных дорог, которые и станут основой доминирования сухопутных держав над морскими. Однако он жестоко просчитался – «железки» не стали главными артериями мировой экономики: построенные в конце XIX – начале XX века в США, Канаде и России, они сегодня мало что значат для обслуживания глобальных товарных потоков. По Транссибу и БАМу только намечено перемещать 75 миллионов тонн грузов в год к 2018-му, тогда как через Панамский канал в 2013 году прошел 321 миллион тонн, а через Суэц – 913 миллионов тонн. В США, Канаде и Индии железные дороги уже более семидесяти лет разбираются на металлолом из-за куда бóльшей эффективности автомобильных перевозок. Маккиндер видел, как с 1870 по 1913 год в сорока крупнейших странах и территориях Европы, обеих Америк, Азии и Африки было построено 775 (!) тысяч километров железных дорог, а доля перевозок по ним в транспортных потоках достигла исторического максимума – 59%. Но за последующие сто лет протяженность сети стальных магистралей в этих странах сократилась на шесть тысяч километров (в Австралии, США, Канаде, Германии и Франции она уменьшилась на 203 тысячи километров, или на 34,8% ее общей протяженности), и доля железнодорожных перевозок в мире снизилась до 13%, в то время как доля морских – выросла почти до 67%.Внутриконтинентальные территории стали проклятием второй половины ХХ века. Страны, замкнутые внутри континентов, были и остаются самыми бедными в своих частях мира. Достаточно посмотреть на Боливию в Латинской Америке, Лаос и Афганистан в Азии, Мали и Нигер в Африке. Африка в целом – самый бедный в мире континент – имеет наименьшее отношение общей протяженности морской береговой линии к площади суши – 0,85 – из всех обитаемых территорий Земли (для сравнения: показатель Европы составляет 3,07). Можно взглянуть и на две быстрорастущие экономики, расположенные на разных континентах, – Китай и Бразилию. Модели их роста существенно отличаются, но есть и очевидное сходство. В Бразилии 72% ВВП в 2010 году создавалось в одиннадцати прибрежных штатах (всего в стране их двадцать шесть), которые составляют лишь 14% общей территории страны; при этом грузооборот бразильских морских портов с 1990 по 2010 год вырос более чем в 3,4 раза. В Китае в том же 2010 году 66% ВВП производилось в двенадцати (из тридцати одной) прибрежных провинциях, представлявших 19% территории, а грузооборот морских портов за тот же период вырос в 7,1 раза.Сидя за высокими кремлевскими стенами и перечитывая фолианты столетней давности, российские лидеры не заметили, что мировая экономика стала прибрежной: уже в середине нулевых годов 68% глобального валового продукта производилось на территориях, отстоявших от океанской береговой линии менее чем на сто миль, причем данный показатель был почти вдвое выше, чем в 1870 году, и он продолжает свой рост.Можно вспомнить Южную Корею и Тайвань, Турцию и ОАЭ, Мексику и Австралию – и практически везде окажется, что государства, активно использующие свою открытость к морским пространствам, развиваются быстрее и успешнее континентальных. Более того, нельзя не заметить, что последние сто лет стали периодом очевидного экономического «проседания» традиционной Евразии: в 1913 году крупнейшими десятью экономиками мира были США, Китай, Россия, Германия, Великобритания, Индия, Франция, Италия и Япония (притом на Россию приходилось 8,5% глобального валового продукта). Таким образом, неевразийской в прямом смысле этого слова была лишь одна из десяти крупнейших экономик – США. Сто лет спустя в первой десятке (США, Китай, Индия, Япония, Германия, Россия, Бразилия, Великобритания, Франция и Мексика) уже три неевразийские экономики, а главная надежда «истинного евразийства», Россия, обеспечивает всего 2,9% общемирового валового продукта (все расчеты приведены с учетом покупательной способности национальных валют).Причины произошедшего сдвига понятны. С одной стороны, с появлением новых систем вооружений глубоко континентальные территории перестали быть неуязвимыми, а издержки на их освоение никак не уменьшились. С другой стороны, условием успеха в глобальной экономике стала не отдаленность от мира, а зависимость от него – перевозки же морским транспортом сегодня в восемь-одиннадцать раз дешевле, чем железнодорожным. Никогда в будущем эта ситуация не изменится, и те, кто с надеждой взирает на сухопутные транзитные пути, живут, как недавно и по другому поводу сказала один европейский лидер, «в совершенно другом мире».Выгоды от транзитного статуса снижаются по мере экономического прогресса. В XI веке Новгород и Киев могли жить за счет торгового пути «из варяг в греки», а среднеазиатские города – богатеть от Великого шелкового пути. Венеция была «торговой республикой» с бюджетом бóльшим, чем у Франции. Но все это было вчера. А сегодня транспортные расходы не превышают 5% розничной цены товара, даже если он доставляется потребителю с другого конца Земли. Самый прибыльный транзитный коридор – Суэцкий канал – приносит Египту пять миллиардов долларов в год (0,25% ВВП России), обслуживая две трети грузопотока между Европой и Азией. Эта или сопоставимая сумма – ничто по российским меркам, и потому Россия с ее транссибирским маршрутом и Казахстан с «новым шелковым путем» – не конкуренты дешевеющим морским перевозкам. Этот тренд маргинализации закрытых континентальных пространств понимают сегодня, похоже, все, кроме нас. Замечу: тут напрашивается еще одна реминисценция в связи с распадом Советского Союза. Его дезинтеграция, напомним, началась в Прибалтике – и примечательно, что три отделив­шие­ся первыми республики были чемпионами среди других субъектов СССР по протяженности береговой линии в расчете как на единицу площади, так и на душу населения. Причерноморские Молдавия, Грузия и Украина на протяжении постсоветского периода силились отдалиться от России. Пусть без кусков территории, пусть и с «замороженными» или не очень конфликтами – но только вон из «евразийского» пространства! Даже прикаспийские Азербайджан и Турк­мения довольно последовательно отказываются от интеграционных попыток. Кто же создает Евразийский экономический союз? Россия с самым большим по площади государством мира, не имеющим выхода к океану, Казахстаном; самой крупной по территории страной Восточной и Цент­ральной Европы, также не имеющей выхода к морям, Белоруссией; с единственной landlocked страной на Кавказе Арменией; и очередными средне­азиатскими высокогорными государствами Киргизией и Таджикистаном. Не странная ли картина? Когда успешные страны разворачиваются к океанам, ориентируясь на морской транспорт, Россия замыкает в своей экономической зоне страны практически безнадежные, надеясь тем самым осуществить чуть ли не исторический прорыв… Только куда?Все великие российские реформаторы – от Петра I до Сергея Витте – стремились открыть страну к океаническим пространствам. Азов и Петербург, Ревель и Одесса, Владивосток и Порт-Артур – то были вехи на пути превращения России в современное государство. Сегодня ориентиры потеряны: нигде в мире, кроме России, ключевые прибрежные регионы (Калининградская и Мурманская области, Краснодарский и Приморский края) не имеют показателей подушевого ВВП меньше средних по стране (в китайских Цзянсу, Чжэцзяне и Ляонине он в 1,47–1,78 раза выше среднего, в указанных четырех российских регионах – в 1,24–1,63 раза ниже среднего).Почему мы и тут «сбились с пути»? На мой взгляд, причина лежит в не­умении России общаться с равными, а тем более сильными партнерами. В отличие от той же Украины, которая на протяжении столетий задавала себе вопрос, с кем быть (с Польшей, княжеством Литовским, Германией, Россией, Европейским союзом), Россия всегда спрашивала себя: «Кто со мной, а кто против меня?». Эта логика порождала готовность привлекать слабых, но не играть на вторых ролях с сильными. Именно поэтому мы сегодня так болезненно относимся к США и ЕС, не готовы входить в атлантическую сферу влияния, но предпочитаем щедро платить за лояльность тех, кто по большому счету никому и не нужен.Мир XXI века совершенно новый, в нем действуют законы, не похожие на те, которым политики следовали в XIX столетии. Это мир, в котором военная сила уже не позволяет эффективно контролировать периферийные народы (что доказано во Вьетнаме и Афганистане, Сомали и Ираке). Это мир, в котором природные ресурсы куда проще купить (практически по любой цене), чем захватить территории, где они добываются. В этом мире транзит по суше оказывается намного менее эффективным, чем перемещение товаров по морю или воздуху. В общем, это мир, где большие пространства прекращают быть ценностью и становятся обузой.Этот новый мир требует новой геополитики – геополитики эффективности, которая будет сформулирована в ближайшее время. Увы, это, судя по всему, случится не в России – и значит, мы по-прежнему будем действовать в своей и внешней, и внутренней политике по законам давно ушедшего века, «доделывая» проекты, которые логичнее бросить, занявшись чем-то более важным. Мы – страна потерянных ориентиров, держава, которая заблудилась не только во времени («между прошлым, которое ее не отпускает, и будущим, которое она не может заставить себя принять»), но и в пространстве – между востоком и западом, между севером и югом, как говорят американцы, in the middle of nowhere... И на этом фоне все наши текущие проблемы выглядят не такими уж принципиальными…С   

10 сентября 2014, 10:01

Консервативная революция или путь в Ничто

Консервативная революция или путь в Ничто По разным причинам, сегодня фашизм для большинства людей ассоциируется исключительно с гитлеризмом, расизмом и тоталитарным милитаристским государством. Кто-то вообще говорит, что фашизм – это Муссолини, а Гитлер был национал-социалистом и это разные вещи. Кем тогда на самом деле были Франко, Дегрелль, Мосли или Антонеску становится вообще непонятно. Также, учитывая мутность терминов, данных на страницах энциклопедий, а также работ придворных американских антисоветчиков типа Карла Поппера, где понятием тоталитаризм вообще замыливается всякая разница между нелиберальными политическими проектами,  разобраться простому человеку в вопросе, что есть фашизм в XXI веке становится практически нереально. А ведь весь пафос восстания на Донбассе вертится вокруг антифашистской борьбы.   При этом, люди, взявшие в руки оружие, вполне отчетливо видят этот самый фашизм на Украине именно потому, что он напрямую адресует к более-менее понятному для всех гитлеризму. Адресацию эту не заметить невозможно. Для этого достаточно одной фигуры гитлеровского карателя и палача Бандеры, а он отнюдь не единственный коллаборационист, алтарь которому сооружается на Украине уже много лет с помощью пропаганды в СМИ и образовании. Как показала практика, гораздо сложнее дела обстоят с т.н. русскими фашистами (очень не люблю этот термин; он не совсем адекватен, но для данного исследования придется его ввести). К сожалению, на первых порах восстания на Донбасс приехало немало добровольцев из данной среды. Нельзя сказать, что это удивительно или неожиданно, ведь именно неофашистские организации разного толка сегодня являются весьма милитаризованными и способны быстро мобилизовать своих сторонников и взять в руки оружие. Зачем они туда поехали – тема отдельная. Главное, что сейчас на Донбассе их уже минимум. В какой-то мере, исход подобных персонажей связан с тем, что они дискредитируют антифашистское движение в ДНР и ЛНР. Т.е. откровенных неофашистов, которые бреют на лысо головы и делают татуировки в виде свастик тоже идентифицировать не сложнее, чем бандеровцев. А раз так, то их легко нейтрализовать. Следующая группа, вызывающая определенные сомнения в своей лояльности антифашистскому движению на Донбассе – это власовцы. Опознать их нелегко по той причине, что они весьма умело маскируются под русских православных монархистов и сторонников белого движения. Маркером этих персонажей является открытая ненависть ко всему советскому, сдержанное отношение к Великой Победе, критика Путина как «неосоветского, чекистского» и недостаточно патриотичного (по их мнению, конечно) руководителя и восхваление таких деятелей как Власов, Шкуро, Краснов, Фон Паннвиц, Дроздовский, а также других персонажей, присягнувших Гитлеру и воевавших против нас в Великой Отечественной войне. Могут ли власовцы воевать с бандеровцами? Вопрос, ответ на который дала сама жизнь, а именно «героический кутузовский маневр» (а точнее свал) Стрелкова из Славянска и ряда других населенных пунктов, следствием чего стала потеря половины территории ДНР и гибель людей в результате обстрелов Донецка, чего бы не произошло, не будь этого «героического кутузовского маневра». Зачем так поступил Игорь Гиркин (он же Стрелков), товарищ т.н. православного олигарха Малофеева, вписанного в эмигрантские белогвардейские власовские круги, по уши связанные с ЦРУ, уже разобрано в ряде блестящих статей, найти которые ни для кого не составит большого труда. Вот ссылки только на некоторые из них. http://friend.livejournal.com/1254962.html http://ruskom.livejournal.com/545356.html http://friend.livejournal.com/1283418.html http://gurianov-pavel.livejournal.com/54500.html http://friend.livejournal.com/1281363.html http://natarintah.livejournal.com/36646.html http://rusbrutus.livejournal.com/12579.html http://kamrad2213.livejournal.com/192108.html Речь же о том, что такую форму фашизма наше общество уже идентифицирует с большим трудом, показателем чего явилась истерия части нашего патриотического сообщества по поводу разоблачения планов по организации Майдана в России группой Малофеев, Стрелков, Дугин… Как бы там ни было, сторонников Власова хоть и достаточно сложно идентифицировать, но идентифицировав, люди, у которых деды и прадеды воевали в Великой Отечественной войне, все же с легкостью дают им надлежащую оценку. Данный факт, конечно, не делает открыто власовский Майдан в Москве невозможным, но усложняет его в достаточной степени. Ведь любые посылы к гитлеризму напарываются на стойкий иммунитет наших людей. Чего же не хватает для того, чтобы продвинуть неофашистскую идею XXI века, но без открытой адресации к Гитлеру? Не хватает интеллектуала, философа-эстета, который смог бы талантливо пристроить фашистское содержание к русской идее, антиамериканизму и традиционным ценностям. Не хватает Дугина. Да, именно оккультиста, эзотерика, гностика, поклонника Юлиуса Эволы, Рене Генона, Корнелиу Кодряну, Мирча Элиаде, Германа Вирта и Генриха Гиммлера Александра Гельевича Дугина. На его деятельности здесь останавливаться не буду, она прекрасно описана в цикле статей Павла Гурянова и других авторов. http://gurianov-pavel.livejournal.com/57126.html http://gurianov-pavel.livejournal.com/55127.html http://gurianov-pavel.livejournal.com/52156.html http://ruskom.livejournal.com/530657.html http://skant1988.livejournal.com/2883.html Важным же в данной работе считаю остановиться именно на анализе того политического проекта, который Дугин предлагает современной России и называет ее то «Третий путь», то «Четвертая политическая теория». Не будем вдаваться в порядковый номер этой теории, а посмотрим, чем она является на самом деле. Поможет нам в этом сам Александр Гельевич цитатой из одной из своих последних статей, посвященных как обычно, апологетике Стрелкова: «Время фальшивого заказного патриотизма в духе Селигеров и «нашистов» прошло. Нам нужна настоящая Консервативная Революция, и она пройдет гораздо мягче и слаженней, если будет Революцией сверху».             Итак, Майдан в Москве – это консервативная революция. Причем, открыто говорится, что если ее не совершит сам Путин сверху (солярный Путин по терминологии Дугина), то он дискредитирует себя в глазах патриотической общественности (лунарный Путин) и его скинут в ходе государственного переворота – консервативной революции снизу.             Надо сказать, что вышел Александ Гельевич из маргинальной тусовки типа общества «Черный орден СС» в патриотический мейнстрим отнюдь не с этой теорией, а с разработками по геополитике. В чем подвох? Дело в том, что геополитическая концепция была выдвинута британским политиком и географом Хэлфордом Маккиндером как обоснование колониальной политики Британской империи и заявка на глобальное доминирование. Геополитика – это наука о контроле над территорией, о закономерностях распределения и перераспределения сфер влияния (центров силы) различных государств и межгосударственных объединений. Вроде бы все в порядке. В мире конкуренции государств за ресурсы и влияние не заниматься геополитикой смерти подобно. Но есть одно «но». Давайте откроем Большую Советскую Энциклопедию. Итак, согласно БСЭ «Геополитика, буржуазная, реакционная концепция, использующая извращённо истолкованные данные физической и экономической географии для обоснования и пропаганды агрессивной политики империалистических государств. Основные идеи Г.— утверждение решающей роли физико-географических условий в жизни человеческого общества и неравноценности рас. Используются также теории социального дарвинизма и мальтузианства. Геополитики прибегают к широкому использованию понятий «жизненного пространства», «естественных границ», географического положения для оправдания милитаризма и захватнических войн». Что же, БСЭ предельно ясно показывает, что британский империализм XIX – первой половины XX века, завязанный на социал-дарвинизме и расизме нашел научное обоснование самого себя в виде геополитики. Между прочим, идейные вдохновители британского колониализма – Томас Карлейль, Сесил Родс, Хьюстон Чемберлен и даже еврей Бенджамин Дизраэли, вызывали восхищение Адольфа Гитлера и именно на восхищении этими деятелями и их концепциями и доктринами основано пресловутое англофильство бесноватого фюрера. Эта тема глубоко проработана в книге Мануэля Саркисьянца «Британские корни немецкого фашизма». Но как геополитика русского, мощь Британии (sea power – морская сила) Александра Гельевича волнует не слишком. Дугин в своей концепции евразийства рассматривает land power – силу суши и, соответственно, обращается к немецкой школе геополитики. И здесь следует снова обратиться к БСЭ: «В период между двумя мировыми войнами Г. усиленно культивировалась в Германии. Г. стала официальной доктриной немецкого фашизма. Главой немецких геополитиков был генерал К. Хаусхофер, основатель и редактор (в 1924—44) журнала «Цайтшрнфт фюр геополитик» («Zeitschrift für Geopolitik»), пропагандировавшего идеи реваншизма и агрессии; К. Хаусхофер был тесно связан с руководящей верхушкой фашистской партии». Вот, что пишет о Хаусхофере сам Дугин: «Итак, геополитика была официальной доктриной немецкого фашизма. Это уже интересно. А еще более интересна фигура Карла Хаусхофера. «Хаусхофер Карл (1869–1946) – генерал, профессор, в течение 20 лет начиная с 1924 года издавал геополитический журнал «Geopolitik», позднее переименованный в «Zeitschrift fur Geopolitik». Доктрина Хаусхофера заключалась в необходимости создания «континентального блока» или оси Берлин-Москва-Токио. В таком блоке не было ничего случайного: это был единственный полноценный и адекватный ответ на стратегию противоположного лагеря, который не скрывал, что самой большой опасностью для него было бы создание аналогичного евразийского альянса. Хаусхофер писал в статье «Континентальный блок»: «Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных ее народа – немцы и русские – всячески стремятся избежать междоусобного конфликта, подобного Крымской войне или 1914 году: это аксиома европейской политики».  Следует отметить, что с помощью геополитики Дугин выводит идею о стратегическом союзе России и Германии как пути выживания и обретения могущества этих государств в современном мире. Да, нам кажется это странным, ведь с момента своего рождения русское государство постоянно подвергалась агрессии немцев, уничтоживших ряд славянских племен и вытеснивших наших предков из Прибалтики. О ледовом побоище, семилетней войне, а также двух мировых войнах даже и говорить не стоит. Откуда же такие нехарактерные для нашего исторического мироощущения идеи? Вернемся к Хаусхоферу.              Википедия сообщает, что «Его взгляды складывались под влиянием социального дарвинизма и теоретиков американского империализма. Фундаментом для построений Хаусхофера было мальтузианское понятие «жизненного пространства», причём задачу каждого государства он видел в расширении этого пространства. Отсюда выводились необходимость экономической самодостаточности, культурной экспансии и поглощения небольших государств, которые, будучи неспособными проводить самостоятельную внешнюю политику, лишь дестабилизируют международные отношения. Ряд этих понятий был воспринят теоретиками нацизма. Хотя Хаусхофер снабжал литературой Гесса и Гитлера во время их тюремного заключения после провала Пивного путча, учёный отрицал, что в написанной в то время «Майн кампф» преломились его собственные взгляды. Хаусхофер разработал особый вариант евразийства — военно-геополитическую доктрину «Континентального блока (союза)» (Kontinentalblocke, «Ось Берлин — Москва — Токио»), который должен был объединить государства Евразии, такие как: Испания, Италия, Франция, Германия, Россия и Япония — будучи Восточным противовесом и альтернативой Западному англосаксонскому миру: Британской империи и США».   По словам самого Дугина, сын Карла Хаусхофера Альбрехт, участник покушения на Гитлера консервативными революционерами во главе с полковником Штауфенбергом в 1944 году, обвинял своего отца «в том, что тот способствовал историческому становлению Третьего Райха и косвенно содействовал тому, что некомпетентные вожди сорвали реализацию величайшего плана мировой истории — создания эсхатологического Третьего Царства, Великой Евразийской Империи Конца». Помимо всего прочего, считается, что во время поездки на восток Хаусхофер вошёл в сообщение с тибетскими ламами мистического ордена Зелёный дракон, сыгравшее зловещую роль в русской истории начала ХХ века, а затем основал Общество Туле (центр оккультизма Третьего рейха). Мы видим, что отцом евразийства стал человек, строивший идеологию III Рейха, друг Рудольфа Гесса, единомышленник Мартина Бормана и оккультный мистик. Фактически, Хаусхофер являлся оппозиционером по отношению к Гитлеру внутри немецкого фашистского движения. Оппозиционером потому, что отрицал идеи расового господства, но продвигал идеи господства пространственного и духовного, т.е., в отличие от Гитлера, был тонким интеллектуалом и понимал бессмысленность атаки на СССР с геополитической точки зрения. Но перестал ли он от этого быть фашистом? С чего бы? Разве делись куда-то идеи господства, многоэтажного человечества, разделенного на касты лучших и худших, отрицание прогресса и мечта о неофеодальном обществе? Ответ очевиден. Итак, Дугин делает политическим мейнстримом в России фашистскую концепцию мирового господства под названием геополитика. И для реализации геополитических замыслов (ядерная война цивилизаций суши и моря, а затем FinisMundi), путем консервативной революции должна быть создана единая Евразия. Идентична ли эта Евразия Евразийскому союзу, созданному Путиным, Назарбаевым и Лукашенко? Судите сами. Вот как поэтически описывает ее Александр Гельевич: «Евразия германо-славяно-японская. Антилиберальная, Традиционная, феодально-социалистическая… Великая Континентальная Утопия, единственная, которая не сбылась в нашем страшном, но захватывающем ХХ веке».  К германцам, славянам и японцам следует также добавить исламский фактор, который продвигает друг Дугина, вдохновивший в свое время генерала Лебедя выдвинуть идею исламизации России, Гейдар Джемаль. Что же такое консервативная революция, призванная объединить Россию с Германией и исламским миром для того, чтобы бросить ее в войну цивилизаций (а в XXI веке это ядерная война)  и приблизить конец света, о котором грезит гностик Дугин. И это отнюдь не умозрительные заключения. Вот цитата из статьи Александра Гельевича «Конец света внутри нас»: «И здесь даже уничтожение человечества, возможно, могло бы быть разумным решением. Потому что в своем нынешнем состоянии оно омерзительно. Если человек полностью утратил духовный облик, который заложили в него герои и пророки, то, наверное, у него нет больше и оснований жить».              Да, нынешнее состояние человечества и в правду не очень. Но вместо призыва исправить это совсем не идеальное состояние, он говорит об уничтожении человечества как разумном решении. Кстати, мысль о том, что духовный облик заложили в человека герои и пророки, а не Господь Бог слабо сочетается с православным христианством, не так ли? А ведь Дугин последние годы называет себя именно православным христианином. Как это воспринимать, решайте сами, но не видеть в таких высказываниях политического гностицизма – сути оккультного фашизма – может только слепой.            Для разбора сути консервативной революции и ее прямой связи с фашизмом, вернемся к цитате из статьи «Путин, Стрелков и шестая колонна»: «Время фальшивого заказного патриотизма в духе Селигеров и «нашистов» прошло. Нам нужна настоящая Консервативная Революция, и она пройдет гораздо мягче и слаженней, если будет Революцией сверху». Хочу привести переписку с одним из поклонников Игоря Стрелкова (обозначим его Г.Р.)  в соцсети, который выложил данную статью у себя на странице:  S.S.: Я одного не пойму, консервативной революцией в мировой политической философии называется приход Гитлера да и других фашистских лидеров к власти в Европе 20-го века. Так о чем говорит Александр Гельевич?  Г.Р.: Гитлер не был консерватором. Гитлер был национал-социалистом и расистом. Социализм это совсем не консерватизм. S.S.: Вот, что пишет Дугин в 1991 году: «Итальянский фашизм в его ранние периоды, а также во время существования Итальянской Социальной Республики на севере Италии (Республика Сало), почти целиком основывался на принципах Консервативной Революции. Но наиболее полным и тотальным воплощением (хотя надо признать, что и не самым ортодоксальным) Третьего Пути был германский национал-социализм. В принципе, само слово сочетание «национал-социализм» имеет явно «консервативно-революционный» характер». Далее в той же статье он называет консервативными революционерами Франко и Кодряну. Г.Р.: Зато Дугин не пожимал руку нацисту, за спиной которого десяток тысяч убитый русских людей. П.С. У людей порой меняются взгляды. А тем более за 20 лет.  П.П.С. В Германии не было фашизма, а был национал-социализм плюс расизм. S.S.: Я понимаю, куда Вы клоните. Это манипуляция. Ведь также можно сказать, что Дугин пожимал руку старику Бжезу. Понимаете, о чем я? И в каком смысле «зато»? Вы, по сути, сказали — Александр Гельевич фашист, но зато он не пожимал руку другому фашисту. Звучит занятно. П.С. К сожалению, взгляды его не поменялись. Ведь месяца полтора назад в своей статье он сравнивал Стрелкова с Д’Анунцио во Фьюме. Разве не так? А Юлиусом Эволой и Рене Геноном он не восхищается до сих пор? А как же ритуалы по сожжению мира, которые он проводил в 2011 году? П.П.С. Национал-социализм Гитлера – всего лишь одно из ответвлений фашизма. Манипулировать с этим не стоит. Также ответвлением является течение консервативных революционеров — т.н. антиэгалитарный эстетский фашизм. Разве с этим можно спорить? Десятки историко-философских трудов написаны на эту тему. Г.Р.: Национал-социализм сам по себе ничего ужасного не представляет. Ужасные вещи появляются тогда, когда к национал-социализму, фашизму или либерализму прибавляется расизм, вот тогда кровь льется реками. S.S.: Ну вот на Украине типичный национал-социализм, а расизма никакого нет — негры свободно бегают в рядах укроармии. И что, разве кровь реками не льется? Ну да ладно, если для Вас отрицание единства рода человеческого, что присуще всем видам фашизма и объединяет их, не является ужасным, переубеждать не буду. Вы взрослый человек и способны сами формировать свое мировоззрение. Я ведь начал разговор не с этой целью. Я хотел уточнить, продвигает ли Дугин фашистскую идеологию (пусть не в расистской, а оккультно-гностической и неоплатонической форме) в Новороссии. Вы подтвердили, что так и есть. Спасибо, что развеяли мои сомнения. Тогда получается, что Паша Губарев либо лжет, либо вообще ничего не понимает (я склоняюсь ко второму), когда заявляет, что идеология Новороссии строится на православном социализме. Ведь именно Дугин писал программу для Партии Губарева. Так как может суперэлитарный оккультно-гностический проект соприкасаться с абсолютно эгалитарным, народным православным проектом? Вам не кажется, что здесь попахивает клиникой?         Зафиксируем, что сначала мой собеседник отрицает консервативность Гитлера и называет его национал-социалистом. Я привожу цитату Дугина, где он говорит, что национал социализм стал наиболее полным и тотальным воплощением Третьего Пути и имеет явных консервативно-революционный характер. Тогда собеседник делает классический заход, утверждая, что национал-социализм (с тем, что это и есть Третий Путь Дугина он уже не спорит) не является фашизмом. Я объясняю, что национал-социализм является одним из течений фашизма. Собеседник опять не спорит с этим тезисом, но говорит, что ни в фашизме, ни в национал-социализме нет ничего плохого (!!!). Реки крови льются только тогда, когда к этим концепциям присовокупляется расизм. На вопрос, почему при отсутствии расизма украинские национал-социалисты проливают реки крови, ответа я так и не получил.               Итак, в фашизме нет ничего плохого. Так считает типичный поклонник Стрелкова и Дугина. Так что делал Стрелков на Донбассе? С фашизмом боролся? Пчелы против меда? Вполне возможно, что Игоря Ивановича, как человека не очень разбирающегося в политических тонкостях, жестоко подставили, тем более, что совсем недавно он радикально отмежевался от майданно-болотных сил в России (по крайней мере, в риторике). Но это он отмежевался от восхвалявшей его Латыниной, т.е. от либероидного прозападного крыла. А как дела обстоят с Дугиным и Малофеевым, т.е. крылом консервативно-революционным (читай фашистским)? Новые фотографии в интернете говорят о том, что с этой группой отношения у господина Стрелкова мягко говоря не разорваны. Они грезят о консервативной революции, подменяя эвфемизмом фашистско-оккульное антиправославное, антисоветское и антироссийское ядро, тем самым вводя в заблуждение огромное количество честных патриотов, которые по разным причинам (и причине низкого уровня образования в сегодняшнем постсоветском пространстве в том числе) не могут за красивой риторикой распознать черное нутро. Для окончательности нашего исследования давайте посмотрим, что пишет Дугин о консервативной революции в своей программной статье «Краткая история идеологий Третьего Пути», вышедшей в 1991 году в журнале «Элементы». «Если левые стремятся радикализировать тезисы Свободы, Равенства и Братства, то «консервативные революционеры» настаивают на прямо противоположном подходе». Т.е. радикализировать идеи несвободы, неравенства и окончательно отказаться от единства рода человеческого? Интересно, если бы Александр Гельевич вышел с таким лозунгом на митинг, сколько бы людей его поддержало? Но, естественно, с таким лозунгом он не выходит. Это только для избранных, которые читают его крайне заумные и довольно путаные тексты. «Сторонники Третьего Пути являются намного более правыми, чем сами правые. Но все же их нельзя отождествить и с «крайне-правыми», так как все разрастающаяся бездна между кризисным послереволюционным и кризисным дореволюционным миром с одной стороны и идеальным некризисным, предкризисным миром Традиции с другой стороны, делает совершенно неизбежным не «консерватизм», не сохранение прежнего, но именно Революцию, тотальную, всеобновляющую, радикальную, но — в направлении, прямо противоположном Революции левых». Т.е. революцию назад, в архаику и неосредневековье, т.н. Традицию по Рене Генону — священное, сверхчеловеческое знание о первопринципах мира, полученное человечеством еще в доисторические времена, во время Золотого Века в мифической северной стране Арктогее и ее столице городе Туле (как известно, именно общество Туле разрабатывало в Германии оккульно-фашистскую идеологию). И чем такие идеи принципиально отличаются от того, что сегодня проповедуют сторонники Аль-Каиды и ИГИЛ, халифатисты? Может именно вследствие такой идейной близости, Дугин тесно сотрудничает с упомянутым уже исламским гностиком Гейдаром Джемалем? «Явные элементы Третьего Пути мы встречаем в русских революциях, где народники, а потом правые эсеры, на практике осуществляют его экстремистский вариант. В самом русском большевизме, как это ни парадоксально, легко можно обнаружить многие отнюдь не левые мотивы, имеющие прямое отношение к «консервативной революции» (в частности, все то, что принято называть русским «национал-большевизмом»». Имеются ввиду нацболы Эдуарда Лимонова, к созданию партии которого Дугин, имел прямое отношение. С коммунистами, покупаясь на слово «большевизм» их путать не надо.Согласно программе НБП 1994 года, глобальной целью национал-большевизма является создание «Империи от Владивостока до Гибралтара на базе русской цивилизации», а сущность национал-большевизма заключается в «испепеляющей ненависти к античеловеческой СИСТЕМЕ троицы: либерализма/демократии/капитализма. Человек восстания, национал-большевик видит свою миссию в разрушении СИСТЕМЫ до основания. На идеалах духовной мужественности, социальной и национальной справедливости будет построено традиционалистическое, иерархическое общество». Все то же самое – тотальная революция назад до самого предела. А предел этот, согласно гностической концепции – растворение в предвечном ничто, соитие с Абсолютом. Если говорить по-русски – это смерть. Но, продолжим цитировать статью «Краткая история идеологий Третьего Пути».             «Итальянский фашизм в его ранние периоды, а также во время существования Итальянской Социальной Республики на севере Италии (Республика Сало), почти целиком основывался на принципах Консервативной Революции. Но наиболее полным и тотальным воплощением (хотя надо признать, что и не самым ортодоксальным) Третьего Пути был германский национал-социализм. В принципе, само слово сочетание «национал-социализм» имеет явно «консервативно-революционный» характер, так как подобное объединение правой концепции национализма с левой концепцией социализма в понимании идеологов этой партии и было призвано подчеркнуть то, что речь идет именно о Третьем, ни правом и ни левом, Пути».             Комментировать, по всей видимости, не надо. Дугин напрямую сравнивает консервативную революцию с национал-социализмом. Тем более, что дальше он пишет, что «Ранний фашизм развивался здесь в полном согласии с основной логикой Третьего Пути».             Далее Александр Гельевич утверждает, что фашистские лидеры Италии, Румынии и Испании придерживались именно идеологии Третьего Пути. «Только после того, как король откровенно предал Муссолини, шок от измены заставил Дуче вернуться к изначальным принципам движения, и с 1943 по 1945 на севере Италии снова на короткий промежуток времени установился т.н. «левый фашизм», — анти-капиталистический и «социалистический», отвечающий всем (по меньшей мере экономическим) условиям Третьего Пути. В Испании Третий Путь был представлен движением фалангистов и его знаменитым вождем Хосе Антонио Прима де Ривера. Естественно, что именно фалангисты были среди всех антиреспубликанских сил были наиболее близки итальянским фашистам и германским национал-социалистам.             Румыния дала Третьему Пути очень много, даже не пропорционально геополитической значимости этой небольшой страны. Мы имеем в виду знаменитую Железную Гвардию, которую возглавлял, быть может, самый яркий и почитаемый сторонниками Консервативной Революции человек — капитан Корнелиу Зеля Кодряну. Железная Гвардия Кодряну была ближе всего к чистому архетипу Третьего Пути. Кроме того, движение Кодряну было подчеркнуто православным, христианским и гвардистский фольклор изобилует религиозными сюжетами и мистико-политическими гимнами».             Последнее наиболее важно в свете сегодняшних событий. Капитан Кодряну, жестокостью которого ужасались даже СС-совцы, является одним из наиболее любимых персонажей Дугина. А наличие православной мистики в его движении говорит о том, что есть некое очень специфическое православие, которое утверждает абсолютную кастовую иерархию среди людей, культ силы и жестокости. Надо сказать, что от сути православия там остались рожки да ножки, но внешне все очень похоже. Поэтому, что за православие исповедуют фашисты-власовцы (воспевающие РПЦ(з) и ненавидящие московский патриархат, который «продался большевикам» и «испачкался») – это тоже отдельный и очень интересный вопрос. Что же касается движения консервативных революционеров в России, Дугин пишет, что «Находясь в иммиграции евразийцы были лишены возможности активно участвовать в политической жизни России, и поэтому русский Третий Путь фактически раскололся на национал-большевиков, увидевших в сталинизме определенный поворот к народно-имперской стихии, и на национал-социалистов, солидарных с немцами в надежде осуществить на русских землях после предполагаемого поражения советской России в войне вариант русского национал-социализма.             С нацболами мы уже разобрались. «Интернационалистские и антифашистские тенденции в духе Тельманна не совместимы с национал-большевистской версией Третьего Пути». А что такое русские национал-социалисты (холуи Третьего Рейха, власовцы) обозначено выше. Кто же по мнению Дугина наиболее полно представлял консервативную революцию и идеологию Третьего Пути в Германии? «Остается добавить, что в рамках национал-социалистического режима существовал некоторый интеллектуальный оазис, в котором концепции Консервативной Революции продолжали развиваться и исследоваться без каких-либо искажений, неизбежных в других более массовых проявлениях режима. Мы имеем в виду организацию Ваффен-СС в ее интеллектуально-научном, а не военно-политическом аспекте. Ваффен-СС и особенно научный сектор этой организации «Аненербе», «Наследие Предков», разрабатывали ортодоксальные консервативно-революционные проекты. СС стояло за единую Европу, разделенную на этнические регионы с нео-феодальными центрами».             Какие-то еще вопросы касательно евразийства остаются? Ваффен-СС и единая неофеодальная Европа. И вот теперь пришло время дойти до самого конца. Все перечисленное выше имело самое прямое отношение к Третьему Рейху, но что же по поводу самого Гитлера? Может быть, Третий Путь был несовместим с гитлеризмом и реально представлял собой немецкую народную альтернативу идеям фюрера? «В национал-социализме Гитлера было много отступлений от консервативно-революционной ортодоксии — отступлений социальных, экономических и геополитических. Но, тем не менее, национал-социализм воспринял и реализовал импульс именно консервативно-революционной идеологии, хотя во многом исказил его вправо, и не без влияния старых, реакционных консерваторов. Но все же поражение Германии во Второй Мировой войне было сокрушительным поражением всей идеологии Третьего Пути, так как победители и левые и правые на нюансы внимания не обращали».             Понятно? Поражение Германии во Второй Мировой войне – это поражение идеологии Дугина, идеологии, которую он протаскивает в сражающуюся против украинского фашизма Новороссию через партию Павла Губарева и через военное подразделение (бывшее, конечно) Стрелкова. И где тогда те символы зарождающегося государства, о которых Губарев не раз говорил – православие и знамя Победы? «Православие» Кодряну? И знамя Победы чего над чем, если поражение Германии – это катастрофа для главного идеолога губаревской партии?             Что еще можно добавить? Ах да, стоит уточнить, появилась ли все-таки в послевоенном мире хоть одна страна, близкая к идеалам Третьего пути и консервативной революции? Ведь как капиталистические США, так и коммунистический интернационалистический СССР оказались непримиримы по отношению к консервативной революции.         «Единственным государством, которое смогло отчасти реализовать на практике определенные аспекты Консервативной Революции было государство Израиль, которое, учитывая значительное число жертв среди евреев в период правления в Европе консервативных революционеров, никто не осмеливался заподозрить или обвинить в «фашизме» или «нацизме», несмотря на поразительную схожесть в идеологии».   Это не мои слова и я не готов даже при всех издержках назвать сегодняшний Израиль нацистским государством. Но Дугин готов и называет. Все сказано, товарищи и господа. Маски сняты. Евразийство, Третий Путь, консервативная революция, власовцы, бандеровцы, новые правые Европы, восточная оккультная мистика, гностики в качестве представителей традиционных конфессий – все это есть фашизм XXI века, все это может конфликтовать друг с другом, но обязательно объединяется против своего онтологического и метафизического вечного врага – единства православия и Великой Победы.

03 сентября 2014, 11:20

Стартовые условия Первой мировой

Александр ДугинВ начале ХХ века завершается санкт-петербургский период русской истории, который складывался из сочетания социально-культурной ориентации на западничество и стратегического развития России в парадигме континентального могущества, в парадигме евразийской геополитики. В 1905-м году Николай II, последний представитель Романовых, принимает решение о завершении большой игры. В начале ХХ века существовало два геополитических лобби вокруг Царя: одно – германофильское, другое – англофильское.    Разрозненное германофильское лобби формировалось из разных общественных групп – от черносотенцев до членов либеральных промышленных кругов, включая представителей высшего дворянства. Представители  промышленных кругов, влиятельных в экономической сфере, активно действовали с точки зрения сближения России с Германией, поскольку были очень сильные связи Германии именно в экономическом сегменте Российской Империи. Были некоторые представители военных кругов и, в частности, адмирал Краснов. Германофильское лобби подталкивало Царя к проведению континентальной геополитики в альянсе с Германией и Австрией, направленной против Антанты.    Но было и другое направление, нашедшее воплощение опять же в некоторых радикальных кругах черносотенного движения. В частности, это граф Юсупов и Пуришкевич, руководители Союза русского народа в тот период. А также подавляющее думское большинство. Они ориентировали власть на сближение с Англией и Францией, с тем, чтобы войти в альянс с Антантой. Таков был принципиальный геополитический выбор.  Неудачей кончилась война с Японией, бывшей континентальной силой,  с которой на самом деле опять же англичане и американцы ловко стравили Россию, для того чтобы ослабить нас на восточном направлении, остановить нашу экспансию и не позволить сложиться российско-японскому союзу. А  у такого союза были сторонники, как в России, так и в Японии. Это был бы именно континентальный союз. Но морская дипломатия опять победила.   Следует вспомнить, что в 1905-м году сторонники вступления России в Антанту, то есть сторонники сближения сухопутной России с морской державой – английской талассократией, – побеждают. Тем самым предопределяется место России в следующем неизбежном конфликте. Есть такое понятие как влияние стартовых условий на исход сражения. Мы оказываемся в одном ряду, в одном окопе с Антантой, с Францией и Англией. В данном случае Франция – это не пронаполеоновская Франция, а проанглийская талассократическая, морская. Так же и США – в тот период как  второстепенная держава – принимают участие в Антанте.    Тем самым прекращается наше движение в Центральную Азию. Русский Царь говорит: мы больше не пойдём в Афганистан, мы не будем больше угрожать колониальным интересам Англии на всём протяжении евразийского пространства. Великая игра (great game) закончена. Мы заключаем договор о ненападении и даже о военном союзе с Англией. Таким образом, происходит некоторое противоестественное с геополитической точки решение: талассократия и теллурократия заключают альянс. Россия – чистая теллурократия; Англия, Франция, Америка того периода – чистая талассократия или морское могущество. Они заключают между собой договор о противостоянии континентальным теллурократическим державам из Центральной Европы – Германии и Австрии. Что это значило? Это значило, что в такой диспозиции, в таких стартовых условиях конфликтной ситуации ещё за 7-8 лет до начала Первой мировой войны континентальные державы были обречены. Потому что они были разделены между собой, потому что они были противопоставлены друг другу, и потому что англосаксонской дипломатии заведомо удалось поставить друг против друга те две силы, которые угрожали глобальной доминации талассократии.    Таким образом, война, революция и конец романовского санкт-петербургского периода, конец Российской Империи следует датировать не фактически 1917-1918-м годом, когда это произошло, а именно 1905-м годом. Потому что как бы ситуация ни повернулась – выиграли бы мы или проиграли войну с Германией (а мы её почти выиграли в военном смысле) – мы оказывались заведомо в противоположной ситуации. Этот недальновидный поступок стоил России – Империи.    Абсолютно точно эта недальновидность прослеживается в начале горбачевской перестройки:  сближение с США во второй раз стоило Советской империи и самому Горбачёву многого. Всё решается не в реальных боях. Мы платим миллионы людей за ту или иную войну, отдаём жизни, территории, огромные усилия, а всё решается не здесь, всё решается в этих стартовых условиях. Выбрал правильный альянс – заведомо выиграл. Выбрал неправильный альянс – ты можешь все силы приложить, но ты заведомо проиграл.    Если мы начинаем войну с другими континентальными державами – Германией, Австрией – на стороне талассократии, то что бы мы ни делали, какие бы мы усилия не предпринимали – нам конец, исходя из самой геополитической картины базовой и изначальной. И это  принципиально.    Конец большой игры был концом России. Надо было подождать совсем недолго, чтобы в том убедиться. Первая мировая война, которую Российская Империя у немцев и австрийцев в значительной степени выиграла, поскольку основные сражения мы, так или иначе, выиграли,  тем не менее,  закончилась внутренним поражением России и гибелью Империи. Англосаксонская дипломатия просто праздновала победу над своим фундаментальным противником.   Таким образом, конец Российской Империи, конец санкт-петербургского периода был связан не с проигрышем внешней войны против нашего непосредственного противника – Германии и Австрии, против которых мы воевали в Первой мировой войне, он был связан с тем, что  работа открытого проантантовского, думского большинства, внутреннее перенапряжение экономических, социальных, политических, продовольственных процессов привели к краху монархии.   Соответственно, очень большое значение имело убийство Распутина – человека, который влиял на Царя в значительной степени, проводя линию в прогерманском ключе. Можно по-разному рассматривать эту фигуру. С точки зрения его влияния на политические процессы он выступал от имени народных масс, доводя до Царя главное, поскольку он прекрасно понимал народ: войну с Германией народ не потянет и не потерпит. Поэтому  англосаксы решили, что его необходимо убрать.    Кто же принимает участие в ликвидации Распутина: английский посол, проанглийский представитель черносотенного движения граф Юсупов, Пуришкевич. Именно те силы, которые открыто работали в интересах Англии. Точно также как при убийстве Павла мы видим английского посла, который непосредственно организует это мероприятие для изменения геополитических ситуаций; сходная картина при убийстве Распутина. Его ликвидируют англичане, в силу его прогерманского влияния. Вот так геополитика помогает понять нам некоторые теневые стороны, заговоры и смутные непонятные интриги нашей истории.    Распутина убивают. Один из столпов выбит из  колоды прогерманского континентального лобби, что тоже ослабляет позицию континенталистов. В результате – крах, отречение Императора от власти и временное правительство, власть переходит в руки думского большинства. Практически все члены нового правительства были депутатами Государственной Думы.    Думское большинство после отречения  Николая II сразу же декларируют идею: война до победного конца. Так временно сохраняется лояльность талассократической Франции и Англии. Несмотря на то, что война перенапрягла силы нашего государства и послужила в значительной степени причиной падения монархии, новое временное правительство заявляет, что верно союзникам, верно этой талассократической ориентации Антанты. И требует новых и новых эшелонов, новых и новых войск, которые бросаются на Западный фронт для борьбы с немцами и австрийцами.    Если говорить о геополитической оценке временного правительства того периода, практически все его так калейдоскопически сменяющие друг друга руководители, заканчивая последним – Керенским, все имели ориентацию на Антанту. С геополитической точки зрения они стояли за борьбу с немцами до последнего конца.  Дальше возникает история, которую Солженицын в "Красном колесе" описывал как участие немецкого генштаба и Вальтера Николаи в операции большевиков. Большевики – представители довольно небольшого течения, радикального, экстремистского, которое было направлено на свержение всех типов политической власти в целях осуществления пролетарской революции. В тот период большинство их лидеров находилось за границей в бегах, поскольку каждый из них участвовал в той или иной антиправительственной деятельности.    Немецкое военное руководство полагая, что лидеры большевиков в такой ситуации (в условиях войны с Россией) смогли бы ослабить Россию, создают для них некоторые оптимальные условия. Делают это для того чтобы эти лидеры вернулись в эпоху временного правительства на территорию Российской империи, которая уже провозглашена республикой, для ослабления власти, ориентированной на их противников Англию и Францию. Так большевиков сажают в запечатанный вагон, дают им деньги на проезд, наверное, ещё какие-то деньги на оружие, на листовки, на "Искру" и отправляют в России.    Едва ли немецкое руководство и Вальтер Николаи, глава военной разведки Германии того времени, мог предположить, что засылаемые им эти экстремистские силы способны сделать нечто большее, нежели просто усугубить существующий хаос и помочь немецкому наступлению на Восток. Но оказалось, что это были очень талантливые, предприимчивые люди, которые воспользовавшись неразберихой после февральской революции, объявляют параллельную власть.    Им многое удается, поскольку в революционной ситуации властью обладает тот, кто провозглашает, что он ею обладает, и способен ее защитить. Не получив никаких полномочий во временном правительстве, не имея никаких параллельных структур, способных управлять страной, большевики (даже будучи меньшинством в рабочих советах Санкт-Петербурга, потому что большинством там были левые эсеры) начинают выступать от имени этой параллельной власти, не смотря ни на что. Когда у них ничего не получается легитимно – ни выборы провести, ни Учредительное Собрание собрать из своего большинства, они просто всё по факту закрывают, выкрикивают революционные лозунги.  Что было совершенно немыслимо  для представителей серьёзно подготовленного временного правительства того периода. Там были либеральные партии или левые партии, были социалисты-революционеры, правые эсеры, левые эсеры, народники, представители так называемых национал-трудовиков, которые вообще исповедовали идею национального социализма. Там были либералы-кадеты, они относились к либеральным консерваторам, были национал-социалисты, но не фашистского толка (тогда о таком еще и не подозревали), были просто националисты, социалисты.    И все они имели реальное проникновение в общество. В то время было 5 или 6 миллионов членов эсеровской партии. А большевиков не было вообще. Они находились в эмиграции, занимались революционной деятельностью, но были очень решительными, смелыми, фундаментальными людьми.  Хотя, что интересно, представительства, даже минимального, в России не имели.    Когда ещё продолжали существовать отменённые царские структуры: полиция, какие-то институты сбора налогов, Министерство по дорогам и т.д., когда оставались политические демократические зачаточные институты, как партии,  уже существовала маленькая группка большевиков, у которых не было ничего: ни власти, ни государства, ни сторонников, поскольку большевики ориентировались на городской пролетариат.  В тот период, если говорить с социологической точки зрения, городского пролетариата в России не было. Он, конечно, был, но  сплочённую силу не составлял. Было где-то 1-2% пролетариев – при 99-ти процентной крестьянской стране, в которой были укоренены, в том числе и эсеровские структуры – социалисты-революционеры. В этих условиях совершенно чудесным образом, необъяснимым образом, присланные немцами большевики заявляют, что "власть – это мы". Им отвечают: да кто - вы?! Ни в государстве, ни в политике никакого представительства вы не имеете; отражаете класс, которого не существует.   Чернов – правый эсер, теоретик, один из участников временного правительства – описывал реальную структуру, показывал  расклад всех сил – социальных, политических – в России 1917 года,  в эпоху временного правительства. Про большевиков там просто не упоминалось, то есть такой силы там не было в тот период. Их просто не было, и никакого  заговора у них не было. Это была группа совершенно оголтелых фанатиков, которые говорили, что есть такая партия. "Какая партия? Где у вас там партия?" Они отвечали: "Подождите. Есть. Немедленно все  сдают свои мандаты". Им опять: "Какие мандаты? Вы кто такие?". Большевики отвечали: "Мы – вооружённые отряды пролетариата".    В конечном итоге, как мы знаем из истории, этой группке абсолютно безграничных фанатиков со специфической психикой удаётся захватить власть, несмотря на то, что у них нет никакой легитимности, ни демократической, ни политической. Вообще никакой. Ни легальности, ни легитимности. Но они действительно захватывают власть. Объявляют Учредительное Собрание, чудом надеясь, что за них кто-то проголосует, или они подтасуют. Однако им не удается ни проголосовать, ни подтасовать – всё равно за них никто не голосует.  Но большевики настаивали на своём. Они  больше никого не слушают и захватывают власть по факту. Это, на самом деле, наверное, не имеет аналогов в мировой истории. Потому что даже когда происходят дворцовые перевороты, то там есть династические ориентиры, либо какие-то группы, лобби.  Но большевики действовали в одиночку, не опираясь ни на кого – ни на каких германофилов во власти. Они просто пришли и решительным образом захватили власть. Захватили в основном два человека – Ленин и Троцкий,  перешагнувшие через всякую логику. Они утверждали, что необходима революция, и они её осуществили. Ленин с Троцким –  два человека бешеной энергетики  захватили власть в гигантской Империи.  Но каков же геополитической результат большевистской революции?  В Первую мировую войну императорская Россия выступала на стороне Антанты – талассократии, что могло привести только к краху. Крахом это и закончилось. Но когда захватывают власть большевики, которые вообще не выполняли никаких договоров ни с кем и никогда, вдруг действуют очень рационально в этой ситуации: нас прислали немцы, вот мы на немцев и будем работать. Они прекращают войну с Германией и заключают Брест-Литовский мир. Россия отказывается от всех своих завоеваний, которые мы получили, от всех своих позиций на Западе, отдает немцам и австрийцам всё, что те хотят.    При этом Троцкий приезжает и заключает этот договор, умудряясь ещё агитировать немецких солдат, чтобы те после возвращения начинали у себя революцию. Все верят в то,  что в Германии может произойти то же самое. Поэтому так легко отдаются российские земли, ведь большевики вообще не российская власть. Большевики не мыслят себя российской властью. Они мыслят себя носителями мирового пролетариата, который готовит глобальную революцию и, временно захватив власть в России, они экспортируют эту революцию в Европу, после чего наступит эпоха мирового коммунизма. Так искренне считают Троцкий, Ленин и все большевики.   Поэтому они спокойно отдают немцам, которые привели их к власти, любые завоевания, поскольку они не собираются особенно задерживаться в России. У них мировые перспективы: захватив власть в России, те же персонажи хотят захватить власть и везде. И действительно, создаётся Баварская Советская Республика в Германии, где такой же кризис наступает после войны. Германия при этом терпит поражение на Западном фронте от войск Антанты. Австрию, Германию не спасает союз с новыми руководителями России – с большевиками.    В результате начинается интериоризация конфликта. Те силы, которые ориентировались на временное правительство и в очень небольшой степени на монархию (в основном Белое дело состояло именно из либералов, эсеров, демократов, кого угодно; монархисты имели там очень-очень небольшой процент), они оказываются на периферии России. И начинают гражданскую войну с большевиками, которые контролируют центр – Санкт-Петербург, Москву, именно центральные зоны.    Так заканчивается Первая мировая война. Германия терпит поражение. И Россия, по сути дела большевики, которые заключают договор, выходят из альянса с Антантой. Германии они проигрывают, а не просто вступают с ней в союз, но ещё получают внутреннюю гражданскую войну. Кажется, что ситуация в России – это "последний вздох", потому что в этот период начиная с 1905-го по 1922-й год мы проиграли вообще всё, что имели.    Территории сужены, разные национальные части провинции Российской Империи заявили о своей независимости – Прибалтика, Польша, Финляндия, которые были частью нашей страны. Украина объявляет о независимости. В Татарстане возникает идея, что надо тоже освободиться от русских, ему следует Кавказ. Внутри гражданская война, смерть, кровь – страны нет.    Но если посмотрим с геополитической точки зрения на наиболее принципиальные, выпуклые ориентации разных сил, участников этого периода русской истории гражданской войны, то есть на геополитику гражданской войны, то увидим, что большевики последовательно выступают как германофилы и континенталисты. Это очень интересный момент. При большевиках происходит перенос столицы из Санкт-Петербурга в Москву. Столица – это символ. Возвращение столицы из Санкт-Петербурга в Москву, хотя оно имело тактические, исторические причины, не связанные никоим образом с Третьим Римом и с возвратом к эпохе Русского Царства, тем не менее, означало именно это – возврат к континентальной ориентации.   Так большевики, маргиналы, экстремисты, представляющие собой ни народ, ни класс, ничего, а группу совершенно ошалелых фанатиков, они с геополитической точки зрения шаг за шагом демонстрируют, что  являются носителями теллурократического начала. Это очень важно. Кем бы они ни были, они были теллурократами. В идеологии у них ничего подобного нет. Ни про какой Landpower они не говорят. Империю они ненавидят. Никаких соображений в духе геополитики Маккиндера нет, ни о какой географической оси истории они не знают, и знать не хотят.    Они мыслят в категориях класса, которого нет. Получается, они интеллектуально и политически бредят. Тем не менее, все их действия – одно, другое, третье, четвёртое – выстраиваются в конструкцию сухопутной власти. Большевики, вопреки своим представлениям – ни из одного большевистского текста этого не следует, ни из одной декларации, всё, что они говорят, не имеет к реальности вообще никакого отношения – тем не менее, чрезвычайно эффективны с точки зрения захвата и удержания власти. Просто абсолютно эффективны.  Это поразительно контрастируется с полной неэффективностью царского режима и демократического режима республиканского периода временного правительства. Во всех отношениях с геополитической точки зрения они оказываются носителями теллурократического начала, то есть Landpower  (сухопутное могущество), вплоть до переноса столицы в Москву.    А что же белые? Какова геополитика Белого дела? Казалось бы, белые – патриоты, они русские националисты, большинство, будь они левыми, правыми или либералами, монархистами или эсерами, социалистами, революционерами, они – за Россию, за русскую самобытную культуру, против большевиков, но опираются в своей политической реальной, конкретной войне против них на Антанту. Они контролируют до какого-то периода морские территории, то есть их база прилегает с одной стороны на Дальнем Востоке к Владивостоку, на юге к Крыму. И опираются на оккупационные силы Антанты – Англии и Франции. Военным комиссарам Антанты по делам Украины становится не кто иной, как Хэлфорд Маккиндер, основатель английской школы геополитики. Он требует у английского правительства поддержки белых, более активных, для того чтобы расчленить Россию. И для того чтобы создать на территории России, как пишет Маккиндер, следующие государства, которых тогда не существовало: Прибалтийские государства, Белоруссию, Молдову, Украину, Грузию, Армению, Азербайджан, Новороссию и Дагестан, который входил бы в Северный Кавказ.  Таким образом, Белое движение с точки зрения геополитики, несмотря на патриотические, подчас очень справедливые и верные лозунги, является выразителем талассократии, пособником атлантизма и разрушителем территориальной целостности России. Его создатели потенциально шли на сговор с руководителями Антанты, то есть выступали на стороне талассократии.   Но победили в гражданской войне большевики, красным удалось объединить под своей эгидой почти всю территорию бывшей Российской Империи. Это бесспорный исторический факт. И эта их победа означала стартовые условия для истории всего ХХ века как геополитического вектора Советского Союза. Советский Союз, построенный большевиками на основании пролетарской идеологии, имеющей малое отношение к геополитике, не признавая никакие законы геополитики, создал сухопутную евразийскую империю со всеми признаками теллурократии, со всеми признаками Рима, со всеми признаками Спарты. Вспомним с учетом дуализма, с чего начиналась геополитическая карта: Рим – Карфаген, Спарта – Афины, теллурократия – талассократия. Итак, была создана континентальная, спартанская, римская империя под советской эгидой. Столица снова была перенесена в Москву – Третий Рим.    Все символы, все знаки и всё геополитическое содержание – то, что Ратцель называл пространственным смыслом (Raumsinn) – всё пришло в фокус.    Раздел: Безопасность и конфликтыРегион: РоссияТеги: войнаРоссиягеополитика