• Теги
    • избранные теги
    • Компании1015
      • Показать ещё
      Люди1010
      • Показать ещё
      Страны / Регионы957
      • Показать ещё
      Международные организации144
      • Показать ещё
      Издания235
      • Показать ещё
      Разное930
      • Показать ещё
      Формат34
      Показатели104
      • Показать ещё
      Сферы2
Heritage Foundation
Heritage Foundation
Фонд «Наследие» (Heritage Foundation — эритэйдж фаундэйшн) — стратегический исследовательский институт США, который занимается широким спектром исследования международной политики. Имеет консервативную направленность. Основан в 1973 году. Директор — Эдвин ...

Фонд «Наследие» (Heritage Foundation — эритэйдж фаундэйшн) — стратегический исследовательский институт США, который занимается широким спектром исследования международной политики. Имеет консервативную направленность. Основан в 1973 году. Директор — Эдвин Фелнер (Ed Feulner).

Декларируемая идея института — построить статистическую модель общества и обеспечить доступ к ней широкой общественности. Фонд издаёт ряд аналитических исследований, из самых известных — ежегодный «Индекс экономической свободы», «Политические эксперты 2000», «Мандат на лидерство» (рекомендательные материалы для кандидатов в президенты США).

Кроме того, выдаются журнал «The Insider», разнообразные буклеты на 12-30 страниц («Backgrounder», «Executive Memorandum», «Executive Summary» и др.), Для газет — фельетоны (2-3 раза в неделю), организуются проблемные конференции. Вики

http://www.heritage.org/

Развернуть описание Свернуть описание
25 мая, 21:18

Senate confirms Trump's conservative pick for 6th Circuit Appeals court

President Donald Trump is on his way to leaving a conservative imprint on the federal judiciary with the confirmation of Amul Thapar, his first judge to the lower courts, and a renewed willingness from Republicans to sidestep a century-old custom involving judicial nominees. The Senate voted 52-44 on Thursday to install Thapar, a favorite of Senate Majority Leader Mitch McConnell (R-Ky.), at the Cincinnati-based 6th U.S. Circuit Court of Appeals. The confirmation marked the first judicial nominee aside from now-Justice Neil Gorsuch to the Supreme Court for Trump, who came into office with an usually higher number of judicial vacancies. “He has a reputation as a qualified judge with an impressive legal mind,” McConnell said of Thapar. “He will fairly apply the law to all who enter his courtroom because, in Judge Thapar’s own words, ‘the most important attribute of a judge is to be open-minded and not to prejudge a case without reading the briefs, researching the law, and hearing from the parties.’” In addition to Thapar, Trump has nominated 10 prospective judges to the lower courts. Two in particular could trigger a partisan battle over the so-called blue slip rule — a long-standing custom of the Senate Judiciary Committee that says the panel will not advance a judicial nominee without the consent of both the candidates’ home-state senators. The committee’s chairman, Sen. Chuck Grassley (R-Iowa), said recently that the blue slip rule would be much stricter for district court judges that cover just a single state, rather than the more powerful circuit court nominees that span a broader region. And other Republicans agree, despite comments earlier this month that signaled the GOP would stand by that tradition. “I like the blue slip tradition as it pertains to district court judges, but I never thought it applies to circuit court,” said Sen. Jeff Flake (R-Ariz.), a member of the Judiciary Committee. Democrats have already started fighting back, arguing that the Judiciary Committee strictly abided by the blue slip rule under President Barack Obama and that Trump should be treated the same way. Under Obama, 17 judicial nominees — 11 for the district court and six for the circuit courts — never advanced because a blue slip wasn’t returned. One of the unreturned blue slips was for the vacant 6th Circuit seat that will be filled by Thapar after his confirmation on Thursday.And liberals are waging another war against the next round of Trump’s nominees to the courts. Thapar, like Gorsuch before him, was drawn from a list of potential Supreme Court nominees released by Trump during his campaign with input from the conservative Federalist Society and Heritage Foundation.“As in Justice Gorsuch’s case, those radical groups are committed to doing whatever it takes to make sure that Judge Thapar sits on the nation’s highest courts,” Sen. Elizabeth Warren said in a floor speech Wednesday night. “For those groups, the goal is not just to get a few ultraconservative judges on our federal courts. It is to capture the entire judicial branch.”

25 мая, 19:06

The People Left Behind When Only the ‘Deserving’ Poor Get Help

Maine attached work requirements and time limits to its safety net, intensifying poverty in the state.

23 мая, 06:52

DeVos says Washington will not mandate 'school choice'

Education Secretary Betsy DeVos promised Monday night that the Trump administration would propose “the most ambitious expansion of education choice in our nation’s history,” but said that states, rather than Washington, D.C., would make the decisions.“When it comes to education, no solution, not even ones we like, should be dictated or run from Washington, D.C.,” she said. DeVos, though, offered scant details about the Trump administration's vision for school choice. Her speech at an Indianapolis summit hosted by the American Federation for Children, the school choice advocacy group she had formerly chaired, came just hours before the Trump administration releases a budget that proposes cuts to many traditional education programs, while making a $1 billion investment in promoting public school choice that has already drawn conservative criticism for expanding the federal government's footprint in education. States can choose not to participate in the Trump administration’s plans to expand school choice, she said. But “that would be a terrible mistake on their part," she added. “They will be hurting the children and families who can least afford it.” DeVos also avoided getting into detail on the Trump administration's budget proposal, which proposes a new grant program that would encourage the flow of local, state and federal dollars to follow students moving from public school to public school. And she didn't mention an additional $250 million to study and expand vouchers. She said the aim of the Trump administration proposal is “to empower states and give leaders like [Indiana] Gov. Eric Holcomb the flexibility and opportunity to enhance the choices Indiana provides for Indiana students.”"We won’t accomplish our goals by creating a new federal bureaucracy or by bribing states with their own taxpayers’ money," she said. "We should have zero interest in substituting the current big government approach for our own big government approach." But some conservative think tanks that typically champion school choice, like the Heritage Foundation and the American Enterprise Institute, see both proposals as an undue expansion of the federal role in education policy. Conservatives have long criticized the Obama administration for encouraging states to adopt higher academic standards and more rigorous exams in exchange for billions of dollars in competitive grant funding under the controversial Race to the Top program. On the left, American Federation of Teachers President Randi Weingarten agreed. "DeVos is taking a page from her Democratic predecessor Arne Duncan and proposing her own version of the Obama administration’s much-criticized Race to the Top," she said. "While Duncan tied federal funds to the promotion of Common Core and testing, DeVos is tying federal funds to her own voucher and privatization projects. She is doing so, however, not by adding money but through a reverse Robin Hood strategy of robbing schools of investments that work for kids, like after-school programs, to pay for her pet privatization and voucher programs." In her speech, DeVos didn't mention a federal education tax credit proposal, which the administration has purportedly been considering as a way to channel public money to private-school scholarships to enable working-class families to pay the tuition. AFC Chairman Bill Oberndorf was clear about his organization's support for such a proposal. “We look forward to more details about the school choice proposals and, ultimately, hope to see a federal education tax credit included in broader tax reform later this year," he said. It’s unclear if the Trump administration will ultimately get behind an education tax credit proposal. And there are a number of unanswered questions about how such a plan would work, such as whether the proposal would be housed under the Education or Treasury Department, whether there would be a cap on the amount of federal tax credits available, and what the income eligibility requirements would look like for families who hope to take advantage of the scholarships. It could be part of a larger tax reform bill and pass through the budget reconciliation process with only 51 votes in the Senate. But if the Trump administration pursues the proposal as part of a larger tax overhaul, it could face some resistance from lawmakers who aren’t looking to over-complicate the tax code. DeVos is following her speech with a scheduled visit Tuesday morning to Providence Cristo Rey High School — a small, Catholic private school in Indianapolis where nearly every student receives a voucher through the state’s voucher program. Between DeVos' speech, the budget release Tuesday and her scheduled budget testimony on the Hill on Wednesday, the administration's proposals to expand school choice are drawing intense criticism from traditional public school advocates this week. Before DeVos took the stage Monday, traditional public school advocates were protesting in Indianapolis. The National Education Association encouraged its members to inundate DeVos with emails rejecting vouchers, and about 1,000 people sent emails in the first hour, a spokeswoman for the teachers' union said."It couldn’t be clearer: Betsy DeVos’ goal as Secretary of Education is to slash funding for public schools, using voucher schemes to funnel taxpayer dollars to unaccountable private schools,” NEA, the nation's largest teachers' union, said in its message online. The American Federation of Teachers introduced a Snapchat filter branding photos with "Trump and DeVos need to fully fund education!"

23 мая, 01:30

A Simple Act That Endeared Trump to Israelis

The meaning of the president's Western Wall visit

22 мая, 20:40

Trump Follows Strict Gender Boundaries At The Western Wall

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); President Donald Trump became the first sitting U.S. president to visit the Western Wall on Monday. And he did so by maintaining the strict gender boundaries that govern this historic and holy space.  The president, currently stopping in Israel and the West Bank during his first official trip abroad, visited the wall with Melania Trump, his wife, and his daughter and son-in-law, Ivanka Trump and Jared Kushner, who are both Orthodox Jews.  According to Haaretz, the family arrived at the site together but split up to visit different sections of the wall. Trump and Kushner visited the men’s prayer plaza together, accompanied by the religious custodian of the site, Rabbi Shmuel Rabinowitz, and Mordechai Eliav, director-general of the Western Wall Heritage Foundation. The president approached the wall wearing a yarmulke and touched the stones with his right hand before slipping a note into the cracks.   He later told journalists that visiting the site was a “great honor.”  “I can see a much deeper path, friendship with Israel,” Trump said, according to NBC.  In the meantime, Melania and Ivanka visited the women’s section, which is separated from the men’s plaza by a barrier.   In a tweet, Ivanka said that it was “deeply meaningful to visit the holiest site of my faith and to leave a note of prayer.” She converted to Judaism before marrying her husband. The Western Wall is one of the holiest sites in the world for Jewish people. The wall, which dates from around the 2nd century BCE, is believed to be the remains of an ancient Jewish temple complex at the site. Israel’s Orthodox religious establishment enforces strict restrictions at the site that prevent men and women from praying together. Women at the wall are also banned from reading aloud from the Torah and wearing traditional Jewish prayer shawls.  Worshippers at the Western Wall aren’t allowed to bring their own Torah scrolls into the prayer site. The Orthodox Jewish organization that runs the site makes Torah scrolls available in the men’s section, but the scrolls aren’t available to women.  Just last week, hundreds of Reform Jews defied prayer restrictions with a mixed-gender prayer protest at the holy site. The protestors brought in their own Torah scrolls.  The gender restrictions at the wall apply to female reporters covering the president as well. Glenn Thrush‏, a New York Times White House correspondent, tweeted that female journalists were separated from male journalists at the religious site. The reporters who followed former President Barack Obama during a visit to the Western Wall during the 2008 campaign were also asked to follow similar guidelines, according to Politico.  For the second time in three days poolers are excluded from an event because they are women. pic.twitter.com/9hNvkiM031— Glenn Thrush (@GlennThrush) May 22, 2017 Feminist activist groups, such as the Women of the Wall, and more liberal Jewish denominations, like Reform and Conservative Judaism, have long campaigned for equal prayer rights at the site. Reform Judaism is the largest Jewish denomination in the United States. Together with Conservative Judaism, these two branches of the religion have five times as many members as the more observant Orthodox Jewish community in America. On the other hand, Reform and Conservative denominations have a much smaller presence in Israel.  In January 2016, the Israeli government approved a plan to replace a temporary ramp that has been used in the past for egalitarian prayer services with a permanent and larger plaza for mixed-gender praying. The approval of that space was initially hailed as a victory, but critics claim the plan hasn’t resulted in equality at the site. Prime Minister Benjamin Netanyahu hasn’t taken concrete actions to fully implement the plan, under pressure from Israel’s religious establishment, which doesn’t recognize the Reform and Conservative movements as Jewish. Rabbi Shmuel Rabinowitz, the site’s chief custodian, has also forbidden any prayer from taking place on that temporary ramp. Ultra-Orthodox protesters frequently occupy the space and set up their own gender-segregating barrier on the platform.  Rabbi Rick Jacobs, president of the Union for Reform Judaism, told HuffPost that it was “stirring” to see the American president pausing to reflect at Judaism’s holiest site. But he urged the president to take concrete actions towards creating peace in the region. “President Trump has said over and over that he is looking to help shape ‘the ultimate deal.’ We welcome his leadership, and urge him to help craft a process, and then an agreement, that guarantees peace, security and basic rights for both Israel and the Palestinians,” he wrote in an email to HuffPost.  Jacobs said that the gender separation of the Trump family at the Western Wall, also referred to as the Kotel, didn’t come as a surprise.  “As expected, the President and his family visited the Western Wall according to US protocol,” Jacobs wrote. “We have been in touch with the new US Ambassador about the Kotel issue—and the issues of religious pluralism in Israel more generally—and we sincerely hope that we get continued US encouragement regarding the enfranchisement of the majority of world Jewry in Israel, whether it is at the Kotel or elsewhere in Israel.” -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

19 мая, 20:36

HUD budget slashes housing programs, drawing protests from advocates

President Donald Trump's administration will seek to slash spending on affordable housing and community development programs, a plan that housing advocates condemned as "immoral" and a blow to voters who sent him to the White House.The administration is seeking to cut spending on affordable housing and community development and wants mortgage lenders to fund technology fixes at the Department of Housing and Urban Development, according to a budget draft obtained by POLITICO. The proposal also eliminates the Housing Trust Fund, a program financed by Fannie Mae and Freddie Mac profits.In all, the request cuts funding by some $6 billion for fiscal year 2018, to about $40 billion. The draft, dated May 4, might not reflect the administration’s final spending request, which is expected next week. A HUD spokesman did not respond to requests for comment.The document puts increased responsibility on state and local governments and calls for the private sector to do more to meet community needs, a key goal of HUD Secretary Ben Carson.The budget “recognizes a greater role for state and local governments and the private sector in addressing community development and affordable housing needs,” the document states.Skeptics say some of those programs exist precisely because private money hasn't stepped up."Private companies won't build water and sewer; they expect the cities and counties and states to provide this infrastructure," said Matt Chase, executive director of the National Association of Counties.“They’ve taken the Heritage Foundation budget, and we’re trying to educate them on the real-world impact,” Chase said. “This is no longer a think tank exercise.”The biggest cut would eliminate the $3 billion Community Development Block Grant program, a state and local entitlement that benefits low- and moderate-income communities. The grants support a range of economic development projects, including roads, sewers and housing. The document also zeros out Choice Neighborhoods revitalization grants and the HOME Investment Partnerships Program, which leverages private funds to expand the supply of affordable housing. Rental assistance to tenants would fall by $974 million, to $19.3 billion, with the elimination of a housing program for veterans and reduced spending on Section 8 and other voucher programs. Capital funding for public housing would fall by two-thirds. Diane Yentel, president of the National Low Income Housing Coalition, called the spending plan "immoral.""The budget reflects a cruel indifference to the millions of low-income seniors, people with disabilities, families with children, veterans, and other vulnerable people who are struggling to keep a roof over their heads," Yentel said.Cuts to HUD's safety net and development spending, combined with reductions at other agencies, will hit rural communities the hardest, Chase said.“These chainsaw cuts go across the budget,” Chase said. “All these programs were to help build community infrastructure for people and places that have been left behind.”HUD's mortgage agencies, which help low-income borrowers buy homes, would get small funding increases. The administration wants to levy $30 million in fees on lenders who sell mortgages through the Federal Housing Administration, money that would be used to upgrade technology and risk-management systems. The budget includes a slight increase in staffing for Ginnie Mae, which pools and sells FHA loans and is second-largest provider of U.S. mortgage liquidity.The draft budget maintains funding to support and enforce the Fair Housing Act, a Civil Rights-era law to end housing discrimination. Before becoming HUD secretary, Carson had called a recent fair housing rule a "social-engineering" scheme.

17 мая, 19:33

Где вкладывать деньги: 20 лучших стран для ведения бизнеса

Россия заняла в рейтинге 79 место, улучшив позиции в степени коррумпированности и ухудшив — в соблюдении прав собственности

16 мая, 10:02

Яценюк в Вашингтоне: Россию надо заставить восстановить территориальную целостность Украины

В Вашингтоне Арсений Яценюк встретился с советником Президента США по вопросам Европы и России Фионой Хилл, советником по вопросам национальной безопасности вице-президента США Андреа Томпсон, помощником Государственного секретаря США по делам Европы и Евразии Джоном Гефферном, заместителем помощника Госсекретаря США Бриджет Бринк, а также провел встречу в Heritage Foundation.

15 мая, 23:39

It Might Be Hard To Imagine, But Flying Could Soon Get Even More Frustrating

Nearly everyone agrees that air travel is an uncomfortable and annoying experience, yet opinions differ on how to fix it. Commercial airlines like United and Southwest and conservative think tanks like the American Enterprise Institute and Heritage Foundation say we should privatize air traffic control, the system now run by the federal government to organize flights and ensure safety. They argue that the Federal Aviation Administration (FAA) needs to be “reformed” and air traffic control “modernized” by handing control to a new private, nonprofit corporation managed by stakeholders including—go figure—the commercial airlines. The idea to privatize comes straight out of the decades-long conservative playbook aimed at—as the anti-tax Grover Norquist put it—“drowning government in a bathtub.” It originates from the Reason Foundation’s Robert Poole, who in a 1982 paper tried to align air traffic control privatization with the Reagan administration’s objective of “reducing the scale and scope of the federal government.” President Donald Trump appears to be on board—his skinny budget released in March included air traffic control privatization. Again, no one disagrees that reform is needed—the question is how. The thing is, the federal government has been trying to modernize air traffic control through an ambitious plan called NextGen, yet anti-tax politicians have slowed it down by denying stable funding. The solution already exists, it just needs support. This week, the U.S. House Transportation and Infrastructure Committee will hold a hearing to consider the federal government’s role in air travel, and privatization will surely be up for discussion. Here are the five most obvious reasons not to privatize air traffic control: The commercial airline industry already has too much power. The industry is dominated by five extremely large corporations that have consolidated over time through takeovers and mergers to control nearly 70% of the domestic market. Why give commercial airlines power over a private corporation that would oversee fees, taxes, and infrastructure investments, and dictate who can fly where and when? The airlines pocket their profits instead of investing in technology. The airlines average one major technical glitch a month and refuse to invest in their dilapidated and antiquated technology infrastructure. One major airline is running a reservation system that is 35 years old. Small towns and rural communities would likely be left behind. The airlines continue to demonstrate that they don’t care about smaller communities because they aren’t profitable, taking every opportunity to cut off routes and access. Between 2007 and 2013, scheduled departures at medium-hub airports decreased nearly 24 percent and about 20 percent at small-hub airports. The airline industry, not the public, is the biggest cause of delays. The airlines are responsible for the majority of all airline delays. Why would giving them more control by privatizing air traffic control alleviate delays? The airlines have obstructed modernization. The airlines have been painfully slow to embrace the government’s ongoing modernization effort. For years, the airlines questioned NextGen’s business case and, as of September 2015, only 5.8% to 7% of all commercial aircraft were appropriately equipped for the transition. The solution for air traffic control, which is the foundation for safe, efficient air travel, is more support for NextGen, not more control for commercial airlines. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

15 мая, 23:39

It Might Be Hard To Imagine, But Flying Could Soon Get Even More Frustrating

Nearly everyone agrees that air travel is an uncomfortable and annoying experience, yet opinions differ on how to fix it. Commercial airlines like United and Southwest and conservative think tanks like the American Enterprise Institute and Heritage Foundation say we should privatize air traffic control, the system now run by the federal government to organize flights and ensure safety. They argue that the Federal Aviation Administration (FAA) needs to be “reformed” and air traffic control “modernized” by handing control to a new private, nonprofit corporation managed by stakeholders including—go figure—the commercial airlines. The idea to privatize comes straight out of the decades-long conservative playbook aimed at—as the anti-tax Grover Norquist put it—“drowning government in a bathtub.” It originates from the Reason Foundation’s Robert Poole, who in a 1982 paper tried to align air traffic control privatization with the Reagan administration’s objective of “reducing the scale and scope of the federal government.” President Donald Trump appears to be on board—his skinny budget released in March included air traffic control privatization. Again, no one disagrees that reform is needed—the question is how. The thing is, the federal government has been trying to modernize air traffic control through an ambitious plan called NextGen, yet anti-tax politicians have slowed it down by denying stable funding. The solution already exists, it just needs support. This week, the U.S. House Transportation and Infrastructure Committee will hold a hearing to consider the federal government’s role in air travel, and privatization will surely be up for discussion. Here are the five most obvious reasons not to privatize air traffic control: The commercial airline industry already has too much power. The industry is dominated by five extremely large corporations that have consolidated over time through takeovers and mergers to control nearly 70% of the domestic market. Why give commercial airlines power over a private corporation that would oversee fees, taxes, and infrastructure investments, and dictate who can fly where and when? The airlines pocket their profits instead of investing in technology. The airlines average one major technical glitch a month and refuse to invest in their dilapidated and antiquated technology infrastructure. One major airline is running a reservation system that is 35 years old. Small towns and rural communities would likely be left behind. The airlines continue to demonstrate that they don’t care about smaller communities because they aren’t profitable, taking every opportunity to cut off routes and access. Between 2007 and 2013, scheduled departures at medium-hub airports decreased nearly 24 percent and about 20 percent at small-hub airports. The airline industry, not the public, is the biggest cause of delays. The airlines are responsible for the majority of all airline delays. Why would giving them more control by privatizing air traffic control alleviate delays? The airlines have obstructed modernization. The airlines have been painfully slow to embrace the government’s ongoing modernization effort. For years, the airlines questioned NextGen’s business case and, as of September 2015, only 5.8% to 7% of all commercial aircraft were appropriately equipped for the transition. The solution for air traffic control, which is the foundation for safe, efficient air travel, is more support for NextGen, not more control for commercial airlines. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

15 мая, 20:36

Эрдоган против Трампа: преодолеют ли президенты кризис между Турцией и США

Задолго до того, как Трамп вступил в должность, президенты США осознали хрупкость сотрудничества с правительством Турции.

12 мая, 16:40

The U.S. Army Has a Serious Problem: It Is "Grossly Undermanned"

Wesley Dearen Security, How do we fix it?  The United States today faces a rising number of threats to national security from around the world, whether it be from North Korea, ISIS, or Russia. To deter and counter these threats requires a strong ground combat force, and it is the shared responsibility of the executive branch and Congress to adequately resource that force. The Heritage Foundation’s 2017 Index of Military Strength notes, “The U.S. Army is America’s primary land warfare component” whose “chief value to the nation is its ability to defeat and destroy enemy land forces in battle.” Many people hope that the recent wars in Iraq and Afghanistan will be the last such major engagements requiring a ground force exceeding 100,000 and that the Army will not need to be as large in the future. However, as former Secretary of Defense Robert Gates has noted, In the 40 years since Vietnam, we have a perfect record in predicting where we will use military force next: We’ve never once gotten it right. If you think about it from … Iraq twice to Afghanistan … and so on—in not one of those cases did we have any hint six months ahead of the start of hostilities that we were going to have military forces in those places. Coming at the question from a different angle, Leon Trotsky famously stated that “you may not be interested in war, but war is interested in you,” suggesting that we often don’t have the luxury of choice when faced with a war. A broad array of military experts agree that the U.S. Army is too small. Retired U.S. Army Gen. Barry McCaffrey has argued that it is “grossly undermanned.” He also said that in spite of a growing recognition that Russia is a strategic threat, the U.S. still has “inadequate ground combat power in Europe.” Read full article

12 мая, 02:29

Will Donald Trump Start The Second Korean War?

While visiting the Republic of Korea I’ve found a few South Koreans who like Donald Trump and believe he will work well with newly elected South Korean President Moon Jae-in. But they are a distinct minority. Far more fear that the U.S. chief executive could recklessly if unintentionally trigger the Second Korean War, which America has sought to prevent for the last 64 years. If you listen to U.S. officials, the Korean peninsula is a tinderbox. The president warns of the chance of “major, major conflict.” Secretary of State Rex Tillerson repeatedly intoned that “all options are on the table” when discussing North Korea. The Pentagon backed this threat of war by sending a carrier battle group off North’s coast. It’s hard to assess whether President Donald Trump is serious about going to war. He has no constitutional or legal authority to attack North Korea. It’s hard to assess whether President Donald Trump is serious about going to war. He has no constitutional or legal authority to attack North Korea. A majority of Americans say they are “uneasy” with his approach. Moreover, South Korean and Japanese assent would be necessary for Washington to use American forces stationed on their soil — unlikely given the potentially catastrophic consequences of starting the Second Korean War. For the last quarter century a nuclear North Korea was prospect rather than reality. No longer. The North is believed to possess enough nuclear material for 20 bombs today and may accumulate enough material for 100 by 2024. With Pyongyang developing long-range missiles, the U.S. appears destined to face a small but potent North Korean nuclear deterrent. The possibility is disconcerting, to say the least, even though there is no reason to believe that the North’s 33-year-old Kim Jong-un is suicidal. Still, who wants to rely on his good judgment to keep the peace, especially when matched against the equally impulsive and unpredictable Donald Trump? What to do? Unfortunately, negotiation is a dead end, at least to achieve full denuclearization. Indeed, in promoting regime change against Libya’s Moammar Khadafy after he dropped both his nuclear and missile programs, the U.S. sent the North an unmistakable message: don’t trust American promises. The Trump administration declared the era of “strategic patience” to be over. An internal review apparently recommended a policy of “maximum pressure” on the North. But how? Sanctions could be strengthened, though without Chinese cooperation they are unlikely to force Pyongyang to change course. Beijing is not happy with the North’s behavior but remains more concerned about the dangers of a North Korean implosion and creation of a united Korea with American troops on its border. The Trump administration offered better trade terms to the People’s Republic of China to assist the U.S. However, sweetening the pot by addressing the PRC’s political and security concerns would increase the chance of reaching a deal. Finally, military action is possible. Over the years a number of policymakers, analysts, and journalists suggested attacking the North’s nuclear facilities. It is a bad idea. The best that can be said for military strikes is that they would be a wild gamble. Only someone living a continent away with an ocean in between would voluntarily take the risk of triggering a major war. Over the years a number of policymakers, analysts, and journalists suggested attacking the North’s nuclear facilities... It's a bad idea. Despite casual talk questioning Kim Jong-un’s sanity, he is behaving logically. Nukes offer a number of benefits, including protection against foreign attempts at regime change. Serbia, Afghanistan, Iraq, and Libya all lacked the ability to do much harm to the U.S. Indeed, by abandoning his nascent WMD capabilities Moammar Khadafy essentially surrendered to his enemies. A nuclear arsenal would offer Pyongyang security—indeed, the ability to hit the American homeland could end the U.S.-South Korean alliance. Hence proposals for a preventative strike. But it might not be possible to destroy the bulk of the North’s unconventional military assets. The DPRK has added underground facilities. Washington cannot reach them all or even be certain of their location. Advocates of military action contend that Kim & Co. would acquiesce to a limited assault lest the regime be swept away in a wider war. Alas, especially after Libya, Pyongyang is unlikely to view allied assurances as having much value. Pyongyang could retaliate with limited strikes intended to divide the U.S. and South Korea. Washington might find itself at odds with South Koreans who blamed the Trump administration for triggering the conflict. Worse, the North could view any American assault as a prelude to a full-scale invasion, warranting an all-out response. In recent years Washington has rarely gone to war without regime change or similar radical transformation as its objective. So North Korea isn’t likely to hold back and hope for the best. Thae Yong-ho, the North Korean Deputy Ambassador to the United Kingdom who defected last year, argued that Kim Jong-un “will press the button on these dangerous weapons when he thinks that his rule and his dynasty are threatened.” Simply waiting to assess events would put Pyongyang at a significant disadvantage. Much of its conventional forces have the character of “use it or lose it,” since U.S. bombing and droning would quickly degrade the North’s capabilities. As a result, an American attack could become an almost automatic trigger for full-scale war. A Second Korea War would be horrific. Seoul is located roughly 35 miles from North Korean military forces, a great tragedy of Korean geography. The consequences of war could hardly be anything but catastrophic. Some war advocates insist that U.S. technological superiority would limit the depredations wreaked by North Korea’s military. However, noted the Heritage Foundation’s Bruce Klingner, the North is “a nuclear-armed state that likely already has the ability to target South Korea and Japan with nuclear weapons, and has a million-man army poised across the DMZ from South Korea.” The North also possesses chemical and biological weapons. Its missiles can hit South Korea and Japan and U.S. bases. Gen. Luck warned that another Korean conflict might result in a million casualties and a trillion dollars in destruction. Despite casual talk questioning Kim Jong-un’s sanity, he is behaving logically. Of course, the Trump administration could be threatening military action as a bluff designed to convince North Korea to yield and China to cooperate. However, the longer the Trump administration promises action while doing nothing, the less credible its current stance and future threats will be. The U.S. has spent more than 60 years attempting to maintain peace on the Korean peninsula. That should remain Washington’s paramount objective. Triggering the very war which America has so long sought to prevent would be a tragic perversion of current policy. Ironically, the danger to the U.S. reflects more America’s than North Korea’s aggressiveness. National Security Adviser H.R. McMaster said Trump “will take action” if North Korea continues to threaten America. But militarily Washington has been threatening the DPRK for nearly 70 years. For good reason, American officials argue, but the threat always has run from Washington. Kim’s government is building weapons and promising to use them because the U.S. has intervened in his neighborhood, promising to defend the South, stationing a garrison in South Korea, and routinely deploying other forces, such as aircraft carriers and bombers, to threaten Pyongyang. If Washington didn’t plan to intervene in the Korean Peninsula, the DPRK would have little reason to pay much attention to America. President Trump recently announced: “if China is not going to solve North Korea, we will.” That has been taken as a military threat, though administration officials denied an NBC report (calling it “crazy” and “wildly wrong”) that they planned to attack if the North conducted another nuclear test. Still, the military temperature in Northeast Asia has risen sharply. Instead of plotting war with the DPRK, U.S. policymakers should reconsider America’s role on the peninsula. Washington should engage the North in an attempt to reduce tensions and threats, even if Pyongyang initially refuses to discuss dismantling its nuclear program. Isolation has achieved nothing. Moreover, the ROK should take over its conventional defense. U.S. forces should come home. If the North continues its nuclear program, Seoul should consider developing its own nuclear deterrent. Finally, the administration should attempt to win Beijing’s assistance in dealing with the North. Washington needs to address China’s geopolitical concerns over the possibility of a messy collapse and united Korea allied with America. There is no magic solution to the North Korea Problem. But military action should be a last resort, reserved for preempting a real, direct, and imminent threat to America. The DPRK poses no such danger. Washington should continue searching for peaceful strategies to address the Korean imbroglio rather than risk triggering the Second Korean War. This post is adapted from an article first posted to Forbes online. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

11 мая, 20:09

The Powers That Be And The Execution Of Ledell Lee

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); I was right about Neil Gorsuch. This reality is more bitter than sweet. Neil Gorsuch is going to be an extremely problematic Associate Supreme Court Justice for all of us who believe in progressive values like human rights and dignity. He is already flexing his Supreme Court muscles in the worst way possible. In his first act on the Supreme Court, Justice Gorsuch cast the deciding vote to kill a man in Arkansas. Let that sink in for a minute. His appointment and confirmation to the Supreme Court literally led to someone’s death. Who knew that a Supreme Court Justice has the power to determine who lives and who dies? Actually, I did. There goes that bittersweet “I told you so,” again. Although I plan to spend the rest of my legal career watching the court and calling a Justice like Neil Gorsuch out for their inhumane rulings, we all must remember who is really at fault for the death of Mr. Ledell Lee: President Donald Trump and Senate Majority Leader Mitch McConnell. Let’s start with Trump, who hails his nomination of Judge Gorsuch as his biggest accomplishment of his first 100 days, when in reality Trump was actually completely incapable of nominating someone that he thoroughly vetted himself. Instead, Mr. Trump took the advice of the Federalist Society and the Heritage Foundation, who handpicked potential justices that would rule in favorable ways for their base, which means gutting Roe v. Wade, expanding Citizens United, and basically destroying freedom, liberty and real democracy for all of us. Trump did not act alone. He nominated Neil Gorsuch. But it was Senate Majority Leader Mitch McConnell who pulled at the levers of power and manipulated the Senate rules in order to confirm Neil Gorsuch. For decades, Senate procedural rules required nominees to pass a 60-vote threshold in order to be confirmed as an associate justice of the Supreme Court. Recognizing that Neil Gorsuch would never receive 60 “yes” votes from the chamber, in an unprecedented move, Mitch McConnell changed the Senate rules so that only a simple majority, or 51 votes, is needed to confirm a Justice. After McConnell changed the rules, Neil Gorsuch was confirmed in a 54-45 vote. I know some people are saying that Gorsuch won’t actually shift the Court to the right – he’s replacing Justice Antonin Scalia, who was one of the Court’s most conservative members. And, when it comes to the death penalty, that’s true. Scalia was an ardent supporter of the death penalty. He would even argue that factual innocence doesn’t require a rehearing on a case where a defendant was sentenced to death. But there’s something about Justice Scalia that many non-attorneys don’t know: Justice Scalia often supported decisions that favored criminal defendants, writing opinions protecting against unreasonable search and seizure, strongly advocating for the right to confront one’s accusers, and protecting the right to a jury trial. Though he and Gorsuch may have seen eye-to-eye on the death penalty, Gorsuch hasn’t shown a similar respect for criminal justice protections. So there we have it ― 100 days of Trump’s administration has led to at least one execution at the hands of his Supreme Court pick. Things seem pretty bleak, but there is an important thing that we should continue to celebrate: us! We made it. I do not look forward to watching every move made by this Presidential Administration, the Congress with a Senate led by Mitch McConnell or a Supreme Court that includes Justice Gorsuch, but I will still watch. We must stay awake and resist so that we can put people on the court, in the Congress and in the White House that won’t sentence people to death. I know that a day will come when we can democratically put wise and compassionate people into the seats of power. I won’t stop fighting until that day comes. And, when it does, I will then fight to preserve true democracy. type=type=RelatedArticlesblockTitle=Related... + articlesList=590233f4e4b0af6d718cca8b,58ff4bfce4b0288f5dc7edc8,58f8134ee4b0cb086d7df22e -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

11 мая, 16:10

Фонд "Наследие": США должны поддерживать политику открытых дверей НАТО (Владимир Маслов)

Натовское чудовище пожирает осколки уничтоженной им Югославии. Черногория официально вступает в НАТО 5 июня, Испания стала последним членом блока ратифицировавшим присоединение Черногории 10 мая. В то же время, сотрудники влиятельной американской фабрики мысли Фонд "Наследие" (Heritage Foundation) пишут, что прекращение дальнейшего расширения НАТО будет "большой ошибкой". 5 комментариев

10 мая, 00:10

Cotton prepared to toss Senate’s ‘blue slip’ rule on judicial nominees

At least one GOP senator is signaling that he’s ready to rip up a long-standing, yet obscure, Senate tradition that allows one person to single-handedly obstruct judicial nominees.Sen. Tom Cotton (R-Ark.) told conservative radio host Hugh Hewitt on Tuesday that if Democrats start abusing the so-called blue slip rule, Republicans should consider dumping the policy, which allows a senator to block a judicial candidate from his or home state by simply not returning a blue slip to the Judiciary Committee.Committee chairmen traditionally do not forge ahead with the confirmation process unless both home-state senators of a nominee have returned a blue slip — giving those two lawmakers significant leverage on whether the White House can get its favored judicial picks.“I think the blue slip tradition can be helpful if it encourages the White House to consult in advance with senators,” Cotton told Hewitt, an avowed opponent of the blue slip rule. “But we can’t allow Democratic senators to continue to obstruct this president’s agenda. If they’re just arbitrarily not returning blue slips, we have to consider changing that tradition to one of its past other forms.”President Donald Trump nominated his first major slate of conservative judicial nominees on Monday — including two candidates to the appellate courts who had also landed on Trump’s short list of potential Supreme Court justices during the presidential campaign.Those two nominees are Michigan Supreme Court Justice Joan Larsen, nominated to the 6th U.S. Circuit Court of Appeals, and Minnesota Supreme Court Justice David Stras, Trump’s pick for the 8th Circuit.The move has already drawn criticism from Democrats, who lobbed attacks at now-Supreme Court Justice Neil Gorsuch for being recommended by conservative groups such as the Heritage Foundation and the Federalist Society, which helped Trump craft those lists.Michigan and Minnesota are both represented by two Democratic senators, who could block either Stras or Larsen by not returning their blue slips to the committee. None of them have so far indicated they would, although Sen. Al Franken (D-Minn.) raised concerns that Stras had been included on Trump’s campaign list, and aides said the senators had not been sufficiently consulted before the White House made the nominations.“They informed me that they would [nominate Larsen], and I indicated we’ll go through our process and review and get input,” Sen. Debbie Stabenow (D-Mich.) said in a brief interview on Monday.The current Judiciary chairman, Sen. Chuck Grassley of Iowa, has said he would abide by the blue slip rule, but he has noted there have been exceptions in the past. Former Senate Judiciary Committee Chairman Orrin Hatch (R-Utah) went ahead and scheduled confirmation hearings for a handful of Michigan judges under the George W. Bush administration, although the senators had been blocking the process by declining to return the blue slips to the committee.“Let’s be clear. It is not a rule. It is not written down in the Senate rules or the rules of the Senate Republican Conference,” Cotton said on Hewitt’s show. “And the tradition changes substantially based on the preferences and the views of the Senate Judiciary chairman.”

09 мая, 01:05

Democrats take on Trump over court vacancies

Republican senators aren't willing to give the president more power to get his nominees installed.

08 мая, 19:49

Daily Press Briefing by Press Secretary Sean Spicer -- #45

James S. Brady Press Briefing Room  1:13 P.M. EDT   MR. SPICER:  Good afternoon.  I want to thank Sarah for standing in for me on Friday.  She did a great job.  I missed you all tremendously.  (Laughter.)  Now that I realize that we can do that a little more I'll spend a little more time at the Pentagon.    I moved this up a little bit -- I appreciate your flexibility today so that the pool has enough time to cover the Vice President and Secretary Shulkin as they welcome Honor Flight our veterans to Washington on the anniversary of VA Day.  The Vice President is hosting more than 120 veterans of World War II, the Korean War and the Vietnam War as part of National Military Appreciation Month, and Public Service Recognition Week, highlighting the Trump administration’s commitment to our military and public service. Also today, the Vice President, Secretary Price, Secretary Shulkin all attended an event on the scientific opportunities in biomedicine.  Key leaders from government, the private sector and academia discussed the United States’ comprehensive biomedical landscape and further educated White House staff, including assistants to the President, Ivanka Trump and Reed Cordish, on this important topic. The meeting was organized by the National Institutes of Health and was led by its director, Dr. Francis Collins.  Leaders in the medical, education and research joined executives from companies who invest in biotech to provide analysis and real-life examples of how America’s sustained leadership in the biomedical industry has resulted in immeasurable benefits to both our country’s economic and physical well-being. Among the participants were Bill Ford, the CEO of General Atlantic; Dr. Craig Thompson, the president of Memorial Sloan Kettering Cancer Center; Dr. Cornelia Bargmann, the president of science at the Chan Zuckerberg Initiative;  Dr. Marc Tessier-Lavigne, president of Stanford University; and Dr. Rick Lifton, the president of Rockefeller University. The United States currently sits atop the list of global investors in innovation in the life sciences, responsible for 44 percent of global research and development.  This investment is dependent on the NIH and the important research it funds.  In order to maintain our international leadership in biomedicine, we must strengthen the partnerships between government agencies, investors, academics, the bio-pharma industry and research foundations.  This meeting was an important step in reinforcing that essential cooperation. Moving on, I'm pleased to announce that today, shortly after this briefing, we will release a list of the President’s third wave of federal court nominees.  These 10 individuals that the President has chosen were chosen for their deep knowledge of the law and their commitment to upholding constitutional principles.    Two of the nominees today came from the list of potential Supreme Court nominees that the President released during the campaign.  If confirmed, Justice Joan Larsen will be a circuit court judge on the U.S. Court of Appeals for the 6th Circuit.  Justice Larsen is currently serving on the Michigan Supreme Court.  And Justice David Stras will be a circuit court judge on the U.S. Court of Appeals for the 8th Circuit.  He currently serves as a justice of the Minnesota Supreme Court. The campaign list was put together from the Heritage Foundation, as well as the Federalist Society.  And as the President said last September when it was released, these “highly respected people are the kind of scholars that we need to preserve the very core of our country and make it greater than ever before.”  The President followed the principles that were used to guide that list to select the additional eight individuals.  And as I mentioned, the full list should be out very shortly. In terms of the President’s schedule for today, this morning he met with his National Security Advisor, General McMaster.  He also spoke with the French President-elect to congratulate him on his victory.  A readout of that call should be out very shortly.  The Prime Minister of Georgia was also at the White House, meeting with the Vice President.  The Prime Minister then dropped by with the Vice President into the Oval Office to greet the President.  And earlier this afternoon, the President had lunch with the Vice President. In about an hour, he'll meet with Secretary of State Tillerson.  Secretary Tillerson has also been meeting with several foreign leaders today at the State Department, including the Prime Minister of Montenegro, the Foreign Minister of Slovakia, and the Foreign Minister of Qatar. Secretary Mattis is also meeting with many foreign leaders during his European trip this week to reaffirm key United States military alliances.  The Secretary is in Denmark to co-host a meeting with the Danish Minister of Defense, with senior leaders from 15 countries that are key contributors to the ISIS military campaign. While in Copenhagen, Secretary Mattis will also meet separately with the Minister of Defense to discuss European security and the importance of the NATO Alliance, and with the Danish Prime Minister to reaffirm the close ties between Denmark and the United States. In other Cabinet news, Secretary Zinke is in Utah today, continuing his four-day listening tour on the Bears Ears National Monument and Grand Staircase-Escalante National Monument, putting into action President Trump’s April 27th executive order to review these monuments.  Secretary Zinke will be accompanied by the governor and a number of Utah’s congressional delegation and local stakeholders for a morning aerial tour of the million-plus-acre monument and an afternoon hiking tour and a roundtable meeting this evening with Friends of Cedar Mesa Museum. While in Utah, the Secretary and other officials are holding daily press briefings on the ground.  You can reach out to the Interior Department for more details.   And with that, I'd be glad to take a few questions. Kristen. Q    Sean, thank you.  Former President Obama warned then President-elect Trump against hiring Mike Flynn as his national security advisor.  Why did he ignore that? MR. SPICER:  Well, the President doesn’t disclose details of meetings that he has, which, in this case, was an hour-long meeting.  But it's true that the President made it -- President Obama made it known that he wasn’t exactly a fan of General Flynn’s, which is, frankly, shouldn’t come as a surprise to anyone that given that General Flynn had worked for President Obama, was an outspoken critic of President Obama’s shortcomings, specifically as it related to his lack of strategy confronting ISIS and other threats around -- that were facing America. So the question that you have to ask yourself really is, if President Obama was truly concerned about General Flynn why didn’t he suspend General Flynn’s security clearance, which they had just reapproved months earlier.  Additionally, why did the Obama administration let Flynn go to Russia for a paid speaking engagement, which he did? There were steps that they could have taken -- if that was truly a concern, more than just a person that didn’t -- had bad blood. Q    I want to follow up on a couple points, because you raised the security clearance.  But before that, if a sitting President raises the name of one individual, why wouldn't that give the President-elect pause?  I understand what you're saying, the caveat about the fact of the campaign, et cetera, but wouldn't that give the incoming President pause? MR. SPICER:  Well, I think that -- I don't know that I agree with your characterization.  He made it clear that he wasn’t a fan of his, and I don't think that should have come as a surprise considering the role that General Flynn played in the campaign, criticizing his -- Q    It didn’t give him any pause at all? MR. SPICER:  No.  I think, again, I think if you know what we knew at the time, which is that the security clearance that he had had been reapproved in April of that year, and not only did they reapprove it, but then they took no steps to suspend it.  So the question has to be what did they do if they had real concerns beyond just not having -- not liking him for some of the comments that he made. Q    And it's our understanding -- and if you could clarify this -- did Mike Flynn not need an upgraded security clearance in order to serve as the national security advisor? MR. SPICER:  He’d been head of the Defense Intelligence Agency.  That's the same -- Q    And you vetted him, as well, correct? MR. SPICER:  That's the same clearance that -- the security clearance -- we went over this a while ago -- it's the same clearance at any level.  Once you get it, you get it for the time you had -- he had his reinvestigation in April of 2016, and the Obama administration took no steps -- not only did they reaffirm that security clearance, they took no steps to suspend it or take any other action. Q    But did you not vet him yourselves? MR. SPICER:  Well, you don't vet -- on a security clearance, that's why you get a security clearance.  Everyone in the government goes through the same process.  So the answer is, is that those same -- that same process worked for General Flynn as it did for me, or for anyone else who works here.  There’s no difference of a security clearance once it's issued.   Zeke. Q    What we do know is what we knew at the time.  So knowing what the White House knows now, does the White House, does the President think that General Flynn should not have had that clearance reissued last year, number one?   And number two, does the White House believe that General Flynn was truthful when he filled out his SF-86 for that reinvestigation last year? MR. SPICER:  Well, I'm not going to get into those details.  Obviously, that was something that was adjudicated by the Obama administration in April of 2016.  They took no steps to suspend that.  So that's not really a question for us; it's a question for them at that time.   Q    Knowing what you know now -- MR. SPICER:  I think the President took appropriate action when he did.  Once he felt as though General Flynn had misled the Vice President, he took appropriate action at the time, and he stands by that today. Q    His ties to Russia, and his work as a registered foreign agent now -- registered foreign agent for the government of Turkey lead to his firing in February? MR. SPICER:  Well, again, I don't think we're going to re-litigate this.  The President made the right decision back then and he stands by that. Hunter. Q    Thank you, Sean.  Last week, officials indicated that the Pentagon planned to send the President a proposal to send several thousand additional troops to Afghanistan.  Can you confirm whether or not the President has made a decision about sending additional troops to Afghanistan?  And if so, when are they going?  How many are going?  And what is their mission? MR. SPICER:  I'll refer you to the Department of Defense on that.  They are in contact with them.  But we have nothing to share at this time. Sara. Q    Thanks, Sean.  The President tweeted this morning that senators on the Intelligence Committee should ask Sally Yates about her role in classified leaks about General Flynn.  Does the President have evidence that ties Sally Yates to the Flynn leaks?  Why did he tweet that? MR. SPICER:  Well, I think you guys are well aware of the President’s concern about spills of classified and other sensitive information out into the open.  It's something that should concern every American.  And the President has made it very clear since he took office that that's a big concern of his.  And so the idea that classified information made its way into the press is something that I think, while we're asking all of these questions, is one of the ones that I think the senators should ask -- how did that information get out into the open like that.  I think that is an equally important question that, frankly, isn't getting asked. Q    But does the President believe that Sally Yates was the leaker in this? MR. SPICER:  Again, I think the tweet speaks for itself.  What he’s saying is that the Senate should ask those questions. Q    Sean, aside from the announcement today that the President will nominate 10 judges to fill federal vacancies, many conservatives remain concerned the White House is woefully behind on overall appointments.  The President recently told the Examiner -- to paraphrase him -- that he doesn’t need to fill vacant posts in the administration.  After these 10, there will still be 110 judicial vacancies.  Does the President still believe vacant administration jobs do not need to be filled?  And are there any plans to increase the pace of political appointments? MR. SPICER:  So there’s like three questions in there.  I'll try to break them down.  Number one, we have a very robust schedule of releasing names.  There is a method to this in terms of the nominees who are getting put out now, and I think you should expect to see more and more go through.  The process this time around is a little bit different.  We're actually going through the Office of Government Ethics and FBI clearances before announcing most of these individuals.  And so there’s a little bit of a difference in how we're doing this.  But we are well on pace with respect to many of these to get the government up and running.   But the President’s point that he was making in that interview was that part of the review of government is to make sure that we're looking at these positions and figuring out whether or not the taxpayer is getting the best bang for their buck both in terms of productivity and cost.  And so we're looking through the entire government -- Director Mulvaney I think briefed you all a while ago about how we look at government to figure out whether or not we can do a better job of filling positions, of staffing the government.   But we're going to continue to have announcements on key positions as this week goes by. Q    -- bureaucracy if you don't fill some of these -- MR. SPICER:  We are.  And that's what I'm saying.  I think that you're going to continue to see, whether it's judicial nominations, ambassadors, other key positions -- I think we have a very healthy clip of announcements that continue to go out. Q    Thanks, Sean.  Ahead of her testimony today, does President Trump believe Sally Yates is a trustworthy source of information? MR. SPICER:  That's not up for us to decide.  I mean, that is up to the Senate to decide whether or not what she does, and we'll have to wait and see what that -- Q    And following up on Sara’s question, it seemed that the President was implying that Sally Yates may have had something to do with the leaked information to newspapers.  Is that what he was implying? MR. SPICER:  Well, I think the tweet speaks for itself.  Sometimes you don't have to read too much into it.   Richard. Q    Thank you, Sean.  Two questions on NAFTA.  First, the Canadian Prime Minister, on Friday, said that they’re considering, as a reaction to what the Prime Minister calls an unfair, punitive duty on Canadian software lumber -- considering banning coal imports from the U.S.  Is this the beginning of a trade war between Canada and the U.S.? MR. SPICER:  No.  That's why we have dispute settlement mechanisms, to do this in a responsible way.  Wilbur Ross, the Commerce Secretary, has been in touch with his counterparts over there and I think -- look, there’s a reason that the dispute mechanism is set up the way that it is under this particular trade agreement, but under most trade agreements, so that the two parties can resolve them in a way that allows for both sides to air their concerns.  But that's why you have an agreement and that's why you have a mechanism set up to do that. Q    So you trust the mechanism on this? MR. SPICER:  No, no, let’s let it play out.  But I think Secretary Ross took appropriate action to protect the U.S. industry, and we're going to let the process play out. Q    And 10 days ago, the President said that Mexico and Canada have agreed to fasten the process to renegotiate NAFTA.  What has happened in the last 10 days? MR. SPICER:  Well, I thin, our officials will start to -- we'll have further updates for you on that.  Right now there is nothing to share. John. Q    Thanks a lot, Sean.  Did Sally Yates have to run any of her planned testimony by the General Counsel's office that she'll deliver later this afternoon? MR. SPICER:  I'm not aware of it, no.   Q    And also, do you have any reason to doubt that her testimony, which will be under oath, will be truthful before the Senate Subcommittee? MR. SPICER:  No.  I would assume that when you raise your right hand and agree to tell the truth and nothing but the truth, that you'll do that.  That's the whole reason that you pledge. Francesca. Q    Thank you, Sean.  For weeks during the transition, President Trump was not receiving a daily intelligence briefing; he was receiving his information from General Flynn.  Do you think that lack of direct information from the intelligence community contributed to the lapse in vetting with General Flynn? MR. SPICER:  So, first, he did get his -- we extensively went over the PDB briefing throughout the campaign.  I believe back then it was three times a week that he was getting it, and, supplanted by his national security team, they would go in and do that.  So I think the premise is not there. Secondly, as I mentioned to Kristen, the processes that were followed by General Flynn are followed by every government employee who receives a clearance at that particular level. Q    On another thing, I wanted to talk about the signing statement that came out on Friday with the spending bill.  Senior administration officials, including Education Secretary Betsy DeVos, didn’t seem to know about that.  Why didn’t she or people working on that issue know about that, know it was coming?  Whose idea was that?  And what happened between when Sarah was out here on Friday saying that she didn’t think there was going to be something like that, and then close of business when there was a signing statement?  And did you know it was coming? MR. SPICER:  So signing statements are a pro forma activity that occurs during a bill signing that's performed by the Department of Justice Office of Legislative Counsel.  It's been used by every President.  So I'm not really sure what everyone knew, but that is something that goes along, going back multiple administrations. Cecilia. Q    Can I follow with HBCUs, on that signing statement, please? MR. SPICER:  Cecilia. Q    Thanks, Sean.  On the travel ban, a couple questions, if I may.  Back in February, the President said that lifting the travel ban would mean that many bad and dangerous people would be pouring in.  Have you seen any evidence that that's been the case in the three months since this ban was lifted? MR. SPICER:  I think that's a question for the Department of Homeland Security. Q    Well, is that something you've been tracking? MR. SPICER:  Personally, no, but I'd be glad to follow up with the Department of Homeland Security.  I don’t have anything at this time on that. Q    Okay.  In the same vein, if this White House is no longer calling this a "Muslim ban" as the President did initially, why does the President's website still explicitly call for "preventing Muslim immigration"?  And it says, "Donald J. Trump is calling for a total and complete shutdown of Muslims entering the United States." MR. SPICER:  I'm not aware of what's on the campaign website.  You'd have to ask them.  I know how we've talked about this from the first day of this administration -- as a travel a ban that's in this country's national security interest to make sure that the people who are coming in here are coming in here with the right motives.  The reasons that we're having a public safety aspect to making sure that we're protecting our people - I think that's -- we've been very consistent since the first day of this administration on this. Q    Is it worth standing here, though, and completely disavowing the use of that phrase, "Muslim ban"?  I mean, it's still on the website.  If the President's words are being used against him in court today, is it worth you clarifying that once and for all? MR. SPICER:  I'm trying to figure out why -- I've been very clear.  I don’t think I need to clarify what we have said or what the President said. Q    Well, it's stuff that's coming up in court.  And that's expected to be --  MR. SPICER:  I understand that.  And that's, frankly, one of the reasons that we have concerns about how that's being interpreted -- because I think the intent of the travel ban was very clear.  I think it was something that the President made very clear in the filings that we have filed why he did it, the motives for doing it.  And he was very clear when he spoke about it from the beginning. So there really shouldn’t be any question as to why the President is doing this, and the idea of making sure that we're putting the safety of our country and people first and foremost. Tamara. Q    Thank you.  I've got two topics, hopefully fast.  So the Kushner family was in China making a pitch for the EB-5 visa program.  This came a day after the President signed the omnibus, which of course extended that program without any changes.  So two questions on that.  One, is it a violation of the conflict of interest agreement that Jared Kushner came to?  And also, does the President believe that that investor visa program needs to be modified in any way? MR. SPICER:  So I think I would refer you to the company on that.  Jared has done everything to comply with the ethics rules to make sure, and that had nothing to do with him, per se.  He wasn’t involved.  And secondly -- I think we've talked about this before -- the President and Congress are looking at how to look over the entire visa program, all the various visa programs, and whether or not they are serving the purpose that they were intended to, whether or not we're making sure that we do what's in the best interest of the American worker.  And so we're going to continue to work with Congress on that.  Q    And regarding the opioid commission, it's my understanding that no members of that commission have been named yet.  We're more than 30 days into what was supposed to be a 90-day period for that commission to come back with a report to the President.  What's up with that?  And does that send the wrong signal to people who believe that this is a very urgent crisis, where like more than 100 people are dying every day? MR. SPICER:  Right.  Well, let me get back to you on the exact names and the announcement on that.  I've got to follow with that.  I think when it comes to the opioid crisis, the President, both during the campaign, the transition, and now as President, has made it very clear of his commitment to figuring out how we can address this crisis that plagues so many neighborhoods and communities.  And he'll continue to work with -- you know, he appointed Governor Christie in a bipartisan commission.  So as soon as w Q    Sean, can I ask you about the presidential nominees really quickly? MR. SPICER:  Kevin. Q    Why is it important for the President to get these 10 individuals out there to serve the country?  And on a more broad perspective of this question, there are a number of vacancies -- 129 -- going into today, to say nothing of some of the openings over there in the EEOB that I’m sure could still be filled.  The pace seems slow.  Is the President aware of that pace?  Is he comfortable with the pace?  And what’s the White House doing, not just to fill those important judicial jobs, but others that are related to the administration? MR. SPICER:  So on the judicial jobs, obviously we’re going through it in a very methodical way.  As I mentioned earlier, there’s a lot of background that goes on in each of these in terms of the Office of Government Ethics, the FBI background check that goes on.  And so they’re all in pipeline.  I think you’ll continue to see a very robust amount of announcements on not just the judicial front but on several of the fronts.   And we’re really -- we’ve been tracking where we are.  I think we’re well on pace with where previous administrations have been -- some ahead, some a little behind -- but we’re doing a great job of filling those key positions and making sure that we get the right person for the right job. Q    I want to ask you a big-picture question about Afghanistan.  You were asked about troop levels and don’t have an answer to that, but last week the Special Inspector General for Afghanistan Reconstruction painted a very grim picture.  Security incidents through March reached the highest level in a decade.  Civilian casualties were the highest on record.  There’s rampant drug use in Afghanistan.  So as the President weighs this request for more troops, what’s going to be his ultimate goal?  Is it going to be stability?  Is it outright victory in the 16th, 17th year of this war?   MR. SPICER:  Well, I think number one, he wants to make sure that we defeat ISIS -- that is something that is in our national security interests -- and to make sure that we protect our people, but does so in a responsible, smart way.  I mean, he’s talked about not projecting where he’s going and what he’s going to do to let the enemy know ahead of time, and part of that guidance that his national security team is giving him are different pieces that you’re talking about.  How do we achieve those key outcomes?  How do we do what’s in the country’s best interest and utilize our military and our treasure to the best of our ability?  That is something that we're continuing to work on and do, and that’s part of what he is getting briefed on and is implementing. So I’m not entirely sure that answers where you’re going, but that is what he has been getting briefed on, and that is the kind of decision-making process that is currently underway. Q    Is the President displeased with the current state of affairs in Afghanistan? MR. SPICER:  Well, I think he wants to make sure that we do what we can to win.  And that’s why he charged the generals and other military advisors and national security team to come up with a plan that can get us there. Ronica. Q    Sean, thank you.  Does the President believe that healthcare is a right or a product? MR. SPICER:  Well, I think the President has been very clear in his statements that, whether or not you call it a right or not, he wants every person to have access to healthcare that covers preexisting conditions, that is affordable.  And I think the steps that he's taken over the last week, and the bill that he worked to pass through the House clearly highlight those priorities.   He wants to make sure that people have access to care.  He is concerned when he hears about companies leaving the marketplace and not giving consumers a choice.  He is concerned when he hears about deductibles going through the roof, costs going through the roof, and people not having the access that they can to healthcare.  And he is very concerned that we are facing a choice right now where Obamacare is failing and dying, and that if we don’t act, that people won’t have access to healthcare and they won’t be able to afford it.  And so the steps that he is taking are to achieve those principles that he has laid out. Blake. Q    Two questions as it relates to President Trump and former President Obama.  Back to that November conversation, were there specific reasons given, as it relates to Michael Flynn?  And if so, was that based on private information? MR. SPICER:  I don’t know the answer to that.  I know that, like I said, he passed along exactly what I mentioned to Kristen at the outset. Michael. Q    Two clarifications.  On the signing statement, broadly, not just the subject of HBCUs, are you saying that the President was not aware of the details of that very long signing statement, and it was just something done at -- MR. SPICER:  No, no, no.  That’s not -- I’m sorry.  No, the President is obviously aware of what happened.  The question was asked is -- it is a process.  It has happened for administrations going back generations, I’m sure.  I don’t have the precise nature of when signing statements came into being.  But this is a normal pro forma piece that goes along with a bill signing to make sure that the executive branch’s intent is as understood. Q    But a lot of the things that were in that signing statement were things that were essentially carryovers from things that Obama had also objected to.  But the President and the senior staff here was aware of what those things were and approved those being -- MR. SPICER:  Of course, yes. Q    Okay.  Second question, on Flynn and the security clearance.  You guy have made, both from the podium here and also the President made a big deal of this question of the Obama people gave him the clearance or re-upped the clearance earlier.  Are you suggesting now, knowing what you guys know with hindsight and whatever, are you saying that they should have -- you believe that the Obama administration should have denied him his clearance back in April based on the information that you’re now aware of -- connections with Russia, et cetera, et cetera?  Are you suggesting that they should have denied it? MR. SPICER:  No.  What I’m suggesting is, is that you can’t have it both ways.  That the folks who are coming out and saying Obama expressed some concern about Flynn -- well, number one, it was pretty expected.  This is a guy who was very outspoken in his criticism of President Obama’s policies.  So the idea that President Obama didn’t like the guy doesn’t seem shocking.   But the point that you have to ask yourself is, if the Obama administration, or under the Obama administration, if they reissued one of the highest security clearances that you can get -- knowing what they knew then -- and then didn’t do anything to take a proactive step to suspend it in any way, shape, or form, the question you have to ask yourself is, if they were concerned, why didn’t they take any steps?  They’re the ones who had, at that point, all the access and all the knowledge to everything that was on his SF-86 security clearance -- not us.   So if President Obama or anyone else, frankly, in the government was concerned, the question should be asked, what did they do?  And if nothing, then why not, if they really truly were concerned?  I think that is a fair question. Dave. Q    Sean, over the weekend, North Korea detained a fourth U.S. citizen.  Are you concerned that they’re trying to escalate tensions even further?  Do you consider these Americans hostages?  And what are you doing diplomatically, back-channel or otherwise, to try and get them released? MR. SPICER:  Yeah, obviously this is concerning.  We’re well aware of it and we’re going to work through the embassy of Sweden that has a facility in North Korea -- or an embassy in North Korea -- through our State Department to seek the release of the individuals there.  But I would refer you to the State Department on that. Q    Sean, thanks very much.  Just to follow up on your answer on Afghanistan, you mentioned ISIS but you didn’t mention the Taliban.  Should we read that to mean that the focus will be on ISIS? MR. SPICER:  No, it’s to defeat both the ISIS and Taliban.  I mean, there’s no -- it’s to make sure that we put our national security interests first, and defeat all of those folks that seek to do us harm. Q    Are you willing to negotiate with the Taliban? MR. SPICER:  Look, I think right now the whole point of this is the President is receiving a plan and guidance from his national security team as he had asked for.  That guidance is coming forward as we speak.  He’s continued to meet with them, and there will be further updates from the Department of Defense as we move forward. As I mentioned at the outset, the Vice President has an event.  I want to make sure the pool has time to set for it.  We’re around all afternoon.  Take care.  Thank you. END   1:42 P.M. EDT

08 мая, 15:09

WELL, GOOD: Trump to Nominate 10 Federal Judges. Among those expected to be nominated for vacanci…

WELL, GOOD: Trump to Nominate 10 Federal Judges. Among those expected to be nominated for vacancies on an appeals court are Joan Larsen and David Stras, state supreme court judges in Michigan and Minnesota, respectively. Both Larsen and Stras were also on the list of 21 potential nominees to fill the Supreme Court seat occupied […]

07 мая, 19:42

No, LGBTQ Americans Aren’t In The Clear After Trump’s Religious Liberty Order

Some social conservatives are expressing anger about Donald Trump’s “religious liberty” executive order because, unlike what was feared by LGBT activists because of an earlier leaked draft, there’s nothing in the order giving exemptions to business owners or government workers who are opposed to marriage equality or LGBTQ rights in general. Ryan T. Anderson of the Heritage Foundation slammed the order as “woefully inadequate.” David French at National Review called it “worse than useless.” Brian Brown of the anti-gay National Organization for Marriage said it “falls far short of what is needed to protect people of faith from governmental persecution.” And Bryan Fischer, the bombastic, fire-breathing radio host for the American Family Association, is furious that the order doesn’t allow bakers, florists and adoption agencies to discriminate, and he’s blaming Ivanka Trump for it:  Ivanka wore out her red pencil eviscerating the original order, leaving us with today’s order which has very nice language but is virtually entirely lacking in substance. This has led some LGBTQ people, namely gay Republicans, to continue to believe Donald Trump ― in spite of the promises he made to anti-LGBTQ supporters ―  is a different kind of Republican. As expected -- and once again -- stories about a Trump "anti-LGBT Executive Order" were total nonsense.— Gregory T. Angelo (@gregorytangelo) May 4, 2017 Don’t be fooled. There’s a long history of Republican presidents stringing along the hungry base of the Christian right and not giving them a big prize before they are needed again. The classic example is George W. Bush, who equally disappointed some anti-LGBTQ activists in his first few years, but then bowed to their demands and promoted a federal marriage amendment just before the 2004 election to energize them to get out and vote in what was expected to be a close election after dissatisfaction with the Iraq War and Bush’s dismal approval numbers. As I pointed out last week, Trump needs the Christian right for re-election and to keep Congress controlled by the GOP more than even Bush did. Though Trump had a higher Electoral College win than Bush had in 2004, that was only because of less than 80,000 votes in three states ― less than 1% of the vote in each of Wisconsin, Pennsylvania and Michigan ― while Hillary Clinton won the popular vote by almost 3 million. (Bush won the popular vote over John Kerry in 2004 by 4 million votes.) And Trump’s approval numbers are lower than Bush’s were at any point in his first term, even at his low in the election year of 2004 (48% in the Gallup Poll). Mike Pence, who represents the religious right wing in the White House, is perhaps the shrewdest player among the various players. A former House member and former governor of Indiana, he is the only one close to Trump who has any legislative and executive political experience. Certainly as governor, Pence learned the hard way that pushing too fast on “religious liberty” issues can backfire. The leader of the white nationalist wing of the White House, Steve Bannon, on the other hand, was inexperienced and sloppy, rushing through orders on banning Muslims and threatening sanctuary cities, and seeing massive public outrage and eventually legal challenges that stopped them for now. Pence appears to be playing the long game, consolidating his power base. As head of the transition team, he’s brought in quite a few anti-LGBTQ figures and placed them in the cabinet and throughout the government, even if an occasional one ― like the recent Army Secretary nominee, Tom Green, who withdrew his nomination ― gets too above the radar and is thwarted. (It’s hard to know if Green’s anti-LGBTQ actions and comments as a Tennessee legislator, or his anti-Muslim statements, did him in ― or if it was both ― but he was rapidly losing ground in the Senate in recent weeks, including among Republicans).  Unlike the grass roots base, more mainstream (within the Republican Party) social conservative figures, like Tony Perkins, president of the Family Research Council, and Franklin Graham, expressed great satisfaction about the religious liberty order, thanking Trump and withholding any criticism. (The order is still abhorrent, opening the door to allowing churches to engage in politics while still receiving tax exemptions, and helping to allow employers who have religious objections to refuse contraception coverage in employees’ health care plans.)  FRC is, in the social conservative world, similar to the Human Right Campaign among LGBTQ groups: Its primary concern, which it sees as paramount to its mission, is access and power. Similar to FRC in the early Trump administration, HRC, during the early years of the Obama administration, applauded the president for mere crumbs and resisted criticizing him for his slow pace on LGBT equality. But the grass roots of the LGBT movement wasn’t happy, and ultimately began protesting, with activists interrupting the president’s speeches and chaining themselves to the White House fence. Because of that grass roots push, President Obama and the Democrats moved on key issues, like getting “don’t ask, don’t tell” repealed in the last days of Democratic control of Congress, a full two years into Obama’s administration. Had that not happened, and had Obama not in fact come out for marriage equality in early 2012, the base of his party could likely have been depressed enough to cost him the election, rather than energized and getting the vote out.  But again, it took a while. Right now, just almost four months into the Trump regime, the social conservative establishment is playing nice, retaining its access. But the grumblings from the base and the grass roots were unmistakable last week.  My take: @realDonaldTrump #ReligiousFreedom order is the definition of getting peed on and being told it's raining.https://t.co/xV0UjAUKIG— Steve Deace (@SteveDeaceShow) May 4, 2017 It’s unlikely Trump will be able to get the religious right grass roots energized for his re-election ― something he needs desperately ― without doing something major to inhibit LGBTQ rights. We’ve of course already seen the administration rescind guidance to schools regarding transgender students, effectively block the executive order President Obama signed banning discrimination against LGBTQ people among federal contractors, install bigots in important posts and much more.  But to the religious right, as we saw in the reactions last week to the executive order, none that is satisfactory. With Pence, Trump has someone in the driver’s seat who knows what they want, and who will know when to pull the trigger on something that will definitely satisfy them. Again, stay alert and be prepared.      Follow Michelangelo Signorile on Twitter: www.twitter.com/msignorile  -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

26 мая 2016, 05:11

Вице-президент для Дональда Трампа

Как только Дональд Трамп триумфально выиграл праймериз в штате Индиана и фактически обеспечил себе номинацию от Республиканской партии, заставив Теда Круза и Джона Кейсика сняться с гонки, журналисты и эксперты начали спекуляции на тему: а кто же будет его партнером на всеобщих выборах (как говорят в Америке, running mate), т.е. кандидатом в вице-президенты.

15 декабря 2015, 08:35

Комплексная стратегия США в отношении России

Американский стратегический исследовательский институт "Heritage Foundation" http://www.heritage.org/ опубликовал "Комплексную стратегию США в отношении России", в которой помимо оценки текущей ситуации в отношениях между США и РФ, делаются конкретные предложения для американского руководства "как правильно вести себя с Россией". Надо отдельно указать, что когда будете читать текст ниже, помните, что данный фонд ориентирован на Республиканскую партию США http://inosmi.ru/heritage_org/, а сделанные оценки и предложения отражают как общую критику текущей внешнеполитической линии администрации Белого Дома в отношении России, так и типовые предложения со стороны республиканских спикеров на тему того "как правильно наказать Россию, потому что Обама делает это неправильно".В этой связи текст ниже дает неплохое понимание того, чего можно ожидать от США, в случае вероятной победы республиканского кандидата на приближающихся президентских выборах. Вместе с тем, некоторые оценки и выводы, вполне соответствуют заявлениям и действиям текущей администрации. В целом, текст хорошо дает понять некоторые тенденции в американском военно-политическом истеблишменте в отношении России. Некоторые моменты, вроде восхваления Немцова и про способных к бою грузин читать немного смешно, но это довольно стандартные американские заблуждения. Само собой текст доклада набит и различными пропагандистскими клише вроде "Россия напала на Украину" и "тиранический режим".Комплексная стратегия США в отношении РоссииС окончанием Холодной войны в США не было всеобъемлющей, комплексной стратегии в отношении России. Российское вторжение на Украину продемонстрировало, что США заплатило высокую цену за это упущение, а многие соседи России поплатились куда дороже. Суть этого досадного пробела кроется в нежелании оценить российский режим исходя из реалий. Зачастую, США полагаются на свои предрассудки, а не на факты.В отличие от реалий Холодной войны, Россия не является основным противником США. Хотя сама Россия думает иначе.В рамках данной стратегии, Россия представляет четыре отдельные, но взаимосвязанные между собой проблемы для американской политики:1. Путинский режим, который сочетает в себе несоблюдение политических, гражданских и экономических прав с нефункционирующей экономикой;2. Вторая (и самая опасная для США) проблема заключается в том, что Россия бросает стратегические и дипломатические вызовы по всему миру, включая наращивание ядерного арсенала и военного потенциала;3. Россия представляет угрозу отдельным партнерам, союзникам США, а также интересам США;4. Сотрудничество России с «плохими» режимами.Раздел № 1. Канва комплексной стратегии СШАС 1991 года американские политики, ученые и журналисты действовали, исходя из предубеждений, что постсоветская Россия была на сложном пути к демократии. Это предубеждение настолько ослепило исследователей, что они упустили из виду то, что Россия уже была на верном пути к тому, чтобы стать клептократической автократией. Конечно же этот режим не способствовал модернизации российской экономики. Однако, с середины 90-х гг., Россия начала резко стремиться к свободе. Вместо этого, её лидеры, в частности В.В. Путин, очень мудро и систематично действовали с целью того, чтобы Россия стала тем, чем является сейчас: функционирующей, высокоразвитой тиранией.Неудачи США в том, что никто не заметил этот путь и конечные цели этого пути России привели к новой стратегии: стратегии сближения. Россию пригласили в различные международные организации, куда обычно приглашают государства с процветающей демократией, которой Россия на самом деле никогда не была. Назначение Дмитрия Медведева на пост Президента РФ в 2008 году было воспринято как серьезный шаг на пути к демократии, а также как предвестника светлого будущего, а не как назначение номинального главы государства, которым он являлся.В 2001 году президент США Дж. В. Буш «посмотрел Путину в глаза и подумал, что он (Путин), должно быть, очень прямолинейный и надежный человек». Но в конце 2008 года, после того как Россия напала на Грузию, ошибка Буша стала очевидна.Долгая история взаимоотношений России с западными странами дала мощный импульс в написании данной стратегии. По меньшей мере с конца 17 века Россия колеблется между двумя полюсами: то она представляет себя в основном западной страной, то великой имперской силой, у которой есть историческое право контролировать своих соседей.Этот вопрос не решен до сих пор, он до сих пор является жизненно важным. По тем же причинам американским политикам стоит учитывать то, что определяет путинский режим – либо он движим идеологией (т.е. сожаления о распаде СССР, ненависть к США и западным странам с их миропорядком, и желание восстановить как можно больше обломков прошлого) или более традиционным русским империализмом. Это не новый вопрос, во время холодной войны США приходилось это учитывать.У России нет тех преимуществ в экономике, какие были у СССР.Слабые места путинского режима:1. Отсутствие цельной экономической стратегии;2. Опора на внешнюю «мощь» и на репрессии с целью удержания власти.Когда американцы думают от комплексной стратегии в отношении России, они часто возвращаются к политике сдерживания. Но в этом нет никакого смысла:во-первых, сдерживание не являлось политикой. Сейчас «сдерживание» часто используется как «заклинание», чтобы уйти от реальности;во-вторых, в некоторых сферах сдерживание неэффективно, вот почему коммунистический режим ещё у власти на Кубе;в-третьих, сдерживание не дает понимания того, что является жизненноважным, а что представляет меньшую важностьв-четвертых, сдерживание можно было применять в отношении СССР из-за того, что его площадь была значительной, а политика устрашающей.Путинская Россия даже близко не стоит с СССР конца 1940-х гг. Призывы применять политику сдерживания в отношении путинской России больше направлены на перспективу, чем Россия на самом деле заслуживает.Раздел №2. Режим Владимира ПутинаЯдром проблем в российско-американских отношениях является путинский режим. С утверждением Путина как самодержца отношения России с западом безусловно ухудшились.Тема: права человека в России Проблема: Россия – не свободная страна. В рейтинге за 2015 год, составленном Домом Свободы, Россия определяется как «несвободная». Россия в этом рейтинге находится на одном уровне с такими странами как Иран, Ирак и Демократическая республика Конго. Убийство Бориса Немцова, лидера оппозиции, устранило выдающегося человека, голос демократии в России. Большинство НПО США вывели свои офисы за границы России, а большинство оппозиционеров находятся в изгнании, хотя и за границей нет никаких гарантий безопасности (отравление Александра Литвиненко радиоактивным полонием-210 в Лондоне в 2006). Российские СМИ находятся под контролем, а Кремль ведет тихую, но хорошо спонсируемую войну в этой сфере.Рекомендации: США стоит:1. Быть честными. США потеряют многое, если не будут искренними в вопросах несоблюдения прав человека при Путине, потому что его режим направлен против США. В самодержавии нет уважения к независимости гражданского общества.2. Приводить примеры. США не могут детально рассматривать каждое злоупотребление России, но во время Холодной войны США регулярно приводили примеры основных, бросающихся в глаза, свидетельств преступлений СССР. США стоит поступать так же и сегодня. Путинский режим опасается прежде всего не враждебности США, а враждебности русских граждан, которые могут восстать в случае раскрытия преступлений, взяточничества и дезорганизации руководства. США стоит особо обращать внимания на подобные случаи.Тема: Российская экономика, торгово-экономические санкцииПроблема: Перспективы российской экономики мрачные. Россия это неудачливое, коррумпированное нефтяное государство со стремительно стареющим населением. Российская экономика ухудшается.Россия это энергетический гигант, экспортирующий значительные объемы нефти и газа в страны Западной Европы. Ее доля на европейском рынке дает России мощнейший геополитический рычаг воздействия, потому что заменить экспортируемые Россией продукты невозможно за короткие сроки. Половина российского бюджета складывается из доходов от продажи нефти и газа. В 2014, Россия подписала энергетический контракт с Китаем на сумму 400 млрд. долларов для того, чтобы переместить стержень бюджета подальше от ЕС. Ухудшающиеся экономические условия могут сделать российскую экономику и внешнюю политику менее предсказуемой. Путин может стать более агрессивным в связи с кризисом. Он продолжит сотрудничать с Китаем.Рекомендации: США стоит:1. Оказывать сопротивление попыткам европейских стран сократить количество санкций или вовсе их снять.2. Повышать возможности европейских стран реализовывать санкции;3. Поддерживать строительство трубопроводов, огибающих российские территории. США следует поддерживать строительство трубопроводов таких как транскаспийский трубопровод из Туркменистана через Азербайджан и Грузию в Турцию, что снизит возможности России по контролю европейской энергетики.4. Снять все ограничения с поставок нефти и природного газа США, что даст альтернативные энергоресурсы Европе и Азии.5. Исключить Россию из банковской системы СВИФТ.Раздел №3. Мировые вызовы внешней политики и политики безопасностиБольшинство вызовов, которые стоят перед всеобъемлющей стратегией США во взаимодействии с РФ не привязаны к конкретному региону. Напротив, они подчеркивают необходимость глобальной стратегии для защиты интересов США и союзников от угроз ядерной и кибератак и важность возможности доступа США к космическому ресурсу. Глобальные проблемы также включают проблемы внешней политики, в частности необходимость противодействия российской пропаганде и важность использования дипломатии и международных институтов для того, чтобы донести до международного сообщества то, что режим Путина - это антиамериканская автократия.Тема: Контроль над вооружениями и политика в области использования ядерного потенциалаПроблема: Российская программа модернизации ядерного вооружения и нарушения Россией режима контроля над вооружениями создают необходимость для США изменить подход в отношении режима контроля над вооружениями и в отношении ядерного потенциала США. Преимущество РФ в тактических вооружениях составляет 10:1 , также Россия обладает более продвинутым ядерным оружием.Рекомендации: США следует:1. Модернизировать ядерное оружие. Законодательный акт о контроле военного бюджета и тот факт, что президент Обама не успел увеличить финансирование данного вопроса до подписания СНВ 3 может лишить США возможности быстро обновлять свое ядерное оружие и оперативно реагировать на развитие ядерных программ других государств.2. Продвигать в своей внешней политике идею защиты граждан США, стоит принять меры, чтобы лишать страны-противники благ, которые они могут получить от нападения на США3. Выйти из СНВ 3. Договор ограничивает возможности США4. Не вести переговоры по поводу заключения договора о запрещении или сокращении тактического ядерного вооружения в Европе. У РФ преимущество в тактическом ядерном вооружении. Заключение договора вынудит США убрать оружие из Европы в то время, как Россия просто уберет свое оружие за Урал, откуда она все еще будет угрожать Европе.5. Привлекать внимание к тому, что Россия нарушает режим контроля над вооружениямиРоссия редко подписывает договоры о контроле над вооружениями, которые она впоследствии не нарушает. РФ нарушает заключительный Хельсинский Акт, Будапештский меморандум, соглашение убрать войска из Грузии и Молдавии, Конвенцию о Химических вооружениях.Тема: ПРОПроблема: Россия выступает против программы ПРО США, так как Россия хочет, чтобы США и их союзники были уязвимы по отношению к баллистическим ракетам РФ.Рекомендация: США следует:1. Увеличить финансирование программы ПРО США и разработать многоуровневую всеобъемлющую систему ПРО. Система должна быть способна сбивать баллистические ракеты, включая системы залпового огня. Системы перехвата, располагающиеся в космосе, отлично подходят для этой цели.2. Передать РЛС систему со спутниковой связью европейскому члену НАТО. Ранее Чехия лучше всего подходила для отслеживания баллистических ракет, запущенных Ираном.3. Призвать союзников-членов НАТО улучшить собственную ПРО и ПВО.4. Публично заявить, что стратегическая стабильность больше не является основой для отношений между РФ и США, так как Россия стала модернизировать свое ядерное вооружение и ПРО.Тема: КибербезопасностьПроблема: Российская киберагрессия представляет собой опасность для военной, экономической, государственной и социальной инфраструктуре СШАРекомендации. США следует:1. Обеспечить обмен информацией по вопросу кибербезопасности между частным и государственным секторами2. Ограничить возможность негосударственных акторов (компаний) обеспечивать защиту информации3. Принять более серьезные меры против РоссииДипломатия США должна быть направлена на публичное очернение кибератак РФ. Если агрессия РФ не прекратится, то США стоит еще более активно продвигать демократию и усилия по пропаганде интернет-свободы в РоссииТема: Космическое пространствоПроблема: Космическая программа США стала зависеть от России по ряду миссий как например доступ на МКС и получение ракетных двигателей для определенных установок запуска спутников.Рекомендации. США следует:1. Модернизировать космическую индустриальную базу США2. Обеспечить безопасность США в космосеТема: Российская пропагандаПроблема: Россия старается оказывать серьезное воздействие в огромном масштабеРекомендация:1. Организовать информационное противодействие РФ2. Организовать всеобъемлющую проверку информации, поступающей из РФТема: Обменные программы между США и РФПроблема: Ряд программ по инициативе РФ были закрытыРекомендации: США следует:1. Провести тщательную проверку оставшихся программ обменов2. Упразднить президентскую комиссию по обменным программам между РФ и СШАТема: Деструктивная роль РФ в международных организацияхПроблема. Большинство организаций основывается на западных ценностях, которым РФ не соответствует.Рекомендации. США следует:1. Проводить работу по исключению РФ из главных международных организаций2. Инициировать процессы по проверке вклада РФ в деятельность международных организаций.Раздел 4: Защита друзей и союзников США и сокращение влияния РоссииОдна основная цель США - обезопасить союзников и друзей США от России, при одновременном снижении ее способности влиять или доминировать над другими нациями в пути, который подрывает американские интересы.Тема: Будущее НАТОПроблема. Россия, как Советский Союз во время «холодной войны», стремится нейтрализовать или даже «сломить» НАТО. Она угрожает восточно-европейским союзникам и ведет психологическую и дипломатическую войну, особенно в прибалтийских государствах-членах НАТО.Рекомендации. США должны:1. Обеспечить, чтобы НАТО после саммита 2016 года четко установила свои цели;2. Медленно изменить вектор учебной подготовки НАТО в Европе от противоповстанческих операций по направлению к операциям по обеспечению коллективной безопасности;3. Делать акцент союзников на оборону (при этом Президент США должен решать связанные с этим вопросом проблемы напрямую со своими европейскими коллегами);4. Вовлекать в деятельность министров финансов (каждый саммит НАТО должен включать специальные сессии для министров финансов);Тема: Безопасность северных и балтийских странПроблема. Балтийские народы оказались на линии фронта НАТО и Россия воспринимается как их экзистенциальная угроза. Российские вторжения в воздушное пространство, морские вторжения и вторжения через эстонско–российскую границу сохранили высокую напряженность в регионе (так, например, Финляндия и Швеция были объектом нескольких воздушных и морских вторжений российских войск).Рекомендации. США должны:1. Решать проблему предварительной установки военного вооружения и техники в Прибалтике;2. Улучшить отношения США с Финляндией и Швецией в области безопасности, хоть они и не являются членами НАТО;3. Рассмотреть вопрос о создании балтийского центра переброски войск;4. Повысить уровень сотрудничества по проблемам кибербезопасности со странами Балтии;5. Продолжить проведение совместных учений;6. Взять на себя обязательство установки быстрой и надежной системы противоракетной обороны США в Европе;7. Содействовать экспорту сжиженного природного газа (СПГ) из США в Балтийский регион;8. Продолжить делать вклад в патрулирование воздушного пространства Балтии;Тема: Россия как угроза для Центральной ЕвропыПроблема. Центрально-европейские страны уже давно оценили риски, связанные с безопасностью и создаваемые Россией. Несмотря на неоднократные призывы многих государств Центральной Европы, НАТО до сих пор не имеет ни одного постоянного базирования в регионе. Трудности добавляет и тот факт, что этот регион сильно зависит от российских энергоресурсов.Рекомендации. США должны:1. Организовать постоянное присутствие НАТО в Восточной Европе;2. Устранить барьеры для американского экспорта энергоносителей для создания нового рынка без участия России;3. Взять на себя обязательство обеспечения надежной противоракетной обороны в Европе;Тема: российское влияние на Балканах, в Греции, на КипреПроблема. Хотя безопасность в Балканском регионе заметно улучшилась с 1990-х годов, но все же никуда не делась межконфессиональная рознь, что усугубляется слабой экономикой, высоким уровнем безработицы и политической коррупции. Москва использовала эти противоречия для продвижения своих целей по выведению этих стран из НАТО.Рекомендации. Так как Россия пытается подорвать политическую ситуацию и ситуацию с безопасностью в регионе, США должны:1. Оставаться в регионе (Россия надеется, что США будут отвлекаться на другие международные события и абстрагироваться от региона);2. Сохранять миротворческий контингент НАТО в Косово;3. Работать в тесном контакте с европейскими союзниками;4. Сблизиться с Грецией и порвать российские связи с Кипром (коррумпированные российские олигархи, повязанные с режимом Путина, предпочитают Кипр по многим причинам. США должны дать понять Кипру, что ее будущее связано с Западом и подтолкнуть Кипр разорвать связи с Россией. Также требуется провести модернизацию деятельности органов власти);Тема: вторжение России в УкраинуПроблема. В 2014 году Россия незаконно аннексировала Крым. Самое недавнее соглашение о прекращении огня находится на грани полного краха. 17 июля 2014 года, российские сепаратисты в Восточной Украине сбили самолет компании Малайзия Эйрлайнз, летевшего рейсом MH-17, при этом погибли почти 300 человек. Владимир Путин использовал трагический инцидент в качестве предлога для отправки на Украину примерно 4 000 военнослужащих. В ответ на это украинское правительство приступило к изначально успешным крупным военным наступательным операциям, чтобы вернуть под свой контроль территории, находящиеся в руках сепаратистов. С помощью российских войск сепаратисты оттеснили украинские силы. Поскольку Украина не является членом НАТО, она не пользуется гарантии безопасности от США, но вторжение России в Украину, помимо нарушения мира в Европе, широко воспринято союзниками США как угрозу собственному суверенитету и территориальной целостности.Рекомендации. США должны:1. Предоставить вооружение украинским ВС и проводить совместные учения;2. Расширить список российских чиновников, попадающих под акт Магнитского;3. Поощрять экономические и политические реформы в Украине, так как если она не улучшит способность защищать свою территорию, то США и Запад не смогут сдерживать дальнейшую агрессию России в долгосрочной перспективе.Тема: российское нападение на ГрузиюПроблема. После российского вторжения в 2008 году и последующие оккупации Россией 20% территории Грузии, Грузия решила провести военные реформы и участвовать в многочисленных зарубежных военных операциях, чтобы получить жизненно важный боевой опыт.Рекомендации. Грузины зарекомендовали себя как способные в бою. Они также осуществляют программу по обороне, который является примером для стран-членов НАТО. В благодарность за самопожертвование грузин в Афганистане, США должны:1. Помочь Грузии обеспечить самооборону и поставить противотанковое ракетное и зенитное вооружение в Грузию. Грузины живут под постоянной угрозой со стороны России;2. Продолжать проводить грузино–американские военные сборы;3. Содействовать укреплению институциональных связей между Грузией и НАТО;4. Содействовать либерализации визового режима и оказать давление на Европейский Союз и европейские страны, не входящие в ЕС, чтобы предоставить Грузии безвизовый режим.5. Подчеркнуть важность создания зоны свободной торговли между Америкой и Грузией;6. Оказывать помощь Грузии в повышении ее способности реагировать на чрезвычайные ситуации;7. Снизить пошлины на грузинские товары и открыть американские рынки для грузинской продукции путем реформирования общей системы преференций;Тема: РФ и Центральная АзияПроблема: РФ оказывает слишком сильное влияние в Центральной Азии в то время, когда влияние США в регионе незначительно.Рекомендации. США следует:1. Оставаться вовлеченными в регионе2. Продвигать идею соперничества и разнообразия в регионе3. Серьезно применять стратегию «Нового Шелкового пути»Тема: Российская роль в ситуации в АфганистанеПроблема: На фоне кризисов в Грузии и Украине сотрудничество РФ и США в Афганистане снизилось.Рекомендации: США следует:1. Стратегически не зависеть от российской помощи в Афганистане2. Продвигать политику открытости по отношению к российским дипломатическим усилиям в Центральной Азии для урегулирования ситуации в Афганистане3. Взаимодействовать с Москвой на основе взаимных интересов4. Не делать уступок РФ в АфганистанеТема: Отношения РФ и ИндииПроблема: Хорошие отношения с РФ сказались на отношении Индии к присоединению Россией Крыма. Индия высказалась нейтрально. Россия обеспечивает 65% военных нужд ИндииРекомендации. США следует:1. Не мешать индийско-российскому взаимодействию в рамках кризиса в Афганистане2. Стремиться заменить РФ в контексте обеспечения военных нужд ИндииРаздел 5. Двусторонние отношения России и региональные вызовыРоссия возвращается к стратегии СССР, которая заключается в том, чтобы участвовать в международных делах не для того, чтобы преследовать собственные интересы, а для того чтобы создавать проблемы США и приобретать чувство собственной значимости.Тема: Действия России на Ближнем ВостокеПроблема. Москва возобновила политику времен холодной войны на Ближнем Востоке для того, чтобы принизить роль США в регионе и для того, чтобы установить былое влияние, практически исчезнувшее в 90-х гг. При Путине, Россия оказывает значительную поддержку режиму Асада в Сирии; повышает уровень сотрудничества в торговой и ядерной сфере, а также продает вооружение Ирану; любезничает с суннитскими правительствами в Египте, Саудовской Аравии, Иордании и Объединенных арабских эмиратов; поддерживает дипломатические контакты с ХАМАСом (исламской террористической организацией Палестины). В сентябре, Россия начала интервенцию в Сирии, для того, чтобы бороться с оппозицией правительства Асада, применяя авиаудары и ракеты.Рекомендации: США стоит:1. Распознать кто является врагом. Противодействие российскому влиянию на Ближнем Востоке означает противодействие правительству Асада в Сирии, режиму Хаменеи в Иране и террористическим группировкам, таким как ХАМАС, которые связаны с Ираном.2. Оглашать факты тесных связей Москвы с Сирией и Ираном и стыдить за это.3. Применять санкции в отношении российских фирм и банков, которые поставляют вооружения и технологии двойного назначения в Сирию и Иран.4. Приостановить сотрудничество с Россией в рамках Квартета (США, ООН, ЕС и Россия)Тема: Российские угрозы в Северовосточной АзииПроблема: Россия сблизилась с Северной Кореей, чтобы минимизировать усилия США по изоляции и давлению на Пхеньян, вызванные нарушениями резолюций СБ ООН.Москва:1. Огласила план проведения совместных военных учений в 2015 году.2. Заявила, что российско-корейские бизнес-проекты и финансовые операции могут быть осуществлены в рублях, тем самым обходя санкции США в банковской сфере, которые регулируют долларовые транзакции.3. Подтвердила, что Ким Юнг-ин в мае посетит с визитом Москву и встретится с Путиным.4. Простила Северной Корее долги и согласилась помогать ей восстанавливать полуразрушенную энергосистему и ж/д сеть в обмен на редкоземельные минеральные ресурсы.5. Россия регулярно совершает вторжения в воздушное пространство Японии на бомбардировщиках и самолетах-разведчиках, вынуждая Токио применять истребители-перехватчики. Москва и Токио имеют разногласия по поводу государственной принадлежности северных территорий (Курильских островов), на которые заявляет права Япония, но которые удерживает Россия.Рекомендации: США должны:1. Финансировать оборонные обязательства США в Азии.2. Полностью применять меры, предусмотренные законодательством США в отношении противоправных мероприятий Северной Кореи.3. Применять более значимые санкции в отношении Северной Кореи.4. Поддерживать действия Японии в случаях вторжения ВС РФ.Тема: Российско-китайские отношенияПроблема: Россия и Китай сближаются после санкции, наложенных на Россию в связи её интервенцией на Украине. Не обязательно, что экономические связи приведут к созданию стратегического альянса. В отношениях Москвы и Пекина есть как антипатия, так и симпатия. Тем не менее, дальнейшее сближение между двумя странами будет представлять дипломатический, политический и военный вызовы политике США в АТР.Рекомендации: США следует:1. Понять интересы обеих стран. Несмотря на то, что у Китая и России сложные отношения с США, у них мало точек соприкосновения и их взгляды значительно отличаются. Объединять две страны станет ошибкой, необходимо распознать и использовать в своих интересах различия между Россией и Китаем.2. Понять, что ни Россия, ни Китай не станут на сторону США.3. Укреплять альянсы в регионе.Владимир Путин совершил значительный подвиг. Он одурачил двух Президентов США в том, что он был или мог стать надежным, а также в том, что он мог стать партнером для США. Два раза США были разочарованы. Нельзя допустить, чтобы США одурачили и в третий раз. Основу всех проблем составляет российское правительство. Ясное видение комплексной стратегии США в отношении России начинается с понимания того, что Россия не на пути к демократии. Это автократия, которая удерживает политическую власть силой, мошенничеством и тщательными идеологическими нападками на запад в целом и на США в частности. США нужно исходить из реалий, а не из своих предубеждений.В 1943 году Уинстон Черчилль сказал: «опыт научил меня, что нет никакого смысла спорить с советскими людьми. Стоит противостоять им только с помощью оглашения новых фактов, а потом ждать их реакции».Это именно тот курс, в соответствии с которым стоит действовать в отношении России. США ничего не добьется путем споров в случае с Россией. Стоит говорить правду, спокойно демонстрировать, что США не считает правительство Путина полноправным международным партнером, и дать понять, что российская агрессия и враждебность в конечном счете приведет к ощутимым последствиям. Стоит лишь ждать реакции России и реагировать соответственно.http://csef.ru/ru/politica-i-geopolitica/416/6450 - цинкhttp://www.heritage.org/research/reports/2015/12/us-comprehensive-strategy-toward-russia - оригинал на английском языкеPS. Не трудно заметить, проект предлагает комплексную стратегию поддержания американской гегемонии в Евразии, что требует ограничения влияния России как в приграничных государствах, так и в ключевых странах Евразии, за счет которых Россия избегает столь желаемой США международной изоляции. Данный курс не предусматривает какого-то паритетного отношения между США и РФ, это программа в духе администрации Буша-младшего, предусматривающая широкий комплекс военно-политических и экономических мероприятий сопоставимых по затратам с программами времен первой Холодной Войны. На фоне половинчатой линии администрации Обамы, подобный курс выведет конфронтацию между США и РФ на совершенно другой уровень. Уже сейчас подобные настроения влияют на формирование оборонного бюджета и различные вопросы связанные с Россией при рассмотрении в Сенате или Конгрессе. Если республиканцы победят, то уже в следующем году значительную часть из этих пунктов могут попытаться реализовать на практике, а некоторые уже собственно сейчас реализуются даже в рамках стратегии Обамы. При таких делах о "партнерстве" и "вхождении в Западный мир" можно забыть. США добровольно не откажутся от своей мировой гегемонии и подобные схемы являются набросками для возможных действий в рамках реализации курса на сохранение мирового лидерства, которое Россия и ряд других стран начали вольно или невольно ставить под вопрос. Само собой, через год будет интересно вернуться к этому тексту и посмотреть, насколько авторы изложенных выше рекомендаций предугадали действия Белого Дома, Госдепа и Пентагона в идущей Холодной войне.

28 ноября 2014, 09:00

Фабрики мысли в США

Система аналитических центров представляет собой совокупность конкурирующих организаций, преследующих цель создания максимально объективной, достоверной, качественной информации, востребованной заказчиком, роль которого исполняют государственные, общественные и бизнес структуры. Указанные структуры в процессе подготовки и принятия политических решений выступают в качестве властных субъектов (субъектов влияния), и именно благодаря их запросам «фабрики мысли» актуализируются и становятся востребованными. Любая из перечисленных политических сил заинтересована в доминировании на информационном рынке, следовательно, структура «фабрик мысли» и их позиции на рынке информационных услуг обусловлены потребностями политических сил, с которыми они ассоциированы, и актуальной конъюнктурой этого рынка. Структура расходов США на НИОКР, % Источник: The FY 2012 Science and Technology R&D Budget. Office of Science and Technology Policy. Ex­ecutive Office of the President. Так, утрачивая декларируемую непредвзятость, «фабрики мысли» практически с начала своего существования подстраиваются под ту или иную авторитетную доктрину и в дальнейшем не имеют возможности ее изменить. Субординация по отношению к властному центру постепенно окостеневает, и организация становится фабрикой по производству программ и моделей их построения для конкретной политической группы. Этот довольно стандартный набор воззрений на природу «фабрик мысли» не носит ни полного, ни исчерпывающего характера, однако может быть принят в качестве отправной точки настоящего исследования. Такое исследование целесообразно осуществлять в кросс-национальном контексте. В противовес традиционной и широко распространенной концепции, рассматривающей «фабрики мысли» как результат прямой экстраполяции американского опыта развития аналитических организаций на самые разные страны независимо от их исторического, культурного и политического своеобразия, в данном исследовании предлагается концепция, основанная на мультимодельном подходе, который фокусирует внимание на различиях в институциональном оформлении «фабрик мысли» на национальном уровне. Более подробно особенности мультимодельного подхода будут показаны ниже при сравнении американской модели «фабрики мысли» с европейской и азиатской моделями. Ведущая и, можно сказать, пионерная роль в использовании «фабрик мысли» как инструмента разработки и принятия политического решения, бесспорно, принадлежит США, поэтому отталкиваться целесообразно именно от опыта данной страны. Анализ организационной модели «фабрик мысли», существующей в ней, может позволить выявить ключевые характеристики института, вариации которых в дальнейшем могут быть рассмотрены на примере иных стран, где «фабрики мысли» так или иначе существуют. Это важно, в частности, для России, где весьма актуальна потребность в выстраивании механизма адекватной аналитической поддержки принятия политических решений. ТРИ МОДЕЛИ ОРГАНИЗАЦИИ "ФАБРИК МЫСЛИ" В ГЛОБАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ Понятию «фабрики мысли» («think tanks») в современной политической науке даются разнообразные дефиниции и трактовки (в частности, распространены организационные, функциональные, структурные определения «фабрик мысли»). Автор исходит из того, что «фабрики мысли» — это разнообразные институты, занимающиеся изучением и анализом политических процессов и проблем, а также предоставляющие заинтересованным акторам (как собственно политическим, так и общественным и бизнес структурам) разработки и рекомендации по вопросам внутренней и внешней политики в целях принятия ими обоснованных политических решений. Финансирование федеральных исследований и разработок (запрос на 2014 фин. г.), млн. долл. Источник: Federal Research and Development Funding:FY2014. Congressional Research Service. July 30, 2013. P. 4. Тогда подлежит изучению не только та или иная наличествующая сегодня модель «фабрики мысли», но и ее генезис. Сложность анализа обусловлена невозможностью создания типичной схемы включения «фабрик мысли» в разработку политических решений, так как на нее воздействует множество политических, социальных, экономических и иных факторов, имеющих национальные или региональные особенности. Эти же факторы оказывают влияние и на часто принимаемую за «стандартную» институциональную структуру «фабрик мысли», которая в действительности всегда мимикрирует под окружающую ее социальную среду. Можно (сугубо схематически) выделить три основные модели функционирования «фабрик мысли»: американскую, европейскую и азиатскую. Разделение на модели само по себе является принципиальным, так как ранее дифференциация «фабрик мысли» проводилась преимущественно по критерию их большего или меньшего соответствия американскому образцу. Это обусловлено доминированием в литературе американских работ по «фабрикам мысли» и экспансией американских политико управленческих форм, хорошо заметной на примере Японии, Гонконга, Макао, Индии, Мексики и большинства стран Восточной Европы, в том числе России и Украины. Такой взгляд, среди прочего, приводит к безусловному доверию к американской исследовательской практике, как, например, в отчете «Non governmental Think Tanks in Ukraine: Capabilities, Challenges, Prospects», опубликованном Украинским центром экономических и политических исследований, ключевым источником для которого выступают, в свою очередь, отчеты Научно-исследовательского института внешней политики (Филадельфия, США). Такая ситуация характерна не только для Украины, но и для многих других развивающихся стран, осуществляющих некритическое заимствование иностранных институциональных и интеллектуальных конструктов. ОПЫТ США: ФОРМИРОВАНИЕ И ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ "ФАБРИК МЫСЛИ" Опыт США показывает один из возможных вариантов истории становления «фабрик мысли», а также масштаба и результативности их деятельности. Американские «фабрики мысли» в указанном выше смысле исторически создавались прежде всего военными ведомствами, заинтересованными в разработке комплексной технологии аккумулирования информации — с привлечением гражданских специалистов, обладающих широкими познаниями в различных (в том числе политических) аспектах стратегического анализа. Схема расчета налоговых льгот в США Источник: Налоговое стимулирование инновационных процессов/ Отв. Ред. — Н.И. Иванова. — М.:ИМЭМО РАН, 2009. С.142 В 1956 г. по инициативе министра обороны США пять крупнейших университетов создали некоммерческую исследовательскую организацию под названием «Институт оборонного анализа». Менее чем за 10 лет институт вырос в крупное научное учреждение со штатом 600 человек. В 1960 е годы в США насчитывалось уже около 200 «фабрик мысли» самого разного профиля. Наиболее известными и влиятельными среди них были так называемые «финансируемые правительством центры НИОКР» (среди них RAND, Институт оборонного анализа, Институт военно морского анализа, корпорация «Aerospace»). Они напрямую поддерживались конгрессом США, который в конце 1960 х годов выделял им до 300 млн. долларов ежегодно. Необходимо подчеркнуть важный аспект в истории американских исследовательских центров. Руководство Пентагона изначально отказалось от создания аналитических центров внутри военного ведомства, хотя содержание независимых или частично независимых бесприбыльных (non profit) центров обходилось намного дороже. Заработная плата в «фабриках мысли» значительно превышала оклады государственных служащих. Руководство Пентагона исходило из того, что в результате опоры на «внутренние» центры пострадало бы качество научного консультирования, утратив широту и глубину охвата, присущие независимым научно исследовательским организациям. В конце 1970-х и начале 1980-х годов в США стал появляться новый тип «фабрик мысли». Это были идеологизированные, ориентированные на политическую активность организации, основанные, как правило, с целью продвижения определенных идейных ценностей или, точнее, образцов мышления. Среди них стоит выделить Институт Катона и Фонд Наследия — идеологически окрашенные организации, занимающиеся не отвлеченными политическими теориями, а пропагандой неоконсервативных идей в политической и особенно экономической сферах. В 1980-х годах такие центры были на подъеме своего влияния. С начала 1990-х годов в развитии американской политической мысли наметился поворотный момент, связанный с общесистемным сдвигом в международных отношениях.  Он привел к более четкому идеологическому оформлению различных «фабрик мысли»: обозначились как продемократические, так и прореспубликанские (более консервативные) институты, каждый из которых стремился продвигать собственную, по возможности уникальную концепцию, способную обеспечить аналитическую и консультативную поддержку принятия политических решений в новых условиях окончания «холодной войны» и превращения США в единственную сверхдержаву. Результатом стали бурные дебаты как в академической среде, так и в публичной сфере, однако практическая деятельность большинства подобных интеллектуальных центров в 1990-е годы сосредоточилась в основном на решении «прикладных» задач, то есть в большей степени на политической технологии, чем на выработке действительно инновационных концептуальных подходов. Прямое финансирование государством НИОКР, осуществляемых бизнесом и налоговое стимулирование инновационной деятельности Источник: OECD, Main Science and Technology Indicators (MSTI) Database, June 2012; OECD R&D tax in­centives questionnaires, January 2010 and July 2011, and national sources, based on OECD (2011), OECD Science, Technology and Industry Scoreboard 2011, OECD, Paris В плане же идеологических ориентиров в 2000-е годы американское экспертное сообщество все же преимущественно оставалось под влиянием консервативных идей, что в первую очередь связано с приходом к власти команды Дж.Буша. Следует констатировать, что вне зависимости от этапа своего развития «фабрики мысли» США всегда преследовали, строго говоря, одну цель: привлечение людей, способных генерировать идеи, к решению политически значимых проблем. При этом виды решаемых проблем, форма организации «фабрик мысли», заказчик, виды отчетности и т.д., естественно, различались. ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ АМЕРИКАНСКОЙ МОДЕЛИ Американский опыт создания «фабрик мысли» как специализированных организаций, занимающихся производством особого интеллектуального продукта — предлагаемого к реализации заказчиком политического решения, характеризуется несколькими основополагающими чертами: — правительство США неизменно демонстрирует заинтересованность в развитии «фабрик мысли» и расширении их научно исследовательского потенциала; — сами «фабрики мысли» создаются и функционируют преимущественно как неправительственные структуры, роль правительственных аналитических центров в сравнении с крупнейшими негосударственными «фабриками мысли» относительно второстепенна; — стремясь к диверсификации круга клиентов и партнеров, «фабрики мысли» тем не менее уделяют особое внимание поддержанию постоянных связей с государственными учреждениями. Рассмотрим выделенные характеристики подробнее. Правительственное внимание к развитию «фабрик мысли» подтверждается как заявлениями, так и практическими действиями представителей государственных структур. «Наиболее распространенная до настоящего времени среди членов федерального правительства точка зрения хорошо сформулирована в докладе, представленном в 1945 г. президенту Рузвельту Ванневаром Бушем, ученым, который возглавлял во время войны Управление научных исследований и разработок. Буш писал: „Основная политика Соединенных Штатов заключалась в том, что правительство должно способствовать достижению новых рубежей. Оно открыло морские просторы клиперам и обеспечило землей первых поселенцев. Налоговое стимулирование частных затрат на инновационную деятельность для крупных, малых и средних компаний в странах ОЭСР (налоговые субсидии на 1 долл. затрат на НИОКР) Источник: OECD Science, Technology and Industry Outlook 2012. P. 167. Несмотря на то что эти рубежи уже в значительной степени не существуют, рубеж науки остался. Более того, поскольку здравоохранение, благосостояние и безопасность входят в компетенцию правительства, научный прогресс представляет и должен представлять первостепенный интерес для правительства“». Реализация этого курса находит свое выражение в следующих обстоятельствах. Во-первых, в четкой дифференциации аналитических работ, установленной Национальным научным фондом, однако, что показательно, используемой не только правительственными, но и практически всеми иными структурами. Она включает три вида аналитической деятельности, а именно: — фундаментальные исследования — «изучение неизвестного». Такие исследования иногда называют ненаправленными, и они оказывают мотивирующее воздействие, выраженное в стремлении к знанию ради самого знания. Чарльз Э.Уилсон, первый министр обороны президента Эйзенхауэра, говорил о них как о деятельности, когда «...вы не знаете, что вы делаете». Примером мог бы служить химик, работающий с каким либо соединением просто для того, чтобы получить неизвестные до сих пор сведения об этом соединении. Он что то ищет, но что — не знает сам; — прикладные исследования — исследования, направленные на удовлетворение какой либо существующей потребности, например на создание лекарства от известной болезни или на нахождение новых способов повышения скорости самолета. Они опираются на фундаментальные исследования и, как правило, порождают дополнительные знания. Если продолжить наш пример с химиком, то нужно сказать, что он вступит в область прикладных исследований, как только предпримет попытки обнаружить, не позволяет ли изучаемое им соединение предупредить какое либо заболевание; — разработки — систематическое использование фундаментальных и прикладных исследований для создания и производства конкретных объектов (от сывороток до космических кораблей), систем, методов и материалов. Они обычно включают проектирование и эксперименты с неким изделием или процессом, но никогда — его непосредственное производство. Если, например, наш химик обнаружил бы, что изучаемое им соединение потенциально может использоваться в качестве противомалярийного препарата, то тогда разработки включали бы в себя очистку соединения, его проверку и подготовку к массовому производству. Во-вторых, в объеме финансирования «фабрик мысли». За период с 1957 по 1964 г., на который пришлось рождение самого феномена «фабрик мысли», общие расходы на них увеличились с 3 до 15 млрд. долларов. На пике популярности «фабрик мысли» в США — с 1960 по 1970 г. — на них было израсходовано более 150 млрд. долларов. Сегодня бюджет только одной RAND Corporation составляет 10-12 млрд. долларов в год. Показатель налоговых льгот на 1 долл. затрат на НИОКР Источник: Global R&D Report 2008 Magazine. P. 11; 2009 Global R&D Funding Forecast. P. 27. В-третьих, в структуре финансирования научной деятельности. Средства на поддержание научной деятельности предоставляются, конечно, не только федеральным правительством, но и колледжами, университетами, некоммерческими организациями и фондами, промышленностью (осуществляющей исследования и разработки как по собственной инициативе, так и в соответствии с заказами, полученными оттого же правительства), наконец, частными лицами. Однако, по данным П.Диксона сорокалетней давности, около 60% средств, направленных на эти цели, в то время предоставлялось федеральным правительством. По прошествии сорока лет такое распределение практически не изменилось и фактически стало модельным. Создаются же и функционируют претенденты на дележ этого «пирога» по инициативе не столько государства, сколько независимых от него структур. Так, бизнес среда порождает специфические «фабрики мысли» на базе исследовательских групп, действующих практически при любой крупной фирме (характерная их черта — высокая степень региональной привязанности, или анклавности). Впрочем, удельный вес социально и особенно политически референтных разработок в этой подгруппе американских «фабрик мысли» довольно низок. В массовом порядке «фабрики мысли» создаются при университетах. В 1969 г. количество таких центров составляло 5329; сегодня их число возросло примерно в полтора-два раза и иногда просто отождествляется с количеством кафедр в ведущих университетах. Впрочем, эту динамику следует скорее связывать с внутренним ростом самих университетов и их инфраструктуры, не смешивая со спонтанным образованием полноценных «фабрик мысли», число которых определяется прежде всего спросом и «естественным отбором». Как уже говорилось, в рамках американской модели правительственные аналитические центры играют — в сравнении с крупнейшими негосударственными «фабриками мысли» — второстепенную роль. Например, почти каждое федеральное агентство в правительстве США имеет свои собственные исследовательские учреждения, однако они заняты в большей степени техническим анализом, то есть сбором статистики и архивированием поступающих данных. Независимые «фабрики мысли» поддерживают тесные связи с государственными учреждениями. Правительственные акторы (как федеральные, так и местные) являются постоянными потребителями аналитических услуг: они нуждаются в широком спектре интеллектуальных продуктов, включая разработку долгосрочных планов развития той или иной отрасли и предложений по разрешению проблем текущей политики. Вместе с тем «фабрики мысли» сотрудничают с негосударственными фондами (такими, как Фонд Форда) и с бизнес структурами, заинтересованными в некоторых специфических видах аналитической деятельности (анализ рисков и возможностей в развитии компании, детализация рынка и т.п.). Вероятно, наиболее ярким примером этой «всеядности» американских «фабрик мысли» является история всемирно известной корпорации RAND. Предпринимательские расходы на НИОКР по отраслям в 2009 г., млрд. долл. по ППС Источник. OECD Statistics (http://www.oecd.org/statistics/). Будучи основанной в 1946 г. министерством военно воздушных сил США в сотрудничестве с авиакомпанией Douglas Aircraft, в мае 1948 г. организация приобрела статус независимого аналитического центра, перейдя тем самым из государственной в неправительственную сферу. Стартовый капитал для ее развития в этом качестве был предоставлен в том числе Фондом Форда. При этом, несмотря на смену статуса, корпорация сохранила налаженные организационные связи с государственными учреждениями, что позволило ей активно привлекать для собственных разработок экспертов как из правительственных агентств, так и из университетов и из частного сектора. «Фабрики мысли», особенно плотно взаимодействующие с правительством при сохранении формальной независимости от него, образуют, если можно так выразиться, «прогосударственный» сектор аналитических центров, отличающийся повышенным уровнем авторитетности. В нем больше всего отставных политиков, и он финансируется преимущественно за счет бюджетных средств. Одним из самых характерных примеров такой «прогосударственной» организации является Институт Брукингса. Эта организация была основана еще в 1916 г. бизнесменом и филантропом Робертом Брукингсом в качестве Института правительственных исследований (Institute for Government Research), причем одновременно Брукингс профинансировал также учреждение еще двух центров: Экономического института (Institute of Economics) и Школы Роберта Брукингса (Robert Brookings Graduate School). В 1927 г. эти три организации были объединены в единый Институт Брукингса. «В течение ряда лет влияние Института на правительство было значительным. Хотя он лишь в особых случаях работает непосредственно на правительство (и то только при условии, что работа будет не секретной и может быть опубликована), его исследованиям часто уделяют более серьезное внимание, чем исследованиям групп, пользующихся поддержкой федеральных властей. В прошлом он содействовал организации и разработке процесса составления федерального бюджета, сформулировал политику в отношении военных долгов и принципа тарифной реформы в 20-х годах». Одним из наиболее известных глобальных проектов Института была помощь правительству в разработке плана восстановления послевоенной Европы (European Recovery Program), подготовленного в 1948 г. и ставшего основой «Плана Маршалла» по реконструкции западноевропейской экономики. В начале 1950 х годов Институт был реорганизован и стал профилироваться по трем основным направлениям: экономические исследования, политические исследования (государственное управление) и внешнеполитические программы. В 1967 г. в партнерстве с федеральным правительством Институт начал реализацию долгосрочной программы под названием «Определяя национальные приоритеты» и в течение всех 1970-х годов получал заказы от правительственных департаментов, несмотря на напряженные отношения с Р.Никсоном. Количество исследователей на тысячу занятых, в эквиваленте полной занятости Источник: Factbook 2012. С началом в 1980 х годах эры рейганизма Институт вновь реорганизовался, в его составе появился Центр образования в области публичной политики (Center For Public Policy Education), который занимался в том числе и привлечением заказчиков для разрабатываемых Институтом проектов. Следующее расширение произошло в середине 1990-х годов, когда было учреждено несколько междисциплинарных центров, например Центр городской политики (Center on Urban and Metropolitan Policy). С 2002 г. и по настоящее время президентом Института является Строуб Тэлботт, в прошлом один из наиболее значимых членов команды президента У.Клинтона. Об уровне эффективности Института Брукингса говорит тот факт, что в 2009 г. он занял первое место в глобальном рейтинге экспертно-аналитических центров мира, составленном Университетом Пенсильвании на основе опроса нескольких тысяч ученых и экспертов. Всего на звание лучшего исследовательского центра мира претендовали 407 организаций. Таким образом, можно заключить, что «фабрики мысли» в США представляют собой преимущественно самостоятельные организации, тесно взаимодействующие как с политической, так и с бизнес элитой. В большинстве случаев они приближены к власти, но не включены в нее, что позволяет сохранять объективность и в то же время дает возможность компетентного критического анализа правительственной деятельности. Миссия государства в большинстве американских «фабрик мысли» сводится к роли заказчика интеллектуального продукта и соучредителя (в некоторых случаях) той или иной организации, а также, что особенно важно, аналитика особого рода — сравнивающего тысячи исследований сотен фирм, извлекающего самую ценную информацию, делающего ставку на наиболее эффективные центры, но не отрекающегося от остальных. Впрочем, кроме «прогосударственных» организаций, в США можно обнаружить «фабрики мысли», не входящие в сферу влияния власти и находящиеся на «службе по крайней мере у части общественности». По идеологической окраске они сильно различаются, объединяющими же признаками для организаций данного типа являются следующие: — отвергается сама возможность принятия федерального финансирования; — результатам работы никогда не придается характер промышленной собственности; — результаты работы не привязаны к заказчику; — главной целью является оказание на общественность и правительство внешнего критического влияния; — обычная форма финансирования — субсидии благотворительных фондов, завещания, дары, иные общественные пожертвования и доходы от продажи публикаций. Расходы системы высшего образования на НИОКР Источник. OECD Statistics (http://www.oecd.org/statistics/). «Будучи независимыми от поддержки тех, кого они консультируют, эти „фабрики мысли“ находятся в уникальном положении. Они не присутствуют на закрытых заседаниях, где формируется политика, и в этом смысле их влияние ограничено. Поскольку их нельзя взять на службу и они ни от кого не зависят, их позиция очень выгодна для развертывания острой общественной критики и привлечения большей аудитории к участию в дискуссиях по основным политическим проблемам. Именно эта способность делать обсуждение вопросов политики живым, конкретным и открытым должна лежать в основе оценки „общественных фабрик мысли“». Одной из наиболее известных «прообщественных» «фабрик мысли» является Центр по изучению демократических институтов. Работа Центра состоит в ежегодно организуемых исследованиях, семинарах, учебных курсах и экспериментах. Среди наиболее заметных результатов его деятельности — подготовка масштабного проекта реформы американской Конституции, призванного «обеспечить соответствие Конституции современным условиям, политике и проблемам». По этому факту можно судить и о масштабах амбиций Центра, и о масштабах его реального влияния. В схематическом виде основные особенности американской модели взаимодействия «фабрик мысли» с их основными контрагентами отражены на рис. 1. Рисунок 1. Распределение интеллектуального продукта "фабрик мысли" США АМЕРИКАНСКАЯ МОДЕЛЬ В СРАВНИТЕЛЬНОМ АСПЕКТЕ: ПРЕИМУЩЕСТВА И НЕДОСТАТКИ Американская модель организации «фабрик мысли» обладает неоспоримыми достоинствами. Успешно пользующиеся заинтересованностью правительства США в развитии и расширении научно исследовательского потенциала, однако привлекающие, наряду с государственными, значительные ресурсы общественных и бизнес структур и умело маневрирующие ими, «фабрики мысли» в США представляют собой в высокой степени самостоятельные организации, приближенные к власти, но не включенные в нее непосредственно (в отличие от того, что часто имеет место, например, в российской ситуации). Такая «трехмерная» система способствует выработке адекватных управленческих рекомендаций, отвечающих критериям достоверности и функциональности. Система информационно аналитической поддержки, предоставляемой «фабриками мысли» США, является исключительно прагматичной. Прагматична даже сама структура типичной американской «фабрики мысли», сочетающая характерную для коммерческих организаций гибкость, присущее общественным организациям диверсифицированное финансирование и высокую степень «кадровой интегрированности» в научную, политическую и бизнес среду. Американская модель «фабрики мысли», по сути, является проекцией американской идеи демократии. Аналитические центры представляют различные группы интересов, действуют в системе рыночных отношений и доступны общественному контролю. Единственным, но значимым минусом американской модели является ее ограниченная применимость в иных социальных средах, особенно когда речь идет о «фабриках мысли» стран, относимых к европейской и азиатской культурным зонам. По мнению Д.Стоун, «в США влияние на формирование „фабрик мысли“ оказывают не только политические факторы, но и сильная филантропическая культура и благоприятный налоговый режим». Влияние филантропической культуры на функционирование «фабрик мысли» в США подчеркивается также в работах Д.Абельсона и К.Вейс. Внутренние затраты на гражданские исследования и разработки в России и зарубежных странах в расчете на одного исследователя Источник. Программа кандидата в президенты Российской академии наук академика В.Е. Фортова. Ос­новные направления развития Российской академии наук. Москва, 10 мая 2013 г. С. 27. Между тем ни в Европе, ни в Азии социальная среда не способна предоставить эффективную поддержку независимым «фабрикам мысли». В китайской практике в ряде случаев вообще наблюдается «финансовое подавление» независимости гражданских «фабрик мысли» через механизмы Национального научного фонда и прямого государственного заказа. Крайне мало (по сравнению с США) существует и специализированных налоговых послаблений, равно как и частных фондов, способных финансировать аналитические центры. Поэтому с конца 1990-х годов в ведущих странах Евросоюза и Китае наметилась тенденция к созданию собственных оригинальных моделей интеллектуального обеспечения политико управленческого процесса, в гораздо большей степени ориентированных на государство, нежели американская. Образцом европейских «фабрик мысли» могут служить так называемые «старт фабрики» («start up tanks»). Подобно своим американским аналогам, «старт фабрики» представляют собой независимые научно-исследовательские центры, деятельность которых направлена на поддержку принятия политических решений. Однако, в отличие от США, они создаются не гибким взаимодействием власти, науки и бизнеса, а их изначально жестко формализованной кооперацией, причем власть, как правило, представлена только молодым поколением, лишь начинающим свою карьеру и потому заинтересованным в интеллектуальном стимуле. Примерами «старт фабрик» могут служить Лиссабонский совет в Брюсселе или BerlinPolis. Еще больше отличается от американской азиатская модель «фабрик мысли». Наиболее показателен в этом плане опыт Китая, где три типа «фабрик мысли» образуют сеть информационного анализа и консалтинга, охватывающую практически все общество. В схематическом виде китайская модель формирования «фабрик мысли» отображена на рис. 2. Рис. 2. Три типа "фабрик мысли" в КНР В систему входят официальные институты, полуофициальные институты и гражданские исследовательские центры. Внешне возникает иллюзия некоего подобия американской модели, однако при формальном совпадении ряда ключевых акторов отсутствует развитая система фондового спонсорства и получения негосударственных заказов. «Фабрики мысли» в КНР используются официальными структурами прежде всего как поставщики проверенной и обобщенной информации о тех социальных группах, с которыми они связаны. Даже в Японии, стране, которая на протяжении нескольких десятилетий после второй мировой войны находилась в фарватере американской политики, была в итоге сформирована модель «фабрик мысли», отличающаяся от образца, существующего в США, хотя надо признать, что долгосрочное американское влияние наложило свой отпечаток на функционирование японских аналитических центров (как, впрочем, и на иные стороны японской жизни). «Фабрики мысли» в Японии, как и в США, занимаются в первую очередь специализированным анализом, причем преимущественно экономическим, поскольку глобальных политических амбиций Япония, по крайней мере официально, не имеет. Вместе с тем, в отличие от США, в Японии «фабрики мысли» стремятся не столько к независимости, сколько к максимально тесной кооперации с государственными институтами и бизнес организациями, обеспечивающей гарантии постоянного сотрудничества и востребованности. Таким образом, организационная модель «фабрик мысли», изначально родственная американской, все же подстраивается под специфику национальной политической культуры и социально экономической сферы. В КАКОЙ МЕРЕ ВОЗМОЖНО ЗАИМСТВОВАНИЕ АМЕРИКАНСКОЙ МОДЕЛИ В ИНЫХ НАЦИОНАЛЬНЫХ И КУЛЬТУРНЫХ УСЛОВИЯХ? Мультимодельный подход, в отличие от традиционалистского, в соответствии с которым американская модель трактуется как «чистая», то есть вообще не отягощенная национальной спецификой и потому применимая к любой социальной системе, предполагает рассмотрение «фабрик мысли» как организаций, обладающих не только институциональной, но и региональной и национальной спецификой. В свою очередь, соотнесение инновационных и автохтонных элементов, интегрирующихся в ту или иную устойчивую модель «фабрики мысли», позволяет скорректировать господствующий в литературе «панамериканский» подход к вопросу. Сопоставление расходов на НИР и НИОКР и количества статей в Web of Science в 2011 году по странам Источник. Москалева О.В. Можно ли оценивать труд ученых по библиометрическим показателям? // Управление большими системами. 2013. Специальный выпуск 44: «Наукометрия и экспертиза в управле­нии наукой». С. 327—328. В результате становится возможным констатировать взаимосвязь таких параметров, как структура аналитических центров, их информационный потенциал и достоверность рекомендаций, с одной стороны, и качество политических решений, принимаемых правительственными и общественными структурами, — с другой. Качество информационных услуг, представляемых «фабриками мысли», напрямую коррелирует с их независимостью, конкурентностью среды, вариативностью аналитических подходов, а также с национальной спецификой, делающей (или не делающей) институциональную структуру «фабрик мысли» органично встроенной в систему разработки и принятия политических решений. Отличительной чертой американских «фабрик мысли» является их включенность в механизмы принятия решений при сохранении высокой институциональной автономности от акторов, принимающих решения, а также от параллельно действующих экспертных центров. Несмотря на активные попытки заимствования американской модели, при организации аналитических центров в странах Европы и тем более Азии такой автономности удается достичь далеко не всегда. Сравнительный анализ позволяет определить пределы возможного заимствования — это преимущественно внешняя имитация, поскольку сохранение сути организации требует адаптации к местным условиям всех структурообразующих элементов. Более масштабная имитация, как ни парадоксально, ведет либо к утрате содержания деятельности, либо к падению степени независимости аналитических центров. Поэтому целесообразна комбинация заимствований, обеспечивающих адаптацию «фабрики мысли» к региональным условиям при сохранении ее «институциональной идентичности», подразумевающей, помимо прочего, и определенную степень независимости в сборе и проверке достоверности данных. Очевидно, что именно поиском такой комбинации и заняты все участники продолжающегося уже не первое десятилетие процесса конструирования центров политической аналитики в современной России. Вопрос о том, насколько она возможна и имеет шансы быть востребованной в рамках национальной политической культуры, остается, однако, открытым. http://rusrand.ru/analytics/analiticheskie-tsentry-v-politicheskom-protsesse-amerikanskaja-model-fabrik-mysli

19 августа 2014, 13:06

Экономика Гонконга: китайский хаб сбоит

 Изображение ShutterstockЭкономика Гонконга, согласно опубликованным на прошлой неделе данным, продемонстрировала снижение во 2 квартале впервые за последние три года. Гонконгский ВВП в апреле-июне опустился на 0,1% по сравнению с 1 кварталом с учетом сезонных факторов. Стоит отметить, что в предыдущий раз снижение ВВП Гонконга в квартальном исчислении было также зафиксировано во 2 квартале 2011 года, когда оно составило 0,4% г/г. Неожиданное падение экономики Гонконга во 2 квартале этого года отчасти может быть вызвано сезонным эффектом. 2 квартал для экономики Гонконга является традиционно слабым. В этот период по статистике отмечается самый слабый рост гонконгского ВВП в последние годы. В этом плане более корректным является оценка темпов роста ВВП Гонконга в годовом исчислении, которые составили 1,8% г/г относительно аналогичного периода прошлого года, что оказалось несколько хуже средних ожиданий в 2% г/г.Динамика ВВП Гонконга, США и всего мира Источник: Bloomberg, PSB Research Являясь крупнейшим финансовым центром и важнейшим торгово-транспортным хабом Китая, Гонконг играет очень значимую роль в мировых внешнеэкономических связях. В 2013 году Гонконг стал лучшей территорией для ведения бизнеса по версии Bloomberg. По данным Heritage Foundation и Wall Street Journal, экономика Гонконга - самая либеральная экономика в мире. Открытость гонконгской экономики, с одной стороны, является её преимуществом, а с другой стороны делает её слабой перед событиями, связанными с замедлением мирового экономического роста. Особенно это проявляется в периоды мировых кризисов, когда экономика Гонконга подвергается испытаниям иссякающего источника товаротранспортных потоков, которые и создают ей репутацию "опережающего индикатора", поскольку изменения в транспортной деятельности зачастую являются предвестником изменений в динамике ВВП.ВВП Гонконга в последние 10 лет растет со средним темпом в 3-4% г/г. Текущий официальный прогноз предполагает сохранение темпов роста гонконгского ВВП с тем же самым средним темпом в 2014-2018 годах.Средний темп роста ВВП Гонконга Источник: www.hkeconomy.gov.hk, PSB Research Однако отреагировав на проявленную экономикой во 2 квартале слабость, правительство Гонконга пересмотрело свой прогноз экономического роста по итогам 2014 года до 2-3% г/г против ранее прогнозировавшихся 3-4%.Снижение темпов роста экономики Гонконга в годовом исчислении в последнее время в основном обусловлено слабостью частного потребления и падением на 5,6% г/г уровня инвестиций. При этом рост потребительских расходов государственных учреждений, учитываемых в структуре ВВП, уже несколько лет находятся на уровне в 2-3% г/г.Гонконг: структура ВВП (потребление, инвестиции) Источник: Bloomberg, PSB Resear Отметим, что Гонконг входит в первую 10-ку в мире по объёму внешней торговли, причем совокупный объём экспорта (включая реэкспорт, который достигает 98% от экспорта) превышает ВВП Гонконга.Чисто психологически товар с надписью "сделано в Гонконге" кажется потребителям во всем мире более качественным, чем пресловутое "made in China". И даже зная, что львиная доля проходящих через Гонконг товаров по факту произведены в материковом Китае, многие компании предпочитают работать с гонконгскими предприятиями. Именно поскольку Гонконг является для Китая важнейшим транспортным и финансовым хабом, спад относительно небольшой экономики Гонконга может стать буревестником более серьезных проблем в мировой экономике, хотя говорить об этом по итогам одного сезонально слабого для ВВП Гонконга квартала преждевременно. http://www.finam.ru/analysis/forecasts/ekonomika-gonkonga-kitaiyskiiy-xab-sboit-20140819-1239/

20 марта 2013, 14:20

Технологию выведения 'высшей расы' Гитлер позаимствовал у американцев

Предлагаемая вниманию читателей статья принадлежит перу Эдвина БЛЭКА – автора книг, вошедших в список бестселлеров газеты «Нью-Йорк таймс»: «Ай—Би—Эм и Холокост» и только что вышедшая «Война против слабых» («Четыре стены, восемь окон»).Гитлер превратил в ад жизнь целого континента и уничтожил миллионы людей в поисках так называемой «высшей расы». Мир считал фюрера безумцем и плохо понимал мотивы, двигавшие им. Однако концепция высшей расы – белокожих блондинов с голубыми глазами – была сформулирована не им: эта идея разработана в Соединенных Штатах американским евгеническим движением на два—три десятилетия раньше Гитлера. Не только разработана, но и апробирована на практике: евгеники принудительно стерилизовали 60.000 американцев, тысячам запретили вступать в брак, тысячи насильственно выселили в «колонии» и уничтожили бессчетное число людей способами, которые до сих пор изучаются.Евгеника – американская расистская лженаука, направленная на уничтожение всех людей, кроме тех, кто соответствует заданному типу. Эта философия переросла в национальную политику посредством законов о принудительной стерилизации и сегрегации, а также брачных запретов, действовавших в 27 штатах.При оценке интеллектуальных способностей людей подлежащих стерилизации и составлении тестов по определению уровня интеллекта учитывались знания культуры США, а не реальные знания индивида или его способность мыслить. Вполне естественно, что по такого рода тестам большинство иммигрантов показали низкие результаты, и были признаны не вполне нормальными с точки зрения интеллекта. При этом совершенно не учитывалось влияние на человека социума и окружающей среды.Следует отметить, что исследовались не только характерные черты среди членов одной семьи, но и были попытки выявить черты, передающиеся по наследству внутри этноса. Так, евгенисты определили как хорошую кровь - кровь первых американских поселенцев, прибывших из стран Северной и Западной Европы. Они, по мнению евгенистов, обладают такими врожденными качествами, как любовь к науке и искусству. Тогда как иммигранты из Южной и Восточной Европы обладают менее благоприятным набором черт.Все это способствовало введению ограничительных законов для въезжающих в Америку и законов против смешанных браков между представителями разных рас и национальностей. В противном случае, как утверждали евгенисты, велика вероятность порчи американской крови.Но самой радикальной политической акцией евгенистического течения стало официальное разрешение стерилизации. К 1924 в США насчитывалось 3000 принудительно стерилизованных. Принудительной стерилизации подвергались преимущественно заключенные и умственно отсталые.В штате Вирджиния первой жертвой принудительной стерилизации была семнадцатилетняя девушка - Кэрри Бак. В 1927 г. ее обвинили в плохой наследственности, а значит, загрязнении американской расы. Основанием для обвинения Кэрри в нездоровой наследственности послужило то, что мать ее была в сумасшедшем доме, а сама девушка вне брака родила ребенка. Ее ребенок был признан социологом из ERO и медсестрой из Красного Креста по субъективному впечатлению ненормальным. Однако когда дочка Кэрри Бак пошла в школу, то выяснилось, что ее способности ничуть не ниже обычных, и девочка училась очень хорошо.Дело Кэрри Бак послужило прецедентом для стерилизации 8300 жителей Вирджинии!Мало того, разработки ERO использовала нацистская Германия. В 1933 году по американскому образцу гитлеровское правительство принимает закон о стерилизации. Это закон тут же перепечатывается в США, в "Евгенических новостях". На основании закона в Германии были стерилизованы 350 тыс. человек!Неудивительно, что руководитель ERO в 1936 году получает почетную докторскую степень в Гейдельбергском университете за "науку о расовой чистке" ("the science of racial cleansing").Гитлер усердно штудировал американские евгенические законы и аргументы и стремился утвердить в правах расовую ненависть и антисемитизм, дав им медицинское обоснование и снабдив псевдонаучной оболочкой. Евгеники не двинулись бы дальше странных разговоров, не имей они мощной финансовой подпитки со стороны корпорации филантропов, главным образом Института Карнеги, Фонда Рокфеллера и железнодорожного бизнеса Гарримана. Они входили в лигу американских ученых из таких университетов, как Гарвард, Принстон и Йель (прим. это как мы знаем гнездо масонской идеологии, выращивающее верных делу политиков и ученых), в стенах которых фальсифицировались и подтасовывались данные во имя евгенических расистских целей.Институт Карнеги стоял у колыбели американского движения евгеников, создав лабораторный комплекс в Колд-Спринг-Харбор на Лонг-Айленде. Здесь хранились миллионы карточек с данными простых американцев, позволявших планировать методичную ликвдацию семей, кланов и целых народов. Из Колд-Спринг-Харбор сторонники евгеники вели агитацию среди американских законодателей, социальных служб и ассоциаций страны.Из железнодорожной казны Гарримана средства переводились в местные благотворительные фонды – например, в нью-йоркское бюро промышленности и иммиграции – которые должны были выделить еврейских и других иммигрантов из общего населения для их последующей депортации, заточения в тюрьму или насильственной стерилизации.Фонд Рокфеллера помогал в создании и финансировании германской евгенической программы и даже субсидировал чудовищные исследования Джозефа Менгеле в Освенциме. В последствии Фонд Рокфеллера, Институт Карнеги, Лаборатория Колд-Спринг-Харбор и Институт Макса Планка (предшественник Института кайзера Вильгельма) предоставляли неограниченный доступ к информации и помогали в проводившихся расследованиях.Задолго до прихода в эту проблему ведущих американских филантропов, евгеника зародилась благодаря научному любопытству в викторианскую эпоху. В 1863 году сэр Фрэнсис Гэлтон развил такую теорию: если талантливые люди будут вступать в брак только с талантливыми людьми, их потомство будет заметно качественнее.На рубеже 19-20 веков идеи Гэлтона были занесены в Соединенные Штаты, когда были заново открыты законы наследственности Грегора Менделя. Сторонники американских евгеников считали, что концепция Менделя, объясняющая окраску и размер гороха и крупного рогатого скота, приложима к социальной и интеллектуальной природе человека. В начале 20-го века Америка зашаталась под натиском массовой иммиграции и широко распространившихся расовых конфликтов. Элитисты, утописты и прогрессисты, движимые скрытыми расовыми и классовыми наклонностями и одновременно стремлением улучшить мир, превратили евгенику Гэлтона в репрессивную и расистскую идеологию. Они мечтали населить планету белокожими голубоглазыми людьми нордического типа – высокими, сильными и талантливыми. По ходу этой работы они намеревались выключить из жизни черных, индейцев, латиноамериканцев, восточноевропейцев, евреев – кучно живущий народ с темными волосами, бедный и немощный. Как они собирались добиться этой цели? Путем выявления «дефектных» семейных ветвей и обрекая их на пожизненную сегрегацию и стерилизацию для уничтожения целых кровных линий. Программой максимум было лишение репродуктивной способности «негодных» – признанных слабыми и стоящими на низших ступенях развития.В 1920-е годы ученые-евгеники Института Карнеги установили тесные личные контакты с германскими фашистскими евгениками. В 1924 году, когда Гитлер писал свой «Майн кампф», он часто цитировал положения американской евгенической идеологии и открыто демонстрировал свое хорошее знание американских евгенических теоретиков и их фразеологии. Он с гордостью заявлял своим сторонникам, что твердо следует американскому евгеническому законодательству. Борьба Гитлера за супер-расу вылилась в безумную борьбу за Высшую расу, в терминах американских евгеников, когда на смену понятию «нордический» пришло «германский» или «арийский». Расовая наука, расовая чистота и расовое доминирование – вот что стало движущей силой гитлеровского фашизма.Нацистские врачи превратились в закулисных генералов в войне фюрера против евреев и других европейцев, признанных низшей расой. Они разрабатывали науку, изобретали евгенические формулы и даже лично отбирали жертв для стерилизации, эфтаназии и массового уничтожения. В первое десятилетие рейха евгеники по всей Америке единодушно приветствовали планы Гитлера, видя в них последовательное воплощение своих десятилетних исследовательских трудов.Дело, однако, не ограничивалось поддержкой ученых. Америка финансировала и помогала создавать германские евгенические институты. К 1926 году Рокфеллер пожертвовал 410.000 долларов (4 миллиона современных «зеленых») на работу сотен германских исследователей.В мае 1926 года, например, Рокфеллер выплатил 250.000 долларов Германскому психиатрическому институту, который стал Институтом психиатрии кайзера Вильгельма. Один из ведущих психиатров этого центра Эрнест Рудин позже стал его директором и, как полагают многие, был архитектором гитлеровской системы медицинского подавления. Еще в научном комплексе кайзера Вильгельма был институт исследования мозга. Грант в 317.000 долларов позволил этому институту построить основное здание и стать центром отечественной расовой биологии. В течение нескольких последующих лет этот институт получал дополнительные гранты от Фонда Рокфеллера.Институт мозга – тоже возглавляемый Рудиным – стал главной лабораторией и полигоном для смертельных экспериментов и исследований, проводившихся на евреях, цыганах и представителях других народов. Начиная с 1940 года тысячи германцев из домов для престарелых, психиатрических клиник и других опекунских заведений систематически подвергались удушению газом. В общей сложности было уничтожено от 50.000 до 100.000 человек.Особым адресатом финансовой помощи от Фонда Рокфеллера был Институт антропологии, человеческой наследственности и евгеники кайзера Вильгельма в Берлине. Если американские евгеники в течение десятилетий только стремились получить в свое распоряжение близнецов для исследований в области наследственности, то германский институт получил возможность проводить подобные исследования в беспрецедентных масштабах.В то время, когда Рокфеллер делал свои пожертвования, главой Института антропологии, человеческой наследственности и евгеники был Отмар Фрайхерр фон Вершуер (Otmar Freiherr von Verschuer), звезда американских евгенических кругов. В первые годы работы Вершуера на этом посту финансирование Инстиута антропологии велось Рокфеллером напрямую, а также через другие исследовательские программы. В 1935 году Вершуер ушел из Института, чтобы создать евгенический центр во Франкфурте. Исследование близнецов в третьем рейхе шло блестяще при поддержке правительства, издавшего декрет о мобилизации всех близнецов. Примерно в то время Вершуер писал в «Дер Эрбартц», евгеническом медицинском журнале, редактором которого был он сам, что германская война приведет «к тотальному решению еврейской проблемы».10 мая 1943 года давний помощник Вершуера Джозеф Менгеле приехал в Освенцим. Менгеле отбирал близнецов прямо из транспортов, прибывающих в лагерь, проводил над ними зверские эксперименты, писал отчеты и посылал их в институт Вершуера для анализа и обобщения.Как писала газета «Сан-Франциско Кроникл» («The San Francisco Chronicle») в 2003 году:«Идея о белой, светловолосой, голубоглазой господствующей нордической расе родилась до появления Гитлера. Концепцию создали в Соединённых Штатах и взращивали в Калифорнии десятилетиями до прихода Гитлера к власти. Калифорнийские евгеники играли важную, хотя и малоизвестную, роль в американском евгеническом движении за этническую чистку».Евгеника ─ псевдонаука, которая ставила перед собой цель «улучшение» человечества. В её крайней, расистской форме, это означало уничтожение всех «непригодных» людей, сохранение только тех, кто соответствовал нордическому стереотипу. Идеи этой философии были закреплены в национальной политике законами о принудительной стерилизации, о сегрегации и ограничении браков. В 1909 году Калифорния стала третьим штатом из 27, в которых действовали такие законы. В итоге практикующими евгениками насильно стерилизовано около 60 тысяч американцев, тысячам было отказано в заключении брака со своими избранниками, тысячи были загнаны в «колонии» и огромное число людей было подвержено преследованию способами, которые сейчас выясняются. Перед Второй Мировой войной почти половина принудительных стерилизаций были проведены в Калифорнии. И даже после войны в этом штате проводили треть таких операций.Калифорнию считали центром движения евгеники в Америке. В начале 20 века в состав калифорнийских евгеников входили сильные, но малоизвестные учёные-расоведы. Среди них были: армейский врач-венеролог доктор Пол Попеноу, цитрусовый магнат Пол Госни, банкир из Сакраменто Чарльз Гëте, а также члены Совета благотворительных организаций и исправительных учреждений штата Калифорния и Совет регентов Калифорнийского университета.Евгеника так и была бы по большому счёту необычной темой разговоров в гостиных, если бы её так щедро не финансировали крупные организации-филантропы, в особенности, Институт Карнеги, Фонд Рокфеллера и компания «Harriman railroad fortune». Все они сотрудничали с выдающимися американскими учёными из таких престижных университетов, как Стэнфордский, Йельский, Гарвардский и Принстонский. Эти учёные поддерживали теорию расы и саму евгенику, а затем фабриковали и извращали данные в пользу евгенических расистских целей.В 1904 году президент Стэнфордского университета Дэвид Старр Джордан в своём послании «Кровь нации» ввёл понятие «раса и кровь». Университетский учёный заявил, что качества человека и его положение (например, талант и бедность) передаются по крови.Компания «Harriman railroad fortune» платила местным благотворительным учреждениям (например, «New York Bureau of Industries and Immigration» за содействие в поиске евреев, итальянцев и других иммигрантов в Нью-Йорке и других густонаселённых городах, их депортации, ограничении в передвижении или насильственной стерилизации.Почти всё духовное руководство и материалы политической агитации для евгенического движения в Америке поступали из Калифорнийских квазиавтономных евгенических обществ, таких как «Pasadena's Human Betterment Foundation» и Калифорнийское отделение американского общества евгеников, которые координировали большую часть своей деятельности с «Eugenics Research Society in Long Island». Эти организации (которые функционировали как часть тесно связанной сети) публиковали расистские евгенические листовки и псевдонаучные журналы «Новости евгеники» (Eugenical News), «Евгеника» (Eugenics) и пропагандировали нацизм.Наиболее распространённым орудием геноцида в Соединённых Штатах была «камера смерти» (более известная как газовая камера местного управления). В 1918 году Попеноу, армейский врач-венеролог времён Первой мировой войны, выступил соавтором пользующегося широким спросом учебника «Прикладная евгеника» ("Applied Eugenics"), в котором доказывал, что «с исторической точки зрения, первый метод, который говорит сам за себя, есть смертная казнь... Её значение в поддержании чистоты расы не следует недооценивать». В этом учебнике также есть глава, посвящённая «избирательности смерти», которая «убивает индивидуума неблагоприятными факторами окружающей среды (например, чрезмерный холод, бактерии или физический недуг)».Селекционеры от евгеники были уверены, что американское общество ещё не готово к применению организованного умерщвления. Но многие психиатрические клиники и доктора самостоятельно практиковали импровизированную летальность и пассивную эвтаназию. В одной из клиник Линкольна, штат Иллинойс, поступающих пациентов поили молоком от коров, больных туберкулёзом, полагая, что генетически чистый индивидуум будет неуязвимым. От 30 % до 40 % смертей в год приходилось на Линкольн. Одни доктора практиковали «пассивный евгеноцид» над каждым из новорождённых. Среди других врачей в психиатрических клиниках была распространена халатность, часто приводящая к смертям.Даже Верховный суд США поддерживал подходы евгеники. В 1927 году в своём печально известном решении судья Верховного суда Оливер Уэнделл Холмс написал: «Будет лучше для всего мира, если мы не будем ждать, пока поколение дегенератов утопит нас в преступности, и не позволим им наслаждаться своим слабоумием, когда общество может предотвратить размножение тех, кто для этого не пригоден. Трёх поколений дегенератов вполне достаточно». Это решение открыло дорогу принудительной стерилизации и преследованиям тысячей, кого считали неполноценными. Впоследствии во время Нюренбергского процесса нацисты цитировали слова Холмса в качестве своего оправдания.Только после того, как евгеника укрепилась в США, была проведена кампания по её насаждению в Германии. В немалой степени этому способствовали калифорнийские евгеники, которые публиковали буклеты, идеализирующие стерилизацию, и распространяли их среди немецких чиновников и учёных.Гитлер изучил законы евгеники. Он попытался узаконить свой антисемитизм, подводя его под медикализацию и придавая ему ещё более привлекательный псевдонаучный вид евгеники. Гитлер смог привлечь большое количество последователей среди рациональных немцев, заявив, что занимается научными исследованиями. Расовая ненависть Гитлера родилась у него в голове, но идейные основы евгеники, которые он принял в 1924 году, были сформулированы в Америке.В 20-е годы учёные-евгеники Института Карнеги развивали глубокие личные и профессиональные отношения с немецко-фашистскими евгениками. В книге «Майн кампф» ("Mein Kampf"), опубликованной в 1924 году, Гитлер ссылался на идеологию американской евгеники, демонстрируя глубокие познания в ней. «Сегодня есть одно государство», - писал Гитлер, - «в котором заметно хоть какое-то продвижение в направлении к лучшей концепции (об иммиграции). Конечно, это не наша образцовая Германская республика, а Соединённые Штаты».На заре существования Рейха американские евгеники приветствовали достижения Гитлера и его планы как логическое завершение своих многолетних исследований. Калифорнийские евгеникипереиздавали материалы с нацистской пропагандой для распространения её в Америке. Они также устраивали нацистские научные выставки, например, выставка в Художественном музее округа Лос-Анджелес в августе 1934 года, ежегодное собрание Американской ассоциации работников здравоохранения.В 1934 году, когда количество стерилизаций в Германии превысило 5 тысяч в месяц, лидер калифорнийских евгеников Ч.М. Гëте по возвращению из Германии с восхищением рассказывал одному из своих коллег: «Тебе будет небезынтересно узнать, что твой труд сыграл огромную роль в формировании взглядов группы интеллектуалов, стоящих за Гитлером в его эпохальном проекте. Повсюду я чувствовал, что их мнения очень подвержены американскому влиянию... Я хочу, друг мой, чтобы всю свою жизнь ты помнил, что дал толчок развитию великого правительства, управляющего 60 миллионами человек».Кроме предоставления плана действий, Америка финансировала научные институты, занимающиеся вопросами евгеники в Германии.С 1940 года началась регулярная травля газом тысяч немцев, насильно забираемых из домов престарелых, психиатрических учреждений и других опекунских мест. Было планомерно убито от 50 000 до 100 000 человек.Леон Уитни, исполнительный секретарь американского евгенического общества, заявил о нацизме: «Пока мы осторожничаем, немцы называют вещи своими именами».Особой благосклонностью Фонда Рокфеллера пользовался Берлинский институт антропологии, человеческой наследственности и евгеники имени кайзера Вильгельма. Десятилетиями американские евгеники нуждались в близнецах, чтобы проводить исследование в области наследственности.Теперь институт был готов предпринять такое исследование на беспрецедентном уровне. 13 мая 1932 года Фонд Рокфеллера в Нью-Йорке отправил радиограмму в свой офис в Париже: «ИЮНЬСКОЕ ЗАСЕДАНИЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА ДЕВЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ НА ТРЕХЛЕТНИЙ ПЕРИОД ДЛЯ ИНСТИТУТА АНТРОПОЛОГИИ ИМЕНИ КАЙЗЕРА ВИЛЬГЕЛЬМА ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ БЛИЗНЕЦОВ И ВЛИЯНИЯ ТОКСИЧЕСКИХ СУБСТАНЦИЙ НА ЗАРОДЫШЕВУЮ ПЛАЗМУ БУДУЩИХ ПОКОЛЕНИЙ».Период благотворительных пожертвований Рокфеллера пал на время руководства институтом Отмаром Фрайхерром фон Фершуэром (Otmar Freiherr von Verschuer), знаменитой личности в евгенических кругах. Рокфеллер продолжал финансировать этот институт в начале руководящей деятельности Фершуера, как по основному направлению, так и по каналам других исследований. В 1935 году Фершуэр оставил институт, чтобы создать конкурирующий евгенический институт во Франкфурте. Об этом событии было во всеуслышание заявлено в американской евгенической прессе. Поддерживаемые правительственными декретами в третьем рейхе стали интенсивно проводиться опыты над близнецами. Фершуэр писал в возглавляемом им евгеническом медицинском журнале «Дер Эрбарцт» (Der Erbarzt), что война Германии «раз и навсегда решит еврейскую проблему».Как писал Майкл Крайтон (Michel Crichton) в 2004 году: «Её сторонниками были также Теодор Рузвельт, Вудро Уилсон и Уинстон Черчилль. Её одобрили Верховные судьи Оливер Уэнделл Холмс и Луис Брэндис, которые вынесли решение в её пользу. Её поддерживали: Александр Грэм Белл, изобретатель телефона; активистка Маргарет Сэнджер; ботаник Лютер Бербэнк; Лиланд Стэнфорд, основатель Стэнфордского университета; писатель-романист Герберт Уэллс; драматург Джордж Бернард Шоу и сотни других. Оказывали поддержку нобелевские лауреаты. Исследования поддержали фонды Рокфеллера и Карнеги. Для проведения этих исследований был создан научный комплекс в Колд Спринг Харбор, важные исследования также проводились в Гарвардском, Йельском, Принстонском, Стэнфордском и имени Джонса Хопкинса университетах. Законы о борьбе с кризисом были приняты в штатах от Нью-Йорка до Калифорнии.Эти усилия поддержали Национальная академия наук, Американская медицинская ассоциация и Национальный научно-исследовательский совет.Говорили, что если бы Иисус был жив, тоже поддержал бы эту программу.В конечном счёте, исследования, законодательная деятельность и формирование общественного мнения относительно этой теории продолжались почти полвека. Тех, кто противостоял этой теории, высмеивали и называли реакционерами, слепцами или просто объявляли невежами. Но что удивительно с точки зрения нашего времени, так это то, что было очень мало тех, кто противостоял.Был план - выявить умственно-неполноценных людей и остановить их размножение путём изоляции в специальных учреждениях или стерилизации. Сошлись на том, что умственно-неполноценны в основном евреи; и ещё много иностранцев и темнокожих американцев.Такие взгляды нашли широкую поддержку. Г.Уэллс выступал против «плохо обученных толп неполноценных граждан». Теодор Рузвельт утверждал, что «общество не имеет права позволить дегенератам воспроизводить себе подобных». Лютер Бербэнк требовал «запретить уголовникам и слабовольным рожать». Джордж Бернард Шоу заявлял, что только евгеника спасёт человечество.Американские евгеники завидовали немцам, так как с 1926 года те перехватили лидерство. Немцы были поразительно успешны. В обычные дома они доставляли «умственно неполноценных» и поодиночке допрашивали их, а затем отправляли в заднюю комнату, которая, по существу, служила газовой камерой. Там людей травили угарным газом, а их тела переправляли в крематорий, размещённый на частной территории.Со временем эта программа разрослась в широкую сеть концентрационных лагерей, располагавшихся возле железнодорожных путей, которые давали возможность использовать эффективный транспорт. В этих лагерях было убито десять миллионов «ненужных людей».После второй мировой войны оказалось, что евгеников не существует, и никогда не было. Биографы знаменитостей и сильных мира сего не упоминали о заинтересованности своих героев в этой философии, а иногда совсем о ней не вспоминали. Евгеника перестала быть учебным предметом в колледжах, хотя некоторые утверждают, что её идеи продолжают существовать в изменённом виде.К слову надо заметить, что самый деятельный адепт евгенической науки доктор Менгеле, который печально известен своими ужасными опытами над живыми людьми, в том числе детьми, и в том числе даже новорожденными младенцами, был по окончании войны заботливо переправлен в США, где получил все необходимые документы чтобы перебраться в Латинскую Америку. Где его не посмела тронуть даже Моссад. И в 1979 году он тихо и мирно скончался от инсульта во время купания.http://www.moral.ru/Evgenik2.htmhttp://demoscope.ru/weekly/2005/0195/gazeta039.phphttp://emigration.russie.ru/news/2/2163_1.htmlhttp://dokumentika.org/evgenika/evgenika-2