• Теги
    • избранные теги
    • Компании48
      • Показать ещё
      Страны / Регионы14
      • Показать ещё
      Международные организации1
Hermès International
26 июля 2016, 08:43

Теракты ударили по туриндустрии Европы

Следующие один за другим в последние недели атаки террористов заставляют тысячи туристов, собиравшихся посетить европейские страны, срочно менять планы. В разгар лета во многих популярных у туристов местах отдыха в Старом Свете царит непривычная тишина. Туроператорам, гостиничным сетям, авиалиниям и компаниям по производству товаров роскоши сейчас не позавидуешь. После серьезного удара, нанесенного им британским референдумом, сейчас им пришлось столкнуться с новой бедой – страхом туристов перед террористами

20 марта 2015, 02:10

Is Earnings Growth Sustainable As The Luxury Retail Sector Slows?

In the past quarter, luxury stores reported a slowdown in sales and warned of a cautious outlook for 2015. Still, when looking at projections for the current period it is evident that despite the slowdown, a few are still poised for growth – slower, but growth nonetheless. Looking at the luxury goods sector in the […]

02 октября 2014, 17:56

Hermès and LVMH – Which Can Sell More Luxury Luggage?

China’s economic slowdown and anti-corruption crackdown on gift-giving is hitting some areas of the luxury export market – French wine and spirits, Swiss watches, British cigarettes. However, at least one high-end segment may be holding its value – handbags and luggage. We look at two key competitors who are carrying a lot of baggage. View our corresponding infographic to find out more on this topic. LVMH Moët Hennessy Louis Vuitton (LVMH.PA) and Hermès International SCA (HRMS.PA) make the bulk of their money from leather goods and bags. In early September, they called a truce in their share-ownership wars, as reported in this Reuters story, but they are still fierce competitors in the retail markets. Geographically, 33% of Hermès’ revenue is generated in Asia, and bags and luggage continue to be their strongest driver (exhibit 1). As other retailers pull back in China, Hermès is continuing to open stores, with the premiere of an extravagant four-story outlet in Shanghai, followed by two more planned in Beijing and Chengdu this year. Exhibit 1: Hermès Business Segments Source: Thomson Reuters Eikon LVMH courts Chinese customers Similarly, 30% of LVMH’s revenue comes from Asia (excluding Japan). The high-end Chinese consumer is known to travel abroad to flagship stores for a bigger selection of goods than in the mainland. Fendi, a division of LVMH, recently opened a pavilion in Paris with a Chinese look and feel. LVMH and Hermès’ bags are also sold at luxury department stores and on e-commerce sites. It’s important to note that these premium bags are almost always sold at full price – no discounting. Thomson Reuters discovered this in a collaboration with StyleSage Co., which analyzes retailers, brands and products across the globe. Richly Valued As an equity investment, Hermès looks as expensive as its Birkin bag. Our StarMine Intrinsic Valuation (IV) model accounts for the systematic biases that our quantitative research team found in sell-side estimates. Thus, the faster the expected growth rate, the more optimism bias. And more-distant estimates are more optimistically biased than nearer ones. For Hermès, after adjusting LTG estimates for optimism bias, the StarMine IV model places fair value at €148 per share. In contrast, the market price is €243 per share. Plugging in today’s price and solving for growth suggests that investors are optimistic. Hermès market expectations are high with an implied 10-yr CAGR of 13.5%. Exhibit 2: Hermès Intrinsic Valuation Source: StarMine Return on equity Digging deeper into the data, we look at ROE, a measure of how well retailers use capital to generate profits. Industry-wide, ROE is a robust 21.2%. The analysts’ mean forecast is that Hermès is expected to generate 27.9% return on equity this year, while a highly rated StarMine analyst with a very accurate rating suggests a figure closer to 28.3%. That’s considerably stronger than LVMH, where the ROE estimate is 12.6%, below the industry mean. Hermès strong ROE means they are well positioned for long-term growth. Exhibit 3: Hermès ROE Source: Thomson Reuters Eikon Analysts like Hermès Hermès appears to be leading the luxury market from a position of relative strength. Its StarMine ratings look robust, with a score of 83 on the StarMine Analyst Revisions Model (ARM), indicating that there is a modest chance that analysts will boost their earnings estimates. However, LVMH sports a score of 15, a sign that analysts may become bearish and lower earnings estimates. Exhibit 4: Hermès StarMine Analyst Revisions Model Score Source: StarMine/Thomson Reuters Eikon No discounting Selling at full price means that profit margins are less likely to be hit. As a result, we look at LVMH and Hermès’ gross margin, operating margin and net margin. On trailing half-year margins, Hermès’ gross margins have remained somewhat stable over the past three years. Currently, it is 69.5%, matching the industry average, while LVMH has been slightly above the industry average over the past year. However, when looking at net margin performance, Hermès has been significantly above the industry average, while LVMH has been on par or slightly below the industry. A solid gross margin will usually lead to efficiency in net margin. For Hermès, this means the ability to pass on high-quality leather material and labor costs to its elite shoppers. Exhibit 5: Gross Margin, Net Margin for Hermès and LVMH Source: StarMine Operating efficiency Operating margin indicates how efficiently management is generating results on its assets. Hermès Return on Net Operating Assets (RNOA) is the highest in five years at 65.3% and substantially higher than the 30.6% RNOA mean for other luxury retailers within the industry. Exhibit 6: Hermès Return On Net Operating Assets Source: StarMine Cash flow picture Hermès’ operating cash flows are the strongest in five years. From the graph below, it is evident that the company performs the strongest during the holiday season. For the most part, Hermès continues to report stronger cash flows from operations. This is reflected in net income, also the highest in five years. Exhibit 7: Hermès Cash Flow from Operations vs. Net Income Source: StarMine Good quality earnings Moreover, Hermès scores an 83 out of a possible 100 on the StarMine Earnings Quality Model. This suggests that its profits remain of high quality, meaning they are more likely to be sustained in the coming quarters. This is evident when looking at the graph below, which suggests that its earnings are backed by strong cash flows, and are more sustainable going forward. LVMH sports a lower score of 38, a sign that its profits may not be coming from sustainable sources. Exhibit 8: Hermès StarMine Earnings Quality Model Score Source: StarMine Here’s why Although LVMH’s operating profit margin has remained steady for the most part, it fell in the last reporting cycle. LVMH operating profit margin is now 18.4%, the lowest showing in six years, and slightly above the industry average of 17.1%. Exhibit 9: LVMH and Hermès Operating Profit Margin Source: StarMine Cash flow issues at LVMH LVMH has also seen weak cash flow. Despite posting positive net income in the past reporting cycle, cash flow was weaker. This translates into poor earnings quality and while it still has the biggest market share in the industry, it is definitely facing more competition from the likes of luxury conglomerate Kering. The difference is that Hermès isn’t feeling the pinch as much, due to its strong brand and pricing power which are boosting its margins and earnings quality. This suggests that its iconic Birkin bag might be bulletproof after all. Exhibit 10: Hermès Free Cash Flow vs. Net Income Source: StarMine   Receive stories like this to your inbox as they are published. Subscribe here and follow us @Alpha_Now on Twitter or check out the Thomson Reuters Eikon blog. If you are looking to access Thomson Reuters data or analytics, register for a free trial. 

22 марта 2013, 12:59

Франция: Hermes не собирается существенно повышать цены на свои товары в 2013 году

Французский производитель элитных товаров Hermes International не намерен "существенно" повышать цены на свою продукцию в 2013 году, даже несмотря на возможное снижение рентабельности на фоне ослабления курса йены по отношению к евро. Следует также отметить, что компания намерена увеличить размер годовых дивидендных платежей с 2 евро на акцию годом ранее до 2,50 евро на акцию. При этом Hermes уже выплатила предварительный дивиденд в размере 1,50 евро на акцию.

Выбор редакции
21 марта 2013, 15:16

Дом мод Hermes показал хорошие результаты в 2012 году

Французский дом моды Hermes International SCA подвел итоги 2012 года. Чистая прибыль компании выросла на 24,6 процента и составила 740 млн евро  

Выбор редакции
21 марта 2013, 12:41

Годовая чистая прибыль Hermes выросла почти на четверть

По итогам 2012 года чистая прибыль французского дома моды Hermes International SCA выросла на 24,6% - до 740 млн евро с 594 млн евро в 2011 году.

21 марта 2013, 12:40

Дом моды Hermes увеличил прибыль на 24%

Пока одни стоят в очереди за кредитами, другие - за сумками. Платят за них, как за машины эконом-класса, а когда заветная сумка в руках, встают в очередь на новую. Чистая прибыль компании выросла до 740 млн евро с 594 млн евро в 2011 г."Первое, о чем я должен сказать по Hermes, так это об исключительно доверии к продукции компании. Сумки Birkin и Kelly – это сумки ручной работы. Каждый год цены на продукцию компании растут, но люди все равно покупают эти сумки по одной просто причине, потому что, возможно, это вообще самые лучшие сумки, это вроде как "Роллс-Ройс" среди сумок. Обладание сумкой Birkin или Kelly означает, что у вас есть доступ к товарам такого рода – я сейчас говорю о 6500 евро за сумку. Очередь на сумки Birkin или Kelly составляют около 6 месяцев, но, несмотря на это, люди хотят покупать эти товары и платить высокие цены. Это стратегия стоимости в отличие от Луи Виттона, например, который придерживается стратегии объема", - комментирует Янн Ле Флок, основатель и глава Instant|Luxe.Операционная прибыль Hermes подскочила на 26% до 1,12 млрд евро.Выручка компании за год увеличилась на 23% до 3,848 млрд евро.Выручка Hermes в странах Азии без учета Японии подскочила в 2012 г. на 25%. Компания открыла два новых магазина - в Тайване и Китае, еще шесть магазинов были обновлены или расширены.В Японии выручка дома моды поднялась на 7%.Хорошие показатели роста продаж Hermes были зафиксированы в Европе (15%) и США (14%).Операционная маржа компании в прошедшем году увеличилась до 32,1% - максимума с момента IPO Hermes в 1993 г.

Выбор редакции
21 марта 2013, 11:40

Дом моды Hermes увеличил прибыль на 24%

Французский дом моды Hermes International SCA увеличил прибыль на 24% в 2012 году, в том числе благодаря росту спроса в Азиатском регионе.

21 марта 2013, 11:10

Франция: годовая прибыль Hermes превзошла прогнозы аналитиков

Французский производитель элитных товаров Hermes International отчитался о прибыли за 2012 г., превзошедшей прогнозы аналитиков в связи с ростом спроса в Азии. Сообщается, что операционная прибыль компании повысилась на 26% до 1,12 млрд евро ($1,45 млрд), в то время как аналитики ожидали прибыль в размере 1,06 млрд евро. При этом маржа операционной прибыли расширилась до 32,1%. Как стало известно, чистая прибыль компании выросла с 594 млн евро до 740 млн евро.

19 февраля 2013, 18:20

Louis Vuitton Hikes Japanese Prices By Most Ever On Plunging Yen

A month ago, when we reported that Abe's reflation effort was "succeeding" if maybe a little too much by sending gasoline prices through the roof, the Nikkei's conclusion was that  "Households are beginning to feel pinched by the weaker Japanese currency." Today they are pinched that much more as we find that the effectiveness of the plunging Yen has just forced luxury titan LVMH to hike prices in Japan by the most ever. From Bloomberg: "LVMH Moet Hennessy Louis Vuitton SA raised some prices by an average 12 percent at its flagship brand in Japan, the unit’s biggest price hike, to offset the impact of the yen’s slide on sales. The Louis Vuitton brand raised prices Feb. 15, spokeswoman Kaori Fuse said. Retailers such as LVMH, the world’s biggest luxury goods maker, are confronting a plunge in the yen that undercuts the value of sales in Japan, the second-biggest market for personal luxury goods." And where ultraluxury goes, everyone else is sure to follow. It remains to be seen just how much more of this relentless inflation the local population can stomach, considering the bulk of local assets is not in the stock market, but in such safe investments as bonds and deposits as shown in "Why 'This Time Won't Be Different' For Japan In Two Charts." It also remains to be seen just how much domestic sales will plunge at LVMH and elsewhere, when indexed for the new prices as the failure of Abenomics to translate inflation into higher wages. One thing is sure: with at least a several quarter delay before any of the incipient inflation can translate into personal consumption, one wonders: will the Abe government last long enough to offset increasing household anger resulting from soaring prices before sellers' remorse settles in, and Abe's repeat appearance at the helm of the Japanese government is once again cut prematurely short. More: “There’s a risk of a currency battle” after the yen plummeted at the end of last year, LVMH Chief Executive Officer Bernard Arnault said Jan. 31.   “We are an importer, so the weakening yen and rising raw material prices are part of the reason for the price increase,” Louis Vuitton Japan’s Fuse said in a phone interview. The increase is the largest since the Japan unit was established in 1978, said Fuse, who declined to comment on individual product prices.   The yen has dropped about 13 percent against the dollar in the past three months, the worst performance among 16 major currencies tracked by Bloomberg.   The last time Louis Vuitton raised prices in Japan was in August 2011, when the business added 3.8 percent to the price of watches and fine jewelery. Fuse said the company regularly reviews pricing and that in November 2008 it lowered the price of leather goods and accessories by about 7 percent in Japan. And the obligatory spin punchline: Analysts said the higher price increases probably wouldn’t drive away customers. “Brand goods have low price sensitivity,” said Dairo Murata, a retail analyst at JPMorgan Securities Japan Co. “People who buy those brands won’t be so frugal as to care about another 10,000 yen.” When was the last time analysts were ever wrong. But at least they didn't add that higher prices will add to even more demand. LVMH appears to be alone for now: The Japan units of Tiffany & Co. and Hermes International SCA aren’t considering raising prices at the moment, according to company officials who asked not to be identified, citing company policy. A spokeswoman for Prada SpA declined to comment on the possibility of higher prices. We look forward to updating this space when rhetoric gives way to simple bottom line math, and everyone else does what LVMH just did. As for the average Japanese household, that which is not shopping with "low price sensitivity" at LVMH, Prada or Hermes, one fails to see just how soaring prices will encourage them to stimulate the local economy.

14 февраля 2013, 00:39

Horsemeat scandal: Dutch meat trader could be central figure

Jan Fasen confirmed he bought a consignment of horsemeat from two Romanian abattoirs and sold it to French companies A Dutch meat trader has emerged as a key suspect in Europe's spiralling horse meat scandal following allegations that he was convicted as recently as last year for passing off horse as beef.Speaking exclusively to the Guardian, Jan Fasen, a director of Draap Trading Ltd, confirmed he bought a consignment of horsemeat from two Romanian abattoirs and sold it to French food processors. He insisted he had clearly labelled it as horse.But on Wednesday Dutch broadcaster NOS reported that Fasen was sentenced in January 2012 for deliberately marketing South American horsemeat as halal-slaughtered Dutch beef and falsifying documents.Draap Trading Ltd is a Cypriot-registered company, run from the Antwerp area of Belgium, and owned by an offshore vehicle based in the British Virgin Islands. Draap spelled backwards is the Dutch word for horse.Despite his denials, the food trader appears to be at the centre of investigations into how horsemeat entered the European food chain. In January 2012 he received a one-year jail term, NOS reported. He allegedly falsified papers to deceive customers. A second Dutch meat trader, from the town of Oosterhoutse, was given community service, NOS added.Draap Trading Ltd delivered meat to the French company Spanghero, which in turn supplied another French company, Comigel. The Findus lasagne products found in Britain containing horsemeat came from a Comigel factory in Luxembourg. Spanghero insisted that the meat delivered to its Castelnaudary plant in southern France had arrived labelled "Beef - originating in EU". The company said: "The meat received was beef meat. This was the order that had been placed. Spanghero did not treat or do anything to the meat."Frozen meat products were, meanwhile, withdrawn from supermarket shelves in the Netherlands, Belgium and France as fears grew that the mislabelling of frozen foods was much more widespread than Findus lasagne in Britain. "It's very much a pan-European issue now." said an EU diplomat.The Romanians have loudly protested their innocence amid allegations that they supplied horsemeat as beef. Fasen, who bought the Romanian horsemeat and kept it at a cold storage company in Breda in the Netherlands before selling it on to Spanghero, said he would hand over all his information to the Cypriot authorities, who would then pass it on to the French. Dutch food inspectors went to the Breda warehouse on Wednesday."As for the Romanian supplies, they delivered 100%," Fasen told the Guardian. "When they deliver beef, they deliver beef. No problem. When they deliver horse, they deliver horse. There is never, ever horse invoiced as beef. I was 100% sure I was buying horse. We sold it to Spanghero in France as well as to clients in Belgium and Holland. It was all sold as horse. There is no issue."He added: "Somebody made a mistake and it was definitely not us."The two Romanian slaughterhouses at the centre of the scandal also insisted the horsemeat sent to Holland was properly labelled. Doly Com and Carmolimp confirmed they had sold the horsemeat to Draap. Iulian Cazacut, owner of Doly Com slaughterhouse, said his firm sold over 350 tonnes of horsemeat to the Cyprus company last year, at a price of €2 a kilo.Cazacut said: "We worked for two years with this Cyprus company. They started buying beef from us a month ago but previously they only bought horse. The problem is not here, it is somewhere out there. We didn't send minced meat. We only sent unprocessed meat."The scandal has focused attention on the murky pan-European supply chain for meat products, which stretches from abattoirs to supermarkets via mysterious offshore companies.An investigation by the Organised Crime and Corruption Reporting Project revealed yesterday that that Draap Trading Ltd was registered in 2008 in Limassol, Cyprus. Its sole shareholder is Hermes Guardian Ltd, an offshore company in the British Virgin Islands. A Draap representative, Andreas Mercruri, refused to disclose the beneficial ownership of the company.Speaking from Cyprus, he told OCCRP: "I'm sorry but with everything that is going on at the moment we are not able to comment on anything at this time." Mercruri answered from the offices of Trident Trust , a Cyprus firm that provides company formation and incorporation services on the island. Trident Trust mentions on its website that beneficial ownership information of the companies it incorporates is not disclosed to any regulatory authorityThe same Hermes Guardian company is a shareholder in at least a dozen other Cyprus, Panamanian and Russian based companies.Cyprus company records indicate a Trident Trust company as a secretary of Draap Trading while its director is another Cyprus company by the name of Guardstand Limited. The latter's paperwork points to a link with Russian business.Authorities in Romania have suggested that international criminal networks may be involved in the opaque meat trading business. Sorin Minea, head of Romalimenta, the Romanian food industry federation, described France's consumer affairs minister, Benoît Hamon, as an "idiot" after he suggested Romanians may have been responsible for "a case of fraud".Minea told the Guardian: "There is an international mafia ring behind this problem. I don't know who they may be, or whether any Romanians are involved. But if you think about it, there were five intermediaries so I'm sure that an international network is involved."He also angrily dismissed the idea that recent European legislation banning horses and carts from Romania's roads had led to a glut of horsemeat: "What was said, that Romania has been slaughtering millions of horses, is a complete aberration. Romania does not have millions of horses at its disposal to slaughter. If we had done that, perhaps we would be better off financially now."Additional reporting by Roberta Radu and Kim Willsher in ParisHorsemeat scandalFood & drinkFood & drink industryThe meat industryNetherlandsEuropeEuropean UnionRomaniaCyprusLuke HardingIan Traynorguardian.co.uk © 2013 Guardian News and Media Limited or its affiliated companies. All rights reserved. | Use of this content is subject to our Terms & Conditions | More Feeds

12 февраля 2013, 15:20

Франция: рентабельность Hermes достигла рекордного уровня в 2012 году

Французский производитель элитных товаров Hermes International сообщил, что рентабельность по итогам 2012 года достигла рекордного уровня благодаря 23%-ному росту продаж. Так, выручка в прошедшем году увеличилась до 3,48 млрд евро ($4,66), превзойдя средние прогнозы аналитиков в 3,42 млрд евро. Без учета колебаний курса валют продажи повысились на 16%, в то время как компания ожидала 13%-ного роста показателя.

Выбор редакции
12 февраля 2013, 12:12

В 2012 году выручка Hermes увеличилась на 23%

Французский дом моды Hermes International SCA увеличил выручку по итогам 2012 года на 23% - до рекордных 3,48 млрд евро, сообщило агентство Bloomberg.

Выбор редакции
12 февраля 2013, 11:28

Рентабельность Hermes достигла рекорда в 2012 году

Hermes International SCA, французская компания, производящая сумки Birkin по $ 10 тыс., сообщила о том, что в 2012 г. рентабельность достигла рекордного уровня, а продажи выросли на 23%.

07 января 2013, 18:00

Can Companies Both Do Well and Do Good?

This post is adapted from the Jan/Feb HBR article, "The Best-Performing CEOs in the World." Many management thinkers argue that it is no longer enough to do well financially; companies also need to improve the well-being of (or at least not harm) the communities in which they operate, the environment, and their employees. (See, for example, "Creating Shared Value," by Michael E. Porter and Mark R. Kramer.) That's the good news. The bad news is that stellar performance on both dimensions is no common or easy feat. This year we examined the correlation between the financial performance of leaders on our list and their social and environmental performance as measured by MSCI, a highly reputable firm that rates major companies. Despite all the rhetoric, we discovered that the correlation between the two sets of data is, well, zero. You can see this clearly in the graphic blow, which maps the long-term financial performance of some 1,100 CEOs against their companies' social and environmental performance for their last two years in office (click for a larger view). Companies are scattered all over this chart. Though many articles suggest that responsible corporate behavior — say, in sustainability — will automatically improve your bottom line, clearly it's not as simple as that. Some companies probably aren't managing with such issues in mind. Some may not have attractive social or environmental strategies; some may have misalignment between those strategies and the overall corporate strategy; and some may have incomplete measures of social or environmental practices. But the chart did reveal outliers. Five percent of the CEOs for which we had sufficient data fell into the box at the top right; they delivered great financial performance year over year and performed strongly on social and environmental dimensions. It is a rare achievement, indeed, but it is possible. These trendsetting CEOs are the new role models for leaders pursuing the paradigm of creating shared value. One example: Franck Riboud of Danone, a French multinational with $27 billion in annual sales. Danone's excellent financial performance earned him a spot in the top 10% of this year's sample (a truly amazing achievement for a consumer goods company); at the same time, the company received extremely high ratings from MSCI. Another outlier is Natura's Alessandro Carlucci (who made the top 6% for financial performance), a leader among CEOs who believe that alleviating poverty and inequality and protecting the environment are intimately tied to their business agendas. Carlucci and Riboud have both confronted the key social or environmental issue in their industry (in Danone's case, obesity and unhealthful food consumption; in Natura's, deforestation and poverty) and redirected their company's strategy to tackle it. We also looked at CEOs whose companies had high social and environmental performance in 2010 but whose financial performance kept them out of the top 15% of the group studied that year. Since doing both well and good can be a long-term strategy, we wanted to see whether any of those CEOs had then moved into the top 15% of the current financial ranking. We found four: the leaders of Adidas, Inditex, Hermès International, and Eaton. At Adidas, CEO Herbert Hainer oversaw the implementation of a triple-bottom-line philosophy, a massive push to slash the company's carbon footprint, and the increased use of recycled polyester as well as sustainably farmed cotton in products. One of Adidas's latest sustainable innovations is DryDye technology, which removes the need for water in the dyeing process. At Eaton, Alexander Cutler has embedded sustainability into the company's culture and practices. The diversified power management company develops innovative products and processes, such as hybrid electric and hydraulic power trains and electric power control systems, that help customers and consumers conserve resources and reduce their carbon footprint. This new breed of leaders not only rejects the idea that financial market demands are more important than stakeholders' needs but also demonstrates that companies can excel at meeting both. These CEOs have shown the way, and others can learn from them. We don't foresee a time in the near future when measures of social performance will be as objective as the measure of long-term financial performance we've developed. That said, we will continue to track how CEOs are doing in the two areas, with the aim of encouraging leaders to shine in both.

Выбор редакции
19 ноября 2012, 05:50

China arrests 73 in fake luxury bag bust, shuts 37 illegal sites

Chinese police, working with U.S. authorities, have arrested 73 people for manufacturing and exporting fake international brands including Hermes , LVMH's Louis Vuitton and Coach Inc , state news agency ...

Выбор редакции
08 ноября 2012, 13:40

Франция: квартальные продажи компании Hermes превзошли ожидания аналитиков

Французский производитель элитных товаров Hermes International отчитался о квартальных продажах, превысивших прогнозы аналитиков, и повысил целевой уровень по темпам роста выручки за текущий год, сославшись на укрепление спроса на азиатских рынках. Так, в третьем квартале продажи увеличились на 24% г/г до 848,6 млн евро ($1,08 млрд). Аналитики в среднем ожидали 803,8 млн евро. Компания заявила, что намерена достичь роста выручки по итогам 2012 г. более чем на 13%, ранее целевой уровень составлял 12%.

16 октября 2012, 11:13

Rebekah Brooks's News International severance deal worth 'about £7m'

Payoff package for the former News International executive is far in excess of the £1.7m speculated on after her departureRebekah Brooks received a payoff worth about £7m after resigning as chief executive of News International at the height of the Milly Dowler phone-hacking crisis in July 2011.The exact figure has never been disclosed by the Murdoch company – whose parent News Corporation holds its annual meeting on Tuesday – but one source said they believed it was between £6m and £8m.An intimate of Rupert Murdoch, Brooks started out as a secretary at the News of the World in 1989, becoming editor of the News of the World and the Sun in succession.She retained Murdoch's confidence as the phone hacking crisis intensified. After the News Corp patriarch flew into London in July last year, he took Brooks out for dinner, declaring that she was his "top priority" when questioned in the street by journalists.The payoff package, far in excess of the £1.7m that was speculated about after her departure, comprised cash payments for loss of service, pension enhancement, money for legal costs, a car and an office.News International declined to comment on the sum involved, but company insiders stressed there were "clawback" arrangements, which mean Brooks would have to pay some of the money back in certain circumstances.It is understood that payback would be enforceable if Brooks was to be found guilty of a criminal offence relating to her employment. She is currently facing charges relating to interception of communications and obstruction of justice.News Corp has not had to make any disclosure in public accounts, because its British companies have not reported their results to Companies House yet. News International companies have a financial year that ends on 30 June, so any filing covering the period of the Brooks payoff would not be due until next year.The revelations about the size of Brooks's payoff are likely to be raised at the company's annual shareholder meeting at News Corp's Fox studios lot in Los Angeles. Some investors, such as the British group Hermes, are expected to vote against Rupert Murdoch remaining as chairman in the wake of the phone-hacking scandal, but the media tycoon controls 40% of the votes so he is unlikely to lose. The Independent newspaper reported on Tuesday that private emails between David Cameron and Brooks were withheld from the Leveson inquiry into press standards.A government lawyer advised the prime minister that the emails involved were not "relevant". They were said to reveal the close friendship between Cameron and Brooks and were described by sources as containing "embarrassing" exchanges.A Downing Street spokesman said: "All the material the inquiry asked for was given to them."It is understood that there was an agreement between No 10 and the Leveson inquiry that Cameron would provide all emails and texts relevant to the News International bid for broadcaster BSkyB, as Cameron set out in his witness statement to the inquiry. Government sources said this was accepted by the Leveson inquiry and some texts or emails handed to the inquiry by Cameron, deemed to be on the margin of this definition, were not published by Leveson.No 10 is not challenging the newspaper's claim that Cameron had sought legal advice on the nature of the exchanges to be given to Leveson.Rebekah Brooks trialNews InternationalNewspapers & magazinesDan SabbaghPatrick Wintourguardian.co.uk © 2012 Guardian News and Media Limited or its affiliated companies. All rights reserved. | Use of this content is subject to our Terms & Conditions | More Feeds

Выбор редакции
11 октября 2012, 17:27

Idea of the Week: Luxury Retail Is Losing its Luster

Luxury retail stocks, once the darlings of global growth after the 2009 market bottom, have struggled since August 2011. The recent weakness compared to the SPDR Retail ETF (XRT) in light of more quantitative easing may portend further weakness for the global economy. Released: October 11 2012Length: 3 Minutes Until recently, luxury retailers had seemed to be an anomaly; even as the rest of the economy struggled, they continued to generate impressive returns. But over the course of 2012, the dependence of this group of retailers on international consumers, notably from China and Japan, has begun to weigh on their performance. Now, the concern is that these purveyors of designer handbags and other high-ticket consumer goods may end up serving as the proverbial “canary in the coalmine”, warning us all about what lies ahead for the global economy. We looked at 10 publicly-traded luxury retailers that do business worldwide: Blue Nile (NILE.O), Coach (COH.N), Tiffany (TIF.N) and Ralph Lauren (RL.N) in the United States; Burberry Group (BRBY.L) and Mulberry Group (MUL.L) in the United Kingdom; Italian companies Salvatore Ferragamo (SFER.MI) and Honk Kong-listed Prada (1913.HK) and, from France, Hermes (HRMS.PA) and LVMH (LVMH.PA). We’ll refer to this collection of companies as our Luxury Retail portfolio. As Datastream data shows, the Luxury Retail portfolio (represented by the blue line in the chart below) dramatically outperformed the broader market from the time stocks hit bottom in early 2009 all the way through until August, 2011. Investors who owned those stocks were able to celebrate returns of about 300% in that period, triple the 100% return earned on the S&P 500. Since then, however, it’s been tougher to hang on to those gains, much less extend them. Figure 1. Over the course of the last year, it is the more mundane retailers – outdoor equipment retailer Cabela’s Inc. (CAB.N) or Gap Inc. (GPS.N), for instance — that have led the retail sector higher. The popular S&P Retail ETF (represented by the orange line in the chart below), also known as the XRT, has outperformed the luxury group. According to Thomson Reuters retail analyst Jharonne Martis-Olivo, the rate of year-over-year growth in same-store sales for the companies in the Thomson Reuters Same Store Sales index peaked in September. Since mid-August of 2011, as you can see from the rise in the line representing the XRT compared to the choppy line representing the Pradas and Tiffanys of the world, it’s clear that something has gone awry in Luxury Paradise. Figure 2. This year, the our portfolio of selected luxury retail stocks peaked in May; meanwhile, the stocks making up the general retail ETF collectively hit new highs, following the broad stock market in its late-summer and early autumn surge. Of more concern than this relative performance trend, however, is how the two groups have performed in the wake of the September 13 announcement by the Federal Reserve of its latest attempt to stimulate economic growth – QE-3, or perhaps more accurately, quantitative easing to infinity. Both groups of retailers rallied up to the date of the announcement, but in the selloff that followed, the Luxury Portfolio stocks have fallen more significantly. Do the fundamentals warrant such a drop and such a degree of underperformance? We used StarMine models and compared stocks in our Luxury portfolio with those in the retail ETF, as well as those in the broader market, represented by the S&P 500 index. The StarMine SmartEstimate data show that analysts have been cutting their earnings outlook for the luxury retailers over the last 30 days, to the tune of 0.5%. Meanwhile, they have boosted their outlook for profits from companies with the retail ETF (such as J.C. Penney (JCP.N) and Gap) by an equivalent amount. (When it comes to the S&P 500 as a whole, analysts have cut their earnings forecast by 0.4% in the same period.) Over the coming 24 months, the StarMine SmartEstimate data show analysts expect the Luxury Portfolio’s revenues to increase by 9.4%. That’s significantly higher than the 6% gain they are forecasting for both the “regular” retailers in the ETF and even better than the 4.8% gain they expect from S&P 500 companies as a group. But in spite of having the most favorable top line estimates, the SmartEstimate earnings forecasts for the Luxury portfolio of 13.1% growth lag the 14.8% forecast growth for the companies in the broader retail ETF. (The projected earnings growth rate for the S&P 500 lags both, at 11.4%.) Even if luxury looked like it was worth paying for – at least, in terms of luxury stocks – the valuations of these companies make it very clear that there are no discounts among the luxury brands. At a price to tangible book ratio of 10.1, luxury stocks are no bargain, especially when measured against the ETF of ordinary retail stocks (with a valuation of 6.0) and the S&P 500 (with a price to tangible book ratio of only 4.6). You may reconcile yourself to pay more for an iconic leather handbag, but probably not for a stock in your investment portfolio. The legendary Benjamin Graham, the father of value investing, once said that in the short run the stock market is a voting machine, but in the long run, it’s a weighing machine. Well, today the weighing machine is showing that stocks of luxury brands like Burberry, Louis Vuitton and Ferragamo are coming up short. That is likely to set off alarm bells among those who monitor the health of the global economy; problems for this group of retailers, with their heavy reliance on markets like China and Japan, may well signal that that economic growth, as the IMF recently suggested, may not be as robust as previously anticipated. Certainly, if you’re shopping for some retail stocks to add to your portfolio, you may find better valuation and market performance among a more everyday group of companies.

01 октября 2012, 15:31

Фундаментальные основы существования биологических рисков при выращивании и использовании ГМО

Генетически модифицированные организмы и полученные из них продукты: реальные и потенциальные риски Вл. В. Кузнецов, А. М. Куликов ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ КУЗНЕЦОВ — доктор биологических наук, профессор, директор Института физиологии растений им. К.А. Тимирязева РАН, заведующий лабораторией физиологических и молекулярных механизмов адаптации, председатель Технического комитета «Биологическая безопасность пищевых продук­тов, кормов и товаров народного потребления и методы ее контроля» Агентства по техническому регулирова­нию и метрологии. Область научных интересов: адаптация и выживание растений, регуляция экспрессии гено­ма, биологическая безопасность. АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ КУЛИКОВ — кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Инсти­тута биологии развития им. Н.К Кольцова РАН, заместитель заведующего лабораторией генетики. Область научных интересов: эволюционная и популяционная генетика, генетика количественных признаков. 127276 Москва, Ботаническая ул., д. 35, Институт физиологии растений РАН, тел. (095)977-94-00, факс (095)977-80-18, E-mail [email protected]     Применение генно-инженерных технологий позво­ляет ускорить процесс создания нового сорта расте­ний по сравнению с традиционной селекцией и полу­чить прогнозируемый эффект по определенному при­знаку. Однако вместе с таким признаком организм приобретает целый набор новых качеств, предсказать которые заранее невозможно из-за несовершенства генно-инженерных технологий и слабой изученности механизмов регуляции экспрессии генома. Ниже перечислены основные причины наличия рисков при выращивании и использовании генетиче­ски модифицированных организмов.   Непредсказуемость места интеграции рекомбинантной ДНК в геном организма-донора и числа встроенных ее копий. Это один из основных недостатков генно-инженерных технологий. В настоящее время исследо­ватель не умеет «вставлять» чужеродный фрагмент ДНК в данное конкретное место генома хозяина. При этом он не может предсказать заранее, в каком месте генома произойдет вставка чужеродного фрагмента ДНК и сколько таких вставок появится. Тем более он не может предвидеть последствий подобной транс­формации, ее реализации на уровне индивидуальных генов (регуляторных или структурных), метаболизма (прежде всего гормонального, или вторичного) и функций. Слабая изученность механизмов регуляции и функ­ционирования генома высших растений. Непредсказуе­мость интеграции трансгена в растительный геном во многом обусловлена как слабым пониманием молеку­лярных механизмов этого процесса, так и недостаточ­ной изученностью структуры и регуляции самого ге­нома. Плейотропный эффект встроенного гена. Неопреде­ленность изменений клеточного метаболизма в ответ на трансформацию, обусловленная несовершенством технологии получения трансгенных растений и слабой изученностью генома, значительно усиливается плейо тропным эффектом встроенного гена. Этот эффект заключается в следующем. Случайно встроенный фрагмент ДНК из другого живого источника может непредсказуемо изменить интенсивность экспрессии соседних генов и даже вызвать эпигенетическое, т.е. вызванное конформационными или модификационными изменениями участка ДНК, молчание индиви­дуальных генов (сайленсинг), что делает вероятным модификацию клеточного метаболизма, направление изменений которого заранее предвидеть невозможно. Изменения активности экспрессии одного гена может отразиться на работе многих, тем более что как сами гены, так и кодируемые ими белки связаны в орга­низме сетью регуляторных взаимодействий. Появле­ние нового, не предусмотренного эволюцией для дан­ного биологического вида, элемента в ансамбле бел­ков может привести к нарушению передачи сигналов в различных регуляторных и метаболических цепях, что вызывает непредсказуемое изменение признаков, характерных для данного вида. Нарушение стабильности генома и изменение его функционирования вследствие трансформации прямо связаны с описанным выше плейотропным действием гена, а также с явлением дедифференцировки клеток в условиях in vitro при получении трансгенного расте­ния. Стресс-обусловленный мутагенез и геномная не­стабильность хорошо известны, и в настоящий мо­мент отрабатываются более щадящие методы транс­формации растений, например трансформация незре­лых зародышей, что приводит к достоверному сниже­нию геномных модификаций у таких растений по сравнению с полученными из клеточных культур [11]. Широкомасштабные исследования стабильности экс­прессии генома стали возможны благодаря разрабо­танной методике анализа экспрессионных данных с помощью микрочипов, но эти исследования пока проводятся на модельных объектах, таких, например, как арабидопсис (класс двудольных, растение, удобное для изучения растительного генома) [12]. Нарушение стабильности встроенного в геном чуже­родного фрагмента ДНК может проявляться как в транзиентной (временной) экспрессии внедренных генов, так и в изменении числа их копий и положения в геноме. Например, для двух родственных линий из одной гомозиготной популяции трансгенного ячменя установлена разная активность промоторного ком­плекса, связанная с разной степенью его метилирова­ния [13]. Так как обе линии являются производными одного трансформационного события, очевидно, что эпигенетические факторы (такие, как метилирование ДНК и гистонов) могут существенно изменять перво­начально оцененную активность трансгенных конст­рукций. Анализ генома трансгенного риса показал существенную изменчивость числа встроенных копий (от одной до четырех) фрагментов ДНК в растениях из одной линии, а также значительную нестабиль­ность самой конструкции [14]. Нестабильность встав­ки была выявлена и для сортов трансгенной сои [15]. Наличие во встраиваемом фрагменте ДНК (генети­ческой конструкции) «технологического мусора», вклю­чающего, например, неполные и дефектные копии плазмид, «незаконные» инсерции (встраивание в ге­ном конструкций или их участков, не предусмотрен­ных применяемой методикой) вспомогательных плаз­мид, 35S-np0M0T0p и бактериальные терминаторы, гены устойчивости к антибиотикам. Аллергические и токсические эффекты трансгенного белка, не выявляемые используемыми оценочными тестами (несовершенство применяемых процедур тес­тирования испытуемых белков мы подробно рассмот­рим в конце следующего раздела). Все перечисленные выше, а также ряд других огра­ничений современных методов получения ГМО явля­ются источниками серьезных реальных и потенциаль­ных биологических рисков, которые нельзя не прини­мать во внимание. Рассмотрим научные аргументы, позволяющие считать ГМО и полученные из них продукты опасны­ми или потенциально опасными для человека и среды его обитания до тех пор, пока не будет доказано об­ратное. Обсуждение данного вопроса значительно об­легчается недавним выходом в отечественной печати ряда обзорных работ на данную тему [16—22]. Все нежелательные риски, ожидаемые при возде­лывании и потреблении генетически модифицирован­ных культур, можно условно разбить на пищевые, экологические и агротехнические.   Пищевые риски от употребления ГМО и полученных из них продуктов Возможные негативные влияния на организм чело­века и животных, связанные с употреблением ГМО, можно разбить на пять основных групп: (1) непо­средственное действие токсичных и аллергенных трансгенных белков ГМО на человека и других тепло­кровных; (2) риски, опосредованные плейотропным действием трансгенов и кодируемых ими белков на «работу» генома и метаболизм растений; (3) риски, опосредованные накоплением гербицидов и их мета­болитов в устойчивых сортах и видах сельскохозяйст­венных растений; (4) риски горизонтального переноса трансгенных конструкций, в том числе генов устойчи­вости к антибиотикам, в геном симбионтных для че­ловека и животных бактерий; (5) риски производства биологически активных веществ с помощью ГМО. Действие токсичных и аллергенных трансгенных белков ГМО на человека и других теплокровных Как правило, токсичным или аллергенным дейст­вием обладают трансгенные белки, обеспечивающие устойчивость растений-реципиентов к поражению различными видами насекомых, грибковыми и бакте­риальными заболеваниями. К этой группе относятся белки, поражающими факторами которых являются: ферментативная актив­ность к компонентам клеточной стенки целевых орга­низмов (например, хитиназы для насекомых и гри­бов), вызывающая разрушение клеток и гибель целе­вых организмов; лектиновая активность (лектины и арселины), приводящая к связыванию белка с опреде­ленными рецепторами и мембранными гликопротеинами, а также к слипанию клеток желудочно-кишечного тракта и нарушению работы пищеварительных фермен­тов насекомых-вредителей; ингибирование функциони­рования рибосомальных белков (RIPs-белки), что ведет к нарушению синтеза новых клеточных полипептидов; ингибирование функций пищеварительных ферментов протеаз и амилаз целевых организмов; формирование сквозных каналов в клеточной мембране (Сгу- протоксины Bacillus thuringiensis) и лизис атакованных данными полипептидами клеток; проникновение фраг­ментов исходного белка через стенки кишечника и свя­зывание с ганглиозидами клеточных мембран (расти­тельные протоксины: уреазы и канатоксины), что при­водит к экзоцитозу клеток различных типов, разруше­нию кровяных пластинок и в конечном итоге к гибели целевого организма. К настоящему времени накоплено достаточно мно­го данных о значительной токсичности или аллергенности представителей большинства указанных классов белков, проявляемой при их введении перорально. Пищеварительные ферменты, мембранные белки и белки, определяющие межклеточные взаимодействия у эукариот, имеют значительное количество сходных до­менов и могут обладать общими свойствами, в том числе и способностью к связыванию вышеупомянуты­ми белками. Так, при повышении активности соевых уреаз наблюдается снижение индекса перевариваемое™ корма бройлерными цыплятами, даже несмотря на снижение активности трипсинового ингибитора [23]. Сходным действием на пищеварительные ферменты насекомых, животных и человека обладают рас­тительные ингибиторы протеаз [24—27]. Ряд раститель­ных ингибиторов альфа-амилазы образует комплексы с ферментами слюнных и поджелудочной желез и достига­ет максимальной активности при температуре от 35 °С до 50 °С [28, 29]. Некоторые ингибиторы альфа-амилаз хорошо известны как сильные аллергены, например, тетрамерный ингибитор амилазы пшеницы [30]. RIPs-белки, или ингибиторы рибосомальных бел­ков, имеют узкую видовую специфичность к различ­ным рибосомальным белкам. Они удаляют консерва­тивный аденин из 28S-pPHK, что препятствует сборке рибосом и приводит к гибели клеток. К этой группе белков относится рицин, один из сильнейших ядов, и циннамомин, формирующий устойчивость трансген­ных растений к насекомым [31]. Поскольку инактива­ция рибосом происходит в данном случае необратимо, то даже слабая аффинность RIPs к рибосомальным белкам млекопитающих будет приводить к кумулятив­ному эффекту. О формировании иммунного ответа на некоторые трансгенные лектины (природные белки, специфично связывающие углеводы) широко известно в связи с сенсационными результатами опытов доктора А. Пуштаи (Исследовательский институт Рауэтт, Ве­ликобритания) [32—34]. Высокие пищевые риски при использовании лектинов были подтверждены и в дру­гих исследованиях. Так, лектин нарцисса, обладаю­щий ярко выраженными свойствами инсектицида, является мутагеном, причем наиболее сильное мута­генное действие установлено на культурах лимфоци­тов человеческих эмбрионов [35]. Проводимые работы с трансгенными инсектицидными лектинами бразиль­ского ореха Bertholletia excelsa были прекращены в свя­зи с их высокой аллергенностью [36, 37]. Показано также, что, например, трансгенная соя, устойчивая к гербициду раундапу (глифосат), может вызывать аллергию у людей. Сильными аллергенами оказались плоды трансгенного растения папайи, ус­тойчивого к одному из вирусных заболеваний. Транс­генная кукуруза сорта StarLink, синтезирующая Bt-токсин (Сгу9С), разрешена к использованию лишь в качестве кормовой культуры [38] по причине ее высокой аллергенности. В результате неконтролируемого перео­пыления данный признак был передан растениям пище­вых сортов. Известен случай, когда урожай гибридных растений был использован для получения пищевых про­дуктов, это вызвало громкий скандал, который разгорел­ся в 2000—2001 гг. Есть многочисленные данные, что аллергенами являются Cry-белки, гены которых перено­сят в растения для защиты от листогрызущих насеко­мых, например от колорадского жука [39, 40]. Популярны трансгенные конструкции на основе ферментов группы хитиназ, которыми трансформиро­ваны различные сорта риса [41—43], картофеля [44, 45], пшеницы [46] и других культур. В то же вре­мя хорошо известны так называемые латексные или банановые аллергии, главным аллергеном в которых выступают хитиназы авокадо, бананов и каштана [47, 48]. Показана высокая аллергенность хитиназ 1 и 5-го классов [49]. Таким образом, характеристикам трансгенных бел­ков, обладающих инсектицидной активностью, необ­ходимо уделять особо пристальное внимание, по­скольку примерно половина патогенез-зависимых белков растений (PR-proteins) являются аллергенами [51]. Увеличение их содержания в устойчивых к забо­леваниям трансгенных сортах растений сопряжено с прямым риском повышения аллергенности продуктов питания, изготовленных на основе этих сортов. Интересные данные были получены при проведе­нии сравнительного анализа частоты заболеваний, связанных с качеством продуктов питания в США и Скандинавских странах. Население этих стран имеет высокий уровень жизни, качественно близкую про­дуктовую корзину, сопоставимые медицинские услуги. Оказалось, что за несколько последних лет в США в 3—5 раз частота пищевых заболеваний была выше, чем в странах Скандинавии. Единственное сущест­венное отличие в качестве питания — активное упот­ребление в пищу населением США генетически мо­дифицированных продуктов и их практическое отсут­ствие в рационе скандинавских народов. В России до появления импортных генетически модифицирован­ных продуктов, по данным отечественных аллерголо­гов, уровень аллергических заболеваний был в 5— 7 раз ниже, чем в США. За последние годы эта разни­ца практически нивелировалась. Представленные кос­венные данные позволяют предполагать, что повыше­ние уровня аллергических заболеваний, связанных с пищей, обусловлено увеличением в пищевом рационе доли генетически модифицированных продуктов. Серьезную опасность представляют детские аллер­гические заболевания — экссудативный диатез и ней­родермит, имеющие особый статус в аллергологии. Иммунная система человека окончательно формирует­ся только к 12—14 годам, а кишечная флора, адапти­рованная к «взрослой» пище — к 3-м годам. Слизи­стая оболочка пищеварительного тракта ребенка обла­дает повышенной проницаемостью как для питатель­ных веществ, так и для патогенов. Детский организм остро реагирует на «чужие» белки, к которым он не адаптирован, отсюда — особенно высокая чувстви­тельность к аллергенам. Основываясь на многочис­ленных наблюдениях, фармакологи рекомендовали полностью исключить ГМО из состава детского пита­ния [52]. С 2004 года практически во всех странах Ев­росоюза использование ГМО в продуктах детского питания, предназначенного для детей до 4-х лет, за­прещено. Особую угрозу для здоровья человека представляют потенциальные негативные эффекты генетически мо­дифицированных продуктов при их длительном и не­контролируемом употреблении. В настоящее время известны лишь некоторые данные по влиянию дли­тельного употребления таких продуктов питания, на­пример трансгенного картофеля, на организм живот­ных. Так, доктором А. Пуштаи было эксперименталь­но продемонстрировано, что длительное скармливание животным трансгенного картофеля вызывает у них серьезные изменения внутренних органов, в частности слизистой оболочки кишечника, частичную атрофию печени и изменение тимуса. Эти данные были опуб­ликованы после проведения экспериментов и под­тверждения заявленных результатов старшим патоло­гом Абердинского университета С.В. Ивеном [32]. Результаты, полученные Ивеном, вызвали бурную дискуссию и сомнения, однако позднее они были подтверждены на культурах клеток крови человека и колоректальной карциномы [53, 54]. Подобные же данные по влиянию трансгенного картофеля на организм животных получил академик В.А. Тутельян, директор Института питания РАМН, по мнению которого «существует определенный риск для здоровья человека при употреблении в пищу про­дуктов, полученных путем генной инженерии. В каж­дом конкретном случае однозначно предсказать ко­нечный результат не представляется возможным» [55]. В.А. Тутельян экспериментально продемонстрировал негативное влияние на крыс трансгенного картофеля, устойчивого к колорадскому жуку. Животным скарм­ливали вареный картофель, нормальный или генети­чески модифицированный (сорт Рассет Бербанк Ньюлиф, компании «Монсанто»), в течение 1 и 6 месяцев. Включение в рацион крыс трансгенного картофеля на протяжении 6 месяцев «приводило к статистически достоверному снижению концентрации гемоглобина и среднего содержания гемоглобина в одном эритроци­те» [55]. Изменения печени у крыс наблюдались в три раза чаще, чем у животных, которым скармливали контрольный картофель, измененные гепатоциты об­наруживались во всех дольках печени. Одновременно отмечались признаки жировой дистрофии, статисти­чески достоверное увеличение абсолютной массы по­чек, чаще встречались макроскопические изменения органов, которые авторы исследования отнесли к раз­ряду интеркутентных заболеваний [55].   Риски, опосредованные плейотропным действием трансгенов и кодируемых ими белков на "работу" генома и метаболизм растений Пищевые риски могут быть связаны с последствиями плейотропных эффектов, вызываемых как самими трансгенными белками, так и встроенными конст­рукциями. Именно плейотропным эффектом можно объяснить усиление активности уреаз в трансгенном сорте сои, устойчивом к гербициду раундапу [56]. При проведении работ по созданию стресс-устойчивых трансгенных растений зачастую исполь­зуют ген ключевого фермента синтеза полиаминов — аргининдекарбоксилазы [57]. Результатом суперэкс­прессии этого фермента у трансгенных растений таба­ка и риса является повышенное содержание токсично­го амина агматина, а также полиаминов путресцина, спермидина и спермина [58, 59]. Агматин и его произ­водные являются биологически активными вещества­ми, способными взаимодействовать с адренэргическими, имидазолиновыми и глутаматными рецептора­ми, выступая для организма человека в роли как нейромедиаторов, так и активаторов митозов (размноже­ние клеток) и стимуляторов опухолеобразования [60, 61]. Эти вещества, будучи небелковой природы, легко усваиваются организмом. Надо сказать, что аде­кватность используемых в настоящее время тестов для проверки подобных рисков крайне сомнительна. Сорта томатов, модифицированные генами изопентенилтрансферазы, имеют повышенное содержа­ние растительных гормонов — цитокининов (группы гормонов растений пуриновой природы, регулирую­щих деление и дифференцировку клеток и другие фи­зиологические процессы) и обладают большей продук­тивностью [62, 63]. Сложнейшая сигнальная сеть, ре­гулируемая цитокининами в организме растения и затрагивающая как метаболизм, так и разнообразные тканевые и ростовые процессы, изучена далеко не достаточно [64], так что предсказать эффекты от тако­го рода изменений гормонального статуса пока не представляется возможным [65]. В то же время из­вестно сильнейшее влияние этих гормонов на клетки человека и других млекопитающих [66, 67] за счет мо­дуляции Ras — опосредованных клеточных сигналь­ных каскадов [68], ацетилхолинэстеразной активности [69], активности пуринорецепторов [70]. И пока до­пустимые, безопасные концентрации фитогормонов в растительных продуктах не будут установлены, веро­ятность существования пищевых рисков от употребле­ния трансгенных продуктов остается весьма высокой. Близкими к описываемым негативным пищевым эффектам являются риски, обусловленные приобрете­нием ГМО вследствие самого процесса трансформа­ции, способности синтезировать токсичные для чело­века метаболиты или же потерей способности генети­чески модифицированного организма синтезировать важные для человека биологически активные соеди­нения. Классическим примером подобного типа нега­тивных эффектов (хотя, надо сказать, имеется и иная трактовка рассматриваемого случая) служит приобре­тение генетически модифицированной бактерией — суперпродуцентом триптофана, используемого в каче­стве пищевой добавки, — способности синтезировать в следовых количествах близкое по структуре трипто­фану (но уже токсичное!) соединение 1,Г-этилен- бис(триптофан). Первыми жертвами этого генетиче­ски модифицированного организма и заложниками американской системы оценки биобезопасности стали граждане США Регулярное употребление ими пище­вой добавки, содержащей данное токсичное соедине­ние, приводило к очень тяжелому заболеванию, назы­ваемому синдромом эозинофилии-миалгии, которое характеризуется изнурительными мышечными боля­ми, спазмами дыхательных путей и может даже при­вести к смерти [71]. Пример другого типа касается гибели в ноябре 2003 г. в Израиле трех грудных детей, находившихся на искусственном вскармливании препаратами дет­ского питания Humana Milchunion Remedia, и серьез­ного повреждения головного мозга еще у 17 детей. Проведенные тесты показали, что производимый не­мецкой компанией на основе генетически модифици­рованной сои заменитель молока содержит по край­ней мере в 10 раз меньше, чем было заявлено в рек­ламе, витамина В], жизненно необходимого для нор­мального развития центральной нервной системы в раннем детском возрасте. Можно полагать, что ис­пользуемая для получения соевого молока трансгенная соя Remedia Super Soya 1 утратила способность синте­зировать витамин В] уже в процессе трансформации из-за нарушения экспрессии генов, контролирующих синтез данного витамина, в результате мутации или их сайленсинга. Контролировать появление такого рода сбоев метаболизма практически невозможно из-за несовершенства генно-инженерных технологий и не­достаточного понимания механизмов функционирова­ния генома.   Риски, опосредованные накоплением гербицидов и их метаболитов в устойчивых к гербицидам сортах и видах сельскохозяйственных растений Возделывание сортов сельскохозяйственных расте­ний, устойчивых к действию пестицидов, дает замет­ный экономический эффект — ручная или машинная прополка заменяется быстрой обработкой полей пес­тицидами, приводящей к гибели сорняков, но не вы­ращиваемых трансгенных сортов. Для придания рас­тению повышенной устойчивости к такому распро­страненному гербициду как глифосат, используют конструкции на основе одного из двух генов: EPSPS (5-енолп:ирувилшикимат-3-фосфат-синтаза) и GOX (глифосат- оксидоредуктаза). Сами по себе эти белки не являются ни аллергенами, ни токсинами. Для оценки безопасности пищевого применил та­ких сортов необходимо знать, какова способность этих растений к накоплению ядовитых для человека и животных химикатов, а также предстоит выяснить, не происходит ли аккумуляция других ядовитых метабо­литов или аллергенов в результате плейотропных эф­фектов трансгенных конструкций. Следует иметь в виду, что практически все пестициды токсичны для человека. Глифосат, например, является канцероге­ном, вызывая лимфому [72, 73]. Имеются данные, что при обработке глифосатом устойчивых к нему сортов сахарной свеклы растения накапливают токсичные метаболиты глифосата [74]. Более того, показана спо­собность репродуктивных тканей хлопчатника, устой­чивого к глифосату, аккумулировать этот гербицид до чрезвычайно высоких (смертельных) концентраций— от 0,14 до 0,48 мг/кг сухого вещества [75]. Для срав­нения отметим, что допустимые дозы остаточного глифосата и его токсичных метаболитов в пищевых продуктах в США составляют 0,02 мг/кг сухого веще­ства, т.е. в 7—24 раз ниже. Другим широко распространенным гербицидом является атразин. Устойчивость культурных растений к его действию обеспечивается встраиванием в геном гена цитохрома CYP1A1, представителя класса цитохромов Р-450 [76, 77]. Вместе с тем известно множест­во работ, посвященных канцерогенным, иммунотоксичным и эмбриотоксичным свойствам цитохрома Р-450 [см., например, 78, 79]. К вышесказанному о потенциальной опасности трансгенных сортов культур, устойчивых к гербици­дам, следует добавить, что, как правило, информация о наличии остаточных количеств гербицидов в этих растениях производителями не предоставляется, хотя пищевой риск от аккумуляции этих токсичных хими­катов в подобном сырье огромен.   Риски горизонтального переноса трансгенных конструкций, в том числе генов устойчивости к антибиотикам, в геном симбионтных для человека и животных бактерий Вероятность встраивания трансгенной конструк­ции из растения в геном млекопитающих и человека ничтожно мала. Клетки высших эукариот имеют не­сколько изолирующих барьеров, эффективно препят­ствующих горизонтальному переносу генов. Даже в случае такого переноса клетка, как правило, не раз­множается, находясь в терминальной стадии дифференцировки. Перенос конструкции в половые клетки вообще невероятен, и это очевидно, если учесть, что гемато-тестикулярный барьер не проницаем для круп­ных молекул. Но не следует забывать, что человек имеет эндосимбионтов, в частности, кишечную бакте­риальную флору (Escherichia coli, Lactobacillus acido­philus, L. bifldus, L. bulgaricus и L. caucasicus, Strep­tococcus thermophilus, Bifidobacterium и др.). Известно, что бактерии способны к трансформации, причем трансформации подвержены как кольцевые, так и ли­нейные формы ДНК с инвертированными повторами [80]. Фрагменты трансгенной ДНК идентифицирова­ны в содержимом кишечника, крови и молоке коров и свиней, питающихся ГМО [81, 82]. В настоящее время в трансгенных конструкциях в качестве маркерных последовательностей используют­ся, как правило, гены устойчивости к антибиотикам, которые позволяют производить отбор генетически модифицированных клеток и растений [83, 84]. При трансформации ими симбионтных или патогенных для человека и животных бактерий трансгенные кон­струкции могут «включиться» в состав бактериального генома, что приведет к формированию устойчивости к антибиотикам или самих симбионтных бактерий, или патогенной микрофлоры. Результатом использования такого антибиотика при заболевании будет быстрый отбор устойчивых к нему бактерий, вследствие чего антибиотик либо начнет перерабатываться непосредст­венно в кишечнике, не достигая целевых патогенных бактерий, либо не будет оказывать влияния на рези­стентные к нему патогены. Основные бактерии-симбионты живут в толстой кишке, и риск метаболиз­ма антибиотиков бактериями кишечной флоры касает­ся, в основном, плохо всасывающихся антибиотиков, например неомицина и канамицина. Трансгенные конструкции, несущие в качестве маркерного признака устойчивость к таким препара­там, ранее широко использовались биотехнологиче­скими компаниями. В то же время было установлено, что перенос устойчивости к антибиотикам осуществ­ляется и от патогенных бактерий Acinetobacter baumannii к E.coli и Proteus mirabilis [85]. Действитель­но, эффективная бактериальная система переноса ге­нов устойчивости к антибиотикам представлена IncQ-подобными плазмидами, передающимися между E.coli, Acinetobacter sp. и другими штаммами бактерий [86]. Вероятность формирования рекомбинантных плазмид, несущих гены устойчивости из конструкций к анти­биотикам, практически не изучена. Вызывает беспокойство и возможность рекомбина­ции между последовательностью 358-промотора и близкими последовательностями геномов некоторых вирусов, в том числе вирусов человека. До сих пор не проведено детальных экспериментальных исследова­ний этого вопроса [87]. В последние годы были полу­чены результаты, подтверждающие возможность экс­прессии генов, находящихся под 358-промотором, в клетках самого разного происхождения, в том числе и человека [88]. В отношении экспрессии генов в клет­ках человека авторы делают вывод, что низкий уро­вень экспрессии генов, находящихся под этим промо­тором, снижает риск отрицательного воздействия в случае переноса трансгенной конструкции в клетки млекопитающих. Однако методика проведения этих экспериментов, по которой производилась оценка экспрессии маркерного гена на невстроенной в экст­рахромосомной конструкции (т. е. авторы вводили в клетки плазмиды, содержащие испытуемую конструк­цию, и проводили оценку экспрессии репортерных генов с этих плазмид, не добиваясь их встраивания в геном), предполагает значительные возможности из­менения активности экспрессии, а следовательно, и проявления потенциального эффекта, в том числе и негативного, после встраивания генов. При низком уровне экспрессии конструкций эффект не наблюда­ется, а при усилении экспрессии он, как правило, не­предсказуем, если не проверен экспериментально. Указанные факты еще более усиливают риск непред­сказуемых последствий горизонтального переноса трансгенных конструкций. Критика метода отбора трансформированных куль­тур по устойчивости к антибиотикам привела к тому, что Агентство ООН по стандартизации генетически модифицированных сортов растений не рекомендова­ло использование репортерных генов устойчивости к антибиотикам для получения новых сортов пищевых культур. Однако в большинстве случаев это требова­ние биотехнологическими корпорациями игнорирует­ся. Так, согласно сообщению М. Марли (Mr. Morley) в английском парламенте от 25 июня 2003 года, в Англии выращиваются сорта трансгенных растений, несущие гены устойчивости к канамицину, неомицину, ампициллину, амоксицину и гигромицину [89].   Риски производства биологически активных веществ с помощью ГМО («фармагеддон») В настоящее время предпринимаются активные попытки создания трансгенных сортов растений, спо­собных к интенсивному синтезу биологически актив­ных веществ, в частности, вакцин, гормонов, факто­ров свертывания крови, индустриальных энзимов, антител человека, контрацептивных белков и подав­ляющих иммунитет цитокинов (группа растворимых белков, синтезируемых кроветворными клетками ко­стного мозга). В связи с этими экспериментами ши­рокое распространение получил термин «фармагед­дон» [90]. На полях Калифорнии, где выращиваются пищевые сорта риса, проводятся открытые полевые испытания по созданию трансгенного риса, несущего человеческие белки лактоферрин и лизоцим, исполь­зуемые в фармакологии при энзимотерапии. Амери­канская компания «Эпицит» сообщала о создании и испытаниях сорта кукурузы, вырабатывающего чело­веческие антитела на поверхностные белки спермы, с целью получения противозачаточных препаратов [91]. Переопыление такого сорта с пищевыми сортами мо­жет привести к серьезным региональным демографи­ческим последствиям. Неконтролируемое введение вакцин в состав пи­щевых продуктов также несет в себе колоссальные риски. В ходе эмбриогенеза формирующаяся иммун­ная система «учится» распознавать «свои» белки, не путая их в дальнейшим с «чужими». Белки, экспони­руемые клеткам иммунной системы во время эмбрио­генеза, запоминаются как «свои». Если белок вакцины в это время попадет в кровоток эмбриона, то родив­шийся ребенок не сможет вырабатывать иммунитет к данному заболеванию, всегда распознавая данную бактерию или вирус как «свой». При сборе урожая любой пищевой культуры ог­ромная масса растительных остатков — листвы, стеб­лей и корней остается на полях. Вероятность прямого распространения в почвенных водах белков, входящих в состав растений, низка. Но значительно выше веро­ятность горизонтального переноса трансгенных конст­рукций в почвенные и другие бактерии. Кроме этого, существует еще один аспект рисков — это неконтро­лируемая вакцинация птиц и млекопитающих, оби­тающих в данной местности. Если трансгенные вакцины направлены против бактерий и вирусов, имеющих мест­ных животных в качестве переносчиков (или бактерий, родственных болезнетворным бактериям человека), то такая вакцинация спровоцирует мощный отбор среди патогенов и формирование суперинфекций.   Анализ тестирования генетически модифицированных продуктов на безопасность В настоящее время все генетически модифициро­ванные продукты должны проходить процедуру про­верки на безопасность по следующим основным пока­зателям: композиционная эквивалентность; оценка пищевых характеристик крахмала, липидов и белков (молекулярная масса новых белков, их устойчивость к перевариванию и переработке/термообработке, струк­турное сходство с известными аллергенами, долевое содержание в продукте, скрининг-тест на сыворотках, пепсинорезистентность на моделях животных), ток­сичность и канцерогенность. По декларируемому охвату эти процедуры отвеча­ют вполне представительному исследованию воздейст­вия продукта на организм. И тем не менее в настоя­щее время остро стоит вопрос о рисках использования генно-инженерной продукции. Он вызван опасением, что «несанкционированное» вмешательство в геном растения в процессе трансформации может привести к непредсказуемым изменениям вторичного метаболиз­ма и к синтезу следовых количеств минорных биоло­гически активных соединений, обладающих токсиче­скими или аллергенными эффектами. Так, масс-спектрометрический анализ трансгенного картофеля показал резкое изменение состава минорных фракций гликоалкалоидов, что может сопровождаться много­кратным синергетическим усилением их мембранолитической активности [92]. Обнаружить такие нецеле­вые изменения метаболизма, включая алкалоиды и фитогормоны небелковой природы, не просто, по­скольку исследователь не знает точно, что проверять в огромном многообразии метаболитов и белков расти­тельного или животного организма. Тем более при проверке на композиционную эквивалентность учи­тывается суммарный состав лишь мажорных фракций веществ разных классов, прежде всего, белков, жиров и углеводов. Процедуры оценки фракции белков также не вы­держивают серьезной критики. Методы сравнения размеров и структурных характеристик новых белков с известными аллергенами не могут дать достоверного ответа об аллергенной или токсической активности проверяемого белка. Тест на термическую устойчи­вость неэффективен, когда речь идет о потреблении трансгенной продукции в сыром виде или без темпе­ратурной обработки, а также при воздействии на че­ловека и животных растительной пыльцы, содержащей трансгенные белки. Тесты на перевариваемость белка должны показать возможность его полного расщепления, что будет оз­начать отсутствие опасности аллергенного воздейст­вия. Вместе с тем эффективность переваривания бел­ка, как in vitro, так и в модельных экспериментах на животных, зависит от множества факторов, в частно­сти от доступности действию желудочного сока в со­ставе растительной ткани и от соответствия испытуе­мого продукта индивидуальному и видовому пищевым статусам экспериментальной группы. Все это может в значительной степени маскировать действие белка и приводить к ошибочным выводам. Несовершенны и методики оценки аллергических и токсических эффектов испытуемых белков. Дли­тельность таких опытов разительно отличается от дли­тельности аналогичных воздействий генетически мо­дифицированных источников на человека, что не по­зволяет по результатам опытов делать достоверные выводы о безопасности соответствующей продукции. Методики, используемые для оценки острых воздей­ствий испытуемых белков на человека и животных, могут давать ложно отрицательные результаты. Так, в ряде публикаций, посвященных оценке возможных воздействий на организм подопытных животных белка Сгу9С и родственного ему CrylAb, сообщается об от­сутствии патогенного действия данных белков в со­ставе ГМО [93—95]. Однако существующие данные по аллергенности токсинов В. thuringiensis [96] побудили провести дополнительные исследования аллергенно­сти Cry-белков. Полученные данные свидетельствуют о выработке антител и, соответственно, о формирова­нии аллергенной реакции на близкий к вышеупомяну­тым белок Cry 1 Ас [97]. Опыты показали также огра­ниченность методов определения иммунных реакций [98], в частности теста ELISA, не способного оцени­вать аллергенность гликозилированных эпитопов бел­ков (участков белка, обеспечивающих формирование иммунной реакции) [99]. Гликозилирование — осо­бенность многих аллергенов пищи [100]. Известно, что Сry-белки имеют потенциально гликозилируемые участки [101] и взаимодействуют с мембранными аминопептидазами, что свидетельствует о наличии у Cry-белков гликозил-фосфатидилинозитольного уча­стка молекулы, которым она крепится к клеточной мембране [102]. Ситуация значительно осложняется тем, что ис­пользование принципов, разработанных для оценки безопасности химических веществ и фармацевтиче­ских препаратов, недостаточно для исследования дли­тельного воздействия трансгенных продуктов на чело­века. Как известно, традиционное тестирование трансгенного материала ограничивается лишь тести­рованием на белки, жиры, углеводы и некоторые вто­ричные метаболиты растений [103], что делает его крайне неэффективным с точки зрения оценки био­безопасности. Оценка отдаленных мутагенных и кан­церогенных последствий при постоянном употребле­нии генетически модифицированных продуктов по­требует многолетних наблюдений с проведением де­тальных генетических и токсикологических обследо­ваний тестируемого организма на разных стадиях его развития [4, 104]. Понимание этих проблем все боль­шим количеством специалистов в области медицины, биологии и пищевой промышленности выражается в предложениях по разработке новых методов оценки рис­ков и стратегий постмаркетинговых исследований био­технологической продукции [87, 105, 106].   Экологические риски Ввиду малой изученности негативных воздействий генетически модифицированных организмов на живые системы экологические последствия коммерческого использования трансгенных растений на функциони­рование и стабильность природных видов и агробиоценозов остаются непредсказуемыми. Можно ожидать, что редкие природные виды, имеющие узкую приспо­собленность, исчезнут, появятся особые сорняки, не­восприимчивые к гербицидам, резко сократится чис­ленность птиц и насекомых, обитающих вокруг «трансгенных» полей. Проблема регуляции экологиче­ских рисков стоит особенно остро. Все современные национальные и международные законодательства учитывают лишь фактически подтвержденное нега­тивное действие новой технологии на природу, что в отношении ГМО означает необратимые изменения окружающей среды. В настоящее время можно обсуждать следующие пять групп экологических рисков при коммерческом использовании ГМО: 1) неконтролируемый перенос трансгенных конструкций вследствие переопыления с дикорастущими родственными и предковыми видами, что приведет к снижению биоразнообразия дикорас­тущих предковых форм культурных растений и видов животных, формирование так называемых суперсор­няков; 2) риски неконтролируемого горизонтального переноса трансгенных конструкций в почвенную мик­рофлору; 3) негативное влияние на биоразнообразие через поражение токсичными трансгенными белками нецелевых насекомых и почвенной микрофлоры и нарушение трофических цепей; 4) риски быстрого появления устойчивости к используемым трансгенным токсинам у насекомых-фитофагов, бактерий, грибов и других вредителей в результате отбора на признак ус­тойчивости, высокоэффективного для этих организ­мов; 5) риски появления новых, более патогенных штаммов фитовирусов при взаимодействии фитовирусов с трансгенными конструкциями, проявляющими локальную нестабильность в геноме растения-хозяина и тем самым являющимися наиболее вероятной ми­шенью для рекомбинации с вирусной ДНК. О появлении суперсорняков в результате развития устойчивости сорных растений к гербицидам говорят сообщения из Канады. Перекрестное опыление гене­тически модифицированного рапса зафиксировано на расстоянии около 5 км от опытного участка. В случае насекомоопыляемых растений это расстояние увели­чивается до 10—11 км. В результате перекрестного опыления трансгенных сортов рапса с дикорастущими родственными видами появились гибриды, устойчи­вые к гербициду Roundup Ready, которые реально превратились в суперсорняки [107, 108]. В Мексике и Гватемале — на родине кукурузы, а также в Китае и Индии в местах произрастания предковых форм со­временного риса за счет неконтролируемого переопы­ления дикорастущих видов с трансгенными растения­ми, выращиваемыми на экспериментальных полях, природные популяции предковых форм этих растений и традиционные местные сорта уже «насыщены» трансгенами [109, 110]. Вполне естественно, что эти данные подвергались острой критике со стороны ла­бораторий, финансируемых крупными биотехнологи­ческими корпорациями [111, 112]. На страницах жур­нала «Science» развернулась бурная дискуссия по дан­ному вопросу, и прозвучал призыв к повторным и независимым экспертным оценкам биоразнообразия природных популяций. Специалисты из Националь­ного института экологии (Мексика) и независимых научных групп в 2002—2003 гг. подтвердили значи­тельное засорение аборигенных сортов кукурузы, по крайней мере в трети фермерских хозяйств девяти штатов Мексики [113]. Трудно сказать, как текущая инвазия (заражение) отразится на дикорастущих видах в будущем, но биоразнообразие традиционнных сор­тов уже в настоящее время необратимо подорвано. Сторонники широкого коммерческого использова­ния ГМО обычно голословно утверждают, что в отсут­ствие отбора по новому признаку генетически моди­фицированный организм «растворится» в природной популяции и не нанесет ей никакого ущерба. Однако данные по трансгенным особям рыб семги (Salmo salar) и медаки (Oryzias talipes) опровергают эти рассу­ждения. Известно, что генетически модифицирован­ная семга, выращиваемая на экспериментальных фер­мах в США, обладает уникальным свойством быстрого развития и достижения особо крупного размера, в несколько раз превышающего норму, за счет консти­тутивного синтеза гормона роста [114]. Самцы, обла­дающие наиболее крупными размерами, имеют значи­тельное преимущество при размножении, и поэтому генотип, определяющий это преимущество, быстро насыщает популяцию. Потомство таких быстро рас­тущих самцов в условиях, близких к природным, ме­нее жизнеспособно, чем потомство самцов дикого типа. Проведены лабораторные эксперименты с вне­дрением аналогичной конструкции в искусственную популяцию медаки [115]. В ходе экспериментов были выявлены изменения компонент приспособленности у трансгенных особей, в том числе снижение выживае­мости потомства и рост конкурентоспособности сам­цов. Применив математическое моделирование, ис­следователям удалось показать эффективную интрогрессию (самопроизвольный перенос) конструкции и последующее резкое сокращение популяции вплоть до ее вымирания всего за шесть поколений, даже при условии незначительного попадания в нее трансген­ных особей (менее 0,1% от численности популяции). Если учесть ежегодные выбросы с промышленных ферм по производству лосося (до 100000 особей) в природную среду, становится очевидным, что такой риск абсолютно реальный, как для данного вида, так и для всей локальной экосистемы [114]. Аналогичная ситуация для растений в принципе возможна при условии селективного преимущества трансгенных сортов в диких условиях. Такие результа­ты уже получены для энтомоцидных сортов рапса и подсолнечника, умеющих «убивать» насекомых-вредителей и имеющих в их присутствии преимущест­во в жизнеспособности по сравнению с дикими фор­мами [116, 117]. Другой возможный механизм интрогрессии трансгенной конструкции в природные попу­ляции — перерождение в сорняк культурного расте­ния, имеющего сходные характеристики с дикорасту­щими предковыми формами, под действием плейотропных эффектов конструкции [118]. Работы по оценке этих рисков, в первую очередь у зерновых культур, имеющих такие характеристики, как отмече­но в [119], отсутствуют. Принципиальная возможность трансформации бактерий трансгенными конструкциями из раститель­ных геномов была показана в экспериментах с поч­венными бактериями. Первые результаты по оценке рисков горизонтального переноса трансгенных конст­рукций от растений к почвенным бактериям были опубликованы в 1994 г. [120, 121]. За истекший пери­од полевые эксперименты не выявили достоверно подтвержденных случаев горизонтального переноса конструкций к бактериям, за исключением оценок то­тальной ДНК, выделенной из почвы. Но с помощью этих экспериментов нельзя точно доказать инкорпора­цию (включение) трасн генов в геном бактерии [122]. Анализируя результаты полевых испытаний, авторы [122] приводят ряд убедительных доказательств несовер­шенства применяемых методик: исследователям доступ­ны только 10% бактериальной флоры и частота рекомбинационных событий может требовать не учитываемого исследователями дополнительного селекционного от­бора трансформированных штаммов [122]. В экспери­ментальных условиях была продемонстрирована воз­можность переноса трансгенов от растений к бактери­ям [123, 124]. Показана также зависимость вероятно­сти перемещения трансгенных конструкций от их го­мологии бактериальному геному [125]. Широкое использование генетически модифициро­ванных сортов сельскохозяйственных растений может привести к нарушению системы естественного биоло­гического контроля над насекомыми-вредителями из-за отрицательного воздействия инсектицидных белков, продуцируемых трансгенными растениями, на нецеле­вые организмы, в том числе на хищных и паразитиче­ских насекомых. В обзорах, посвященных этой пробле­ме, отмечены факты негативного действия Bt-токсинов, продуцируемых трансгенными сортами культур, на на­секомых, являющихся естественными врагами сельско­хозяйственных вредителей, и на другие нецелевые ор­ганизмы [119, 126]. Напротив, насекомые-фитофаги на протяжении миллионов лет адаптировались к кормовой базе — растениям, для которых наиболее эффективным инструментом борьбы были различные токсины. По­этому в арсенале методов формирования устойчивости к токсинам насекомых-вредителей имеется значитель­ный набор механизмов, обеспечивающих быстрое при­обретение такой устойчивости, в том числе и к токси­нам, в том числе и к продуцируемым трансгенными растениями. Американскими и китайскими исследова­телями показано, что применение Bt-токсина для полу­чения устойчивых к насекомым растений привело к тому, что некоторые вредители (например, бабочка Plitela xylyostella) развились в особые популяции, кото­рые стали невосприимчивы к токсину [119, 127]. Суще­ствует опасность негативного влияния токсинов, коди­руемых трансгенами, на жизнедеятельность почвенных насекомых и микроорганизмов, а также возможность модификации эпифитотических характеристик при­родных фитовирусов в результате генетической ре­комбинации между трансгенами и генами природных вирусов, приводящей к образованию новых вирулент­ных штаммов. Потенциальные экологические риски от использо­вания генетически модифицированных растений, экспрессирующих Cry-гены, в настоящее время не под­вергаются сомнению. Даже специалисты компании «Монсанто» (США) не отрицают, что массовое вне­дрение Bt-сортов растений ускоряет появление насе­комых, устойчивых к токсину. Близкую позицию по данному вопросу занимает и Агентство по охране ок­ружающей среды США (ЕРА). По мнению сотрудни­ков ЕРА, введение в культуру растений, синтезирую­щих белки Cry-генов, может привести и к другим не­желательным последствиям, в частности, к изменению типа питания части вредителей и к их переходу на другие виды растений (цит. по [128]). Актуальность обсуждаемой проблемы нашла пони­мание у многих международных организаций и на­циональных правительств. Так, в Великобритании была сформирована и действовала на протяжении трех лет (до 2003 г.) обширная научная программа FSE (Farm Scale Evaluation), в которую были вовлечены десятки лабораторий из многих национальных инсти­тутов и научных центров. Исследования финансиро­вались правительством Шотландии, Английским де­партаментом продовольствия и сельского хозяйства (DEFRA) и Научным советом по биологии и биотех­нологии (BBSRC). В ходе исследований была прове­дена оценка сельскохозяйственных угодий, занятых как генетически модифицированными, так и традици­онными сортами, изучено биоразнообразие агроценозов и окружающих их биоценозов, проведены иссле­дования, касающиеся пищевых рисков и рисков гори­зонтального переноса. (Результаты исследований пуб­ликуются на страницах «Философских трудов Лондон­ского Королевского общества» и обсуждаются в еже­годных изданиях «GM SCIENCE REVIEW».) Получили подтверждение экологические риски использования гербицидо-устойчивых сортов расте­ний, приводящие к достоверному изменению спектра и численности видов, а в ряде случаев — к снижению биоразнообразия био- и агроценозов, специфичного для каждого из изученных сортов [129—131]. Данные по влиянию Bt-сортов на биоценозы противоречивы. Работы, проведенные американскими и канадскими исследователями, не показали значительного влияния продуцируемого растением токсина на нецелевой ор­ганизм или передачу токсина по трофическим цепям [132, 133]. Однако следует иметь в виду, что в этих исследованиях применялись модели действия токсина на единственный нецелевой организм или единствен­ную пищевую цепь, что ставит под сомнение адекват­ность используемых исследователями моделей. В то же время получены подтверждения гибели нецелевых организмов под влиянием Bt-токсинов [119, 134, 135]. На сегодняшний день главный вывод, сделанный бри­танским научным сообществом из проведенного ис­следования, заключается в необходимости строгой ин­дивидуальной оценки каждой новой генетически мо­дифицированной культуры по всем возможным рис­кам, связанным с ее коммерческим использованием.   Агротехнические риски Агротехнические риски тесно связаны с экологиче­скими. Возможный отбор сортов культур, устойчивых к насекомым-вредителям, потенциальное ухудшение качества почв — это те экологические риски, которые прямо ведут к снижению декларируемой производи­тельности самого сорта и могут влиять на общую про­изводительность хозяйства. Остановимся на некоторых из пяти основных агро­технических рисков: (1) риски непредсказуемых изме­нений нецелевых свойств и признаков модифициро­ванных сортов, связанные с плейотропным действием введенного гена; (2) снижение сортового разнообразия сельскохозяйственных культур вследствие массового применения монокультур ГМО; (3) риски отсроченно­го изменения свойств через несколько поколений, связанные с адаптацией нового гена генома и с про­явлением как новых плейотропных свойств, так и из­менением уже декларированных; (4) неэффективность трансгенной устойчивости к вредителям через нес­колько лет массового использования данного сорта; (5) возможность использования терминальных техно­логий (см. ниже) для монополизации производства семенного материала. Выше было описано явление плейотропного дейст­вия гена и его связь с пищевыми рисками. Сходная ситуация возникает и в отношении агротехнических рисков. Попытка защитить картофель от грызущих насекомых (например, колорадского жука) методами генетической инженерии приводит к тому, что защи­щенные трансгенные растения неожиданно становятся уязвимыми для других вредителей. Особенно опасно снижение устойчивости клубней трансгенного карто­феля к фитопатогенам при его зимнем хранении. Ин­формация, поступающая из некоторых российских научных организаций, свидетельствует о том, что клубни устойчивого к колорадскому жуку картофеля имеют пониженную устойчивость к фитофторозу. Иными словами, сокращение потерь урожая на 8— 10%, которые дает защита трансгенного картофеля от колорадского жука с помощью Bt-токсина, с избыт­ком перекрывается потерями от гниения генетически модифицированных клубней в процессе их хранения [2, 136]. Более того, по данным В.А. Тутельяна, со­держание нитратов в трансгенном картофеле практи­чески вдвое выше по сравнению с традиционным сор­том, а содержание витамина С и бета-каротина, на­против, ниже [55]. Неожиданные проявления обнаруживаются не только у экспериментальных видов культур, но и у растений, уже получивших коммерческий статус. Так, было обнаружено, что у устойчивого к гербицидам вида сои, выведенного компанией «Монсанто», в жар­ких климатических условиях стручки самопроизвольно раскрываются, что приводит к потере 40% урожая. Известны также случаи, когда плоды трансгенных растений существенно теряли свои вкусовые качества. Накопление лигнина от полуторного до двукратного уровня относительно нормы было выявлено для деся­ти гибридных линий Bt-кукурузы, модифицированной геном токсина CrylAb [137]. Это приводило к умень­шению интенсивности микробной биодеградации рас­тительных остатков Bt-кукурузы в почве и существен­но снижало общую метаболическую активность поч­вы. С накоплением лигнина существенно снижалась и пищевая ценность силосной массы, что также не дек­ларируется производителем при продаже генетически модифицированных сортов кукурузы. Серьезной агротехнической проблемой для сель­скохозяйственного производства, использующего ге­нетически модифицированные сорта растений, может стать эпигенетическое молчание трансгенов, реали­зуемое на транскрипционном и посттранскрипцион­ном уровнях. В первом случае происходит инактива­ция промоторов трансгенов таким образом, что ингибируется их транскрипция, а во втором случае транс­крипция осуществляется, но синтезированная в ядре мРНК деградирует в цитоплазме. Интродуцированные гены могут становиться эпигенетически молчащими сразу, а также после короткого и даже длительного периода экспрессии. Во многом такое свойство транс­генов обусловлено как непредсказуемой интеграцией рекомбинантных молекул ДНК в растительный геном, так и неопределенным заранее их количеством [138]. Монопольное владение семенными и химическими корпорациями генетически модифицированными рас­тениями и семенами, а также химикатами для сель­ского хозяйства, приводит фермера или даже в целом государство — покупателя трансгенных семян — к сверхзависимости от производителя посевного мате­риала. К тому же по существующим положениям фирма продает семена на условиях, по которым поку­патель не может оставлять часть своего урожая для посева на следующий год. В противном случае он на­рушит патентное право и будет подвергнут судебному преследованию. Более того, согласно юридическому договору, который фермер должен подписать с ком­панией, последняя не несет никаких гарантийных обязательств, и вся ответственность за любые небла­гоприятные последствия ложится на фермера. Эта ситуация усугубляется тем, что в настоящее время от­сутствуют технологии для предотвращения загрязне­ния традиционных сортов трансгенами. Особое неудобство и даже опасность для покупате­ля представляют так называемые терминаторные тех­нологии, когда продаваемые биотехнологической фирмой семена дают лишь один урожай (одно поко­ление, F1). Попытка использовать часть урожая для посева на следующий год приводит к тому, что семена или не прорастают, или гибнут сразу после прорастания. Все это делает любого покупателя семян абсолютно за­висимым от компаний, производящих семена генетиче­ски модифицированных растений и пестициды. Следует также отметить, что начало коммерческого выращивания генетически модифицированных сортов растений может привести к фактической утрате госу­дарством, в частности Россией, статуса потенциально­го производителя экологически чистой (органической) продукции и ее поставщика на европейский рынок. По оценкам некоторых западных экспертов, объем рынка органической продукции в настоящее время составляет около 100 млрд. долларов в год. Существу­ет очень большая вероятность того, что коммерческое выращивание генетически модифицированных сортов на территории России будет означать потерю этой возможности.   ЛИТЕРАТУРА 1. James С. IS AAA Briefs, 2003, № 30, p. 53-59. 2. Соколов M.C., Марченко А. И. С.-х. биология, 2002, № 5, с. 3-23. 3. Giovannetti М. Rev. Biol., 2003, v. 96, № 2, p. 207-223. 4. Millstone E., Brunner E., Mayer S. Nature, 1999, v. 410, p. 525-526. 5. Koonin E. V., Makarova K.S., Arvind L. Ann. Rev. Microbiol., 2001, v. 55, p. 709-742. 6. Froman B.E., Tait R.C., Gottlieb L.D. Mol. Gen. Genet., 1989, v. 217, № 1, p. 126-131. 7. Doolittle R.F., Feng D.F., Anderson K.L. e. a. J. Mol. Evol., 1990, v. 31, № 5, p. 383-388. 8. Scholl E.H., Thorne J.L., McCarter J.P. e. a. Genome Biol.,2003,  v. 4, № 6, p. 39. 9. de Almeida L.M., Carareto C.M. Mol. Phylogenet. Evol., 2005, v. 35, № 3, p. 583-594. 10. Лзин  Г.Т., Макарова К.В., Великодворская В.В. и др. Моле- куляр. биология, 2001, т. 35, № 5, с. 805—815. 11. Labra М., Vannini С., Grassi F. е. a. Theor. and Appl. Genet., 2004,  v. 109, № 7, p. 1512-1518. 12. Ouakfaoui ELS., Miki B. Plant J., 2005, v. 41, № 6, p. 791-800. 13. Meng L., Bregitzer P., Zhang S. e. a. Plant Mol. Biol., 2003, v. 53, № 3, p. 327-340. 14. Yang L., Ding J., Zhang C. e. a. Plant Cell Rep., 2005, v. 23, № 10-11, p. 759-763. 15. Windels P., Taverniers I., Depicker A. e. a. Eur. Food Res. Technol., 2001, v. 231, p. 107-112. 16. Жученко   A.A. С.-х. биология, 2003, № 1, с. 3—33. 17. Кузнецов В.В., Куликов A.M., Митрохин И.А. и др. Экос- информ, 2004, № 10, с. 1-64. 18. Куликов A.M. Физиология растений, 2005, т. 52, с. 115—128. 19. Монастырский О.А. Экос-информ, 2004, № 4, с. 1—64. 20. Семенюк Е.Г. Агрохимия, 2001, № 1, с. 80-93. 21. Семенюк Е.Г. Там же, 2001, т. 10, с. 85—96. 22. Кузнецов Вл.В. Вести. ДВО РАН, 2005, т. 121, № 3, с. 40-54. 23. Navarro G.H., Lopez С.С., Garcia Е. е. a. FE/SBM, 2001, 107­2001-Е in http://www.asa-europe.org/online/ Navarro_ExFFSBM.pdf 24. Reseland J.E., Holm И., Jacobsen М.В. е. a. J. Nutr., 1996, v. 126, № 3, р. 634-642. 25. Holm Н., Jorgensen A., Hanssen L.E. Ibid., 1991, v. 121, № 4, p. 532-538. 26. Tan- Wilson A.L., Wilson KA. Adv. Exp. Med. Biol., 1986, v. 199, p. 391-411. 27. Struthers B.J., MacDonald JR. J. Nutr., 1983, v. 113, № 4, p. 800-804.Yoshikawa II., Kotaru M., Ташка С. e. a. J. Nutr. Sci. Vitaminol. (Tokyo), 1999, v. 45, № 6, p. 797-802. 29. Suehiro I., Otsuki M., Yamasaki T. e. a. Clin. chim. acta, 1981, v. 117, № 2, p. 145-152. 30. Kusaba-Nakayama M., Ki M., Kawada E. e. a. Biosci. Biotechnol. Biochem., 2001, v. 65, № 11, p. 2448-2455. 31. He W.J., Liu W.Y. Int. J. Biochem. Cell Biol., 2003, v. 35, № 7, p. 1021-1027. 32. Ewen S.W., Pusztai A. Lancet, 1999, v. 354, № 9187, p. 1353. 33. PuszJai A., Bardocz. G.G., Alonso R. e. a. J. Nutr., 1999, v. 129, № 8, p. 1597-1603. 34. Ewen S.W., PuszJai A. Lancet, 1999, v. 354, № 9179, p. 684. 35. Summers C., Forrest J., Nerval M. e. a. FEMS Immunol. Med. Microbiol., 2002, v. 33, № 1, p. 47-49. 36. Lehrer S.B. In: Agricultural Biotechnology and the Poor. Consultative Group on International Agricultural Research. Eds. G.J. Persley, M.M. Lantin. Washington DC, USA, 2000, p. 149-155. 37. Nordlee J.A., Taylor S.L., Townsend J.A. e. a. N. Engl. J. Med., 1996, v. 334, № 11, p. 666-692. 38. Bacillus thuringiensis subspecies tolworthi Cry9c protein and the genetic material necessary for its production in corn; exemption from the requirement of a tolerance. U.S. Environmental Protection Agency. U.S. Fed. Reg., 1998, v. 63, p. 28258-28261. 39. Bernstain J.A., Bernstein L.L., Bucchini L. e. a. Environ. Health Perspect., 2003, v. Ill, p. 1114-1121. 40. Bernstain L.L., Bernstein J.L., Miller M. e. a. Ibid., 1999, v. 107, p. 575-582. 41. Ltoh Y., Takahashi K., Takizawa H. e. a. Biosci. Biotechnol. Biochem., 2003, v. 67, № 4, p. 847-855. 42. Datta K, Baisakh N., Thet KM. e. a. Theor. Appl. Genet., 2002, v. 106, № 1, p. 1-8. 43. Kim J.K, Jang L.C., Wu R. e. a. Transgenic Res., 2003, v. 12, № 4, p. 475-484. 44. Esposito F., Fogliano V., Cardi T. e. a. J. Agr. and Food Chem., 2002, v. 50, № 6, p. 1553-1561. 45. Wu G., Shortt B.J., Lawrence E.B. e. a. Plant Physiol., 1997, v. 115, № 2, p. 427-435. 46. Anand A., Zhou Т., Trick H.N. e. a. J. Exp. Bot., 2003, v. 54, № 384, p. 1101-1111. 47. Palacios ,514. Allergol. Immunopathol. (Madrid), 2001, v. 29, № 5, p. 212-221. 48. Sussman G.L., Beezhold D.H., Kurup V.P. J. Allergy and Clin. Immunol., 2002, v. 110, № 2, p. S33-S39. 49. Breiteneder II, Ebner C. Ibid., 2000, v. 106, № 1, Pt. 1, p. 27-36. 50. Down P.F., Herms D.A., Berhof M.A. e. a. Plant Peroxidase newsletter, 2000, Is. 14, p. 93—101. 51. Hoffmann-Sommergruber K. Biochem. Soc. Trans., 2002, v. 30, Pt. 6, p. 930-935. 52. Cantani A., Micera M. Eur. Rev. Med. Pharmacol. Sci., 2001, v. 5, № 1, p. 25-29. 53. Fenton В., Stanley K., Fenton S. e. a. Lancet, 1999, v. 354, p. 1354-1355. 54. Gabor F., Stangl M., Wirth M. J. Control Release, 1998, v. 55, p. 131-142. 55. Медико-биологические исследования трансгенного карто­феля, устойчивого к колорадскому жуку (по соглашению с фирмой «Монсанто»), Отчет Института питания РАМН. М.: Институт питания РАМН, 1998, 63 с. 56. Kawata М. Inspection of the Safety Assessment of Genetically Modified, the Roundup Tolerant Soybean: Monsanto's Dangerous Logic as seen in the Application Document submitted to Japan, 2001. By Masaharu Kawata, Assistant Professor, School of Science, Nagoya University, Japan, 2001. In http://www.biotech-info.net/safety_inspection2.html 57. Burtin D, Michael A.J. Biochem. J., 1997, v. 325, Pt. 2, p. 331-337. 58. Bassie L, Noury M, Lepri O. e. a. Transgenic. Res., 2000, v. 9, № 1, p. 33-42. 59. Цырлин B.A., Кузьменко H.B., Плисс M.T. Вестн. аритмоло- гии, 2001, т. 21, с. 92-97. 60. Nicoletti R., Venza .1, Ceci G. e. a. Brit. J. Ophthalmol., 2003, v. 87, № 8, p. 1038-1042. 61. Fraser P.D., Romer S, Shipton C.A. e. a. Proc. Natl. Acad. Sci. USA, 2002, v. 99, № 2, p. 1092-1097. 62. Bartoszewski G., Malepszy S., Smigocki A.C. e. a. TEKTRAN, Agricultural Research Service, 1998. In http://www.nal.us- da.gov/ttic/tektran/ data/000009/ 46/0000094647.html 63. Haberer G., Kieber J.J. Plant Physiol., 2002, v. 128, № 2, p. 354-362. 64. Redig P., Schmulling Т., Van Onckelen H. Ibid., 1996, v. 112, № 1, p. 141-148. 65. Mookerjee B.K., Ballard J., Bentzel C.J. e. a. J. Reticu- loendothel Soc., 1979, v. 25, № 3, p. 299-314. 66. Vermeulen K., Strnad M., Krystof V. e. a. Leukemia, 2002, v. 16, № 3, p. 299-305. 67. Vesely D.L., Hudson J.L., Pipkin J.L.Jr. e. a. Endocrinology, 1985, v. 116, № 5, p. 1887-1892. 68. Heo H.J., Hong S.C., Cho H.Y. e. a. Mol. Cells., 2002, v. 13, № 1, p. 113-117. 69. Froldi G., Gallo U., Ragazzi E. e. a. Planta Med., 1999, v. 65, № 3, p. 245-249. 70. Hardell Е, Eriksson М. CANCER, 1999, v. 85, № 6, p. 1353. 71. Glick B.R., Pasternak J.J. Molecular Biotechnology. Principles and Applications of Recombinant DNA. Washington, D.C.: ASM PRESS, 1998, 589 p. 72. De Roos A. J., Zahm S.H., Cantor K.P. e. a. Occup. Environ. Med., 2003, v. 60, 11- doi:10.1136/oem.60.9.el 1. 73. De Roos A.J., Blair A., Rusiecki J.A. e. a. Environ. Health Perepect., 2005, v. 113, № 1, p. 49-54. 74. Muller B.P., Zumdick A., Schuphan I. e. a. Pest Manag. Sci., 2001,  v. 57, № 1, p. 46-56. 75. Pline W.A., Price A.J., Wilcut J. W. e. a. Weed Science, 2001, v. 49, p. 460-467. 76. Yamada Т., Ishige Т., Shiota N. e. a. Theor. Appl. Genet., 2002,  v. 105, № 4, p. 515-520. 77. Bode M., Stobe P., Thiede B. e. a. Pest Manag. Sci., 2004, v. 60, № 1, p. 49-58. 78. Birnbaum L.S., Fenton S.E. Environ. Health. Perspect., 2003, v. Ill, № 4, p. 389-394. 79. Cooper R.L., Goldman J.M., Stoker Т.Е. Toxicol Ind. Health., 1999, v. 15, № 1-2, p. 26-36. 80. Lin СЛ., Lin W.H., Lyu Y.L. e. a. Nucl. Acids Res., 2001, v. 29, № 17, p. 3529-3538. 81. Phipps R.H., Deaville E.R., Maddison B.C. J. Dairy Sci., 2003, v. 86, № 12, p. 4070-4078. 82. Chowdhury E.H., Mikami ()., Nakajima Y. e. a. Vet. Hum. Toxicol., 2003, v. 45, № 2, p. 95-96. 83. Felsot A. Agrichemical and Environmental News, 2000, Is. 173, http://www.aenews.wsu.edU//SeptOOAENews/SeptOOAENews,- htm№anchor5301120 84. Khan M.S., Maliga P. Nat. Biotechnol., 1999, v. 17, № 9, p. 910-915. 85. Blahova J., Kralikova K., Krcmery V.Sr. e. a. J. Chemother., 2001, v. 13, № 2, p. 143-147. 86. Smalla K., Heuer II, Gotz A. e. a. Appl. Environ. Microbiol., 2000,  v. 66, № 11, p. 4854-4862. 87. Kuiper H.A., Kleter G.A. Trends Food Sci. and Technol., 2003, v. 14, p. 277-293 88. Vlasak J., Smahel M., Pavlik A. e. a. J. Biotechnol., 2003, v. 103, № 3, p. 197-202. 89. The United Kingdom Parliament. The Commons Hansard Written Answers text for Wednesday 25 June 2003; 2003, v. 407, p. 416, http://www.parliament.the-stationery-oflfice.- co.uk/pa/cm200203/cmhansrd/ /vo030625/index/30625-x.htm 90. Ho M.W. Pharmageddon. Science in Society, 2003, v. 17, p. 23-24. 91. McKie R. Guardian Anlimited, 2001, September 9, (http://www.guardian.co.uk/gmdebate/ Story/0,2763,549002,00. html). 92. Stobiecki M., Matysiak-Kata L, Franski R. e. a. Phytochemistry, 2003,  v. 62, № 6, p. 959-969. 93. Okunuki II, Teshima R., Shigeta T. e. a. Shokuhin Eiseigaku Zasshi, 2002, v. 43, № 2, p. 68-73. 94. Teshima R., Watanabe Т., Okunuki H. e. a. Ibid., 2002, v. 43, № 5, p. 273-279. 95. Phipps R.H., Deaville E.R., Maddison B.C. J. Dairy Sci., 2003, v. 86, № 12, p. 4070-4078. 96. Bernstein I.E., Bernstein J.A., Miller M. e. a. Environ. Health. Perepect., 1999, v. 107, № 7, p. 575-582. 97. Vazquez-Padron R.I., Moreno-Fierros L., Neri-Bazan L. e. a. Braz. J. Med. Biol. Res., 2000, v. 33, № 2, p. 147-155. 98. Bernstein J.A., Bernstein I.E., Bucchini L. e. a. Environ. Health. Perepect., 2003, v. Ill, № 8, p. 1114-1121. 99. Raybourne R.B., Williams K.M., Vogt R. e. a. Int. Arch. Allergy Immunol., 2003, v. 132, № 4, p. 322-328. m.Andersson K, Lidholm J. Ibid., 2003, v. 130, № 2, p. 87-107. 101. Oltean D.L, Pullikuth A.K., Lee H.K. e. a. Appl. Environ. Microbiol., 1999, v. 65, № 11, p. 4760-4766. 102. Rajagopal R., Agrawal N., Selvapandiyan A. e. a. Biochem. J., 2003, v. 370, Pt 3, p. 971-978. 103. Kessler D.A. Taylor M.R., Maryanski J.H. Science, 1992, v. 256, p. 1747-1749. 104. Franck-Oberspach S.L., Keller В. Plant Breeding, 1997, v. 116, p. 1-17. 105.Dale P.J. Genome Res., 1999, v. 9, № 12, p. 1159-1162. 106.Halford N.G., Shewry P.R. Brit. Med. Bull., 2000, v. 56, № 1, p. 62-73. 107.Beckie H.J., Hall EM., Warwick S.I. In: Proc. Brit. Crop Protection Conf.-Weeds, Brighton, UK. 12-15 Nov. 2001. Brit. Crop Protection Counc., Farnham, Surrey, UK, p. 135. 108.Friesen L.F., Nelson A.G., Van Acker R.C. Agron. J., 2003, v. 95, p. 1342-1347. 109.Quist D., Chapela I.H. Nature, 2001, v. 414, № 6863, p. 541. 110.Gepts P., Papa R. Environ. Biosafety Res., 2003, v. 2, № 2, p. 89-103. 111.Kaplinsky N., Braun D., Lisch D. e. a. Nature, 2002, v. 416, № 6881, p. 601-602. 112.Metz M., Futterer J. Ibid, 2002, v. 416, № 6881, p. 600-601. 113.ETC Group. Maize Rage in Mexico: GM maize contamination in Mexico — 2 years later. 10 October 2003. www.etcgroup.org. 114.Doyle D., Kelso T. Bulletin of Marine Science, 2004, v. 74, № 3, p. 509-528. 115.Muir W.M., Howard R.D. Proc. Natl. Acad. Sci. USA, 1999, v. 96, № 24, p. 13853-13856. 116.Ramachandran S., Buntin D., All J.N. e. a. Agron J., 2000, v. 92, p. 368-374. 111. Stewart A.N., All J.N., Raymer P.L. e. a. Mol. Ecol., 1997, v. 6, p. 773-779. 118.Williamson M., Perrings J., Fitter A. Trends Ecol. Evol., 1990, v. 5, p. 417-419. 119.Dale P.J., Clarke В., Pontes E.M.G. Nature Biotechnology, 2002, v. 20, p. 567-574. 120.Smalla K., Gebhard F., van Elsas J. D. e. a. In: Proc. of the 3rd Int. Symp. on The Biosafety Results of Field Tests of Genetically Modified Plants and Microorganisms, 1994, The University of California Division of Agriculture and Natural Resources, Oakland, Calif, p. 157—168. 111. Becker J., Siegert II., Logemann J., Schell J. Begleitende Sicherheitsforschung zur Freisetzung genetisch veranderter Petunien, 1994. Bundesministerium fur Forschung und Technologie, Bonn, Germany. S. 563—578. 122.Nielsen K.M., Bones A.M., Smalla К. е. а. Аграрная Россия, научно-производственный журнал, 2005, № 1, с. 28—44. 123.Nielsen К.М., Bones A.M., van Elsas J.D. Appl. Environ. Microbiol., 1997, v. 63, № 10, p. 3972-3977. 124.Gebhard F., Smalla К Ibid., 1998, v. 64, № 4, p. 1550-1554. 125.Tepfer D., Garcia-Gonzales R., Mansouri H. e. a. Transgenic Res., 2003, v. 12, № 4, p. 425-437. 126.Groot А. Т., Dicke M. Plant J., 2002, v. 31, № 4, p. 387-406. 127.Tabashnik B.E., Carriere Y., Dennehy T.J. e. a. J. Econ. Entomol., 2003, v. 96, № 4, p. 1031-1038. 128.Кащьяп В. Пестициды и трансгенные растения как между­народная агроэкологическая проблема. Москва, 1998, 167 с. 129.Roy D.B., Bohan D.A., Haughton A.J. e. a. Phil. Trans. Roy. Soc. London B, 2003, v. 358, № 1439, p. 1879-1898. 130.Hawes C., Haughton A.J., Osborne J.L. e. a. Ibid., 2003, v. 358, № 1439, p. 1899-1913. 131.Haughton A.J., Champion G.T., Hawes C. e. a. Ibid., 2003, v. 358, № 1439, p. 1863-1877. 132.Schuler Т.Н., Denholm L, Clark S.J. e. a. J. Insect. Physiol., 2004, v. 50, № 5, p. 435-443. 133.Sears M.K, Hellmich R.L., Stanley-Horn D.E. e. a. Proc. Natl. Acad. Sci. USA, 2001, v. 98, № 21, p. 11937-11942. 134.Marroquin L.D., Elyassnia D., Griffitts J.S. e. a. Genetics, 2000, v. 155, № 4, p. 1693-1699. 135.Scriber J.M. Proc. Natl. Acad. Sci. USA, 2001, v. 98, № 22, p. 12328-12330. 136.Kuiper H.A., Kleter G.A., Noteborn H.P. e. a. Plant J., 2001, v. 27, № 6, p. 503-528. 137.Saxena D., Stotzky G. Am. J. Bot., 2001, v. 88, № 9, p. 1704­1706. 138.Тищенко E.H., Моргун В.В. Физиол. и биохимия культ, раст., 2004, т. 36, с. 279-290.