• Теги
    • избранные теги
    • Люди16
      • Показать ещё
      Формат2
      Страны / Регионы29
      • Показать ещё
      Разное45
      • Показать ещё
      Компании4
      Показатели3
      Международные организации1
      Сферы2
      Издания1
03 июля, 13:38

Цивилизационная геополитика Вадима Цымбурского

Труды Цымбурского, его интеллектуальные прозрения, и призваны помочь отвратить нашу страну и, прежде всего, правящий ее слой от возобновления вредных, бессмысленных, противоречащих национально-государственным интересам попыток продолжить политику «похищения Европы», а с середины 1980-х годов – «похищения Запада», в том или ином виде

28 июня, 16:55

Прочитать Валлерстайна

Почему невозможно построить в России правильный капитализм по образцу Швеции или Америки? Запись Прочитать Валлерстайна впервые появилась Рабкор.ру.

04 июня, 10:00

Потиворечия Иммануила Валлерстайна

Mесяца два или три назад я решил ознакомиться с идеями Иммануила Валлерстайна, слава которого столь велика, что достигла даже моей френд-ленты - по преимуществу правой и обычно не жалующей левых интеллектуалов. Я принёс из ближайшей библиотеки несколько его книг - "Утопистику", "Упадок американской силы" и "Европейский универсализм". Однако  всё это время oни лежали на моём столе […]

09 апреля, 08:38

«Мы и есть террор»: лозунг политики США? По кому стрелял президент США в Сирии. США объявляют себя «совестью мира» и готовятся учредить «гибридное правосудие»

Четвёртый сезон американского телесериала «Карточный домик», вскрывающего явные и тайные смыслы американской политики, заканчивается словами президента США – героя сериала Фрэнка Андервуда: «Мы не сдаемся террору, мы и есть террор». Реальность может быть намного страшнее кинематографического вымысла. Политика США вне зависимости от того, кто сидит в президентском кресле, с завидной регулярностью демонстрирует террористическую подоплёку. Антитеррористическая риторика, которой американские политики жонглируют на международных площадках, является лишь дымовой завесой – информационным прикрытием чего-то совершенно иного, порой прямо противоположного.  У каждого политика есть свой Рубикон. Новый хозяин Белого дома перешёл его в ночь с 6 на 7 апреля. Удар ВВС США по базе «Шайрат» Вооружённых сил Сирийской Арабской Республики привёл к необратимым для системы международных отношений последствиям: он похоронил надежды на возможность создания единого фронта борьбы с «чёрной чумой» XXI века.59 крылатых ракет «Томагавк», пусть и плохоньких (долетели из них до цели лишь 23), разбомбили не только вооружение, склады с топливом и казармы сирийских военных, привели к человеческим жертвам, но и перечеркнули перспективы создания широкой антитеррористической коалиции. Не верь хотя бы раз предавшему, гласит древняя мудрость. В политике вера и надежда – последнее, к чему можно апеллировать. Ценности, как говорит Иммануил Валлерстайн, становятся весьма эластичными, когда речь заходит о власти и прибыли. Для Трампа вопрос о его власти обострился.

08 апреля, 09:31

«Мы и есть террор»: лозунг политики США? «Имиджевый» ракетный удар Трампа: гора породила мышь

Четвёртый сезон американского телесериала «Карточный домик», вскрывающего явные и тайные смыслы американской политики, заканчивается словами президента США – героя сериала Фрэнка Андервуда: «Мы не сдаемся террору, мы и есть террор».

08 апреля, 00:00

«Мы и есть террор»: лозунг политики США?

Четвёртый сезон американского телесериала «Карточный домик», вскрывающего явные и тайные смыслы американской политики, заканчивается словами президента США – героя сериала Фрэнка Андервуда: «Мы не сдаемся террору, мы и есть террор». Реальность может быть намного страшнее кинематографического вымысла. Политика США вне зависимости от того, кто сидит в президентском кресле, с завидной регулярностью демонстрирует...

25 февраля, 16:21

Текст: А существует ли Россия? ( Дмитрий Травин )

«А существует ли Индия?» — задался как-то странным вопросом социолог Иммануил Валлерстайн. Вряд ли дело было в том, что, проснувшись поутру, он глянул на карту и не нашел там большого полуострова, врезающегося в океан на самом юге Евразии. Просто Валлерстайн подумал, что сложись в колониальное время судьба расположенных там мелких государств несколько иначе, мы нынче не употребляли бы слова «Индия», не говорили бы о великой индийской культуре, индийском менталитете, индийских государственных деятелях, политике и экономике. Возможно, речь шла бы о хиндустанских и дравидийских феноменах. А что было бы у нас, не сложись в свое время огромная российская империя на просторах от Кореи до Скандинавии? Представим, например...

26 января, 12:29

Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Т. 4. Триумф центристского либерализма, 1789-1914

Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Т. 4. Триумф центристского либерализма, 1789-1914 / Пер. с англ., литер. редакт., комм. Н.Проценко. - М.: Русский Фонд Содействия образованию и науке, 2016. - 496 с., 70х100/16. ISBN 978-5-91244-155-4.Четвертый (и на данный момент последний из опубликованных) том капитального труда Иммануила Валлерстайна «Мир-система Модерна» охватывает временной промежуток от Великой французской революции до начала Первой мировой войны. Основные сюжеты этого тома: становление либерального государства в странах центра капиталистического мира-экономики, классовые конфликты в процессе развития либерального государства, история борьбы за гражданские права, возникновение современных социальных наук. Каждый из этих сюжетов рассматривается сквозь призму центральной темы всего тома - возникновения трех основных идеологий современности (либерализма, консерватизма и социализма), которые Валлерстайн интерпретирует как варианты одной идеологии - центристского либерализма, в ходе «долгого девятнадцатого века» ставшего доминирующей геокультурой капиталистической мир-системы.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

15 декабря 2016, 21:32

Текст: Центристский либерализм как идеология ( Иммануил Валлерстайн )

В Издательстве Университета Дмитрия Пожарского вышел русский перевод четвертого (и на данный момент последнего из опубликованных) тома капитального труда крупнейшего американского социолога, основателя мир-системного анализа Иммануила Валлерстайна «Мир-система модерна», который охватывает временной промежуток от Великой французской революции до начала Первой мировой войны. Основные сюжеты этого тома: становление либерального государства в странах центра капиталистического мира-экономики, классовые конфликты в процессе развития либерального государства, история борьбы за гражданские права, возникновение современных социальных наук. Каждый из этих сюжетов рассматривается сквозь призму центральной темы всего тома — возникновения трех основных идеологий с...

13 декабря 2016, 17:55

Мнения: Николай Проценко: Россия осталась полноценно читающей страной

Высказывание Станислава Говорухина о том, что чтение современной иностранной литературы является «бессмысленным и даже вредным», напоминает знаменитую реплику Фамусова: «Уж коли зло пресечь – забрать все книги бы да сжечь». Высказывание председателя комитета Госдумы по культуре Станислава Говорухина о том, что чтение современной иностранной литературы является «бессмысленным и даже вредным», напоминает знаменитую реплику Фамусова в диалоге с полковником Скалозубом: «Уж коли зло пресечь – забрать все книги бы да сжечь». На первый взгляд, Говорухин ополчился против некачественных переводов, которых на российском книжном рынке действительно хватает, но по сути его инвективы нацелены на зарубежную литературу как таковую – «вот эту бессмысленную западную муру современную». Так что выводы он делает под стать персонажу Грибоедова: «Уж лучше бы они совсем ничего не читали, чем читать эту глупость». Рискну предположить, что Станислав Сергеевич просто не слишком хорошо представляет ситуацию на современном российском книжном рынке. А ситуация такова: несмотря на экономический кризис, желание читать «живые», бумажные книги (в том числе переводные) в России никуда не исчезло. В этом может убедиться каждый, кто хотя бы раз за последние несколько лет побывал на московской ярмарке NonFiction в Центральном доме художника, где царит настоящий аншлаг. Предыдущий кризис 2008–2009 годов книгоиздательство затронул гораздо сильнее – тогда в почете были апокалиптические прогнозы о том, что бумажную книгу скоро вытеснят электронные носители. Однако очередные похороны книги не состоялись, и сейчас можно смело утверждать: Россия осталась полноценно читающей страной. Отдельно стоит сказать о качестве переводов. К сожалению, я не владею экспертной информацией обо всем массиве переводной художественной литературы, но знаю, что за последние несколько лет на русском языке вышли десятки работ классиков мировой социальной мысли, которые ждали своего часа годы, а то и десятилетия. Рэндалл Коллинз, Баррингтон Мур, Чарльз Тилли, Иммануил Валлерстайн, Перри Андерсон, Майкл Манн, Пьер Бурдьё – именно эти ученые сформировали тот аппарат критического понимания общества и истории, без которого исследование происходящих в современном мире процессов попросту невозможно. Как человек, внесший определенную лепту в то, чтобы работы живых классиков исторической социологии дошли до российского читателя, готов ответственно заявить: большинство переводов названных выше авторов (и не только их) выполнены на высоком профессиональном уровне, а некоторые из этих переводов – настоящий подвиг. Например, перевод фундаментального четырехтомника Майкла Манна «Источники социальной власти», который должен выйти в обозримом будущем на русском языке, выполненный 27-летним аспирантом МГУ Дмитрием Карасевым. Поверьте, уважаемый Станислав Сергеевич, таких примеров немало. Так что утверждение, что современная переводная литература – это глупость, относит нас к небезызвестному высказыванию Андропова о той ситуации, в которой власти оказались в конце брежневской эпохи: мы не знаем страны, в которой живем. Пару слов стоит сказать и о художественной литературе, тем более что Говорухин упоминает как бы эталонную советскую школу перевода и зарубежных классиков, например Франсуазу Саган. Не так давно в новом переводе на русский стала выходить многотомная эпопея Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», и вот что говорит о мотивах своей работы (которую тоже следует признать подвигом) переводчица Елена Баевская: «Каждую великую книжку надо переводить заново раз в пятьдесят лет, потому что шедевры вроде как не стареют, а переводы стареют. Любой перевод – это все-таки интерпретация, а значит, нужны новые постановки, так сказать, новые переводы». Титанический труд по новому переводу Пруста – это тоже ерунда? Скорее всего, с точки зрения Станислава Говорухина, так оно и есть, благо, по собственному признанию, он всю жизнь учил французский и может «сказать со знанием дела, что переводы были совершенными». Проблема лишь в том, что сам Говорухин переводы не практикует, а у самих переводчиков точка зрения на совершенство старых переводов, как мы видим, противоположная – они хороши только для своего времени. Помимо переводчиков, слова Говорухина задевают и издателей, которые постоянно рискуют своими деньгами, принимая решение о переводе на русский какого-либо нового автора или доверяя перевод сложного текста вчерашнему студенту или переводчику-любителю, имеющему главное для того, чтобы хороший перевод состоялся – желание, отсутствие страха и немного свободного времени. Повторюсь: некачественных переводов действительно много, но сейчас ситуация гораздо лучше той, что была еще несколько лет назад. И это – результат встречного движения читателей и издателей: первые хотят получать качественные переводы и голосуют за них рублем, а вторые знают, что будет востребовано рынком. Если бы этого движения не было, российское книгоиздание давно постиг бы коллапс. Вместо этого за право издавать самые хитовые переводные новинки между издателями существует мощная конкуренция, и это еще одно подтверждение того, что данный бизнес в России состоялся. «Я считаю, – сказал однажды Станислав Говорухин, – что это одна из больших ошибок и заблуждений – ставить во главу всего экономику». Между тем именно механизмы свободного рынка позволили российскому книгоиздательству преодолеть тот кризис, в котором оно оказалось в девяностых годах. Так что борьба за духовные скрепы как конечную цель и высший смысл человеческого существования (а книга – это и есть материальный носитель данных скреп) отнюдь не отменяет понимания того, что без экономического базиса эта борьба едва ли окажется продуктивной. Поэтому, возможно, стоит почаще вспоминать такую фразу из недавно переведенной на русский язык книги классика американской социологии Баррингтона Мура: «Хорошим рабочим правилом должно стать подозрение в отношении тех политических и интеллектуальных лидеров, которые в основном разглагольствуют о моральных добродетелях; это станет уроком для многих прохвостов». Представляется, что эта фраза, как и реплика из «Горя от ума», очень точно описывает суть заявлений Фамусова и его последователей. Теги:  литература, книги

12 декабря 2016, 12:27

О глобальном фазовом переходе

Когда-нибудь мы узнаем есть ли жизнь после Трампа, а также было ли жизнью то что было до него (может наоборот самое веселое только начинается!). Но многие хотят понять что стоит за Трампом, а также за […]

12 декабря 2016, 11:01

Андрей Фурсов: Американский социолог говорил мне: «Наша перестройка будет более кровавой»

Известный историк о Трампе как последнем шансе для умирающей белой расы и ковчегах для бегства американской элитыЖурнал Time накануне признал Дональда Трампа человеком года. Между тем у него по-прежнему есть основания опасаться за свою жизнь, считает известный историк и философ Андрей Фурсов. В преддверии голосования выборщиков, которые должны утвердить Трампа, Фурсов рассказал «БИЗНЕС Online», почему в США назрела своя «перестройка», как американские элиты строят города-ковчеги, чтобы бежать туда от кризиса, а у европейцев идет процесс уменьшения мозга, вследствие чего финал ЕС может быть трагичным.«КЛАСТЕР РОТШИЛЬДОВ НЕ ЗАИНТЕРЕСОВАН В ТОМ, ЧТОБЫ АМЕРИКАНСКИЕ БАНКИ И КОРПОРАЦИИ СЪЕЛИ ЗАПАДНУЮ ЕВРОПУ»— Андрей Ильич, чьи интересы выражает избранный президент США Дональд Трамп? До инаугурации остался практически месяц, до голосования выборщиков — считанные дни, а для большинства этот «эксцентричный миллиардер», вскарабкавшийся на самую вершину мира, так и остается темной лошадкой.— Есть несколько линий. Их можно проследить по статистике голосования в Соединенных Штатах. Согласно статистическим данным, за Дональда Трампа (первый президент США, который никогда не состоял на госслужбе, не занимался профессионально политикой) проголосовало преимущественно белое население в возрасте за 40 лет. Цветное население, естественно, проголосовало за Хиллари Клинтон, меньшинства — как национальные, так и сексуальные — тоже голосовали за Клинтон, но к статистике выборов я вернусь чуть позже, а пока констатируем: несмотря ни на что, победил Трамп.В Америке очень специфическая и очень недемократическая система голосования: голосует не народ — голосуют выборщики.19 декабря, как известно, они в количестве 538 человек соберутся для того, чтобы окончательно проголосовать за будущего хозяина Белого дома. Но ошибается тот, кто считает их голос решающим, поскольку за выборщиками тоже стоят определенные могущественные силы, и судьба президентства США, судьба премьер-министерства Англии и Франции решается не народом, а плутократиями. Внутри этих плутократий тоже существует множество групп, которые иногда ищут компромисса между собой, а иногда даже не затрудняют себя таким поиском и ведут открытую войну. В этом контексте ситуация, конечно же, поразительная: у Клинтон (официально) денег было в пять раз больше, за ней стояла вся банкстерская рать — и она проиграла! Это означает, что поддержка у Трампа была очень и очень мощной, и «трампы» Трампа (trump по-английски — «козырь») оказались круче, а сам он стал джокером в колоде кого-то очень серьезного.В принципе, вся схема победы Дональда Трампа, как мы ее сейчас можем представить, очень напоминает Brexit. Накануне летнего референдума о выходе Соединенного королевства из Евросюза все тоже кричали, что это невозможно, что соцопросы свидетельствуют в пользу сторонников единой Европы, а закончилось все тем, что большинство проголосовало за выход Британии из ЕС. Та же самая модель — с Трампом. И это наводит на размышления о том, что мы имеем дело не со случайностью, а с довольно хитрой стратегией, в которой противника вначале приучают к удару слева, а потом неожиданно бьют справа и побеждают! Правда, побеждают не нокаутом, а по очкам, и то с небольшим преимуществом. Тем не менее итог один — победа.В рамках той стратегии, о которой я говорю, вырисовывается достаточно изящная четырехходовка: Крым — миграционный кризис в Европе — Brexit — и наконец теперь — победа Трампа. Понятно, что это работает на определенную часть мировой верхушки, которая не хочет финансовой глобализации, не хочет, чтобы США съели Западную Европу. И в самой Америке есть определенная часть правящего слоя, которая стремится не к изоляционизму как таковому (для державы, которая числит себя в мировых лидерах, это невозможно), а к передышке: Соединенные Штаты перенапряглись, и им, как воздух, нужна передышка.Эта передышка — для определенной части мировой верхушки и американской верхушки, которая входит в эту часть, о которой мы говорим. Интересы данного сектора мировой элиты и интересы белого среднего слоя, над которым вот-вот должны сомкнуться волны глобального финансового прогресса, в этой точке совпали, и результатом стала победа Трампа.— Но это работают Ротшильды, насколько я понимаю? Почему им выгоден Трамп?— Вообще, мировая система управления намного сложнее, чем комбинация «Ротшильды — Рокфеллеры». Дело в том, что сами Ротшильды уже в XIX веке были всего лишь топ-менеджерами очень большого кластера, куда входили Рэдинги, Сэмюэли, Флеминги, отчасти Бэринги, (всего около 40-50 семей). То, что после длительного молчания у нас стали писать о Ротшильдах и Рокфеллерах — это хорошо, но есть и обратная сторона этой медали: упоминание исключительно двух семей, чьи имена давно уже стали нарицательными, затеняет реальную структуру мирового правящего класса. К примеру, у нас ничего не пишут о братьях Кохах в Америке, которые поддерживают правых (миллиардеры Чарльз и Дэвид Кох, считаются противниками Барака Обамы и курса, который он олицетворяет ). У нас только ленивый не пишет о Бильдербергском клубе, еще радостно добавляя, что это и есть мировое правительство, а вот о клубах «Круг» (Cercle) и «Век» (Siècle) ничего не пишут, хотя это очень важные структуры.Что касается Ротшильдов… Действительно, кластер интересов, который они представляют, не заинтересован в том, чтобы американские банки и корпорации съели Западную Европу и проделали с ней то же, что Западная Европа в 1990-е годы проделала с Восточной Европой, и в этом с ними солидарны и Виндзоры (неслучайно британская королева выступила за выход Великобритании из Евросоюза), и многие европейские аристократии, особенно гвельфские семьи (гвельфы, в отличие от гибеллинов, всегда ориентировались на Папу Римского) из Южной Германии и Северной Италии, Ватикан. То есть целый мощный кластер интересов не хочет этого съедения Западной Европы. Им гораздо лучше, чтобы Америка занялась своими делами. В итоге здесь возникает такой, по крайней мере тактический, союз между определенной частью американского истеблишмента и частью западноевропейских элит.«ДАЖЕ КРУШЕНИЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ОКАЗАЛОСЬ ДЛЯ США ВРЕМЕННЫМ СПАСЕНИЕМ»— А не случится ли так, что Трамп, пройдя через инаугурацию, станет для западного мира еще более популярным консервативным лидером, нежели Путин? До сих пор именно российский президент исполнял на мировой арене роль классического «белого мужчины христианской цивилизации» и активно использовал ностальгию, накопившуюся у европейцев по этому образу. Однако теперь Путину и Трампу придется играть на одной поляне. Не уйдет ли Путин в тень, ведь позиции главы Белого дома в Вашингтоне предоставляют гораздо больший спектр возможностей, чем позиции главы Кремля.— Я думаю, что этого не будет, поскольку в России власть носит персонализованный характер. В нашей стране первое лицо, особенно популярное первое лицо, весит почти столько же, сколько весь истеблишмент вместе взятый. А в США дело даже не в двухпартийной системе, там много разных групп интересов. И нужно помнить при этом, что значительная часть выборщиков и больше половины избирателей (больше на 1 — 2 миллиона голосов, как свидетельствуют последние данные) проголосовали за Хиллари Клинтон и за демократов. Поэтому там будет, скорее всего, равновесие или же стремление его достигнуть. Другое дело, что такое равновесие чревато острыми конфликтами на расовой и классовой основе, которые при исключительно неблагоприятном течении могут поставить под вопрос целостность США.Не думаю, что Трампу удастся сделать многое из того, о чем он говорил. Например, обращает на себя внимание, что он был не очень веселым во время своего триумфа в ночь на 9 ноября, когда объявляли его победу благодаря перевесу в голосах выборщиков. Кто-то объясняет это тем, что он сам не ожидал такого исхода, хотя к моменту, когда на фасаде Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке высветились «очки» кандидатов, все уже было понятно. Можно, конечно, допустить, что мистер Дональд настолько устал, что у него не было эмоций. Но я-то думаю о другом: мне эта ситуация напоминает 1968 год, когда Ричард Никсон стал президентом США. Дело в том, что Никсона очень не любили Рокфеллеры, но они понимали, что могут поставить только на него, а ему нужна была их помощь, и поэтому Никсона обставили таким количеством требований и условий, что он был не очень рад, когда выиграл свое первое президентство (1968 — 1972). Думаю, что особенно в самые последние дни гонки, когда стало понятно, что Трамп побеждает, ему тоже должны были выставить требования, момент очень подходящий. А победу Трампа можно было предвидеть, несмотря на негативные для него прогнозы со стороны The New York Times и других не слишком расположенных к миллиардеру влиятельных изданий. Для меня, например, очень важными сигналами были два обстоятельства: это фэбээровский вброс об электронной переписке Клинтон (потому что такие вещи просто так не делаются) и статья американского экономиста Джеффри Сакса в «Бостон Глоб» о том, что, если будет продолжена политика Барака Обамы (то есть если на выборах победит Клинтон), то с Америкой через 4 — 5 лет может произойти то же, что с Советским Союзом в 1991 году.— То есть США надорвутся на «интернациональной помощи», как надорвался некогда СССР.— С тем лишь уточнением, что СССР разрушили не гонка вооружений и не экономические проблемы. РФ экономически несопоставимо слабее СССР, но ведь существует уже четверть века. Но это отдельная тема. Думаю, те силы, которые поддерживали Трампа и особенно те, которые в определенный момент поняли, что он может победить, должны были продиктовать ему свои условия. Не забудем, что Трамп, по сути, сделал заявку на революционные изменения американской политической системы. Другое дело, что эти изменения, безусловно, назрели, потому что Америка живет в XXI веке. А это значит, что закончилась целая эпоха, даже уже две эпохи: первая — с 1945-го по 1991-й, а сейчас завершается вторая эпоха, которая началась в 1991 году. Тогда США действительно делали все, что хотели: они ограбили бывший соцлагерь и отложили масштабный кризис, к которому американцы очень сильно приблизились в конце 80-х годов. Рейган со своей рейгономикой загнал Америку в кризисное состояние, и даже разрушение Советского Союза оказалось лишь временным спасением. Затем последовал экономический кризис 2008 года. Хотя некоторые экономисты говорят, что это была первая волна и скоро наступит вторая, на самом деле продолжается одна и та же волна. Наступило лишь временное улучшение, и теперь Америке снова нужно готовиться к кризису. И одна из главных проблем США в этом контексте — им нужно сокращать потребление. Но сокращать потребление можно только за счет нижней половины социальной пирамиды. Никто не будет сокращать потребление в верхней части, конкретнее — от середины вверх. Нижняя часть пирамиды — это главным образом небелое население. И вот здесь-то как раз Трамп может оказаться тем человеком, который станет решать эту непростую и очень опасную проблему.«НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ БЕЛАЯ РАСА СОСТАВЛЯЕТ 8 ПРОЦЕНТОВ МИРОВОГО НАСЕЛЕНИЯ, И ОНА УМЕНЬШАЕТСЯ»— Вы упомянули об эпохе, которая завершилась в 1945 году. Но в 45-м, как известно, проиграл Гитлер со своей идеей превосходства арийской нации. Сегодня Трамп, защищая белое население Америки, вызывает у некоторых дотошных наблюдателей аналогии с теми, кто создавал культ «белокурой бестии». Означает ли это, что на Западе происходит некая реабилитация каких-то элементов идеологии, которая была погребена под обломками Рейхстага?— Реабилитация отчасти происходит, тем более что целеполагание влиятельной части западной элиты сродни нацистскому, однако Трамп — это из другой оперы. К тому же очень разные ситуации — в 1930-е — начало 1940-х годов и сейчас. Дело в том, что на сегодняшний день белая раса составляет 8 процентов мирового населения, и численность ее уменьшается. Единственная раса, которая тает, — это белая раса. В Америке изменение расового состава происходит особенно наглядно. Причем дело в росте не только черного населения, но и цветного испаноязычного. Особенно стремительно этот процесс идет в социальных низах. Так, в некоторых штатах и некоторых городах, как в Лос-Анджелесе например, испаноязычный криминал совершенно выбил черный криминал. К середине XXI века белые перестанут быть большинством в Соединенных Штатах. Они станут меньшинством со всеми вытекающими отсюда последствиями.— Таким образом, Трамп — это фактически самозащита белой расы, ее, может быть, последний шанс?— Не белой расы в целом, потому что к белым относятся и те, кого в Америке называют white trash — «белый мусор». Позиция Трампа оказалась созвучной интересам и страхам белого среднего слоя, который существенно ухудшил свое положение по сравнению с 1960 — 70-ми годами.Когда я говорю, что победа Трампа есть прежде всего победа определенной части мировой и особенно американской верхушки — корпоратократии индустриального сектора и той части финансового капитала, которая связана с этим сектором, — это верно и это главное. Но важна и внутриамериканская массовая составляющая — классовая, расовая и возрастная. За Трампа проголосовали 58 процентов белых (за Клинтон — 37 процентов) и более 50 процентов людей в возрасте 45 — 65 лет и старше (за Клинтон — более 50 процентов тех, кому 18 — 29 лет). За Клинтон, естественно, голосовали ЛГБТ (аж 78 процентов), черные (88 процентов), а вот с азиатами и латинос сложнее — только 60 процентов, т. е. треть первых и вторых голосовала за Трампа. За Клинтон также голосовали бедные и нищие, рассчитывая на типичные для демократов подачки, а за Трампа — средний слой и те, кто побогаче.Отмечают, что за Клинтон проголосовали в большей степени американцы со средним и высшим образованием, а за Трампа — малообразованные. Это не должно вводить в заблуждение. Нужно знать, что такое американское массовое среднее и высшее образование. Это не более, чем дрессура в политкорректном и классово-беззубом плане, это форма скрытой безработицы и социализации взрослых людей в нужном для Системы плане. Американский образованец может быть более чем посредственным специалистом в своей «полезной профессии», но зато в него прочно вбили, что гомосексуальные браки и мультикультурализм — это хорошо, а сомневаться в том, что это хорошо — плохо; за такую «непрогрессивность» можно огрести немало проблем на работе или вообще лишиться её. Я на этих «прогрессивных» насмотрелся в кампусах американских университетов. Так и вспоминается Михаил Ножкин с его песней «Образованные просто одолели». И напротив, простой люд из американской глубинки — тоже свидетельствую по собственному опыту — сохранил намного больше здравого смысла и, самое главное, социального здоровья, презрительно глядя на всю эту либерастическую голливудскую тусовку, буйствовавшую за Клинтон. Иными словами, за Трампа проголосовал американский здравый смысл.Наконец, за Трампа проголосовали работяги индустриальной Америки, решающим образом — из пяти штатов так называемого «ржавого пояса».«За Клинтон, естественно, голосовали ЛГБТ (аж 78%), черные (88%), а вот с азиатами и латинос сложнее — только 60%». Фото: ©Алексей Филиппов, РИА «Новости»В сухом остатке: за Трампа проголосовала Америка белых, промышленности, работяг, среднего слоя и глубинки. То есть все те, которые не просто не получили ничего за последнюю четверть века, но чье положение (снижение доходов, налоги, рост безработицы) ухудшилось: речь идет об американских жертвах глобализации, волны «прогресса» которой должны были сомкнуться над ними. Когда-то замечательный американский социолог Баррингтон Мур заметил, что революции рождаются не из победного крика восходящих классов, а из предсмертного рева тех классов, над которыми вот-вот сомкнутся волны прогресса. Разумеется, победа Трампа — это не социальная революция, однако аналогия работает: его поддержкой стал протест тех в Америке, кого должна была окончательно утопить глобализация. Точнее так: программа Трампа и интересы той части американской/мировой верхушки, которая теряет часть доходов и политических позиций в результате реализации злокачественной финансовой глобализации банкстеров, совпали с жизненными интересами тех слоев в США, которые в результате такой глобализации теряют все или почти все. Речь идет прежде всего о белом среднем слое.Вообще, нужно сказать, что не только в США, но и во всем мире счастье среднего слоя было очень-очень недолгим. У Эрнеста Хемингуэя есть такой рассказ «Короткая счастливая жизнь Фрэнсиса Макомбера». Перефразируя Хемингуэя, можно сказать, что у среднего слоя была короткая счастливая жизнь, условно с 1955 по 1985 годы, вот эти 30 лет. Причем происходила эта счастливая жизнь главным образом вопреки логике капитализма как системы, потому что государство социального благоденствия, а точнее государство социального обеспечения, попросту кормило этот средний слой, выращивало его по нескольким причинам.Что это за причины? Во-первых, нужно было обеспечивать спрос на товары. Во-вторых, шел процесс послевоенной реконструкции. В-третьих, и это главное, существовал Советский Союз, и нужно было обязательно доказать своим миддлам и верхушке рабочих, что капитализм лучше социализма. И вот, кстати, тот образ капитализма, который использовали перестройщики и постперестроечная шпана в 1990-е годы, рассказывавшие нам сказки про то, какой капитализм хороший, — это и был образ социализированного капитализма 1950-60-70-х годов, который возник благодаря существованию Советского Союза.— То есть это миддловский капитализм. А сейчас, получается, Трамп имеет возможность вернуть миддлам если не статус то, по крайней мере, право на жизнь?— Я думаю, что статус миддлам уже никто и нигде не вернет: ни в Западной Европе, ни в США. Миддлы уходят, здесь никакие Трампы не изменят ситуацию, Трамп может лишь притормозить этот процесс, ну и попытаться ограничить миграцию из Мексики. Вот это он действительно может. Однако в целом время работает против традиционного американского порядка. Неслучайно американская верхушка озаботилась проблемой самосегрегации от основной массы населения. И если действительно американская верхушка сделает то, что они сейчас рекламируют, то в 2019 году в водах близ Калифорнии должен быть спущен на воду первый плавающий город на 50 тысяч человек (предполагается, что жизнеобеспечение города на воде — длиной чуть ли не в 1,5 километра и высотой в 25 этажей — будет обеспечиваться солнечными батареями и энергией волн, там будет создана вся инфраструктура: аэропорт, школы, больницы и пр.). В этот проект вложились крупнейшие фирмы, руководит им внук Милтона Фридмана. Причем запланировано строительство аж 10 таких городов — то есть 10 множим на 50 тысяч, получаем полмиллиона человек. Полмиллиона — это практически вся американская элита. В этих условиях реальное, что может сделать Трамп, — он может дать Америке передышку, не только внешнеполитическую, но и внутриполитическую, чтобы элита успела решить свои проблемы. То есть Трамп — это не решение проблем Америки, но это передышка правящему классу Америки для решения своих проблем. Ну и некоторое временное облегчение белым миддлам и работягам.«СТЕНА НА ГРАНИЦЕ С МЕКСИКОЙ — ВЕЩЬ СОВЕРШЕННО БЕСПОЛЕЗНАЯ»— А сам Трамп понимает свою роль? За ним действительно стоят какие-то силы, которые манипулируют им и настраивают на игру в пользу элиты, чтобы она успела сбежать на свой «ковчег свободы»? Или же он ввязался в этот расклад со стороны и случайно, если такая случайность вообще допустима?— Очень часто у политиков работает интуиция. Есть такой очень интересный эпизод в великолепном политическом романе «Вся королевская власть» Роберта Пенна Уоррена, когда один из главных героев Джек Берден спрашивает губернатора Вилли Старка после его выступления, на котором Старк кричит что-то вроде: «Дайте мне топор, и я зарублю этих жирных котов, все эти денежные мешки!» Джек Берден спрашивает: «Слушай, а вот если бы тебе вправду дали топор, ты действительно бы зарубил?» Вилли Старк задумался и говорит: «Честно говоря, не знаю, но что-то накатывает». К чему я об этом вспомнил? Дело в том, что политик должен устанавливать эмоциональную связь со своими избирателями. С одной стороны он, безусловно, представитель господствующего класса, но когда он обращается к населению, к толпе, он должен уметь ими манипулировать. Однако эффективная манипуляция не может основываться только на обмане, необходим на какое-то время и самообман.Кстати, об этом Маркс и Энгельс хорошо написали в работе «Немецкая идеология»: они заметили, что в революциях обязательно должна присутствовать общность интересов, некая равнодействующая воль и чаяния разных слоев населения. То есть сила, которая делает революцию, должна на данный исторически краткий момент выражать интересы общества в целом, а это уже обман и самообман одновременно. Потом самообман проходит, остается обман.В любом случае очень важна интуиция политика. Трамп скорее чувствует, чем понимает эту ситуацию. Как это часто бывает в политике, разные силы решают разные проблемы. Но если брать долгосрочную составляющую, то Трамп может дать передышку Америке во всех отношениях. Однако для этого нужны действительно революционные или очень остро реформистские шаги в американской политической системе и в социальной системе, что чревато очень серьезными последствиями.— О каких последствиях вы говорите?— Один очень крупный американский социолог в 1989 году был у меня в гостях, наша перестройка дышала уже на ладан, и мы говорили с ним о Советском Союзе и об Америке. И он сказал, что Америку тоже ждет своя перестройка. Только он сказал: «Мне кажется, к сожалению, она будет значительно более кровавой, чем ваша». Я спросил: почему? Он ответил: «Потому что у нас классовые отношения замешаны на расовых». Я спросил: «И когда ждать?» Он предположил, что в районе 2020 года.— То есть час икс пробьет в ближайшее время. А каким образом Трамп может решить эти классово-расовые проблемы?Воздвигнуть стену на границе с Мексикой, ограничить в правах цветное население и черное население соответственно?— Стена — это вещь бесполезная, поскольку многие со стороны американской границы заинтересованы в нелегальных мигрантах. Ужесточение законодательства… Но и это не решит проблему, потому что люди все равно будут бежать туда, где чисто и светло: мигранты не дураки, они перемещаются туда, куда текут деньги, т. е. на север, как жюльверновский капитан Гаттерас, которого все время разворачивало в сторону Северного полюса. На той стороне, где чисто и светло, всегда найдутся люди, которые будут зарабатывать деньги на потоке мигрантов. Но как-то ограничить это процесс Трамп, безусловно, постарается.Вообще, Трампа ждет очень-очень много огорчений, поскольку Америка действительно «едет с ярмарки». Она, как и вся капиталистическая система, находится в состоянии кризиса и упадка, как Римская империя времен предзаката и заката. В этой ситуации, кстати, нередко любые меры, направленные на улучшение, только провоцируют ухудшение, потому что здесь меры должны быть выверены с аптекарской точностью. И уж точно можно сказать, что положение Дональда Трампа намного хуже положения Франклина Делано Рузвельта в 1930-е годы, когда его хваленый Новый курс (New Deal) породил больше проблем, чем решил. И он же поставил остро дилемму: либо мировая война, либо социальные реформы и жесткое перераспределение продуктов в пользу определенной части низов. А тогда у Америки этого продукта, того, что надлежало распределять, было еще не так много, это после войны появилось то, что можно распределять, и оно было перераспределено, а перед войной этого не было. Поэтому Рузвельт и те группы, которые стояли за ним, выбрали не социальный передел, а мировую войну. И очень показательно, что Рузвельт начал употреблять термин «мировая война» на полгода раньше, чем Гитлер.— А у Трампа какой выбор? Если у провозглашенной им политики тенденция к изоляционизму, то, соответственно, он не берет курс на мировую войну, но может получить в итоге гражданскую войну. Ее может спровоцировать цветное население, а оружия у Америки хватит (тем более сам Трамп призывает вооружаться, выступает за свободу оружия)— Я повторю, это не будет курс на полный изоляционизм — это просто невозможно. Того, что в Америке возможны социальные потрясения, совершенно исключать нельзя. Трампа здесь ждет очень-очень… как в «Коньке-горбунке» говорилось: «Много-много непокоя принесет оно с собою». Буш и Обама оставили тяжелое наследство, и Трампу придется его разгребать.«Для Хиллари Клинтон ее победа означала в жизни очень многое, как и для Билла, кстати»«СЕМЕЙКА КЛИНТОНОВ УЖЕ НЕ РАЗ ПЕРЕСТУПАЛА ЧЕРТУ, КОТОРАЯ ОТДЕЛЯЕТ КРОВЬ ОТ НЕКРОВИ»— У Трампа есть основания опасаться за личную безопасность? Вы уже говорили о Никсоне, который пережил Уотергейт, вспомним и печальный пример Кеннеди. А Трамп по сравнению с ними еще более неугоден для представителей могущественной трансатлантической элиты. В преддверии 19 декабря 6 членов коллегии выборщиков, в чьих штатах победил миллиардер-республиканец, уже отказались за него голосовать.— Безусловно, основания опасаться есть. Более того, в эти оставшиеся до инаугурации недели возможны всякие варианты. Уже высказывались мысли (я читал об этом в интернете), например, что команда Обамы может спровоцировать какой-то конфликт, чтобы ввести чрезвычайное положение в Америке и отодвинуть инаугурацию. Возможно и покушение. Мы знаем, что четыре американских президента были убиты. Убийство Кеннеди стало началом ползучего переворота, который закончился в 1974 году импичментом Никсона и превращением Соединенных Штатов из преимущественно государства в преимущественно кластер транснациональных корпораций. Мы прекрасно знаем, что в 1935-м был убит Хью Лонг (сенатор от штата Луизиана, заявивший о своих президентских амбициях ) прототип, кстати, Вилли Старка и главный соперник Рузвельта. Хью Лонг в свое время создал по всей Америке общества перераспределения собственности, в них было задействовано 8 миллионов человек. И в 1935 году его убил якобы одиночка. Так что, думаю, Трамп должен очень серьезно озаботиться проблемой своей безопасности.— Эта опасность может прийти к нему как со стороны проигравшей трансатлантической верхушки, так и со стороны в буквальном смысле экстремистов, то есть тех людей, которых он задел в своей предвыборной риторике?— На самом деле экстремисты — это, как правило, орудие; в данном случае орудие той стороны, которая проиграла. Здесь все очень просто. Особенно учитывая, что семейка Клинтонов уже не раз переступала ту черту, которая отделяет кровь от некрови, тем более что эта парочка не любит проигрывать, а для них поражение было страшным ударом. Достаточно было посмотреть на лица гражданки Клинтон и особенно ее супруга, который чуть не плакал, когда они стояли перед избирателями и когда она объясняла, что, хотя проиграла, все равно она верит в Америку. Для Хиллари Клинтон ее победа означала в жизни очень многое, как и для Билла, кстати. В вышедшей в 2014 году документальной книге Эдварда Клайна «Кровавая распря: Клинтоны против Обам» (KleinE. Bloodfeud: TheClintonsvs. Obamas) есть интересный эпизод. В момент резкого ухудшения здоровья Билла Клинтона он говорит Хиллари, что, если он не доживет до финала ее президентской кампании, то из его похорон на Арлингтонском кладбище она должна выжать 2 миллиона голосов на будущих выборах. Когда она начала говорить, что не хочет этого слышать, Билл отвечает, что процедуру похорон нужно заранее спланировать в деталях. Следовательно, для Клинтона победа Хиллари была настолько важна, что даже его смерть должна была быть брошена на весы. Уверен, такие люди, если бы знали, что останутся безнаказанными, сделали бы все, чтобы убрать Трампа.Другое дело, что уберут они Трампа — и его место займет вице-президент, другой из команды республиканцев. Все равно они не приходят к власти. Так что здесь им нужно искать какое-то другое, более хитрое решение. Например, как я уже сказал, введение чрезвычайного положения в результате каких-то внутренних потрясений (а они могут быть спровоцированы экстремистами, которым не нравится Трамп) или в результате какого-то внешнего воздействия. Впрочем, скорее всего, в январе Трамп въедет в Белый дом на белом коне. Выедет ли он из него на белом коне — вот в чем вопрос.— Трамп, вопреки своей предвыборной риторике, больше не обещает посадить Хиллари Клинтон, а она, в свою очередь, согласилась официально признать свое поражение. Значит ли это, что расследование ФБР об электронной переписке Хиллари так и не будет доведено до конца?— Я думаю, что расследование ФБР явно или тайно будет доведено до конца, но саму фигурантку не посадят — ее подвесят на крючке, чтобы она не открывала рот шире положенного. Возможно, в открытом доступе даже будут выложены результаты, а самой Хиллари объяснят, что шаг влево или шаг вправо — и тогда действительно тюрьма. И ей придется — в бессильной злобе — заткнуться.«МЫ ОТОДВИНУЛИСЬ ОТ ВЕРОЯТНОСТИ КАТАСТРОФИЧЕСКОГО СЦЕНАРИЯ ПО ПЕРИМЕТРУ НАШИХ ГРАНИЦ»— Возможен ли союз двух консервативных лидеров — Путина и Трампа — по линии традиционных ценностей, как об этом грезят наши патриоты?— Знаменитый американский социолог Иммануил Валлерстайн однажды сказал: «Ценности весьма эластичны, когда речь заходит о прибыли и власти». Идеология играет в отношениях государств, правителей и правящих слоев минимальную роль. Она оформляет некие интересы, причем очень часто делает это постфактум. Сегодня, скажем, японцы — это желтая раса для нацистов, а завтра это «почетные арийцы». Между Соединенными Штатами и Россией существует много противоречий и много проблем. Здесь не должно быть никаких иллюзий по поводу нашего якобы неизбежного улучшения отношений между Москвой и Вашингтоном при Трампе.Другое дело — потерпела поражение Клинтон. И важны здесь два момента. Первое — в глобальном масштабе поражение потерпела самая паразитическая, самая хищная фракция мирового капиталистического класса, его верхушки. И второе — с уходом Клинтон, точнее с ее неприходом, в Белый дом мы отодвинулись от вероятности весьма неприятного, опасного сценария по периметру наших границ. И это само по себе уже немало. Но в то же время повторю: не должно быть никаких иллюзий по поводу Трампа. Президент США — высокопоставленный клерк и не более того, он винтик, очень важный, но винтик системы. Силы, двигавшие его, не друзья России. Уверен, эти силы устами (улыбающимися!) Трампа предложат России весьма жесткий «бизнес-проект». Поэтому впадать в эйфорию по поводу победы Трампа, как это произошло с частью нашего истеблишмента, не стоит. Да и недостойно это.— Разумеется, вооруженные конфликты, которые вспыхивали вокруг России один за другим, теперь могут угаснуть. И у Донбасса теперь есть, по крайней мере, шанс на передышку.— Да, именно так. Но мне с эмоциональной точки зрения любопытно, как будут смотреть в глаза Трампу руководители Германии и Франции. Правда, недолго им осталось руководить, их обоих не переизберут, да и в истории им отведено место не самое достойное. Но очень интересно будет посмотреть. Вспомним, что на следующий день после американских выборов Олланд был очень растерян, когда выступал, ну а гражданка Меркель… Я вообще думал, что она заплачет, объявляя о победе Трампа. Понятно — ставили-то на Клинтон. Но вы же государственные деятели, вы же дипломаты, вы как-то должны соизмерять свои слова. Когда какая-то Альбац у нас пишет гадости про Трампа, — это одно, Альбац никто и звать ее никак. Но когда Меркель говорит в том же духе, она должна понимать, что рисковать-то не надо, да и минимальные приличия неплохо соблюсти.— Практически Евросоюз остался в геополитическом одиночестве: Великобритания уходит, США занимается своими проблемами, и Европа, привыкшая к внешнему управлению, вдруг оказывается наедине со своей страшной и никому не нужной свободой.— Да, как у Корнея Чуковского в «Мухе-цокотухе»: «Пропадай, погибай, именинница». Думаю, что эта схема-четырехходовка (Крым — иммиграционный кризис — Brexit — Трамп) — это удар, во-первых, по банкстерами, а во-вторых, по их союзникам в Европе. Кто союзники банкстеров в Европе? Это бездарная евросоюзовская брюссельская бюрократия, наднациональное «правительство». Четырехходовку осуществили практически за два года… Причем началом был, безусловно, Крым, который продемонстрировал, что и Европа ничего не может, и Обама ничего не может, и вся эта публика ни на что не способна. Крым был наглядной демонстрацией политической импотенции той фракции мирового капиталистического класса, которая в тот момент находилась у власти — Обамы и его союзников в Европе.Вот теперь Обама «слетел». Мне смешно, когда его называют черный властелин. Какой он властелин?! Чего властелин? Он скорее, как у того же Корнея Чуковского, «умывальников начальник и мочалок командир». И вот теперь европейцы у разбитого корыта и им нужно думать, как выстраивать отношения с новой Америкой. А тут еще эта Украина, а тут еще Путин. Если помните, перед выборами в Америке и в Европе пошли разговоры о том, что русские будут делать все, чтобы и в ЕС привести к власти таких людей, которые настроены националистически, пророссийски и так далее. Насчет «пророссийски» — это перебор, а вот насчет дистанцирования от Обамы и Олланда — самое оно. Достаточно послушать Франсуа Фийона.(...)Окончание здесь

02 ноября 2016, 20:02

Навстречу юбилею: впереди 17-й год!

Оригинал взят у rimmir в Навстречу юбилею: впереди 17-й год!Революция 1917 года — юбилей с живым смысломПавел Родькин. Фото: sputnik.azНаступающий год столетия Русской революции — хороший повод вспомнить о том, что это событие оказалось переломным не только для российской, но и для всемирной истории. Но эта круглая дата отнюдь не является поводом для поиска неких аналогий между событиями столетней давности и современностью — сегодня никаких отчетливых признаков революционной ситуации в России нет. Между тем вопрос о месте революции 1917 года и советского наследия в понимании исторического пути страны по-прежнему открыт, и беспристрастное его рассмотрение не слишком выгодно для нынешней политической элиты. Таковы основные тезисы беседы о предстоящем юбилее революции с доцентом НИУ ВШЭ, членом Зиновьевского клуба «Россия сегодня» Павлом Родькиным.Согласно популярной легенде, у соратника Мао Цзедуна Чжоу Эньлаяоднажды спросили: в чем смысл Великой Французской революции? Он ответил: еще не пришло время об этом говорить. Предстоящее в следующем году столетие Русской революции — это достаточный срок для того, чтобы делать выводы о ее смысле?На мой взгляд, вопрос не в том, сколько времени прошло после революции, а в том, какие результаты получены и какие этапы прошло российское общество — самой революции, мировой войны, становления нового социума, его перерождения, краха, а затем социальной контрреволюции и попытки реставрации дореволюционной социальной системы. Уже эта последовательность этапов — достаточное основание для того, чтобы говорить о каких-то итогах и проводить аналогии с сегодняшним днем.Для современного российского общества революция 1917 года — это живая историческая память? Или же она уже принадлежит некоему национальному историческому архиву, и год ее столетия — это просто красивая круглая дата?События столетней давности по-прежнему наполнены живым смыслом. Как бы это парадоксально ни прозвучало, если бы Советский Союз до сих пор существовал, то празднование столетия Октября, возможно, было бы предельно формальным, помпезным и воспринималось бы как очередная дежурная дата. Но поскольку мы живем в совершенно другой в сравнении с Советским Союзом исторической реальности, революция 1917 года для многих слоев общества приобретает предметный, практический смысл, ведь в социальном развитии мы вернулись на сто лет назад. Многие явления, которые советским обществом были забыты и воспринимались как элементы пропаганды или риторические фигуры, прежде всего социальное расслоение, наше общество вновь переживает сегодня. Этим, собственно, и объясняется повышенное внимание к событиям столетней давности, которые, казалось бы, уже должны перейти в сферу символического или мифического.И все же фигура Ленина — главного творца Октябрьской революции — сейчас, кажется, не вызывает в обществе таких разногласий, как фигура Сталина, которого сложно назвать демиургом событий 1917 года. Ленин на его фоне оказался где-то в стороне от иерархии героев и антигероев. Почему так произошло?Мне кажется, нашему обществу еще предстоит непредвзято перечитать и Ленина, и Сталина, и других деятелей революции. Два фундаментальных труда Ленина, написанных в самый канун революции, «Государство и революция» и «Империализм как высшая стадия капитализма» не потеряли актуальности для наших дней.Если говорить о Ленине, то ему хватило мифологизации в советский период, когда от реального, живого, противоречивого человека осталась только героическая оболочка. Фигура Сталина сейчас тоже является неким идеологическим пропагандистским жупелом — со знаком минус или плюс. Можно вспомнить о том, что предпринимались попытки сделать Сталина антиподом Ленина, хотя противопоставлять их нельзя, они дополняют друг друга. Именно Сталин продолжил линию Ленина в партийных дискуссиях и расставил все точки над «i» в тогдашних идеологических баталиях. Он сохранил для своего учения название «ленинизм», хотя правильнее было бы говорить о марксизме-ленинизме-сталинизме. Здесь, кстати, можно провести аналогии с Китаем, где поколение политиков после Мао Цзедуна пошло совершенно противоположным путем, но культ Мао никто не стал развенчивать, его портрет висит на площади Тяньаньмэнь, украшает китайские деньги. Это образ, с которым никто не борется, хотя реальное содержание китайской политики после Мао стало совершенно другим.Здесь возникает вопрос о связи времен, который периодически поднимает нынешняя российская власть. Как вы думаете, она уже готова рассматривать 1917 год как некую точку отсчета в своей истории? Или все же для нынешних правителей революция — это однозначно событие со знаком «минус»? Можно вспомнить, что несколько лет назад Иммануил Валлерстайн написал статью о Ленине, где предположил, что рано или поздно его будут воспринимать как основателя современной российской государственности. В том же «Государстве и революции» Ленин утверждал, что революция отменит государство, и в том, что уже на следующий день после революции ему пришлось заниматься строительством государства для удержания власти, можно видеть, если хотите, иронию истории. Если вынести за скобки классовое содержание деятельности Ленина, то общих черт с нынешней властью на почве строительства государства и удержания власти в самом деле обнаружится немало.Да, Ленин говорил, что государство как эксплуататорская формация рано или поздно должно отмереть, но только пройдя определенные этапы. Как раз Ленин, критикуя своих оппонентов, утверждал, что ожидать «отмены» государства сразу бессмысленно, что требуется определенный переходный период, пока общество в рамках все еще существующего государства изменится до такой степени, когда государство станет ненужным и само собой отомрет. Ленин никогда не заявлял, что после прихода к власти большевиков государство надо будет немедленно разрушить или отменить, и в этом смысле у Ленина и большевиков никогда не было той деструктивности, которую ему сегодня приписывают. Анархию и гуляй-поле они устраивать не собирались — напротив, если смотреть на те события непредвзято, то именно большевики оказались той силой, которая собрала государство, распавшееся еще при Временном правительстве. Не большевики были причиной этого распада, они выступали всего лишь одной из действующих сил процесса.С другой стороны, часто утверждают, что большевики либо лично Ленин или Сталин проводили какой-то эксперимент. На самом деле никакого эксперимента не было — у них был теоретически и научно осмысленный проектный план будущего, который они реализовывали. И государство, которое построили большевики, оказалось более жизнеспособным, чем царская империя — в том числе благодаря иному отношению к тем народам, которые его населяли.Испытанием этой жизнеспособности стала Вторая мировая война — царская империя оказалась неприспособленной к войне нового типа. Хотя в 1941 году немцы стояли под Москвой, а Первая мировая война шла на периферии империи, фронт не угрожал столицам. Но состояние русского общества перед революцией было несравнимо с состоянием советского общества, которое продемонстрировало свою жизнеспособность в войне, гораздо более жестокой. Именно поэтому история продемонстрировала верность подхода большевиков, их концепции общества.И все-таки, что значит революция 1917 года для нынешних властей? Можно ли ожидать, что юбилей революции отразится в текущей политической повестке, которая будет ориентирована на президентские выборы? Собственно, некая заявка уже была сделана в выступлении Дмитрия Медведева на форуме в Сочи, когда он неожиданно вспомнил про революцию в связи с социальными обязательствами государства.Конечно, столетие революции — это слишком мощная символическая дата, чтобы ее можно было каким-то образом обойти или не заметить, особенно учитывая то, что она поднимает ряд актуальных социальных вопросов. Поэтому естественно, что так или иначе тема столетия революции властями будет подниматься, причем, на мой взгляд, с однозначным знаком «минус». В следующем году мы еще увидим и услышим огромное количество фальшивок, клеветы и нападок по отношению к большевикам и всему советскому, поскольку современным политическим классом Октябрьская революция воспринимается как враждебный и социально чуждый проект.С другой стороны, приближающееся столетие революции дает очередной повод для рассуждений о возможном революционном сценарии в России для оппонентов нынешней власти. Недостатков в соответствующих прогнозах и «аналитике», в общем-то, уже нет. Эти ожидания и аналогии имеют хоть какое-то реальное основание?Конечно, следует здраво относиться к имеющимся в обществе иллюзиям нумерологического характера. Многим кажется, что столетие Октября — это основание ожидать, что в следующем году в России снова произойдет революция. Хотя в сравнении с тем, что было сто лет назад, мы наблюдаем сегодня скорее сверхконцентрацию власти и консолидацию политического класса. Критическая точка напряжения для российской элиты пройдена, как бы ни хотели некоторые эксперты видеть какие-то скрытые катастрофы или заговоры в верхах. С этой точки зрения, нынешний режим несопоставим с последними годами царской империи — ее состояние в тот период скорее напоминало Россию девяностых.К этому нужно добавить фактор патриотизма после присоединения Крыма, которое во многом оздоровило общественную атмосферу. Все-таки анализ происходящего в элитах отчасти напоминает гадание на кофейной гуще, во многом он основан на косвенных данных. Поэтому нужно рассматривать более широкую картину того, что происходит в обществе, это гораздо продуктивнее. Такого социального напряжения, как сто лет назад, в современном российском обществе нет. Поэтому можно рассчитывать, что 2017 год будет пройден достаточно спокойно, даже если какие-то открытые проявления социального протеста будут иметь место. В то же время фактор столетия революции рождает у российских неолибералов ожидание, что после «опасного» 2017 года проведение непопулярных в обществе реформ только ускорится. И если это произойдет, то да, уже в следующем десятилетии определенные аналогии с предреволюционной ситуацией столетней давности, возможно, будут уместны. Но сегодня какие-либо прямые сравнения некорректны.В 1914 году в обществе тоже был патриотический подъем, но уже через год, после первых крупных поражений в Первой мировой, он быстро кончился. Сейчас мы, похоже, наблюдаем определенное исчерпание «эффекта Крыма».Да, первая общественная волна крымского патриотизма сходит на нет. Но сто лет назад в период патриотического подъема единственным человеком, который поставил очень драматичный и неприятный вопрос о том, можно ли желать поражения в войне собственному правящему классу, а следовательно, и собственной стране, был Ленин. Такая постановка вопроса не нашла понимания не только в России, но и у большей части западных революционеров. Давайте представим, может ли подобный вопрос быть поставлен сегодня в контексте присоединения Крыма или войны в Сирии? Сама возможность его постановки является неким индикатором здоровья общества и стабильности государства. Еще в 2012—2013 годах в той или иной форме это было возможно, но сейчас такие риски минимизированы. Все-таки в 2014—2015 годах общество получило определенную передышку от глобализации.Если вернуться к революции 1917 года: как вы оцениваете нынешний уровень дискуссии об этом событии среди ваших коллег, среди историков, в социальных сетях? Юбилей революции провоцирует оригинальные мысли, или же обсуждаются в основном старые идеи?Во многом в этой дискуссии господствует навязанная упрощенно негативная трактовка событий 1917 года, возникшая во время Перестройки и в девяностые годы. Это хорошо знакомые разговоры о том, был ли Ленин немецким шпионом, где искать немецкое или английское золото и так далее. Эта пропагандистская со знаком «минус» повестка действительно ничего нового не открывает и отвлекает от сущностных вопросов, переключая внимание на третьестепенные проблемы. Попытки внедрить или опровергнуть многочисленные фейки уводит от понимания смысла тех событий, их социальной сути.Какая вообще интерпретация Русской революции, на ваш взгляд, сегодня требуется нашему обществу?Прежде всего, Русская революция — это не банальный переворот, не захват власти одними персонажами у других, это очень крупное историческое событие, которое поменяло ход всей мировой истории. Именно тогда началось строительство общества с принципиальной иной организацией, чем все предшествующие типы социума. Это было первое общество с всеобщей бесплатной медициной, бесплатным образованием, социальными гарантиями, доступом к потребительским благам и так далее. Кстати, последний аспект был подхвачен на Западе — нынешнее общество потребления было построено в противовес обществу социализма. Это тоже результат Русской революции.То есть речь шла о колоссальном историческом перевороте, и здесь не нужно бояться пафосных формулировок — в истории сопоставимые события случаются редко. Конечно, сегодня требуется новое понимание Русской революции, потому что в советский период произошла мифологизация этого события, особенно в последние десятилетия существования СССР, когда возможности для творческого развития идей марксизма и постмарксизма в стране были фактически закрыты. Сегодня к этому можно вернуться, тем более что людей, которые лично участвовали в тех событиях и были лично заинтересованы в определенной их интерпретации, уже нет на свете. Пафос идеологической борьбы того времени тоже сошел на нет, и это дает возможность беспристрастно разобраться в том, что происходило — как в позитивных моментах, так и в негативных. Не нужно демонизировать большевиков, но и не следует снова впадать в крайности советского времени, когда любая их критика была запрещена. Но пока повестка предстоящего юбилея, к сожалению, сводится к уровню каких-то сенсаций и разоблачений.Можно ли утверждать, что, несмотря не большое количество литературы по Русской революции, некий главный труд про ее смысл еще не написан? Может быть, столетие революции — это хороший повод хотя бы обсудить возможное содержание такой работы?Проблема в том, что это задача не только для историков, социологов или философов — она, в конечном итоге, упирается в идеологию и политику. Принципиальные вопросы, связанные с Русской революцией, еще долгое время будут оставаться именно такими, и это во многом усложняет работу специалистов в конкретных предметных областях. Наверное, через следующие сто лет эти моменты сойдут на нет, но пока требовать от ученых быть беспристрастными в отношении к революции не получится.Сейчас позиция российского политического класса представляется такой: воспринимать революцию как некий элемент истории, которая прошла, и вернуться назад невозможно. Но в таком случае возникает парадокс: почему тогда считается возможным возвращение к дореволюционной России в ее «пряничном» варианте «России, которую мы потеряли», а советский период нужно забыть и воспринимать его только в рамках мемориальной политики?Во всяком случае, это временно снимает вопрос о примирении с наследием революции, который пришлось на протяжении целого столетия решать французам. У них за 90 лет после 1789 года было еще три революции, иАлексису де Токвилю пришлось изобретать гениальное оправдание первой французской революции: она просто доломала все то, что и само бы ушло в прошлое.Великая Французская революция все-таки по своему социальному эффекту была несопоставима с Русской революцией — точнее, с Октябрьской революцией, с Февральской буржуазной революцией в России аналогии как раз уместны. Поэтому Февраль гораздо проще принять и встроить в непрерывную концепцию российской истории, а Октябрь был событием исключительным, которое стоит особняком.Наследие Октября — это тоже «Россия, которую мы потеряли», или здесь еще есть за что бороться? Нужно ли этот момент актуализировать в год столетия революции?Думаю, что он будет так или иначе актуализирован, потому что наследие Советского Союза в нынешней России невозможно игнорировать, оно до сих пор составляет фундамент и каркас современного общества в нашей стране. Это научно-технологический, оборонный, образовательный задел, наследие в социальных отношениях. Сегодня мы во многом являемся продуктом того времени и этот запас до сих пор используем. Советский опыт дал много такого, что было сделано впервые в истории, и здесь можно вспомнить философа Александра Зиновьева, который в своей книге «Коммунизм как реальность» писал, что в Советском Союзе был построен реальный, а не пропагандистский коммунизм. Это не означало, что советское общество было беспроблемным — идеальным, раем на земле не может быть ни одно общество. Но проблема, по мнению Зиновьева, заключалась в том, что коммунизм был построен, а этого никто не заметил — все ориентировались на некую идеальную модель коммунизма и не находили ей соответствия в реальности. Это порождало недовольство, и люди переориентировались на капитализм — но, опять же, не на реальный, а идеологический, на «витрину» западного общества, которая действительно имела привлекательность и сохраняет ее до сих пор. Об этом нужно помнить, и я думаю, что в контексте юбилея революции этот аргумент будут использовать защитники советского проекта.https://eadaily.com/ru/news/2016/11/02/pavel-rodkin-revolyuciya-1917-goda-yubiley-s-zhivym-smyslomПодробнее:https://eadaily.com/ru/news/2016/11/02/pavel-rodkin-revolyuciya-1917-goda-yubiley-s-zhivym-smyslom

01 ноября 2016, 10:01

Алеппо, Мосул и новый миропорядок: Кто получит Османское наследство?

История, которая говорит о будущем.   Циклы войны История международных отношений циклична, она степенно развивается по спирали, разделяя жизни государств на тренды — столетние периоды, где их ожидают взлёты и падения. Теория циклов Николая Кондратьева и Иммануила Валлерстайна...

22 сентября 2016, 13:30

Why Nations Fail: в чем ошибается ставшая культовой теория развития

Краткий пересказ и критический разбор книги Дарона Аджемоглу и Джеймса А. Робинсона «Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты» («Why Nations Fail»). В западной науке об обществе есть большой раздел […]

06 сентября 2016, 12:02

В Германии больше невозможно жить, или почему Запад не справился с Россией

Внимание всего мира приковано к китайскому городу Ханчжоу, где 5 сентября завершается двухдневный саммит G20. В настоящее время этот формат стал намного более востребованным, нежели «большая семерка», которая фактически сводится к отчетам «шестерки» перед США. О факторах, которые...

24 августа 2016, 09:54

Валлерстайн: отчего может рухнуть капитализм (good-society)

Господство капиталистических отношений в мире давно стало привычной реальностью, и то, что она может измениться, кажется почти невероятным. Может ли капитализм изжить себя, и какая система в этом случае придет ему на смену? В книге «Есть ли будущее у капитализма?» пять социологов истории излагают свои пять теорий, объясняющих, отчего может рухнуть капитализм (Валлерстайн и Коллинз), как и почему капитализм может сохраниться (Манн и Калхун), откуда взялись коммунистические режимы в России и Китае и почему они окончились столь по-разному (Дерлугьян). В этой статье опубликована глава Иммануила Валлерстайна «Структурный кризис, или Почему капиталисты могут считать капитализм невыгодным», которая и тревожит, и обнадеживает одновременно. 100 комментариев

16 августа 2016, 09:40

Иммануил Валлерстайн. Структурный кризис, или Почему капиталисты могут считать капитализм невыгодным

Господство капиталистических отношений в мире давно стало привычной реальностью, и то, что она может измениться, кажется почти невероятным. Может ли капитализм изжить себя и какая система в этом случае придет ему на смену? В книге «Есть ли будущее у капитализма?» пять социологов истории излагают свои пять теорий, объясняющих, отчего может рухнуть капитализм (Валлерстайн и Коллинз), как и почему капитализм может сохраниться (Манн и Калхун), откуда взялись коммунистические режимы в России и Китае и почему они окончились столь по-разному (Дерлугьян). «Дискурс» публикует главу Иммануила Валлерстайна «Структурный кризис, или Почему капиталисты могут считать капитализм невыгодным», которая и тревожит, и обнадеживает одновременно.

15 августа 2016, 21:01

Рождение Курдской автономии: анклав Рожава

16–17 марта 2016 года на севере Сирии, в городе Румейла, состоялась учредительная конференция самопровозглашенного территориального образования — «демократической системы Рожава». Наименование «Рожава» буквально означает «Западный Курдистан», а возникший в Сирии анклав представляет собой зону курдского самоуправления. В конференции приняли участие около двухсот делегатов из северных областей Сирии, в том числе представители сирийских курдов, а также арабских, туркменских, черкесских, чеченских, ассирийских и армянских общин. По итогам проведенного форума Учредительный совет Рожавы создал регулирующий комитет, в состав которого вошел 31 человек. Столицей Рожавы стал город Румейла. Весь анклав занимает 18 300 кв. километров сирийской территории и состоит из трех кантонов. Это кантон Африн (численность населения — около 600 тысяч человек), кантон Кобани (300 тысяч человек) и самый крупный кантон Джазира (1,4 миллиона человек). Сообщалось также, что на заседании Учредительного совета были избраны соруководители этого крупнейшего кантона — Мансур ас-Салюм и Халия Юсеф. По окончании конференции один из двух лидеров Джазиры, Мансур ас-Салюм, сделал следующее заявление: «Будущая Сирия — для всех сирийцев, что будет реализовано через федеративную демократическую систему». Помимо этого, ас-Салюс сообщил о том, что «регулирующему комитету поручена разработка социального договора и всеобъемлющего политического и правового видения в период, не превышающий шести месяцев». И наконец, ас-Салюм подчеркнул, что целью создания федеративной системы в Рожаве является «установление демократического единства на Ближнем Востоке». Как будет показано ниже, эта формулировка не случайна. Провозглашенная автономия избрала необычную для Ближнего Востока систему управления. Дело в том, что в своем административном строительстве три объединившихся курдских кантона опираются на советы разных уровней. Нижний уровень управления представлен муниципальными советами, работа которых направляется и финансируется советами кантонов. Выбор в пользу системы советов — это часть общей установки сирийских курдов, ориентирующихся на опыт левых движений в мире. Знамена народных сил самообороны Рожавы представляют собой желтые полотнища с красными звездами. Именно эти красные звезды создали Рожаве славу собрата мексиканского штата Чиапас, в 80–90-е годы ХХ века известного подъемом революционного крестьянского движения сапатистов. На флаге сапатистов, в отличие от флага Рожавы, красная звезда располагается не на желтом, а на черном фоне. Уже сейчас политологи и социологи высказывают предположения о том, что Рожава может сформироваться как курдский анклав на Ближнем Востоке со светской идеологией марксистского типа. Но какой будет специфика этой идеологии? На этом стоит остановиться подробнее. Необходимо подчеркнуть, что сирийские курды продвигались к созданию собственной автономии с огромным упорством с 2011 года, то есть с самого начала «арабской весны». «Народный совет Западного Курдистана» был создан уже летом 2011 года. В тот период северо-восточная часть Сирии находилась под контролем сирийского Демократического союза Курдистана, тесно связанного с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК), возглавляемой Абдуллахом Оджаланом. За прошедшие годы эта связь окрепла. Собственно, сами принципы «федеративной демократической системы», на основе которых в Рожаве решено строить схему управления, являются частью концепции демократического конфедерализма, разработанной Оджаланом. Новые взгляды Оджалана сформировались в турецкой тюрьме, где он отбывает пожизненное заключение, и были изложены им в многотомном труде под названием «Демократическая цивилизация». В соответствии с этими взглядами, схема управления нового образования должна строиться на основе системы коммун и советов разных уровней, с обязательным привлечением женщин в органы управления. Сегодня ни для кого не секрет, что наиболее сильное влияние на мировоззрение Абдуллаха Оджалана с момента его помещения в турецкую тюрьму оказали идеи американского радикального социолога и философа Мюррея Букчина (1921–2006). Дело в том, что Мюррей Букчин был автором концепции так называемого «либертарного муниципализма», подразумеваюшего децентрализацию, самоуправление и следование принципам антиавторитарного социализма. Эти формулировки явно адресуют к взглядам сторонников мировой регионализации, то есть перераспределения властных полномочий от национальных государств к малым регионам. И действительно, эволюция убеждений марксиста Оджалана, ставшего учеником Мюррея Букчина, как раз и подвела его к выводу о том, что путь построения национального государства ведет в тупик. В терминологии Оджалана, три базовых элемента «капиталистической современности» — «капитализм, национальное государство и индустриализм» — должны быть заменены, соответственно, на «демократическую нацию, общественную экономику и экологическую промышленность». Совсем недавно труд Оджалана был представлен в Аргентине. При этом один из представлявших книгу, переводчик Махмут Чолак Зердешти, сказал в своем выступлении: «Национальному государству нет больше места в истории, демократический конфедерализм является универсальным решением». Альтернативой национальному государству является, по логике Оджалана, Ближний Восток в виде демократической конфедерации народов. В такой логике Рожава может восприниматься как автономия в составе сирийского государства, а может — как автономия в составе несуществующей ближневосточной конфедерации (в случае обрушения сирийского государства). Причем описанная концепция явно рассчитана на второе. Это делает положение молодого анклава Рожава крайне опасным. Ведь решимость стать, в случае обрушения государств макрорегиона, бастионом «антиавторитарного социализма» и выстоять в одиночестве — сродни намерению пройти по волосяному мосту над бездной ближневосточного хаоса. Между тем, формирование компактных районов под собственным управлением и их защита от ИГИЛ уже стоили сирийским курдам многолетних героических усилий и больших человеческих жертв. В начале 2010-х годов курды находились в оппозиции Дамаску. Период самых интенсивных столкновений курдских формирований с правительственными войсками пришелся на середину 2012 года. Обострение произошло после того, как 12 июля 2012 года в Эрбиле, столице Иракского Курдистана, был сформирован Высший курдский совет, в который вошли две курдские структуры Сирии — Демократический союз и Курдский национальный совет. В Дамаске участие сирийских курдов в совете было воспринято крайне негативно. В июле 2012 года Отряды народной самообороны сирийских курдов заняли города Амуда, Африн, Кобани, Эль-Камышлы на севере страны. Это положило начало формированию будущих кантонов Рожавы. Вспомним, что только через два года, в июне 2014 года, был провозглашен игиловский «Халифат». И это провозглашение подтолкнуло процесс быстрого дооформления Рожавы как автономного анклава. Уже в октябре 2014 года прозвучали первые заявления о создании Рожавы как курдской автономии в составе Сирии. Вскоре после этого, в декабре 2014 года, Рожаву посетила группа западных интеллектуалов, приехавших изучать опыт курдского самоуправления. Среди них были американский анархист и антрополог Дэвид Гребер, этнолог Антония Давидович из германского Кильского университета, социолог Томас Майли из Кэмбриджа и... Джанет Бил, вдова Мюррея Букчина, того самого сторонника внегосударственного социализма, которому партия турецких курдов РПК обязана трансформацией взглядов своего лидера. Сама Джанет Бил является представителем западных анархистов, она — автор вышедшей в 2013 году работы «Демократическая автономия в Северном Курдистане: движение советов, гендерное освобождение и экология». Но это не всё. Социолог из нидерландского университета Вагенингена, специалист по курдской проблеме Йост Джонгерден свидетельствует, что в книжных магазинах Рожавы весьма широко представлены работы западных левых философов, включая Антонио Грамши, Теодора Адорно, Иммануила Валлерстайна и Ноама Хомски. Причем работы этих авторов переведены на курдский язык! Суть проблемы формирования общественного устройства в Рожаве Джонгерден формулирует так: «При демократической автономии национально-освободительное движение в текущей идеологии больше не принимает форму создания независимого государства. Выбор сделан в пользу автономии». Но ведь вопрос опять-таки в том, остается ли эта автономия частью сирийского государства или превращается в автономию внутри некой «ближневосточной демократической конфедерации», стабильность которой даже в случае ее возникновения маловероятна... Далее, Рожава стала точкой притяжения не только для западных левых философов, но и для добровольцев из западных стран. Прежде всего, сотни этнических курдов из Швейцарии, Германии, Дании, Норвегии, Швеции в последние годы стекались в Сирийский Курдистан для участия в боевых действиях против ИГИЛ. Пик этой первой волны добровольцев пришелся на период боев за Кобани в конце 2014 — начале 2015 гг. Вторая волна состояла из представителей западных леворадикальных течений. Интересно, что, кроме потомков антифашистов, воевавших в Испании, к этой категории причисляются бывшие морские пехотинцы из Британии, а также бывшие военнослужащие армии США с опытом боевых действий в Ираке и Афганистане. Причем последняя группа наиболее многочисленна. Пик второй волны пришелся на середину 2015 года, когда в составе курдских сил самообороны Сирийского Курдистана был сформирован Интернациональный батальон Свободы. Помимо названных лиц и групп, горячий интерес к феномену Рожавы проявил профессор Дэвид Харви (1935 г. р.), лауреат премии Вотрена Люда или так называемой «Нобелевской премии по географии», один из самых авторитетных в мире социологов-неомарксистов. В начале апреля 2015 года профессор Харви выступил в Гамбурге на конференции под названием «Вызов капиталистической концепции модернити» (или же — «современности») с заявлением о необходимости поддержки Рожавы. Позднее в интервью профессор Харви говорил: «...Я понял, что в Рожаве идет борьба за построение альтернативы капиталистической системе. Я понял, что курды не только продвигают ее в теории, но и реализуют в Курдистане. Они участвуют в борьбе за реализацию принципов демократического конфедерализма... Там предпринимаются попытки создания антикапиталистической системы, основанной на самодостаточности. Она предполагает построение коммун, коллективов и кооперативов...» И, наконец, по поводу левого мировоззрения Харви сказал: «Многие марксистско-ленинские движения мира неправильно понимают марксизм-ленинизм. Им (то есть таким непонимающим — М.П.) следует объяснить взгляды, господствующие в РПК». Какие взгляды имеет в виду профессор? Взгляды Мюррея Букчина, сторонника децентрализации? Или взгляды анархистов, гостивших в Рожаве? Усилия сирийских курдов в борьбе с ИГИЛ огромны и, безусловно, героичны. Именно сирийские курды противостояли формированиям ИГИЛ в самое тяжелое время и сумели перерезать потоки снабжения ИГИЛ через турецкую территорию. Сегодняшняя заявка кантонов Рожавы на новое социальное строительство в XXI веке, в военных условиях, поражает своей смелостью. И хочется верить, что Рожаве не придется бороться за свое существование в войне всех против всех на обломках государств, много десятилетий бывших домом для народов Ближнего Востока. Мария Подкопаева Опубликовано в газете «Суть времени» №178 от 18 мая 2016 г. http://gazeta.eot.su/article/rozhdenie-kurdskoy-avtonomii-anklav-rozhava

15 августа 2016, 08:01

А был ли нужен Пиночет?

Чилийский опыт считается эталонным примером успешных неолиберальных реформ, проведенных диктатором. Однако Чили обязано успехом необычным сочетанием природно-географических и исторических особенностей В далеком оптимистическом 1965 году в ответ на советские дебаты времен оттепели влиятельный британский экономист Алек Ноув (Александр Новаковский, родился в 1915 году в Петербурге) опубликовал книгу с актуальным по сей день заголовком «Был ли нужен Сталин?». Ноув поставил ребром вопрос о соотношении диктатуры и экономической рациональности в осуществлении быстрой модернизации. Спустя поколение проклятый вопрос возник уже по отношению к переходу от госсоциализма к рыночной экономике.

16 августа 2016, 09:40

Иммануил Валлерстайн. Структурный кризис, или Почему капиталисты могут считать капитализм невыгодным

Господство капиталистических отношений в мире давно стало привычной реальностью, и то, что она может измениться, кажется почти невероятным. Может ли капитализм изжить себя и какая система в этом случае придет ему на смену? В книге «Есть ли будущее у капитализма?» пять социологов истории излагают свои пять теорий, объясняющих, отчего может рухнуть капитализм (Валлерстайн и Коллинз), как и почему капитализм может сохраниться (Манн и Калхун), откуда взялись коммунистические режимы в России и Китае и почему они окончились столь по-разному (Дерлугьян). «Дискурс» публикует главу Иммануила Валлерстайна «Структурный кризис, или Почему капиталисты могут считать капитализм невыгодным», которая и тревожит, и обнадеживает одновременно.