• Теги
    • избранные теги
    • Компании443
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1848
      • Показать ещё
      Разное620
      • Показать ещё
      Международные организации236
      • Показать ещё
      Формат16
      Издания140
      • Показать ещё
      Люди377
      • Показать ещё
      Показатели10
      • Показать ещё
10 декабря, 16:24

Human Rights Day: Will Trump's Administration Side With The Dictators?

It is Human Rights Day today, and with Donald Trump about to become our next president, we have to wonder whether the Trump administration and State Department will do anything positive at all on that issue. The early signs aren't exactly what you'd call hopeful: • Trump has made no secret of his admiration for Russian President Vladimir Putin, and both he and his cabinet have business ties to the authoritarian state. This completely disregards Russia's violent suppression of academics, journalists, and political opponents; illegal annexation of Crimea in Ukraine; severe laws against homosexuality; and other human rights abuses. • President Bashar al-Assad of Syria and Trump have also exchanged praise for each other -- while half a million people have died in Syria, most as a result of Assad's brutal war and bombings against his own people with aid from Russia. According to IamSyria.org, 450,000 have died, among them 50,000 children. • In September, Donald Trump met with autocratic Egyptian leader Abdel Fattah al-Sisi calling him a "fantastic guy," meanwhile al-Sisi has been routinely condemned by Human Rights Watch for his support of violent, armed groups and flagrant abuse of human rights. • The International Criminal Court, European Union, and United States have condemned Philippine President Rodrigo Duterte for murdering 4,500 people in an unhinged "war on drugs." Meanwhile Trump reportedly congratulated Duterte and said he was doing things the "right way." • The CEO of Qatar Airways, Akbar Al-Baker has reported on his close friendship and business ties with Donald Trump, including leased offices in Trump Towers where space starts at $19,000 and can cost as much as $106,000. State-owned Qatar Airways doesn't have a good track record with human rights: mandating that employees live in company quarters with strict curfews and surveillance; prohibiting marriage without permission; terminating women who become pregnant; enforcing strict grooming standards and weight limits; and barring employees from unionizing and protesting. The irony here is that for all of Donald Trump's bluster about helping U.S. workers compete against workers abroad, it is a hell of a lot harder to do that when foreign workers don't even have human rights. The fact is that a great deal of totalitarian oppression around the world is directly related to workers in countries who are without the right to form a union, without the right to protest, who are discriminated against and sometimes even held as slaves. When Americans are competing with what is essentially slave labor, it is going to be pretty hard to get their wages to rise. The incoming Trump administration should keep their promise to be tough on trade deals that don't help American workers, but they should also never forget that labor rights are human rights. If workers overseas are not forced into slavery, they have more freedom to speak out and organize for better wages; the right to fight blatant discrimination; and the right to travel freely and live where they want. Fighting human rights abuses will have a big impact for the better in helping American workers. Human Rights Day is an important moment to focus on making the world a better place for everyone. Donald Trump and his administration should stop cozying up to dictators and start taking human rights seriously. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

09 декабря, 07:06

09.12.2016 07:06 : ООН призывает Францию не выдавать Москве бывшего владельца казахстанского «БТА-Банка» Мухтара Аблязова

Решение об экстрадиции должно быть принято сегодня. По мнению экспертов ООН, выдавать банкира России не стоит потому, что Москва, в свою очередь, может передать Аблязова властям Казахстана. В международной организации полагают, что на родине бизнесмена подвергнут пыткам, — об этом агентству «ЭФЭ» сообщил спецпредставитель ООН Нильс Мельцер. Он отметил, что силовые структуры Казахстана преследуют предпринимателя по политическим мотивам. Банкир не раз критиковал режим Нурсултана Назарбаева. Мухтара Аблязова задержали во Франции ещё три года назад по подозрению в хищениях, мошенничестве и легализации украденного. Запросы о выдаче тогда направили Казахстан, Россия и Украина. В каждой из стран банкир проходит обвиняемым в финансовых нарушениях. Общий объём выведенных Аблязовым средств, по данным правоохранителей, превышает 6 миллиардов долларов. С призывом не выдавать бизнесмена российским властям к французской стороне обращались многие правозащитные организации, в том числе Human Rights Watch.

08 декабря, 22:01

Press Briefing by Press Secretary Josh Earnest, 12/8/16

James S. Brady Press Briefing Room 12:43 P.M. EST MR. EARNEST:  Good afternoon, everybody.  Nice to see you all.  I do not have any comments at the top so we can go straight to questions.  Mr. Freking, would you like to go first?   Q    Sure.  Thank you, Josh.  So a Russian deputy foreign minister says Russia is close to reaching a deal with the U.S. on a ceasefire in Aleppo.  Is the White House becoming more hopeful that an agreement can be reached?   MR. EARNEST:  Kevin, our approach to the situation from the beginning has been to listen carefully to what the Russians say, but scrutinize their actions.  So, obviously, that statement is an indication that something positive could happen, but we’re going to have to wait and see whether those statements are reflected on the ground.     Obviously, Secretary Kerry has been working tenaciously almost around the clock with the Russians and other countries in the region to try to reduce the violence in Aleppo so that humanitarian assistance can reach those communities that so desperately need it.  And if that occurs, we obviously would welcome that development.  And if that occurs, it won’t be some sort of accident or coincidence or serendipity; it will be the product and result of skilled, principled, tough, tenacious diplomacy.  And much of the credit will go the Secretary Kerry.  But we’ll see what happens.   Q    Do you have any sense of a timeline as far as how long these discussions, these negotiations are expected to continue before there is some sort of either agreement or non-agreement?   MR. EARNEST:  Listen, as we’ve said before, there’s no military solution to this problem.  We can certainly use our military -- and we have -- to go after ISIL, to take back territory that they’d previously controlled and to take their leaders off the battlefield.   But when it comes to resolving the underlying political instability that has led to the chaos, that’s going to require a diplomatic solution.  And this diplomacy will continue until we can start seeing the political results on the ground that we would like to see, and that will include and be characterized by a reduction in violence and enough stability in the security situation that humanitarian assistance can consistently flow to needed areas.   Q    I wanted to ask about the nomination of Scott Pruitt to run the EPA.  And I know you’re not talking about nominations or any individuals, but in this case, would his confirmation really be game, set, match for the U.S. and other countries meeting their commitments under the Paris agreement?  Or do you still view this agreement as setting an irrevocable trajectory toward the U.S. and other countries moving to clean energy?   MR. EARNEST:  Well, listen, Kevin, I think this is a perfectly legitimate question.  The President has, himself, observed that it’s one thing to make grand pronouncements on the campaign trail, but once you enter the Oval Office and you’re responsible for managing the affairs of the United States and being leader of the free world, reality has a way of intruding.   We’ll see to what extent reality intrudes on some of the rhetoric that was used by the President-elect in the area of climate change.  For example, he at one point tweeted that climate change was a manufactured hoax by the Chinese government. So that obviously is not substantiated by any sort of facts or evidence or science.   But as I’ve done in the context of other Cabinet nominees, it does seem appropriate to lay out some benchmarks and guidelines that illustrate the progress that we have made as a country and as a planet, in this case, based on the strategy that President Obama has pursued.  And it will be important for the American people and for people in this room to compare the plans that are put forward by the next administration with the plans and results that were produced under President Obama’s leadership.   This one I think I can do in relatively concise fashion.  I think there are four areas that I would recommend.     The first is fuel economy.  President Obama, when he first took office, had to make a difficult, politically unpopular decision to rescue the American auto industry, and that included working with the industry to put in place regulations that would increase fuel efficiency standards.  In the eight years that President Obama has been in office, the average fuel economy for passenger cars and trucks has increased from about 21 miles per gallon to more than 25 miles per gallon.  That’s a 20 percent increase in fuel efficiency.  That’s good news.  There certainly is more that we would like to see moving forward, now that we’ve got some built-up momentum.  We’ll see if it continues under the next administration.     The thing that I would point out -- and I think this is a relevant fact -- that increase in fuel efficiency was accompanied by record production by the American auto industry and record sales in the United States in 2015.  So there was a sense that by increasing regulations and raising fuel efficiency standards -- this was a criticism of Republicans -- that the President was going to hamstring the American auto industry.  The opposite has occurred.  As we have seen an increase in fuel economy, we’ve seen record growth in the American auto industry.  And that will be a standard that the next administration should be judged by because that is progress that was made based on a specific strategy that President Obama laid out.   The second, it’s important to understand what kind of progress the renewable energy industry has made in the United States.  Since 2008, the amount of energy produced by the wind has tripled while the cost of producing that energy using the wind has declined by 40 percent.  The numbers as it relates to solar energy is even more dramatic.  Solar generation has increased thirtyfold -- three zero -- thirtyfold since 2008 while the cost per unit of producing energy through solar means has reduced -- has fallen 60 percent.     And that has led to a lot of economic benefits for the American people.  The renewable energy industry in the United States employs 2.5 million people.  And part of that renewable energy industry benefits from the international market that is created by countries around the world agreeing to reduce their carbon footprint.  It means they have to consider adding wind and solar to their energy production mix, and the United States is poised to be a leader in that industry.  And it is undermined, in part, by a unilateral withdrawal of the United States from that international agreement.   The third thing, CO2 emissions.  Carbon dioxide emissions from energy consumption has fallen by more than 500 million metric tons per year from 2008 to 2015.  That’s a pretty significant reduction, and that reduction occurred even as our economy grew.  There was a suggestion that we have to sacrifice economic growth in order to see the reduction in emissions that we had targeted, and, of course, the opposite has been true.  Over about that same period of time, our businesses have created 15.6 million jobs over the last 81 months, and we continue to see an unemployment rate that is less than half where it was at the peak of the Great Recession.   The last statistic, and I think this is an important one, too, and has profound consequences for our national security, and that is the degree to which we've been able to reduce our country’s reliance on foreign oil.  In 2008, the United States of America was importing a little more than 11 million barrels of oil per day.  That number has been cut in half -- more than in half, actually -- to 4.9 million barrels per day.     Some of that is because of the support that this administration has shown to domestic producers of oil and gas;  some of it is because of the investments and commitment that we've made to fuel efficiency; and some of it is the investment that we've made in renewable energy that give us alternative methods of generating electricity and powering our economy.   That's a strategy that's worked, and it has reduced our reliance on foreign oil in a way that has positive consequences for our national security.     So I know that was a little long, but again, these are benchmarks that are relevant to illustrating the progress we've made based on the strategy that President Obama has pursued.  And given the fact that the President-elect has promised to pursue a different strategy, it's worth comparing whether or not his strategy will yield results that are as good as what we've been doing.   Thank you for the opportunity, Kevin.   Tim.  Nice to see you.   Q    Nice to see you.  Along those lines, are you suggesting that some of these advances -- like the sort of conversion to natural gas and turning away from coal -- to some extent that these are tamper-proof by the next few years, by the next administration?   MR. EARNEST:  Well, there clearly are market forces that are involved here.  There are market forces that you're seeing other countries around the world -- in part because of the important international climate diplomacy that was led by the United States under President Obama’s leadership -- has been considering a more diverse array of energy generation sources.  And the United States is poised to benefit from that.     The best example I have of this is actually with regard to China.  China made a significant commitment to cap their emissions, and part of that will be decommissioning or putting out of business some of their coal-fired power plants and investing in and building nuclear power plants.  Those nuclear power plants are going to be, at least in part, built by American companies.  That's American economic growth and American jobs that are the result of China making an important, self-interested decision to reduce their emissions and consider an alternative form of energy -- in this case, nuclear energy.  And Westinghouse stands to benefit from that rather significantly -- a great American company.   So there are significant market forces that do counter the argument that's not rooted in science that's being made by the other side.   Q    And of the four points, one thing you didn’t mention is that sort of the President pushing the American people to pressure on this.  Starting from the 2012 inauguration speech, and then you had a few years later the Keystone protests, and then environmental lawyers basically being the final straw that stopped Shell from drilling in the Arctic, the finding that they found that pressured Shell.  So is there a feeling in the White House that that's going to continue, that this swell of pressure, and also make these things more tamper-proof?   MR. EARNEST:  Well, it's also -- in addition to market forces that are already at work here that are moving our economy and our country and our planet in a more healthy direction, that's not a historical mistake either.  It has required presidential leadership by President Obama.  It has also required the commitment and action of people all across the country who want to make sure that our planet is protected for future generations.   There's people in both parties; plenty of social conservatives are quite interested in making sure that we're good stewards of God’s creation.  And it turns out there’s a way to be good stewards of God’s creation even as we look for smart ways to grow our economy.  And that's exactly the strategy that President Obama has pursued.   Q    Just two more on this.  Do you know how the President feels personally, having since well before the first -- when he was a senator, this was a big issue for him, and he was the first sitting President to go to the Arctic -- how does he feel that the Clean Power Plan and the Paris agreement could be vulnerable?   MR. EARNEST:  The President talked about this at some length in the context of the election.  And the President is quite proud of the legacy that he’s established in focusing not just America’s attention but the world’s attention on taking action to fight climate change.  And the historic agreement in Paris is certainly a good, tangible example of what the world can accomplish when the United States is committed to playing a leading, principled role in solving problems.   But ultimately, it will be up to the next President to decide.  And there’s no denying that that progress is at risk because we’ve got a President-elect who has identified different priorities and has even been critical of some of this progress.  And that’s unfortunate, but elections have consequences.   Q    And last one -- what are the chances that the President will be active in climate after January 20th?   MR. EARNEST:  Well, as you’ve heard the President say a number of times now, I think immediately after leaving office, the President is looking forward to taking some time off and catching up on some sleep, as he regularly tells Mark Knoller; taking his wife on vacation, and maybe even putting pen to paper and writing a book.   So I wouldn’t expect aggressive public advocacy on January 21st, but is this an issue that the President cares about?  It absolutely is.  And it’s not hard to imagine President Obama finding an appropriate way, as a former President of the United States, continuing to encourage people to advocate for building on the momentum that we’ve already achieved under the President’s leadership in fighting climate change, and doing it in a way that ends up being good for the U.S. economy.   Dave.   Q    Thanks, Josh.  The Senate is voting right now on the NDAA, which, of course, forbids the administration from closing Guantanamo.  Assuming that it passes, is that the last word on the President’s efforts to close Gitmo?   MR. EARNEST:  Well, Dave, I would expect the administration to continue to pursue the strategy that we’ve been pursuing for almost eight years now, which is being engaged in an effort to reduce the prison at -- the population of the prison at Guantanamo Bay even as we do so in a way that we believe is good for our national security.   Continuing to operate the prison at Guantanamo Bay only gives terrorist organizations a recruiting tool.  And what the President and his team have structured is a process for six different national security agencies to come together to review the individual case files of the prisoners, determine which of those detainees can be transferred to other countries and under what conditions.  And once those transfers are approved, the State Department has to go to work in negotiating with other countries to ask them to accept these detainees and to apply these security restrictions.     And ultimately that strategy has worked to reduce the prison population by more than 175 since President Obama took office, and to make the American people safer.  But the President still believes that the prison should be closed.  Doing so would make our country safer and would save taxpayers a significant sum of money.  But there are obstacles to doing that that have been erected by Congress that remain in place.   Q    Do you have any updates on the 58 or so detainees who are still there?   MR. EARNEST:  I don’t have any updates at this point.  But as we make transfers, we always announce those transfers publicly and we make public the name and destination of the detainee that’s been moved.   Q    Formally closing Gitmo is something the President has been trying to since day one.   MR. EARNEST:  Yeah, almost literally.   Q    Why wasn’t he able to make the case?   MR. EARNEST:  Look, I think that he and others, including myself, have repeatedly made the case that it's a case that Democrats and Republicans alike who are national security experts, have served in our military, have worked in the intelligence community -- they don’t just understand the argument that we’re making, they agree with it.  The politics of this are potent, and Congress, in response to those politics, has made this a very difficult task.   Ron.   Q    Just to follow up on the questions about appointments and policy changes that they seem to be signaling.  Is it fair to say that -- on advocacy by the President -- you seem to suggest that we're not going to hear anything from the President in terms of advocacy or pushing back before January 20th.  Is that fair?   MR. EARNEST:  In terms of --   Q    The President reacting to what appears to be changes in the direction the country is going to go on major policy issues, like climate change, the Affordable Care Act, education, other areas where there have been appointments that seem to suggest -- that clearly suggest that there's going to be a different direction than what he would like.   MR. EARNEST:  Look, I think on November 9th we knew that the country was going to start moving in a different direction, even before any of those personnel appointments were made.  So, look, I recognize why they come up in a setting like this, where you guys are interested in a reaction to those nominees, so I'm not suggesting that's that an inappropriate line of questioning, but it's certainly not a new one.   Q    But I guess what I'm trying to understand is, is there a line?  The President, in Lima, said something about how, if questions are raised about our core values and ideals, is I think the way he phrased it, that he would respond.  And I think he was talking about in the post-January 20th period.   MR. EARNEST:  That's right -- as a former President.    Q    Right.  So it seemed like there was no line before that could be crossed before January 20th that would motivate the President to engage in some kind of discussion about these issues, because he is so committed to the idea of a smooth transition.  But I guess the question -- and I guess I've asked it before -- is that desire for a smooth transition -- is there anything that the President could foresee happening where he would want to speak out more forcefully about the direction that the new administration is moving in?   MR. EARNEST:  I think particularly since November 8th and the morning of November 9th, I think we've gotten out of the business of predicting or foreseeing what may or may not happen based on the outcome of the election.  What our approach has been and will continue to be is to prioritize the smooth, effective transfer of power.  And that will require the President and a number of other officials in the U.S. government setting aside their own personal political views and putting the interest of the country, first.     And that's a difficult thing, particularly when you consider the stakes of the election, and particularly when you consider how invested senior officials in the Obama administration have been in our success.  But it's what the Constitution requires. It's what the American people have said is their preference based on the election.  And we're going to fulfil the institutional responsibility of the executive branch to give the next President the best possible opportunity to get off to a running start.   Q    But is there anything maybe you can say about any conversations that the President and the President-elect had and the level of engagement, advocacy, without talking about the substance of it?     MR. EARNEST:  I don’t have anything new on this.  They've engaged in some consultations, but --    Q    You can understand the questions.   MR. EARNEST:  Sure.    Q    Clearly -- I mean, I think we all understand the idea of a smooth transition, but clearly the country is going in a different direction that threatens so much of what the President and the team have done over the past eight years.  That seems just obviously clear to most observers.   MR. EARNEST:  It was clear before the election.   Q    Right.   MR. EARNEST:  And the President made a forceful case before the election and the President's candidate didn’t win.   Q    Right.  And it would seem very difficult to just not -- stand idly by.  But obviously you're doing some advocacy by listing all these accomplishments that you see in the area of the environment.   MR. EARNEST:  Sure.   Q    I would just think it's very difficult for the President to watch this happen, to watch what seems to be his legacy unraveling and the things he cared about so passionately.   MR. EARNEST:  I think you might have slightly overstated it there.  But, look --   Q    I guess that's the argument.  Am I overstating it?  Or is he so convinced, as he's put it, that the realities of the office and the realities of the world are going to be such a difficult inertia to push back at that much of what he has done will stay in place?   MR. EARNEST:  We'll see.  I mean, that really is the answer.  We had an opportunity to have this argument, and the President made it forcefully, and I think a lot of people were persuaded by the argument.  The fact is, the candidate that he supported actually got more votes than the next President.  So I think a lot of people were persuaded -- most people were persuaded by it.    But that’s not the way that our system is structured.  We’re following the rules of the Electoral College.  Those are the rules we signed up for.  Many analysts actually expected that the rules of the Electoral College would actually give Democrats a built-in advantage.  Didn’t turn out that way.  And the time for these kinds of debates, at least on the part of those of us who serve in the executive branch, has passed, because we’ve got a more important responsibility, and that is doing the will of the American people and ensuring a smooth and effective transition to the next administration, because that’s what’s in the best interests of the country.    Q    But is he having any conversations with Mrs. Clinton while she’s in town?   MR. EARNEST:  None that I can report and none that I’m aware of, but I can’t rule it out.   Kevin.   Q    Thanks, Josh.  I want to ask you about the President’s thoughts about the DREAMers.  Is there anything that he can do to protect their future vis-à-vis commutations or pardons?  There’s been some talk that that’s something that he would strongly consider?  And as sort of a secondary question on the same topic, is it fair to say that the President is strongly considering perhaps pardons or commutations for other high-profile individuals -- Manning, Bergdahl, Snowden, and others?   MR. EARNEST:  I don’t have a whole lot to say about the clemency process.  The President has talked about this at some length earlier this year.   A couple things I can say.  The first is, the President cannot use his clemency authority to legalize the immigration status of anybody, and that is why we pursued the executive actions that we did, and is why the President was such a forceful advocate for legislation that would correct some of the injustices and implement so many of the reforms that would improve our immigration system in a way that would enhance our national security, improve our country’s fiscal situation, and obviously ensure that we’re treating people fairly and giving America the benefit, the upside of immigrants who come to this country and create jobs, and serve in our military, and live in our communities, make the United States the great country that it is.   With regard to other clemency measures the President may be considering, and what the President has said previously is, he does not expect to essentially ram through any pardons at the last minute.  There’s an established process and the President believes that’s a process that’s worth following.   Q    Let me just drill down a little bit on that.  Given his appreciation, if you will, for history and the understanding of how his reputation would certainly be impacted greatly depending on who might receive clemency, be that -- if you want to look back Clinton and Mark Rich, if you look back at Ford and Nixon -- how much of that do you think is a consideration, do you think, for the President as he considers clemency for some of these higher-profile people?   MR. EARNEST:  I guess you’d have to talk to him about sort of to what extent history factors into his decision.  What I know factors into his decision is the fact that we have worked very hard, particularly in the last couple of years, to stand up and expand the capacity of an existing process at the Department of Justice to consider clemency petitions that have been filed.  And that has resulted in the President being able to offer clemency in the form of commuting sentences of more than a thousand people now.  That is more than the past 11 Presidents combined.  And that is an effort on the part of the President to use his executive authority to reform some aspects of the criminal justice system that don’t seem particularly just.   And the President would have preferred a more sweeping solution to that problem that only legislation could bring about, but that is not something that Congress was able to succeed in passing, despite the fact that there were high-profile Democrats and Republicans who supported that principle and did even support some pieces of legislation.  But it is another criminal justice reform -- common-sense criminal justice reform that would be good for our economy -- that's another victim of Republican dysfunction in Congress.  And, unfortunately, there are numerous victims, and that’s one of them.   Q    You mentioned solar a bit earlier.  How much of the growth of the use of solar power is subsidized by the federal government?   MR. EARNEST:  We can get you the metrics here, but the performance of the loan program at the Department of Energy was remarkably successful.  And I think the growth of the solar industry overall -- the fact that solar generation in this country has increased 30 times -- 3-0 -- since 2008 I think is an indication that that is an industry that’s taken off.  And that is an industry that is now not just competing in the United States for business, but they’re competing around the world.  And that’s a good thing for our economy.   Q    Lastly, yesterday, it was interesting -- you said “The kinds of people President-elect Trump has chosen to appear have in many cases different priorities, different styles and, in some cases, starkly different bank accounts.”  I thought that was a pretty interesting statement by you.  Obviously, talking today --    MR. EARNEST:  I’m not the first person to make that observation.   Q    Perhaps not.  You’ve heard the former Ford CEO is someone that is also having a conversation perhaps with the President-elect.  Does bank account matter?  Or was that just sort of an off-the-cuff comment?  How do you square that?   MR. EARNEST:  Well, as I mentioned yesterday, I was just trying to get you guys to laugh.  And again, if the joke requires explanation, it probably was not particularly successful.  (Laughter.)     Q    Last one I have for you -- there was a very interesting person in the room.  What have you been able to draw from your friendship with the former press secretary, who happens to be in the back of the room today, and how have things changed? MR. EARNEST:  If I seem a little nervous today it’s because one of my predecessors is actually in the room today.  Look, Dana did this job for President Bush for the last couple of years of his of his presidency, look, and she was widely acclaimed by people on both sides of the aisle for her integrity, her seriousness of purpose in doing this job.  And she won a lot of admiration from people in Obama world by the way that she handled herself in the context of that transition in 2008 and 2009.   That surely must have been a very difficult thing to do, given the degree to which President Obama was promising to change many of the policies that President Bush had sought to implement. But she did a noble and, in some ways, uniquely American thing, which is that she set aside her own political views and actually was committed to ensuring that President Obama’s press staff could understand how the White House works and could get off to the best possible start.     And there is a tough learning curve when you walk through that door for the first time in understanding exactly what the expectations of the press corps are, and understanding how to operate all the levers of government in order to get the information that we need in order to come out here and make the President’s case.  But she gave us -- she was certainly more than an honest broker.  She was somebody who was determined to try to help us understand exactly what the job required and what resources were available to us to do that job as well as we possibly could.  And so that’s why a lot of us have enduring respect for Dana and the way that she did her job.  And it’s been fun having her around here today.   Chris, go ahead.   Q    I want to get your comment on a specific case.  The ACLU is leading LGBT groups in calling for a clemency for Chelsea Manning, who is in the seventh year of a 35-year sentence for leaking classified information, has served in jail time longer than anyone else for that offense.  Will the President commute the sentence for Chelsea Manning?   MR. EARNEST:  Chris, I’m not going to discuss individual cases.  There is a process that’s been established at the Department of Justice.  For the way that those applications -- whether or not those applications have been filed and how they’re being processed is a question you should direct to them.   Q    Well, Manning is a transgender serving in a men’s prison, was initially denied transition-related care before the Army agreed to it, and has a history of suicide attempts at the prison.  Would those be factors the President would weigh in deciding whether to grant clemency in this case?   MR. EARNEST:  At this point, I wouldn’t speculate on what factors the President may consider.  So there’s a well-established process for considering these clemency petitions, and I’d refer you to the Department of Justice for an update on why that may stand.   Q    And the President has, of course, commuted a lot of sentences for a lot of individuals.  Would there be some point at which they would stop?  Or do you expect that to continue to happen right until January 20th?   MR. EARNEST:  I would anticipate that the process will continue to run until the end.  But this is a process that cannot be done overnight, that these kinds of applications have to be filed well in advance, and there's a lot of background work that has to be done before decisions on individual cases can be rendered.  So I would not envision a rush to the exits here, but I would anticipate that the process will continue until the last day.   Jessica.   Q    A question on trade.  The WTO makes a decision on Monday about whether China should be granted Market Economy Status.  I wanted to see what the White House position on that is and what your concerns are for the ramifications for U.S. companies.    MR. EARNEST:  Well, this is a determination that's actually made by the Department of Commerce.  And so we'll let the analysists at the Department of Commerce take a close look at the Chinese economy and come to a decision based on the merits.     Margaret.   Q    Josh, real quick, fine point.  The NDAA -- the President will sign it as written?   MR. EARNEST:  I don’t have a position on that to disclose at this point, but why don’t we consult with our staff and we'll get back to you on that.   Q    On the CR, apparently Nancy Pelosi just said she's going to oppose it.  You got the Congressional Ball here today.  Are you going to be sending everyone home to finish their work?   MR. EARNEST:  (Laughter.)  Maybe they'll negotiate in their gowns and tuxedos.  That would make for quite a picture.   Q    Well, some arm-twisting, perhaps.   Q    No coverage.  (Laughter.)     MR. EARNEST:  Well, maybe we should change it here for the end, huh?   Q    Hear, hear.     Q    Are you confident there won't be a government shutdown?   MR. EARNEST:  Well, again, as I told Kevin, when it comes to predicting the behavior of Republican politicians in Washington, I'm not going to do that.   Q    Nancy Pelosi says she opposes it.     MR. EARNEST:  Right.  But ultimately we've got Republicans in charge of the House, Republicans in charge of the Senate, and if they want to get any bill passed and signed into law, they're going to have to work with Democrats to get it done, in part because there are recalcitrant Republicans in the House, many of whom appear opposed to any kind of CR, so it's possible they may need many Democratic votes to pass it.  When you consider the well-chronicled and widely discussed rules in the Senate, it's likely that Democratic votes will be needed to advance the legislation.  And, of course, the bill has to be signed into law by a Democratic President.     So Republicans are in charge of those two branches of Congress.  Congress has one basic responsibility -- well, they've got many basic responsibilities -- but among the more important basic responsibilities is passing a budget for the U.S. government and making sure that the government can function.  And it sure would be a shame to shut the whole thing done just a couple of weeks before Christmas.   Q    And on Syria, you said you're not -- you're hopeful, but you don’t know about a deal yet.  Riyad Hijab, who's a Syrian prime minister who defected and is now the political leader of the opposition that the U.S. and (inaudible) recognize -- had some blistering criticism that I want you to be able to respond to.  He told the Wall Street Journal in an interview that "history will never forgive Obama for what he has done to the Syrian people.  He has raised their expectations, and then he gave Bashar al-Assad the green light," talking about strengthening Iran's position in Syria, saying that Assad must go and not doing anything to oppose him.  How do you respond to that?   MR. EARNEST:  Well, listen, given the tragedy that has befallen his country, it's not surprising to me that he's using some rather pointed rhetoric to make his argument.  But ultimately, the President of the United States has one overriding responsibility, and that's to look out for the interests and safety of the American people.  And that's what President Obama has prioritized over everything else.  We certainly have been deeply concerned about the plight of the Syrian people, and that's why the United States has devoted significant time and attention and resources to trying to bring that violence to an end.     The President and the United States have played the leading role in the international community to reach the kind of negotiating, diplomatic solution that will be required to bring that violence to an end.  And there is just no military solution that would work.  And I think my evidence for that is that there are some people who hint that the President should ramp up military operations, but there's no real, coherent description of a military solution that anybody has really described.  And I certainly don’t mean that as a criticism of the gentleman that you cited; I mean that as an illustration of just how complex the situation is.  And the President, at every turn, has put the interest of the United States first, and that's the responsibility of the Commander-in-Chief.     Q    But to his point on history not forgiving the President, is the President certain that history will see his side of things and his view of this?   MR. EARNEST:  Listen, I think if we know anything about history, it's that historians tend to disagree about history, and I think this may be an area where historians do end up quibbling just a little bit.     But, again, I think the one thing that historians on both sides will acknowledge is the military solution that many people seem to wish for, including people with the best of intentions, simply does not exist.  It has not been presented for any sort of public consideration.     And diplomacy can be hard, it can be frustrating, it can take far longer than we would like.  And I think there's probably no better illustration of diplomacy fitting that criteria that I just laid out then with regard to the situation in Syria.  It has been hard, it's been frustrating, and it's taken far longer than we would like.  But that's the only solution.  That is the only way we can bring this violence to an end.  It's the only way we can address the underlying chaos in Syria.  And it's the only way we can expedite the provision of badly needed humanitarian assistance.  And the United States has done more than anybody else to try to find that diplomatic solution, but we haven’t found it yet.   Kenneth.   Q    Thank you, Josh.  Leading up to the election, the President was quite vocal about President-elect Donald Trump's use of Twitter and how he communicated on Twitter.  And you've said that the President -- it's his responsibility to look out for the interest of American people, look out for the American people and business.  So is this White House and the President concerned about the President-elect targeting certain businesses, i.e. Boeing, or individuals, American citizens on Twitter, i.e. union leader of Carrier factory jobs that was in the news last week.  Any concern?  Any thoughts?  Obviously, I'm sure you heard about the union leader being targeted this morning and the criticism there.   MR. EARNEST:  I've got lots of thoughts, and as tempting as it is, I'm going to refer questions about the Twitter handle of the President-elect to the President-elect's team.   Q    Josh, also, back to DREAMers -- you were asked about it yesterday and again today -- but is there a message for those who came out of the shadows at the urging of this administration?  Is there a message to those folks who are now nervous about what's going to happen after January 20th?  I feel like the White House hasn’t put out that message or spoken directly to those DREAMers who feel that the information that they've given to the government and coming out of the shadows is not in jeopardy.   MR. EARNEST:  Well, Kenneth, I think there are a couple things about this.  The first is that the White House has been in close touch with a number of advocacy organizations, even in the aftermath of the election, to talk to them about the facts of immigration policy and to try to offer some reassurance.  Certainly, the President and his transition team have gone to great lengths to describe and explain the policy that we have pursued to the incoming administration, so that when they begin the process of making some decisions about what our immigration policy should like, they can have the benefit of understanding exactly what our approach has been and what the benefits of that approach are.     We're also continuing to encourage Congress to take action. Ultimately, the kind of executive action that President Obama has pursued was largely pursued because of congressional inaction.  We would much have preferred Democrats and Republicans in the Congress to capitalize on the obvious bipartisan ground that exists to implement common-sense immigration reform that would strengthen our economy, that would reduce the deficit, that would strengthen our borders, and ensure that we were treating fairly the hundreds of thousands of people in this country that are American in every way but their papers.     And these are hundreds of thousands of people who were brought to the United States as children and have grown up in America, enmeshed in our communities, going to our schools, attending our churches, serving in our military.     So the President believes that we certainly are a nation of laws, a nation of laws that should be enforced, but we're also a nation of immigrants, and our policy should reflect that as well.   Q    And finally, when the President told CNN that the strength of ISIL, or ISIS, “wasn’t on his intelligence radar,” was he faulting the intelligence that he was getting or the failure of the intelligence?   MR. EARNEST:  Well, I’m glad you asked.  I know that some have perceived it that way, but the fact is, back in September of 2014, the Director of the Office of National Intelligence, Jim Clapper, told David Ignatius, a writer for the Washington Post “in this case we underestimated ISIL, and overestimated the fighting capability of the Iraqi army.”  He continued, “I didn’t see the collapse of the Iraqi security force in the North coming.  I didn’t see that.”   So the President’s comments to Fareed Zakaria for that documentary are consistent with the comments that you heard from the Director of National Intelligence more than two years ago about how difficult it would have been to accurately predict the effectiveness of ISIL on the battlefield and the ineffectiveness of an Iraqi security force that essentially had been hollowed out by the corruption and failed leadership of Prime Minister Maliki.   Those are the facts the President discussed in that interview, not for the first time.   Mark.   Q    Josh, I have sort of a straightforward question.  I know we had this week at MacDill Air Force Base a speech framing the President’s record on counterterrorism, lessons learned, et cetera.  Does he envision a sort of more expansive farewell speech talking about lessons learned and what his legacy ought to be?   MR. EARNEST:  There certainly is a possibility of that, so stay tuned.   Q    After the holidays, maybe?   MR. EARNEST:  Not before the holidays.   Q    Not before the holidays, okay.  Well, that's comforting.     MR. EARNEST:  Okay, good.     Michelle.   Q    We’ve had a lot to say so far about the Pruitt appointment, and you made those environmental points.  But we’ve also seen Donald Trump meeting with Al Gore, most recently Leonardo DiCaprio, and apparently he’s had these long wonderful conversations with President Obama.  So what would you say your confidence level is that the environment will be a priority?  How would you sort of describe your view of, I don’t know, I guess what these signals mean?   MR. EARNEST:  Yeah.  Well, clearly the signals are mixed.  I would assume that the kinds of conversations that the President-elect had with the Nobel prize-winning former Vice President were different than the kinds of conversations he had with the attorney general of Oklahoma who has been working hand-in-glove with the energy industry to call into question the science of climate change and to fight in a court of law, tooth and nail, against the kind of common-sense rules that we’ve put forward that have strengthened our economy and improved the health of our planet.   But how all of that comes out in the wash, so to speak, I think is something we’ll all be watching over the next couple of years.  But hopefully the metrics that I laid out earlier can be useful to all of you as you measure the results of the policy that the next administration chooses to pursue.   Q    Okay.  And Vice President Biden today, talking about the campaigns, called them ugly, coarse, dispiriting, a battle of personalities not of ideas, and he said that he was embarrassed by it.  What does the administration think of those comments?  And do you agree with them?   MR. EARNEST:  Well, I think you heard me say on many occasions, you certainly heard the President say on a number of occasions how concerned and even disturbed at various points many Americans were by the rhetoric and tone of the election.  There was a willingness to engage in some rather cynical tactics that was dispiriting.   But the election is over, the American people have decided.  They cast more votes for Hillary Clinton but they elected Donald Trump President of the United States.  And the time for that debate has ended, and the institutional responsibilities of the executive branch require all of us, including the President setting aside his political preferences and focusing on the responsibility that he has to ensure a smooth and effective transition to the incoming President.   Q    Do you think the President agrees with Vice President Biden that this was embarrassing?   MR. EARNEST:  Look, there are plenty of times where I think all Americans, certainly a large number of Americans, were disturbed by what they saw.  But our opportunity to have that debate has -- well, first of all, there was ample opportunity to have that debate, and I don’t think there was any mystery in the minds of too many voters about who they were voting for, but they decided.   Q    Okay.  And we keep hearing more calls for briefings by -- members of Congress want to be briefed on that Russian intelligence on hacking.  So what is the status of that?   MR. EARNEST:  I can tell you that those kinds of briefings and the provision of that information continues on the part of the intelligence community to members of Congress who seek it out.  They obviously have a direct responsibility to those congressional committees that are charged with providing oversight over certain elements of the executive branch, but there are other members of Congress who are interested in this issue who have also received briefings and information from the administration.     We’re going to continue to cooperate with Congress, and there is some classified elements of this analysis that can be shared with some of those members.  But if there are additional intelligence conclusions that can be released, I wouldn’t rule out future releases -- public releases of information about this matter either.   Toluse.   Q    Thanks, Josh.  Yesterday, the Russian government completed the sale of a stake of its largest oil producer, Rosneft, to Qatar and to Glencore.  And there are some who are watching this deal, saying that this $11 billion deal is a way that Putin has been able to get around sanctions.  Do you believe that this sale violated the sanctions (inaudible)?   MR. EARNEST:  Well, the thing that I -- there’s not much that I can say about an individual financial transaction, even one as large and as significant as this one.  The thing I can confirm for you is that the experts at the Department of Treasury that are responsible for constructing and enforcing the sanctions regime will carefully look at a transaction like this.  They’ll look at the terms of the deal and evaluate what impact sanctions would have on it.  But how all that shakes out is something that you should ask the Treasury Department about.   Q    And a question on Yemen.  Human Rights Watch just put out a report saying that a couple of the airstrikes in Yemen in September and October by the Saudi-led coalition killed dozens of civilians, and the weapons that were used were American weapons that were given to the Saudi-led coalition after the conflict started.  And the report, it says that these new findings put the U.S. at risk of complicity and unlawful attacks.  Do you have a reaction to that report?   MR. EARNEST:  Toluse, I’d say something similar to what we said before, because we’ve heard reports like this in the past. And the U.S. review of assistance to the Saudi-led coalition in Yemen is ongoing, and the United States continues to have grave concerns about coalition strikes that have resulted in civilian casualties.   Even as the United States assists Saudi Arabia regarding the defense of its territorial integrity, we will continue to press the Saudi-led coalition to remediate the flaws in its targeting cycle and take other immediate steps to mitigate against future civilian casualties.  We’ve spoken out about our concerns in the past, and we’ll continue to do so moving forward, even as we review the kind of assistance that we provide to the Saudi-led coalition in Yemen.   Q    And one more on life expectancy in the U.S.  There was a report that said that for the first time since 1993, life expectancy has declined, or declined in 2015.  I know you usually talk about all the ways that the economy and the U.S. political system has improved since 2008.  What’s your reaction to the fact that life expectancy seems to have gone down at least slightly from last year?   MR. EARNEST:  I haven’t seen that analysis, but why don’t we take a look and see if we can get somebody to follow up with you.   Q    And sorry, one more.    MR. EARNEST:  That’s okay.  I didn’t really answer that one, so -- (laughter) --   Q    Donald Trump is going to Louisiana to stump for the Senate candidate down there.  There’s going to be a Senate race; it concludes on Saturday.  There has been some concern that Democrats don’t seem to be -- at least national Democrats don’t seem to be rallying behind the candidate down there.  Is the President aware of this race?  Is he involved in any way?  Does he have any reaction to how national Democrats aren’t engaging in that race?   MR. EARNEST:  Listen, Louisiana has a peculiar election system that results in these kinds of runoffs occurring quite frequently.  And it’s a process that results in a pretty important election, like the one that they’re expecting to hold here this coming weekend, taking place just a few weeks after a national election that captured everybody’s attention.   So this is not the first time that there’s been a discussion about whether one national party or the other is giving short shrifts to the outcome of a runoff in Louisiana.  I’ll admit that I’ve been a little busy here lately and I haven’t been following the contours of the race, but, look -- so I don’t know to what extent President Obama has weighed in or supported a candidate.  I know that there are some Democrats across the country that have been supportive of the candidate down there, but I can’t speak to anything that the President has done.   Gardiner.   Q    Just quickly, Josh, when is the President going to sign the 21st Century Cures Act in a ceremony?  Can you give us any hints about that?   MR. EARNEST:  I can’t at this point.  I don’t know that we’ve actually even received the bill at this point.  Sometimes it takes a little while to work its way through the bureaucracy of Congress and arrive on the other end of Pennsylvania Avenue.  But the President does intend to sign the bill.  He was obviously pleased to see a rare moment -- a rare bipartisan display that resulted in the passage of this bill that will increase funding for those fighting opioid addiction and increase funding for the cancer moonshot that the Vice President has been tasked with leading over the last year or so.   So obviously that’s good news.  But I don’t have any update on the President’s schedule in terms of how he’ll sign it, but I can assure you that he will.   John.   Q    Specific issues that kind of have this CR stalled right now -- the big one looks to be the coalminers' health benefits.  Where does the President stand?  Does he stand with Senate Democrats who emerged from a meeting and said they’re united on that issue?   MR. EARNEST:  I’m glad you asked about this.  The truth is, it’s quite cynical that Republicans in the Congress would adopt a position of only extending these benefits for the five-month life of the CR.  These are lives and livelihoods that hang in the balance.  And there should be bipartisan common ground to address the needs of these 20,000 coalminers who are slated to lose their health insurance at the end of the month.   So Democrats are ready to solve this problem, and it’s not lost on me the irony that Republicans are bragging about the kind of support they have from workers in coal country, particularly retirees in coal country, and now are prepared to just extend their health care for five months.  So we’ll have to see exactly whether or not that’s something that Republicans in Congress can fix before they send the bill to the White House.   There's one other aspect of the CR that you've heard me talk about before, but I think it merits repeating.  When the problems with the water supply in Flint, Michigan first became public, there was a hue and cry among Republicans on Capitol Hill about how the federal government had let down the people of Flint, Michigan.  The study, commissioned by the governor of Michigan, tells a somewhat different story.  The cause of this problem notwithstanding, there has been a robust response from the Obama administration to work closely with the Republican governor of Michigan, to work closely with the community in Flint to expedite relief and response resources to the community.   So you had FEMA passing out millions of bottles of water.  You had the Department of Health and Human Services standing up new operations so that additional health care could be provided to kids in that community that could be affected.  There were other community development resources that were mobilized to try to support the community that was going through this crisis.   The Obama administration even expedited some of the previously approved funding from Congress to address some of the more immediate infrastructure concerns of the community.  But all along, we've said that Republicans in Congress have a responsibility to do more about this problem than falsely accuse the federal government of malfeasance.  They've got a responsibility to try to solve the problem.  And there is a role for the United States Congress to play in terms of appropriating necessary resources to the community of Flint so that they can fix their water system, so that the children of that community are not drinking poisoned water.   Finally, in the fall, we did see a promise from Republicans that they would act on this.  But according to what you read in the newspapers -- well, let me just clarify one thing.  They, in the fall, promised to act on this before the end of the year.  But what we're seeing is that Republicans in Congress are actually planning to leave town for the year tomorrow.  And hopefully they're not going to do that without fulfilling their promise to the people of Flint that have already endured so much and are just asking the United States Congress to do something other than falsely criticize their political opponents on the other end of Pennsylvania Avenue.   Q    Is the President prepared to take a stand on one or either issue to shut this thing down tomorrow night, to force Republicans to act?   MR. EARNEST:  Well, I think it is our steadfast hope that it's not going to come to that, and that the kind of cynicism that Republicans have displayed with regard to coalminers and the cynicism that they have displayed when it comes to playing politics with trying to solve the problems in Flint -- maybe a little of the holiday spirit will encroach.  Maybe it will even happen at the congressional ball tonight.  Maybe getting all gussied up in the tuxedos and the gowns will remind those Republicans of the responsibility that they have to look out for the interests of working people while they're here in Washington. We'll see.   Q    Last one.  Are things stalled or dire enough that it might be Biden time?  Might be time to send the Vice President up?   MR. EARNEST:  To borrow a phrase?  Look, I know that the Vice President of the United States has certainly, time and time again, over his four-decade career in Washington, D.C. and his eight-year record as Vice President of the United States, weighed in to try to get Congress to look out for the interests of working people.  I don't know if that will be required this time, but I know he stands ready to serve if he's called.   Okay, thanks, everybody.  We'll see you tomorrow.   Q    Josh, anything on the defense policy bill that was just passed?   MR. EARNEST:  I don't have anything on that, but we'll follow up with you.   Q    Josh, anything else on the schedule today?  All you've got on the schedule is the Congressional Ball.  What's he working on today?   MR. EARNEST:  Just a couple of meetings with staff today.  But other than that, just spending time with members of Congress.   Q    If Hillary Clinton comes, will you tell us?   MR. EARNEST:  Not necessarily.  (Laughter.)   Have a good day, everybody.   END 1:44 P.M. EST  

08 декабря, 18:31

An Activist's Playbook: How To Influence Trump's Cabinet And Policies

Sarah Snyder, American University School of International Service As Donald Trump works to fill his cabinet, his choices have inspired considerable anxiety among his critics. Advocacy organizations such as the American Civil Liberties Union and Human Rights Watch have reacted with concern and outright objections, in particular to the nomination of Sen. Jeff Sessions as attorney general and Rep. Michael Pompeo to lead the Central Intelligence Agency. They claim these appointments show that "Trump's administration will threaten human rights protections." In 1980, Ronald Reagan's election similarly raised widespread anxiety among human rights advocates. His nomination of Ernest W. Lefever to head the State Department's Bureau of Human Rights and Humanitarian Affairs heightened their fears. Lefever had been a vocal critic of Jimmy Carter's emphasis on human rights in U.S. foreign policy. Lefever's nomination elicited a groundswell of opposition among members of Congress, human rights activists and the public that helped defeat his nomination. My research shows how this coalition succeeded. Its efforts could serve as a model for concerned activists today. 'Outspoken apologist' President Jimmy Carter shakes hands with Republican candidate Ronald Reagan after debating in 1980. AP Photo/Madeline Drexler, File During the campaign, Reagan and his aides had criticized elements of Carter's human rights policy. They charged that Carter's criticisms of repressive governments threatened U.S. national interests without meaningfully improving human rights. Such criticisms raised expectations that the Reagan administration would decrease the prominence of human rights in its foreign policy. At the outset of his presidency, Reagan's aides suggested he would emphasize spreading democracy and defeating terrorism, rather than championing human rights. In February 1981, the administration nominated Lefever, confirming these suspicions. Opposition to the nominee was driven by policy differences, doubts about his qualifications for the role and concerns about his cultural arrogance toward human rights abuses in Africa and Latin America. Extensive and contentious congressional hearings followed, which undermined Lefever's candidacy. Lefever had a record of questioning the relevance of human rights to U.S. policy. An editorial in The Nation pointed out, "He is an outspoken apologist for the barbarous practices of right-wing dictatorships." In the 1970s, Congress had played a leading role in U.S. human rights policy. Many members of Congress interpreted Lefever's criticisms of Carter's policy as opposition to their own efforts. As a result, there was also some rivalry between the executive and legislative branches during Lefever's confirmation hearings. Members of Congress who resisted Lefever's nomination believed he opposed human rights legislation, public support for human rights and even the bureau to which he was nominated. Chair of the Senate Foreign Relations Committee Charles Percy, a Republican from Illinois, expressed doubt about Lefever's commitment to human rights and personal integrity: "Concern for human rights is not just a policy of the United States. It is an underlying principle of our political system and a fundamental factor in the appeal of democracy to people throughout the world." They also expressed concerns about the candidate's demeanor. Sen. Rudy Boschwitz, a Republican from Minnesota, said Lefever "lacks the diplomatic skills needed for the post." Not surprisingly, many in the human rights community also actively opposed Lefever. They made repeated trips to Washington to campaign against his confirmation. Some attended and testified at his confirmation hearings. Prominent human rights scholar Louis Henkin testified before the Senate committee, "I do not believe that this law can be faithfully executed by someone who thinks there should be no such law, who has been firmly opposed to it in its spirit and in every detail." Activists at Helsinki Watch, a precursor to Human Rights Watch, agreed. According to Aryeh Neir, "We thought it vital for the future of the human rights cause to defeat him." Reagan's supporters argued that Reagan "has just won an election," and therefore deserved to have his nominee confirmed, as columnist William Safire wrote. Yet, the committee voted 13 to four against Lefever - the first instance since 1959 that a president's nominee had been rejected by a Senate committee. New approach to human rights In the wake of the defeated nomination, the White House worked to convey its concern about human rights to Congress, the American public and an international audience. To do so, the administration deliberately leaked parts of a State Department memorandum entitled "Reinvigoration of Human Rights Policy," which stated, "human rights is at the core of our foreign policy." In addition, it nominated a new candidate, Elliott Abrams, who garnered bipartisan support and a unanimous Senate confirmation. After criticizing Carter's policy on human rights during the 1980 campaign, Reagan and his aides had indicated that they wanted to transform U.S. policy once in office. Reagan may have been able to accomplish such a change through an evolutionary process, but observers viewed his selection of Lefever as extremist. The efforts of members of Congress, human rights activists and the public prevented Lefever's confirmation and ensured that human rights remained a rhetorical and substantive element of U.S. foreign policy in the years that followed. Members of Congress and concerned citizens can play a similar role in shaping the new president's policies in the months to come. Sarah Snyder, Associate Professor, American University School of International Service This article was originally published on The Conversation. Read the original article. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

08 декабря, 18:21

Human Rights Watch: США могут быть причастны к кровопролитию в Йемене

По данным организации, более 160 мирных жителей погибли в Йемене за последний месяц, в большинстве своём от американских бомб, которые США поставляет Саудовской Аравии, пишет AP. Human Rights Watch утверждает, что недавно проданное американское оружие также было использовано для авиаударов в сентябре и октябре. Таким образом, США могут быть причастны к зверским атакам в Йемене. Аналитик Human Rights Watch Приянка Матапарси утверждает, что администрации Обамы необходимо как можно скорее полностью остановить продажи США оружия в Саудовскую Аравию, в противном случае американские власти будут навсегда связаны со зверствами вооружённого конфликта в Йемене.

08 декабря, 17:04

Rights group says US may be complicit in Yemen ‘atrocities’

Human Rights Watch on Thursday called for an arms embargo on Saudi Arabia over the war in Yemen, and said the United States might be complicit in “atrocities” by supplying bombs.

08 декабря, 14:55

Российские правозащитники готовят заявление по поводу убийства медиков в Сирии

Правозащитники России готовят консолидированное заявление по поводу трагедии в Сирии, где были убиты российские медики. Об этом заявил Лайфу Александр Брод —  директор Московского бюро по правам человека,  член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека. — Мы сейчас собираем материалы, у нас будет консолидированное заявление в ближайшие дни. И обращение мы планировали в Совет по правам человека ООН и так далее, — сказал Брод.  По поводу реакции российских правозащитников он отметил, что она была, но озвучивалась разрозненно. Западные же СМИ проявили в комментариях свою политическую позицию. — А что касается таких организаций, как Human Rights Watch, Amnesty International, "Врачи без границ", они ещё раз показали свою политизированность и антироссийскую направленность, — отметил правозащитник. Он добавил, что работникам в этой сфере в России стоит совершенствовать свою работу, "быть более внимательными и чуткими", реагировать на нарушение прав россиян за рубежом. В этом случае уважение к России на международной арене станет выше. Напомним, сегодня президент РФ Владимир Путин вручил госпремии за заслуги в сфере правозащиты и благотворительности. Выступая с речью на этом мероприятии, он отметил, что правозащитники почти не отреагировали на гибель российских медиков в Сирии.

07 декабря, 00:00

Трамп налаживает связи с Центральной Азией в поисках выхода на Россию

Foreign PolicyНовоизбранный президент США Дональд Трамп уже переговорил с 44 мировыми лидерами по телефону после победы на выборах, в том числе провел несколько бесед с президентом России Владимиром Путиным. В среду Трамп поговорил по телефону с президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым. Они обсудили вопросы борьбы с терроризмом, нераспространения ядерного оружия, а также способы, которыми администрация Трампа может наладить отношения с Москвой, как и было обещано во время избирательной кампании. Назарбаев поздравил новоизбранного президента с победой на выборах, а Трамп в свою очередь поздравил президента Казахстана с 25-летием пребывания на посту президента, что он описал, согласно сообщению из Астаны, как "фантастический успех, который можно назвать чудом". Назарбаеву действительно удалось стабилизировать экономическую и политическую сферы после распада Советского Союза и повысить уровень жизни в стране, но его правительство подвергается критике за нарушения прав человека и цензуру СМИ такими группами как Amnesty International и Human Rights Watch.Лидеры обменялись любезностями и обсудили ряд вопросов, касающихся ядерного оружия и войны в Сирии, перед тем как поговорить о способах, с помощью которых Вашингтон может найти подход к России. Хотя беседу двух лидеров нельзя назвать прорывом — разговор Трампа с премьер-министром Пакистана Навазом Шарифом в среду содержал гораздо больше интригующих моментов, в том числе и возможность изменения американской политики в отношении Пакистана — обмен мнениями может быть значительным, так как переходная команда Трампа пытается разработать внешнеполитическую повестку дня.Назарбаев стал первым лидером Центральной Азии, который провел телефонные переговоры с бизнес магнатом, ставшим политиком, и это не случайно. Казахстан, богатая нефтью страна с населением в 17 миллионов человек, пытается набрать дипломатический вес путем проведения мирных переговоров по Сирии, переговоров по поводу иранской ядерного соглашения, а в последнее пытаясь обеспечить себе непостоянное место в СБ ООН.Казахстан также является близким союзником России. Назарбаев предложил сосредоточиться на "борьбе с терроризмом, урегулировании украинского кризиса, и глобальном усилении ядерной безопасности", так как это возможные области для более тесного сотрудничества. В ответ Трамп  был "оптимистичен по отношению к перспективам развития сотрудничества между Вашингтоном и Москвой", учитывая его недавние беседы с Путиным.В ходе предвыборной кампании Трамп говорил о том,  что Соединенные Штаты должны восстановить отношения с Россией, особенно посредством сотрудничества в борьбе с ИГИЛ в Сирии. Переходной команде новоизбранного президента еще предстоит назвать несколько кандидатур на ключевые посты в кабинете, такие как, например, государственный секретарь, который мог бы увеличить важность внешнеполитического курса новой администрации. На данный момент Трамп выбрал генерал-лейтенанта Майкла Флинна в качестве советника по национальной безопасности. Это назначение, вероятно, сформирует направленность глобального взаимодействия администрации Трампа.Отставной генерал-лейтенант и бывший директор Разведывательного управления Министерства обороны в 2012-2014 гг. Флинн крайне напуган деятельностью исламских террористических групп — он уже сравнил угрозу со стороны ИГИЛ с угрозой нацистской Германии — и призвал к сотрудничеству с Москвой в целях борьбы с терроризмом. Флинн также назвал Иран угрозой для Соединенных Штатов. Как и Трамп, он хочет разорвать знаковое ядерное соглашение администрации Обамы с Тегераном.Решение Трампа отказаться от ядерной сделки может оказать существенное влияние на Казахстан, который сделал нераспространение ядерного оружия центральным элементом своей внешней политики. После распада Советского Союза Казахстан отказался от унаследованного ядерного оружия и с тех пор использует свой безъядерный статус в качестве дипломатической пропаганды. Назарбаев сопротивлялся призывам других мировых лидеров, в том числе бывшего президента Ливии Муамара Каддафи, разместить боеголовки. Он решил отказаться от них в обмен на "международное признание, респектабельность, инвестиции и безопасность". С учетом отношения Трампа и Флинна к ядерному соглашению США с Ираном, Казахстан, скорее всего, будет искать новые дипломатические пути ограничения распространения ядерного оружия, особенно в свете необходимости переубедить Белый дом. В интервью Foreign Policy в апреле, министр иностранных дел Казахстана Ерлан Идрисов заявил, что его страна расценивает ядерное соглашение как позитивное достижение. "Мы сделаем все необходимое для того, чтобы убедиться, что соглашение с Ираном будет продолжать действовать", — сказал Идрисов.  

06 декабря, 11:16

Confessions Made Under Duress Tarnish China’s Graft Fight, Report Says

Evidence collected in secret Communist Party investigations, using threats and torture, is often repurposed for criminal cases, Human Rights Watch said.

06 декабря, 10:34

Illegal detention and torture underpin China's corruption crackdown: Human Rights Watch report

HONG KONG(Reuters) - The corruption crackdown ordered by Chinese President Xi Jinping is reliant on a secret system of detentions and torture beyond the reach of the formal Chinese criminal justice system, a U.S.-based human rights group said in a report on Tuesday.

06 декабря, 07:08

Война, начатая американским вторжением в Ирак, продолжается 13 лет

Несмотря на то, что на 8 декабря было назначено плановое рассмотрение вопроса о ситуации в Сирии, Франция неожиданно потребовала на прошлой неделе срочно созвать чрезвычайное, внеплановое заседание СБ, чтобы «попытаться спасти детей Алеппо». Французскую инициативу поддержала Британия. Тут же всегда готовая к любым услугам Human Rights Watch опубликовала доклад, в котором действия сирийской и российской армий именовались «военным преступлением». Перед членами Совета Безопасности выступили сразу три высших должностных лица ООН (обычно даже на плановых заседаниях выступает один, редко – два представителя подразделений ООН), причём выступили с необычно длинными докладами. Стало ясно, что «экстренное» заседание готовилось давно и тщательно.

05 декабря, 19:33

9 Things Obama Could Do Before Leaving Office To Reveal The Nature Of The National Security State

Publish, Punish, and Pardon Cross-posted with TomDispatch.com In less than seven weeks, President Barack Obama will hand over the government to Donald Trump, including access to the White House, Air Force One, and Camp David. Trump will also, of course, inherit the infamous nuclear codes, as well as the latest in warfare technology, including the Central Intelligence Agency’s fleet of killer drones, the National Security Agency’s vast surveillance and data collection apparatus, and the Federal Bureau of Investigation’s enormous system of undercover informants. Before the recent election, Obama repeatedly warned that a Trump victory could spell disaster. “If somebody starts tweeting at three in the morning because SNL [Saturday Night Live] made fun of you, you can’t handle the nuclear codes,” Obama typically told a pro-Clinton rally in November. “Everything that we've done over the last eight years,” he added in an interview with MSNBC, “will be reversed with a Trump presidency.” Yet, just days after Obama made those comments and Trump triumphed, the Guardian reported that his administration was deeply involved in planning to give Trump access not just to those nuclear codes, but also to the massive new spying and killing system that Obama personally helped shape and lead. “Obama’s failure to rein in George Bush’s national security policies hands Donald Trump a fully loaded weapon,” Anthony Romero, the executive director of the American Civil Liberties Union, observed recently. “The president’s failure to understand that these powers could not be entrusted in the hands of any president, not even his, have now put us in a position where they are in the hands of Donald Trump.” In many areas, it hardly matters what Barack Obama now does. In his last moments, for example, were he to make good on his first Oval Office promise and shut down the prison at Guantanamo Bay, Cuba, Trump could reverse that decision with the stroke of a pen on January 20, 2017. So, at this late date, what might a president frightened by his successor actually do, if not to hamper Trump's ability to create global mayhem, then at least to set the record straight before he leaves the White House? Unfortunately, the answer is: far less than we might like, but as it happens, there are still some powers a president has that are irreversible by their very nature. For example, declassifying secret documents. Once such documents have been released, no power on earth can take them back. The president also has a virtually unlimited power of pardon. And finally, the president can punish high-level executive branch or military officials who abused the system, just as President Obama recalled General Stanley McChrystal from his post in Afghanistan in 2010, and he can do so until January 19th. Of course, Trump could rehire such individuals, but fast action by Obama could at least put them on trial in the media, if nowhere else. Here, then, are nine recommendations for action by the president in his last 40 days when it comes to those three categories: publish, punish, and pardon. Think of it as a political version of “publish or perish.” Drones 1. Name innocent drone victims: Last July, the Obama administration quietly released a statement in which it admitted that it had killed between 64 and 116 innocent people in 473 drone strikes in Libya, Pakistan, Somalia, and Yemen between January 2009 and the end of 2015.  (Never mind that the reliable Bureau of Investigative Journalism, based in Britain, has recorded a total closer to 800 innocent deaths from the same set of strikes.) President Obama should immediately name those innocent people his administration has admitted killing, while providing the dates and locations of the incidents, where known. There is a precedent for this: on April 23, 2015, Obama apologized for the deaths in a drone strike in Pakistan of Giovanni Lo Porto and Warren Weinstein, an Italian and an American held captive by Al Qaeda, whom he identified by name. Why not release the names of the rest? Faisal bin Ali Jaber, a Yemeni engineer, has been asking for just such a response. His brother-in-law Salem and nephew Waleed were killed by a U.S. drone strike in 2012. Yemeni officials gave Jaber $100,000 in cash that they swore was compensation from the U.S. government, but if so, Washington has not acknowledged what it did. Reprieve, a British-based group that supports drone victims, has sued President Obama to get a public apology for Jaber. 2. Make Public Any Reviews of Military Errors: When Obama apologized for the killings of Lo Porto and Weinstein, he said that he had ordered a full review of any mistakes made in that drone strike. “We will identify the lessons that can be learned from this tragedy and any changes that should be made,” he announced. Until January 20th, he has the power to make such documents public and prove that lessons have actually been learned. (The only document available on the subject to date is the $1.2 million settlement agreement between Lo Porto’s parents and the U.S. embassy in Rome published by Stefania Maurizi in the Italian newspaper L’Espresso.) There is precedent for such publication. The Pentagon released transcripts and data from an airstrike that resulted in the killing of 23 Afghan villagers on February 21, 2010, in Uruzgan Province after a drone crew mistook them for Taliban militants. Documents relating to U.S. air strikes against a Médecins Sans Frontières hospital in the Afghan city of Kunduz on October 3, 2015, have also been released. How many similar military investigations (known as AR 15-6 reviews) have been conducted into accidental killings in the war on terror? According to Airwars, another British-based organization, we know, for instance, that the U.S. is looking into a strike that killed at least 56 civilians in Manbij, Syria, this past July. There are guaranteed to be many more such investigations that have never seen the light of day. The Obama administration consistently claims that groups like Airwars and the Bureau of Investigative Journalism do not have the full story. This flies in the face of multiple reports from Amnesty International, Human Rights Watch, Al-Karama, researchers at Stanford and Columbia universities, and even the United Nations, all of whom have investigated and identified a growing number of drone-strike deaths among those without any links to terror or insurgent movements. If evidence to the contrary really exists, this would be the moment for Obama to prove them wrong, rather than simply letting more “collateral damage” be piled on his legacy. 3. Make Public the Administration’s Criteria for Its “Targeted Killings”: In July and August, under pressure from the American Civil Liberties Union (ACLU), the Obama administration released a series of documents revealing the procedures it uses to identify and target for assassination individuals responsible for terrorist activities in much of the world -- and the way it has justified such killings internally. If anything, however, those documents (known as the presidential policy guidance, or PPG) have merely suggested how much of the process still remains beyond public view. “Frustratingly, too much remains secret about the program, including where the PPG actually applies, what its general standards mean in practice, and how evidence that those standards have been met is evaluated -- in addition to who the government is killing, and where,” writes Brett Max Kaufman, an ACLU staff attorney. When Donald Trump first sends out a CIA drone to kill someone chosen by his White House, he will be able to claim that he is doing so under the secret system set up by Obama. Without access to the procedures that Obama pioneered, we will have no way of knowing whether Trump will be telling the truth. None of these three suggestions would be difficult or even controversial (though don’t hold your breath waiting for them to happen).  With each, Obama could increase transparency before he inevitably hands over control of the targeted-killing program to Trump. None of this would even faze a future Trump administration, however.  So here are a few suggestions of things that might matter for all of us if Obama did them before Trump enters the Oval Office. Surveillance 4. Disclose Mass Surveillance Programs: Even though Senator Obama opposed the collection of data from U.S. citizens, President Obama has vigorously defended the staggering expansion of the national security state during his two terms in office. "You can't have 100% security and also then have 100% privacy and zero inconvenience," he said in 2013, days after Edward Snowden leaked a trove of National Security Agency data that transformed our view of what our government has collected about all of us. "You know, we're going to have to make some choices as a society." Thanks to Snowden, we also now know that the U.S. government secretly received permission from the Foreign Intelligence Surveillance Court to collect all U.S. telephone metadata via programs like Stellarwind; created a program called Prism to tunnel directly into the servers of nine major Internet companies; tapped the global fiber optic cables that lie on the ocean beds; collected text messages via a program called Dishfire; set up a vast database called X-Keyscore to track all the data from any given individual; and even built a program, Optic Nerve, to turn on users’ webcams, allowing for the collection of substantial quantities of sexually explicit communications. And that’s just the tip of the iceberg. (For a searchable index of all such revelations so far, click here.) Ironically, a report from the FBI that was finally published in April 2015 shows that this vast effort was largely useless in identifying terrorists. “In 2004, the FBI looked at a sampling of all the [Stellarwind] tips to see how many had made a ‘significant contribution’ to identifying a terrorist, deporting a terrorism suspect, or developing a confidential informant about terrorists,” wrote New York Times reporter Charlie Savage who spent years fighting for access to the documents. “Just 1.2 percent of the tips from 2001 to 2004 had made such a contribution. Two years later, the FBI reviewed all the leads from the warrantless wiretapping part of Stellarwind between August 2004 and January 2006. None had proved useful.” These days smart criminals and terrorists use encryption or other means like burner phones to make sure that they can’t be followed. The only senior operatives being hacked these days seem to be Democratic Party officials like John Podesta and millions of ordinary citizens whose data is stolen by criminals. So why not reveal just what programs the government used in these years, what was done with them, why it failed, and what lessons were (or weren’t) learned? Evidence of the national security state’s massive waste of time and resources might indeed be useful for us to have as we think about how to improve our less than 100% privacy and security. Such disclosures would not imperil the government’s ability to seek warrants to lawfully intercept information from those suspected of criminal wrongdoing or terrorism. 5. Make Public All Surveillance Agreements With Private Companies: To this day, the U.S. government has secret agreements with a variety of data companies to trawl for information. Some companies are deeply uneasy about this invasion of their customers’ privacy, if only because it probably violates the terms of service they have agreed to and could cause them to lose business (given that they face competition from non-U.S. companies and more secure alternatives). Take Yahoo, for example. The Justice Department obtained a court order in 2015 to search all users’ incoming emails for a unique computer code supposedly tied to the communications of a state-sponsored “terrorist” organization. The company has requested that the government declassify the order to clear its name. It has yet to do so. Of course, not all companies are as eager to see their government deals revealed.  Consider AT&T, the telecommunications giant. Police departments across the country pay it as much as $100,000 a year for special access to the telephone records of its clients (without first obtaining a warrant). The program is called “Hemisphere” and the company requires buyers to keep its existence secret. The Electronic Frontier Foundation, a San Francisco-based activist group, calls this “evidence laundering.” As Adam Schwartz, senior staff attorney on the Electronic Frontier Foundation's civil liberties team, puts it: "When police hide their sources of evidence, the accused cannot challenge the quality or veracity of the government’s investigation, or seek out favorable information still in the government’s possession. Moreover, hiding evidence from individuals who are prosecuted as a result of such surveillance is antithetical to our fundamental right to an open criminal justice system." Surely such an argument ought to convince a former law professor? President Obama could easily strike a major blow for fair trials by revealing the extent and the details of these local police contracts, which are essentially an open secret, as well as any other agreements the national security state has with private companies to spy on ordinary citizens. Once again, this would not hamper the government’s ability to seek warrants when it can convince a judge that it needs to intercept individual communications. 6. Make Public All Secret Law Created in Recent Years: The last thing we’d want would be for Donald Trump and his future White House adviser, white nationalist Steve Bannon, to enter the Oval Office and start making secret law by wielding executive powers to, say, round up Muslims or deny women their rights. Stopping Trump from taking this route and creating his own body of secret law is going to be hard indeed, given that Obama has probably signed more secret orders than any previous president. As Elizabeth Goitein, the co-director of the Brennan Center’s Liberty and National Security Program, noted in a recent report, the Obama administration has failed to release a minimum of 74 of the Justice Department’s Office of Legal Counsel opinions and memos that have been the secret basis for government actions on national security issues -- including detention, interrogation, intelligence activities, intelligence-sharing, and responses to terrorism. In addition, as many as 30 rulings of the Foreign Intelligence Surveillance Court between 2003 and 2013 have not been made public. And an astonishing 807 international agreements, including bilateral ones to control the transportation of narcotics, signed by the U.S. between 2004 and 2014 have never seen the light of day. Trump, of course, has refused even to publish his tax returns (previously a presidential campaign ritual), so if Obama doesn’t come clean, don’t expect Trump to release any of the secret law his predecessor made in the next four years. This moment, then, represents a unique opportunity for the president to fulfill his promise of 2009 to create the most open presidency of all time. Sadly, no one expects him to do so. The Obama administration has apparently “abandoned even the appearance of transparency,” according to Anne Weisman, executive director of Citizens for Responsibility and Ethics in Washington, a nonpartisan NGO that tracks government accountability. Since it’s very unlikely that Obama will reverse course on surveillance and secret law in the next 40 days, here at least are some suggestions on what he might still accomplish as the nation’s chief law enforcer. Punish 7. Punish Anyone Who Abused the Drone or Surveillance Programs: We don’t really know who ordered the drone strikes that knocked off so many innocent people. But the names of the architects of the program are known and, more importantly, the president undoubtedly has all the names he needs. And if Obama does want to clean house before Trump takes over, why not identify and dismiss the individuals who designed the NSA’s surveillance programs that infringed in major ways on our privacy without uncovering any terrorists? 8. Punish Those Responsible for FBI Domain Management Abuses: Since the attacks of September 11, 2001, the FBI has developed a network of more than 15,000 informants as part of its Domain Management program. Many of them were recruited to infiltrate Muslim communities to identify terrorists. For the last 15 years, this vast sting program has been used to round-up Muslims -- those dumb enough to fall for FBI enticements at least -- and put them in prison. In the process, plenty of “terror operations” were created, but few real ones broken. We already know the details of many of the abuses involved. Back in 2011, for instance, a Mother Jones investigation found that 49 “successful” prosecutions of “terrorists” were the result of sting operations set up by FBI agents provocateurs. “You realize that many of these people would never have committed a crime if not for law enforcement encouraging, pressuring, and sometimes paying them to commit terrorist acts,” Andrea Prasow of Human Rights Watch wrote in a report on the program in 2014. Whistleblowers have come forward to expose the abusive tactics employed by the FBI in such cases. Take Craig Monteilh, an ex-convict hired by the Bureau to infiltrate mosques in southern California. After he had a change of heart, Monteilh helped local Muslims sue the agency. The case was, in the end, reluctantly dismissed by District Judge Cormac Carney who wrote that "the state secrets privilege may unfortunately mean the sacrifice of individual liberties for the sake of national security." Other informants, like Saeed Torres, have since come forward to expose other aspects of the program. The government has never acknowledged any of this. It is very likely that this same group will be called upon to support Donald Trump’s orders if a Muslim registry is ever set up. So this would be the moment for Obama to crack down in some fashion on this hapless system of profiling and entrapment before the Trump administration can expand it. Pardon 9. Pardon Edward Snowden, Chelsea Manning, and the other whistleblowers: Last but not least, why not pardon Edward Snowden, Chelsea Manning, and the other whistleblowers who served the public good by letting us know what the president wouldn’t? As of now, Barack Obama will go down in history as the president who prosecuted more truth-tellers, often under the draconian World War I-era Espionage Act, than all other presidents combined. Stephen Kim, Jeffrey Sterling, John Kiriakou, and Thomas Drake were government officials who talked with journalists. They were subsequently jailed or had their lives turned upside down. Others like Chelsea Manning and Barrett Brown have been jailed for hacking or for the release of documents relating to surveillance, U.S. wars abroad, and other national security matters. Gabe Rottman of the ACLU sums the situation up this way: “By my count, the Obama administration has secured 526 months of prison time for national security leakers, versus only 24 months total jail time for everyone else [who ever leaked] since the American Revolution.” On this issue, Obama has already made his position clear enough. Of Snowden, in particular, he told Der Spiegel earlier this month, “I can't pardon somebody who hasn't gone before a court and presented themselves.” For a constitutional law professor, that’s a terrible argument. “The power of pardon conferred by the Constitution upon the President is unlimited except in cases of impeachment,” the Supreme Court ruled in 1866. “It extends to every offence known to the law, and may be exercised at any time after its commission, either before legal proceedings are taken or during their pendency, or after conviction and judgment. The power is not subject to legislative control.” It also flies in the face of history and of the president’s own actions. “Richard Nixon hadn’t even been indicted when Gerald Ford issued a full, free, and absolute pardon unto Richard Nixon,” comments the Pardon Snowden campaign. “Nor had the thousands of men who had evaded the Vietnam War draft, who were pardoned unconditionally by Jimmy Carter on his first day in office. President Obama himself pardoned three Iranian American men earlier this year in the framework of the nuclear deal with Iran. Like Snowden, the three had been indicted but hadn’t stood trial when they were pardoned.” Given how rarely Obama has issued presidential pardons, it seems unlikely that he will act. “He’s pardoned fewer people than any president since James Garfield, who was fatally shot in 1881 after less than three months in office,” writes Steven Nelson at U.S. News & World Report. Indeed, Bush pardoned twice as many people as Obama in his first seven years in office, a record that he might want to ameliorate. (In fairness, it should be noted that Obama has set a record for commuting jail sentences.) Will Obama act on any of these nine recommendations? Or will he simply hand over the vast, increasingly secretive national security state that he helped build to a man whom he once declared to be “unfit” not just for the presidency but even for a job at a retail store. “The guy says stuff nobody would find tolerable if they were applying for a job at 7-Eleven,” Obama told an election rally in October. Now, it’s his move. Forget about 7-Eleven; Obama will not have to apply for, or campaign for, his next well-paid job, whatever it may be. But there is the little matter of his legacy, of truth, and oh, yes, of the future security of the country. Pratap Chatterjee, a TomDispatch regular, is executive director of CorpWatch. He is the author of Halliburton's Army: How A Well-Connected Texas Oil Company Revolutionized the Way America Makes War. His next book, Verax, a graphic novel about whistleblowers and mass surveillance co-authored with Khalil Bendib, will be published by Metropolitan Books in 2017. Follow TomDispatch on Twitter and join us on Facebook. Check out the newest Dispatch Book, Nick Turse’s Next Time They’ll Come to Count the Dead, and Tom Engelhardt's latest book, Shadow Government: Surveillance, Secret Wars, and a Global Security State in a Single-Superpower World. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

05 декабря, 06:45

Война, начатая американским вторжением в Ирак, продолжается 13 лет

Несмотря на то, что на 8 декабря было назначено плановое рассмотрение вопроса о ситуации в Сирии, Франция неожиданно потребовала на прошлой неделе срочно созвать чрезвычайное, внеплановое заседание СБ, чтобы «попытаться спасти детей Алеппо». Французскую инициативу поддержала Британия. Тут же всегда готовая к любым услугам Human Rights Watch опубликовала доклад, в котором действия сирийской и российской армий именовались...

02 декабря, 20:54

Trump reportedly invites Philippines leader who insulted Obama for U.S. visit

Duterte has leveled harsh attacks at President Obama -- at one point calling him a “son of a whore.”

Выбор редакции
01 декабря, 21:10

Беженки заблаговременно готовят себя к изнасилованиям

Женщины и девушки, готовящиеся покинуть свои родные страны из-за войн и нестабильности, принимают контрацептивы, чтобы подготовиться к возможным изнасилованиям.

Выбор редакции
01 декабря, 16:19

Bahraini rights lawyer charged with insulting state institutions: HRW

DUBAI (Reuters) - Bahraini authorities have put a prominent human rights lawyer on trial for charges that include insulting state institutions, Human Rights Watch (HRW) said on Thursday, in a further crackdown on dissent.

01 декабря, 16:05

Trump praises Kazakhstan ‘miracle’ in call with president

President-elect Donald Trump said Wednesday the nation of Kazakhstan has accomplished a “miracle” under the leadership of strongman president Nursultan Nazarbayev, according to the Kazakh presidential press office.Nazarbayev has been president of Kazakhstan since 1991, the year it separated from the Soviet Union, and was the first secretary of the country’s communist party for two years before that. He most recently won office in April 2015, with 91 percent of the vote in an election that international observers told The New York Times was marred by voter intimidation, ballot stuffing and restrictions on the freedoms of press and assembly.According to a Kazakh readout of a phone call between Trump and Nazarbayev, the two congratulated one another and spoke of their shared desire to improve regional partnerships in Central Asia.“U.S. president-elect brought congratulations to the Head of State on the 25th anniversary of Kazakhstan’s Independence,” the Kazakh presidential press office’s readout said. “D. Trump stressed that under the leadership of Nursultan Nazarbayev our country over the years of Independence had achieved fantastic success that can be called a ‘miracle.’”In its own readout of the call, Trump’s transition team did not mention the Manhattan billionaire’s use of the word “miracle” to describe Kazakhstan. The two-sentence description said only that the leaders had congratulated one another and that they “addressed the importance of strengthening regional partnerships.”President Barack Obama met with Nazarbayev in September 2015, when the two discussed nuclear nonproliferation, regional stability and economic development, according to a White House readout.Human Rights Watch, a nonprofit organization that monitors conditions around the world, says on its website that “Kazakhstan heavily restricts freedom of assembly, speech, and religion, and torture remains a serious problem.”

01 декабря, 02:43

Five Years in a Cuban Prison

Alan Gross reflects on Fidel Castro’s legacy.

30 ноября, 19:12

В Индонезии исламисты напали на гей-вечеринку

В Индонезии 50 членов радикальной суннитской группировки "Исламский фронт защиты" (Front Pembela Islam, FPI) ворвались в дом, где проходила секс-пати. Радикалы сообщили в полицию о "сомнительном" собрании и попросили сотрудников полиции задержать группу мужчин. Организация известна преступлениями на почве нетерпимости и насилием во имя ислама и выполняет в стране неформальную роль шариатской полиции. Члены группировки проходят обучение в военизированных лагерях и участвуют в организации уличных беспорядков, нападениях на бары и публичные дома.   — Вчера объединённым контингентом силовых структур был совершён успешный рейд на групповую оргию в районе Калибата на юге Джакарты, — написали в "твиттере" участники радикальной организации. В доме были найдены презервативы и препараты против ВИЧ, у задержанных изъяты телефоны. В полиции подтвердили, что было задержано 13 человек, но никаких обвинений им не предъявлено, поскольку факт проституции не доказан. — Права индонезийских лесбиянок, геев, бисексуалов и транссексуалов (ЛГБТ) в этом году, возможно, подверглись "беспрецедентной атаке" со стороны правительственных чиновников и некоторых представителей общественности, — сообщает Human Rights Watch. — 79,1% респондентов испытали на себе психологическое, 46,3% — физическое, 45,1% — сексуальное, 63,3% — культурное насилие, — показало исследование, проведённое ЛГБТ-группой Arus Pelangi, — около 17,3% ЛГБТ-индонезийцев признались, что подумывали о самоубийстве, а 16,4% пытались покончить с собой более одного раза.    По словам пресс-секретаря президента страны Йохана Буди, "будучи гражданином, любой человек, независимо от своих сексуальных предпочтений, безусловно, будет находиться под защитой государства, включая защиту от насилия над ним. Однако если представители ЛГБТ воздействуют на других людей, чтобы те присоединялись к их движению, то это не может быть оправдано и недопустимо".  Министр обороны Индонезии Рьямизард Рьячуду обозначил подъём ЛГБТ-движения в Индонезии как "форму гибридной войны, направленную на подрыв независимости государства, но не использующую военную силу". А министр исследований, технологий и высшего образования Мухаммед Насир заявил, что люди нетрадиционной ориентации развращают молодёжь страны и им должен быть запрещён вход на территорию университетских городков.  Вице-президент Индонезии Юсуф Калла призвал к сокращению финансирования программы Организации Объединённых Наций, которая направлена на прекращение дискриминации и насилия по отношению к членам ЛГБТ-сообщества. В то же время Ассоциация психиатров Индонезии определила нетрадиционную сексуальную ориентацию как "психическое расстройство", которое нуждается в "лечении".

30 ноября, 02:11

Guatemalan Detainee Dies In ICE Custody In Arizona

A 36-year-old Guatamalan woman died in the custody of Immigration and Customs Enforcement on Sunday, the third death of a detainee in two months. Raquel Calderón de Hildago died at Banner Casa Grande Medical Center in Arizona after a series of seizures, according to an ICE press release. Border Patrol agents caught her crossing into the U.S. from Mexico illegally on Nov. 17, according to ICE. She did not have a criminal record.   Calderón was sent to Eloy Detention Center on Nov. 23 to await deportation proceedings, but was rushed to the hospital by ambulance after the seizures started, ICE said. Some 15 immigrant detainees have died while confined at Eloy since 2003, according to The Arizona Republic ― the most of any immigrant detention center.  Five deaths at Eloy since 2005 have been suicides, Latino USA reports. One was José de Jesús Deniz Sahagún, a 31-year-old Mexican national who was found dead at Eloy three days after being locked up there in May 2015. He was found with a sock stuffed down his throat in solitary confinement in an apparent suicide, according to two-part series by Latino USA.  “We’re deeply disturbed by reports of another death at Eloy, where the U.S. government’s own investigations reveal poor oversight and follow-up after problems are identified in medical care and other aspects of detention,” Grace Meng, a senior researcher at Human Rights Watch, wrote in an email to HuffPost. The Department of Homeland Security, which includes ICE, “should publicly release the results of investigations into her death and all other death reports that have not already been released.” Eloy Detention Center is run as a for-profit business by CoreCivic, the country’s largest private prison contractor. The company recently changed its name from Corrections Corporation of America. A spokesman for CoreCivic wrote in an email that the company was not the medical services provider in Calderón’s case and declined further comment. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

21 июня 2015, 16:59

Англо-американские мозги русскоязычного издания „Новая газета”

Один коллега, ответив на комментарий, сослался нароссийское издание „Новая газета". Пошел по ссылке, начал читать о том, как В.Путин собственноручно контролирует весь российский рынок крепких спиртных напитков... Отложил чтение в сторонку и решил поближе познакомиться с таким осведомленным российским СМИ.Ничего особо интересного не увидел, кроме общеизвестных фактов. Официально газета принадлежит А.Лебедеву на 39%, М.Горбачеву на 10%, а также неизвестной группе акционеров на оставшиеся 51%. Однако во всех известных СМИ именно Лебедев позиционируется, как истинный владелец газеты. Действительно, достаточно прикупить втемную пару процентов акций у неизвестных нам пользователей, чтобы, с очевидного согласия Горбачева, стать полновластным владельцем.Правда, любопытным оказался тот факт, что медийные пристрастия Лебедева сосредоточены в стране извечного ... партнера России - Великобритании. Что, впрочем, не удивительно, т.к. в этой стране еще будучи сотрудником КГБ Лебедев с 1987 по 1991 г. работал в советском посольстве. А сразу после ухода с дипломатической службы мгновенно стал успешным коммерсантом: владелец Национальной резервной корпорации (банк, земельные, медийные, сельскохозяйственные и авиационные активы).Так вот, о медийных пристрастиях Лебедева под покровительством Британской короны. Коммерсант не так давно приобрел две известные английские газеты: „The Independent" и старейшую, издающуюся с 1827 года „Evening Standard". Заглядывался Лебедев и на „The Times", но Мердок отказался с ней расстаться.Многие, наверно, помнят о скандале в 2002 г. между ФСБ и „Новой газетой". ФСБ доказывало участие „Фонда Сороса" в финансировании газеты. Не вникая в детали, приведулишь слова гл. редактора газеты:„А главный редактор "Новой газеты" Дмитрий Муратов, узнав о заявлении ФСБ, пообещал подать на спецслужбу в суд. "Если нам удастся отсудить у ФСБ деньги, мы направим их в Фонд Сороса для развития его проектов",— пообещал он."Что ж, подобные откровения, якобы шутливые, весьма красноречивы.Для полноты картины, попробуем выявить суть публикуемых в „Новой газете" материалов по следующему критерию: наградам. Да, да, именно наградам. Ясно ведь, что совершает человек подвиг или очень достойный поступок во имя, например, Родины,она его и награждает. Или вытащил смельчак ребенка из горящего дома, так его общество во имя проявленного человеколюбия и благодарит. Исключая церемониальный государственный уровень, совершенно очевидно, что награда является средством выражения благодарности за совершенные деяния.Так кто же награждает саму „Новую газету" или ее сотрудников? Об этом нам повествует само издание. Приведем несколько примеров.- 2010 год, гл.редактор награжден „Медалью свобод" Фонда Франклина Рузвельта, а награду вручала сама королева Нидерландов Беатрикс. Излишне, наверно, говорить, что королевские дома Англии и Нидерландов находятся в тесных родственных связях.Основателем Фонда Рузвельта был другой фонд, Foundation to Promote Open Society, председатель которого Джордж Сорос (нет, что-то все-таки было в обвинениях ФСБ против газеты).А сама Foundation to Promote Open Society (Институт «Открытое общество») создавалось целой когортой американских правозащитников, мозговых центров, других фондов, различных политологических институтов и т.д.Тут и Карнеги-центр, и Амнести, Рокфеллеры, Хьюман райтс, Рузвельты...Пожалуй, приведу в конце полный список - впечатляет. Их общая цель - навязать всему миру такое устройство общества, которое было бы выгодно интересам верхушки США.А кого еще награждает „Медалью свобод" голландская королева - так их немало.Горбачев, разрушивший свою и нашу Родину. Или патриарх Варфоломей за разрушение Православия:„12 мая известный борец с Православием во имя толерантности Патриарх Варфоломей I был награжден медалью фонда Франклина Рузвельта «За свободу вероисповедания».Церемония вручения награды состоялась в голландском городе Мидделбург в присутствии королевы Голландии Беатрикс.Медаль была присуждена Варфоломею I за вклад в борьбу за “свободу совести” и развитие межрелигиозного диалога между христианами, иудаистами и магометанами."Вернемся к „Новой газете".- 2009 год. IPI Free Media Pioneer «Лучшая газета Европы». Кто спонсируетнаграждающего? Гугль и другой американский фонд, Ford Foundation. А среди нескольких десятков основателей фонда Форда такие антирусские и античеловеческие институты, как например, Атлантический совет США, Центр по международной политике, центрКарнеги...В 2010 году Елена Милашина была награждена правозащитниками Human Rights Watch. Теми, кто нам навязывает однополые браки и организует митинги сексуальных извращенцев у детских учреждений.Читатель прекрасно понимает, что такие деятели или институции, как Карнеги-центр, Амнести, Рокфеллеры, Хьюман райтс, Рузвельты, фонды Форда, Рузвельта, королевы Английская и Голландская, Атлантический совет США, Центр по международной политике, центр Карнеги и десятки других, помогающих „Новой газете", - искренне желают „добра" всем русским людям и борются за „процветание" России.Их „добро", „пожелания" и „помощь" мы ощущаем на себе вот уже более 20 лет.Партнеры, одним словом.Подводя итог, хотел бы обратить внимание читателя на следующее постоянное объявление, помещаемое в конце страницы электронной версии „Новой газеты":Обратите внимание на фразу: „Читайте в английской версии газеты".Английский читатель газет - это, по-преимуществу, либеральный читатель. Вот ему и подается английский перевод либеральных текстов русскоязычной версии „Новой газеты". Пул газет из „The Independent", „Новой газеты" и „ Evening Standard", являясь собственностью медиамагната Лебедева, действует под английской юрисдикцией и направляетсяидеологией, вырабатываемой „мозговыми центрами" под присмотром Ее Величества королевы английской.С периодическим поощрением от перечисленных выше лиц и организаций американского истеблишмента.*Обещанный список основателей фонда Сороса.Alliance for Climate Protection - funderAmerican Civil Liberties Union - funderAmnesty International - funderAspen Institute - funderBard College - funderBrookings Institution - funderCarnegie Endowment for International Peace - funderCenter for American Progress - funderCenter for International Policy - funderCenter for Investigative Reporting - funderCenter on Budget and Policy Priorities - funderChildren's Defense Fund - funderCitizens for Responsibility and Ethics in Washington - funderClimateWorks Foundation - funderCommittee for Economic Development - funderCommon Cause - funderDemos - funderDrum Major Institute for Public Policy - funderEconomic Policy Institute - funderFund for the City of New York - funderHarlem Children's Zone - funderHudson Institute - funderHuman Rights First - funderHuman Rights Watch - funderInternational Rescue Committee - funderLeadership Conference on Civil and Human Rights - funderLocal Initiatives Support Corporation - funderMapLight - funderMedia Matters - funderMillennium Promise - funderMs. Foundation for Women - funderNAACP Legal Defense & Educational Fund - funderNatural Resources Defense Council - funderNew America Foundation - funderNew Profit Inc. - funderNPR - funderPeople for the American Way - funderPew Charitable Trusts - funderProPublica - funderRefugees International - funderRevenue Watch Institute - funderRobin Hood Foundation - funderRockefeller Family Fund - funderRockefeller Philanthropy Advisors - funderRoosevelt Institute - funderSocial Science Research Council - funderSundance Institute - funderSunlight Foundation - funderTides Foundation - funderUrban Institute - funderИсточник.

25 октября 2014, 16:00

США целится в Африку

Сахель – природная зона Африки, с юга примыкающая к Сахаре в виде полупустынь, плавно переходящих в полусаванны. Окраина ("сахель" по-арабски "край") величайшей пустыни мира протянулась полосой шириной в несколько сотен километров от побережья Атлантического океана на западе до Красного моря на востоке. На территории Сахеля, по площади сравнимой с Западной Европой, разместились Мавритания, Сенегал, Гамбия, Мали, Буркина-Фасо, Нигер, Чад и Кабо-Верде. Часто в состав Сахеля включаются некоторые области Судана, Нигерии, Эфиопии и Сомали. Специфика Сахеля в том, что пустыня нередко отделяет правительства этих африканских стран от своего населения, представляющего смесь из различных этнических группировок, говорящих на многочисленных языках и диалектах. Тяжелые природные условия, бедственное экономическое положение, политическая нестабильность являются предпосылкой государственных переворотов, сопровождающихся переориентацией национальных политик и сменой государственных приоритетов. Террор в Африке Не случайно специальный посланник ООН в Сахеле Романо Проди недавно предупредил "о высоком уровне хрупкости в регионе". ГНЕЗДО РАДИКАЛОВ И ТЕРРОРИСТОВ Огромные территории по периметру региона Сахель стали желанным прибежищем различных террористических организаций и джихадистских групп, сумевших образовать своего рода экстремистский альянс, в котором верховодят боевики "Аль-Каиды" исламского Магриба" (AQIM), ранее известной как алжирская группа джихадистов (GSPC), а также группировки "Ансар ад-дин" ("Защитники религии") и "Движения за единство и джихад в Западной Африке". Эта тройка поддерживает близкие отношения с повстанческой группировкой туарегов MNLA (National Movement for the Liberation of Azawad). По-прежнему представляет серьезную угрозу радикальная нигерийская исламистская секта "Общество приверженцев распространения учения Пророка и джихада" (Боко Харам), созданная Мохаммедом Юсуфом для введения шариата и искоренения западного образа жизни. Основанная бывшим региональным лидером "Аль-Каиды" в странах исламского Магриба Мокхтаром Бельмохтаром военизированная группировка, называющая себя "Mourabitounes", объявила войну Франции и французским интересам в регионе. Недавно информационное агентство Мавритании Nouakchott News сообщило о слиянии двух экстремистских групп в Сахаре и образовании новой джихадистской организации "al-Murabitun Brigade", провозгласившей своей целью объединение мусульман "от Нила до Атлантики под салафистским флагом". Силы командования АФРИКОМ в 2008 году Дислоцирующиеся в Сахеле экстремистские организации подтвердили свое умение быть так называемыми социальными операторами, которые, воздействуя на чувства родовой, семейной общности, играя на межплеменных противоречиях, используя политическую нестабильность и слабость экономик, подбирают, тренируют, экипируют, обеспечивают, дают кров и собирают в свои ряды новых бойцов. Экономическое сообщество западноафриканских государств (ЭКОВАС) и Африканский союз (AU) провели ряд конференций, посвященных проблемам Транс-Сахары. Председатель ЭКОВАС президент Кот-дИвуара Алассан Уаттара объявил север Мали "убежищем для террористических группировок" и принял решение о развертывании наземных сил для борьбы с ними согласно Резолюции 2085 Совета Безопасности ООН. Для операции ЭКОВАС выделил 3300 солдат. В распоряжении ЭКОВАС находятся межафриканские силы, созданные из подразделений девяти западноафриканских стран: Нигерии, Того, Бенина, Сенегала, Нигера, Гвинеи, Ганы, Буркина-Фасо и Чада. В их составе 5800 военнослужащих. Глава Африканского союза, президент Бенина Бони Яйи призвал НАТО направить воинский контингент для участия в санкционированной ООН военной операции. "Это… проблема не только Африки. Это мировая, международная проблема", – заявил Яйи. "Африка многому хотела бы научиться у НАТО", – заявил комиссар AU по вопросам мира и безопасности Рамтане Ламамра. Запад не замедлил откликнуться на призывы африканских политиков. Объем помощи Евросоюза странам Сахеля менее чем за три года увеличился более чем в шесть раз и превысил 280 млн евро. Постоянный представитель Франции в ООН Жерар Аро призвал ускорить размещение в Мали международного военного контингента без ограничения срока его пребывания. Соединенные Штаты обозначились в Сахеле дежурным утверждением Пентагона о возможности использования "Аль-Каидой" стран региона в качестве базы для размещения и подготовки террористов. Главное – "не допустить получения террористами безопасного пристанища в регионе", – подтвердил официальный представитель Совета национальной безопасности Белого дома Томми Витор. Такова внешняя сторона событий. ИНТЕРЕС ВАШИНГТОНА Однако периодически в прессу просачивались сведения, свидетельствующие о повышенном интересе США к Сахелю. То достоянием общественности стал факт обсуждения в кулуарах Генеральной Ассамблеи постоянным представителем США в ООН Самантой Пауэр с различными национальными лидерами судьбы более 700 млн долл., направленных Вашингтоном в регион в последние годы. То неожиданным откровением прозвучали слова военного научного сотрудника Вашингтонского института ближневосточной политики подполковника Джошуа Берджесса, прямо заявившего, что "нестабильность угрожает американским интересам в регионе и за его пределами". То вдруг о возможности военной операции на территории одного из государств Сахельской зоны поведал заместитель министра обороны США по специальным операциям Майкл Шихан. В полном размере На самом деле, внимание Соединенных Штатов к странам Сахеля, выражающееся в расширении Вашингтоном военно-политического влияния на национальные правительства, включая размещение воинского контингента, объясняется весьма обыденным образом – стремлением обеспечить надежный доступ к минеральным ресурсам региона. Американская военная промышленность заинтересована в импорте африканского кобальта, слюды, цинка, свинца, меди, титана, циркония, хрома и металлов платиновой группы, урана и бокситов. Почти 100% потребностей индустрии Соединенных Штатов в хроме обеспечивается поставками из стран Черного континента. Более двух третей потребляемого в Америке кобальта – африканского происхождения. Этот металл используется при производстве термостойких и особо прочных сплавов для авиационной промышленности и магнитосплавов для электронной отрасли. Аналогичная ситуация сложилась и с потреблением марганца, по запасам которого Африка занимает первое место в мире. По мнению специалистов, экономика США жизненно зависит от стабильности импорта из Африки. Альтернативы объемам африканского импорта стратегического сырья не существует. В то же время в США с большой тревогой относятся к уверенному продвижению в Африку вездесущих бизнесменов из Китая и Индии. Соединенные Штаты еще сохраняют первое место в торговле с африканскими странами, но присутствие азиатских конкурентов становится все ощутимее. Известный политолог и независимый журналист Ф. Уильям Энгдаль из канадского Центра исследования глобализации высказал предположение о скором превращении богатых природными ресурсами государств региона в театр стратегического соперничества между США и их реальным конкурентом на мировой арене Китаем. Ранее американский политолог Рик Розофф обратил внимание на репортаж в кенийском журнале Africa Review, увидевший в действиях Соединенных Штатов не только попытку противодействия экспансии Китая в Африке, но и стремление "блокировать крупных поставщиков оружия африканским странам – Китай и Россию". Сохранение существующего положения в потреблении африканских ресурсов требует от Вашингтона реализации системы мер для преодоления вызовов и конкретных угроз позициям США в регионе. Масштабы организованной преступности, контрабанда оружия и наркотиков, сосредоточие террористических группировок, слабость национальных правительств, неспособных эффективно контролировать территорию собственных стран, используются правящими кругами Соединенных Штатов в качестве гуманитарного обоснования интенсификации военно-политического и военно-экономического сотрудничества с лояльными режимами Сахельской зоны. В западной прессе высказываются предположения об умышленной дестабилизации американцами положения в регионе для того, чтобы обосновать военное присутствие США в странах Сахеля. С утверждением о преднамеренности создания зависимости региона Сахель от Соединенных Штатов выступил Эрик Драйцер, политолог из Нью-Йорка. В полном размере: Мавритания, Мали и Нигер - полезные ископаемые. Иными словами, наличие хотя бы гипотетического противника легитимизирует наращивание американского военного присутствия в глазах национальной и мировой общественности. В этой ситуации вполне логичным выглядело развертывание правительством США многолетней контртеррористической программы для Транс-Сахары (The Trans-Sahara Counterterrorism Partnership – TSCTP), включившей в орбиту американского военного присутствия Мали, Нигер, Чад, Мавританию, Алжир, Буркина-Фасо, Марокко, Нигерию, Сенегал и Тунис. При этом TSCTP имеет весьма узкую направленность – антитеррор, предполагая обучение африканских военнослужащих современным методам борьбы с терроризмом (Terrorist Interdiction Program – TIP). Любопытное признание сделал аналитик компании "CNA Corporation" Лесли Энн Уорнер в статье "Уловка-22 в Сахеле", опубликованной в журнале The National Interest в апреле 2014 года, обратив внимание на то, что программа TSCTP "не сосредоточена на построении демократических институтов, борьбе с государственной коррупцией, решении проблем социального неравенства в странах, которые в этом особенно нуждаются". Военная составляющая программы нацелена на расширение именно военного сотрудничества с вооруженными силами стран-партнеров. Финансирование программы осуществляется Министерством обороны США. При этом средства выделяются на проведение операции "Несокрушимая свобода Транс-Сахары" (OEF-TS). К числу программ военной помощи наряду с такой значительной, как "Военное финансирование иностранных государств", относится и программа "Международное военное образование и подготовка" (IMET), ставшая действенным инструментом американского пропагандистского воздействия и формирования приверженцев американизма в правящих кругах стран Сахельской зоны. ОТВЕТСТВЕННЫЕ ЗА АФРИКУ Программа IMET предполагает приглашение военнослужащих иностранных государств для обучения в таких военных учебных заведениях США, как Военный колледж ВС США и Американский университет национальной обороны. Это сотрудничество содействует военному взаимодействию, обмену информацией, планированию совместных учений, обеспечивающих совместимость национальных вооруженных сил с ВС США, НАТО и сил региональных коалиций. Американское военное ведомство потратило 125 млн долл. на реализацию программы помощи в подготовке и снабжении оружием вооруженных сил стран Сахельской зоны Чада, Мали, Мавритании и Нигера. Американцам удалось добиться публичного одобрения военного сотрудничества с ВС США со стороны дружественных им правительств стран Сахеля. Карта в полном размере: Базы США в Африке 2012 год. Для обеспечения надежной защиты в Африке интересов "национальной безопасности США путем укрепления обороноспособности государств-партнеров" было создано Африканское объединенное командование вооруженных сил (AFRICOM) с зоной ответственности, охватывающей территорию всего Африканского континента (за исключением Египта) с прилегающими островами – всего 53 страны общей площадью более 13 млн квадратных миль. Целевым назначением новой структуры стало осуществление охранительной функции, то есть присмотр за разработкой и транспортировкой извлекаемых из недр Африки природных ресурсов, а также организация противодействия конкурентам из Европы и Азии. Количество стран постоянного базирования американских частей в странах Африки к югу от Сахары, на Африканском Роге и в центре континента, согласно карте, приведенной изданием The Washington Post в номере от 21 мая 2014 года, достигло 12. Эффективное выполнение своей миссии в Африке командование ВС США связывает с широким использованием последних достижений науки. AFRICOM, в частности, спонсирует научно-практические конференции, посвященные проблемам Транс-Сахеля. О важности конференций свидетельствует присутствие на них высших чинов данного командования. Для еще большего повышения значимости этих мероприятий на конференции в итальянской Виченце, по словам представителя PR-службы командования Ричарда Бартелла, присутствовал лично военный представитель США при НАТО генерал-лейтенант Дэвид Р. Хогг и сопровождавшие его офицеры полковник Рэндалл Карлсон, полковник Боб Томасович, сержант-майор Ху Родос и другие. Тогда в центре внимания 120 присутствовавших военнослужащих и гражданских лиц находился известный специалист по проблемам Западной Африки профессор университета Флориды, редактор Journal of Modern African Studies Леонардо А. Виллалин, занимающийся изучением социальных преобразований и перспектив стабильности в шести франкоязычных странах Сахеля. В соответствии с программой TSCP личный состав AFRICOM при участии сотрудников Агентства США по международному развитию (USAID), занимающегося разработкой программы гражданского общества в странах региона, уделяет существенное внимание установлению непосредственных контактов с членами национальных правительств Сахеля. Помощник госсекретаря по делам Африки Линда Томас-Гринфилд в основном докладе в Национальном университете обороны на 8-й ежегодной конференции TSCP, проходившей осенью 2013 года, четко формулировала задачу: "Пора подумать о том, как мы можем поддержать мирные, успешные выборы в регионе, в частности в Буркина-Фасо, Нигере, Ливии, и, конечно, в Нигерии". Присутствовавшие на конференции высокопоставленные представители дипломатических кругов, генералитета и различных спецслужб с пониманием отнеслись к прозвучавшему с трибуны утверждению: "В долгосрочной перспективе стабильные, подотчетные и прозрачные правительства являются главными сдерживающими факторами насильственного экстремизма". Обеспечением означенных стабильности и подотчетности и занялись ВС США. ДИСТАНЦИОННАЯ ВОЙНА Произошедший в американской военной стратегии сдвиг от крупномасштабных и весьма затратных военных действий в пользу точечных, малоформатных операций отражает резкое снижение желания американского общества видеть своих солдат за рубежом. Невосполнимые потери американских ВС в ходе операций в Ираке и Афганистане составили почти 7 тыс. человек. Расходы на ведение военных действий в этих странах составили, по свидетельству журнала New York Times, от 4 до 6 трлн долл. Сегодня война в обычном понимании этого слова рассматривается многими американцами как дорогое и непозволительное удовольствие. Военные также в целом отходят от идеи развертывания большого количества войск и теперь предпочитают решать возникающие проблемы в конфликтах низкой интенсивности с помощью беспилотных летательных аппаратов, оборудованных средствами разведки и наблюдения и оснащенных современными авиационными средствами поражения, а также посредством проведения секретных спецопераций в виде тщательно подготовленных рейдов. Карта в полном размере: Ресурсы Африки и французские военные базы. Неудивительно, что важнейшим компонентом AFRICOM стало Командование специальных операций (SOCAFRICA), во главе с бригадным генералом Джеймсом Б. Линдером, магистром университета Вэбстера в области международных отношений и национальной безопасности. Еще недавно Линдер, выпускник Клемпсона, командовал Объединенной оперативной группой специальных операций на Филиппинах (Joint Special Operations Task Force – Philippines). Линдер принял командование 7 июня 2012 года от контр-адмирала Брайана Л. Лоузи. Во время торжественной церемонии смены командования в гимназии казарм Келли в Штутгарте (штаб-квартира AFRICOM) председательствовавший генерал Дэвид Родригес назвал Линдера "правильным человеком", достойным командиром американского спецназа в Африке. Генерал Дэвид М. Родригес любил на людях поговорить об ограниченности контингента инструкторов на базе в Джибути, где разместился американский антитеррористический центр с контингентом в 1,5 тыс. солдат и офицеров. В начале мая 2014 года Пентагон продлил на десять лет контракт с Республикой Джибути на использование базы Кэмп-Лемоньер. После дежурных призывов "работать вместе с нашими африканскими партнерами, чтобы дать им возможность" справиться с угрозой, исходящей от "жестокого врага, безжалостного в целях и коварного в методах", он по-военному четко, но просто и по свойски сформулировал напутствие Линдеру "не оставлять континент без присмотра". Генерал Линдер получил назначение в AFRICOM сразу после штурма дипломатической миссии в ливийском городе Бенгази в 2012 году. По его мнению, "нестабильность в Ливии ведет к нестабильности во всей Западной Африке". Летом 2014 года, беседуя с корреспондентом New York Times, Линдер уверенно заявил: "Моя работа заключается в том, чтобы посмотреть на Африку и сказать, где здесь таится угроза для Соединенных Штатов". Чуть позже он зловеще добавил: "Я вижу врага…" КУЛЬТУРОЛОГИЯ И ИДЕОЛОГИЯ На передовой линии в местах развертывания американских контингентов находятся Команды военного информационного обеспечения (КВИО), осуществляющие для МО США, сотрудников других заинтересованных ведомств, партнеров принимающей стороны предметную оценку культурологических особенностей, необходимых при исследовании феномена роста влияния экстремистских организаций в Сахеле и разработке контрмер распространению идеологии радикального экстремизма. Команды оказывают содействие правительству принимающей стороны и посольству США в осуществлении операций военного информационного обеспечения (messaging operations), кампаний воздействия по убеждению в необходимости военного сотрудничества с целью вызвать необходимые поведенческие изменения в определенных целевых аудиториях. Команды ВИО формируются из специалистов, обладающих навыками работы в специфической оперативной обстановке. В целях оптимизации коммуникативных возможностей и повышения эффективности информационного воздействия сотрудники подразделений в операциях военно-информационного обеспечения координируют свою деятельность со структурными звеньями SOCAFRICA и представителями посольства США. На команды возлагается ответственность за координацию коммуникативной деятельности в период проведения многонациональных учений между вооруженными силами страны-хозяйки, зарубежными участниками и американским межведомственном сообществом. КВИО действует на протяжении всех учений как основное связующее звено между участвующими военными подразделениями и другими задействованными в маневрах акторами, а также жителями страны, на территории которой эти учения проходят. Капитаны Джон Боэнерт и Джейми Нази из состава 7-го регионального батальона 4-й группы ВИО Объединенной тактической группы сил специальных операций в Западной Африке недавно сообщили в журнале Special Warfire, что крупномасштабные многонациональные учения под кодовым наименованием Flintlock, ежегодно проводимые в Западной Африке, предоставляют сотрудникам КВИО исключительную возможность тесно взаимодействовать с военными партнерами принимающей страны, как с точки зрения обучения, так и "в контексте реализации плана стратегической коммуникации, интегрированного в общий план учений". Военными специалистами 4-я группа ВИО считается ядром сил и средств военного информационного обеспечения ВС США. Общая численность 4-й группы ВИО, возглавляемой легендарным полковником Реджинальдом Бостиком, по данным Линды Робинсон, составляет 729 человек. Команды ВИО содействуют организации специализированных тренировок с личным составом подразделений вооруженных сил принимающей стороны. Американцы консультируют и помогают африканским солдатам в овладении умениями, связанными с проведением военного информационного обеспечения. Иногда сотрудники команды задействуются и в других тренировочных мероприятиях, включая стрелковую подготовку. Инструкторы КВИО обучают африканских коллег приемам эффективного коммуникативного взаимодействия с гражданским населением своей страны, установлению доверительных ежедневных контактов, и в итоге созданию прочной системы отношений с целью обеспечения общественной поддержки дружественных США местных правящих элит. Проводимые сотрудниками КВИО региональные тренировки и учения играют важную роль в передаче эффективных методик информационно-пропагандистского воздействия (messaging tactics) военным специалистам стран-партнеров. Силы ВИО Соединенных Штатов не только следят за проведением операций региональными партнерами, но также содействуют процессу передачи и обмена информацией между ними. В конечном счете их деятельность направлена на упрочение сотрудничества и развитие более согласованных информационно-пропагандистских действий, дополняющих и усиливающих взаимодействие вооруженных сил стран региона Сахель. Соперничество стран за Африку Нередко военному руководству страны-хозяйки предоставляются возможности использования технических средств для создания более качественных продуктов информационно-пропагандистского воздействия на различные целевые аудитории. Особенно востребованной считается помощь в создании мультимедийной иллюстративной графики. Региональные команды ВИО разрабатывают варианты оказания поддержки агентам влияния на местах, учитывая потребности партнерских организаций и общую конечную цель осуществляемой кампании информационно-психологического воздействия. При этом активно используется потенциал Центра медийных операций в Форт-Брэгге по созданию и монтажу теле- и радиопередач, а также редактированию печатных СМИ. Полковник Кевин Лихи, американец ирландского происхождения из Нью-Джерси, осуществляет систему PR-акций, направленных на деморализацию террористических группировок, пытаясь вырвать из рядов экстремистов людей, попавших в сети джихадистской пропаганды вследствие крайней нищеты, голода, болезней и хронической безработицы. Искренне радуется достижению положительного результата: "Мы будем использовать все возможности, чтобы, никого не убивая, привлечь их к сотрудничеству". Старший военный чиновник из Нигера полковник Махамане Ламину Сани сказал позже: "Мы должны дать отпор социально". ВОЛШЕБНАЯ СИЛА ИСКУССТВА Однажды при обыске лагеря террористов было обнаружено множество DVD-дисков с фильмами Чака Норриса. Вскоре тайный агент подтвердил мысль Кевина Лихи о наличии в банде большого числа поклонников американских боевиков 80-х годов. И кинозвезде было сделано неожиданное предложение создать видеообращение к экстремистам с призывом вернуться к мирной жизни. Кевин Лихи при поддержке руководства сумел осуществить качественную запись песни "Come Home" ("Вернись домой") с участием популярной угандийской поп-звезды по имени Хосе Хамелеон и организовать ее распространение среди местного населения. С удивительно добрым чувством, рассказывал офицер SOCAFRICA Майк, они смотрели, как люди выходят из кустов и капитулируют. Это было похоже на "освобождение людей из рабства". Для Лихи предпочтение имеют операции, которые он называет операциями влияния. По словам Линдера, они "устраняют комбатантов с поля боя", предоставляя боевикам возможность избежать печальной участи и вернуться к семье. Летом 2014 года в Диффе американские, канадские, французские и британские инструкторы обучали элитные подразделения вооруженных сил стран Сахеля премудростям ведения боевых действий с повстанцами, особенностям комплектования контрольно-пропускных пунктов, устройству засад и проведению рейдов, умению агрессивно подходить к вражескому лагерю. При подготовке квалифицированных специалистов в области операций военного информационного обеспечения инструкторы отрабатывали приемы взаимодействия с местной гражданской администрацией и населением. Один из африканских офицеров лично прикрепил к фюзеляжу легкомоторного самолета мощные динамики и, летая над местами расположения экстремистов, обращался к ним с призывами вернуться домой. После одного из таких полетов шестеро боевиков сложили оружие… Китай - Африка взаимная торговля Однако количество людей в повстанческих и экстремистских группах не сокращается. Причиной тому, по мнению, старшего научного сотрудника организации Human Rights Watch Коринн Дуфка, является "отсутствие обеспечения верховенства закона", вызванное "преступным поведением солдат, полицейских, политиков, имеющих мандат на защиту людей и их интересов". Африканские военные часто служат коррумпированным диктаторам и регулярно совершают грубые нарушения прав человека. В Нигерии, по данным Human Rights Watch, целевая группа нигерийской армии, призванная сражаться с террористами Боко Харам, была замечена в "чрезмерном применении силы, физического насилия, тайного содержания под стражей, вымогательстве, поджогах домов, краже денег во время рейдов и внесудебных казнях подозреваемых". Правительство Южного Судана было подвергнуто разоблачительной критике за привлечение Народно-освободительной армии, обученной и подготовленной США, к этническим убийствам. По словам Джона Райла, исполнительного директора независимого исследовательского института Рифта-Валли (Rift Valley Institute), "после того как жесткие навыки были переданы, уже трудно предсказать, как они будут использоваться". Американские военачальники хорошо осведомлены о положении дел. "Мы полны решимости научить африканские силы действовать в рамках законности, уважения прав человека, – заявлял генерал Картер Хэм, бывший командующий AFRICOM, – но миссия еще далека от завершения". Миссия продолжается. И "тихо движутся небольшие группы мужчин в флисовых куртках и кроссовках, веером по всему африканскому континенту". Точно и глубокомысленно подметил полковник Народной Армии обороны Уганды Майкл Кабанго: "Работа с американцами напоминает небольшую лошадь перед огромной телегой. Вы должны быть предельно осторожны, иначе телега раздавит вас". http://nvo.ng.ru/wars/2014-09-26/1_sahel.html

23 июля 2014, 18:41

Американские спецслужбы склоняли людей к совершению терактов

Организация Human Rights Watch обвиняет ФБР и Министерство юстиции США в том, что они превращают законопослушных граждан в террористов. Согласно исследованию правозащитников, спецслужбы прибегали к «подставным» операциям, в ходе которых людей склоняли к совершению терактов и предлагали финансовую помощь в их осуществлении. С подробностями — корреспондент RT Марина Портная. Подписывайтесь на RT Russian - http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=rtrussian RT на русском - http://russian.rt.com/ Vkontakte - http://vk.com/rt_russian Facebook - http://www.facebook.com/RTRussian Twitter - http://twitter.com/RT_russian Livejournal - http://rt-russian.livejournal.com/

24 апреля 2014, 11:58

Почему Каир не поддержал про-киевскую резолюцию ООН

От редакции: 26 и 27 мая этого года в Египте состоятся президентские выборы. Нельзя сказать, что ситуация в стране пирамид напоминает ситуацию на Украине – все же государство не распадается на части… Но для выборов обстановка не самая подходящая. Репрессии против сторонников свергнутого президента Мурси не прекращаются, а те, в свою очередь, отвечают терактами и партизанской войной. Регистрация претендентов завершилась 20 апреля. В гонке участвуют всего два кандидата: фельдмаршал Абдель Фаттах ас-Сиси и левый популист Хамдин Сабахи. Тем временем, триумфаторов предыдущих выборов, «братьев-мусульман», продолжают «зачищать». Вашингтону сегодня сложно взаимодействовать с египетским правительством, и именно это открывает для России новые возможности на Ближнем Востоке. Подробнее рассказывает наш постоянный автор Станислав Хатунцев. * * * Обстановка в Египте остается взрывоопасной. Власть не меняет курса, взятого после смещения президента Мурси – курса на обнуление присутствия Ассоциации «братьев-мусульман» и связанных с нею организаций не только в политическом пространстве страны, но и во всей ее общественной жизни в целом. Жесткое противостояние ихванов[1]установившемуся в Египте политическому режиму, в сущности, не оставляет правительству иного выхода, кроме репрессий. Вопрос стоит «или–или». Или военный режим, подобный тому, который был свергнут в 2011 году[2], сломает яростное и беспрецедентное сопротивление «братьев-мусульман», или же последние взорвут Египет, причем взорвут не только в переносном, но и в прямом смысле этого слова: ихваны и их помощники объявили «стране пирамид» самую настоящую террористическую войну. И война эта все более интернационализируется. Несмотря на то, что в начале марта каирский Суд по срочным делам запретил деятельность палестинской исламистской группировки ХАМАС на территории Египта и постановил закрыть там все представительства этого движения, страну продолжают наводнять группировки боевиков из других государств ближневосточного региона, прежде всего, из Сирии, что отчасти связано с особенностями складывающейся там обстановки. Так, на родине фараонов появились члены экстремистской организации «Исламское государство в Ираке и Леванте» (ИГИЛ, она же «Даиш»). Они помогают местной организации «Ансар Бейт ас-Макдис» осуществлять спецоперации против египетской армии на Синайском полуострове и против полиции в других областях Египта. С «Даиш» в Сирии воюют бывшие союзники – «Джебхат-ан-Нусра» и Сирийская Свободная армия. «Ас-Каида» руками «Ан-Нусры» стремится выдавить оттуда свое «мятежное» подразделение ИГИЛ – прежде всего в Ирак. Однако привлекает их, как мы видим, и такой «фронт джихада», как «страна пирамид», куда они попадают через ливийскую границу или через тоннели на Синае со стороны сектора Газа. В последнем случае возникают вопросы к спецслужбам Израиля, который, казалось бы, не должен быть заинтересован в дестабилизации новых властей в Каире. Присутствует на землях Египта и группировка «Ас-Фуркан». Египетская армия делает значительные успехи на Синае. Она наносит удары по террористам, взяла под контроль стратегические объекты и перекрыла многие каналы поставок оружия. За время, прошедшее после низложения Мурси, на севере Синайского полуострова ликвидировано более 350 боевиков, которые практически ежедневно атакуют армейские патрули и посты полиции. Задержаны сотни участников экстремистских группировок. С июля прошлого года военные уничтожили около 1500 тоннелей, связывающих Синай с сектором Газа. Разрушены десятки домов, в которых скрывались террористы. Найдены сотни схронов, изъято большое количество оружия и боеприпасов. Армейское командование заявляет, что инфраструктура местных боевиков уничтожена на 90%. Однако эти успехи терактов на полуострове не прекращают. Террористы смогли проникнуть оттуда в ключевые египетские города, в том числе в Каир. Их атаки становятся все более частыми. Так, вечером 2 апреля возле полицейского поста у здания инженерного факультета Каирского университета сработали два взрывных устройства. Погиб бригадный генерал, начальник отдела уголовного розыска полиции столичного района Гизы. Пострадали пять высокопоставленных офицеров, в числе которых советник министра внутренних дел и замначальника полицейского управления Гизы. Ответственность за произошедшее взяла на себя экстремистская группировка «Аджнад Миср» («Воинство Египта»). Есть данные, что непосредственное отношение к ее созданию имеют лидеры ихванов, прежде всего второй человек в организации Хейрат аш-Шатер. После этого теракта правительство Египта утвердило новый закон о борьбе с терроризмом. Он серьезно ужесточает наказания за причастность к террористической деятельности, ее моральную, финансовую и логистическую поддержку. Арестами и скорыми судами власти ослабляют мобилизационные ресурсы своих противников. Сужаются их возможности устраивать уличные войны. Об этом может свидетельствовать тот факт, что 4 апреля «братья-мусульмане» не сумели организовать «традиционные» пятничные манифестации, тогда как 28 марта и за неделю до этого они состоялись. Последние столкновения недовольных с полицией и с противниками из числа граждан закончились гибелью нескольких человек, множеством раненых и масштабными арестами. При этом в столичном районе Айн-Шамс развернулись настоящие уличные бои. Исламисты вели беспорядочный огонь по стражам порядка и местным жителям из различного стрелкового оружия. Неделей раньше в том же округе Айн-Шамс в ходе беспорядков были убиты 7 человек. Выступили «братья» не только в столице, но и в Александрии, Суэце, Исмаилии, Бухейре, Фаюме и других городах. Полиция задержала более 90 зачинщиков беспорядков, у которых изъято огнестрельное оружие, самодельные бомбы и «коктейли Молотова». Пожалуй, главный контингент недовольных – студенческая молодежь, особенно из мусульманских учебных заведений. Беспорядки в различных вузах АРЕ не стихают со времени отстранения военными от власти Мухаммеда Мурси. Пик этих выступлений пришелся на конец декабря, когда временные власти Египта объявили ассоциацию «Братьев-мусульман» террористической организацией. Ее сторонники-студенты неоднократно пытались спровоцировать столкновения, а наиболее ожесточенные стычки, с погибшими и с пострадавшими, шли в разбросанных по всей стране филиалах университета Ас-Азхар – самого крупного и самого авторитетного исламского университета в мире. В этой связи следует сказать о том, что в Каире во время беспорядков, устроенных исламистами, в Ас-Азхаре был арестован гражданин России, который там обучается. Его и нескольких египтян, также как и он провоцировавших беспорядки, прокуратура обвиняет в том, что они крушили витрины магазинов, разбили стекла в автобусе, сожгли полицейский автомобиль и машину «скорой помощи». Польза от такого выпускника Ас-Азхара на исторической родине более чем сомнительна. Приговоры участникам антиправительственных выступлений становятся все более жесткими. Еще 24 марта суд в городе Эль-Минья (250 километров к югу от Каира) приговорил к смертной казни 529 сторонников Мурси. Этот приговор еще должен быть утвержден верховным муфтием Египта, но уже вызвал возмущение на Западе, став самым массовым смертным приговором за все время, прошедшее после окончания Второй Мировой войны. Однако очень многие египтяне данное решение суда приветствуют, поскольку направлено оно на радикальную часть ихванов, которая принимала участие в насилии, убийствах и терактах. Ассоциация «братьев» в глазах основной части населения дискредитирована и уже не может рассчитывать на сочувствие со стороны большинства. Не факт, что все смертные приговоры будут приведены в исполнение. Они могут стать средством давления, своего рода предметом торга с теми, кто не сложил оружия. Таким образом может быть достигнута основная цель беспрецедентно суровых мер – очищение египетского общества от террористов, коими ихваны и были со времен основателя их организации Хасана ас-Банны. Необходимо отметить: Египет – одна из самых перенаселенных стран мира, и колоссальное демографическое давление отражается на психологии местного общества. Одна – меньшая – его часть, с легкостью идет на теракты, тогда как другая – бóльшая – весьма спокойно относится к возможным масштабным казням террористов. На завершившемся недавно в Кувейте 25-м саммите Лиги арабских государств Египет проводил ту же антиэкстремистскую политику, что и внутри страны. Он выступил с инициативой выработки стратегии стран ЛАГ по совместной борьбе с терроризмом, которую горячо поддержала Ливия, страдающая от этого зла после свержения режима Каддафи. В силу того, что происходит на родине фараонов, МИД РФ подтвердил свои рекомендации россиянам не покидать пределы курортных зон Египта. 3 мая начнется предвыборная кампания, которая завершится через 20 дней. Первый тур выборов главы государства намечен на 26–27 мая, то есть пройдет тогда же, когда аналогичное событие случится на Украине. Результаты голосования должны быть обнародованы к 5 июня. Если победитель не определится, то 16–17 июня состоится второй тур выборов, а его итоги должны быть известны к 26 июня. Первый зам премьер-министра, министр обороны и военной промышленности Египта фельдмаршал Абдель Фаттах ас-Сиси, ставший необычайно популярным после свержения президента-исламиста, уже 27 марта вышел из правительства и стал гражданским лицом. Это необходимо для того, чтобы получить возможность сесть в президентское кресло. Ас-Сиси оказался первым в истории египетской армии представителем высшего командования, который по собственному желанию подал в отставку и покинул ряды вооруженных сил. Его сейчас сравнивают с Гамалем Насером, самым любимым египтянами президентом, которого считают национальным героем. Экс-министр обороны, безусловный фаворит президентского марафона, обратился к народу со словами, что чуда он сотворить не может, но обещает трудиться с полной отдачей. Трудная работа ждет каждого египтянина, сказал он. На обращение Ас-Сиси отреагировали низложенные им ихваны, пригрозив, что если он станет президентом, то стабильности и безопасности в Египте не будет. Его стремление побороться за высший пост в государстве они назвали продолжением государственного переворота. Если бы президентские выборы состоялись в Египте 1 апреля, то, по данным статистического центра «Басыра», за фельдмаршала (это, кстати говоря, высшее звание в египетской армии) проголосовали бы 39% избирателей. Если сравнивать приведенные «Басырой» цифры с цифрами за предыдущие месяцы, то видно, что популярность ас-Сиси уменьшается. Однако вряд ли кто-либо из соперников сумеет переиграть ниспровергателя Мурси. Скорее всего, победителем станет именно он – пусть не в первом, а во втором туре. Выигрыш после второго круга, пожалуй, будет для него даже предпочтительней, поскольку мировому сообществу такой результат понравится больше. Как известно, отношения Каира и Вашингтона после ареста Мурси не складываются. США приостановили поставки в Египет тяжелых вооружений и истребителей, прекратила финансовую военную помощь, отменила ежегодные совместные военные учения. А 4 апреля правозащитники из Human Rights Watch обратились к Джону Керри с просьбой не возобновлять помощь каирскому режиму. И лишь недавно был разблокирован целый ряд американо-египетских контрактов, в том числе военных. Ослабление связей с заокеанской державой вынуждает Каир искать новых зарубежных партнеров, что открывает перед Россией в этой стране целую линейку возможностей. Египет может заключить соглашение о зоне свободной торговли со странами Таможенного союза, о чем 26 марта заявил министр сельского хозяйства РФ Федоров. Параметры соглашения о зоне свободной торговли Египта с ТС будут объявлены в июне 2014 года, после избрания нового президента страны. Любопытно, что российский министр говорил о создании специальных промзон для инвестиций российского бизнеса на территории Египта. На промышленных площадках совместно с Россией может производиться сельхозтехника, часть инициатив связана с участием РФ в модернизации египетских строек еще советского периода – Асуанской ГЭС, алюминиевого завода, металлического комбината, каирского метро. Может быть расширено присутствие российского автопрома, экспорт пиломатериалов и растительного масла. Перспективно расширение участия России в проектах, связанных с поставками и хранением в Египте зерна – страна пирамид является одним из его основных импортеров из РФ, и египетский министр промышленности, торговли и инвестиций Мунир Фархи Абденнур пожелал прежде всего увеличить поставки на египетский рынок российского зерна в обмен на местные овощи и фрукты. Общие проекты могут касаться не только строительства зернохранилищ и автомобильных производств, но и нефтехимии. Возможны также совместный проект по поставкам СПГ и участие Росатома в строительстве АЭС в Египте. Отметим, что в 2005 году Египет сам начал экспортировать СПГ, что позволило ему занять 6-е место в мире по экспорту газа. Благодаря подписанию этих соглашений объем взаимной торговли между Россией и Египтом, составляющий в настоящее время около 3 миллиардов долларов в год, в течение нескольких лет может удвоиться. Это пока немного, но если египетским властям удастся очистить страну от ихванов, то перспективы могут быть самыми многообещающими. [1]Ихваны ― исламское религиозное военное ополчение. В свое время именно ихваны были главной опорой первого правителя Саудовской Аравии Ибн Сауда. [2] Как выяснилось, рухнула только его верхушка, тогда как фундамент серьезно не пострадал. Впрочем, никто из серьезных экспертов в этом и не сомневался.  Хатунцев Станислав