Хрущёв
7 сентября 1953 года Никиту Хрущева избрали первым секретарем ЦК КПСС. Он вошел в историю как один из самых противоречивых и колоритных политиков. Отец оттепели, участник репрессий и разоблачитель культа личности, знаменитый своими высказываниями, — в фотогалерее «Ъ».
Развернуть описание Свернуть описание
Выбор редакции
27 мая, 18:16

Экономика Хрущева и о предателях Родины

Я оставил кучу комментов в этом треде, разоблачающих наглую и беспардонную ложь и подтасовки smart-lab.ru/blog/473489.php Вначале автор топика пыталась как то парировать, отмазываться, но ей так и не удалось найти ничего внятного, поэтому она решила просто удалить все мои комментарии, чтобы они не замутняли ту наглую ложь и мошенничество сталинизма, что только служит лишним доказательством экстремальной лживости и изворотливости этой публики. Теперь она у меня в ЧС, как и ее коллега Вестников, потому что с беспардонными манипуляторами, подтасовщиками и мошенниками диалог вести бесполезно. Когда исчерпывается ресурс лжи, комменты просто удаляются. Что толку от такого «диалога»? Г-н Вестников заявляет, дескать как де можно что-то обсуждать, если я у тебя в ЧС. Я его разбаниваю, с оговоркой, что впредь он будет вести себя интеллигентно, будет посдержанней в оценках и навешивании ярлыков, а будет говорить по существу, и что же Вы думаете? Он отказывается. Вот она, подлинная суть лжецов. Вначале просят слова но по существу говорить не желают, хотят бить ниже пояса Кратко пройдусь по данным вопросам. Во первых явная ложь. Сталинисты выдумывают несуществующие постановления эпохи Хрущева в стиле «ликвидации личного хозяйства», о «запрете содержания скота» и тому подобный бред, которого в природе не существует. Далее, эксплуатируется миф о том, что, якобы при Хрущеве начался массовый импорт зерна, при этом подсовывают вместо графика чистого импорта, просто импорт без учета экспорта. Но даже по этому графику видно, что массовый импорт начинается лишь с 70-х годов, где Хрущев уже никаким боком. Строго говоря, по чистому импорту, при Хрущеве его вообще не было, там есть лишь 3 года после Хрущева, но и этот период не является показательным, потому что после него импорт прекращается, и возобновляется много позже, а сам этот период связан с засухой, а так же, видимо с ломкой экономики после ухода Хрущева, с косыгинскими реформами, включившими задний ход, откат к сталинской модели. Совершенно очевидно, что Хрущев тут совершенно не при чем Далее Хрущеву вменяется снижение темпов роста экономики в процентном отношении. Это, кстати, было одним из главных «обвинений» при смещении. Господа видимо не слышали о понятии эффекта низкой базы, с которым знакомы даже студенты-первокурсники. Ни одна динамично развивающаяся экономика не может удержать эти темпы возрастающими. Вот график роста Китая: Далее пошли какие то нелепые утверждения о том, что Хрущев посадил СССР на нефтяную иглу, о том что его денежная реформа преследовала целью создать благоприятную для экспорта нефти конъюктуру(!) и прочее непотребное агитпроповское говно. Еще «В сентябре 1957 года появилось новое постановление,которое отменяло введенные недавно «Обязательные поставки сельскохозяйственных продуктов государству». » Недавно это когда? В начале 30-х? Я другого такого не знаю. Попросил автора найти, она меня послала в гугл. Гугл тоже не знает. Странно В общем не буду разбирать весь этот бред, сказанного достаточно чтобы «узреть» методы «либералов» и коммуняк-сталинистов и их истинное лицо В шельмовании Хруща ни слова правды, там половина чистых выдумок и половина подлогов, рассчитанных на безграмотную публику

Выбор редакции
23 апреля, 02:08

Профессор МГУ Владислав Смирнов. "Падение Хрущева"

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи. – М.: Новый хронограф, 2011.Падение ХрущеваВ июле 1964 г. я вернулся в Москву, переполненный французскими впечатлениями. Я еще смотрел вокруг себя «французскими глазами» и поэтому увидел немало того, чего раньше не замечал. В небольшом, простеньком аэровокзале Шереметьево (ныне существующий аэровокзал тогда еще не построили) у пограничных и таможенных пропускных пунктов сразу образовалась большущая очередь. В парижском аэропорту таких пунктов было много, и работали они быстро. Французские пограничники и таможенники бросали взгляд на визу и в таможенную декларацию и тут же ставили штамп, порой перебрасываясь шутками с пассажирами. В Шереметьево было очень мало контрольно-пропускных пунктов. Пограничники, лиц которых мы не могли видеть, подолгу изучали паспорта. Таможенники часто просили открыть чемоданы и проверяли вещи. У возвращавшегося вместе со мной стажера изъяли каталог художественной выставки, в котором воспроизводились картины с обнаженной натурой. Когда он спросил, в чем дело, ему молча ткнули пальцем в объявление: «Провоз религиозной и порнографической литературы запрещается».В зале с пропускными пунктами полутемно, жарко, душно. Кондиционеры не работают, присесть негде, туалетов нет. В аэровокзал входили благополучные, оживленные, улыбающиеся, весело болтавшие друг с другом иностранцы, но по мере стояния в еле-еле двигавшейся очереди разговоры, шутки и смех умолкали, на лицах появлялась угрюмая печать покорности или раздражения. Из вокзала выходила толпа истомленных ожиданием каких-то пришибленных людей. На Ленинградском шоссе, по которому я ехал из Шереметьево, попадался выщербленный асфальт. Рядом с новыми, высокими, красивыми домами ютились какие-то маленькие, старенькие домики, а то и вовсе пустыри, прикрытые забором. Улица напоминала челюсть старухи, у которой часть зубов выпала и только часть осталась.Мне бросилось в глаза, что автомобилей мало, витрины магазинов скучные, блеклые, нет ярких вывесок, нет зелени и цветов. Не видно уютных кафе или вынесенных на улицу столиков, где так приятно отдохнуть, посидеть, выпить чашечку кофе. Прохожие, даже женщины, одеты преимущественно в темное: серое, черное, синее, коричневое. Вскоре после возвращения в Москву жена сказала, что надо сходить в домоуправление за мукой – в магазинах она теперь не бывает. Муку выдавали в каком-то темном подвале по спискам, по предъявлении паспорта и под расписку, кажется, по килограмму на душу. Я уже отвык от такой системы распределения. Стал перелистывать старые советские газеты, которые не читал в Париже. От них повеяло почти забытой скукой и официальщиной: обязательства, рапорты, фотографии и речи Хрущева.17 апреля 1964 г. с большой помпой отпраздновали 70-летие Хрущева. Почти все было как при Сталине: торжественное заседание, речи руководителей КПСС и других коммунистических партий, выступления «представителей» рабочего класса, крестьянства, молодежи, интеллигенции; бесконечные «сердечные поздравления и добрые пожелания дорогому Никите Сергеевичу». Правда, стихов не читали и гениальным Хрущева все же не называли. Ему присвоили звание Героя Советского Союза, наградили высшими орденами Чехословакии, Румынии, Монголии, ГДР, Болгарии. Кажется, впервые звание Героя Советского Союза (а не Героя Социалистического труда) дали не за героический подвиг и даже не за какой-либо поступок, а просто «за выдающиеся заслуги», как подарок ко дню рождения. В общей сложности Хрущев стал обладателем четырех Золотых звезд. По их числу он, наконец, догнал маршала Жукова.Звезду Героя Советского Союза Хрущеву вручал председатель Президиума Верховного Совета СССР Л.И. Брежнев. Он обнимал и лобызал юбиляра, говорил, что не может «скрыть своей радости и волнения» по случаю такого знаменательного события, отмечал «великие заслуги» Хрущева, и под бурные аплодисменты желал ему «и в дальнейшем так же плодотворно, с такой же кипучей энергией служить великому делу Ленина, добиваясь все новых и новых побед в борьбе за счастье народов, за мир, за коммунизм». Выступивший затем заместитель председателя Совета Министров СССР А.И. Микоян поведал о том, что благодаря невиданному повышению благосостояния советских людей «средним возрастом теперь у нас является 70 лет. Таким образом, мы сегодня отмечаем юбилей человека среднего возраста, находящегося, как сами видите, в расцвете своих сил и способностей». Хрущев благодарил и обещал работать и дальше, поскольку он полон сил и мало пользуется услугами врачей.Летом я с друзьями отправился в очередной поход на байдарках по рекам и озерам воспетой Паустовским Мещеры. Заново привыкал к своей стране, снова слышал уныло-однообразный мат, на котором выражали свои чувства местные жители, свежими «французскими» глазами смотрел на пьянство, грязь, бездорожье, бедность. В сельских магазинах не было ни мяса, ни молока, ни колбасы, ни сыра. На полупустых полках стояли какие-то запыленные банки с малосъедобными «борщами-концентратами», плохонькие консервы «из частиковых рыб в томате» и большие трехлитровые бутыли с «березовым соком», то есть слегка подслащенной водой. Даже приличная водка попадалась не везде. Местные жители пили «сучок» – дешевую водку отвратительного вкуса, которую будто бы гнали из опилок. Иногда продавали сахар, манную крупу, серого цвета макароны или подсолнечное масло, которое продавцы разливали из большого бидона «в свою тару». Порой в магазинах встречалась селедка – ее заворачивали в обрывки старых газет: других упаковочных материалов не имелось. В качестве лакомства мы покупали засохшие, окаменевшие баранки или пряники, но за хлебом опять приходилось охотиться. Его привозили в магазины не каждый день, сразу выстраивались очереди – на всех не хватало.И опять возникал проклятый вопрос: почему мы живем так дико, грязно, бедно, плохо? Почему наш народ, разгромивший Германию, создавший ракетно-ядерное оружие, первым пославший человека в космос, не может обеспечить себя хлебом или хотя бы построить чистые, а не загаженные до предела уборные?В октябре 1964 г. Ефим Наумович защищал свою докторскую диссертацию о создании советского государства. Защита происходила в переполненном конференц-зале Института истории АН СССР. Я стоял в толпе, ожидая начала защиты, когда ко мне подошел мой хороший знакомый профессор В.З. Дробижев и шепнул на ухо: «Никиту скинули». В полном изумлении я воскликнул: «Не может быть! Откуда ты взял?» – «Подробностей не знаю, но сведения точные». После защиты Ефим Наумович рассказал, что перед началом заседания к нему подошел директор института и спросил: «У вас в диссертации есть цитаты Хрущева? Нет? Ну и хорошо». На следующий день мы прочитали в «Правде»: «14 октября с.г. состоялся Пленум Центрального Комитета КПСС. Пленум ЦК КПСС удовлетворил просьбу т. Хрущева Н.С. об освобождении его от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья».Какие-либо комментарии отсутствовали. Не было даже обычной в подобных случаях передовой статьи. Она появилась только на следующий день под заголовком «Незыблемая ленинская генеральная линия КПСС». Имя Хрущева там не фигурировало, о «решениях Пленума ЦК КПСС 14 октября 1964 года» упоминалось только в одной фразе, как бы мимоходом, зато статья изобиловала пространными и невнятными рассуждениями о том, что «Ленинская партия – враг субъективизма и самотека в коммунистическом строительстве. Ей чужды прожектерство, скороспелые выводы и поспешные, оторванные от реальности решения и действия, хвастовство и пустозвонство, увлечение администрированием, нежелание считаться с тем, что уже выработали наука и практический опыт». Завершалась статья хорошо знакомыми со времени смерти Сталина, а затем и смещения Берии заверениями в «монолитном единстве» партии и намерениях осуществлять «коллективное руководство» – «величайшее политическое достижение нашей партии». Такие невразумительные фразы могли означать что угодно, но из них все-таки вытекало, что политических обвинений Хрущеву пока не предъявляют и врагом народа не называют.Разумеется, никто из нас не поверил официальному сообщению о добровольной отставке Хрущева в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья. Все помнили, как всего полгода назад на юбилее Хрущева сам Хрущев и все присутствующие радовались его великолепному здоровью. Обсудив обстановку с Адо, Дементьевым, Язьковым и другими моими друзьями, мы пришли к выводу, что Хрущев, несмотря на все его недостатки, все же в наибольшей мере олицетворял курс на демократизацию общества. Видимо, теперь процесс демократизации замедлится или совсем остановится. Через несколько дней в доме друзей я встретил министра и члена ЦК КПСС, который не скрывал своей радости по случаю смещения Хрущева. Когда я спросил его, почему убрали Хрущева, он ответил: «Хрущев всем надоел. Это самодур. С ним невозможно работать. Входишь к нему в кабинет и не знаешь, кем оттуда выйдешь: останешься на своем месте или уволят».От знакомых, связанных с работниками ЦК КПСС, мы довольно скоро узнали, что, видимо, еще со времени юбилея Хрущева против него начал складываться заговор, в котором участвовали Брежнев, Суслов и другие члены Президиума ЦК КПСС, а также руководители КГБ А.Н. Шелепин и М.Е. Семичастный. Когда Хрущев, отпраздновав свое 70-летие, уехал отдыхать в Пицунду, они под каким-то предлогом вызвали Хрущева в Москву, заменили его охрану и заставили отказаться от власти. Говорили, что неблаговидную роль сыграл наиболее близкий к Хрущеву Микоян, вместе с которым Хрущев отдыхал в Пицунде. Он будто бы уверил Хрущева, что дела требуют его присутствия в Москве. Вот что сам Микоян написал в своих воспоминаниях, опубликованных в 1999 г. – через 35 лет после смещения Хрущева: «Вдруг звонит Брежнев, вызывает в Москву на Пленум по сельскому хозяйству, запланированный на более поздние сроки. Сначала Хрущев недоумевал. Потом, повесив трубку, сказал: «Сельское хозяйство здесь не при чем. Это они хотят обо мне поставить вопрос. Ну, если все они против меня, я бороться не буду». Я сказал: «Правильно». Потому что как бороться, если большинство против него? Силу применять? Арестовывать? Не то время, не та атмосфера, да и вообще такие методы уже не годились. Выхода не было». Микоян как будто забыл, что в 1957 г. Хрущев вместе с ним, угрожая силой, устранил «антипартийную группу» Маленкова-Молотова-Кагановича, хотя она имела большинство в Президиуме ЦК КПСС.Теперь опубликованы материалы, позволяющие более подробно выяснить, как действовали организаторы заговора против Хрущева. Сын Хрущева, Сергей, рассказал, что один из охранников заместителя Брежнева – Н.Г. Игнатова – с риском для жизни предупредил его о заговоре. Сергей сообщил об этом отцу и Микояну, но ни тот, ни другой не приняли эти сведения всерьез и отправились отдыхать в Пицунду. Когда Хрущев вернулся в Москву, на аэродроме его встретил глава КГБ Семичастный со своими людьми, которые тут же изолировали Хрущева. Ныне опубликованы краткие секретарские записи заседаний Президиума ЦК КПСС 13 и 14 октября 1964 г., на которых смещали Хрущева и заранее подготовленный к этим заседаниям доклад Президиума ЦК КПСС. На заседаниях Президиума председательствовал тот самый Брежнев, который на юбилее Хрущева очень просил его и впредь руководить партией и страной. Брежнев, Суслов, Косыгин, Шелепин и другие члены Президиума обрушили на Хрущева целый град обвинений. Главным из них было обвинение в самовластии, зазнайстве и самодурстве. Говорили, что «создалась нетерпимая обстановка, возник новый культ личности Хрущева». Он не дает никому возможности «высказать свое мнение; окрики, оскорбления». В заранее подготовленном докладе приводился впечатляющий набор эпитетов, которыми Хрущев награждал своих коллег по «коллективному руководству»: «Дурак, бездельник, лентяй, вонь, грязная муха, мокрая курица, дерьмо, говно, жопа», еще чаще он давал оценки просто матом.«Другой Хрущев стал: В первую пятилетку вел хорошо себя. В последнее время захотел возвыситься над партией, стал груб», – говорили члены Президиума. – У него «много демагогического. Самомнение непомерное, мнение других товарищей ничего не значит». Прозвучали и политические обвинения. Хрущеву ставили в вину падение национального дохода, провал попыток догнать и перегнать США, создание совнархозов, «неудовлетворительные дела в деревне» и вообще «авантюризм в экономической политике». Шелепин подверг резкой критике внешнюю политику Хрущева: «Суэцкий кризис на грани войны. Берлинский вопрос – ваша позиция ущерб нанесла. Кубинский кризис – авантюра, жонглирование судьбами народа».Член Президиума ЦК КПСС Э.С. Полянский упрекнул Хрущева: «Сталина поносите до неприличия», но другие эту тему не затрагивали. Все выступавшие (за исключением Микояна) требовали сместить Хрущева со всех постов. Хрущев ответил: «С вами бороться не могу, потому что с вами боролся с антипартийной группой… Не прошу милости – вопрос решен. Я сказал т. Микояну: бороться не буду, основа одна. Зачем буду искать краски и мазать вас? И радуюсь: наконец партия выросла и может контролировать любого человека. Собрались и мажете говном, а я не могу возразить. Чувствовал, что я не справляюсь, а жизнь цепкая, зазнайство порождала. Выражаю с просьбой об освобождении. Если надо, скажите, как надо поступить, я так поступлю. Где жить? Спасибо за работу, за критику». После этого Хрущева сместили со всех постов и фактически отправили под домашний арест – на подмосковную дачу. Произошел очередной государственный переворот по образцу тех, которые устраивал сам Хрущев, но в более мягкой форме, при соблюдении внешних приличий.По советским меркам, с Хрущевым поступили гуманно – примерно так, как он сам поступил с маршалом Жуковым: не расстреляли, не посадили в тюрьму, а просто держали на даче под контролем КГБ. Ему положили пенсию, оставили кое-какие бытовые привилегии, но полностью устранили из политической жизни. Само имя Хрущева исчезло со страниц газет, из передач радио и телевидения. Те, кто раньше славословил Хрущева, постарались его забыть. Зато изруганный Хрущевым Жутовский, вместе с женой которого работала внучка Хрущева, через нее посылал Хрущеву к дням рождения поздравления и небольшие подарки, рисунки, книги. «Почему ты это делал?» – спросил я. Борис ответил: «Жалко его было. Сидит на даче, как в тюрьме». На свой последний день рождения, незадолго до смерти, Хрущев пригласил и Жутовского. В таких условиях Хрущев прожил 7 лет. При помощи сына Сергея он продиктовал и передал за границу очень интересные воспоминания в которых нарисовал живую картину жизни и деятельности советского руководства при Сталине и после его смерти. Он пересмотрел некоторые свои прежние взгляды и сожалел о своих ошибках, в том числе о злополучной выставке в Манеже, объясняя свои действия интригами секретатя ЦК КПСС Л.Ф. Ильичева. Умер Хрущев в 1971 году.Сообщение о его кончине – несколько строчек мелким шрифтом, уместившиеся внизу газетной страницы – своей преднамеренной сухостью напоминало сообщение о смерти Пастернака. «Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР с прискорбием сообщают, что 11 сентября 1971 года после тяжелой, продолжительной болезни, на 78 году жизни скончался бывший первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета Министров СССР, персональный пенсионер Никита Сергеевич Хрущев». Некролога по случаю кончины «персонального пенсионера» не было. В день похорон Хрущева на Новодевичьем кладбище объявили санитарный день. По воспоминаниям очевидцев, кладбище оцепили войсками, пропускали только родственников. Боялись демонстраций, но их не было. Жутовский нарисовал портрет Хрущева. Памятник Хрущеву, который сейчас стоит на Новодевичьем кладбище, по просьбе родственников создал при участии Жутовского скульптор Эрнст Неизвестный, которого Хрущев когда-то поносил на выставке в Манеже. В памятнике символически сочетаются черный и белый цвета.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
14 апреля, 09:14

Профессор МГУ Владислав Смирнов. Неокончательные итоги Оттепели

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи. – М.: Новый хронограф, 2011.Неокончательные итогиХрущев правил Советским Союзом более 10 лет. Сейчас только специалисты могут припомнить все, что он сделал за это время. Я думаю, что простой перечень его инициатив занял бы несколько страниц. Льстецы успели назвать время правления Хрущева «славным десятилетием», противники, наоборот, утверждают, что он не совершил почти ничего полезного. Я, конечно, не претендую на окончательные выводы и хочу только высказать свое мнение. Мне кажется, что самой главной, поистине исторической заслугой Хрущева является то, что он начал разрушение тоталитарного режима, сделал большой шаг к свободе, хотя к свободе еще очень ограниченной и непрочной. Хрущев открыл двери тюрем и лагерей, начал процесс реабилитации многих тысяч политических заключенных. По официальным данным, с 1954 по 1961 год было реабилитировано более 700 тысяч человек. Этого достаточно, чтобы имя Хрущева осталось в истории.Система власти при Хрущеве мало изменилась по сравнению со сталинскими временами, но её практическое применение изменилось очень существенно. Режим стал не тоталитарным, а авторитарным. Массовых политических репрессий и фальсифицированных судебных процессов больше не было. После уничтожения Берии и Абакумова побежденных политических противников уже не расстреливали и даже не отправляли в тюрьму или в лагерь, а только отстраняли от власти, сохраняя им жизнь и возможность безбедного существования. Люди стали меньше бояться, почувствовали себя свободнее. Второй важнейшей заслугой Хрущева я считаю развернутое им гигантское жилищное строительство. За годы его правления переселились в новые квартиры или улучшили свои жилищные условия 108 миллионов человек, почти половина населения СССР. Москва и другие крупные города покрылись кварталами новостроек.Сейчас к построенным при Хрущеве «пятиэтажкам» многие относятся с презрением, называют их «хрущобами», но для миллионов жителей коммунальных квартир, подвалов и бараков переезд в отдельную, пусть небольшую, квартиру с электричеством, водопроводом, горячей водой, канализацией был величайшим счастьем. Наша знакомая, получившая однокомнатную квартиру, полушутя говорила: «У меня не одно жилое помещение, а целых пять: комната, кухня, коридор, ванная, уборная – и везде я хозяйка». Мы с женой ее хорошо понимали. В 1965 г., когда закончилось строительство кооперативного дома преподавателей МГУ, мы, после 10 лет жизни в квартире родителей, где в двух комнатах обитало 7 человек, въехали, наконец, в свою собственную небольшую квартиру из двух комнат общей площадью, кажется, около 30 квадратных метров. Государственный кредит на её покупку мы оплачивали в течение 15 лет и без особого напряжения. Огромное значение имели и созданные при Хрущеве дачные кооперативы. Земельные участки для строительства дач получили миллионы семей, в том числе и некоторые наши друзья. Люди стали лучше питаться и отдыхать, вести более здоровый образ жизни. Средний возраст населения СССР увеличился.Еще одна большая заслуга Хрущева состоит в том, что при нем Советский Союз начал открываться внешнему миру. Тысячи советских граждан, в том числе я и некоторые мои друзья, впервые в жизни побывали за границей, в научных командировках или в туристических поездках. Сам Хрущев ездил за границу очень часто. С 1954 по 1961 год он посетил 18 государств, в том числе побывал в Австрии, Англии, Франции, США, Индии, Китае, Бирме, Индонезии, Египте, Финляндии, Афганистане, во всех социалистических странах. Первым из советских руководителей Хрущев понял огромную роль государств «третьего мира» и сделал ставку на союз с ними. При нем Советский Союз завоевал сильные позиции в странах Азии, Африки и Латинской Америки, готовил для них кадры, строил крупные промышленные предприятия, плотины, электростанции, снабжал оружием, а в обмен получал морские и воздушные базы. При Хрущеве Советский Союз стал подлинно мировой державой, имеющей интересы во всем мире.Хрущев пытался создать новый и привлекательный образ Советского Союза – великой, могущественной, демократической и миролюбивой державы, стремящейся к мирному сосуществованию со всеми государствами. Впрочем, не отличаясь особым тактом, он время от времени говорил что-нибудь совершенно неподходящее. Так, во время визита в США в 1959 г. Хрущев, имея в виду неминуемую, по его мнению, грядущую победу социализма в мировом масштабе, пообещал своим любезным хозяевам: «Мы вас закопаем», и эту фразу ему долго вспоминали. Тогда же Хрущев предрек президенту Эйзенхауэру, что его внуки будут жить в социалистической Америке, но не угадал. Не только внуки Эйзенхауэра, но и внуки самого Хрущева сейчас живут в капиталистической Америке.Еще один забавный эпизод обошел всю мировую печать, и до сих пор вспоминается – к невыгоде Хрущева. Явившись в 1960 г. на сессию генеральной Ассамблеи ООН, Хрущев грозил показать противникам «кузькину мать», шумел, кричал, топал ногами и, наконец, желая, по его собственным словам «поддать жару», «снял башмак и начал стучать по пюпитру, да так, чтобы было погромче». Зять Хрущева, главный редактор «Известий» А.И. Аджубей со льстивым восторгом рассказал об этом эпизоде на XXII съезде КПСС. По его словам, «просто здорово было, когда товарищ Н.С. Хрущев однажды, во время одной из провокационных речей, которую произносил западный дипломат, снял ботинок и начал им стучать по столу». Особую «дипломатическую гибкость» Аджубей, вроде бы умный и талантливый человек, усмотрел в том, что «носок ботинка почти упирался в шею франкистского министра иностранных дел, но не полностью». Согласно стенографическому отчету, слова Аджубея сопровождались «бурными аплодисментами», наглядно продемонстрировавшими, до какой степени доходит подобострастное желание угодить «первому лицу». Почему же, несмотря на свои несомненные заслуги, Хрущев уже с начала 60-х годов вызывал не благодарность, а насмешки, презрение и даже ненависть?Мне кажется, что для демократической интеллигенции главной причиной были повторявшиеся время от времени рецидивы сталинизма, в том числе подавление народного восстания в Венгрии и особенно попытки восстановить партийный и государственный контроль над умами. Для творческих людей, уже хлебнувших свободы после ХХ съезда КПСС, грубое вмешательство самого Хрущева и других некомпетентных партийных чиновников в художественное и научное творчество стало невыносимым. Неприязнь колхозников к Хрущеву была вызвана прежде всего навязыванием им непосильных обязательств по производству мяса и молока, насильственным насаждением кукурузы даже там, где она не могла расти, ограничениями личного хозяйства, сокращением приусадебных участков, лишением личного скота.Горожане были недовольны повышением цен и перебоями с продовольствием. Партийных и государственных чиновников возмущало самоуправство и самодурство Хрущева, который постоянно «перетряхивал» партийный и государственный аппарат, проводил «партийные мобилизации», отправлял тысячи людей то в отстающие колхозы, то на целину, то на какие-нибудь ударные стройки. Военные были недовольны резким сокращением армии и флота, оставившим их без работы и без обеспеченного дохода. Всех раздражало беспрерывное восхваление Хрущева, его неизвестно чем заслуженные награды, его самомнение и складывавшийся культ его личности, напоминавший культ личности Сталина, но далеко не такой страшный, а потому вызывавший не ужас, а насмешки. Хрущева называли «кукурузником», рассказывали о нем недоброжелательные анекдоты. То, что казалось естественным для Сталина, Хрущеву не прощали. О сталинских дачах на Кавказе и в Подмосковье почти ничего не знали и не вспоминали, а Хрущева упрекали за то, что он построил себе новую роскошную «государственную дачу» на Кавказе, в Пицунде, на берегу моря, посреди рощи редчайших реликтовых сосен. Когда я был в Пицунде, отдыхающие и местные жители показывали мне высокие, глухие бетонные заборы «хрущевской дачи», преградившие им доступ к морю и соснам.О заслугах Хрущева вспоминали все реже и реже, зато каждый его новый шаг вызывал раздражение и недовольство. Простонародные манеры Хрущева, на которые раньше смотрели с некоторым умилением как на свидетельство подлинного демократизма, теперь стали казаться недостойными главы великой державы. То, что Хрущева «заносит», понимали и его близкие. Супруга Хрущева Нина Петровна с горечью говорила встречавшему её в Ленинграде председателю городского совета В.Я. Исаеву: «Пропадает Никита. Он не может сосредоточиться ни на чем. Одна мысль за другой, а знаний нет. И нет людей, которые держали бы его в руках. Он всем командует сгоряча. И кончит плохо… Пропадет Никита и вреда много сделает».Я не мог понять, почему Хрущев, несомненно, умный человек с огромным житейским опытом, делает такие глупости: увешивает себя орденами, строит роскошные дачи, стал падок на грубую, беззастенчивую лесть? Я думаю, права дочь Хрущева, Рада Никитична Аджубей, которая, написала: «При нашей системе власти и при нашей системе жизни человек, который оказывается на самом верху, может адекватно воспринимать действительность и себя в этой действительности, пять лет максимум. А дальше – все. Окружение, лесть убедят любого, даже если ты очень сопротивляешься этому, что ты и бог, и царь. Никита Сергеевич очень сопротивлялся вот такому влиянию аппарата. Он не любил ни лесть, ни подхалимаж. Даже в домашнем кругу. А потом – к 63 году – это ушло, и он поверил, что теперь может судить обо всем, его слово – единственно правильное». Хрущев правил страной в два раза больше, чем крайний срок «адекватного восприятия» в 5 лет, причем последние годы совершенно бесконтрольно. Он перестал понимать, что происходит в стране, полностью утратил доверие общества. Это его и сгубило. Такой же процесс умственного и эмоционального упадка мне потом довелось наблюдать еще несколько раз и у других наших правителей. Неограниченная бесконтрольная власть, сосредоточенная в руках одного человека не только порабощает общество, но и приводит к деградации правителя.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

08 апреля, 23:55

Профессор МГУ Владислав Смирнов. Надежды и разочарования в эпоху Оттепели

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи. – М.: Новый хронограф, 2011.Между надеждой и разочарованиемПервые годы правления Хрущева внушали мне оптимизм и надежду. Промышленность быстро развивалась. Первый урожай на целине был очень богатым. В 1953 г. в СССР испытали водородную бомбу, а в 1957 г. запустили первый искусственный спутник земли. Это означало, что Советский Союз обладает «абсолютным» ракетно-ядерным оружием, способным поразить любую точку земного шара. В 1954 г. в СССР построили первую в мире атомную электростанцию, в 1959 г. советская ракета впервые достигла Луны, а в 1961 г. Юрий Гагарин совершил первый полет в космос и впервые облетел вокруг земли. Это были величайшие научно-технические достижения. Мы опередили Америку, мы были первыми в мире. Наша страна стала не просто великой державой, но одной из двух «сверхдержав».Особенно большой энтузиазм вызвал полет Гагарина. По улице Горького прошла стихийная демонстрация ликующей молодежи – такого раньше не случалось. Кинорепортеры засняли её, и сейчас эту запись время от времени показывают по телевидению. Мне кажется, я различаю в толпе демонстрантов молодое, счастливое, улыбающееся лицо Тома Петрова. Всеобщее одобрение вызвали введенные Хрущевым пенсии для колхозников. Они были крохотные. После денежной реформы 1961 года, уменьшившей номинальную стоимость рубля в 10 раз, минимальная пенсия по старости для колхозников составляла всего 12 рублей, а средние пенсии – 15–20 рублей. Но ведь раньше колхозники вообще никаких пенсий не получали, их старость была совершенно необеспеченной.Городским пенсионерам жилось получше. Им платили пенсию 105 (потом 120) рублей в месяц в зависимости от прежней зарплаты. Максимальный размер пенсии по старости для обычных (не «персональных») пенсионеров составлял 132 рубля. Хрущев ликвидировал принудительную подписку на государственные займы, обещал к 1965 году отменить все налоги, и, действительно, сократил или отменил часть их них, в том числе раздражавший многих налог на холостяков и малосемейных граждан. В 1960 г. был принят закон о семичасовом рабочем дне вместо восьмичасового. Рабочим и служащим несколько раз повышали зарплату, но, пожалуй, самым важным мероприятием, затронувшим многие миллионы семей, было начатое по инициативе Хрущева, невиданное по своим колоссальным масштабам жилищное строительство.Вернувшись в Москву после одной из своих первых поездок по стране, во время которой его засыпали просьбами о жилье, Хрущев объявил решение жилищной проблемы одной из важнейших задач «партии и правительства». Стремясь максимально удешевить строительство и увеличить количество квартир, он заставлял архитекторов, несмотря на их вполне естественное недовольство, проектировать маленькие стандартные квартиры с низкими потолками и крошечными кухнями в однообразных типовых домах, не выше 5 этажей, чтобы обойтись без лифта. Как выяснилось впоследствии, Хрущев руководствовался не только экономическими, но и военными соображениями: «Чем выше здания, тем при бомбежке больше разрушений и жертв», – считал он. По распоряжению Хрущева были построены огромные домостроительные комбинаты, где изготовляли отдельные элементы типовых домов. Потом их привозили на место стройки и там быстро собирали дом из готовых деталей.Разрешили строить не только государственные, но и кооперативные дома. Предприятия и учреждения создавали свои жилищно-строительные кооперативы, члены которых получали долгосрочные государственные кредиты. Для нас с Инной и для наших друзей это имело огромное значение. Почти ни у кого из нас не было своей квартиры. Обычно молодые семьи жили вместе с родителями, часто – в коммунальных квартирах. Так например, наша приятельница, кандидат филологических наук, жила вместе с мамой в одной из комнат огромной коммунальной квартиры в центре Москвы в Лучниковом переулке. Раньше вся квартира принадлежала какому-то богачу. Его наследникам оставили две комнаты, а в остальных поселили еще восемь семей. В общей кухне стояли три газовые плиты и почти всегда сушилось белье, потому что его стирали в той же кухне или в ванной. Имелось расписание – кто в какой день стирает белье, моется в ванной, выносит мусор и убирает места общего пользования.Ремонт в квартире не делали с довоенного, а, может быть, и с дореволюционного времени. Пол в коридоре выступал горбом, стену, выходившую на улицу, пересекала глубокая трещина. Чтобы выяснить, проходила ли она через стену насквозь, мы запускали в трещину тонкую проволочку, но эксперимент не дал однозначного результата. В отличие от многих других коммунальных квартир, соседи жили мирно и даже дружно. Разъехавшись потом по отдельным квартирам, они продолжали встречаться друг с другом. Другая наша приятельница – тоже кандидат филологических наук – жила с мужем и ребенком в трехкомнатной квартире своих родителей, где кроме ее семьи обитало еще шесть человек. Молодым отгородили занавеской угол в проходной комнате. Для таких семей жилищный кооператив был спасением.Университет тоже учредил свой жилищный кооператив, и у нас с Инной появилась реальная перспектива обзавестись собственной квартирой. Правда, не хватало денег на первоначальный взнос – он составлял 1750 рублей за двухкомнатную квартиру – немалая сумма при зарплате доцента 320 рублей в месяц, но помог Ефим Наумович. Мы вступили в кооператив и ходили смотреть, как не очень далеко от Университета, на пустыре рядом с какой-то деревней, строят наш будущий дом. При Хрущеве разрешили не только жилищно-строительные кооперативы, но и садово-огородные (в просторечии – дачные) товарищества. Члены дачных кооперативов получали небольшой участок земли – обычно 6 «соток» (т.е. 600 м2), как правило, в неудобных для сельского хозяйства местах. Им разрешалось на своем участке построить маленький одноэтажный домик без печки и отдельную кухоньку, разбить огород, посадить сад. Землю давали далеко не всем желающим. Дачные кооперативы создавались при учреждениях и предприятиях, ведали ими профсоюзы, и жаждущие вступить в дачный кооператив порой подолгу ждали своей очереди. Тем не менее, дачными участками обзавелись очень многие. Они растянулись на десятки километров во все стороны вокруг Москвы и других крупных городов. Дачевладельцы, как муравьи, копошились на своих участках с утра до ночи, превращая свалки и пустыри в сады и огороды.Я видел такие чудесные превращения своими глазами. Когда моим друзьям дали садовый участок близ станции Гжель в 57 км от Москвы, подруга хозяйки, увидев его, прослезилась. Посреди пустыря на покрытой шлаком земле лежали куски кирпича, битое стекло, обрывки проволоки, а по середине участка находилась большая яма, заполненная мусором. Нигде ни травинки, ни кустика. Хозяевам пришлось сначала найти бульдозер, который засыпал яму и разровнял участок, затем привезти несколько грузовиков земли и только потом ставить забор, строить дом, сажать деревья и цветы. Сейчас их участок и все соседние участки утопают в зелени. На месте пустыря и свалок раскинулись цветущие и плодоносящие сады.Обустройство дачных участков крайне осложнялось тем, что при советской власти, которая очень боялась возрождения «частновладельческих тенденций», строительные материалы частным лицам не продавались. Нанять бульдозер, автомашину, рабочих официальным путем тоже было нельзя. Все приходилось «доставать» в обход закона. Например, владельцы дачных участков в Гжели «договаривались» с трактористами, шоферами и сторожами на соседней стройке (обычно, за несколько бутылок водки), и те работали на их дачных участках, или разрешали дачникам тащить со стройки доски и кирпичи (иногда по ночам). Нелепые ограничения вынуждали этих честных, порядочных и законопослушных людей постоянно нарушать закон – иначе ничего сделать было нельзя.И все же дачные и строительные кооперативы бурно росли, сокращая недостаток жилья и улучшая жизнь миллионов людей. Международная обстановка тоже внушала надежду. После смерти Сталина «холодная война» пошла на убыль. Советский Союз подписал Государственный договор с Австрией и вывел оттуда свои войска, установил дипломатические отношения с ФРГ, вернул на родину еще находившихся в СССР немецких военнопленных. Советские вооруженные силы были сокращены почти на 2 млн. человек. Летом 1955 г. советские руководители: Хрущев и Булганин, впервые за послевоенное время, встретились с руководителями США, Великобритании и Франции на конференции в Женеве. Хрущев постоянно общался с руководителями иностранных государств, убеждая их в миролюбии СССР, и приглашая посетить Советский Союз.Первым из крупных иностранных государственных деятелей в СССР приехал премьер-министр Индии Джавахарлал Неру. Его встречали очень тепло. Улица Горького, по которой в открытом автомобиле ехал улыбающийся Неру с розой в петлице, была заполнена толпами москвичей, приветствовавших гостя. В отличие от многих других последующих визитов иностранных деятелей, это была стихийная, а не заранее организованная встреча. Я стоял в тот момент на балконе здания, выходившего на улицу Горького, и видел, как люди сбегались к машине Неру, радостно махали руками, кричали «ура», иногда бросали цветы. Советский Союз стал энергично поддерживать национально-освободительные движения. Он внес в Организацию Объединенных наций проект Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, основные положения которого вошли в резолюцию, принятую ООН. У Советского Союза завелись союзники в «третьем мире».Постепенно улучшались отношения между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки. Летом 1959 г. в Москве, в Сокольниках, открылась американская выставка. Это было большое не только культурное, но и политическое событие. Выставку приветствовал президент США Эйзенхауэр. На ее открытие прибыл вице-президент США Ричард Никсон. Советские газеты поместили множество фотографий Никсона вместе с Хрущевым и другими советскими руководителями; описывали как Хрущев и Никсон прогуливались по Москве, катались на катере по Москве-реке, где их приветствовали загоравшие и купавщиеся москвичи; как они яростно спорили в построенном на выставке «типичном американском доме». Никсон говорил, что американцы наслаждаются высочайшим уровнем жизни в таких домах с несколькими спальнями и механизированными кухнями. Хрущев отвечал, что «мы такие дома строить не будем. Они сделаны из фанеры и больше двадцати лет не простоят». К тому же «чтобы американец смог купить такой домик, он должен иметь очень много долларов, а советский человек имеет право требовать жилье у председателя горсовета».Во время прогулки Никсона по Москве произошел забавный эпизод. Посетив Даниловский рынок, Никсон подошел к «простому рабочему» – как выяснилось весовщику В. Смагину – и протянул ему «в подарок» 100 рублей – немалую, по тем временам, сумму. Сопровождавшие Никсона корреспонденты принялись фотографировать эту сцену, но оказалось, что вице-президент недооценил сознательность советских людей, а, может быть, и работу соответствующих советских «органов». По сообщению «Правды», весовщик Смагин «с достоинством отолкнул деньги и заявил: “Я не нуждаюсь в подарках. Я работаю, и того, что зарабатываю, мне вполне хватает”». Выставка вызвала очень большой интерес, туда устремилось множество москвичей, и власти принялись по-тихоньку ограничивать продажу билетов на нее, «распределяя» их по различным организациям. Будучи лектором Парткома МГУ, призванным бороться с буржуазной идеологией, я получил такой билет, чтобы, на основе собственных впечатлений, убедительнее разоблачать капиталистический образ жизни.На выставке я увидел сферический золотой купол главного павильона, много прекрасных фотографий, красивые автомобили, компьютер (которой тогда еще называли счетной машиной), предметы домашнего обихода, одежду, косметику. Около каждой вещи висела бирка с ценой в долларах. Поскольку доллар тогда стоил, кажется, 90 копеек, цены казались очень низкими. Правда, долларов у советских людей не было и не могло быть – частным лицам запрещалось иметь иностранную валюту. Между павильонами вилась большая очередь за известным по книгам, но не встречавшемся в СССР почти волшебным напитком – Кока-Колой, который бесплатно наливали всем желающим из большого чана. Я тоже встал в очередь, и всего через какие-нибудь полчаса получил бумажный стаканчик с темной жидкостью, не слишком понравившегося мне вкуса. Я ожидал чего-то большего, но все же выставка помогла мне впервые прикоснуться к другому образу жизни и, может быть, к другой цивилизации. В сентябре 1959 г. Хрущев по приглашению Эйзенхауэра первым из высших советских руководителей посетил США. Его визит вызвал огромный интерес. Хрущев ездил по Америке, выступал по американскому телевидению, устраивал пресс-конференции, встречался с самыми разными людьми и пропагандировал достижения СССР. На встрече с Эйзенхауэром Хрущев подарил ему копию вымпела, только что доставленного на Луну советской ракетой. Это был выигрышный пропагандистский ход: американские ракеты еще до луны не долетали.В результате переговоров Хрущева с Эйзенхауэром СССР и США высказались за мирное урегулирование спорных вопросов и договорились организовать весной 1960 г. в Париже встречу руководителей СССР, США, Великобритании и Франции для обсуждения проблем послевоенного устройства. Хрущев пригласил Эйзенхауэра посетить СССР и тот ответил согласием. В преддверии этого события на Байкале стали строить особую резиденцию для приема Эйзенхауэра, а в Москве заново асфальтировать улицы, сносить одряхлевшие постройки и красить заборы. Авторитет Советского Союза увеличился, людям стало легче жить. Я этому радовался, но кое-что начинало меня настораживать. Еще в 1957 г. Хрущев поставил задачу «догнать и перегнать США по производству мяса, масла и молока на душу населения». Выступая в 1958 г. на XXI съезде КПСС, он объявил, что уже в 1965 г. Советский Союз «будет производить промышленной продукции на душу населения больше, чем сейчас производится ее в наиболее развитых странах Европы», а «производство важнейших продуктов сельского хозяйства в целом и на душу населения превысит современный уровень США». У меня, как и у всякого, кто был знаком с зарубежной статистикой, эти обещания вызывали очень большие сомнения: слишком велик был разрыв в экономике СССР и ведущих капиталистических стран.После выступлений Хрущева началась усиленная пропагандистская кампания. Колхозы, совхозы и целые области брали на себя «повышенные обязательства» по производству зерна, мяса, молока, постоянно рапортовали об успехах. Колхозным бригадирам, собравшим со своего поля по 30 центнеров зерна с гектара, присваивали звание Героя Социалистического труда – равноценное званию Героя Советского Союза. Тем не менее продовольствия не прибавлялось, а цены на него росли. Я прочитал сообщение о смерти секретаря Рязанского обкома КПСС А.Н. Ларионова – я знал эту фамилию. Раньше Ларионов работал секретарем Ярославского обкома КПСС, и я слышал хорошие отзывы о нем. Вскоре пошли слухи, что Ларионов покончил с собой, потому что взял обязательства за два года утроить производство мяса и молока, но не смог его выполнить. Планы «догнать и перегнать» Америку провалились. Тогда Хрущеву пришла в голову, по его мнению, очень хитрая, а на самом деле глупая, мысль.Чтобы увеличить, хотя бы на бумаге, численность поголовья общественного скота, а затем объявить об успешном выполнении планов, он запретил содержание скота в городах и рабочих поселках, а колхозников заставлял сдавать свой личный скот в колхоз, обещая, что взамен колхоз будет снабжать их готовой продукцией: молоком, мясом, маслом. Под нажимом властей значительную часть скота, находившегося в личной собственности, отдали в колхозы, но ожидаемого подъема животноводства не произошло. Кормов по-прежнему не хватало, кукуруза, которая должна была восполнить их недостаток, давала низкие урожаи или вовсе не вызревала. Часть обобществленного скота погибла от бескормицы и плохого ухода, продуктов за сданный в колхоз скот колхозники не получали. На сплошь распаханной целине началась эрозия почвы, возникали пыльные бури, урожаи резко снизились. Молоко, мясо и даже хлеб стали исчезать из магазинов.В газетах писали, что «трудности» с хлебом вызваны тем, что несознательные горожане не берегут его, а столь же несознательные сельские жители кормят скот хлебом, потому что он дешевле обычных кормов. Повсюду развесили плакаты: «Хлеб всему голова. Берегите его!», но они не помогали. Приехав в 1960 г. в Ярославль, я, как обычно, отправился на рынок и обнаружил, что молочных и мясных прилавков больше нет. В единственном сохранившемся на рынке мясном ларечке лежали только ободранные кости, гордо именовавшиеся «суповым набором». Раньше в наших туристских походах мы могли купить молоко в деревнях, теперь его не стало. Деревенские жители объясняли: «Никита отнял коров». Чтобы избежать полной продовольственной катастрофы, правительство с 1962 г. втихомолку покупало зерно за границей, но продолжало объявлять о новых успехах и давать новые обещания. В принятой в 1961 г. на XXII съезде КПСС по докладу Хрущева программе Коммунистической партии говорилось: «Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме».Хрущев намеревался достичь коммунизма через 20 лет – в 1980 году. Согласно программе КПСС, к этому времени Советский Союз должен был оставить далеко позади Соединенные Штаты Америки по производству промышленной и сельскохозяйственной продукции. Реальные доходы на душу населения должны были возрасти более чем в 3,5 раза. «Каждая семья, включая семьи молодоженов, будет иметь благоустроенную квартиру», – гласила программа КПСС. Пользование жильем, коммунальными услугами, общественным транспортом, а затем и общественным питанием должно было стать бесплатным. Рабочий день обещали сократить до 30–35 часов в неделю. Поскольку по теории марксизма-ленинизма при коммунизме государство должно исчезнуть, в программе КПСС говорилось, что советское государство диктатуры пролетариата уже «превратилось на новом современном этапе в общенародное государство»3, а при коммунизме оно окончательно отомрет.Трудно было поверить в грядущее и уже не раз обещанное изобилие на фоне пустых магазинных полок. В программе говорилось: «Все во имя человека, для блага человека», а остряки добавляли: «И мы знаем этого человека», он живет в Кремле, обитатели которого воплотили в жизнь девиз коммунистического общества: «Каждому по потребностям». Так же плохо верилось, что у нас уже нет диктатуры пролетариата. Никаких признаков отсутствия диктатуры я не видел. К тому же я вслед за Лениным думал, что общества без диктатуры не бывает, хотя она не обязательно носит террористический характер. В любом обществе есть власть, и она диктует свою волю, опираясь на силу. Всегда есть те, кто управляет и те, кто повинуется. Иначе не бывает. Уже через год после принятия программы КПСС в СССР впервые за весь послевоенный период объявили о повышении цен на молоко и мясо на 25–30% и одновременно увеличили нормы выработки на производстве. Естественно, это вызвало большое недовольство. Друзья, приехавшие с Украины, рассказывали, что в Новочеркасске возмущенные рабочие устроили забастовку и демонстрацию, требуя снижения цен и производственных норм. Демонстрация была расстреляна войсками, есть убитые и раненые.Очень не хотелось верить – все-таки у нас не сталинский режим, но оказалось, что это правда. Теперь известно, что митинги, забастовки и демонстрации в Новочеркасске продолжались два дня – 1 и 2 июня 1962 г. Туда выезжали члены Президиума ЦК КПСС А.И. Микоян и Ф.Р. Козлов. Войска открыли огонь по их приказу. Двадцать три человека были убиты, около сорока ранены. Семерых «зачинщиков» расстреляли, еще семь человек приговорили к тюремному заключению от десяти до пятнадцати лет. Газеты молчали, как будто ничего и не случилось. Опасения стала вызывать и внешняя политика Хрущева. Его необузданная активность вовлекла нашу страну в серьезные международные кризисы. В 1956 г. когда Израиль, Англия и Франция в ответ на национализацию Суэцкого канала Египтом начали против него военные действия, советское правительство пригрозило им ракетно-ядерным ударом.В 1960 г. Хрущев отказался участвовать в совещании глав правительств США, СССР, Великобритании и Франции, о проведении которого он меньше года тому назад договорился с президентом Эйзенхауэром. Это произошло при следующих обстоятельствах. 1 мая 1960 г. советские ракетчики сбили американский самолет, совершавший разведывательный полет над территорией СССР. Заодно сбили и вылетевший на перехват советский истребитель, но об этом мы узнали лишь через 30 лет. Хрущев решил использовать ситуацию, чтобы добиться от США отказа от разведывательных полетов над СССР. Он поступил довольно коварно: разрешил сообщить, что сбит американский самолет без указания места происшествия, дождался лживо-лицемерного опровержения американских властей, уверявших, что их самолет просто сбился с курса в районе советско-турецкой границы и лишь после этого, выступая на заседании Верховного Совета СССР, объявил, что самолет сбили под Свердловском, в самом центре России, а его летчик Ф. Пауэрс выбросился с парашютом, взят в плен и дал подробные показания.Попав впросак, американское правительство признало факт разведывательного полета, но при этом нагло заявило, что такие полеты, нарушавшие границы и суверенитет СССР, будут продолжаться, потому что они, будто бы, необходимы для безопасности США. Такой ответ привел Хрущева в ярость. Как он сам вспоминал, его «буквально распирало возмущение». Он решил потребовать извинений лично от Эйзенхауэра, а в случае отказа уйти с совещания глав четырех держав в Париже. Очень характерно для импульсивного стиля руководства Хрущева, что эта мысль пришла ему в голову только в самолете, летевшем в Париж, и тут же, в самолете коренным образом, по словам Хрущева, «на 180 градусов», были переделаны документы, подготовленные для встречи в Париже. «Таким образом, мы улетели с документами, имевшими одну направленность, а в Париже их направленность была уже другой», вспоминал Хрущев. Для порядка он все же спросил мнение летевших вместе с ним министров иностранных дел и обороны А.А. Громыко и Р.Я. Малиновского и оставшихся в Москве членов советского руководства, но в это время инициативы Хрущева уже не обсуждались, а только одобрялись.Явившись в Париж, Хрущев потребовал от Эйзенхауэра извинений и обещания впредь не допускать таких полетов. Эйзенхауэр отказался, и тогда Хрущев заявил, что он отменяет его визит в СССР и покидает совещание в Париже. Отношения между Советским Союзом, США и другими западными державами стали быстро ухудшаться. Вопреки достигнутой с Америкой договоренности об отказе от испытаний атомного оружия, которые приводили к опасному радиоактивному загрязнению атмосферы, Хрущев приказал возобновить испытания. На XXII съезде КПСС он с торжеством объявил, что Советский Союз испытывает чудовищную «сверхбомбу» мощностью 50 мегатонн, то есть 50 миллионов тонн тротила, и имеет на вооружении еще более мощную бомбу – в 100 мегатонн. Министр обороны маршал Малиновский дополнил выступление Хрущева прямыми угрозами. Обращаясь к возможным «агрессорам», он сказал: «Поймите же, безумцы, что для ваших густо населенных и небольших стран совсем немного надо ядерных бомб многомиллионной мощности, чтобы вы мгновенно погибли в своем логове».Не знаю, напугал ли Малиновский потенциальных «агрессоров», но мне стало как-то неуютно, тем более, что Малиновский предупредил: «в современных условиях любой вооруженный конфликт неизбежно перерастает во всеобщую ракетно-ядерную войну, если в него будут втянуты ядерные державы». Одновременно Хрущев предпринял еще одну, очень опасную, меру. Чтобы остановить массовое бегство жителей ГДР в ФРГ через Западный Берлин, он предложил построить стену, которая отгородила бы Восточный Берлин от Западного. С полного согласия руководителей ГДР 13 августа 1961 г. такую стену воздвигли, и она надолго стала символом «холодной войны» и «разделенного мира». Американские войска, с конца войны находившиеся в Западном Берлине по приказу Дж. Кеннеди, сменившего Эйзенхауэра на посту президента США, предприняли «демонстрацию силы». К Берлинской стене двинулись американские танки и бульдозеры, возможно, с намерением её разрушить. Навстречу им к другой стороне Берлинской стены вышли советские танки. Всю ночь они стояли друг против друга, а утром Хрущев приказал отвести танки. Вслед за ними ушли и американские танки. Хрущев считал такой исход своей победой над Кеннеди, а мы – жители СССР – знали только, что построили Берлинскую стену, не подозревали, как далеко зашел конфликт, и не слишком волновались.Иначе обстояло дело с еще более серьезным «Карибским кризисом» 1962 г., вызванным размещением советских ракет на Кубе. О нем сообщали по радио и писали в газетах. Вознамерившись предотвратить неизбежное, по его мнению, нападение США на социалистическую Кубу, Хрущев замыслил установить на Кубе советские ракеты с ядерным зарядом, которые угрожали бы США. «Достаточно четверти, даже одной десятой того, что было бы поставлено, чтобы бросить на Нью-Йорк одну-две ядерные ракеты, и там мало что останется»3, – рассуждал Хрущев. Возражать ему никто не решился, и советские ракеты, каждая из которых несла заряд мощностью миллион тонн тротила (в 5 раз больше, чем бомба, сброшенная американцами на Хиросиму), с согласия правительства Ф. Кастро были размещены на Кубе.Когда американская разведка узнала об этом, в США началась подлинная политическая буря. Самые горячие головы предлагали не считаясь с возможностью войны с СССР, разбомбить советские ракеты, которые могли за несколько минут достичь любого города США. В воздух на круглосуточное дежурство поднялись американские стратегические бомбардировщики с атомными бомбами, готовые в любой момент нанести удар по Советскому Союзу. Советские подводные лодки, оснащенные ракетно-ядерным оружием, тоже заняли боевые позиции. Мир повис на волоске. Ефим Наумович слушал иностранное радио и был очень встревожен, а я как беспечный цыпленок, который не замечает летящего на него коршуна, даже не очень вникал в суть дела и надеялся, что все как-нибудь обойдется. Действительно, «обошлось», но лишь потому, что обе стороны проявили благоразумие.Президент Кеннеди не пошел на крайние меры и ограничился установлением «карантина», то есть морской блокады Кубы. Одновременно он вступил в секретные переговоры с Хрущевым, обещая ему не допускать американского вторжения на Кубу. Хрущев тоже одумался и убрал ракеты с Кубы. Тень термоядерной войны прошла совсем рядом с нами и удалилась. Вступив в острейший конфликт с США, Хрущев, вопреки, казалось бы, всякой логике, поссорился еще и с Китаем. Впервые я узнал об этом в 1960 г., когда в Москве состоялась международная конференция коммунистических и рабочих партий, на которой присутствовал Мао Цзэдун. Осведомленные люди рассказали мне, что Мао Цзэдун выступил там против политики мирного сосуществования. Он говорил, что нечего бояться империализма – это всего лишь «бумажный тигр», внешне страшный, а на деле не опасный. Нечего бояться и атомной войны. Если даже в ней погибнет половина человечества, то другая половина выживет и будет благоденствовать при социализме.Затем началась открытая полемика в печати, сначала в сдержанных выражениях, а потом все более и более злобная. Советская печать называла китайских руководителей приверженцами «культа личности», догматиками и сектантами, а китайская обличала советских «ревизионистов» во главе с Хрущевым, за отступление от заветов Ленина и Сталина. Я и мои друзья были в этом конфликте на стороне Хрущева. Мы одобряли очередное осуждение «культа личности» Сталина, но с большой тревогой видели, что Хрущев создает свой собственный «культ личности». Его плотная, коренастая фигура постоянно мелькала на экранах телевизоров, его длиннейшие речи заполняли все газеты. Начали издавать его собрание сочинений – успели выпустить 8 томов. Цитаты из выступлений Хрущева, как раньше цитаты Сталина, стали обязательной принадлежностью исторических работ. Речи делегатов XXII съезда КПСС начинались с восхваления заслуг «Дорогого Никиты Сергеевича».Брежнев, занявший пост председателя Президиума Верховного Совета СССР после смещения Ворошилова, задал тон, превознося «огромный организаторский талант» Хрущева и его связь с народом, «умение черпать из этого чистого и светлого родника вдохновение и народную мудрость». Очередная «представительница рабочего класса» ткачиха М.И. Рожнева обратилась «к Центральному Комитету родной коммунистической партии и лично к дорогому Никите Сергеевичу Хрущеву со словами глубокой благодарности за мудрую ленинскую политику, за то, что жизнь наша стала счастливой и радостной». Хрущеву начали приписывать все мыслимые и немыслимые заслуги, в том числе победы в Сталинградской и Курской битвах и даже во взятии Берлина, где он, согласно официальной «Истории Великой Отечественной войны», «давал советы по ведению партийно-политической работы» – ничего больше придумать, видимо, не сумели.В третьем томе этого издания, повествовавшем о решающих победах Советской Армии – от Сталинграда до Курска, имя Хрущева, который был всего лишь членом Военного Совета одного из 12 советских фронтов, упоминалось 42 раза, имя Верховного Главнокомандующего Сталина – 27 раз, а имена маршалов Г.К. Жукова и А.М. Василевского, непосредственно руководивших всеми этими операциями, соответственно – два раза и пять раз. На Хрущева полился дождь высших наград. В 1954, 1957 и 1961 годах ему присваивали звание Героя Социалистического труда, а в 1964 году еще и звание Героя Советского Союза, хотя никаких геройских подвигов, требуемых статусом этого звания, он в 1964 г. вроде бы не совершил. Злые языки говорили, что Хрущев хочет «догнать и перегнать» не Америку, а маршала Жукова – единственного в СССР четырежды Героя.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

02 апреля, 11:20

Антидоллар 7

Когда три с лишним года назад случилось очередное, и дай Бог, последнее крушение рубля, некоторые эксперты упорно продолжали твердить, что рано или поздно нефть должна потащить нашу валюту вверх.

01 апреля, 16:00

В чем оклеветали Сталина

Начало этому труду положила моя статья «По плодам их узнаете их», где написано в чем оклеветали Сталина, и которую так и не удалось опубликовать, поэтому она легла в его основу. Почему всё же потребовалось вернуться к поднятой в ней теме? Дело в том, что, даже в среде патриотической и православной, по этому вопросу не только […] Сообщение В чем оклеветали Сталина появились сначала на ВОПРОСИК.

Выбор редакции
30 марта, 15:00

Владислав Смирнов о попытках Хрущева "надеть намордник на интеллигенцию"

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи. – М.: Новый хронограф, 2011.Политические качелиПосле победы над «антипартийной группой» у Хрущева не осталось соперников в руководстве. Устранив Булганина, он занял пост Председателя Совета Министров СССР, но остался Первым секретарем ЦК КПСС, хотя после смерти Сталина было принято решение отделить партийное руководство от государственного. В своих мемуарах Хрущев утверждает, что он этого не хотел, но его уговорили. Если так, то это не первый и, боюсь, не последний случай, когда окружающие властителя подхалимы без особого труда уговаривают его бесконечно оставаться у власти вопреки закону и рассудку. О «коллективном руководстве» больше не вспоминали. Высшая государственная и партийная власть опять, как при Сталине, оказалась в одних руках – теперь у Хрущева, которого за глаза все называли «Никитой». Личность «Никиты» никак не соответствовала сталинскому типу непогрешимого вождя-полубога. Было видно, что это вышедший из низов, не обремененный излишним образованием, но житейски умный, напористый и хитрый мужик, склонный иногда прихвастнуть или приврать.Хрущев не любил выступать «по бумажке», часто и не всегда удачно импровизировал, порой вступал в перепалку с журналистами, уснащая свою речь простонародными словечками вроде обещаний показать противникам «кузькину мать» или уверений, что мы и сами «не мух ноздрями бьем». В обращении Хрущев был прост и демократичен, часто ездил в свое родное село Калиновку, помогал односельчанам, охотно разговаривал с «простыми людьми». Однажды, когда он отдыхал в Сочи, к нему обратился вор-рецидивист, которого судили уже четыре раза. Выйдя на свободу, он нигде не мог устроиться на работу, бедствовал и попросил у Хрущева помощи. Хрущев не только помог ему найти работу грузчика, дал денег на дорогу, обещал кредит на постройку жилья, но еще, по желанию просителя, сфотографировался вместе с ним «на память».Невероятно энергичный, нетерпеливый, импульсивный, «взрывной» Хрущев носился по стране из города в город, произносил бесчисленные речи (которые с каждым годом становились длиннее) и с колоссальным напором «внедрял» какое-нибудь очередное начинание – иногда очень разумное, а иногда совершенно нелепое. Первым из советских руководителей Хрущев начал часто ездить за границу и нередко брал с собой жену – неслыханное дело для прежних советских вождей. Супруга Хрущева, Нина Петровна, полная, спокойная, скромная женщина с простым приятным лицом, вызывала симпатии и очень хорошо вписывалась в создаваемый Хрущевым образ демократического, близкого к народу руководителя.Мне запомнилась фотография их первой встречи с президентом США Д. Кеннеди и его супругой. Ослепительная красавица Жаклин Кеннеди в изысканном наряде и президент Кеннеди – тоже очень элегантный, еще молодой (44 года), пользовавшийся неизменным успехом у женщин, стояли рядом с четой Хрущевых – немолодых (Хрущев был старше Кеннеди на 23 года), в непритязательных, несколько старомодных костюмах, как бы символизируя противоположность двух миров и совершенно различного образа жизни. В политике Хрущев нередко шарахался из стороны в сторону: то поносил Сталина, то оправдывал его, как бы раскачиваясь на невидимых политических качелях, туда и обратно. Для меня и моих друзей наглядным показателем нового поворота Хрущева к сталинизму стали события, развернувшиеся вокруг романа Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго».Сейчас, спустя полвека, возможно, не все помнят, что Пастернак хотел опубликовать свой роман, повествующий о трагической судьбе русской интеллигенции в годы революции и гражданской войны, в «Новом мире» или в «Литературной Москве», но получил отказ. Тогда он передал рукопись «Доктора Живаго» в Италию, где его в 1957 г. опубликовали. Роман вызвал бурный восторг зарубежных читателей и критиков. В течение полугода его перевели на 23 иностранных языка. Он принес Пастернаку всемирную известность и, первому из советских писателей, Нобелевскую премию по литературе. Мне казалось, и сейчас кажется, что наряду с литературными достоинствами романа, Нобелевский комитет руководствовался и политическими соображениями. Он, явно, желал поддержать советского писателя, который впервые показал революцию как огромную человеческую трагедию, а главного героя поставил «над схваткой “белых и красных”».Руководители СССР могли бы изобразить присуждение Нобелевской премии советскому писателю как триумф советской литературы, но они, видимо, не очень долго думая, объявили роман «антисоветским» и развернули против Пастернака яростную кампанию, похожую, как две капли воды, на кампанию против Зощенко и Ахматовой. Правление Союза писателей СССР, Союза писателей РСФСР и Московского отделения союза писателей, как указано в их сообщении, «обсудили действия Б. Пастернака и пришли к единодушному выводу, что эти действия не совместимы со званием советского писателя, направлены против традиций русской литературы», да еще и «против народа, против мира и социализма», что уж вообще не лезло ни в какие ворота.На созванных Союзом писателей собраниях против Пастернака выступали многие видные литераторы, причем, не только давно известные своим усердием Н. Грибачев, Л. Соболев, В. Кожевников, но и пользовавшиеся хорошей репутацией среди интеллигенции В. Панова, А. Яшин, П. Нилин, Б. Слуцкий и даже давний друг Пастернака – К. Федин. В единогласно принятой резолюции, «учитывая политическое и моральное падение Б. Пастернака, его предательство по отношению к советскому народу, к делу социализма, мира, прогресса, оплаченное Нобелевской премией в интересах разжигания холодной войны», писатели лишили Пастернака «звания советского писателя», исключили «из числа членов Союза писателей СССР» и предложили лишить его советского гражданства.В соответствии с испытанной практикой в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Ташкенте, Баку, Ереване и других крупных городах провели собрания писателей с осуждением Пастернака. Газеты печатали письма читателей, которые, не читая неизвестного советским гражданам «Доктора Живаго», называли Пастернака «предателем», «пасквилянтом», «Иудой»; выражали твердую уверенность, что «его имя будет забыто, к его книгам не прикоснется рука честного человека». Необходимый в таких случаях «передовой рабочий», машинист экскаватора Ф. Васильцов, назвав Пастернака «белогвардейцем» и «лягушкой в болоте», завершил свою инвективу словами: «Нет, я не читал Пастернака. Но знаю: в литературе без лягушек лучше». Потом над экскаваторщиком справедливо насмехались, но люди старшего поколения могли бы вспомнить, что 20 лет тому назад самому Пастернаку пришлось примерно также отмежевываться от неизвестной ему книги А. Жида «Возвращение из СССР». На собрании писателей 26 февраля 1937 г. Пастернак говорил: «Я этой книги не читал и её не знаю… Когда я прочел об этом в “Правде”, у меня было омерзение… Он (А. Жид. – В.С.) не только оклеветал нас, но он усложнил наши товарищеские отношения… я отмежевываюсь».В кампанию против Пастернака включились и официальные лица. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ В.Е. Семичастный в беспримерной по грубости речи сказал, что Пастернак хуже свиньи: «нагадил там, где кушал». Видимо по инструкции сверху Семичастный пригрозил выслать Пастернака из СССР. Пастернак вынужден был заявить, что он отказывается от Нобелевской премии и просит не высылать его из Советского Союза. В письме в «Правду» он добавил, что просит об этом «со свободной душой, со светлой верой в общее и мое собственное будущее, с гордостью за время, в которое я живу». Пастернака не выслали и не арестовали, но перестали печатать и затравили, арестовав самых близких к нему людей. В 1960 г. Пастернак умер. О его смерти сообщили всего в нескольких сухих словах от имени Литературного фонда, а не Союза писателей, откуда его исключили. «Правление Литературного фонда СССР извещает о смерти писателя, члена Литфонда, Пастернака Бориса Леонидовича, последовавшей 30 мая с.г. на 71 году жизни после тяжелой, продолжительной болезни и выражает соболезнование семье покойного». От Союза писателей не было даже обычного в таких случаях некролога. Из воспоминаний Хрущева я узнал, что он, как и другие члены советского руководства, не читал «Доктора Живаго» (хотя в свое время прочел роман Дудинцева «Не хлебом единым») и сожалеет о травле Пастернака. По словам Хрущева, ее затеял главный идеолог КПСС М.А. Суслов. Несомненно, однако, что Пастернака не могли преследовать без согласия Хрущева.Я и мои друзья возмущались травлей Пастернака, сожалели, что он уступил давлению и отказался от Нобелевской премии, но, конечно, не понимали всей сложности его положения и положения тех, кто был вынужден выступать против него вопреки своей совести. Я не могу с уверенностью сказать, как бы я поступил, окажись на их месте. Кампания против Пастернака вроде бы знаменовала процесс возвращения советского руководства к сталинизму, но вдруг, совершенно неожиданно для меня, политические качели понесло в обратную сторону. Всего через год после смерти Пастернака состоялся XXII съезд КПСС, где Хрущев снова атаковал Сталина.В докладе и в заключительном слове Хрущева, а также в выступлениях наиболее приближенных к руководству делегатов съезда опять приводились страшные факты расправ с неугодными людьми, причем теперь обвиняли не только Сталина, но и лидеров «антипартийной группы», включая Булганина и даже Ворошилова, который только что получил звание Героя социалистического труда, все еще оставался членом Президиума Верховного Совета СССР и сидел в президиуме съезда. Несколько делегатов, очевидно, осведомленных о намерениях руководства, предложили вынести тело Сталина из Мавзолея. Старая большевичка Д.А. Лазуркина, просидевшая в сталинских тюрьмах и лагерях 17 лет, призвала на помощь даже дух Ленина. Под бурные аплодисменты собравшихся она поведала съезду: «Вчера я советовалась с Ильичем, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: “Мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принес партии”. Общение с потусторонним миром принесло ожидаемый результат: съезд постановил не оставлять больше гроб Сталина в Мавзолее. Ночью забальзамированный труп вынесли из Мавзолея и зарыли у Кремлевской стены. Хрущев внес предложение «соорудить памятник в Москве, чтобы увековечить память товарищей, ставших жертвами произвола», а съезд, разумеется, единогласно, как сказано в стенографическом отчете, под «бурные продолжительные аплодисменты», принял это предложение, которое, впрочем, не осуществили.По стране прокатилась новая волна «десталинизации». Сталинград переименовали в Волгоград, Сталино – в Донецк, станцию метро «Сталинская» – в «Семеновскую», Сталинские премии – в государственные. У огромного памятника Сталину, стоявшего у впадения реки Дубны в Иваньковское водохранилище, сняли голову, и он долго оставался безголовым. Газеты начали писать о «Волгоградской битве». Это меня раздражало: во время войны никакого Волгограда не существовало. Возобновились споры о советском прошлом, которые по-прежнему велись главным образом в художественной литературе. Евтушенко, обладавший острым политическим чутьем, поместил в «Литературной газете» стихотворение «Бабий Яр», которое начиналось словами: «Над Бабьим Яром памятника нет» (теперь это уже не так). Напоминая о трагической судьбе еврейского народа – от распятия Христа до расстрелов в Бабьем Яре – Евтушенко написал:И я сам, как сплошной, беззвучный крик,Над тысячами тысяч погребенных.Стихотворение завершалось призывом:Интернационал пусть прогремит,Когда навеки похоронен будетПоследний на земле антисемит.Выступление Евтушенко вызвало ярость открытых и скрытых антисемитов, ссылавшихся на то, что в Бабьем Яре расстреливали не только евреев, но и русских.Какой ты настоящий русский,Когда забыл про свой народ.Душа, как брючки, стала узкой,Пустой, как лестничный пролет, –написал в ответ Евтушенко второстепенный поэт А. Марков, ставший известным, главным образом, благодаря этому стихотворению. В 1961 г. вышла в свет повесть Э.Г. Казакевича «Синяя тетрадь», где Казакевич написал, что летом 1917 года Ленин скрывался от Временного правительства на станции «Разлив» вместе со своим товарищем Зиновьевым. В действительности так оно и было, но в СССР почти никто этого не знал, в том числе и я. «Сталинисты», включая Суслова, негодовали: «Враг народа» Зиновьев не мог быть товарищем Ленина, но сделать ничего не могли: санкцию на печатание повести дал сам Хрущев. В октябре 1962 г., разумеется, с разрешения Хрущева, «Правда» напечатала новое стихотворение Евтушенко «Наследники Сталина», где он выступал не только против Сталина, но и против его еще действующих «наследников». С удовлетворением напомнив, что Сталина вынесли из Мавзолея, а его прах лежит у Кремлевской стены под могильной плитой, Евтушенко обращался к правительству с просьбой:Удвоить, утроить у этой плиты караул,Чтобы Сталин не встал,И со Сталиным – прошлое...Покуда наследники Сталина есть на земле,Мне будет казаться, что Сталин еще в Мавзолее.Твардовский, пользовавшийся симпатиями Хрущева и возглавлявший после увольнения Симонова журнал «Новый мир», написал поэму «За далью даль», которая в 1961 г. была награждена высшей премией в области искусства и науки – Ленинской премией заменившей ликвидированные Сталинские премии. В ней Твардовский, брат которого побывал в концлагере, осуждал сталинские порядки и призывал в «большом и малом быть как Ленин». Свою поэму он завершил на оптимистической ноте:Нелегок путь, но ветер века,Он в наши дует паруса.Журнал «Юность» опубликовал повесть В.П. Аксенова «Звездный билет», написанную в духе «исповедальной прозы». Ее молодые герои были очень недовольны окружающей их действительностью, и «лакировщики» сразу принялись упрекать журнал за то, что он публикует произведения, в которых с симпатией пишут «про таких, что все не по ним: школа не по ним, родители не по ним, комсомол не по ним, лозунги наши не по ним, работа не по ним». В «Новом мире» появились воспоминания Эренбурга «Люди, годы, жизнь». О них много говорили и писали, потому что Эренбург впервые сравнительно подробно поведал о некоторых фактах сталинских репрессий против деятелей культуры. Но, пожалуй, самый большой отклик вызвала повесть никому до того не известного, бывшего заключенного А.И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Твардовский добился от Хрущева разрешения напечатать ее в своем журнале. Повесть читали взахлеб – не только как выдающееся литературное произведение, но и как свидетельство очевидца, побывавшего в сталинских лагерях. Ее передавали друг другу, перепечатывали на машинке. Имя Солженицына стало известно всей стране.Новая кампания борьбы со сталинизмом коснулась и нашего факультета. После XXII съезда секретарь ЦК КПСС Б.Н. Пономарев, выступая на Всесоюзном совещании историков, осудил «пагубное воздействие культа личности» на историю, примером чего, по его словам, «может служить нашумевшая в 1958 году «дискуссия» в Московском Университете «о средних слоях». После такого вмешательства высшей силы партийному бюро истфака и парткому МГУ пришлось пересмотреть свои решения о «средних слоях». Они тянули время, упирались, как могли, но все же весной 1963 г. были вынуждены отменить свои резолюции, осуждавшие Застенкера и его единомышленников.Я думал, что в результате XXII съезда КПСС «антисталинисты» окончательно победили, но тут Хрущева шатнуло в обратную сторону. Встревоженный бурным подъемом общественной активности, выходившей из-под контроля партии, он опять обрушился на деятелей культуры. В декабре 1962 г. Хрущев посетил художественную выставку в Манеже, где наряду с традиционными, реалистическими картинами впервые были представлены работы «неформалов», и разразился бранью в адрес «абстракционистов» и «формалистов». Особенно он поносил «тошнотворную стряпню» будущей знаменитости – скульптора Эрнста Неизвестного и «грязную мазню» тогда еще молодого Бориса Жутовского, грозил выслать их за границу. Борис возражал Хрущеву, а тот говорил, что его надо отправить на лесоповал, чтобы художник познакомился с реальной жизнью. Много лет спустя Борис рассказывал мне: «Было так страшно, что страх уже не чувствовался, какое-то отупение». Выйдя из Манежа, Борис оглянулся по сторонам, ожидая появления сотрудников КГБ и немедленного ареста, но ничего такого не случилось. Правда, через несколько дней Жутовского и других «неформалов» настоятельно «пригласили» на совещание в ЦК КПСС, а потом – на новую встречу с Хрущевым, где опять поносили «неформалов», отступивших от социалистического реализма.На этой встрече, проходившей в марте 1963 г. Хрущев подверг критике тех, кто «все внимание односторонне сосредотачивает на фактах беззакония, произвола, злоупотребления властью». Повторяя ждановские формулировки конца 40-х годов, он говорил: «Партийность и народность – важнейший принцип нашего искусства», партия проводит политику «непримиримости к абстракционизму, формализму и любым другим буржуазным извращениям», она выступает «против мирного сосуществования в области идеологий». Снова Хрущев принялся оправдывать Сталина. Он сказал: «Партия отдает должное заслугам Сталина перед партией и коммунистическим движением»3, особенно его борьбе против троцкистов и бухаринцев, за индустриализацию страны и коллективизацию сельского хозяйства. Ссылаясь на свои собственные, не слишком утонченные вкусы, Хрущев поставил в пример писателям Демьяна Бедного, похвалил Твардовского и, как это ни странно сейчас выглядит, Солженицына. По его словам, оба они освещали советскую действительность «правдиво, с партийных позиций». Зато Хрущев раскритиковал почти все другие новые произведения, вызвавшие общественный интерес: в том числе «Бабий Яр» Евтушенко, воспоминания Эренбурга и даже его давнюю «Оттепель».Особенное неудовольствие Хрущева вызвал еще не завершенный кинофильм М. Хуциева «Застава Ильича», герой которого спрашивает у тени погибшего на войне отца, как ему жить, но не получает ответа. «Даже наиболее положительные из персонажей фильма – трое рабочих парней не являются олицетворением нашей замечательной молодежи, – возмущался Хрущев. – Они показаны так, что не знают, как им жить и к чему стремиться. Детям хотят внушить, что их отцы не могут быть учителями в их жизни... Хотите восстановить молодежь против старших поколений?» Опять вспомнив Неизвестного и Жутовского, Хрущев попрекал их тем, что на их образование «затрачены народные деньги», они «едят народный хлеб», а отплатили народу «такой черной неблагодарностью». Негодование Хрущева вызвал и поэт Андрей Вознесенский, который осмелился защищать современное искусство. Он согнал Вознесенского с трибуны и, по свидетельству Жутовского, кричал: «Предатель! Посредник наших врагов! Обожди еще, мы тебя научим. Ишь ты какой Пастернак! Получайте паспорт и езжайте к чертовой бабушке!»Подвергся запретам роман В.С. Гроссмана «Жизнь и судьба», одной из главных сюжетных линий которого было истребление евреев во время Второй мировой войны, а другой – параллели между сталинским режимом в СССР и гитлеровским режимом в Германии. На обсуждении рукописи романа в руководстве Союза писателей Гроссману сказали, что такой роман можно напечатать разве что через 250 лет. Агенты КГБ забрали подготовленную к изданию рукопись, и тогда Гроссман обратился с жалобой к Хрущеву. Вместо Хрущева его принял Суслов. Он сказал, что романа не читал, но ему представили выдержки, из которых видно, что роман враждебный, «хуже Живаго» и печатать его нельзя. Ни Вознесенского, ни Гроссмана не выслали, но перестали печатать, изъяли их книги из библиотек, они ждали ареста.В 1963 г. арестовали будущего Нобелевского лауреата, поэта Иосифа Бродского, обвинили его в «тунеядстве», выслали из Ленинграда, приговорили к исправительно-трудовым работам в Архангельской области. Жутовский и Неизвестный были «свободными художниками». Они не состояли на государственной службе, их неоткуда было уволить, но им не давали заказов, не принимали на выставки. Жутовский вспоминал, что он выжил благодаря помощи друзей-художников, которые брали заказы на свое имя, а гонорары передавали выполнявшему заказы Жутовскому. К счастью у Бориса хватило мужества и душевных сил, чтобы выстоять и пережить это трудное время. В конце жизни Хрущев сожалел о своих выступлениях против интеллигенции, но, пока он оставался у руководства страной, его слова имели силу приговора. Мое впечатление от выступлений Хрущева на встречах с деятелями культуры, пожалуй, лучше всего можно выразить словом «опять!». Опять нас возвращают к временам Сталина и Жданова, опять пытаются надеть намордник на интеллигенцию.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

30 марта, 10:45

Андрей Фурсов о подлости англичан и растлении Украины

Где истоки вековой ненависти Лондона к России? Как генсек Хрущёв растлил советскую Украину недобитыми бандеровцами, и какие они - три условия начала «красного террора» при Путине? Об этом главный редактор «Аргументов недели» Андрей Угланов спрашивает историка Андрея Ильича Фурсова.

29 марта, 21:05

Что ждёт Донецк и Луганск

Тревожные процессы на Украине начались ещё в советское время. В 1955 году генсек Никита Хрущев подписал амнистию почти всем тем, кто во время войны сотрудничал с фашистами, в том числе на Украине.

29 марта, 20:35

Российские олигархи против Путина

На Западе растёт давление на российских олигархов. Цель ясна – натравить их на Путина, с возможностью совершить государственный переворот. Какие развилки есть у президента Владимира Путина сегодня?

29 марта, 19:41

Берия. Руководитель Атомного проекта - демонизирован и оболган

Сегодня 119 лет со дня рождения Лаврентия Павловича Берии, одного из выдающихся организаторов советской промышленности и советской разведки. Л. П. Берия всего за пять лет смог организовать работу ключевых отраслей промышленности целого государства и добиться необходимого результата. Создание советского ядерного оружия и сегодня обеспечивает надежный мир на планете Земля. В советском атомном проекте были заняты сотни тысяч советских людей, а на вершине всей этой «пирамиды» был Л. П. Берия – главный герой атомного проекта. Рассказывает историк-исследователь и писатель Арсен Беникович Мартиросян. Поддержать передачи А. А. Фефелова и канал ДеньТВ http://goo.gl/XWqdne #ДеньТВ #Берия #Сталин #атомныйпроект #ядерноеоружие #АрсенМартиросян #ВПК #космос #наука #советскаяразведка #эвакуацияпромышленности #учёныеатомщики #Хрущёв #заговоргенералов #Путин

29 марта, 18:04

Примите нас к себе! Кто хотел войти в состав России и почему это не удалось

Источник: www.aif.ru «Зачем нам такой мир, если там не будет России?» — эта фраза Владимира Путина вызвала бурю эмоций широкого спектра — от восторга до ненависти. Жители острова Мадагаскар. © / Shutterstock.com Тем же Источник:вопросом некогда задавались лидеры многих стран. Ответ, к которому пришли некоторые из них, парадоксален. Идеальным они считали мир, где их родина стала бы частью России. Известно не менее десяти крупных территорий, которые в разные времена хотели присоединиться к нашей стране — неважно, называется она Российской империей или СССР. Почти все они искали у нас дружбы и покровительства, а кто-то даже успел формально побывать членом нашей семьи народов.</p> Нажмите для увеличения Хороша страна Болгария — Товарищ Живков, зачем вам зонтик? На улице жара! — Но Москва обещает дожди... Анекдот о лидере социалистической Болгарии Тодоре Живкове, который спит и видит свою страну в составе СССР, не такой уж и анекдот. На пленуме ЦК Болгарской коммунистической партии 1963 г. товарищ Живков заявил: «Мы сольёмся с СССР не до поры до времени, а навеки, и это станет примером для всех стран». В адрес ЦК КПСС было направлено письмо с просьбой принять Болгарию в состав СССР на правах шестнадцатой союзной республики. В феврале 1964 г. Живков явился в Москву и во время встречи с советскими лидерами коснулся этого вопроса. Но получил не просто от ворот поворот, а ещё и пару насмешек. Так, он заявил, что объединение с СССР может породить в Болгарии надежды на улучшение жизненных стандартов. Но если они не улучшатся, то возникнет разочарование и даже всплеск антисоветских настроений. А пока объединения не произошло, попросил дать Болгарии кредит в 400 млн руб. В результате, когда Хрущёв, обращаясь к Живкову, машинально назвал его «дорогой Тодор», ехидный Анастас Микоян поправил Никиту Сергеевича: «Не просто дорогой, а очень дорогой! Можно сказать — золотой!» Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев встречает на Киевском вокзале Первого секретаря Компартии Болгарии Тодора Живкова, прибывшего на XXVIII съезд КПСС. 1966 г. Фото: РИА Новости/ В. Козлов Русский папуас «Туземцы Новой Гвинеи желают политической независимости под российским покровительством», — писал в 1883 г. русский путешественник и этнограф Николай Миклухо-Маклай. И нимало не кривил душой. Он был первым европейцем, ступившим на северные и северо-восточные берега Новой Гвинеи — второго по величине острова нашей планеты. Произошло это в 1871 г. В течение многих лет Миклухо-Маклай жил среди папуасов и сумел так себя поставить, что те считали его чуть ли не посланцем небес. А заодно поверили, что стать цивилизованным народом они смогут только под русской рукой. К этому были все предпосылки. До сих пор очень многие предметы быта и культурные растения в Папуа — Новой Гвинее носят русские имена. Правда, чуть искажённые, но всё равно понятно, что «арбус» — это арбуз, «тхапор» — топор, «гугруз» — кукуруза. Инициативу у русского учёного пробовали перехватить немцы. Так, Отто Финш выдавал себя за брата Миклухо-Маклая и захватывал под это дело огромные земельные участки. В 1885 г. к Берегу Маклая подошёл немецкий корабль, и сошедший на землю чиновник воздвиг там германский флаг, объявляя территорию владением рейха. Миклухо-Маклай пишет отчаянное письмо императору Александру III: «Ваше императорское величество! Туземцы отвергают германскую аннексию. Всепокорнейше прошу о даровании туземцам Берега Маклая российского покровительства». И получает ответ: «За удалённостью земли и неимением Россией там своих интересов, отказать». Репродукция картины «Миклухо-Маклай среди папуасов» работы художника Л. Успенского. Фото: РИА Новости Цель — Мадагаскар В конце XVII в. Мадагаскар считался опаснейшим местом — им владели пираты под предводительством Каспара Вильгельма Моргана. Они грабили суда всех держав, имевших интересы в Индии, путь в которую лежал как раз через этот остров. Дело дошло до того, что Голландия, Франция и Великобритания, оспаривающие друг у друга колонии, решили объединиться и выжечь это пиратское гнездо. Каспар Морган решил просить покровительства у тех держав, суда которых он ещё не грабил. Таких было две — Швеция и Россия. Которые как раз в начале XVIII столетия выясняли отношения между собой. Сначала он сделал ставку на Швецию, и к Карлу XII была отправлена делегация с просьбой о покровительстве. Но после Полтавы стало ясно, что Россия выигрывает. И потому шустрый пират, именующий себя королём Мадагаскара, попытал счастья у Петра I. Вот что ему ответил царь-плотник: «Ежели король Мадагаскарский склонность имеет у какой державы протекцию искать, то мы от сердца желаем, дабы мы счастие имели оного в нашу протекцию принять. Мы обещаем накрепко, что от всех неприятелей его, короля, и людей его защищать будем, несмотря ни на что...» В начале 1724 г. к отправке на Мадагаскар уже снаряжались корабли. Пётр I торопил события и высказывал недовольство: «Монарх крайне был огорчён остановкой в отправлении вице-адмирала Вильстера в Мадагаскарскую экспедицию». Раскачивались и впрямь долго — 5 фрегатов были готовы к отплытию только в январе 1725 г. Но Пётр умер, и на проекте поставили крест. Прочесть полный материал можно в моём блоге.

Выбор редакции
29 марта, 14:37

Лев Краснопевцев: "Если хотите создавать крепкий режим, нельзя людям давать серьезное образование"

Лев Николаевич Краснопевцев (род. 1930). В 1952 году окончил истфак МГУ, преподавал историю в школе, параллельно изучал коренные проблемы социализма и капитализма. В его доме регулярно встречались друзья-единомышленники – к 1956 году этот кружок состоял из девяти человек, которые обсуждали современные историю и идеологию. Поверившие в возможность перемен после смерти Сталина, они к этому моменту уже разочарованы в политике Хрущева. В 1957 году Краснопевцев и его товарищи выпустили антихрущевскую листовку: напечатали триста экземпляров и раскидали по жилым домам. Через месяц все девятеро были арестованы и приговорены к длительным срокам заключения. В лагере дважды объявляли голодовку в знак протеста против приговора. Лев Краснопевцев вышел на волю, отсидев десять лет. Пошел работать на завод токарем-фрезеровщиком, создал музей завода. В 1991 году стал директором Музея предпринимателей, меценатов и благотворителей и работает там до сих пор.Ниже размещено его интервью Анне Немзер и Илье Венявкину для Радио Свобода. Анна Немзер. – В какой момент вы осознали, в какой стране вы живете, и как это у вас произошло?Лев Краснопевцев. – Я вырос в предместье Москвы, это Рогожская застава. Очень простой народ, деревянные двухэтажные дома. У нас никогда имя Сталина не произносилось. Поэтому, когда я слышу, что у нас весь народ был наполнен именем, образом Сталина и так далее, я смеюсь. В нашей школе учителя никогда не бросались этим именем. Я окончил школу в 1947 году, это был самый расцвет культа. Никто не призывал быть, как Сталин, молиться на Сталина. Народ жил своей жизнью, угрюмо, сосредоточенно. Я часто бывал в деревнях – и там Сталина тоже не было. Никто там не выпендривался, что сдадим столько-то хлеба, потому что так учит товарищ Сталин… То есть весь этот пропагандистский смерч затрагивал только определенные слои.Илья Венявкин. – А было ли при этом ощущение страха – страха обсудить свои мысли, страха сказать не то слово?Л.К. – В России и до революции не очень было принято среди простого народа много разговаривать о политике, потому что получить крепко по башке можно было и тогда. Это не страх уже, скорее, а инстинкт народа, который понимал, что нельзя вольно разговаривать о царях и о тех, кто сменил этих царей. Это в крови – политика нас не касается!А.Н. – А вы этот инстинкт преодолели.Л.К. – Ну, у меня биография… Мой прадед пошел в политическую деятельность еще в период народнического движения, мой отец прошел какие-то стадии от доверия к новой власти до полного отрицания Сталина. И потом еще одна черта личная: я очень не люблю всякий звон. Если бы этот культ преподносился в каких-то более цивилизованных формах, у меня не было бы такого отторжения. Кончилась война, я помню, был он маршалом, ну и шут бы с ним, но потом вдруг сообщение, что вводится звание генералиссимуса – это была уже какая-то азиатчина, какое-то восточное ханство.А.Н. – Вы окончили истфак МГУ и рассказываете в мемуарах, что это был полигон для взращивания новой элиты. Но ведь тем самым создавалась вполне вольнодумная атмосфера. На что был расчет – на подконтрольное вольнодумие? В дозволенных пределах?Л.К. Начнем с того, что победа, 1945 год. Очень скоро отношения с союзниками разладились, единый фронт распался, началась конфронтация. И Сталин понял, что нужно двигаться дальше по пути укрепления своего режима. Он обрушился на две социальные силы – интеллигенцию и крестьянство. Ну, с мужиками было просто: ввели налоги на каждого поросенка, на каждого куренка. И было так крепко все обложено, что народ побежал из деревни в города. В науке что он видит? Много людей с дореволюционных душком. Они академики, у них неприличные фамилии, например, Бахрушин, член-корреспондент Академии наук, другой историк – Алексеев. Из старых. И была поставлена задача – менять кадры, менять этих Грековых, Бахрушиных, Алексеевых, Косминских на новых. Кто новые? Фронтовики. Из них надо делать новую элиту. Туда пришли ребята в сталинках – крепкий такой народ. Мы уже на первом курсе знали, кто из них будет академиком, а кто профессором. Но он понимал, что наука, хоть она и марксистско-ленинская, все-таки должна быть наукой, поэтому нужно брать еще и ребят с мозгами. Нужен такой сплав – верных и умных. Умные должны понять, что дорога одна и под влиянием верных не очень с восторгом, но на эту дорогу встать. А верные должны понимать, что есть культура и надо как-то отесываться.А.Н. – И при всем при этом на истфаке, как и везде, шли репрессии полным ходом.Л.К. – Ну да, вычистили все старье. Некоторые поумирали просто в разгар всех этих разоблачений. Вот Бахрушин взял и помер, перед этим умер его ученик Константин Васильевич Базелевич, тоже из интеллигентской семьи. Вот он читает лекции по истории Киевской Руси, и у него там одни князья! А где народ? Долбали его настолько сильно, что он, пожилой человек, умер. Убирают ведущие фигуры российской истории.А.Н. – С вашего же курса арестовали сына профессора Этингера, первой жертвы “дела врачей”, причем сына арестовали за месяц до отца.Л.К. – Да, Яша... Ну, он подходил по всем статьям, и как еврей, и как сын своего отца. Это производило ужасное впечатление! Наш курс был набран в 1947 году, и тогда этой нормы – не больше трех евреев на курс – еще не было, и у нас было много прекрасных ребят, и они все оказались под огнем, потому что были евреями. Причем этого не было, когда мы учились в школе, даже в 1937 году этого лозунга не было. Тогда все еще помнили, что одна из тех причин, почему так ненавидели самодержавие, царя, – антисемитизм. Потом все помнили Гитлера, и у него это был центральный пункт его программы. И тут на тебе, у нас то же самое!С 1948-49 годов была эта чудовищная атмосфера. Преподаватели съежились, думали только о том, как не прогневать. Потом разгром Ахматовой и Зощенко, потом Шостаковича – это была уже не политика, этот удар по музыке, это было уже надругательство над духовными основами наших молодых, но все-таки личностей. А потом пошло-поехало. Он повадился, писатель, подписывать работы по языкознанию, потом по экономике. Тут было ясно, что просто крыша у товарища поехала, говоря простонародным языком. Не было понятно, зачем это ему нужно – влезать в эти вещи. Особенно эти экономические проблемы социализма – там ведь сложные проблемы, категории. Было впечатление, что это нужно не по существу, что это уже какая-то чисто культовая кухня.А.Н. – Насколько я знаю, следователь вам сказал, что он вас ждал с 52 года. Что было в 52 году?Л.К. – В 1952 году я писал дипломную работу, тема была по 1917 году, "Крестьянское движение в 1917 году и руководство этим движением партии большевиков". Я был воспитан серьезными историками и полез в источники. Газеты тех времен стал брать и увидел там картину, которая расходилась с тем, что было написано в "Кратком курсе" (... истории ВКПб. – Прим. ред). У меня складывались свои оценки партий, политических фигур, и я видел, что там дело было совсем не так, как нам преподносят. Вообще история – это самая опасная наука, потому что, когда вы берете конкретный исторический материал, все ваши догмы летят направо и налево. Когда вы слышите голоса людей анализируемой вами эпохи, вы ничего не сможете с ними сделать. Я защитил свой диплом, хотя комиссия была потрясена, что в список источников я вписал эсеровские газеты, они схватились за голову и пришли в ужас. И тут же, даже без меня, перепечатали на пишущей машинке список источников, убрав оттуда всю эту нечисть.А.Н. – Но диплом защитить дали, не препятствовали.Л.К. – Да. Но шла внутренняя борьба. Мы уже собирались с друзьями у нас дома и разговаривали. Не то чтобы мы были тогда уже ярые оппозиционеры, мы просто хотели понять, что происходит. Сталина мы не любили, это да. Я помню 7 ноября 1952 года. Самым близким мне человеком тогда был Леонид Рендель, который тоже был очень активным участником нашего кружка. Мы пришли на демонстрацию. Мы прошли площадь, уже расходились, и тут у меня вырвалась такая фраза: "Знаешь, я прихожу к выводу, что пока жив Сталин, никаких надежд на изменения к лучшему быть не может". Он был изумлен.И вот наступает 1953 год. Очень интересная картина, должен сказать. Я работаю в райкоме комсомола, инструктор по высшим учебным заведениям. Умер он 5 марта, а объявлено было 6-го. Я прихожу в райком на работу, там кое-кто плачет. И нас отправляют по нашим организациям, чтобы мы смотрели, что там происходит. Везде было спокойно, кроме Института Гнесиных, где очень много было чувствительных женщин, и там были слезы перед портретом Великого Вождя. Я прихожу в райком, там все спокойно, но какие-то взгляды бросают люди друг на друга – особые. А потом через пару дней нам говорят: поступило указание – во время общественных мероприятий нельзя петь песни о товарище Сталине, это будет неуважением к нему, ведь в песнях он живой, а раз он неживой, это будет как-то нехорошо. Можно было сказать, что есть песня "Ленин всегда живой…", но мы в это время уже следили за тем, что происходит наверху, и улыбались, получая эти инструкции.А.Н. – Надежда какая-то появилась?Л.К. – Конечно. В середине марта – Рюмин арестован (Михаил Рюмин – подполковник МГБ, разрабатывавший “дело врачей”. – Прим. ред.) Потом – амнистия всеобщая. Ну, это признание того, что с людьми обходились как-то плохо, и надо выпустить их. Потом была знаменитая речь Маленкова: сейчас у нас две задачи – производство товаров народного потребления и сельское хозяйство, производство продуктов питания, и с этой целью налоги, которые были введены в 1948 году на куренка-поросенка, снимаются. Это произвело впечатление, потому что все привыкли, что дело идет только круче и круче, а тут вдруг такое облегчение. И потом совершенно внезапно известие – Берия арестован. На следующий день ко мне пришел Рендель домой и говорит: "А ты знаешь, где сидит враг народа?" Почти на набережной Москвы-реки есть здание, которое называлось военный комиссариат. Это крупная служба какая-то министерства обороны, старинное здание первой половины 18-го века, окна там типа бойниц. "Он там". – "Откуда ты знаешь?" – "Знаю точно, там танк стоит".В общем, это был тоже переворот в сознании. И в течение всего 1953 года это все шло: песни, речь Маленкова, Берия… В начале сентября стали отмечать 50-летие 2-го съезда партии, выпустили какие-то тезисы, и там было написано, что надо восстанавливать ленинские нормы. А ленинские нормы базируются на отрицании культа личности. И так пошло до ХХ съезда партии.И.В. – Но при этом получается, что обсуждать свои идеи в кругу друзей вы начали, когда Сталин еще был жив.Л.К. – В 1952 году еще, да.И.В. – А на что вы надеялись? И не боялись ли вы поплатиться за это в тот момент?Л.К. – Должен сказать, что вначале вопрос о переоценке марксизма-ленинизма и даже Сталина не ставился. Просто к нам домой приходило много ребят с истфака, мы жили тогда с женой рядом с Третьяковской галереей, и мы вечерами долго сидели и что-то обсуждали. Это позже, в 54-55-м мы с Ренделем написали разбор экономических проблем социализма Сталина, а тогда – так, разговоры. Но вы же понимаете, там уже такое творилось – они понимали, что его надо убирать. Или они его будут убирать, или он их уберет. Поэтому я считаю, что нас не брали в 1952 году потому, что не до этого было.И.В. – Подождите, вы конструируете их логику, а вы сами-то что думали? Какова была ваша логика, когда вы понимали, что это может для вас плохо кончиться, но продолжали встречаться и разговаривать об этом?Л.К. – Понимаете, если вы хотите создавать крепкий режим, нельзя людям давать серьезное образование. Они должны знать, кто есть враг внутренний, враг внешний и больше ничего. Новая элита должна была заменить старую в науке, поэтому нельзя было людей совсем не пускать в историческую науку, в источники. А когда их пустили, они всего насмотрелись. Я насмотрелся материалов по 1917 году и понимал, что Керенский совсем не тот человек, как его нам представляют. Мы все это обсуждали. И человек, который был потом доктором наук, сказал Ренделю: "Я не хочу копать никель, я с вами больше не буду встречаться и разговаривать". Кризис назрел очень серьезный в нашей стране, было не до нас. Состав Политбюро надо было обновлять тоже – он это хорошо понимал. И он оказался прав, только не успел. Врача-то они ему не вызвали.И.В. – Вы осознавали, что кризис, что любое отклонение от официального регламента может быть опасно, любое даже слово о Керенском опасно…Л.К. – Да, положительное упоминание. Например, я упоминаю, что Ленин включил в Декрет о земле весь программный документ эсеров. Как можно об этом говорить?! Всем известно, что Чернов – предатель интересов трудового крестьянства (Виктор Чернов – идеолог партии эсеров. – Прим. ред.).И.В. – То есть вы оказались заложником профессии, вы не могли перестать об этом говорить?Л.К. – Совершенно правильно. Тем историческая наука и ужасна, что она делает человека заложником. Или надо заткнуться и сказать: все, я никель копать не буду. Предатель Чернов – и весь разговор. Не все выдерживают, ведь очень много людей погибало на этих вещах. И в Средние века. Вот он принимает основные догмы церкви, но в чем-то он не может преодолеть их абсурдность и начинает что-то говорить свое.А.Н. – Лев Николаевич, вы описываете пунктир этих изменений: арест Рюмина, доклад Маленкова, арест Берии – и все это, казалось бы, приводит к ХХ съезду закономерно, а у вас и ваших друзей – обратный вектор.Л.Н. – Ну, мы к этому времени уже далеко зашли. Мы уже разобрались и в Ленине, и в Марксе с Энгельсом. Если бы ХХ съезд произошел в 1953 году, это был бы для нас восторг, а в 1956 году мы уже понимали, что Хрущев просто хочет свалить все на Сталина. И мы оказались правы, потому что через несколько месяцев – венгерские события, кошмарнейшая вещь.И.В. – А в какой момент вы поняли, что превращаетесь из историков, которым важно сохранить профессиональный и честный взгляд на историю, в политическую группу?Л.К. – Наверное, когда произошел пленум лета 1957 года. Они на этом пленуме рубились дня три. У одного из членов нашей группы, Вадима Козового, отец был в дружеских отношениях с членом ЦК, редактором журнала "Коммунист" Румянцевым, и Вадим нам говорит в конце концов: "Все кончено. Всех…" Толком он не знал, кого "всех", но мы примерно поняли. Хрущев теперь главный. И вот тут перед нами встал вопрос: что же нам делать-то? Что же опять вытворяется?! И тут была выдвинута идея сделать листовку и распространить ее, потому что мы не можем больше отмалчиваться.А.Н. – На что вы в этот момент надеялись?Л.К. – Да ни на что, просто высказать свое мнение. Расшатать тут ничего невозможно, это же не нынешние времена. Просто вопрос опять стоял о личном долге. Ну, хорошо, мы все это поняли, мы разобрались в истории нашей революции, в истории марксизма. Когда девять человек собираются много раз подряд, никто не убегает, не все во всем согласны, но слушают друг друга – создается атмосфера. Люди говорят, в общем, на ужасные темы – значит, они доверяют друг другу, у них есть потребность в этом. Одни заходят очень далеко, другие нет, но приходят опять. И там даже был проект еще одну листовку сделать в годовщину венгерских событий. Наша группа была не единственной. Мы знали, что есть близкие к нам люди с истфака, 5-6 человек, но они стояли на позициях ХХ съезда. И мы знали, что в Ленинграде арестованы уже две или три группы. А потом встал вопрос о том, сколько же мы можем молчать, когда так издеваются. Да, решение о выпуске листовки было, конечно, тяжелым.А.Н. – Возможность ареста вы обсуждали между собой?Л.К. – Нет. Черт его знает почему. Хотя мы знали про ленинградский арест. Есть какие-то силы, которые людей тащат.И.В. – Я понимаю, на что рассчитывали люди, которые стояли на позициях XX съезда, – на то, что партия очистит свои ряды. А вы, как я понял из вашей работы о кризисе социализма, к этому моменту уже разочаровались и в сталинизме, и в ленинизме – на что вы рассчитывали, как вы себе представляли развитие страны?Л.К – Мы отделяли наши теоретические искания от практики жизни. Мы ничего не писали в листовке против марксизма-ленинизма, идеологии и партии. Одно дело – наши личные взгляды, а другое дело – реальные вещи. А реальные вещи – это демократизация партийного режима. Это съезд, объяснение всей стране, что у вас там происходит, что это опять за клубок змей. Вы сейчас этих выкинули, потом тех, потом опять 37-й год начнется... Затем: отмена 58-й статьи, повышение роли советов, профсоюзов. В общем, проблемы, не выходившие за пределы советского строя. Потому что мы прекрасно понимали, что мы способны написать очень многое, но это будет идиотство, а нужно ставить те проблемы, которые можно реально решить в настоящий момент. И поэтому нас клевали – мол, вы сами были коммунистами и листовка у вас такая кургузая… Мы ее, в общем, нарочно и сделали в этом стиле. И я думаю, что если бы Хрущев с ребятами были серьезными людьми, они, может, и подумали бы об этих вещах.И.В. – То есть вы все равно рассчитывали на реформу сверху.Л.К. – Да. И мы, в общем, попали в тенденцию. Люди писали бранные слова всякие, выступали на собраниях, поносили Хрущева. Сколько было арестовано тогда людей, в 1956-57 годах, – кто-то пишет 3,5 тысячи, кто-то гораздо больше. Был и у нас один абзац, который не следовало бы включать. Меня коробил тогда этот абзац. Но нам всем девятерым надо было как-то высказаться. Мы понимали, что если мы напишем письмо в Центральный комитет, эта бумага не будет иметь значения, а тут хоть какое-то обращение к общественности.И.В. – В одном из интервью вы говорили, что в конце 1956-го – начале 1957 года торопились закончить свои письменные работы. Эта ваша торопливость с чем была связана, куда вы спешили?Л.К. (смеется). – С ходом времени, с ходом событий. Была потребность после Венгрии самим как-то выяснить, что это все такое. Объяснять это сталинизмом было невозможно, все эти танки на улицах Будапешта, эта расправа. Значит, какие-то более глубокие корни существуют у системы. Какие корни? Надо было разбираться в ленинизме. И эта работа была посвящена как раз ленинизму.И.В. – А вы надеялись эти работы опубликовать?Л.К. – Нет, об этом речи не было, что вы. Это была внутренняя работа, внутреннее освобождение. И да – еле успел до ареста.А.Н. – Вас арестовали всех вместе, буквально за пять дней. В лагере вы оказались все вместе…Л.К. – Там каждый пошел своим путем. И это естественно.А.Н. – А голодовки – это же были ваши совместные акции?Л.К. – Там принимали участие 5 или 6 человек. Это был протест против расправы над нами.А.Н. – История про то, что ваша жена передала вам записку, когда вы голодали, "ребята, останавливайтесь, потому что мне назначили встречу у Хрущева" – это что было?Л.К. – У нас на истфаке училась дочка Нины Васильевны Поповой, председателя Антифашистского женского комитета. И когда нас арестовали, она прибежала к матери с вытаращенными глазами, и мать стала добиваться ответа, за что арестовали ребят. Я знаю, что это очень хорошие ребята, туда-сюда… Ей объяснили, что ребят арестовали правильно, что они вот совсем не хорошие. Но она помогала, тем не менее, нашим семьям. И она говорила моей жене в тот период, когда была голодовка: поезжай туда, пусть они прекратят, я попробую пробиться к Хрущеву… Люба приехала, передала нам записку. Мы понимали, конечно, что ни черта не будет, но нам опять важен был факт нашего протеста. 25 дней голодовка – хватит, ладно, к черту! Вполне достаточно, потому что все уже достаточно сбавили вес, мягко выражаясь. Так что поддержка была, и она очень много значила для нас.Так же как если профессор Московского университета, историк Петр Андреевич Зайончковский передает мне в тюрьму свою новую работу – это тоже важно. Литературовед Николай Каллиникович Гудзий был потрясен нашим делом. Он приходил в библиотеку, где работала моя жена, работы свои нам тоже пересылал. Поддержка была очень большая в университетской среде, среди профессуры. Люба работала в университетской библиотеке. Ее вызывает секретарь парткома и говорит: "Вы знаете, очень печально, но вы должны написать заявление об уходе…" Она взвесила все и говорит: "Нет, не буду". Был долгий и очень тяжелый разговор, он сидел, опустив голову в стол. Она говорила: "У меня ребенок, я окажусь на мели". Потом он вышел, с кем-то полчаса говорил по телефону, вернулся, почти не поднимая глаз, сказал: "Ладно, идите". То есть даже такая железобетонная публика вроде этого дяди – но не поднималась у них рука все-таки взять и уничтожить. Поэтому мы и смогли продержаться десять лет и сохранить какие-то человеческие качества.И.В. – А в лагере традиция интеллектуальной работы прервалась? Вы много писали, много материала было, много мыслей – а что после ареста?Л.К. – Нет, конечно, не прервалась. Ну, во-первых, это было изучение мира наших надзирателей, вплоть до самых верхних деятелей КГБ, и, во-вторых, самих заключенных. Тут надо было многое сообразить и оценить. Был материал, уже не книжный, а человеческий. Там был будущий кардинал Римской католической церкви Иосиф Иванович Слипый, из западно-украинских руководителей церкви. Там были бендеровцы, прибалты, много украинцев. Штук пять было высших генералов КГБ, которые погорели вместе с Берией. Потом там были всякие партийные работники, очень много офицеров военных времен. Был Герой Советского Союза, моряки всякие. И, естественно, на нас все накинулись, потому что мы были публикой необычной – Москва, университет… Двое у нас имели степени кандидатов исторических наук. Так что мы многих интересовали, и нас как историков интересовали многие.А потом события-то развивались достаточно серьезно, и газеты там были, радио там было. Так что надо было и это все анализировать. В конце концов, у Хрущева дело кончилось Новочеркасском в 1962 году, и это было ужасающее для нас событие совершенно. Потом он пытался выкрутиться за счет ракет на Кубе. Потом его, наконец, сняли. Так что было над чем подумать. И надо было готовить себя к окончанию срока. Один из нас стал писать диссертацию. А я понял, что возвращаться в этот круг идеологических работников мне будет невозможно, что нужно как-то ориентироваться иначе, и я стал заниматься новой специальностью – стал работать токарем, фрезеровщиком. И к моменту выхода я мог уже рассчитывать на то, что сумею устроиться на работу.А.Н. – Лев Николаевич, ваш товарищ Покровский после освобождения продолжал заниматься наукой, Чешков тоже, а почему вы не видели для себя такого же варианта? Может быть, не в Москве, наверное, надо было куда-то уехать, как Покровский – в Новосибирск, но почему вы так категорически отрезали этот путь себе?Л.К. – Понимаете, мне казалось, что там все осталось по-старому и что там придется отказываться от того, от чего отказаться я не могу. В общем, из этого мира надо уходить, если хочешь остаться живым.А.Н. – То есть вы на протяжении десяти лет не подписываете прошение о помиловании, вы гнете свою линию – и в тот момент, когда вы выходите, вам приходится отказаться от дела вашей жизни. Как вам это далось?Л.К. – Ну чего там лукавить – говорить, что я с радостью отказался заниматься историей, я не буду. Но я считал, что выхода нет. А потом, к этому времени занятная психологическая произошла история, я как-то увидел, что жизнь в рабочем коллективе не только не страшна, но по-своему интересна. Интересен сам физический труд – с философских позиций. Тем более что меня чем дальше, тем глубже интересовали уже не столько марксизм-ленинизм, а вообще проблемы человека, человечества, труда, мышления, техники, металлов, материалов и так далее.И.В. – А вы продолжали писать?Л.К. – Да. Правда, не сразу после выхода. Надо было немножко очухаться. А потом мне дали возможность проработать на заводе шесть лет слесарем, а затем стали вызывать в отдел кадров и говорить: "Вы понимаете, в какое положение вы нас ставите? Наши законы запрещают принимать на работу слесарем человека с высшим образованием. Давайте подыскивайте себе на заводе что-то другое". В конце концов, я стал диспетчером и там очень хорошо изучил завод, структуру завода, подчинения, атмосферу. Потом на меня обрушились ветераны завода и сказали: приближается 50-летие завода, нам нужен музей. Я согласился, стал заниматься историей завода, а заодно историей всей нашей индустриализации. На примере своего завода, всех этапов, с 1929-го по 32-й, с 1932-го по 37-й и вплоть до 80-х годов, все это у меня разложилось по полочкам.А.Н. – История индустриализации – там же наверняка в какой-то момент тоже волосы на голове должны были дыбом вставать?Л.К. – Конечно, еще бы! Но музей – это практическая вещь, документы, фотографии, материальные предметы. Здесь людей интересовали реальные, конкретные материалы, в которых они узнавали себя. А никаких оценок не требовалось. Удалось создать очень хороший, серьезный музей. Тут мне говорят: "Райком комсомола очень хочет, чтобы вы создали музей района". И я с 1983 года вот его создавал. Ну, тут было не так, конечно, интересно, но это тоже история Москвы. Ну, а потом 1991 год, все рухнуло. В это время был еще райсовет, и там большинство было демократов. И вот стали думать, что делать с этим музеем. С одной стороны, он совсем никому не нужен, а с другой стороны, закрывать музей нехорошо, все начнут кричать, что коммунисты создали, а они разрушили. Было принято решение – сделать музей предпринимателей, меценатов и благотворителей. И я стал им заниматься. Получился Музей истории российского бизнеса, капитализма и его филантропической деятельности.А.Н. – Казалось, как истфак 1947 года сопоставить с музеем бизнеса, но все это производит впечатление выверенной исторической закономерности.Л.К. – У каждого человека есть логика. Когда вы доживете до моих лет, вы посмотрите на свою жизнь, и она у вас тоже будет достаточно логичной (смеется). Но вообще, понимаете, антибуржуазная идеология была настолько набита в наши головы – причем до Ленина и Сталина этим занимались очень крупные авторитеты в 19-м веке – антикапитализм был основой мировоззрения. Никто не решался сказать: а как же, ведь они же все выстроили, мы все живем на том, что производится, строится. После 1990 года оказалось, что капитализм надо восстанавливать, и все это признали. Поэтому я могу сказать о себе, что я пробирался к этому утверждению долго, слишком долго. Ну, вот так сошлось, видите.А.Н. – Это все так и должно было произойти? У вас нет сейчас ощущения, что надо было выкинуть один абзац из листовки – и, может, как-то обошлось бы?Л.К. – Да нет, куда там, один абзац ничего бы не решил. А потом, понимаете, ведь карательная система должна чем-то питаться. И диктатура должна всегда иметь врагов и противников. А как она будет обосновывать свои действия? Поэтому время от времени нужны какие-то такие группы.А.Н. Невероятно, что вы сами на себя всегда смотрите как историк.Л.К.: Да. Себя приходится препарировать.P.S. Когда мы уже стоим в дверях и прощаемся, Краснопевцев задумчиво произносит: “Нет, нам все-таки повезло, нашему поколению... Вот тем, кто постарше – им крепко досталось. А у нас ничего, хорошее было время, интересное”.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
29 марта, 13:19

Плоды реновации: москвичи переезжают в новые квартиры

Жителей 60-ти московских пятиэтажек в этом году обещают переселить в новые дома по программе реновации. В ближайшие месяцы начнётся проектирование и строительство около 70-ти тысяч квартир. А до конца года подготовят полтора миллиона километров стартовых п

29 марта, 12:19

Фашизация Украины началась ещё с 1955 года

Процессы, которые сегодня захлестнули соседнюю нам ранее братскую Украину, начались значительно раньше, считает историк Андрей Фурсов. Всё началось с подписания в 1955 году Хрущёвым амнистии бандеровцам.

29 марта, 07:35

Игорь Михайлов: «К Казани надо присмотреться, принюхаться к ее запахам»

В марте в казанскую арт-резиденцию «Старо-Татарская слобода», которая действует при поддержке мэра Казани Ильсура Метшина, приехал писатель, заместитель главного редактора журнала «Юность» Игорь Михайлов. Вместе с куратором резиденции Ильдаром Абузяровым он собирает для «Юности» художественные и публицистические тексты, посвященные Казани: известный литературный журнал выпустит специальный номер с татарстанскими авторами. А пока Абузяров побеседовал с гостем о Казани и писателях, связанных одновременно с нашим городом и известным столичным журналом.

28 марта, 19:00

Что Хрущев сделал полезного?

Всякий раз, когда заходит речь о негативных сторонах деятельности Хрущева, возникают люди, убежденные в том, что, по меньшей мере, два деяния Хрущева многократно перевешивают его минусы. Что Хрущев сделал полезного? По их мнению, Хрущев освободил из заключения миллионы невинно осужденных и переселил массу бесправных рабочих из бараков и коммуналок в отдельные квартиры. Иногда к этому […] Сообщение Что Хрущев сделал полезного? появились сначала на ВОПРОСИК.

28 марта, 17:11

День третий_лента событий

Синельников-ОришакВсего в России с 1993 по 2018 год национальный траур объявлялся 29 раз: один раз в день похорон государственного деятеля — первого президента России Бориса Ельцина — и 28 раз в память о погибших.Таким образом, поминали жертв 34 трагических событий: 4 вооруженных конфликтов, 10 террактов, 2 природных катаклизмов, 11 транспортных ЧП, 2 техногенных катастроф и 5 пожаров.Наибольшее количество дней национального траура в России было в 1996, 1999 и 2006 годах — по три раза.Семь календарных лет (1994, 1998, 2003, 2005, 2013, 2014 и 2017) Россия жила без траурных дат.13 сентября 2001 года государственные флаги России были приспущены без объявления дня национального траура: указом президента была объявлена минута молчания в знак траура в связи с терактами в США 11 сентября 2001 года, а развлекательные передачи и мероприятия предлагалось приостановить на одну минуту.Говорит Долгов:СК РФ завёл дело на украинского пранкера, звонившего в кемеровский морг.Однако напомню, что в своё время СК уже возбуждал аналогичные дела. Например, по 2 мая в Одессе.А потом... а потом один из организаторов и идейных вдохновителей одесской Хатыни Алексей Гончаренко приехал в Москву на марш памяти Немцова.Его тогда задержали ребята из ОВД Китай-город, по нашей наводке. Мы до ночи в тот день просидели в СК, давая показания на эту мразь.И что? На следующий день Гончаренко спокойно покинул территорию РФ.Футляр от виолончели:ФСБ установила, что глава МЧС Владимир Пучков с начальниками департаментов министерства Александром Томашовым и Раисом Ахмадеевым растратил 1,7 млрд рублей. Ахмадеев дал показания на руководство и отправлен под домашний арест, Томашов арестован. После трагедии в ТЦ «Зимняя Вишня», спровоцированной фиктивной работой пожарнадзора МЧС, возможен арест министраВыпускайте Кракена:❗️Неизвестные, представляясь представителями Кемеровского областного суда, звонят близким погибших при пожаре в торговом центре "Зимняя вишня" в Кемерове и приглашают их на предварительное слушание по делу, связанному с трагедией. Будьте осторожны – официальные представители суда обзвон не проводили!Недоблогер:В сети распространяют очередной фейк, что про трагедию было известно заранее.Нет и не было такого пользователя. И нету таких публикаций по хэштегу.Такой скрин можно нарисовать за пару минутКомсомольская правда:«В детском центре запасных выходов около 7. Их всегда закрывали на ключ. Но перед тем, как приходили проверки, нас об этом предупреждали, мы все открывали»Бывшая сотрудница «Зимней вишни» откровенно рассказала, какие порядки царили торговом центре. И почему люди не смогли выбраться из кинозалов:Мюсли вслух:Ведущий популярного в Твиттере сообщества MDK с ником Mudakoff нашёл в себе мужество извиниться за распространение фальшивок о числе жертв пожара, но комментаторы ему не верят.Про "нашел в себе мужество" мы говорим без капли иронии - признать, что ты не только по нику, но и по жизни Mudakoff, очень трудно. Во всяком случае, очереди из желающих попросить у страны и мира прощения за свои твиты, посты, комменты и репосты от 26 и 27 марта как-то не наблюдается. Зато прямо в реплаях к твиту стоит очередь из упорствующих в своей нераскаянности Mudakoff'ых.Получив от жизни лимон, всегда можно сделать из него лимонад. Например, извлечь урок и впредь не становиться Mudakoff'ым.Паника начинается не тогда, когда кто-то крикнул "Окружили!", а тогда, когда этот крик подхвачен десятками глоток. Волну панику и дезинформации вокруг пожара в Кемерове создал не один укропранкер, а сотни и тысячи Mudakoff'ых вместе с ним.Смешно было бы требовать от всех на свете людей профессиональных навыков по части проверки информации. Но не поддаться на провокацию и не стать паникером легко и даже приятно. Мы с удовольствием поделимся простейшим методом.Встретив на просторах социальных сетей и мессенджеров новость, от которой глаза на лоб лезут и дыхание перехватывает, не нажимайте кнопку "Поделиться". Сначала вспомните, как мерзко и противно вам было, когда вы в прошлый раз поняли, что были обмануты и использованы. А вспомнив, прочтите новость ещё раз в поисках ответа на вопрос: "А вы откуда это знаете?". Если ответа нет вовсе или ответ "мамой клянусь!", закройте окошко и спокойно листайте ленту дальше. Если ответ "одна тётка сказала", подумайте, почему тётка не сама распространяет свою весть, а попросила заняться этим автора новости. А подумав, закройте окошко и спокойно листайте ленту дальше. Можно даже написать коммент или реплай с приведенными выше вопросами и посмотреть на реакцию, но это уже на любителя.В сущности, наш совет можно выразить одной фразой: "Не будь Mudakoff'ым!".Красный Сион:Интересная косвенная деталь, показывающая, кто был настоящим правителем в СССР после смерти Сталина.Сегодня главный атрибут настоящего главы России - обладание "ядерной кнопкой".В первые лет пятнадцать после начала обладания ядерным оружием такой "кнопки" физически не было, а было право главной подписи на всех документах, касающихся ЯО.Так вот сразу после смерти Сталина такой подписью единолично обладал Берия.После его ареста в июне 1953 года непродолжительный срок, примерно до сентября 1953 - Маленков.Есть даже точная датировка - 12 сентября, когда на таких документах уже появляется коллективная подпись: Маленков остался, к нему прибавились Хрущёв и Молотов, а в ноябре 1953 к ним добавились Ворошилов и Каганович.Коллективное руководство СССР продолжалось до июня 1957 года, когда была разгромлена т.н. "антипартийная группа".Только с этого времени под всеми "ядерными документами" появляется одна подпись - Хрущёва.РИАNНиколай Соболев скрыл свой ролик о трагедии в Кемерово: «Единственной целью моего ролика было постараться предотвратить подобное в будущем, акцентировав внимание на очевидных проблемах с надзором пожарной безопасности и преступной халатности».Видеоблогер Сергей Брокш, который ранее (один из первых) расказал о 500(!) жертвах пожара, тоже скрыл свои два ролика, первый из которых набрал практически два миллиона просмотров. Сейчас страница с этим видео выглядит так:Конечно, хотелось бы услышать от блогеров извинений.Тот самый врач линейной скоро помощи рассказывает, почему на митинге заявил о 300 погибших - прочитал в соцсетях, поверил, конкретики никакой не было. Извинился.Вчера в компании обвиняемых по кемеровской трагедии в суде почему-то не было охранника Сергея Антюшина. Его доставили туда сегодня, краткий диалог с журналистами:— Тревожную кнопку вы нажимали или нет?— Она неисправная.— Вы нажимали?— Она ранее неисправная была.— Вы сообщали об этом?— Конечно. Рапорта писал, инженерам говорили о неисправностях. Технический директор расписывался в журнале каждый деньЧиновники разных уровней сняли с себя ответственность за выдачу разрешения на строительство ТЦ «Зимняя вишня»:https://iz.ru/725662После арестов в руководстве МЧС возможно решатся на реформу и объединение спасателей с Минобороны.3 главных героя трагедии в Кемерово. Они спасли 80 жизнейПросто лучшие.https://click-or-die.ru/2018/03/kemerovo-heroes/Мышь в овощном:Каким бы это сейчас неуместным не выглядело. Мы вам просто напомним. Про жадность. Человеческую и чиновничью. С 2013 года принято правительством РФ и не вступило в силу постановление, согласно которому на автобусах старше 10 лет запрещено провозить несовершеннолетних. Мы не будем расписывать вам, как против этого сражается Союз Туроператоров и кто лоббирует все у Максима Соколова в Минтрансе. 5 лет постановление не вступает в силу. За это время в авариях на экскурсионных и рейсовых автобусах в РФ, от пожаров, самовозгораний, неисправностей трансмиссий, коробок передач погибли не сотни детей. Гораздо больше. Этой жадности когда-то должен наступить предел. Возможно сегодня[email protected]:Сейчас будем писать стиснув зубы, сквозь боль.Если что — мы вас предупредили.Сразу после трагедии в Кемерове очень много (и очень правильно) говорилось о том, что ни в коем случае нельзя, чтобы расследование остановилось бы на очередном стрелочнике.Однако ровно это сейчас и происходит, причём происходит при негласном консенсусе всех вовлечённых сторон.Имя этому стрелочнику — власть.Во всём виновата власть, допустившая, попустившая, не предотвратившая…Надо сказать, конечно, что местные бабаи сделали всё от них зависящее для укрепления этой позиции.Малоспособные к самостоятельной активности кадавры, изрыгающие перлы про «провокации», «бузотёров» и «самопиар», — это, разумеется, было ровно тем самым поведением, которого народ вправе ожидать от власти в страшный час.Понятное дело, что эти выползшие из кабинетов на свет персонажи виноваты.Виноваты уже в том, что они со своими толстыми рожами и пустыми глазами живы.А дети — нет...Но тут мы оставляем за кадром что-то другое, ещё более неправильное.Какой бы косной, коррумпированной, неэффективной ни была власть, автоматически перекладывать на неё вину вообще за всё — это путь в никуда.He власть закрывала дверь кинозала в проклятом ТРЦ, не она блокировала сигнализацию и быстрее собственного визга неслась к выходам, сбивая с ног детей.Это сделали не какие-то абстрактные чиновники, а простые, обычные люди. Точно такие же, как и те, кто вчера вышел на площади городов России.Это мы. Мы сами.Мы и убили...Власть может придумать самые изощрённые меры безопасности и жёстко карать за их несоблюдение, а может закрывать на это всё глаза, но власть не сможет ни помешать конкретному невежде или дураку лизнуть условную розетку, ни вернуть человеческую жизнь, если беда случится.Всегда вовремя спасающий детей Аркадий Паровозов существует только в телевизоре. В реальном мире на его месте будем или мы сами — или никто.Те самые мы, которые прекрасно знаем, что на дорогах надо соблюдать ПДД, что парковать автомобиль надо так, чтобы не мешать другим, а мусор всегда выбрасывать только в установленных местах и ещё кучу других правил, которые придумала для нас власть.Та самая власть, которая и будет виновата в том, что (если мы не выполним эти правила) случится беда...Доктор прописал:МИД Британии поблагодарил МИД России за придание бОльшей огласке презентации по инциденту в Солсбери. Как говорится - ААААААА!!!!/кстати не только огласки предали, но и метафорическое переложение презентации сделалиПул N3:Бывшая сотрудница «Зимней вишни» рассказала (https://www.krsk.kp.ru/daily/26811/3847574/), как была устроена безопасность кинотеатра:- В зале никогда не работали запасные выходы. Да, есть эвакуационные, по одному на каждый. Но они вообще никогда не открывались, всегда были заперты. Плюс ко всему с обратной стороны эвакуационные двери были тогда заставлены игровыми автоматами. А дверь открывается наружу. То есть не выйти никак. Директор комплекса все знала.По самому детскому центру запасных выходов около 7. Их всегда закрывали на ключ. Но перед тем, как приходили проверки, нас об этом предупреждали, мы все приводили в порядок. Соответственно, двери открывались.А у входных дверей отпиралась только одна створка, вторая была закрыта. А двери в кинозал очень тяжелые. Изнутри не выбить, не открыть никак. И еще клинили. Но, насколько я знаю, во время сеансов входы в кинозал никогда не запирали. Такого просто быть не могло!Однажды у нас заклинило дверь второго зала. Люди не могли выйти. Директор позвала слесарей, сантехников и они втроем открывали эту дверь. После этого даже предлагали: «Давайте повесим туда тяжелые шторы, или надо дверь менять – не дай Бог заклинит, мало ли?». Но, похоже, в ответ их отфутболили.Там какой-то замок непонятный. Когда дверь закрывается, ручку, бывает, клинит, ее тяжело открыть. Ремонтники что-то подшаманили, но всегда было очень сложно выйти из второго зала. Да и в третьем заедало иногда. Второй-третий были проблематичными.Могли ли они закрыть дверь на ключ? Только если директор кинотеатра такое распоряжение дал. Но зачем ему это?Думаю, двери просто заклинило.Была ли возможность выбить? Вряд ли, дверь очень тяжелая, там такой толстый металл. Ощущение, все насмерть было заварено. Лучше бы шторы висели, проблем бы не возникло.И еще, в каждом зале есть эвакуационный выход – напротив главной двери. Если бы он открыт, люди бы спаслись.У меня сразу сложилась версия. Эта вот противопожарная безопасность… все там сделано, простите, через одно место. И действительно могло произойти замыкание. А учитывая, какие там дешевые легковоспламеняющиеся материалы… Проводка была сделана, конечно, на отвали.На видео видно, пожар возник на детской площадке. Там на то время были аттракционы с машинками. Садишься и рулишь. При мне было два раза возгорание. Что-то на самой площадке замыкало. Об этом не знал никто. Быстро успели устранить. На несколько дней закрывали аттракцион.А потом еще добавился батут, шарики эти. А они очень легко воспламеняются. Кто-то проворонил – перекинулся костер, и все. А оно сразу задымление вызывает.Плюс там еще такая крыша. Ремонт не производился – она вся протекала. А, сами видели, очень много игровых автоматов – проводов, кабелей. Все это капало на кабели. Девочки с тряпками, с ведрами бегали, чтобы не замкнуло.Да, все-таки это проводка, протекающая крыша. А еще у нас было ЧП – в кафе на 4 этаже. Там крыша просто рухнула! Слава Богу, был будний день, и очень мало народу. Никто не пострадал. Вот и представьте, как там вообще все сделано. Положили кому-то на руку, себе загребали, вот и все.=============а вот, кстати, губернатор Воронежской области Гусев без сопровождения стоит в общей очереди, чтобы возложить цветы скорби.(и другим пора следовать примеру)

Выбор редакции
28 марта, 05:24

Профессор МГУ Владислав Смирнов. "«Дело Краснопевцева» и дискуссия о «средних слоях»"

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи. – М.: Новый хронограф, 2011.«Дело Краснопевцева» и дискуссия о «средних слоях»Бурные политические события нашли свой отклик на историческом факультете. Несколько молодых преподавателей, аспирантов и студентов, воодушевленных критикой Сталина на ХХ съезде, стали регулярно собираться и обсуждать важнейшие политические и исторические проблемы. Они писали рефераты по истории России и СССР, в которых пересматривали оценки советской историографии и критиковали сталинские порядки. Ведущую роль в этой группе играл аспирант кафедры истории КПСС, в прошлом секретарь комсомольского бюро истфака, умный и авторитетный Лева Краснопевцев, обладавший несомненными задатками лидера.После устранения «антипартийной группы» Краснопевцев и его друзья составили и распространили листовку, где обличали Хрущева, который, по их мнению, расправившись с «антипартийной группой», совершил государственный переворот. Не оправдывая «антипартийную группу», они призвали к борьбе «со сталинской системой угнетения, укрепляемой Хрущевым», требовали широкой общенародной и партийной дискуссии; созыва чрезвычайного съезда КПСС, чистки партии и суда над сообщниками Сталина. Кроме того, они предлагали отменить «политическую» 58-ю статью Уголовного кодекса, ликвидировать негласные политические процессы, обеспечить право на забастовку, усилить роль Советов.Сейчас такие требования, как и сам факт распространения листовки, были бы законными, но тогда они являлись государственными преступлениями. Агенты КГБ выследили группу Краснопевцева и осенью 1957 г. арестовали ее членов. В феврале 1958 г. их судили на закрытом судебном процессе и приговорили к тюремному заключению, доходившему для Краснопевцева и других наиболее активных членов его группы до 10 лет. В 1989 г. всех их реабилитировали «за отсутствием в их действиях состава преступления», но жизнь этих молодых способных людей была исковеркана. Лишь часть из них, отбыв свой срок тюрем и лагерей, вернулась в науку, а некоторые – достигли высоких научных степеней.Известие об аресте группы Краснопевцева поразило меня как удар грома. Я знал Краснопевцева, еще лучше знал арестованного вместе с ним Колю Обушенкова, бывшего аспиранта Галкина, который в числе других молодых преподавателей работал на нашей кафедре и никак не мог поверить, что они способны совершить какое-то преступление. Сначала я надеялся, что произошло недоразумение, тем более что ничего, кроме самого факта ареста, нам не сообщили, но затем пришлось убедиться, что дело серьезное. Некоторых моих однокурсников, уже окончивших истфак, в том числе близко мне знакомых Петрова, Гордона, Клопова, Борко вызывали на допросы. Я был уверен, что они не совершили ничего предосудительного, и приходил к выводу: «берут» всех, кто знаком с Краснопевцевым, а следовательно, могут «взять» и меня. Опасения такого рода охватили и некоторых моих знакомых. Помню, как-то вечером я шел с группой приятелей по улице Горького и вдруг один из них тихо сказал: «По-моему, за нами следят. Давайте остановимся у витрины и посмотрим, кто за нами идет». Мы встали перед витриной и пытались разглядеть в ее зеркальном стекле, не следят ли за нами, но никого не заметили. Скорее всего, за нами никто не следил, просто действовало наше напуганное воображение.Обстановка в стране все же сильно отличалась от сталинского времени. Следователи говорили арестованным по «делу Краснопевцева»: «при Сталине вам бы высшую меру дали». Арестованных не пытали и не выбивали из них ложных показаний. Более того, власти явно не хотели раздувать «дело» молодых историков, свидетельствовавшее о возникновении политической оппозиции в таком центре науки как Московский Университет. Со своей стороны, арестованные старались не выдавать товарищей, с которыми вели более или менее откровенные разговоры. В результате, даже выявленных следствием 15 человек, которые обсуждали рефераты, но не участвовали постоянно в собраниях группы Краснопевцева, не арестовали, а передали решение их судьбы на усмотрение партийных организаций тех учреждений, где они работали.В некоторых организациях ограничились предупреждениями. Клопов, Гордон, Меликсетов, Борко получили выговоры по партийной линии, и я считал, что они еще дешево отделались. Хуже всего пришлось Тому Петрову, который после окончания истфака работал в издательстве политической литературы. Как я слышал, на партийном собрании в издательстве Том мужественно отстаивал свои взгляды, доказывая, что обсуждение вопросов истории СССР или КПСС никак не является преступлением, но на него набросились сотрудники издательства, в том числе некоторые его бывшие друзья, возможно, сами опасавшиеся ареста. Тому дали строгий выговор и уволили с работы с «отрицательной характеристикой», по существу, с «волчьим билетом», закрывавшим ему возможность работы по специальности. Некоторое время Петрову пришлось работать строгальщиком на каком-то заводе, а когда он наконец получил возможность вернуться в науку, то заболел и умер, не достигнув шестидесяти лет. Его незаурядные лидерские и организаторские способности так и остались невостребованными.Арест «группы Краснопевцева» потряс исторический факультет. Как обычно в таких случаях, стали искать «сообщников» или просто людей, знавших о взглядах арестованных, но не сообщивших «куда следует». Многие друзья и знакомые Краснопевцева к этому времени уже закончили истфак, но в аспирантуре кафедры истории КПСС еще училась Ира Сорокованова – красивая, умная и способная девушка, которая участвовала в обсуждении одного из рефератов Краснопевцева, но возражала ему. Несмотря на это, партийное бюро решило исключить Иру из партии за то, что она не донесла на участников обсуждения. «Дело Сороковановой» обсуждалось на общем партийном собрании факультета в обстановке страха и ожидания новых арестов. Только один человек – студент Сережа Сергейчик – имел мужество выступить в защиту Сороковановой, напомнив, что она возражала Краснопевцеву. Члены партбюро набросились на Сергейчика и заставили его замолчать. Собрание постановило исключить Иру из партии. Она сидела в первом ряду поднимавшейся амфитеатром аудитории, закрыв лицо руками, и молча плакала, а все участники собрания обходили ее стороной, как зачумленную. И никто – в том числе и я – не решился подойти к ней, чтобы как-то поддержать или выразить сочувствие.Вслед за исключением из партии Сорокованову исключили из аспирантуры. Факультет лишился многообещающего специалиста. Лишь через несколько лет, проявив исключительную стойкость и силу воли, Сорокованова после долгих мытарств добилась восстановления в партии и сумела вернуться к научной и преподавательской деятельности в МГУ. Она успешно защитила докторскую диссертацию, но вскоре скончалась в расцвете творческих сил. Исключением Сороковановой дело не ограничилось. Многочисленные и влиятельные «сталинисты» истфака оживились и принялись травить «ревизионистов», к которым причисляли всех, кто когда-либо высказал свежую мысль, сказал что-нибудь необычное или просто пользовался популярностью у студентов. Секретарь партбюро факультета Ю.М. Сапрыкин заявил на партийном собрании, что группа Краснопевцева сложилась «на базе ревизионизма», а «ревизионисты» – это те, кто поддерживал журнал «Вопросы истории». В постановлении партсобрания записали, что «часть студентов и некоторые преподаватели факультета» (в том числе Застенкер, Городецкий, Генкина, Седов), «подогретые журналом «Вопросы истории», объективно способствовали распространению ревизионистских идей», выступали в защиту «идейно-порочной линии журнала «Вопросы истории».Нашей кафедре, где работал Обушенков и продолжал работать Застенкер, пришлось плохо. Галкин попал в очень трудное положение, потому что именно он взял Обушенкова на кафедру вместе с другими, по мнению «сталинистов», подозрительными молодыми преподавателями. Галкин умело защищал себя и кафедру: призывал к бдительности, клеймил «антисоветчиков» и «ревизионистов» (никого не называя по имени), но препятствовал их увольнению. Это не удовлетворяло ревнителей «партийности». Они говорили, что на кафедре имеются «серьезные недостатки политического характера», в том числе «печать академического подхода» к изучению истории. В работе части преподавателей они усматривали «уступки буржуазной идеологии». Воспользовавшись обстановкой, подали свой голос и кафедральные «сталинисты». Они утверждали, что существующие на кафедре «нездоровые настроения безусловно сказались и на формировании вредных антисоветских взглядов у Обушенкова». Доцент с дореволюционным партийным стажем удивлялся: «почему в кабинете новой истории нет портретов классиков марксизма-ленинизма, а висят только портреты Волгина, Тарле и находится бюст Вольтера?»Партийное бюро факультета занялось «проверкой» работы кафедры: посылало своих представителей для контроля лекций и семинаров, допрашивало молодых преподавателей, что они знали о взглядах Краснопевцева и Обушенкова. Главный удар «сталинисты» направили против Застенкера. На партийном собрании факультета ему припомнили выступление в защиту журнала «Вопросы истории» и еще одно выступление, в котором, по словам докладчика, Застенкер «под видом объективности защищал Каутского как марксиста» (добавим: в полном соответствии с Лениным). Партийное бюро приняло резолюцию, которая обвиняла Застенкера в отступлении «от ленинского принципа партийности в исторической науке».Комиссия парткома проверявшая работу кафедры, обнаружила, что студент, защитивший под руководством Застенкера дипломную работу об участии средних слоев населения во французском движении Сопротивления, дал такое определение средних слоев, которое не совпадало с определением Сталина, а, следовательно, по мнению комиссии, было несовместимым с марксистско-ленинским пониманием вопроса. Застенкер с этим не согласился, и тогда партийное бюро и руководство факультета приняли, казалось бы, разумное решение: устроить научную дискуссию о «средних слоях». Одним из докладчиков был Застенкер, другим – доцент кафедры истории КПСС Патрикеев, уже известный на факультете своими выступлениями против «Вопросов истории». Опираясь на работы зарубежных марксистов, Застенкер доказывал, что «средние слои» – это собирательное понятие, содержание которого с течением времени менялось. В современных капиталистических странах к средним слоям можно отнести различные группы мелкой буржуазии города и деревни: мелких предпринимателей и торговцев, чиновников, интеллигенцию и крестьян, в том числе кулаков.Страшное по тем временам слово «кулак» вызвало бурю. Патрикеев ответил, что правильное понимание средних слоев «прекрасно выразил выдающийся марксист-ленинец И.В. Сталин», который не включал в состав средних слоев ни мелких предпринимателей, ни торговцев, ни тем более кулаков. Этот, казалось бы, талмудистский спор: кого «включать» и кого «не включать» в средние слои имел политическую подоплеку. Заведующий кафедрой истории КПСС Савинченко сказал, что, «включая в средние слои и, стало быть, в союзники пролетариата кулака в деревне, капиталистов в городе», Застенкер, по существу, защищает кулачество и буржуазию. Занявшись пристальным изучением биографии Застенкера, его противники обнаружили, что еще в 30-е годы, учась в Институте Красной профессуры, он однажды высказал сомнение в правильности политики ликвидации кулачества и подвергался за это критике. Получалось очень логично: защитник кулаков в прошлом продолжает и сейчас их оправдывать.Часть преподавателей нашей кафедры – К.Ф. Мизиано, ее аспирантка И.В. Григорьева, специалист по истории Германии Г.И. Куранов – поддержали Застенкера, но оказались в меньшинстве. Их противники, по преимуществу преподаватели кафедры истории КПСС во главе с Савинченко и Патрикеевым, обличали «ошибочные выступления» Застенкера и его сторонников, сближая их со взглядами венгерских и югославских «ревизионистов». Как с гордостью сообщил Патрикеев, ни он сам, ни его соратники не знали никаких иностранных языков и не читали иностранной литературы. Тем не менее, они уверенно «освещали» историю французского движения Сопротивления, «ряд вопросов тактики» французской компартии, «борьбу рабочего класса Франции за единство на современном этапе» и многие другие вопросы. Одна из студенток кафедры Савинченко рассказывала мне, что Савинченко в ее присутствии говаривал: «те, кто знает иностранные языки, – потенциальные шпионы». Дискуссия завершилась полной победой сторонников Патрикеева и Савинченко. После ее окончания партийное бюро исторического факультета приняло специальную резолюцию, обвинявшую Застенкера и его единомышленников в «сползании с позиций партийности» и в «ревизии учения о классовой борьбе».В порядке партийной дисциплины оно обязало Застенкера впредь трактовать вопрос о средних слоях так, как считает нужным партбюро. Это решение было утверждено партийным собранием факультета, а затем парткомом МГУ и XVII-ой партийной конференцией МГУ. Застенкер, Мизиано и Григорьева подали жалобы в Центральный комитет партии, обращались даже лично к Суслову и Хрущеву. В аппарате ЦК КПСС, где работало немало умных, образованных и порядочных людей, в том числе наш бывший преподаватель А.С. Черняев, сочувствовали Застенкеру. Отдел науки ЦК КПСС, который тогда возглавлял Д.М. Кукин, не поддержал противников Застенкера и заявил, что вопрос о средних слоях является дискуссионным. Однако «сталинисты», пользовавшиеся поддержкой Московского Комитета партии, не посчитались с отделом ЦК КПСС. Все постановления партбюро истфака и парткома МГУ остались в силе.После дискуссии о средних слоях Мизиано и Куранов ушли с факультета. За ними последовали Генкина и Городецкий. Григорьевой долго не давали защитить диссертацию. Поскольку я был аспирантом Застенкера, меня тоже не забыли. Партийное бюро отложило на год мой перевод из кандидатов в члены партии. Это было минимальное наказание, предусмотренное Уставом КПСС. Застенкер остался на факультете и продолжал борьбу, занявшись основательным изучением проблемы «средних слоев». Я его не понимал. Мне казалось в высшей степени неразумным тратить время и силы на схоластический спор, подлинная суть которого состояла не в научных, а в политических разногласиях. Я видел, что партийные инстанции, в которые обращался Застенкер, не принимают мер в его защиту, связывал это с концом «оттепели» и поэтому считал, что у него нет никаких шансов на победу. Наум Ефимович со мной не соглашался и говорил, что надо бороться до конца. К моему большому удивлению, он оказался прав, но далеко не сразу и довольно случайно.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
27 марта, 16:14

«Эпоха волюнтаризма»: как политика Хрущёва повлияла на историю России

27 марта 1958 года первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв стал председателем Совета министров СССР. Этот шаг ознаменовал завершение сталинской эпохи. Роль Хрущёва в жизни советского государства историки оценивают неоднозначно. Одни считают, что он смог преодолеть негативные последствия культа личности, взяв курс на либерализацию страны. Другие уверены, что целью Хрущёва была единоличная власть, а эпоха его правления не что иное, как время волюнтаризма в принятии важных решений. О противоречивой фигуре отца советской оттепели — в материале RT. Читать далее

19 июня 2017, 23:12

Великий фотопортретист Юсуф Карш (Yousuf Karsh 1908-2002)

Юсуф Карш был одним из самых известных и опытных фотографов-портретистов всех времён. Он родился 23 декабря 1908 года в армянской семье в городе Мардине (юго-восток Турции). Семье Юсуфа довелось пережить тяжёлые времена страшного голода. Сестра будущего фотографа не выжила. Когда начался геноцид, всей семье пришлось бежать в Сирию. Спустя ещё несколько лет родители отправили Юсуфа в Канаду, где проживал его дядя. Здесь начался профессиональный путь знаменитого портретиста. Сначала Карш работал в студии своего дяди, который, разглядев талант в племяннике, отправил его учиться в Бостон. Спустя четыре года Юсуф Карш вернулся, чтобы основать свою фотостудию в центре Оттавы. Этот человек жил и творил до 13 июля 2002 года. Армяно-канадский портретист Юсуф Карш создал свой собственный стиль в портретном искусстве. Он виртуозно использовал игру света. Этот человек сфотографировал огромное количество известных во всем мире людей. Все его фотографии передают сущность фотографируемого человека, показывают характер, который автор уловил и захватил своим объективом. Чтобы мы на протяжении многих десятков лет могли наслаждаться высоким мастерством высокого искусства.  Карш сделал карьеру, фотографируя наиболее выдающихся государственных деятелей, художников, литераторов, музыкантов, ученых, актеров и актрис. Путешествуя по миру, он получил доступ к практически каждым великим деятелем своего времени. Среди его знаковых образов являются те, что он сделал Уинстона Черчилля (1941), Альберт Эйнштейн (1948), Пабло Пикассо (1954), Джорджия О'Киф (1956), Эрнест Хемингуэй (1957), Жаклин Кеннеди (1957), Софи Лорен (1981), и Джесси Норман (1990). Великолепные портреты знаменитостей, сделанные Юсуфом Каршем: Альберт Эйнштейн (1948) Уинстон Черчилль 1941 Сомерсет Моэм 1950 Леонард Бернстайн 1985 Ман Рэй 1965 Клаудио Аррау 1980 Хамфри Богарт 1946 Джоан Кроуфорд (рука на бедре) 1948 Сесил Б. Демилль 1956 Гетти 1964 Огастес Джон 1954 Чарльз Лоутон 1958 Ле Корбюзье 1954 Братья Маркс 1946 Самуэль Барбер 1956 Жан-Луи Барро 1949 Пабло Казальс 1954 Альберто Джакометти 1965 Эрнест Хемингуэй 1957 Борис Карлофф 1946 Анна Маньяни 1958 Одри Хепберн 1956 Жаклин Кеннеди 1957 Софи Лорен 1981 Анита Экберг 1956 Кларк Гейбл 1948 Глен Гульд 1957 Никита Хрущев 1963 Питер Лорре 1946 Фотографии в альбоме «Юсуф Карш Канадский фотограф 1908-2002», автор lyuschina.natalya на Яндекс.Фотках  

01 апреля 2017, 14:23

Виктор Ахломов – классик советской и российской фотографии

Оригинал взят у durasik в Виктор Ахломов – классик советской и российской фотографииОригинал взят у ymorno_ru в Виктор Ахломов – классик советской и российской фотографии«Перед зеркалом», 1971 годВиктор Васильевич Ахломов – один из самых известных советских и российских фотокорреспондентов. Родился 15 марта 1938 года. Окончив курсы фоторепортёров при ЦДТ, в 1960 году пришёл в газету «Известия», где проработал уже больше полувека.Виктор Ахломов – почётный член Союза фотохудожников России и обладатель многочисленных отечественных и международных наград, среди которых четыре премии всемирно известного конкурса «World Press Photo» (с 1973 по 1976) и награда «Золотой глаз России».Виктор Ахломов уверен, что среди всех жанров фотографии самый главный – фоторепортаж, отцом которого считают Анри Картье-Брессона. То есть не простой репортаж, а то, направление, что называется «Решающий момент», когда в кадре настолько жизненная картина, что она обобщает мировую ситуацию любви и ненависти, страдания и блаженства. И тогда неважно, где сделан снимок. Он потом живёт вечно.Ахломов – хроникер советской и постсоветской эпохи. В своих живых и искренних фотографиях он запечатлел уличные моменты, митинги, важные общественные события и многих известных личностей. Среди них: А. Ахматова, А. Вознесенский, Б. Ахмадуллина, Б. Окуджава, Ю. Гагарин, Ю. Никулин, Р. Рождественский, А. Солженицын, К. Чуковский и др.Каток в ЦПКиО им. Горького, 1950-еКомсомольская площадь, 1955 годЦПКиО (набережная), 1957 годКомсомольская площадь, 1957 годМотобол, 1959 г[i]од[/i]8 Марта 1959 годЛужники. Метромост. 1960 год«Белая ночь в Москве», 1960 - 1961Красная площадь утром, 1960 - 1962Здание Госплана. Охотный ряд, 1960 годВыходной, 1960 годЗима. Памятник Владимиру Ленину, 1960-еМужчина с девочкой на руках, 1960-еМальчики в буденовках, 1960-еМужчина на костылях и мальчик, 1960-еИван Козловский во время выступления, 1960-еВ магазине «Кинолюбитель», 1960 г[i]од[/i]Ленинские Горы, 1960 годСокольники, 1960 годВ секции абажуров ГУМа, 1960 годБолельщики на заборе, 1960-е«Грачи прилетели». Весна в парке МГУ, 1960-еЗастолье, 1961 годЮрий Гагарин и Никита Хрущев, 15 апреля 1961 годЛенинский проспект, 12 апреля 1961 годНикита Хрущев, Герман Титов, Юрий Гагарин, Михаил Суслов и Леонид Брежнев, 9 августа 1961 года«На высоте», 1962 - 1964«Осеннее солнце», 1962 - 1964На реке, 1962 - 1963В мастерской у Льва Кербеля, 1962 годЯрославские девчонки, 1962 годЮрий Никулин и Михаил Шуйдин, 1963 годЮрий Никулин, 1963 годОсенний мотив, 1963 - 1964Лев Яшин в воротах, 1963 годАндрей Громыко, Фидель Кастро, Никита Хрущев в ГАБТе, 1 мая 1963 годСибирь.Кондинский леспромхоз, 1964 годСибирь. Аэропорт Сургута, 1964 годМарлен Дитрих в Москве, 21 мая 1964 годЮрий Гагарин и Эрнесто Че Гевара, 11 ноября 1964 годГолуби. Продавщица семечек, 1965 годГимназисты, 1965 годСоловки. Семья Кучеровых, 1966 годРыбак дед Кучеров, 1966 годСоловки, 1966 годДедушка с картошкой, 1967 год«К Ленину», 1967 годУ Мавзолея, 1967 год«Любить иных - тяжелый крест!...» («Где только не ступала нога человека»), 1967 годВДНХ. Стрижка овец, 1968 годСибирь. Тарко-Сале. Улыбка Севера, 1968 годПожилой мужчина и трое подростков, 1970-еСолдат, 1970-еДвое, 1970 годВ Сандуновских банях в день рождения Анатолия Елисеева. Из серии «Баня», 15 - 30 апреля 1971 годВ Сандуновских банях в день рождения Анатолия Елисеева. Из серии «Баня», 15 - 30 апреля 1971 годВ Сандуновских банях в день рождения Анатолия Елисеева. Из серии «Баня», 15 - 30 апреля 1971 годАнджела Дэвис в «Известиях», 1 ноября 1971 годБерегите природу - мать вашу, 1972 годИлья в бане. Из серии «Баня», 1972 годКомбайнеры на отдыхе. Из серии «Хлеб наш насущный», 1972 годАлексей Петренко, 1980-еУ воды, 1980 годБабушка Прасковья из деревни Станы, 1981 годПраздник семьи, 1981 годПраздник семьи, 1981 годИз серии «Дети Арбата», 1983 годКурский вокзал, 1989 годВернисаж, 1989 годЛариса Литичевская. Московская красавица - 89, 1989 годМитинг на Манежной площади, 23 февраля 1991 год50 лет Победы! 9 мая 1995 год

19 декабря 2016, 23:30

Евгений Спицын. "К юбилею дорогого Леонида Ильича"

В декабре исполнилось 110 лет со дня рождения Генерального секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза с 1966 по 1982 год Леонида Ильича Брежнева. #ДеньТВ #Спицын #история #СССР #Брежнев #КПСС #генсек #застой #Афганистан #Олимпиада #юбилей #Андропов #Косыгин #Громыко

15 октября 2016, 15:01

Хрущёв отхлёбывает "пепси-колу" в Сокольниках... 25-е июля 1959-го года...

Данный факт уже подзабыт, но именно руководитель советского государства Никита Хрущёв первым на территории СССР официально отхлебнул из стаканчика ту самую газированную “пепси-колу”, которую странным образом выбрала чья-то молодёжь...Случилось это в московских Сокольниках 25 июля 1959 года. Именно в тот день открылась Американская национальная выставка, став первым международным мероприятием на территории парка и произведшая фурор в сознании советского человека. В первый же день выставку посетили 75 тысяч человек, и продлилась она шесть недель. За это время посмотрели её почти 3,5 млн человек...И именно тогда вице-президент США Ричард Никсон, ставший впоследствии президентом, крайне заинтересованно отнесся к тому, понравится ли “пепси-кола” Хрущёву. Судя по фото, произошло это весьма комичным образом. Зато какой рекламой потом стал этот снимок для производителей напитка. Причём, бесплатной...

03 августа 2016, 09:54

Евгений Спицын. "Первый председатель КГБ Иван Серов".

Историк, автор книг по истории России Евгений Спицын рассказывает о судьбе первого председателя Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР в 1954—1958 годы, начальника Главного разведывательного управления Генштаба в 1958—1963 годах, генерала армии, Героя Советского Союза Ивана Александровича Серова. Уважаемые друзья! На сайте издательства "Концептуал" можно приобрести пятитомник "История России" Е.Ю. Спицына без торговой наценки: https://konzeptual.ru/istorija-rossii-komplekt-iz-5-tomov #ДеньТВ #Спицын #история #Серов #КГБ #ГРУ #НКВД #Сталин #Берия #Хрущев #Брежнев #война #репрессии #Пеньковский #Булганин #Жуков #атомнаябомба #ракеты #Королев #Челомей #опала #Россия #ФСБ #архив #мемуары #СССР #холоднаявойна #агент #ЦРУ #исследования

06 мая 2016, 23:01

А.И. Фурсов - Правление Хрущёва

Хрущёвская эпоха. Лектор - Фурсов А.И.Оригинал взят у ss69100

06 мая 2016, 15:56

Личное дело маршала Жукова // Что нашли в рассекреченных документах на маршала Победы из архива ЦК КПСС

У историков и архивистов событие: наконец-то стал возможен доступ к личному делу маршала Жукова. То есть к «Личному делу» на работника, снятого с номенклатурного учета под шифром 45-Ж/4-а. Специалисты убеждены: это сродни чуду.

04 мая 2016, 20:29

Евгений Спицын. Украинский фактор: правда и вымысел

Историк Евгений Спицын комментирует 46 выпуск передачи "Слово и дело" с Александром Пыжиковым в гостях об украинизации советской номенклатуры, принципах "украинства" и весе украинского дворянства в Российской Империи. Для оказания поддержки каналу День-ТВ можно использовать следующие реквизиты: - Яндекс–кошелек: 4100 1269 5356 638 - Сбербанк : 6761 9600 0251 7281 44 - Мастер Кард : 5106 2160 1010 4416

07 апреля 2016, 16:59

Туманности Андромеды — 60 лет

Оригинал взят у alex_anpilogov В этом году исполняется 60 лет роману «Туманность Андромеды», написанному Иваном Ефремовым в 1955-1956 годах. Удивительно, но многие забывают, что «Туманность» была задумана и написана ещё в до-космическое время, когда братья Стругацкие ещё писали лишь об испытаниях водородной бомбы на атолле Бикини («Пепел Бикини», 1956), а большая часть будущих писателей-фантастов 1960-х-1970-х годов ещё только задумывались о жанре своего будущего творчества.Роман Ефремова действительно стал пророческим. Задуманный автором как некая коммунистическая утопия, относящаяся к весьма далёкому будущему (и тут Ефремов был весьма далёк от хрущёвских лозунгов «коммунизма всем, даром, и к 1980-му году»), «Туманность» внезапно оказалась стержнем нового, космического представления о мире, которое принёс в жизнь СССР. Не какими-то отдалёнными мечтаниями, а зримым и конкретным образом — запустив в космос сначала первый искусственный спутник Земли, потом — первые автоматические аппараты к Луне, а затем — и первого человека в космос.А ровно перед всем этим и произошёл феномен «Туманности Андромеды» — роман Ефремова был закончен публикацией в журнале «Техника-молодёжи» в сентябре 1957 года. А 4 октября 1957 года мир проснулся иным. Уже не только земным, но и космическим.О творчестве и о мироощущении Ивана Ефремова я побеседовал с Николаем Смирновым, человеком, который, пожалуй, сегодня наиболее полно понимает жизнь и взгляды Ивана Ефремова. Николай, совместно со своей супругой, Ольгой Ерёминой, в 2013-м году опубликовал книгу «Иван Ефремов» в серии ЖЗЛ, а совсем недавно, в конце 2015-го года издал монументальный труд — практически полное собрание писем писателя.Беседовать с Николаем было легко и приятно, но, к сожалению, прокрустово ложе передачи «Новый День» на канале «День-ТВ» совершенно не позволяло втолочь в полчаса динамичного эфирного времени все вопросы и ответы, которые позволили бы полностью раскрыть моё и Николая отношение к идеям и наследию Ивана Антоновича:Поэтому — ещё несколько моих мыслей о «мире Ефремова», вдобавок к уже высказанным.Ефремов не писал о мире ближайшего будущего. Скорее наоборот — Иван Антонович пытался представить себе мир некоего идеального, весьма отдалённого от настоящего момента грядущего, в котором космическая неизбежность либо будет принята и понята человечеством — либо же раздавит его своей бесконечностью и бескрайностью.Самое простое (и, ёлки-палки, самое быстрое, всего на 2 минуты времени!) представление этой бесконечности есть и в вышеприведенном видео (с восьмой по десятую минуту). И даже в таком, сверхконцентрированном виде, межпланетные и, тем более, межзвёздные расстояния просто поглощают зрителя, заставляя его забыть о том, что в силу логарифмической шкалы расстояний в какой-то момент времени он начинает «улетать» из картинки с изначально сверхсветовыми скоростями.Мир Ефремова — это мир Великого Кольца, в котором разные цивилизации встречаются и общаются между собой.Иллюстрация к повести «Сердце Змеи»Ефремов понимает всю сложность этого «вызова пустого и бесконечного космоса», как осознаёт и данность знаменитого парадокса Ферми, который был сформулирован незадолго до написания «Туманности» — «почему, почему молчит большой и необъятный космос?». Почему мы не слышим голос других миров, населённых разумной жизнью? И, конечно же, Ефремов задаёт неявный, но неизбежный вопрос и своим читателям: «а не замолчим ли внезапно и мы сами, если откажемся от своего будущего в пользу удобного настоящего?»В «Туманности Андромеды» Ефремов даёт на этот вопрос первый, положительный ответ: по его мнению позитивная ветка истории, коммунистическая, даёт любой цивилизации возможность освоения космоса — сначала путём общения с другими братьям по разуму на иных планетах, а потом — и путём освоения иных миров в результате космических экспедиций. Мир «Туманности Андромеды» — это мир гармоничной, сильной Земли, которая, тем не менее, разительно отличается от мира настоящего — несмотря на то, что земляне по отдельности «горят» и увлечённо участвуют в освоении космоса, сам по себе этот процесс оказывается безумно комплексным и многосложным: межзвёздные экспедиции досветовых звездолётов на анамезоне длятся десятилетиями и планируются на полвека вперёд, а все прорывные технологии развиваются практически руками энтузиастов, которые проводят такие опыты по сути дела на свой страх и риск.Будущее Ефремова — это Галактика, соединённая информационной сетью и ищущая совместными усилиями новых братьев по разуму, которым можно помочь на их собственном пути к звёздам.Иллюстрация к повести «Сердце Змеи»В «Часе Быка» Ефремов продолжает анализ возможных путей развития человечества, по факту пойдя на художественную хитрость — отделив часть человечества от основной сюжетной линии коммунистической Земли и поместив этих людей в иные условия. В конце-концов, и в эпической «Туманности Андромеды», и в короткой повести «Сердце Змеи», повествующей о встрече землян с гипотетическими обитателями фторной планеты (с которыми можно общаться, но никогда нельзя будет пожать им руки — Ефремов говорит о «зеркале для человечества». Что было бы с нами, если...?Если бы мы, подобно человекоподобной цивилизации Эпсилона Тукана («Туманность Андромеды») оказались на окраине обитаемого мира, вдалеке от массы других обитаемых планет? Что, если бы наш метаболизм был уникальным, как у обитателей Кор Серпентис («Сердце Змеи») и исключал бы для нас возможность колонизации иных планет? Стоит ли отчаиваться и бояться своего неизбежного и негативно определённого будущего?В «Часе Быка» Ефремов создаёт для людей Земли именно такое кривое зеркало, описывая негативный сценарий развития человечества, которое погибает не от своего естества и не от своего одиночества, но от сознательного выбора негативного пути развития планетарного общества, которое автор называет «стрелой Аримана». В конце концов, процессы энтропии («Не спи! Равнодушье — победа энтропии черной!..») одинаковы для всей природы — и для неживой, и для живой, и для мира разума. И мировое планетарное правительство Торманса как-то неуловимо начинает напоминать нам худшие сюжеты нашего настоящего.Знакомьтесь, ZOG с планеты Торманс.Остановился, закуклился, проповедуешь жизнь в достатке и комфорте — получи ответный удар от самого мироздания. И никакой звездолёт прямого луча уже тебя не спасёт: люди, обитатели планеты Торманс в мире «Часа Быка» имеют технологии межзвёздных перелётов, но не используют их, постепенно прожирая ресурсы Торманса в замкнутом круге безнадёжной деградации.В общем-то, об этом непростом выборе и была наша беседа с Николаем. В каком мире живём мы с вами сегодня?В мире «Туманности Андромеды» — или же в мире уже наступившего «Часа Быка»?Отвечать на этот вопрос нам с вами. Марс, Юпитер, Альфа Центавра и Эпсилон Тукана, далёкая галактика Андромеды — ждут нашего ответа. У них времени достаточно.

07 апреля 2016, 16:59

Туманности Андромеды — 60 лет

Оригинал взят у alex_anpilogov В этом году исполняется 60 лет роману «Туманность Андромеды», написанному Иваном Ефремовым в 1955-1956 годах. Удивительно, но многие забывают, что «Туманность» была задумана и написана ещё в до-космическое время, когда братья Стругацкие ещё писали лишь об испытаниях водородной бомбы на атолле Бикини («Пепел Бикини», 1956), а большая часть будущих писателей-фантастов 1960-х-1970-х годов ещё только задумывались о жанре своего будущего творчества.Роман Ефремова действительно стал пророческим. Задуманный автором как некая коммунистическая утопия, относящаяся к весьма далёкому будущему (и тут Ефремов был весьма далёк от хрущёвских лозунгов «коммунизма всем, даром, и к 1980-му году»), «Туманность» внезапно оказалась стержнем нового, космического представления о мире, которое принёс в жизнь СССР. Не какими-то отдалёнными мечтаниями, а зримым и конкретным образом — запустив в космос сначала первый искусственный спутник Земли, потом — первые автоматические аппараты к Луне, а затем — и первого человека в космос.А ровно перед всем этим и произошёл феномен «Туманности Андромеды» — роман Ефремова был закончен публикацией в журнале «Техника-молодёжи» в сентябре 1957 года. А 4 октября 1957 года мир проснулся иным. Уже не только земным, но и космическим.О творчестве и о мироощущении Ивана Ефремова я побеседовал с Николаем Смирновым, человеком, который, пожалуй, сегодня наиболее полно понимает жизнь и взгляды Ивана Ефремова. Николай, совместно со своей супругой, Ольгой Ерёминой, в 2013-м году опубликовал книгу «Иван Ефремов» в серии ЖЗЛ, а совсем недавно, в конце 2015-го года издал монументальный труд — практически полное собрание писем писателя.Беседовать с Николаем было легко и приятно, но, к сожалению, прокрустово ложе передачи «Новый День» на канале «День-ТВ» совершенно не позволяло втолочь в полчаса динамичного эфирного времени все вопросы и ответы, которые позволили бы полностью раскрыть моё и Николая отношение к идеям и наследию Ивана Антоновича:Поэтому — ещё несколько моих мыслей о «мире Ефремова», вдобавок к уже высказанным.Ефремов не писал о мире ближайшего будущего. Скорее наоборот — Иван Антонович пытался представить себе мир некоего идеального, весьма отдалённого от настоящего момента грядущего, в котором космическая неизбежность либо будет принята и понята человечеством — либо же раздавит его своей бесконечностью и бескрайностью.Самое простое (и, ёлки-палки, самое быстрое, всего на 2 минуты времени!) представление этой бесконечности есть и в вышеприведенном видео (с восьмой по десятую минуту). И даже в таком, сверхконцентрированном виде, межпланетные и, тем более, межзвёздные расстояния просто поглощают зрителя, заставляя его забыть о том, что в силу логарифмической шкалы расстояний в какой-то момент времени он начинает «улетать» из картинки с изначально сверхсветовыми скоростями.Мир Ефремова — это мир Великого Кольца, в котором разные цивилизации встречаются и общаются между собой.Иллюстрация к повести «Сердце Змеи»Ефремов понимает всю сложность этого «вызова пустого и бесконечного космоса», как осознаёт и данность знаменитого парадокса Ферми, который был сформулирован незадолго до написания «Туманности» — «почему, почему молчит большой и необъятный космос?». Почему мы не слышим голос других миров, населённых разумной жизнью? И, конечно же, Ефремов задаёт неявный, но неизбежный вопрос и своим читателям: «а не замолчим ли внезапно и мы сами, если откажемся от своего будущего в пользу удобного настоящего?»В «Туманности Андромеды» Ефремов даёт на этот вопрос первый, положительный ответ: по его мнению позитивная ветка истории, коммунистическая, даёт любой цивилизации возможность освоения космоса — сначала путём общения с другими братьям по разуму на иных планетах, а потом — и путём освоения иных миров в результате космических экспедиций. Мир «Туманности Андромеды» — это мир гармоничной, сильной Земли, которая, тем не менее, разительно отличается от мира настоящего — несмотря на то, что земляне по отдельности «горят» и увлечённо участвуют в освоении космоса, сам по себе этот процесс оказывается безумно комплексным и многосложным: межзвёздные экспедиции досветовых звездолётов на анамезоне длятся десятилетиями и планируются на полвека вперёд, а все прорывные технологии развиваются практически руками энтузиастов, которые проводят такие опыты по сути дела на свой страх и риск.Будущее Ефремова — это Галактика, соединённая информационной сетью и ищущая совместными усилиями новых братьев по разуму, которым можно помочь на их собственном пути к звёздам.Иллюстрация к повести «Сердце Змеи»В «Часе Быка» Ефремов продолжает анализ возможных путей развития человечества, по факту пойдя на художественную хитрость — отделив часть человечества от основной сюжетной линии коммунистической Земли и поместив этих людей в иные условия. В конце-концов, и в эпической «Туманности Андромеды», и в короткой повести «Сердце Змеи», повествующей о встрече землян с гипотетическими обитателями фторной планеты (с которыми можно общаться, но никогда нельзя будет пожать им руки — Ефремов говорит о «зеркале для человечества». Что было бы с нами, если...?Если бы мы, подобно человекоподобной цивилизации Эпсилона Тукана («Туманность Андромеды») оказались на окраине обитаемого мира, вдалеке от массы других обитаемых планет? Что, если бы наш метаболизм был уникальным, как у обитателей Кор Серпентис («Сердце Змеи») и исключал бы для нас возможность колонизации иных планет? Стоит ли отчаиваться и бояться своего неизбежного и негативно определённого будущего?В «Часе Быка» Ефремов создаёт для людей Земли именно такое кривое зеркало, описывая негативный сценарий развития человечества, которое погибает не от своего естества и не от своего одиночества, но от сознательного выбора негативного пути развития планетарного общества, которое автор называет «стрелой Аримана». В конце концов, процессы энтропии («Не спи! Равнодушье — победа энтропии черной!..») одинаковы для всей природы — и для неживой, и для живой, и для мира разума. И мировое планетарное правительство Торманса как-то неуловимо начинает напоминать нам худшие сюжеты нашего настоящего.Знакомьтесь, ZOG с планеты Торманс.Остановился, закуклился, проповедуешь жизнь в достатке и комфорте — получи ответный удар от самого мироздания. И никакой звездолёт прямого луча уже тебя не спасёт: люди, обитатели планеты Торманс в мире «Часа Быка» имеют технологии межзвёздных перелётов, но не используют их, постепенно прожирая ресурсы Торманса в замкнутом круге безнадёжной деградации.В общем-то, об этом непростом выборе и была наша беседа с Николаем. В каком мире живём мы с вами сегодня?В мире «Туманности Андромеды» — или же в мире уже наступившего «Часа Быка»?Отвечать на этот вопрос нам с вами. Марс, Юпитер, Альфа Центавра и Эпсилон Тукана, далёкая галактика Андромеды — ждут нашего ответа. У них времени достаточно.

25 февраля 2016, 17:51

60 лет назад Никита Сергеевич Хрущев на закрытом заседании ХХ съезда КПСС зачитал свой доклад о культе личности и его последствиях

Ведущий программы "Наблюдатель" Андрей Максимов. Гости программы: Михаил Хазин, Андрей Сорокин, Виталий Афиани. Тема: "60 лет назад Никита Сергеевич Хрущев на закрытом заседании ХХ съезда КПСС зачитал свой доклад о культе личности и его последствиях".

21 ноября 2015, 00:00

Мемория. Михаил Суслов

21 ноября 1902 года родился Михаил Суслов, главный идеолог брежневской эпохи.   Личное дело Михаил Андреевич Суслов (1902 –1982), родился в селе Шаховское Хвалынского уезда Саратовской губернии (ныне Ульяновская область) в бедной крестьянской семье. Родители не имели для собственного маленького хозяйства даже собственной лошади, из-за чего его отец, Андрей Андреевич Суслов, подрабатывал на нефтепромыслах в Баку, а в 1916 году собрал артель плотников и отправился в Архангельск. В 1918 году Михаил Суслов вступил в ряды сельского Комитета бедноты, в 1920 году — в комсомол, а уже в 1921 году стал членом коммунистической партии и в том же году по путевке партийной организации приехал в Москву и поступил на Пречистенский рабфак, Окончив рабфак,  в 1924 поступил в Московский институт народного хозяйства им. Г.В.Плеханова, одновременно вел преподавательскую работу в столичных текстильном институте и химическом техникуме. Закончил институт в 1928 году, а с 1929 года был зачислен в аспирантуру Экономического института Коммунистической Академии. Тогда же начал читать курс политэкономии в Московском университете и в Промышленной академии. В 1931 году по окончании института постановлением ЦК ВКП(б) был «распределен» инспектором в аппарат Центральной контрольной комиссии ВКП(б) и Наркомата рабоче-крестьянской инспекции, в 1933 выезжал в составе комиссий для проведения чисток (проверок лояльности коммунистов партийному руководству) Уральской и Черниговской партийных организаций. С 1934 по 1936 – член Комиссии советского контроля при СНК СССР. В 1936 году Суслов стал слушателем Экономического института Красной профессуры, который готовил новую «партийную интеллигенцию». В 1937 в составе группы партийных и советских работников был командирован в Ростовскую область для «укрепления» областной партийной организации, все руководство которой оказалось репрессировано, и проведения «очистительной работы» по «искоренению врагов народа». До февраля 1939 работал заведующим отделом, третьим, а затем вторым секретарем Ростовского обкома партии. В 1939–1944 первый секретарь Орджоникидзевского (Ставропольского) крайкома ВКП(б). Одновременно в 1941–1943 был  членов Военного совета Северной группы войск Закавказского фронта и организатором партизанского движения во время оккупации Ставропольского края. За время руководства краем провел мобилизацию крестьян на ускоренное строительство Невинномысского оросительного канала, отдал приказ о взрыве Казанского кафедрального собора в Ставрополе, организовывал помощь органам НКВД в проведении в 1943 году депортации карачаевского народа. В  конце 1944 был переброшен в Литву. Стал председателем Бюро ЦК ВКП(б) по Литовской ССР, являвшегося фактически чрезвычайным и полновластным органом управления республикой. Бюро было уполномочено на ведение работы по ликвидации последствий войны и борьбу с многочисленными отрядами «лесных братьев» - противниками коммунизма. Проводил политику беспощадных чисток партийно-государственного аппарата от инакомыслящих, насильственной коллективизации сельского хозяйства, занимал жесткую позицию по отношению к местной интеллигенции, считая ее проповедником литовского национализма. В марте 1946 года Суслов был переведён в аппарат ЦК ВКП(б) и получил должность руководителя отдела внешней политики (внешних сношений) ЦК. По предложению Сталина, в 1947 на пленуме ЦК ВКП(б) был утвержден членом Оргбюро ЦК и секретарем ЦК партии, отвечавшим за работу средств массовой информации. Занимал должность начальника Управления пропаганды и агитации ЦК КПСС. В 1949–1951 годах был главным редактором газеты «Правда». В 1949 был одним из главных организаторов пышного празднования 70-летия Сталина. Принял активное участие в подготовке ХIХ съезда ВКП(б), разработав несколько вариантов речи Сталина на съезде (окончательную редакцию сделал сам вождь). Свидетельством укрепившегося доверия Сталина стало включение Суслова в 1952 в состав расширенного Президиума ЦК КПСС. После смерти Сталина и возвышения Маленкова, у которого с Сусловым отношения не сложились, он  был выведен из Президиума ЦК КПСС. В развернувшейся в середине 1950-х годов внутрипартийной борьбе за власть Суслов занял сторону Хрущева, выступив против сподвижников покойного вождя. При этом он руководствовался, в основном, карьерными мотивами. На июльском пленуме ЦК КПСС 1955 года Суслов был возвращен в состав Президиума ЦК. В Президиуме, а затем в Политбюро он по-прежнему отвечал за идеологию. В ходе Венгерского восстания 1956 года Суслов вместе с А.И.Микояном возглавил советскую делегацию, прибывшую в Будапешт для переговоров с венгерскими руководителями и после неудачи переговоров настоял на решении о вводе советских войск в Венгрию. По воспоминаниям Хрущева, Микоян противился вводу и использованию советских войск, а Суслов, напротив, придерживался жесткой позиции. В начале 1960-х годов Хрущев отстранил Суслова от непосредственного руководства идеологической работой в партии и государстве, доверив это дело Л.Ф.Ильичеву, назначенному председателем соответствующей Комиссии ЦК КПСС. Суслову было поручено заниматься вопросами связей КПСС с коммунистическими и рабочими партиями других стран.   Михаил Суслов В июле 1963 после  ухудшения советско-китайских отношений он возглавил советскую делегацию на переговорах с представителями компартии Китая, но не сумел добиться примирения. Результаты переговоров и суть разногласий с китайцами изложил в докладе на февральском (1964) пленуме ЦК КПСС. Как вспоминал один из авторов проекта доклада Ф.М.Бурлацкий, это выступление было личным поручением Н.С.Хрущева, потребовавшего «решительно осудить устами Суслова культ личности». А уже на октябрьском пленуме ЦК КПСС в том же 1964-м году Суслов выступал с докладом  об ошибках и необходимости замены Н.С.Хрущева. После смещения Н.С.Хрущева, Суслов фактически стал вторым после Брежнева человеком по влиянию в партии и государстве. Как член Политбюро и второй секретарь ЦК КПСС он вел заседания Секретариата ЦК партии, отвечал за все вопросы идеологической политики в стране, за руководство деятельностью средств массовой информации, цензуру, культуру и искусство, высшее образование и школу, отношения государства и религиозных организаций. Михаил Суслов скончался от инсульта 25 января 1982 года - за несколько месяцев до смерти Леонида Ильича Брежнева. Похоронен в Москве на Красной площади у Кремлевской стены.   Чем знаменит Михаила Суслова называют «серым кардиналом» советского строя и «Победоносцевым Советского Союза». Он играл огромную роль в руководстве КПСС и СССР со второй половины 1950-х годов до своей кончины, являлся главным идеологом коммунистической партии. Он стоял на позициях самого ортодоксального толкования марксизма, неприятия любого отклонения от него, беспощадной идеологической войны с буржуазной идеологией. Будучи ближайшим соратником Н.С. Хрущева, Суслов стал одним из организаторов заговора против него. Суслов принимал самое деятельное участие и в выработке внешнеполитического курса СССР. Он твердо стоял за введение войск Варшавского Договора в ЧССР во время «Пражской весны». Он был в числе узкого круга членов Политбюро ЦК КПСС, принявших в 1979 решение о вводе советских войск в Афганистан. Ему же в 1980–1981 было поручено возглавить комиссию ЦК КПСС по выработке политики по отношению к революционным событиям в Польше. В 1948 году Михаил Суслов стал главным идеологом и вдохновителем кампании борьбы «с безродным космополитизмом», «буржуазным низкопоклонством перед Западом». При Брежневе Суслов был инициатором гонений на интеллигенцию, поднявшуюся после хрущевской «оттепели», имел репутацию догматика и консерватора. С его именем связаны разгром редакции журнала «Новый мир», выдворение из СССР А.И.Солженицына, ссылка А.Д.Сахарова, застой в развитии общественных наук в стране. Несмотря на то, что о Суслове говорили и писали мало, и сам он старался держаться в тени, не занимая никаких высоких постов, он был похоронен с такими официальными почестями, с какими после марта 1953 года не хоронили в Москве ни одного из высших руководителей партии и государства. Он был удостоен (в ряду всего нескольких партийных деятелей, таких, как Калинин, Жданов, Сталин, Ворошилов) похорон в Некрополе у Кремлевской стены, в отдельной могиле, на которой вскоре был воздвигнут памятник. Церемония похорон транслировалась в прямом эфире по всей территории СССР, а в стране был объявлен трехдневный траур.   О чем надо знать Хотя Суслова и назвали в некрологе «крупным теоретиком партии», на самом деле он не внес в партийную теорию ничего нового. За свою 35-летнюю деятельность на ответственных постах в ЦК партии Суслов не написал ни одной книги, а собрание его «сочинений» в трех небольших томах представляет собой набор сплошных идеологических штампов. Речи, которые ему как члену Политбюро регулярно приходилось произносить, готовились сотрудниками аппарата. В докладах, которые Суслов делал регулярно на Всесоюзных совещаниях идеологических работников, он всегда обходил наиболее острые и злободневные вопросы. Редактируя свои выступления, он полностью убирал как восхваления, так и порицания Сталина или Хрущева, исключал примеры преступной деятельности Молотова и т.п. «Суслов как идеологический руководитель партии был воспитан и сложился именно в сталинский период и печать догматизма, боязнь самостоятельности и оригинальности сохранились у него на всю жизнь. Главным стремлением Суслова с первых же его шагов на поприще идеологии было не допустить какой-либо идеологической ошибки, то есть не вступить в противоречие с текущими политическими установками директивных инстанций. Он хорошо знал, что посредственность и серость идеологических выступлений никем не преследуется, тогда как одна лишь "идеологическая ошибка" может привести к концу всей политической карьеры», - так объясняет «бесцветность» текстов Суслова историк Рой Медведев. Неудивительно, что сборники речей и статей Суслова практически не пользовались спросом в книжных магазинах. Их первый тираж в 100 тысяч экземпляров не расходился более двух лет, несмотря на то, что в СССР было не менее миллиона работников, профессионально занимающихся проблемами идеологии и общественными науками. Любопытно, что один из главных помощников Суслова, Воронцов, - был собирателем поговорок и афоризмов. Но при подготовке речей Суслова ему не удалось ни разу вставить в его тексты что-нибудь интересное из своей коллекции.   Прямая речь Рой Медведев о Суслове: «Почти всю свою жизнь он проработал в аппарате партии. Он был, как и Маленков, прежде всего "аппаратчиком", но, пожалуй, еще более искусным. Суслов поднимался вверх по ступеням партийной иерархии медленнее других, 33-летний Молотов был уже одним из секретарей ЦК РКП(б), так же как и 33-летний Каганович. Микоян в 33 года был наркомом и кандидатом в члены Политбюро. Маленков в свои 33 года заведовал одним из самых важных отделов ЦК ВКП(б). Между тем как 33-летний Суслов был рядовым инспектором Центральной контрольной комиссии. Но Суслов закончил свою почти 80 - летнюю жизнь не скромным пенсионером и не почетным членом ЦК, а человеком, облеченным огромной властью и занимающим второе место в нашей партийной иерархии». Об аскетизме Суслова: «В личной жизни Суслов был подчеркнуто скромен и аскетичен. Не имел и не стремился получить ученые звания и степени, не выступал с собственными научными трудами. Как вспоминал бывший работник аппарата ЦК КПСС Ф.Ф.Петренко, "два раза в год Суслов имел обыкновение вызывать к себе главного бухгалтера ЦК, открывать перед ним ящик стола, где лежала зарплата за последние шесть месяцев, и большую часть ее отдавать в партийную кассу"». Об отношении к искусству: «Суслову явно не нравилось все то, что как-то поднималось над общим средним уровнем. Известно, например, что Суслову очень не пришелся по душе роман Вс. Кочетова "Чего же ты хочешь?". Слишком откровенный сталинизм Кочетова шокировал Суслова. Но Суслова крайне раздражали и песни В. Высоцкого, пьесы Театра на Таганке. Суслов долго не разрешал к прокату фильмы "Гараж" Э.Рязанова и "Калину красную" В.Шукшина». О смерти Суслова: «Смерть Суслова вызвала много толков и прогнозов, но было не так уж много людей, которые испытывали чувства горя и сожаления, проходя мимо гроба в Колонном зале Дома Союзов или наблюдая за торжественной процедурой похорон по телевизору. На небольшом кладбище у Кремлевской стены уже не так много свободных участков. Но для Суслова нашли место рядом с могилой Сталина».   6 фактов о Михаиле Суслове Суслов избирался депутатом Верховного Совета СССР всех созывов, начиная с 1937 года, был членом Президиума Верховного Совета СССР в 1950-1954 годах, а с 1954 года – председателем Комиссии по иностранным делам Совета Союза Верховного Совета СССР. Суслову дважды присваивалось звание Героя социалистического труда, он был награжден пятью орденами Ленина, а также орденами Октябрьской Революции и Отечественной войны 1 степени. В 1965 - 1966 годах в партии началась интенсивная кампания по реабилитации Сталина. Однако в конце 1969 года Суслов «зарубил» уже почти полностью подготовленный проект реабилитации Сталина в связи с его 90-летием. Своего сына Суслов назвал Револием, дочь - Майей. Большинство правительственных автомобилей двигались по отведенной для них полосе вместе с машинами сопровождения на скорости до 120 километров в час. Но Суслов не разрешал своему шоферу превышать скорость в 60 километров. В 1982 году в память о Михаиле Суслове в Москве были открыты мемориальные доски на здании Московского института народного хозяйства им. Г. В. Плеханова в Замоскворечье, на здании факультета журналистики МГУ на Моховой улице и на фасаде дома № 19 по улице Большая Бронная. Доска на здании МГУ была снята в 1989 году.   Материалы о Михаиле Суслове Михаил Андреевич Суслов. Р. А. Медведев Суслов в энциклопедии «Кругосвет» Статья о Михаиле Суслове в Википедии

30 августа 2015, 16:02

Как готовился советский дефолт 1957 года

  И я помню, как в детстве мне давали поиграться с пачкой вот таких вот бумажек. Отношение к ним было вроде бы как «не нужны», но то ли по привычке, то ли из за какой то надежды их все же берегли и не считали особо «игрушкой». Вот теперь я понимаю почему это так происходило. Читаем … На протяжении десятилетий обязательная покупка гражданами СССР облигаций государственных займов помогала пополнить бюджет и уменьшить неудовлетворенный платежеспособный спрос. Но к 1956 году долг государства перед населением достиг таких размеров, когда обслуживать его стало весьма и весьма затруднительно, и президиум ЦК КПСС, по сути, решил объявить в августе 1957 года дефолт по внутренним обязательствам. А МВД СССР подвело итоги операции против самых крупных держателей облигаций. Вот что оказалось …   «Этот долг также следует аннулировать»   Начавшаяся еще в конце 1920-х годов выплата негласного, но высокого и обязательного налога — подписка на очередные выпуски облигаций государственных займов — в послевоенное время стала обычной частью бытия советских людей. Каждого гражданина страны, исключая детей, как правило, обязывали приобретать облигации в размере, равном одному месячному окладу в год. Случались и исключения, когда наиболее нуждающимся сумму снижали до половины месячного заработка. Но иногда отдельных рабочих и служащих в добровольно-принудительном порядке подписывали и на два месячных оклада в год. Несколько по-другому подходили к колхозникам. Их заставляли платить дважды — сначала индивидуально каждого, а затем брали деньги еще и с колхоза в целом, не выдавая никаких облигаций. Точно так же поступали и с производственными кооперативами, которые в ту пору еще не начали ликвидировать. При этом власти старались соблюдать хотя бы внешние приличия. Так, в 1947 году ЦК ВКП(б) пресек инициативу партийных руководителей Кировской области, решивших усовершенствовать выбивание денег на займы с крестьян. Там в нескольких районах еще до официального объявления об очередной подписке организовали выезд колхозников на рынки для продажи продукции со своих подворий. Причем с каждой группой крестьян выезжал уполномоченный, которому они отдавали вырученные деньги на хранение до начала подписки на заем. Оргбюро ЦК в специальном постановлении сообщило обкомам и крайкомам, что подобная практика «дискредитирует советские займы», но никого при этом не наказало.   Как только Хрущев осознал, что затраты на обслуживание внутреннего госдолга скоро превысят поступления от займов, он предложил трудящимся проявить сознательность и простить долги государству   Чуть позже партия и правительство решили облегчить положение трудящихся и разрешили отдавать деньги за облигации частями — по 7-8% зарплаты в месяц. Что, правда, еще раз подчеркивало, что госзаймы не более чем дополнительный налог, который государство все-таки обещало когда-нибудь вернуть гражданам. Но в 1956 году долг государства населению перевалил за 259,6 млрд руб. А на фоне борьбы с культом личности Сталина народ начал бурно возмущаться наличием в стране этого пережитка сталинской эпохи. Причем нажим со стороны администрации и парторганизаций вызвал поток писем в ЦК КПСС. С завода п/я 329 писали:   «Партийным бюро ТБ завода п/я 329 был нарушен принцип добровольности при подписке на заем. Одному коммунисту дали выговор с занесением в личное дело, 2-х с 12-14-летним партийным стажем перевели в кандидаты. Убедительно прошу разъяснить мне правильность понимания мною принципа добровольности и могут ли быть какие-либо решения отдельных парторганизаций по вышеизложенному».     «Вчера, 18 мая, решением партбюро, а затем решением партийного собрания, меня перевели из членов КПСС в кандидаты: причиной к этому послужило то, что я подписался на заем на меньшую сумму, чем мне было предложено, а именно я подписался на 1500 руб. вместо предложенных 2200, при окладе 1400 руб. (не считая премиальных). На партийном бюро, а также и на партийном собрании я пояснил мое семейное положение, но это было бесполезно. Убедительно прошу вас оказать мне содействие, а если я не прав, то разъяснить, в чем именно».   Ко всему прочему на обслуживание внутреннего госдолга уходило до 17 млрд руб. в год, и, по расчетам Минфина, рост этих расходов в обозримом будущем должен был сравняться с объемом средств, собираемых с населения. Проблема требовала немедленного решения, и выход нашел лично «дорогой Никита Сергеевич». 19 марта 1957 года на заседании президиума ЦК КПСС он объявил о принятом им решении: «Что если мы скажем народу: пусть откажутся от займов в пользу государства? Мы объявляем, что прекращаем выпуск займов». Хрущев рассказал товарищам о придуманной им схеме, благодаря которой ограбление народа произойдет по инициативе самого народа. Он предложил провести собрания на крупных московских предприятиях — «Серп и молот», «Красный пролетарий», завод имени Лихачева, где рабочие должны принять обращение к стране об отказе от выплаты по займам. Затем инициативу должны были поддержать в других городах. На собраниях, как считал первый секретарь ЦК КПСС, нужно принять резолюции «не выплачивать по облигациям, а пусть они остаются на руках у держателей как знак их вклада в общее дело строительства социализма».   Розыгрыши выигрышей по облигациям осчастливливали такое мизерное количество граждан, что остальные обоснованно считали себя жертвами розыгрыша со стороны государства   Лишь Каганович осторожно выразил сомнение: «Есть минус — сам заем — государственный, гарантированный». Но тут же оговорился, что большинство народа это предложение поддержит. Хитроумный Микоян, который лучше остальных знал реальное положение дел с бюджетом, сказал, что надо бы заем заменить лотереей. Остальные члены президиума ЦК поддержали предложение Хрущева безоговорочно. Детали поручили проработать Минфину, глава которого Арсений Зверев всего через шесть дней представил в ЦК развернутый план дефолта. Министр финансов предлагал по-большевистски раз и навсегда аннулировать все долги государства народу:   «От прекращения выплат по займам и их аннулирования население понесет потери. Однако эти потери будут компенсироваться мероприятиями по систематическому повышению материального и культурного уровня жизни населения».   Особой заботы министра удостоились колхозы и потребкооперация:   «В общей сумме государственного долга — 2,4 млрд рублей составляет долг колхозам и кооперативным организациям, приобретавшим займы в основном в военные годы. Этот долг также следует аннулировать. Кроме того, в порядке займа в государственный бюджет в различные годы поступали свободные средства из фондов промысловой кооперации. Всего числится на балансе государственного долга таких средств 3,2 млрд рублей и средств переданных органами государственного страхования, как хозяйственными организациями — 3,8 млрд рублей. Эти суммы также целесообразно списать с баланса государственного долга».       Однако, по мнению Минфина, загвоздка была в том, что годовой план был уже сверстан. А в нем предусматривались доходы от нового займа в размере 19,2 млрд руб. Расходы на обслуживание госдолга в 1957 году равнялись 11,7 млрд. Так что в бюджете образовывалась дыра в 7,5 млрд. И закрыть ее предлагалось выпуском лотереи. Самым забавным в плане Зверева было то, что лотерейные билеты предлагалось распространять, как и госзаймы, в добровольно-принудительном порядке. Главный финансист страны провел расчет и представил на утверждение ЦК предварительные цифры:   «Для восполнения доходов государственного бюджета и предотвращения еще большего разрыва в балансе денежных доходов и расходов населения необходимо выпустить во втором квартале 1957 года денежно-вещевую лотерею на сумму 9 миллиардов рублей, имея в виду при этом, что 20 процентов этой суммы будет выплачено населению в виде денежных и вещевых выигрышей. План размещения лотерейных билетов имеется в виду установить среди рабочих, служащих и военнослужащих в размере 7500 млн рублей, а среди крестьян — 1500 млн рублей. По отношению к месячному фонду заработной платы намечаемая сумма размещения билетов среди рабочих, служащих и военнослужащих составит 13 процентов, а средняя сумма размещения билетов на селе составит 76 рублей на одно крестьянское хозяйство. В прошлом году подписка рабочих, служащих и военнослужащих на заем, выпущенный в 1956 году, составляла 76,6 процента месячного фонда их заработной платы, а подписка крестьян на заем — 214 рублей в среднем на одно хозяйство».   Но, как обычно, на пути грандиозных планов Минфина встали реалии социалистической экономики. Выпустить для лотереи 600 сверхплановых «Волг», 2100 «Москвичей», 9000 мотоциклов, десятки тысяч велосипедов, радиол, холодильников и стиральных машин советская промышленность оказалась не в состоянии. Получалось, что новой подписки на заем не избежать.     «Скупщики облигаций маскируются под нищих» С инициативой снизу тоже не все ладилось, хотя поддержать идею Хрущева могли бы миллионы советских трудящихся. Как не раз сообщали в правительство и ЦК сначала НКВД, а затем МГБ и МВД, у огромного числа трудящихся никаких облигаций уже давно не было. По данным милиции, практически на каждом рынке страны велась незаконная купля-продажа этих советских ценных бумаг. Обездоленные люди, у которых не оставалось ничего, кроме навязанных государством облигаций, приносили их торговцам и без проблем получали 5-7 руб. за сторублевую облигацию. Там, где спекулянты были добрее или население не настолько бедным, за сторублевую облигацию давали 8-10 руб. Причем сами торговцы не оставались внакладе. Они служили только посредниками и сами перепродавали облигации солидным скупщикам, которые действовали в крупных городах, но иногда выезжали в глубинку сами или отправляли для приобретения облигаций надежных помощников. Они скупали сторублевые ценные бумаги уже по 13-15 руб., и также при этом не несли убытков. Крупные дельцы теневого рынка расплачивались друг с другом облигациями как деньгами, за неимением во многих случаях лучшего, хранили в них свои накопления. Но, главное, облигации были выигрышными, а потому скупленные бумаги приносили доход. А что еще приятнее, получив крупный выигрыш, можно было купить официально и легально нечто дорогое — автомобиль или дачу. Да и потом тратить деньги широко, говоря, что это остатки выигрыша.     Еще во время войны и после ее окончания милицейское начальство множество раз настоятельно требовало от подчиненных всерьез заняться торговцами облигациями. Ведь скупка чего бы то ни было по пониженной цене с целью перепродажи — это спекуляция, за которую виновный должен нести наказание. Однако на протяжении длительного времени в руки милиции попадали исключительно мелкие скупщики. Но в 1954 году МВД СССР выпустило ориентировку, в которой обобщался весь опыт борьбы с перепродавцами облигаций:   «Во избежание разоблачения скупщики облигаций предпринимают различные ухищрения и меры предосторожности. Мелкие скупщики маскируются тем, что продают на рынках старые вещи. Заметив лиц, продающих облигации, они, как правило, не покупают у них облигации непосредственно на рынке, а уводят их с рынка в удобные места и там совершают сделки. Передачу скупленных облигаций оптовым скупщикам производят еще более скрытно, в заранее обусловленных местах: в парках, глухих переулках, подъездах домов и т. д. При этом они стараются не раскрывать своих домашних адресов и подлинных данных о себе, именуют друг друга по кличкам».       В ориентировке МВД приводились и случаи самой изощренной маскировки скупщиков:   «Бывают и такие случаи, когда скупщики облигаций маскируются под нищих. ОБХСС Управления милиции Свердловской области в результате реализации агентурного дела «Миллионер» был разоблачен в гор. Нижнем Тагиле Кравцов, который, выходя на рынок с целью скупки облигаций, одевался под нищего. На рынке он имел своих доверенных лиц, скупавших для него облигации… Обыском у Кравцова обнаружено и изъято на 1 314 000 рублей облигаций и на 133 000 рублей вкладов по сберегательным книжкам».   МВД разъясняло, где и как хранят свои ценные бумаги солидные спекулянты:   «Крупные скупщики хранят облигации в большинстве случаев в потайных местах: под полом, между чердачными перекрытиями, замурованными в стенах, в мусоре, закопанными в земле (в железных ящиках или стеклянных банках) и т. п., и прячут их не в одном, а во многих местах».   У арестованного скупщика Кедрова, как говорилось в ориентировке, облигации хранились зарытыми в землю в восьми тайниках в лесопарке. В связи с этим милицейское начальство обязывало подчиненных вести постоянную работу с сотрудниками сберкасс, выплачивавших выигрыши, и добиваться, чтобы они немедленно сообщали оперативникам о появлении выигрышных облигаций со следами гниения, порчи и другими признаками тайного хранения. А кроме того, вербовать пойманных мелких скупщиков, чтобы с их помощью выходить на оптовиков. Нужно признать, что избранная тактика вскоре принесла существенные результаты. Со всех концов страны в МВД стали поступать доклады об арестах крупных скупщиков облигаций. У каждого из них изымали облигации на довольно крупную сумму — от 300 тыс. руб. до 9-10 млн. В 1956 году, когда президиум ЦК КПСС озаботился проблемой облигаций, МВД СССР доложило об итогах операции по изъятию крупных спекулянтов:   «В 1955-1956 годах органами милиции за эти преступления привлечено к уголовной ответственности 250 человек. У преступников изъято облигаций Государственных займов на сумму 99 миллионов рублей, 3 миллиона 400 тысяч рублей наличных денег и на сумму более 5 миллионов рублей различных ценностей».   Сумма, конечно, впечатляла, но с такой скоростью милиция могла бы уменьшать долг государства перед населением еще не один десяток лет. Так что эта операция не повлияла ни на принятие решения о дефолте, ни на готовность граждан добровольно на него согласиться. «Не слышали ни одного голоса против»   Министр финансов СССР Зверев предлагал без всякой компенсации превратить советские ценные бумаги в ничего не стоящие бумажки   Вопреки ожиданиям ЦК прощать долг государству трудящиеся не торопились. И, по всей видимости, прощупав настроение рабочих, никто из руководителей партии и правительства на крупнейшие московские заводы не поехал. Так что за дело пришлось браться самому первому секретарю ЦК. Свою агиткампанию Хрущев начал в Горьковской области с выступлений на заводах и перед колхозным активом. В стенограмме одной из таких встреч говорилось:   «Мы в Центральном Комитете партии и в правительстве не раз обсуждали вопрос о том, как бы нам прекратить подписку на заем. Конечно, человек, который не совсем разбирается в делах государства, скажет: что ж, не выпускайте заем и не проводите подписки. Вот и все. (Смех.) На самом деле это не такой легкий вопрос. Мы два года, в 1953 и 1954 годах, выпускали заем наполовину меньше обычного, но из этого ничего не вышло. В 1955 году опять мы были вынуждены выпустить заем на сумму 32 миллиарда рублей, а в 1956 году подписка составила выше 34 миллиардов. В текущем году мы думаем о том, как бы хоть наполовину сократить сумму нового займа, но ничего не выходит… Сейчас нам приходится выплачивать по займам в виде выигрышей и погашений каждый год крупные суммы. В этом году придется платить около 16 миллиардов, в будущем году — 18 миллиардов, а в 1967 году пришлось бы выплачивать 25 миллиардов рублей, т. е. почти столько, сколько намечалось по подписке на заем в текущем году. Получается заколдованный круг. Выходит, что в один карман государство кладет деньги от займов, а из другого кармана выдает такое же количество денег на оплату выигрышей по займам. Как же быть?»   Далее Хрущев начал лгать со своей обычной самозабвенностью: «Мы решение еще не приняли, хотели посоветоваться с рабочими, колхозниками, служащими и интеллигенцией. И если они поддержат наше мероприятие, тогда можно принять соответствующее постановление».     А затем «дорогой Никита Сергеевич» начал заманивать народ мифической выгодой:   «Центральный Комитет партии и Советское правительство считал бы возможным поступить так. Начиная с 1958 года прекратить выпуск займов, кроме трехпроцентного, свободно обращающегося. В текущем году выпустить заем не на 26 миллиардов, как намечалось ранее, а на 12 миллиардов рублей. Теперь как лучше разместить заем? Тут надо тоже подумать. Есть такое предложение, чтобы люди, которые зарабатывают до 500 рублей в месяц, на этот заем не подписывались, а которые получают свыше 500 рублей, подписывались бы на заем, но не более как на двухнедельный заработок. Мы думаем, что это будет выгодно и для государства, и для народа. Для народа выгодно потому, что будет крепнуть наше социалистическое государство, в процветании которого заинтересован каждый советский человек. Кроме того, каждый трудящийся получит и чисто материальный выигрыш. (Аплодисменты.) Но мы не можем осуществить это мероприятие, не можем прекратить выпуск займов, если одновременно не прекратим выплату выигрышей и погашений по ранее выпущенным займам. Поэтому мы предложили бы выплату по займам отложить на 20-25 лет. Если вы считаете, что это правильно, я призываю вас поддержать. (Бурные аплодисменты.) А через 20-25 лет начнется выплата по облигациям, разумеется, не сразу, потому что сразу оплачивать 260 миллиардов рублей невозможно, а по частям — примерно по 13 миллионов рублей ежегодно. Конечно, следует оговориться, что начислять проценты за эти годы государство не будет. Одним словом, сделать замораживание тех займов, которые находятся у населения. Надо сказать, что при этом государство, не распространяя займа среди населения, получило бы заем на 20 лет, ибо те средства, которые надо было бы выплачивать по займам, останутся в распоряжении нашего государства, а это большие деньги. Мы в Центральном Комитете партии и правительстве советовались, куда направить эти деньги. Надо направить их на удовлетворение нужд народа, увеличить количество ассигнований на жилищное строительство, на строительство школ, больниц, родильных домов, детских яслей, детских садов и другие нужды, т. е. на то, что связано с улучшением жизни и быта советских людей. (Аплодисменты.) Мы ставили эти вопросы перед рабочими завода «Красное Сормово» и не слышали ни одного голоса против. А там было 20 тысяч рабочих, и предложение встретило полную поддержку. (Аплодисменты.) Потом был митинг на автомобильном заводе. Там присутствовало около 60 тысяч человек, и они одобрили мероприятие Центрального Комитета партии и Советского правительства по займу. Теперь и вы, участники совещания работников сельского хозяйства Горьковской, Арзамасской, Кировской областей, Чувашской, Марийской и Мордовской автономных республик, горячо поддерживаете эти мероприятия. (Продолжительные аплодисменты.)».   Теперь оставалось лишь показать кукиш Западу. Они ведь там не умеют настолько ловко выбираться из финансовых проблем:   «Товарищи! Капиталисту, этому торгашу, который отца родного за полпроцента зарежет, если ему это прибыльно, никогда не понять души нашего советского человека. Он никогда не поверит, что вы добровольно на это идете. Прочитает в газетах и скажет: запугали рабочих и крестьян, вот они и согласились. Капиталист не понимает нового человека, человека советского, который родился и воспитывался в наших условиях, когда человек живет не для того, чтобы накапливать и грабить другого. Наш человек работает, участвует в труде, он получает за свою работу в соответствии с вкладом, который вносит в общее дело. Но это оплата сегодняшнего дня. Вместе с тем он смотрит вперед, в будущее, работает для будущего. И это не далекое будущее, а завтрашний день — коммунистическое общество. (Аплодисменты.)».       «Резко повысилась покупка товаров» Иллюзию массовой поддержки создавал весь пропагандистский аппарат страны. В газетах начали печатать письма рабочих и даже домохозяек, горячо одобряющих решение партии и правительства не возвращать населению долги:   «В газете я прочитала речь товарища Н. С. Хрущева, в которой он говорит о займах, и вполне согласна с его предложением. Особенно понравилась мне мысль о том, что следует отсрочить платежи облигаций и обратить эти деньги на улучшение бытовых нужд трудящихся. Возьмем нашу семью: у нас имеется облигаций на сумму 12 740 рублей. За 1956 год мы получили по выигрышам и погашениям около трех тысяч рублей. На эти деньги приобрели телевизор, стиральную машину и пылесос. Это, конечно, неплохо для одной семьи. Но было бы куда лучше, если бы на деньги, выплачиваемые по выигрышам, была построена механизированная прачечная; хороший домоуправленческий клуб и т. д. А сколько будет сооружено новых жилых домов, детских садов, больниц на средства, которые останутся в распоряжении государства! Каждая семья получит и чисто материальный выигрыш, так как реально ощутит ежемесячную прибавку вначале от уменьшения удержаний по займам, а с будущего года — от полного прекращения их. Одним словом, партия и правительство предложили хорошее, полезное дело. Наверное, домохозяйки согласятся со мной. М. П. Гусева, домохозяйка».   Но в реальности произошло то, чего больше всего боялся министр финансов Зверев,— началась паника. Дисциплинированно подписавшись в середине мая 1957 года на последний принудительный заем, народ побежал в сберкассы снимать деньги. Люди не поверили в то, что партия и правительство удовлетворятся замораживанием облигаций. Министерство торговли СССР докладывало:   «В ряде городов (Курске, Смоленске, Рязани, Ереване, Одессе, Ташкенте, Самарканде, Коканде, Маргелане, Бухаре, Вильнюсе, Кирове, Костроме, Тбилиси) на основе ложных слухов о якобы предстоящей денежной реформе, в мае с. г. резко повысилась покупка товаров в магазинах. Скупались различные ювелирные изделия, преимущественно из золота, часы, стенные часы, хрусталь, меховые изделия, дорогие шелковые и шерстяные ткани, костюмы, пальто, радиоприемники, велосипеды, мебель и др. Оборот по скупаемым товарам увеличился против обычного примерно в два — два с половиной раза. С 14 мая резко повысился спрос на товары в некоторых городах Узбекистана, особенно в Ташкенте, Самарканде, Коканде, Маргелане и Бухаре. Тортовая выручка в Ташкенте повысилась примерно в три раза. Такая вспышка произошла в середине мая в г. Вильнюсе. Если Вильнюсский универмаг в обычные дня продавал товаров на 580 тыс. рублей, то 14 мая его оборот составил 2,2 млн рублей. Один ювелирный магазин реализовал 12 мая товаров на 200 тыс. рублей при обычной дневной продаже 20 тыс. рублей. Промторг и универмаг г. Кострома 5 мая продали товаров на 1640 тыс. рублей, 7 мая на 1870 тыс. рублей, в то время как обычно их выручка составляла около 600 тыс. рублей».   Не поверили граждане и в то, что государство когда-нибудь выплатит по облигациям хоть что-то, и в стране было немало семей, где в красивые бумажки разрешили играть детям. А в 1974 году было объявлено, что государство погасит старые облигации, и о дефолте 1957 года стали забывать. Вот только кризисы на этом не прекратились. автор Евгений Жирнов   Еще что нибудь вспомним из времен СССР: вот например такая была Четвертая власть в СССР, а вот Moscow Music Peace Festival — такого в России больше не было. Вспомним еще про Эффект Полякова — как сбивали американцев, а так же кому интересна История легендарной «Звездочки» Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=74555

11 августа 2015, 18:10

Россия, какой я ее увидел. Ричард Никсон - часть V, окончание

Оригинал взят у nickmix01 в Россия, какой я ее увидел. Ричард Никсон - часть V, окончаниеВ прошлом году исполнилось 55 лет с Выставки в Сокольниках. Ее открывал вице-президент США Ричард Никсон, который в течении 11 дней путешествовал по Советскому Союзу. О своих впечатлениях он написал статью в журнале "National Geographic", ее опубликовали в декабре 1959 года.18,24 и 26 мая 2014 года я уже публиковал свой перевод частей статьи Россия, какой я ее увидел. Ричард Никсон, Россия, какой я ее увидел. Ричард Никсон - часть II, Россия, какой я ее увидел. Ричард Никсон - часть III и 7 марта 2015 года Россия, какой я ее увидел. Ричард Никсон - часть IV, а сегодня закончим его историю, в которой он рассказывает о целине, Урале, выступлении по ТВ и визите в Польшу.ОСВОЕНИЕ ЦЕЛИНЫ – ЗНАЧИТ БОЛЬШЕ ЕДЫСибирь не только центр большого роста промышленности, как сказал мне сопровождающие нас сотрудники посольства, есть программа "освоения целинных земель", которая началась в 1954 году и была сосредоточена в Сибири и прилегающих районах Казахстана. За эти пять лет более чем на 90 миллионов акров были распаханы впервые распаханы и засажены пшеницей.Эта новая посевная площадь означает, что некоторые из чернозёмов Украины можно использовать для большего выращивания кукурузы на зерно, что, в свою очередь, добавит больше мяса в рацион советского человека, в котором преобладает хлеб, картофель и овощи. Район целинных земель по климату очень похож на Западную Канаду. Вегетационный период короткий, а количество осадков редко превышает 12-14 дюймов в год. К счастью, осадки выпадают, как правило, в нужное время.Новосибирцы рады встрече с НиксономТем не менее, сельское хозяйство на новых землях является рискованным, и результаты не были полностью успешными. В прошлом году, например, августовский снегопад испортил хороший урожай в некоторых областях.Людей стимулировали поехать на освоение новых земель, как мне сказали, предлагали бесплатный проезд и беспроцентные ссуды на покупку скота и строительство жилья. Многие из них были "добровольцами", направленными по путёвкам ВЛКСМ, также большое число студентов проводило летние каникулы, помогая осваивать новые земли.Успешен этот опыт или нет сложно сказать, но есть небольшой шанс, что эта программа может быть повторена. Хотя Советский Союз – это огромная страна, почти в три раза превышающая по площади Соединенные Штаты Америки, но лишь около 10 процентов её земель пахотные; остальные территории либо слишком холодны, либо слишком сухи для сельского хозяйства. Таким образом, увеличение пахотных земель в 1954-59 гг. привело к использованию почти всех доступных земель.Отметим, что часть выращенного урожая, была потеряна из-за административных ошибок. Существует нехватка элеваторов для хранения, и дорожная система не подходит для транспортировки. Это означает, что большая часть урожая в урожайные годы должна храниться на открытом грунте и теряется в плохую погоду. В 1958 году – году хорошего урожая, обычной среди колхозников была шутка: "Мы бы с удовольствием обменяли тонну пшеницы на одну бутылки водки. По крайней мере, от водки хоть какая-то польза была бы."ДВОЕ ИЗ ПЯТИ РАБОТАЮТ В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕМы должны помнить, что 40 процентов всей рабочей силы Советского Союза работает в сельском хозяйстве, это означает, что один человек, работающий в сельском хозяйстве выращивает продуктов для четырех других советских граждан. Сравните это с американским средним показателем 1 к 22, и у вас появится некоторое представление о том, насколько Советский Союз отстал в аграрном хозяйстве до сих пор, и сколько ему ещё нужно сделать чтобы пойти по пути превращения себя в индустриальную страну (прим. - в плане сельскохозяйственного производства).СвердловчанкиСоветский Союз и Соединенные Штаты имеют сельскохозяйственные проблемы, наша, к счастью, в основном, проблема США - наличие излишков. Семь с половиной миллионов американских фермеров и сельскохозяйственных рабочих, против примерно сорок миллионов в Советском Союзе, но наш (прим. США) общий выход сельскохозяйственной продукции гораздо больше. Не только из-за мастерства наших фермеров, но и из-за нашей беспрецедентной технологии и высокотехнологичного оборудования мы превышаем советское производство на гораздо меньшей площади.Нам всем было жаль покидать Новосибирск. Это город, может быть «сырой» и «грубый» во многих отношениях, но это динамичное и захватывающее по силе место с чрезвычайно теплой сердечной атмосферой. Свердловск был нашей последней остановкой в Сибири. Он расположен почти точно на полпути между Москвой и Новосибирском и называется промышленной столицей Урала. Но это не город в горах. Урал напоминает наши Катскилл (прим. - Катскильские горы, отроги Аппалачей, находятся в штате Нью-Йорк, США, к северо-западу от Нью-Йорка и к юго-западу от Олбани. Они сформировались в результате разрушения плато. Являются излюбленным местом отдыха жителей Нью-Йорка и других городов.) гораздо больше, чем Скалистые горы, и Свердловск находится в районе, где ни одна из его из высот не превышает 1000 футов над уровнем моря.Свердловчанка встречает НиксонаМинеральные богатства, находящиеся в этих горах, дали Свердловску свое начало еще в 1723 году, в этом задымленном городе живет 800 000 человек. Это центр обработки железа, меди, вольфрама, платины, золота, асбеста и, и один из ведущих советских центров вооружений.Нас снова встретили восторженные толпы в аэропорту, и группы горожан аплодировали нам вдоль всего нашего девятимильного пути в город.Окно дома в СвердловскеБольшая часть местности покрыта ухоженными сосновыми лесами, а большинство полей засажено картофелем. Почти все дома построены из дерева, а почти на каждом окне жители выставляют свои горшки с геранью и настурции. Даже в самом городе большинство домов построены из бревен.Пассажиры троллейбуса в СвердловскеНаш первый полный день в Свердловске был, как обычно, занят поездками. Мы поехали по холмистой местности в Первоуральск, где мы посетили трубопрокатный завод, один из крупнейших в Советском Союзе. Там я снова обратил внимание на количество женщин на работе и на неизбежные плакаты, которыми покрыт почти каждый квадратный дюйм пространства заводских стен, призывающие рабочих производить больше, напоминающие им, что только коммунизм может привести их к лучшей жизни, убеждающих соблюдать технику безопасности.Плакаты на стенахЭто последнее предупреждение, конечно, необходимо. Стандарты безопасности в этом заводе, как и во всех я посетил, были гораздо ниже, чем на американских заводах. Литейщики не носили очки, ремни машины были незащищенными, и мужчины, занимающиеся переноской и укладкой тяжелых металлических отливок, не имели травмобезопасной обуви.Молодой директор, на мой взгляд, типичный представитель среднего звена советских руководителей он начал как рабочий, учился по ночам, и, наконец, стал инженером, а потом и руководителем. Он провел год в Америке 10 лет назад, осматривая материалы и тяжелое оборудование, которое позже приобрел Советский Союз.Отдыхающие свердловчане на берегу реки ИсетьБольшая часть оборудования была изготовлена по устаревшим уже американским стандартам, и было мало свидетельств автоматизации. Но одна сопровождающих нас девушек, переводчик из какой-то газеты, никогда не видела сталелитейных заводов и была убеждена, что это должно быть последнее слово техники."Я уверена, что у вас нет ничего подобного в Америке," сказала она с гордостью одному из американских журналистов."Нет больше", ответил он, и оставил ее очень озадаченной ответом.Но давайте не будем заблуждаться во всём этом. Мы можем гордится, что сегодня впереди Советского Союза в области автоматизации, мощности заводов и капитального оборудования, но они делают почти нечеловеческие усилия, чтобы догнать и даже перегнать нас. Они крайне серьезно относятся к своим целям. И поэтому есть только один способ для нас, чтобы остаться в авангарде - мы должны постоянно двигаться вперед.Женщин-рабочих везут домойПрежде, чем мы достигли трубопрокатного стана, мы посетили довольно интересный ориентир: границу между Европой и Азией. Бетонный обелиск отмечает это место. Там были установлены столы для пикника, в комплекте с запасом хорошо охлажденного шампанского, так что у нас был повод сделать несколько тостов. Я заметил, что я был точно на полпути от моего собственного дома в Калифорнии, и что кратчайший путь был бы прямо сквозь землю.Граница между Азией и ЕвропойШАХТЕРЫ СПРАШИВАЮТ О ЯДЕРНЫХ ИСПЫТАНИЯХМои хозяева, видимо, поймали меня на слове. Ибо, когда после обеда мы достигли медного рудника в Дегтярске, я обнаружил подготовленную рабочую одежду, шахтерские каски и лампы, и очутился на глубине 800 футов в шахте, а там говорил с двумя шахтерами о проблемах управления атомными испытаниями и введения всеобщего запрета на такого рода тестирование.Один из шахтеров очень серьезно поставить этот вопрос передо мной: "Вы говорите, что не хотите войны, но почему же тогда вы продолжаете ваши атомные испытания? Почему вы не остановили их?"Газированная вода за 3 цента (30 копеек)"Это лучшее место в мире для Вас, чтобы задать мне этот вопрос," ответил я. "То, что мы в Америке заинтересованы не просто в соглашении, а в том, чтобы остановить эти тесты, но соглашение, не может работать, пока обе стороны не будут его придерживаться. Знаете ли вы, что испытания в настоящее время могут быть проведены под землей, насколько ниже поверхности - как мы прямо сейчас, и которые не могут быть обнаружены, если у вас нет инспекторов прямо на месте? Вот почему мы настаиваем на инспекционной системе, что даст нам обоим уверенность, что любое соглашение, которое мы заключим, жизнеспособно".Я думаю, что этот аргумент он, в такой четко выраженной форме, никогда не слышал, действительно попал по адресу. В любом случае, я был под впечатлением от такого серьезного подхода горняков к этим проблемам.Пэт тем временем делала несколько посещение отдельно от нашей группы. Г-жа Валя Калягина, жена одного из шахтеров, попросил ее приехать к ней домой, где они провели приятный час вместе и развлекались, слушая её пение, под аккомпанемент аккордеона мистера Калягина. Пэт также была занят всё время в Свердловске, и я думаю, что наивысшего пика развлечения достигли, когда она посетила пионерский лагерь, в котором пионеры вовлекли её в танец – «польку»."Полька" в пионерлагере"Это было слишком быстро," как она позже сказала мне. "Я не могла идти в ногу с детьми." Но, по крайней мере, они имели счастье выбрать самого изящного члена семьи Никсонов, и того, кто что-то знает о танцах!Мы закончили наше путешествие в Сибири остановкой на Белоярской АЭС. Здесь, на берегу искусственного озера, полным ходом идет строительство установке, которая должна достигнуть мощности в 200 000 киловатт электроэнергии к 1961 году.Адмирал Риковер сказал г-н Николаю Куйбышеву, директору станции, что американские ученые предпочли бы работать на мирное использование атомной энергии, чем на военные проектов."Ваши слова дают мне уверенность в том, что мы, возможно, придем к сотрудничеству", ответил директор.От имени президента Эйзенхауэра я пригласил г-на Куйбышева и его сотрудников, посетить Соединенные Штаты, чтобы увидеть ядерные объекты и наше собственное мирное применение атомной энергии.Я надеюсь, что он сделает это, в самом деле, приедет и увидит, как мирный атом развивается в США.ТЕЛЕВИЗИОННОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ, ЗАКОНЧИВШЕЕ ВИЗИТ АВТОРА В СССРВернувшись в Москву, я закончил свою 11-дневную поездку часовой беседой с советским народом по государственной телевизионной и радио сети. Нью-Йорк Таймс назвала его "одним из самых прямых выступлений, которых когда-либо слышали советские слушатели от западного гостя."На самом деле, я собирался не столько сделать его прямым, как просто сделать это так просто, как я мог это сделать. Я чувствовал, что я не должен тратить время на дипломатические тонкости, но говорить о конкретных вещах.Торговка цветамиМоей главной задачей было сделать определенный вклад, по крайней мере, к началу откровенного обмена информацией и идеями между нашими двумя народами. Я не надеюсь, что всё измениться в одночасье – ту ужасающую ситуацию с дезинформацией и отсутствием взаимопонимания. Конечно, ни одна речь не может решить глубокие и существенные различия между Америкой и Советским Союзом, но представьте хоть на мгновение, что это возможно. Проблемы, столкновения основных принципов никогда не решить, делая вид, что они не существуют.У нас не должно быть никаких иллюзий, что взаимопонимание – это выражения дружбы и доброй воли. Озвучиваемое лидерами мирового коммунизма желание мира, даже обмен визитами между президентом и премьером Хрущёвым не решит вдруг все разногласия, которые разделяют Коммунистов и свободный мир.Но, в то же время, мы должны помнить об этом: В то время как понимание само по себе не будет создавать мир, непонимание может спровоцировать войну, войну из-за просчетов, или перехода на такие жесткие позиции, с которых применение силы может стать неизбежным. Чтобы избежать такой ситуации, мы должны держать открытыми все возможные каналы связи, мы должны войти в режим серьезных и последовательных переговоров, принципиальных переговоров.Так что я воспользовался случаем в течение часового своего выступления по советскому радио и телевидению, чтобы создать именно такую связь - сказать советским людям, вероятно, впервые, что каждый из них работает один день из четырех на вооружение, о международной напряженности, вызванной 15-ю годами советской агрессии и подрывной деятельности.НовостройкиЯ сказал им, что, конечно, Соединенные Штаты вооружены и сохраняют базы за рубежом, но не для целей агрессии против Советского Союза или любой другой страны. Мы имеем их только для того, чтобы защитить себя и своих союзников. Мы начали строить нашу оборону, на самом деле, только после того как Советский Союз приступил к всемирной кампании подрывной деятельности и агрессии - блокада Берлина и война в Корее являются двумя наиболее яркими примерами.И я сказал им об этом, тоже: то, что мы не возражаем, если премьер Хрущев выражает свое убеждение, что наши внуки будут жить при коммунизме. Мы только против того, если он попытается достичь этот результат вмешиваясь в наши внутренние дела.Что касается нас, мы не говорим, что его внуки будут или должны жить в соответствии с системой свободного предпринимательства. Сама суть нашей веры заключается в том, что каждый народ должен иметь право выбирать для себя, свободно от всякого принуждения, свободно от давления внешних сил, и с полным осознанием всех альтернатив, политической, экономической, и социальной системы, в которых он хочет жить. Мы хотим, чтобы для других народов только то, что мы хотим для себя – свободной жизни, материального изобилия, и, даже, более фундаментальных вещей - культурного и духовного богатства.Наконец, я сказал им, что американский народ хочет лучшего уровня жизни для народа Советского Союза; что если премьер Хрущев сосредоточит свои усилия на создании лучшей жизни для советских людей в Советском Союзе, эту задачу мы приветствуем и поддерживаем.Но если, с другой стороны, он направит советские силы и ресурсы на коммунизацию мира, этому мы должны сопротивляться.Я подчеркнул, что неизбежным результатом такой политики будет увеличена напряженности и роста страданий для русских и других народов в ближайшие годы.Я отклонил негативное понятие сосуществования, в советском стиле, означающее, два мира с враждебными лагерями, каждый пытается навязать свою систему на другой. Я представил концепцию одного мира, где разные народы живут в разных системах они выбирают ту, где есть свобода общения и обмена и сотрудничества в достижении общих целей.ПОЛЬСКОЕ «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ»: УЛЫБКИ, СЛЕЗЫ И ЦВЕТЫУ моей жены и у меня было много интересных впечатлений во время наших путешествий, не только в Советском Союзе, но и в 53 странах, где с 1953 года, мы, представляем президента Эйзенхауэра и американский народ. Было много драм во время этих путешествий, много отрадных случаев. Но никогда не было ничего такого, чтобы соответствовало опыту нашего приема в Варшаве.Мы прибыли в воскресенье днем, точное время не быдло оговорено, наш маршрут не был определен и распланирован правительством Польши. Тем не менее 10 миль от аэропорта до центра Варшавы были просто непрекращающейся линией из миллиона с четвертью человек.Встреча в ВаршавеЛюди стояли на каждом дюйме дороги, люди толпились на улицах города, люди, вставали на цыпочки, чтобы заглянуть через головы тех, кто стоял перед ними. Люди, высовывались из окон квартир, забирались на тележки и автобусы, прижималась к машинам, когда наш кортеж замедлял движение.Лица кругом улыбались. Каждый из встречающих улыбался, размахивая руками, крича на языке, который я не понимал, но смысл был понятен.Они приветствовали и выкрикивали свои пожелания в Америку, Эйзенхауэру и, даже, Никсону. Они буквально засыпали нас цветами. И я мог видеть слезы во многих глазах, я думаю, что это были слезы благодарности, что они, таким образом, показывали свою преданность принципам свободы и независимости. Я думаю, что они показывали, также как глубока дружба с Америкой, как с символом свободы и независимости в широком смысле.Это не было никакой личной данью признания. Это было гораздо больше, чем это, и гораздо важнее. Это было демонстрация целого народа, что, хотя они разделяют общую границу с грозной диктатурой из СССР, и, хотя советские войска размещены в стране, они осмелились показать свои чувства, свою преданность бессмертным принципам свободы.На следующий день один из членов делегации сказал мне, что он беседовал с польским знакомым вскоре после нашего приезда. Он отметил, что премьер-министра Хрущева тоже, во время его недавнего визита в Варшаву, несомненно, встречали потоком цветов. "Конечно," ответил его польский друг, - "Но для американцев мы купили наши собственные цветы!"Эта история, и весь наш польский опыт, просто указывает на тот факт, что никакое количество цензуры или искажение пропагандой не может ослабить традиционные узы дружбы и любви, что объединяют польской и американский народ вместе. Эта связь, которая идет ещё со времён нашей собственной революции. Очевидно, что польский народ не забыл это.И каждая миля пути вдоль нашего маршрута в воскресенье, в Варшаве служили мне напоминанием о том, что мы должны помнить о направлении нашей энергии и усилий задачам обеспечения мира. Мира, в котором люди могут быть свободными, народы независимыми, и народы могут жить вместе в мире, гармонии и дружбы.P.S. Вот и закончился мой многострадальный годичный перевод статьи Ричарда Никсона "Россия, какой я ее увидел", опубликованной в декабрьском номере 1959 года журнала National Geographic.Друзья мои, прочтите с особым вниманием последние два раздела, рассказывающие о его выступлении на советском ТВ и визите в Польшу.Надеюсь, что статья показалась вам такой же интересной и полезной, как и мне.

15 июля 2015, 18:39

Цензура |

Оригинал взят у vladimir_dianov в Цензура |На сайте сolta.ru опубликованы интересные воспоминания известного советского художника Павла Никонова о советской цензуре. Вот небольшая цитата:«Если взять и оценить сделанное в годы существования жесточайшего контроля и сравнить с тем, что сейчас, когда все можно, то мы сталкиваемся с тем, что качество культурной продукции на порядок упало. Если иметь в виду и приписать к достоинству соцсистемы, например, Фалька, «Бубновый валет», супрематизм, цикл послевоенных работ — много было ерунды, но и качества было невероятно много. Это сейчас потеряно. То есть этот профессиональный контроль оказался тем, что было крайне необходимо для нас. Вседозволенность привела к тому, что возник ширпотреб в культуре, и он невольно привел к общему культурному падению. Кроме этого, существовала профессиональная цензура, всюду были советы, они контролировали, и абсолютная халтура не могла пройти. При контроле идейном существовал профессиональный, он создавал систему повышенной творческой ответственности. Мера ответственности существует у каждого, но когда возникает необходимость профессионального контроля, человек собирается. Представь себе: ты пишешь, а тебе надо эту работу показать Кончаловскому или Пластову. Сознания, что это как-то необходимо народному движению, стремления привлечь внимание широкой общественности не было у нас. Позиция утверждения других идеалов, чистой пластики, свободы широкой поддержки не получила бы. Валили валом на выставки именно из-за рекламы, которую сделал Хрущев. Не было бы этого — не было бы движения. С каждым годом интерес к выставкам возрастал. В конце концов идеологический пресс страшный сталинских времен привел к тому, что эта культурная продукция насильственно над творческим началом обратилась к сознанию того, что нужно разговаривать на одном языке со зрителем. Потеря зрителя, которая бурно происходила в 1920-е годы, была приостановлена. А сейчас опять восстанавливается вот эта связь зрителя и художника в ущерб творчеству. Но в те годы сближение происходило на принципах более творческих, чем сейчас. Сейчас рынок диктует, и художник подчиняется. Плох был сталинский абсолютизм, но культура, как ни странно, процветала. 1960-е годы — уже не расцвет. При Сталине она процветала, потому что XIX век все еще работал — и работал на эту систему. Была неразрывная связь. Весь авангард совершенно разорвал всякую возможность контакта со зрителем. А современная культура уже полностью зависит от зрителя. Из интервью с Табаковым: вы поставили Уайльда как-то агрессивно — а он цинично так: ну и что, а зато у нас аншлаг, а театр без аншлага — ничто. Значит, главное — захватить зрителя, можно идти на что угодно.Мне кажется, мы придем к необходимости восстанавливать цензуру в какой-то форме. А к цензуре сразу примажутся циники, которые ею прикроются. Но цензура все-таки нужна. Скорее всего, морально-нравственная. Для нации есть вещи, необходимые для выживания».

31 января 2015, 21:47

Для прессы

Оригинал взят у 477768 в Для прессыСерия фотографий, сделанных во время пресс-конференции, проведённой представителями советского правительства по случаю сбития над Свердловском американского самолёта-разведчика U-2 под управлением Френсиса Пауэрса; Москва; 13.05.60                                   

25 сентября 2014, 12:50

Страна бункеров

В западной части Балканского полуострова находится небольшое государство — Албания. Для туриста страна будет интересна прежде всего не природными и архитектурными достопримечательностями, которых здесь практически нет, а историей. Дело в том, что после Второй мировой войны правящее на то время правительство во главе с Энвером Ходжа постепенно начало процесс изоляции Албании от внешнего мира. А все дело в том, что диктатор Ходжа панически боялся вымышленного нападения, и подобно Дон Кихоту боролся с ветряными мельницами. Давайте узнаем эту историю подробнее … Фото 2.    На государственных флагах некоторых стран присутствуют самые неожиданные символы. Например, полотнище Республики Мозамбик украшено родным для нас изображением автомата Калашникова. А на флаг Албании следовало бы поместить пулеметный бункер – маленький такой, в котором могла бы уместиться целая албанская семья из четырех человек. Папа стреляет, мама подает патроны, а дети собирают стреляные гильзы. Такими вот бункерами, напоминающими огромные бетонные грибы, нынче усеяна вся Албания – их насчитывается более 600 тыс. (а по некоторым сведениям и все 850 тыс)! При численности населения в 3 млн. получается по пять человек на бункер. Они встречают вас повсюду – на пограничном переходе, в поле и вокруг городов. Когда едешь по Албании, то возникает ощущение, что смотришь фантастический фильм. Причем не вполне ясно: то ли мы находимся на другой планете, то ли к нам прилетела армада огромных летающих грибов, из которых вот-вот вылезут трехглазые марсиане. Впрочем, албанцы к такой картине давно привыкли.   Фото 3.    Столь странное наследство осталось от прежнего режима Энвера Ходжи, жесткой рукой управлявшего Албанией 40 лет. Воинственный диктатор умудрился поссориться со всем миром: сначала с Югославией, затем с СССР (выставив из страны в 24 часа всех советских специалистов и военную базу) и, наконец, с Китаем. Албания, опираясь лишь на собственные силы, вооружилась против всего человечества, превратившись в полностью изолированную страну-бункер; только вот весь мир почему-то не спешил испытывать ее на прочность. Если советские граждане в выходные отправлялись на свои шесть соток, то в Албании каждая семья после работы строила себе убежище (как кум Тыква из «Чиполлино»), где на случай военного вторжения она могла бы укрыться и отстреливаться до последнего патрона. Сегодня бункеры – убежище для голубей и фон для фотографирующихся туристов. Правда, в Албании их немного, зато голубей достаточно┘ Непонятно, что делать с бункерами дальше, ведь на их ликвидацию нужно средств не меньше, чем на строительство. Правда, есть интересные предложения: превратить их в туалеты, магазины сувениров и даже в мини-отели. Но это, кажется, уже слишком. А лишних денег у Албании, беднейшей страны Европы и члена НАТО, как не было, так и нет. Фото 4.    Впрочем, бедность – не порок. Константин Леонтьев, живший в Албании, в 1869 году писал: «Албанец любит лишь войну, корысть и гостеприимство; еще недавно он одинаково был чужд и турку, и греку и одинаково друг им, когда ему это было выгодно. В личных делах албанский горец верен дружбе и слову; он любит кровь и месть и не боится смерти. Его одежда прекрасна даже и в бедности, и поступь его изящна и легка». Раньше албанские детишки воспринимали бутылки из-под колы, приплывавшие по реке Бояне из соседней Югославии, как послания из другого мира. А сегодня маленьким албанцам рассказывают страшную историю про то, как проверялся на прочность первый бункер: Ходжа приказал запереть инженера внутри, а затем ударить прямой наводкой из танка. Бункер выдержал, а инженер рехнулся.   Фото 5.        А вот и столица солнечной Албании – Тирана, весьма симпатичный город, где можно снимать кино о сталинской Москве 1930-х годов. Типичная для нас застройка. Но в центре уже появились небоскребы из стекла и бетона, а по краям – все та же разруха, как в среднестатистическом областном городе. На главной площади – конная статуя Скандербегу, воинственному витязю с козьими рогами на шлеме, который боролся за независимость Албании от турок в XV веке. Некоторые, правда, полагают, что это памятник коньяку. Действительно, так называется хороший албанский коньяк. Ну что же, каждый думает в меру своей испорченности. Когда-то очень давно по черно-белому телевизору показывали кино «Великий воин Албании Скандербег». Так вот фильм этот был снят Юткевичем в 1953 году совместно с «албанскими кинематографистами» и даже получил приз на Каннском кинофестивале. Непонятно лишь, где взяли «албанских кинематографистов», ведь это был первый в истории Албании фильм!   Фото 6.    Впрочем, кинотеатры в Тиране тоже есть. А дома, в которых живут простые тиранцы, как ульи, наполнены малюсенькими квартирками. Стенки между квартирами делались тонкие-претонкие, а все для того, чтобы была хорошая слышимость. Большой брат был в курсе всего. Даже для того чтобы посетить деревенскую родню, горожанин-албанец должен был взять разрешение в местной службе госбезопасности. В городе есть и мечети, и храмы. И это радует, ведь в 1967 году (когда у нас власти на крещение младенцев смотрели уже сквозь пальцы) Албания объявила себя первым в мире атеистическим государством. Мечети и церкви превратили в конюшни, а наиболее строптивых священников поставили к стенке. Но без Бога в голове албанцы не остались. Потому как главным идолом для Албании был Сталин, которого Ходжа просто боготворил. И потому назвал в честь него города и улицы, понаставил памятников. А в центре Тираны он задумал выстроить мавзолей Сталина – после того как Никита Хрущев в 1956 году разоблачил культ личности, махровый сталинист Ходжа потребовал передать Албании тело любимого Иосифа Виссарионовича. А когда в 1986 году в Москве умер Молотов, в Албании и вовсе объявили траур.   Фото 7.    Сегодня на улицах Тираны – сплошные «Мерседесы», ну очень подержанные. А когда-то албанцам не нужны были даже гаражи – в личной собственности разрешалось иметь лишь одно средство передвижения – велосипед. Обычный телефон был большим событием (хотя сегодня на улицах Тираны можно приобрести телефоны любой марки). Джинсы считались главным признаком врага. А еще на улицах Тираны – барахолки с кучами ношеной обуви, причем на одну ногу – левую или правую. А вот и маленькие ослики, окружившие помойку и чего-то в ней нашедшие. Вообще, ослы – основное транспортное средство для жителей сельской местности. На них еще и пашут. Передвигаясь по видавшему виды шоссе, то и дело обгоняешь такое вот ушастое «транспортное средство», запряженное в арбу с арбузами, кстати, очень дешевыми.   Фото 8.    Албанцы – большие патриоты, и потому на своих домах они вывешивают сразу два флага – своей страны и того государства, где в настоящее время работает трудолюбивый глава семьи. О том, как растет благосостояние албанцев, можно судить и по куче проводов, опоясывающих дома, – старая проводка уже не выдерживает нагрузки от современной бытовой техники. А памятников Сталину и Ходже в Тиране уже нет, зато появились скульптуры Матери Терезы (она, оказывается, была албанкой!). Ну, вот, собственно, и все. Да, совсем забыл, не забудьте привезти с собой самый лучший сувенир – албанский коньяк «Скандербег».   Фото 9.      Энвер Халил Ходжа (родился 16 октября 1908, Гирокастра, Османская империя — 11 апреля 1985, Тирана, Албания) — албанский политический деятель, фактический руководитель Народной Социалистической Республики Албания в 1944—1985 годах, 1-й секретарь ЦК Албанской партии труда (1941—1985), председатель Совета министров Албании (1946—1954), министр иностранных дел Албании (1946—1953) и главнокомандующий вооружёнными силами Албании (1944—1985). Создатель марксистского течения «ходжаизм» (антиревизионизм), характеризующаяся борьбой с советским ревизионизмом.   До прихода к власти Ходжа родился в городке Гирокастра на юге Албании, которая в то время входила в состав Османской империи. Отец его, торговец тканями, постоянно был в разъездах по Европе, поэтому воспитанием занимался в основном его дядя, Хисен Ходжа. Хисен Ходжа был сторонником независимости Албании (Энверу было четыре года, когда Албания получила независимость) и борцом против репрессивной политики правительств, которые правили страной после обретения самостоятельности. Энвер проникся идеями дяди, в особенности после того, как в 1928 году к власти в стране пришёл король Зогу. В 1926 году Ходжа окончил начальную школу в Гирокастре, затем лицей в городе Корче (летом 1930 года). Увлекался музыкой, писал стихи, организовывал диспуты и литературные вечера. К 25 годам Энвер, успевший овладеть французским и турецким языками, публиковался в прессе и начал знакомиться с трудами Маркса, Энгельса и Ленина. В октябре 1930 году Ходжа поступил в университет Монпелье во Франции на факультет естественных наук, где учился на государственную стипендию, но вскоре был отчислен. Партийная историография приводит причину — приверженность социалистическим идеям. С 1934 по 1936 год был секретарём консульства Албании в Брюсселе, а также изучал право в местном университете и входил в студенческий кружок под руководством Лазара Фундо. Ходжа познакомился с деятелями албанской секции Французской компартии, а также с такими видными коммунистическими деятелями, как М. Кашен, М. Торез, А. Барбюс, Л. Арагон. Ходжа сотрудничал в «Юманите», редактировал албанский коммунистический бюллетень. Он восхищался деятельностью Сталина и ВКП(б), считая, что Албании нужна именно такая партия. Энвер переводил на албанский важнейшие речи Сталина, постановления большевистской партии, выступления лидеров Коминтерна. Энвер Ходжа, будучи членом Французской компартии, в 1935—1936 годах побывал в Бельгии, где вступил в Бельгийскую компартию, публиковался в её печатных органах. В своих статьях Ходжа критиковал троцкистов, бухаринцев, «албанских монархо-фашистов» (режим А. Зогу). Греческая и итальянская секции Коминтерна помогли Ходже наладить связи с коммунистическим подпольем в Албании, которое стремилось сформировать свою коммунистическую партию.Весной 1936 года вернулся в Албанию и стал преподавать французский язык в Корче. Ходжу избрали в руководящий состав коммунистических групп в Корче и Тиране, а в своём родном городе Гирокастре он возглавил такую группу. В 1938 году в парижской больнице умер от чахотки лидер корчинских коммунистов А. Кельменди. Ходжа, поддержанный греческой и французской секциями Коминтерна и лично Г. Димитровым, возглавил эту группу.   Визит в Москву. Встреча со Сталиным Жизнь революционера — нелегальное положение, запрет на работу в Албании, аресты — создавала вокруг Ходжи ореол «борца за народное дело» и приносила ему известность в среде албанской оппозиции. По настоянию лидеров албанской секции Французской компартии и его собственной просьбе, содержащейся в письме на имя М. Кашена и Г. Димитрова, в марте 1938 года Ходжа был направлен в СССР, где он находился чуть больше года. В Москве Энвер учился в институте Маркса-Энгельса-Ленина и в Институте иностранных языков, продолжая заниматься переводами на албанский речей и книг Сталина, Молотова, Вышинского. В апреле 1938 года он впервые встретился со Сталиным и Молотовым. Эта встреча явилась важнейшим событием в жизни, способствовала идейной убеждённости Ходжи, пообещавшего своим собеседникам сплотить албанских коммунистов в единую большевистскую партию. Это обещание он впоследствии сдержал.   Борьба с оккупантами Ходжа лишился учительской работы, когда в апреле 1939 года Албанию оккупировали войска Муссолини, за то, что отказался вступать в Албанскую фашистскую партию. По решению Исполкома Коминтерна Ходжу переправили в Албанию вместе с двумя помощниками из ЦК ВКП(б), которые обеспечивали связь со Сталиным. Итальянский оккупационный суд заочно приговорил Ходжу к смерти. Но несмотря на это он активно занимался антифашистской деятельностью: писал прокламации и статьи, организовывал, работая на нефтепромыслах, лесоразработках, в морских портах, профсоюзах, участвовал в акциях протеста против итальянских оккупантов. Одновременно с этим он добивался руководящего положения в создававшейся тогда компартии Албании. В Албании участились диверсии и другие акты саботажа против итальянцев. Партизанские отряды всё чаще вступали в бои с оккупантами и коллаборационистами. Наиболее активным партизанское движение было в южной Албании, его руководителями являлись Ходжа, Шеху, Банлуку, Леши, Пеза. Он организовал табачную лавку в Тиране, которая вскоре стала местом встреч небольшой коммунистической группы. Подпольная конференция коммунистов Албании, созванная в Тиране 7 ноября 1941 года, провозгласила создание Компартии Албании. Её первым секретарём был избран соперник Ходжи К. Дзодзе. Заместителем Дзодзе стал Энвер. Он же был утверждён в качестве главнокомандующего партизанскими формированиями.В 1942 году Ходжа женился на 20-летней Неджимие Руфи, дочери рабочего нефтепромысла из города Кучова. Она стала единомышленником мужа во всех его начинаниях. Была членом политбюро, секретарём ЦК, председателем Демократического фронта Албании (так с 1946 года стал называться созданный в 1943 году Национально-освободительный фронт). Осенью 1942 года Ходжа приехал в Москву, где встретился со Сталиным, Молотовым, Ждановым, Маленковым, Микояном и Димитровым. Он заверил их в неотвратимости разгрома фашистов и их пособников, в намерении построить социализм в Албании на основе учения Ленина—Сталина. В конце пребывания Ходжи в Москве СССР выступил с заявлением (декабрь 1942 года), в котором подчёркивалась необходимость восстановления независимости Албании и отвергались территориальные претензии Италии и Греции к этой стране. Данное заявление явилось ударом по планам Черчилля, который не исключал возможности раздела после войны Албании между Италией, Грецией и Югославией. После разгрома нацистов под Сталинградом и Курском и успешных операций Албанской народно-освободительной армии (АНОА) стратегическая инициатива в Албании полностью перешла к коммунистам. В 1944 году немецкие войска в Албании были разгромлены, их остатки ушли в Югославию, АНОА участвовала в освобождении северо-западной Греции, а также Черногории, Македонии и Сербии (Косово). С октября 1944 года Э. Ходжа стал премьер-министром и одновременно министром иностранных дел во вновь сформированном правительстве. Верховным главнокомандующим Энвер Ходжа оставался вплоть до своей кончины. На Потсдамской конференции (1945) Сталин предостерёг Черчилля от реализации планов раздела Албании.   Социальные и экономические реформы Ходжа объявил себя убеждённым марксистом-ленинцем и восхищался личностью Сталина. О своей поддержке новой Албании Сталин заявил Ходже лично в период его визита в СССР в июне 1945 года. Ходжа присутствовал на Параде Победы, был в Сталинграде, получил заверения в советской технической и научной помощи. Уже в августе 1945 года в Албанию прибыли первые советские пароходы с продовольствием, оборудованием, машинами, медикаментами. В страну стали приезжать из СССР геологи, нефтяники, конструкторы, преподаватели, врачи. Сотни албанских студентов начали обучаться в советских вузах. Э. Ходжа сказал в том же году, что Албании предстоит индустриализация, коллективизация, «культурное перевоспитание народа» и она пойдёт по пути СССР. Сразу после войны возник конфликт между Ходжей и Тито. Тито, Джилас и Кардель уговаривали Энвера поддержать идею образования конфедерации и вхождения Албании в состав Югославии. Но Ходжа был непреклонен. Он убеждал Политбюро ЦК ВКП(б) в опасности политики Тито, предупреждал, что Белград обманывает сталинское руководство. Когда его бывшие союзники — югославские коммунисты — идеологически разошлись с Москвой в 1948 году, он порвал с ними отношения. Ходжа и его сторонники, поддерживаемые Москвой, в 1947 году совершили переворот в партии. Энвер стал первым секретарём ЦК, а М. Шеху — его первым заместителем. Позднее, в 1954 году, Шеху был назначен премьер-министром. Летом 1947 года Ходжа вновь приехал в СССР. Сталин вручил ему орден Суворова, который Энвер всегда надевал во время официальных церемоний. Албании был предоставлен льготный кредит на закупку разнообразных советских товаров. Ходжа заявил на обеде в Кремле, что «Сталин и Советский Союз — наши спасители и товарищи. Мы, албанцы, клянёмся вам в вечной дружбе и преданности». В 1950 году Албания вступила в СЭВ, а в 1955 году — в Варшавский договор. После того, как Ходжа стал лидером партии, его именем был назван первый в Албании автотракторный комбинат, построенный в Тиране в 1946 году с помощью СССР. Впоследствии имя Ходжи было присвоено многим заводам, колхозам, улицам, школам, горным вершинам, а также столичному университету. I съезд Албанской компартии (вскоре переименованной в партию труда), состоявшийся в 1948 году, декларировал приверженность опыту СССР и ВКП(б), солидаризировался с Коминформбюро и призвал албанцев выполнять «сталинские пятилетки». На этом съезде присутствовал и выступил Шепилов. В 1948—1951 годах в стране и партии развернулась кампания «борьбы с врагами народа и агентурой Тито». Согласно уголовному кодексу Албании (1948) максимальный срок ссылки или тюремного заключения составлял 30 лет. II съезд Албанской партии труда (1952) объявил о завершении восстановления страны и её планомерном развитии. Первый 5-летний план Албании был разработан в советском Госплане. Сталин и Ходжа внесли в этот план ряд корректив, после чего его направили в Албанию, где разворачивались коллективизация сельского хозяйства, строительство электростанций и предприятий, перерабатывавших разнообразное албанское сырьё. Начали развиваться связи Албании с Китаем, Вьетнамом, ГДР и другими странами народной демократии. В начале 50-х годов в Тиране и Дурресе были сооружены заводы-дубликаты ЗИС и ЗИМ— подарок Сталина Албании. С помощью СССР строились железные дороги и школы, новые города и посёлки, оснащалась албанская армия. В речи на XIX съезде КПСС Ходжа высказался о положительной роли Сталина, успехах СССР, критиковал США, Запад и Тито. Ещё будучи в Москве, Ходжа одобрил очередную «чистку» в Албании, которая продолжалась до 1955 года. Вернувшись в Тирану в январе 1953 года, он чуть позже узнал о кончине Сталина.Он стал более осторожным с новыми лидерами в Москве и более жёстким в своей собственной стране. 5 марта 1953 года он не поехал на похороны Сталина, сославшись на внезапную болезнь. Не присутствовал в те дни в Москве и Мао Цзэдун. И Ходжа, и Мао подозревали окружение Сталина в заговоре против него.   Внешняя политика Внешне ничего не менялось: Ходжу, как и прежде, в советской прессе называли другом и союзником, а Албанию — братской страной. Но подспудно противоречия нарастали. Ходжа был не согласен с политикой либерализации жизни СССР, проводимой Хрущёвым. На XX съезде КПСС, когда Хрущёв выступил с закрытым докладом о «культе личности» Сталина, Ходжа и Чжоу Эньлай в знак протеста покинули съезд, не дождавшись его закрытия. Вскоре состоялся III съезд АПТ (1956), на котором многие делегаты, под влиянием хрущёвского доклада в Москве, подвергли резкой критике Ходжу и Шеху. Предполагают, что эта акция была подготовлена с помощью хрущёвского Политбюро. Однако в том же году в Албании началась новая кампания борьбы с «реставраторами капитализма», в ходе которой были репрессированы сотни оппонентов Ходжи и члены их семей. Руководство Албании (вместе с лидерами КНР) отказалось от десталинизации географических названий и страны в целом. Более того, в канун 80-летия Сталина Э. Ходжа учредил орден Сталина. Советско-албанские отношения ухудшились и через несколько лет были прерваны на долгие годы. Разрыв с Албанией лишил СССР военно-морской базы на Балканах и способствовал падению авторитета Хрущёва. Одновременно с этим албанские лидеры сблизились с Китаем. Руководство КНР в 1957 году заверило Ходжу в политической и экономической поддержке. Летом 1959 года Хрущёв приехал в Албанию, надеясь заставить её лидеров изменить политику, и пригрозил прекратить помощь Тиране. Разногласия урегулировать не удалось. В 1962 году Албания вышла из СЭВ, а в 1963 году заявила, что не намерена выплачивать долги СССР и его союзникам. Ходжа переориентировался на Китай и «закрыл» страну для всего остального мира. В шестидесятые-семидесятые годы Албания сотрудничала с Китаем, его экономическая и техническая помощь была ей необходима. Располагая разнообразными природными ресурсами, страна остро нуждалась в перерабатывающих отраслях промышленности, коммуникациях, в инвестициях и квалифицированных кадрах. Оборонный потенциал Албании тоже поддерживался в те годы за счёт импорта. Поэтому Ходжа, несмотря на идеологическую «несовместимость» с маоистами, всячески содействовал албано-китайскому сотрудничеству. С 1962 по 1972 год Албания представляла интересы КНР в ООН, а с 1972 года китайцы и албанцы в ООН совместно критиковали руководство СССР и США, призывали развивающиеся страны объединиться в борьбе со сверхдержавами. Для КНР Албания долгое время оставалась единственным политическим союзником в Европе и мире, «глашатаем» в ООН и важным пропагандистским партнёром. В конце шестидесятых годов КНР пошла на примирение с Западом. Албано-китайские отношения резко ухудшились. В 1968 году Ходжа заявил о выходе из Варшавского договора в связи с вводом войск в Чехословакии. Единственной страной Варшавского блока, с которой поддерживались отношения, была Румыния, лидер которой, Чаушеску, осудил вторжение в Чехословакию. Ходжа продолжал оказывать помощь Индокитаю, арабским странам, жертвам «израильской агрессии» (а также Западносахарской республике, провозглашённой в 1967 году и боровшейся с марроканской интервенцией), активизировал отношения с Кубой. В связи с сокращением экономических контактов с Китаем Албания возобновила торговлю со странами СЭВ, кроме СССР. Продолжая критиковать Тито, Ходжа санкционировал торговый обмен и с Югославией. Но от сотрудничества с Западом Албания по-прежнему решительно отказывалась. Энвер Ходжа с уважением относился к де Голлю, который, в свою очередь, симпатизировал Ходже и Албании, не зависящей от США и СССР. Это способствовало развитию албано-французских связей, в том числе и в военной области. По многим проблемам (Палестина, Индокитай, Южная Африка, ядерные вооружения) де Голль и Ходжа имели сходные позиции. VIII съезд АНТ (1981) провозгласил победу социализма и начало строительства коммунизма в Албании. Одновременно Ходжа начал пробовать расширять внешнеэкономические связи. Экономические причины вынудили Албанию увеличить торговлю с Югославией, скандинавскими странами, со странами СЭВ (кроме СССР), Ираном и возобновить с 1984 года торговый обмен с Китаем. Ходжа не примирялся с руководством СССР. Советское руководство не отвечало на критику Тираны с 1965 года. Албанию замалчивали в средствах массовой информации. Советская пропаганда умалчивала о развитии Албании. В 1978 и 1983 годах ЦК КПСС предлагал Тиране нормализовать отношения, но в ответ получал критику и ультиматумы, которые игнорировались советскими лидерами[источник не указан 107 дней].   Внутренняя политика Внутренняя политика Ходжи соответствовала «сталинской модели», которую он признавал наиболее приемлемой, а культ личности Ходжи в Албании напоминал культ личности Сталина, которого он считал образцом руководителя. В частности, военная форма и знаки различия в Албании были скопированы с советских образцов сталинских времён. Внутри страны албанская тайная полиция «Сигурими» использовала репрессивные методы, позаимствованные у КГБ и восточногерманского министерства госбезопасности. Чтобы искоренить активность внутренней оппозиции, власти прибегали к систематическим «чисткам» — противников режима увольняли с работы, направляли на каторжные работы и даже казнили. До конца 1980-х годов в Албании сохранялся культ Сталина, его именем назывался современный город Кучова, произведения Сталина переиздавались (в том числе на русском языке), дни рождения и смерти Сталина официально широко отмечались (как и ленинские дни, и годовщина Октябрьской революции). Уже после смерти Ходжи, в 1986 году, по случаю кончины В. М. Молотова в Албании был объявлен национальный траур. Идеологические враги режима именовались «хрущёвцами» и «титовцами»; им приписывалась связь с властями СССР и граничившей с Албанией Югославии. Употребление этих ярлыков было аналогично «троцкистам» в СССР в 1930-е годы. В условиях конфронтации с другими соцстранами Восточной Европы Ходжа призывал «жить, работать и бороться как в окружении», исходя из тезиса «строительства коммунизма в окружении ревизионистов и империалистов». На вооружение были взяты советские лозунги и методы тридцатых-сороковых годов.В Албании всё было подчинено «блокадной» жизни. Проводились «антиревизионистские» кампании, «чистки» партгосаппарата. В стране ускоренно внедрялся продуктообмен, заменявший товарно-денежные отношения. Гражданам было запрещено иметь автомашину, дачу, слушать рок-музыку, джаз, носить джинсы, пользоваться «вражеской» косметикой и т. п. В 1967 году, по прошествии двух десятилетий, происходили всё более жёсткие гонения на церковь, Ходжа торжественно провозгласил свою страну первым атеистическим государством в истории. Вдохновляемый китайской культурной революцией, он подверг конфискации имущество и здания мечетей, церквей, монастырей и храмов. Многие из этих зданий были демонтированы, в других размещали мастерские, склады, конюшни и кинотеатры. Родителям запрещали давать детям церковные имена. Преследованиям подвергалось даже тайное соблюдение религиозных обрядов. Известен случай казни в Шкодре католического священника, крестившего ребёнка в домашних условиях. В Албании выросло целое поколение, не посещавшее церквей и мечетей. Ходжа говорил: «У албанцев нет идолов и богов, но есть идеалы — это имя и дело Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина». Ходжа считал, что если политические деятели, а тем более коммунисты имеют привилегии, то партия не может считаться коммунистической, а страна — социалистической. С середины восьмидесятых годов по его указанию снижалась заработная плата работников партийного и государственного аппарата. Это позволило сэкономить деньги на увеличение пенсий и пособий, оплаты труда в сельском хозяйстве,увеличение окладов рабочих и служащих. В 1960 году был отменён подоходный налог, а в 1985 году упразднён налог на холостяков и малосемейных. С середины семидесятых годов до 1990 года включительно в стране ежегодно снижались розничные цены на многие товары и услуги. Разрыв с Китаем. Полная изоляция После VII съезда АПТ (1976) в Албании был принят закон, запрещавший иностранные кредиты и займы. К тому времени в стране действовал социально-экономический механизм, являвшийся точной копией механизма, действовавшего в 1946—1953 годах в СССР. Албания перешла к полному самообеспечению продовольствием, медикаментами, промышленным и энергетическим оборудованием, стала экспортировать многие промышленные товары, сокращая вывоз сырья. Ходжа с этого времени мог позволить себе рассориться с Китаем, ещё более усилив централизацию всех ресурсов Албании и её внешнеполитическую изоляцию. Однако некоторые коллеги Ходжи (Баллуку, Келлези, Лубоня) пытались убедить его активизировать связи со странами СЭВ и с Югославией, не идти на «масштабный» разрыв с КНР. Он объявил колеблющихся врагами народа и партии. В стране вновь была развёрнута «чистка кадров всех уровней», продолжавшаяся вплоть до кончины Энвера.В 1978 году Китай прервал всякие отношения с Албанией. Бывшие «друзья» превратились в «банду оппортунистов и наймитов Запада». После ссоры с Китаем Албания стала ещё более закрытой, чем после её разрыва с СССР. Неосталинские кампании в стране стали ежегодными. При этом Ходжа обвинял в ревизионизме и Москву, и Пекин. В 1981 году Ходжа провёл новую чистку, предав казни нескольких партийных и государственных чиновников. В 1983—1985 годах здоровье Ходжи резко ухудшилось, он перенёс инфаркты, инсульты, у него обострился диабет. Он удалился от дел, передав большую их часть Рамизу Алии. В марте 1985 года врачи предписали Ходже длительный отдых ввиду нарастающей сердечной недостаточности.   Смерть Ночью 11 апреля 1985 года, после кровоизлияния в мозг, Энвер Ходжа скончался в возрасте 76 лет, спустя ровно месяц после прихода к власти Горбачёва в СССР.Траур в Албании длился 9 дней. Из-за рубежа в Тирану допустили только лидеров «истинных марксистско-ленинских партий» и эмиссаров из КНДР, Вьетнама, Кубы, Румынии, Лаоса, Кампучии, НДРЙ, Никарагуа, Ирана и Ирака. Телеграммы соболезнования, присланные из зарубежных стран, в том числе из СССР, Китая и Югославии, албанцы отправили обратно, кроме соболезнований от Ф. Кастро, Н. Чаушеску и Ким Ир Сена. Прощание с Ходжой происходило во дворце имени Сталина в Тиране. Итоги правления Энвер Ходжа пытался построить социалистическое государство по советской модели сталинского периода. Руководил страной в условиях практически полной международной изоляции. Албанская пропаганда заявляла, что коммунистическая Албания полностью обеспечила свои потребности в продовольствии, развивает промышленность, электрифицировала большинство сельских районов, искоренила неграмотность и болезни. С падением коммунистического режима железный занавес был снят. Албания отнюдь не была той индустриально развитой, передовой страной, как утверждала коммунистическая пропаганда. Фактически это была отсталая страна по меркам не только западных капиталистических стран, но и стран Восточного блока, таких как Болгария и Румыния. Индустрия Албании уступала в развитии, в сельском хозяйстве использовались устаревшие методы, а телефонная связь, уже давно вошедшая в обиход в соседних странах, оставалась недоступной для всех албанцев, исключая высших чиновников коммунистической партии. Зарплаты рабочих и уровень жизни были низкими по меркам любой европейской страны, что привело к массовой эмиграции албанских рабочих в соседние Грецию и Италию, где уровень жизни даже у незаконных иммигрантов был выше, чем в Албании.   Фото 10.  Фото 11.  Фото 12.  Фото 13.  Фото 14.  Фото 15.  Фото 16.  Фото 17.  Фото 18.  Фото 19.  Фото 20.  Фото 21.  Фото 22.  Фото 23.  Фото 24.  Фото 25.  Фото 26.  Фото 27.  Фото 28.      Фото 29. Фото 30.  Фото 31.  Фото 32.  Фото 33.  Фото 34.  Фото 35.  Фото 36.  Фото 37.  Фото 38.  Фото 39.  Фото 40.  Фото 41.  Фото 42.            источники http://www.azglobus.net/1914-enver-hodzha-betonnyy-bunker-albanii.html http://www.worlds.ru/europe/albania/history-strana_orlov_bunkerov_i_novostroek.shtml http://verainalbania.livejournal.com/11683.html https://saahov.com/post/albania-bunkers http://www.ng.ru/style/2011-09-22/8_albania.html    Вспомните еще Секретные бункеры Сталина, а вот еще интересное наследие войны - Флактурмы – хранители небес и знаменитые Морские форты Манселла (Maunsell Sea Forts) Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=53721

26 мая 2014, 01:57

"Что делать?" Хрущёв и Андропов: альтернативы развития советской истории.

Эфир: 25.05.2014 . Выпуск 384. Автор и ведущий - Виталий Третьяков Участники: Жуков Юрий Николаевич, историк Барсенков Александр Сергеевич, историк Зудин Алексей Юрьевич, историк Костырченко Геннадий Васильевич, историк Андреев Дмитрий Александрович, историк

03 марта 2014, 09:20

Подарок Хрущева: исторический трюк

Подарок Хрущева: исторический трюк  Зачем Хрущев ни с того ни с сего передал Крым - вопрос, который потом звучал всегда и везде - и в Севастополе, и в Киеве, и в Сибири, и в советской Прибалтик... From: Экономика ТВ Views: 2 0 ratingsTime: 08:35 More in News & Politics

03 марта 2014, 08:00

Вести недели с Дмитрием Киселевым (02.03.2014)

https://youtube.com/devicesupport http://m.youtube.com