Индуизм
Выбор редакции
20 ноября, 11:45

Индуисты хотят отрезать голову болливудскому режиссеру и актрисе

  • 0

В Индии один из политиков-индуистов предложил награду в размере 100 миллионов рупий ($1,5 миллиона) тому, что обезглавит режиссера и исполнительницу главной роли фильма "Падмавати". Оскорбленным выходом фильма оказался Сарадж Пал Аму, один из руководителей партии "Бхаратия Джаната". Политик решил, что картина представляет собой поношение индуизма. Главную роль исполнила актриса Дипика Падуконе, а режиссер фильма - Санджей Лила Бхансали. Релиз фильма, который должен был выйти 1 декабря, отложен.

Выбор редакции
16 ноября, 12:22

Рождество 25 декабря в Украине будет выходным днем

Верховная Рада внесла изменения в Кодекс законов о труде Украины относительно праздничных и нерабочих дней. Законопроект №5496 поддержали 238 депутатов. Об этом сообщает ZN.UA При этом депутаты поддержали поправку спикера парламента Андрея Парубия об отмене […]

11 ноября, 10:14

Бирманский гороскоп по дням недели

  • 0

Основная масса жителей Бирмы (Мьянмы) относятся к заядлым  буддистам. Однако местный буддизм далек от классического. Первое — он  схож с культом языческих духов (натов), второе – в нем многое взято из  индуизма. И самое главное – бирманский буддизм основан на астрологии. Бирманцы никогда не принимают важных решений, не сверяясь с астрологическим календарем. Важность дня недели, в который ты родился Бирманские верования говорят о том, что день недели, в который рожден человек, предопределяет его имя и характер. От дня недели зависят рекомендации по такому моменту: какого окружения необходимо придерживаться, а каких людей избегать. Бирманский зодиак Привычный нам вавилонский зодиак, состоящий из 12 знаков, не имеет ничего общего с бирманским. Их зодиак это 8 знаков. Каждый соответствует определенному дню  недели. Тут нет ошибки, именно 8! Среда (середина недели) в Мьянме  разделена на две половины (до и после полудня). Еще, среда – это день  рождения самого Будды. Чтобы определить день недели своего рождения, придется обратиться к календарю. Таблица определения дня недели и бирманского знака Эта простая таблица поможет узнать, в какой день недели Вы родились. Описание знака, Вам соответствующего, находится ниже. Бирманская среда представлена двумя днями. Уточните время своего рождения, чтобы правильно найти свой знак. День недели и знак Понедельник Знак зодиака — Тигр. Светило – Луна. Стихия – камень, земля. Цвет – белый. Сторона света – Восток. Родившиеся в понедельник – это люди, склонные к великим достижениям,  если смогут определиться со своими желаниями и не запутаться в них. Это открытые и эмоциональные личности, подверженные перепадам настроения. Это асы в гуманитарных науках и искусстве, реже в художественной сфере. Вторник Лев. Светило – Марс. Стихия – воздух. Цвет – алый. Сторона света – Юго-Восток. Рожденные в Марсе — настоящие воители. Это не драки и выяснение отношений, а хорошая физическая сила, помогающая в жизни. Львы не любят возражений и споров. Мужество Льва способствует великим достижениям и успехам. Среда (до полудня) Слон с бивнями. Светило – Меркурий. Стихия – вода. Цвет – зеленый. Сторона света – Юг. Меркурий отвечает за веселость, остроумность, игривость и позитивную энергетику. Люди в данном знаке склонны к прилежному учению, а в будущем — к преподаванию. Сфера образования для Слонов с бивнями – это то, что нужно! Среда (после полудня) Слон без бивней. Светило – Раху. Стихия – воздух-буря. Цвет – коричневый. Сторона света – Северо-запад. Будучи под покровительством тайной, но значимой планеты, люди наделяются противоречивым и непростым характером. Это замкнутые личности, желающие молча и неторопливо продвигаться к собственным достижениям. Они любят движение вперед, но исключают всякий риск. Четверг Крыса. Светило – Юпитер. Стихия – Земля-грунт. Цвет – Желтый. Сторона света – Запад. Крысы притягивают людей. Имеют хорошую интуицию и дар предвидения. Отличаются от остальных логиком и ходом мыслей. Рожденные под знаком Крысы часто упрямствуют, что осложняет их семейные отношения. Пятница Морская свинка. Светило – Венера. Стихия – вода. Цвет – Белесый. Сторона света – Север. Это люди, делающие жизнь других более яркой и прекрасной. Их предназначение: быть счастливыми и радоваться удовольствиям. Морские свинки обожают уют и гармонию отношений. Многогранность жизни манит их, что мешает сосредоточиться на собственном семейном быту. Суббота Дракон. Светило – Сатурн. Стихия – пламя. Цвет – черный. Сторона света – Юго-Запад. Это властные натуры, желающие абсолютной власти. Умны, талантливы и стремятся к высоким карьерным достижениям. Личная жизнь Драконов не так идеальна — им мешают мысли, что личные проблемы всегда налаживаются сами собой. Воскресенье Гаруда. Светило – Солнце. Стихия – Огонь. Цвет – красный. Сторона света – Северо-Восток. Название Гаруды взято из буддизма и индуизма. Им характеризовали мифическое птичье божество. Это творческие люди с отличной интуицией. Солнце наделяет таких людей неиссякаемой энергией. Гаруды имеют все: красоту, обаяние, ловкость, ум, но слабым звеном такой личности является ощущение своей сверхсилы. Пусть этот восточный гороскоп станет полезным для Вас и Ваших близких!

07 ноября, 13:50

Каббала, индуизм и саентология: 9 звезд, решивших поменять веру

Практически во всех семьях вероисповедание детей выбирается родителями. Немудрено, что, повзрослев, некоторые люди хотят сменить веру. Такая тенденция не обходит стороной и знаменитостей.  В нашем посте мы расскажем вам о 9 звездах, решивших поменять вероисповедание: от каббалы до индуизма.

30 октября, 00:56

Темы 2017 года

(Начало тут https://diak-kuraev.livejournal.com/1799874.html)- А не кажется ли вам, что такие люди отпугивают от РПЦ потенциальную паству?- Патриарх понимает, что если кого-то это отпугнет, так он и так им не мил. Ему же хочется иметь управляемую общину. В истории военного искусства нередко считалось: лучше пусть немного десантников, чем толпа ополченцев. Пусть немного профессионалов высокого уровня, крепкая команда, чем что-то аморфное и не очень профессиональное - для спецопераций этого достаточно. В библейской книге Судей есть рассказ о том Бог сказал Гедеону: «народа с тобою слишком много», и потому я не смогу даровать тебе победу, «чтобы не возгордился Израиль предо Мною и не сказал: "моя рука спасла меня". Из 32 тысяч остались всего триста бойцов – и то без мечей а просто с шумелками…Мне кажется, патриарх Кирилл думает что-то подобное: пусть будет гвардия, которая видит в нем Бога на земле, которая готова хотя бы имитировать свое согласие с тем, чтобы считать его московским папой, безошибочным оракулом. Вы хотя бы имитируйте свое согласие, а желательно – верьте, что голос патриарха – это голос Бога. Такие претензии проскальзывают в его речах, поступках, речах его окружения: вы хотя бы имитируйте эту веру. А люди, которые не верят в это просто не нужны в такой церкви. Недавно в Новороссийске патриарх сказал очень ясно: "Если у кого-то еще остаются сомнения, нужно ли делать все то, о чем патриарх учит, – оставьте все сомнения! И строго исполняйте то, что я повелеваю! Потому что я не от своей мудрости говорю, а от мудрости всего епископата Русской православной церкви! Другого пути для нашей Церкви сегодня нет! Кто не согласен – на пенсию!" ( https://ria.ru/religion/20170921/1505238036.html).- В таком случае у меня складывается впечатление, что РПЦ под руководством патриарха Кирилла – один из силовых блоков.- Да, еще одно силовое министерство в нашей структуре власти, которое умеет дожимать своих врагов, засуживать. Очевидно, патриарх Кирилл хочет, чтобы у церкви была именно такая репутация. То, что это кого-то отпугнет – не важно, главное – чтобы боялись и уступали.- Мне всегда казалось, что православие в частности и христианство в целом – это религия любви, а не ненависти.- Мы пришли к важной теме. Конечно, сейчас в реторте несложно создать дистиллированную религию, в которой будут только тщательно подобранные добрые и нежные слова. Масса таких проектов появилась в 20 веке – в основном как смесь христианства и индуизма (Вивикананда, Рамакришна и прочие). Но в любой традиционной религии в течение веков складываются две школы: школа богословия любви и школа богословия ненависти. Здесь нет исключения. Вспомните судьбу Спинозы, отлученного от синагоги. Или иудейского террориста Игаля Амира, который застрелил израильского премьер-министра Ицхака Рабина в 1995 году. В иудаизме есть даже обряд проклятия врагов Израиля – «пульса де нура».На наших глазах мы видим потрясающий пример буддистского терроризма и насилия в Мьянме. Еще недавно были ирландские террористы-католики.в Про исламских террористов я вообще молчу. Наличие двух школ в каждой из религий означает, что перед каждым адептом данной религии стоит выбор – в какую из этих школ ты определишь себя. Слишком много вокруг тебя священных авторитетов, они говорят противоположные вещи, но у всех у них нимбы. Чью сторону принять лично тебе? Это только твой выбор, а не «послушание». Вот обычный пост-советский человек приходит в церковь. Он был хорошим пионером, воспитанным на Льве Толстом, гуманистическом кодексе и т.д. Он понимает, что насилие – это плохо. А тут ему говорят, что такой-то святой говорил, что надо освятить свою руку ударом по морде еретика, а такой-то святой учил, что еретиков надо сжигать – и ко всему есть цитаты из Библии, особенно из Ветхого завета. И этот человек прощается со своим былым гуманизмом: «Я-то сам никого не хочу ненавидеть, но моя святая вера велит мне, что я должен воспламеняться святой ревностью и святой ненавистью». Вот таким людям и надо сказать: «Осторожно, это не твоя вера велит тебе. Это твой выбор, потому что есть другие святые в православном пантеоне, которые говорили совершенно другие вещи на эти сюжеты, а в Библии выше всего стоит Нагорная проповедь». История с «пуськами» показала, что даже у священников Евангелие открывается на разных страницах. Я как ни открою – вижу Нагорную проповедь: «Благословляйте проклинающих вас». А у тех, кто вторит за патриархом, любимая сцена – Христос, который бичом изгоняет торговцев из храма. Я им говорю: «Отцы, смотрите, он же из храма выгоняет не «пусек», а торговцев». Вот ведь ирония Божия: на «пусек» в суд подала продавщица. Вы уверены, что если бы Христос вошел в храм Христа Спасителя с бичом, то выгнал бы оттуда именно «пусек»? А может, настоятеля и ключаря - тех, кто устроил там сувенирную лавку? Так что осторожнее нужно быть с библейскими прецедентами. Их подбор это вопрос культуры чтения сакрального источника и культура проецирования оттуда каких-то парадигм и архетипов в сегодняшний день. Возведение цитаты в ранг любимой и руководственной всецело зависит от меня, и поэтому человек не может снимать с себя ответственность за то, что он вычитывает. Нет канона, который бы предписывал, чьи иконы будут в моем домашнем иконостасе. Это ты выбираешь. Кто-то Григория Распутина вешает, у кого-то даже Иван Грозный в святых числится для домашнего пользования. Кстати, то, что патриарх благословил открытие памятника Ивану Грозному в Орле, многое говорит о нем, о его желаниях. Он хочет быть жестким патриархом при жестком царе, но желательно, чтобы этот царь его слушался.- И царь тоже?- Конечно, страсть властолюбия беспредельна. Поэтому я недавно сказал, что 7 мая 2018 года, может, все мечты нашего патриарх исполнятся, и истинно избранный, вернее, переизбранный президент сделает все по ритуалу. А византийский ритуал предполагал, что при возведении на царство император обращается к патриарху – «мой всесвятейший владыка». Я думаю, тогда настанет пасха в сердце нашего патриарха. - Мне лично остается непонятным в таком случае, почему церковь, которая говорит о всепрощении, сама никого не прощает, ни тех же «пусек», ни блогера Соколовского.- Вспомним знаменитые слова патриарха, переданные его преданным апостолом Владимиром Соловьевым: «В этой ситуации простить было бы некорректно». Теперь мы знаем, что есть ситуации, когда прощать некорректно. Это некое новшество. Мы покинули эпоху Нового Завета и кто-то с кем-то заключил за нас завет новейший.- Как-то два года назад в одном интервью вы, комментируя скандал в Казанской епархии, говорили, что «то, что делалось в Казани, - невинные цветочки». «Все-таки это избыток любви, а не избыток ненависти, зажигающей костры», - ваши слова. Не кажется ли вам, что сейчас начали разгораться именно костры ненависти? Имею в виду и угрозы сжечь кинотеатры, и прочие воинствующие призывы.- Как исследователь, я отчасти даже рад такому развитию событий, тому, что мои прогнозы сбываются, к сожалению. То, что я предполагал, сбывается на наших глазах. Наша патриархия газообразна. То есть она заполняет все доступные объемы, в любую дырочку проникает. Здесь нет системы самоограничения, аскетизма, умения от чего-то отказаться, сказать: «Мы могли бы съесть, но не будем, потому что есть другие люди, у которых другие интересы, и их совесть так же ценна для нас». Эти люди готовы идти путем запретов, цензуры, инквизиции, судебных преследований, внутрицерковных в том числе. Их можно остановить, осадить, подсечь, но сами они на этом пути останавливаться не умеют. «Есть у революции начало, нет у революции конца». Если ты уже лишил государство монополии на насилие, описал, что в каких-то случаях можно, то дальше число саморазрешенных поводов к священной аморальности будет лишь множится. Меня заинтересовало интервью одного из идеологов поджогов кинотеатров Мирон Кравченко. Я посмотрел его длинное видеоинтервью, где он рассказывает о своей боевой биографии. Оказывается, он почти мой сосед, многие годы был прихожанином храма в Троицке, а настоятель этого храма не просто какой-то батюшка, а отец Владислав Свешников – доктор богословия и автор учебника по нравственному богословию, то есть специалист по христианской этике. Я всегда с уважением к нему относился и начал искать, как это ученик отца Владислава мог стать погромщиком. И нашел очень интересную публикацию 2008 года. Тогда была громкая и печальная история в Петербурге: некий человек, входя в подъезд, услышал шум, вбежал по лестнице и увидел, что какой-то узбек насилует его 8-летнего сына. Этот мужик – отец мальчика – был боксером, и он насмерть забил насильника. Говоря об Александре Кузнецове, убившем насильника, о. Владислав сказал: "Я бы на его месте в меру сил поступил бы так же. Другое дело, что не надо было доводить до смерти, хотя в такой ситуации, конечно, сложно себя контролировать. Но урок преподать этому мерзавцу было просто необходимо", – добавил он. "Вообще я солидарен с призывом нашего замечательного философа И.А.Ильина к сопротивлению злу силою. А наше правосудие часто действует настолько медленно и неправильно, что просто провоцирует самосуд", – заключил батюшка. http://www.gazeta.spb.ru/21802-0/Мое мужское чувство то же самое говорит, но мы же носим рясы и кресты не для того, чтобы являть свою самцовость, а, скорее, с ней бороться, раз мы христиане.Да, это один из шаблонов голливудских фильмов: «Для тебя, мразь, я буду и Богом, и прокурором, и судьей и палачом». Но христианские пастыри хоть кем-то должны отличаться от отставных морпехов. Героизация насилия во имя справедливости и добра чревата судами Линча. Оправдать эти суды так легко: ведь в Библии предписано всем селом избивать камнями женщину-блудницу. Во время оно это было не преступление, а подвиг веры. Но раз освящение судов Линча лежит так близко к нашим сердцам – тем более не стоит даже приоткрывать этот ящик Пандоры.Свешников входил в круг отцов-основателей Тихоновского университета.Как-то в тамошней преподавательской трапезной я застал дискуссию молодых священников-преподавателей. В то время главным раздражителем православных был Игорь Семенович Кон - первый, он же последний советский сексолог. Молодые священники и богословы осуждали, как быть, если кто-то из прихожан на исповеди скажет, что у него помысел появился: «Кона хочу замочить». Кто-то из молодых говорит: «Я скажу, что с помыслами надо бороться, это не по-христиански, это нехорошо, передай все в руки Божьи».Открывается дверь, входит священник более старшего поколения, декан одного из факультетов. К нему обращаются молодые: «Батюшка, а что вы скажете на эту тему?» На что тот батюшка, замечу, аристократического происхождения, рафинированный интеллигент, спокойно говорит: «Если мне духовное чадо на исповеди скажет, что появился помысел Кона замочить, я ему скажу: «Дерзай, чадо! Но имей в виду, что если промахнешься, я все епитимии, которые знаю, на тебя наложу»». Дружные аплодисменты. Тогда казалось, что это шуточки. Оказалось, больше, чем шуточки и больше, чем просто теоретизирование...Нравственное богословие должно быть более тонко настроено, чем правоохранительные органы. Представление о грехе более широкое, чем представление о преступлении. Грех и преступление не одно и то же. Поэтому церковь обычно должна предупреждать об угрозе раньше, чем работает полицейская сирена. В данном случае все произошло наоборот. Церковный барометр как-то промолчал, не заметил, что происходит что-то недолжное. Когда министр Мединский опережает патриарха и вместо него дает нравственную оценку этим поджогам, о чем это говорит? Это плюс в карму Мединского, но зато большой минус в послужное дело патриарха. - Зато представитель РПЦ Александр Шипков уже дал оценку самому Мединскому, заявив, что ситуация с фильмом «Матильда» - политическая ошибка министра.— В этих заяявлениях есть все, что угодно, кроме простой евангельской совести. Меня это ужасает. Это оскорбляет мои религиозные чувства в гораздо большей степени, чем любые танцы Pussy Riot.— Кстати, по поводу религиозных чувств. Когда развивалась ситуация с Pussy Riot, как раз и появилась в Уголовном кодексе статья про оскорбление чувств верующих. У меня такой вопрос: действительно ли что-то может оскорбить чувства верующих? — Может, конечно.— И что же оскорбляет вас?— Знаете, когда появилось это нововведение в законодательстве, меня многие спрашивали, чем могут быть оскорблены мои чувства, я этот вопрос переадресовывал этим самым своим чувствам: «Вы оскорблены или нет — той или иной карикатурой, спектаклем или еще чем-нибудь?» В ответ они так тихонечко поднимали голову и говорили: «Отвянь! Мы были смертельно оскорблены в тот день, когда узнали, что среди епископов есть педерасты, а ты должен целовать им руки». Больнее всего во все века религиозные чувства оскорбляют попы, а не иноверцы. Жуткая дистанция между словами и делами фарисеев — это всегда болезненнее всего и всегда было главным аргументом врагов церкви, кто бы они ни были — сектанты или атеисты. И, к сожалению, эпоха нашего небывалого современного возрождения — это эпоха возрождения того самого разрыва тоже: разрыва между словами, образом жизни и делами, особенно элитарного духовенства.— То есть состояние нынешней Русской православной церкви вас не радует? Какой она вам представляется?— Приведу в пример недавнюю историю из Псковской области. Где-то в 40 километрах от города есть Творожковский женский монастырь, о котором я до недавнего времени ничего не знал. Но не так давно местный митрополит отмечал свой личный праздник – день ангела. Настоятельница этого монастыря очень торопилась, ехала поздравить митрополита, но по дороге разбилась на машине. Она не была за рулем, но именно эта настоятельница не смогла выйти из машины – сгорела прямо в ней. Однако на сайте Псковской епархии даже на следующий день не было об этом ни слова – ни сообщения, ни соболезнования. Единственная новость – день ангела владыки: как губернатор поздравил, цветочки, детишки, попы в шеренге, то да се…Да, скорее всего, монахини нарушили правила, выехали на встречную полосу. Но мне рассказывали, что они очень торопились, потому что митрополит наорал по телефону на эту игуменью, заметив, что ее нет в общей шеренге: «А почему ты не здесь?» - и потребовал немедленно явиться. И факт в том, что она погибла именно во время службы, на которую ехала, как говорится, вручить ценные подарки. И вот это вот равнодушие к своим крепостным (отношения епископа, монахов и монахинь именно такие) — это тоже осорбенеи моих чувств. Просто человеческих. Отряд не заметил потери бойца и «Многолетие» пропел до конца. — Получается, образ, который создается у Русской православной церкви, не очень-то и привлекательный.— Причем, обратите внимание на образ этого митрополита — он такой кондовый монах, старец, постник, то есть в смысле ортодоксальности не придерешься. И при этом именно он сживал со света отца Павла Адельгейма, не он его убил, надеюсь, но он лишил прихода, преследовал его всю жизнь. Именно так.— У Русской православной церкви постоянно же возникают какие-то имиджевые скандалы. Это и то, что вы сейчас привели в пример, и какие-то дорогие часы у патриарха, и то один, то другой священник в пьяном виде за рулем кого-нибудь собьет…— Это все нормально.— Как нормально?— Так. Посмотрите на детский надувной шарик, на нем есть маленький рисунок — мордочка симпатичного поросенка. Вы надуваете шарик — и мордочка поросенка превращается в огромную свинью. За последние 30 лет наша церковь сильно выросла. Пропорции мерзавцев и обычных людей, может быть, те же самые, но поскольку количество попов увеличилось, то и число скандалов с ними растет. Только сегодня читал интереснейшую статью о том, сколько священников сняли с себя сан в первые годы советской власти, когда еще гонений как таковых не было. Но просто, что называется, дали команду «Вольно!», и можно было выйти из строя. Парадокс состоит в том, что, по описаниям самих церковных людей тех лет, это было очень массовое движение: казалось, что священники повально снимали с себя сан и уходили. В статье историк решил пройтись по конкретным личным делам. По всей огромной России этого, конечно, не сделать, поэтому он взял несколько типовых районов Смоленской области и проанализировал, что там произошло с попами за первые пять лет советской власти. В итоге около 13% духовенства (в основном, низшие саны, дьяконы) уходили на светскую работу. Но важно понимать, что речь идет не о тех, что по воскресеньям служит, а в будни работает. Нет, речь идет о тех людях, которые официально сняли с себя сан. Уже тогда на работу в советские учреждения попов просто так не принимали и требовали документ о том, что сан снят.13% снявших с себя сан – это большая цифра. Но в то же время она почти евангельская – каждый 12-й. Среди 12 апостолов Христа один оказался Иудой. В принципе, эта пропорция в веках не меняется. Я думаю, и сейчас она такая же. — Если бы сейчас случилось что-то подобное, как думаете, ситуация повторилась бы?— Думаю, да. Число подлецов в рясах стабильно – каждый 12-й. И это для меня некая оптимистическая цифра. Но поскольку нас уже не 12 и даже не 12 тысяч, то каждый 12-й становится довольно заметным. Поэтому я и говорю, что скандалы меня не удивляют, это нормально и так было всегда. И здравый церковный пиар должен учитывать этот показатель. Однако, занятая официозом позиция тотального отрицания церковных проблем — это глупая позиция. Чего не хватает нашему официальному церковному пиару, — это умения каяться. А также умение лицемерить, как ни странно. Заметьте, я даже не жду от них искренних христианских чувств и действий. Но есть вещи, которые, что называется, ожидаемы. Если ты поп или патриарх, то должен вести себя определенным образом. Назвался груздем — полезай в кузов. Тебе, может, не нравится этот кузовок, но это часть твоей работы. Если ты учитель, ты обязан делать вид, что ты любишь детей, а внутри ты, может быть, их ненавидишь. Но ненавидь их у себя дома, а в школе изволь детям улыбаться и натягивать на лицо улыбку, когда ты встречаешь их на пороге класса. Это называется профессиональное лицемерие. Это касается и человека, работающего в сфере услуг, продавца и даже журналиста. Поэтому когда происходит всплеск насилия, автоответчик патриархии должен говорить: «Наши глубокие соболезнования жертвам, мы осуждаем преступников», - и так далее по протоколу.А когда вместо этого ожидания начинается многомесячное молчание или какие-то странные комментарии типа «попробовали бы в мечети», - это, простите, непрофессионально. Что мешало в случае с «пуськами» тому же патриарху громко сказать: «Бог им судья, мы их не судим. Господи, вразуми этих несчастных девушек, мы о них молимся»? А потом снять трубку, позвонить Колокольцеву и сказать: «Засудите их так, чтобы они сгнили на каторге!»? Идеально было бы, если бы патриарх мог не только на словах, но и в сердце прощать своих досадителей. Но я же не требую совсем уж святости. Я лишь предполагаю, что я в праве ожидать от своего священноначалия элементарной вменяемости и профессионализма, включая и лицемерие.— Но лицемерие же все равно чувствуется, это так неискренне.— Пусть чувствуется, но вы хотя бы не оставляете улик, говорите лишь дежурные слова. Пусть люди скажут, что сказано без вдохновения, что слова дежурные, казенные и так далее. Люди, конечно, заметят. Но это лучше, чем сбор митингов, протестов, лучше, чем нагнетание лжи насчет того, что это форма гонения на церковь. Когда ты загоняешь девок в тюрьму и при этом заявляешь, что это они нас гонят, — это смешно.— Подождите. Тогда кто-нибудь в структуре РПЦ остался действительно вменяемым или только каждый 12-й у вас под сомнением?— Что значит «вменяемый»? Вменяемых людей много. Но большинство из них еще и запуганные. Обратите внимание: священники исчезли из масс-медиа, при патриархе Кирилле они стали бояться общаться с журналистами, стали бояться высказывать свое мнение, тем более если их мнение не совпадает с мнением патриархии по каким-то вопросам. В тело церкви вгоняется вертикаль власти. Патриарх говорит, что священник имеет право высказывать лишь то свое мнение, согласное с официальной позицией. Нельзя свою позицию, отличную от патриаршей, излагать даже как сугубо частное и свое мнение, не претендуя на речь от имени всей церкви. Даже в таком ключе говорить нельзя. Поищите в социальных сетях личные блоги священников.— А они есть?— Есть. Но там «Котики и цветочки». Все, больше там ничего нет. Или репосты официальных сообщений, или милые фотки. «Как замечательно сегодня солнышко играло на куполах нашего храма в день долгожданного визита нашего любимого епископа…» Все.— По-моему довольно развернутые комментарии дает Димитрий Смирнов. Разве нет?— Это комментарии к официозу. В последнее время, кстати, он стал меньше говорить, что, может быть, и к лучшему. Наговорил он уже достаточно.— А все-таки у вас есть ощущение, что в люди в структуре РПЦ все же хотят реформ?—Понимаете, я человек достаточно консервативный. Я просто говорю, что при патриархе Кирилле меняется церковная жизнь. Меня печалят эти перемены. Приведу пример. В 1990-2000-е годы, когда патриархом был Алексий II, установка патриархии была следующая: священник имеет право на личную позицию, в том числе политическую, богословскую, пасторскую, единственное, на что он не имеет права, — выдавать свою позицию за общецерковную.Помню, я однажды подошел к тогда еще митрополиту Кириллу и говорю: «Владыка, журналисты у меня постоянно что-то спрашивают, я отвечаю. В целом, это не вредит церкви?» Он говорит: «Нет, Андрей, вы все правильно делаете. Вы для нашей церкви — то же самое, что я — для нашего МИДа. То есть когда МИДу неудобно сказать что-то резкое по тому или иному поводу, то это делаю я. А вы корректно высказываетесь не от имени патриарха, а от себя лично. Все правильно, молодец». Соответственно, была позиция — пусть растут сто цветов. Было понимание того, что церковь должна быть с народом, а в народе разные мнения, течения, политические в том числе и прочие. Поэтому и священники нужны такие, которые могут общаться, как свои, с разными политическими силами, с разными культурными слоями и так далее. А сегодня дружить можно только с «партией власти» и никак иначе. Причем и контактировать могут только специально уполномоченные люди.Помню, как-то меня позвали на съезд «Единой России» как почетного гостя. Я звоню в патриархию, мне говорят: «Нет, там будет Чаплин и больше никому нельзя туда идти». Даже на съезд правящей партии.— Есть же еще Всемирный русский народный собор.— Это то, что сам патриарх собирает.— Туда же Зюганов ходит.— Это обратная ситуация, когда патриарх собирает, чтобы показать, что он лидер: все его слушают, все его уважают. Ну и потом, это чисто фейковая организация, никак и ничего не решающая.Так что серьезных реформ в нашей церкви не будет. Изнутри церкви они не пойдут по одной простой социологической причине. Реформация, если говорить всерьез, это «взрыв» внутри церкви. «Взрыв» происходит из-за того, что запаяны клапаны. А сегодня клапаны более-менее открыты. В чем отличие путинской России от брежневской? В открытых границах. Не нравится — уматывай. Как в старом анекдоте периода Брежнева: «Есть ли выход? - Есть. - Где? - В Шереметьево». Сегодня это уже не анекдот. В некоторых кругах шутят: это не иммиграция, это эвакуация. Внутри церкви клапан в том, что церковь еще не является пока обязательной. Не нравится — уходи куда угодно: в частную жизнь, в атеизм, в какую-то альтернативно-православную веру, к староверам, к католикам, баптистам и так далее — на любой вкус. Если ты не священник, а просто мирянин, ты можешь спокойно, даже не хлопая дверью, уйти, и никто не заметит твоего отсутствия. В результате внутри церкви нет жесткого требования «мы ждем перемен». Те, кто ждут, уходят, потому что не дожидаются, а остаются те, кого до поры до времени все устраивает.— А куда уходят?— Я перечислил варианты. Их много. Начиная с того, что ничем церкви не помогаю, иногда зайду помолиться, но не более того. То есть «отстаньте от меня», отныне я сам определяю меру своей церковности. Есть много мелких предпринимателей, которые «перегорели», пробовали помогать в реставрации храмов, в каких-то церковных проектах, а потом поняли, что не все так чисто, и отошли от этого всего. Мол, свечку поставлю, но в душу не лезьте: помолиться с вами я еще готов, но ваших духовных советов, извините, слушать не буду. — Но это же отрицательный тренд, разве не должно быть наоборот?— Поймите, здесь, как и в любой другой религиозной корпорации в нашей стране…— Церковь — корпорация?— Да. Здесь все как в школьной задачке про бассейн: в одну трубу вливается, в другую — выливается. Есть определенная миграция населения. Кто-то уходит, а какие-то неофиты, достигнув определенного возраста (может, подросткового, может, наоборот, пенсионного), приходят. Для них все это еще новое. Пройдет еще лет десять, может, и они разочаруются и уйдут, но придут другие. Поэтому сама структура более-менее все та же, а учет «потерянных» людей у нас не ведется. У нас нет официальной статистики, сколько, например, священников сняли с себя сан или были лишены сана за последние 25 лет, или сколько монахов ушли из монастырей. Нет этого.— Статистики прихожан, как я понимаю, тоже?— Тем паче. Нет статистики сколько их есть, а уж тем более сколько их было, и сколько ушло. В условиях, когда двери более-менее открыты, ждать реформации не приходится. Скажем так, реформа в церкви может быть следствием реформы всего общества. По тому варианту, который мне наиболее желателен, но который наименее вероятен, — это если в целом наше российское общество становится одной из классических западных демократий, становится не на словах, а на деле правовым государством и правовым обществом, у власти находятся люди, которые видят перед собой только закон, исчезает эта искусственная теплица, тефлоновость наших епископов. В этом случае правовая культура, если она появится, заставит и саму церковь как-то меняться. На наших глазах сейчас происходит скандал в Швейцарии, когда прихожане «съедают» своего архиепископа, потому что он не соблюдает гражданский устав их общины. Там очень интересно получилось. Эта община создавалась в конце 19 века, но швейцарские власти запретили оформлять землю и недвижимость на Российскую империю, только на местных прихожан. В результате еще до революции сложилась ситуация, когда группа православных местных жителей стала ответственными владельцами этой недвижимости. И там нигде не указана их обязанность отчитываться перед лицом епископа, присланного извне. Там сложилась очень непростая правовая коллизия. Если мы пойдем этим путем, то и у нас тогда всевластие епископов окончится.— Я про реформы не просто так спросила. В интервью нашей газете политолог Павел Салин заявил, что внутри РПЦ также есть запрос на обновление. Как он утверждает, после этого церковь могут возглавить так называемые аскеты под лозунгами нестяжательства, более скромного поведения священнослужителей в быту. В качестве вероятного их предводителя называют отца Тихона Шевкунова, который считается духовником Путина. Также ходят слухи, что потенциальным преемником может оказаться татарстанский митрополит Феофан. Такое обновление возможно?— Во-первых, наш патриарх имеет все шансы пережить всех перечисленных персонажей. Он очень трепетно относится к своему состоянию здоровья.— Извините мое незнание, но патриарха как-то можно сменить до того, как он умрет?— Внутрицерковными способами нельзя, а Путин может все. Поэтому если ждать естественного развития событий, то, вновь говорю, патриарх заботится о своем здоровье. Мы видим по сайту патриархии, что каждые пару месяцев он на неделю исчезает. Это означает, что у него некий отпуск. Вдобавок ко всему он с юности своей привык ко швейцарскому образу жизни, уровню медицины и здравоохранения. Я думаю, у него с этим все хорошо, он долго проживет. Поэтому не стоит гадать, кто мог бы быть преемником. И все эти разговоры, что в церкви что-то зреет изнутри — это досужие домыслы.— То есть патриарх Кирилл не может отречься сам от должности?— Нет, он может. Но не хочет. Есть старый анекдот на эту тему. В день отставки папы Бенедикта журналисты звонят патриаршему пресс-секретарю: «Вы могли бы прокомментировать новость об отречении римского папы? - Не дождетесь!».— Да, от власти никто просто так не отказывается.— Кто-то отказывается. На наших глазах отреклись королева Беатрикс (2013), испанский король Хуан (2014) римский папа Бенедикт (2013). Но это немножко не наша культура.— В интервью два года назад вы говорили о необходимости этикетной реформы церкви. Сейчас это актуально? И как это должно выглядеть и что надо еще изменить?— Этикетная реформа — это, прежде всего, отношение в вертикали власти. Ведь в Евангелии сказано: «Кто хочет быть первым, да будет слугою всем». У нас же нарочито и во время богослужений, и в церковной жизни четкое подобострастие. При этом верхним по отношению к нижним позволено практически все, начиная с «тыканья» независимо от возраста и т.д. Это же касается взаимных обращений: упаси Господь епископа назвать хотя бы «отцом», не говоря уже о «брате», — это непростительно. Высокопреосвященного назвать просто преосвященным - это все равно что полковника подполковником назвать. —Дело только в названиях, грубо говоря?— Поймите, это я как бы с тоски говорю, что раз уж не дождаться серьезных перемен, то хотя бы внешне покрасочку можно сменить, оштукатурить что-то. Поскольку это все чисто внешнее, то что тут говорить, что обсуждать?— Не могу не спросить вот о чем. Вы часто критикуете РПЦ, и ваши недоброжелатели считают, что вам это сходит с рук. На самом деле церковное руководство вас игнорирует или все же как-то выражает свое недовольство? В какой форме?— В этом году мне прилетело наказание от патриарха, причем в лучших традициях нашей патриархии не было сказано, за что именно. Мне позвонил человек (голос был похож на голос епископа Тихона Шевкунова) и сказал, что патриарх распорядился наложить на меня епитимью, что я должен отслужить в монастыре 40 служб подряд. И тут, конечно, масса вопросов возникает. Первый - почему служение литургии считается наказанием? Казалось бы, каждая литургия — это пасха, радость для священника. Но то, что наши епископы, которые любят красиво и цветасто говорить про духовность, жертвенные служения, литургию в качестве наказания используют, — это их духовный портрет. Вторая странная вещь - я пенсионер, за штатом. Я волонтер всю свою жизнь, то есть я никогда в штате патриархии не был, кроме двух лет, когда работал пресс-секретарем патриарха. Так за какие могут быть повеления заштатному клирику? А самое главное, мне никакая бумага так и не пришла. И за что я должен был каяться, за какую вину, тоже не было сказано. Так что все случилось в лучших традициях нашей странной православной культуры администрирования. Но май-июнь в Новоспасском монастыре я отслужил.— То есть вы восприняли это не как наказание, а как подарок?— Для меня это был интересный опыт: новые люди; монастырь - один из красивейших в Москве. У меня от этого только радостные впечатления остались, но это не означает, что я хочу это повторить. Удручало лишь то, что это выбило меня из рабочего графика, затормозилась работа над моей книгой, что печально.— А вы сейчас, кстати, чем занимаетесь?— Во-первых, внуками, а во-вторых, книгой. И просто читаю. Хорошо, когда можно не торопиться и позволить себе такую роскошь долгого торможения на одной строчке. Какая-то весточка зацепила - и можно зарыться в книгах, в интернете, докопаться до того, что какую-нибудь ругаемую в путинской прессе статью из иностранной прессы найти и прочитать в оригинале. И с удовольствием и с горечью одновременно понять, что опять переврали…— Пару месяцев назад обсуждалась тема передачи Исаакиевского собора РПЦ. Зачем РПЦ именно этот собор, если у нас по стране так много заброшенных храмов? Да, они не такие роскошные, но разве от этого они менее ценные?— Я не думаю, что в этом случае была какая-то стратегия. Был каприз. Я думаю, что был просто патриарший каприз «хочу». Причем «хочу», скорее всего, поначалу было с мотивировкой: «Туда приходят большие деньги за билеты, и их тоже хорошо бы прибрать к нашим рукам вместе с храмом».С самого начала было понятно, что нет никакой внятной дорожной карты, нет никакой концепции. Официальные спикеры патриархии в течение первого года говорили совершенно взаимоисключающие вещи. Кто-то говорил: «Невозможно в храме продавать билеты — это кощунство». Через месяц, когда встал вопрос о том, на какие деньги реставрировать будете: «Да билеты должны быть. За их свет мы и другие храмы будем восстанавливать». Эта неразбериха еще более обострила протесты горожан, а Путин как петербуржец все-таки более чувствителен к настроению петербуржцев более, чем к настроению москвичей. - Петербуржцы как раз были против.- Поэтому до сих пор более-менее статус-кво. — Я иногда езжу по стране и в небольших городках вижу много заброшенных храмов, выглядит это удручающе. Так почему церковь не занимается этими храмами?— Именно в таких регионах церковь особо не торопится брать руины на свой баланс. В большинстве случаев это по-прежнему государственная собственность. У нас же не было закона о реституции, что все, что раньше было церковным, возвращается церкви. Такого закона не было, поэтому каждая передача — это отдельный акт.— Тогда почему же церковь не попросить именно эти храмы? — А зачем?— Разве они будут лишними?— Вопрос очень серьезный. Храм существует для людей. Если людей там нет, то зачем храм? Русской деревни в «Нечерноземьи» уже нет. Что можно сделать, так это, наверное, свезти все в какой-нибудь отдельный заповедник и там хранить, как в свое время в Кижи, но сделать более масштабно.— Около месяца назад была еще одна интересная новость. Московская патриархия предложила внести поправки в федеральный закон, который устанавливал бы «монополию на православие», иными словами, запретить объединения, которые не связаны с РПЦ, включать в название слово «православный». Как вам такая идея?— Это все тот же тренд — борьба за власть.— Насколько сейчас велика роль РПЦ в борьбе с так называемыми сектами? Вспомните тех же запрещенных теперь «Свидетелей Иеговы».— Опять же, это позорная страница в истории моей родной церкви - то, что никто из спикеров ни слова не сказал в защиту пресловутых сект. Мне очень не нравятся иеговисты и саентологи. Но то, как их засудили, это неприлично. Те обвинения, которые были высказаны в их адрес, в принципе, спокойно можно адресовать и православным. Опять же, это дефицит профессионального лицемерия. Что мешало патриархии громко сказать, что мы против судебного, тем паче несудебного, преследования религиозных диссидентов, мы за свободу совести? А потом можно тихонько нужным людям сказать: «Это мы так, это мы для Запада. Не обращайте внимания на наши слова. Мы вам присвоим внеочередное звание архиепископа за это, товарищ полковник». Очень жаль, что этого не было сделано. — А можно провести четкую границу между церковью и сектой?— Нет, не получается. Поэтому лучше следовать принципу: не рой другому яму, сам в нее попадешь.— Так в чем разница?— С годами мне все труднее это установить. Тоталитарный дух и у нас изрядно обжился.(окончание тут https://diak-kuraev.livejournal.com/1800287.html)

30 октября, 00:52

Святые вне семьи

- Почему разгорелся скандал с фильмом «Матильда» задолго до его премьеры, в итоге вышла ситуация из разряда «не смотрел, но осуждаю»?- Давайте начнем издалека. IV век, будущий император Константин пока еще в статусе узурпатора идет войной против законного императора Римской империи Максентия. Шансов у него никаких: у Максентия лучше войска, преторианская гвардия за ним и т. д. Но люди той поры полагали, что исход сражения на земле зависит от исхода сражения богов на небе. А богов в языческом мире, естественно, много. У римлян была практика — это называлось обряд эвокации - кража чужих богов, когда чужому богу приносится жертва, и он становится помощником в твоей завтрашней битве (см. у Макробия в третьей книге Сатурналий). Поэтому в центре Рима был пантеон — храм всех богов покоренных Римской империи. Было известно, что Максентий — очень суеверный человек, и было понятно, что богам всего пантеона он уже принес жертвы. Значит, по мнению его оппонента, все известные Риму боги уже завербованы против него. Поэтому, как пишет церковный историк Сократ, ночь накануне битвы Константин провел в размышлениях о том, какого бога призвать помощником в завтрашнем сражении (Сократ. Церковная история 1,2). И тут его посещает мысль, что есть один бог, которому римский император точно не молился — бог еврейских рабов, распятый бог. И Константин решает обратиться к нему - и побеждает. После этого он, естественно, возвеличивает христианскую религию и сам становится христианином. Это довольно известная история. Но чего нет в ней? В истории обращения императора Константина нет чувства потрясенности Евангелием, нет совестного кризиса, нет раздумий о том, что теперь можно и нельзя тебе в качестве христианина, как совместить императорскую всемогущую власть с христианской верой…В общем, Римская империя как бы по инерции въезжает из языческого периода в христианский, ничего, в общем, не меняя в свой жизни. Даже людей продолжали распинать еще многие годы. Эта перемена шокировала многих христиан, которые еще недавно мученичеством свидетельствовали свою веру во Христа. Еще недавно принятие крещения было равносильно подаче заявления «прошу казнить меня по собственному желанию». А теперь крещение стало карьерным лифтом, средством придворной карьеры. Об этой перемене – стих Наума Коржавина:Гордость, мысль, красота - все об этом давно позабыли.Все креститься привыкли, всем истина стала ясна...Я последний язычник среди христиан Византии.Я один не привык... Свою чашу я выпью до дна...Нет, отнюдь не из тех я, кто гнал их к арене и плахе,кто ревел на трибунах у низменной страсти в плену.Все такие давно поступили в попы и монахи.И меня же с амвонов поносят за эту вину.Вижу ночь пред собой. А для всех еще раннее утро.Но века - это миг. Я провижу дороги судьбы:Все они превзойдут. Все в них будет: и жалость, и мудрость...Но тогда, как меня, их потопчут чужие рабы.За чужие грехи и чужое отсутствие меры,все опять низводя до себя, дух свободы кляня:против старой Любви, ради новой немыслимой Веры,ради нового рабства... тогда вы поймете меня.Как хотелось мне жить, хоть о жизни давно отгрустили,как я смысла искал, как я верил в людей до поры...Я последний язычник среди христиан Византии.Я отнюдь не последний, кто видит, как гибнут миры.Но отнюдь не только язычники скорбели. Были и христиане, которым было больно от мгновенного превращения их гонимой и аскетичной веры в нечто люксовое.Эти горячие сердца очень творчески ответили на эту перемену: они создали монашество, которое осознавали как бескровное мученичество. И тогдашние Алеши Карамазовы решили: не могу я вместо «всего» отдать лишь пять копеек, а вместо «иди за Мной» просто ходить к обедне. Официальное христианство стало слишком гламурным, а эти ребята искали себе крест, подвиг. Это было очень красиво и убедительно: словеса опровергаются словесами, но чем можно опровергнуть жизнь?Монашество дало много прекрасных судеб и примеров. Оно влюбило в себя церковь. И тем самым вытеснило саму возможность иных влюбленностей, иных путей, иных образцов.Оно на корню убило иные возможности мирянской праведности. Поскольку именно монашество стало в церкви мейнстримом на многие века вперед, в итоге в православии не появилось проекта святых мирян — обычных людей, которые живут в городе с семьями, с детьми. Живут и спасаются. И становятся святыми примерами для других, тоже живущих в городах и селах, а не в пустынях.Не сложились в церковном сознании иконостасы из святых чиновников-не-берущих-взяток, или честных купцов, или крестьян, "скоты милующих", или женщин, которые вопреки дивной и жалостливой украинской народной песне все же дали положительный ответ на вопрос "Хiба ж хто кохає нерiдних дiтей?".Может, если бы не было монашества, в церковно-приходских школах рассказывали бы: «Такой-то работал на таможне и не брал взяток. Вот ведь чудо какое!» Нам бы рассказывали о супругах, которые умели прощать друг друга, а не о монахах, которые героически боролись с онанизмом у себя в пустынях. Были бы рассказы о святых педагогах, которые смогли своих детей-подростков сохранить для семьи и веры без членовредительства.Монашество, начавшись как бегство от власти и городов, вернулось и туда и туда (порой даже вопреки своему желанию). Оно стало властной монополией. Корпоративные и психологические проблемы этой группы людей были объявлены главными темами духовной жизни. Они сами создавали себе проблемы и героически их преодолевали (заметьте, я говорю не о плохих монахах, а именно о хороших). И тот, кто стоял в стороне от этой их келейно-постельной войны, стал считаться дезертиром духовного фронта. В течение многих веков корпорация монахов, которая взяла власть в церкви, не признавала семейных людей образцом для подражания. Принять святого в обычном человеке, который жил с женой, родил детишек, воспитал их, благочестив жил, творил добро — для монахов было невмоготу. За полторы тысячи лет их церковного всевластия практически ни один семейный человек не был монахами допущен ко внесению во святцы (если он не мученик не юродивый и не царь). Ни одного даже священника. То есть с той поры, когда в православии официально-регламентированные канонизации стали совершаться церковной властью (решения синодов и соборов о причислении к лику святых) - а это где-то с 11 века - через придирчиво-монашеское сито не прошел ни один семейный священник или диакон.До той поры формальных канонизаций не было, а было просто народное мнение. "Исторических сведений о совершении канонизации святых в древней Греческой церкви мы не имеем почти что совершенно никаких. Не только не дошло до нас ни одного подлинного акта о производстве канонизаций, если подобные акты бывали, но неизвестна и ни одной сторонней записи, прямо говорящей о том же... иногда в деле канонизаций миряне принудительным образом воздействовали на волю епископов, именно—что иногда миряне еще при жизни подвижников твердо решали их будущее причтение к лику святых", - говорит историк Голубинский.Официально же считалось лишь, что любой епископ, умерший "на посту" и не впавший в ересь, уже "во святых".И вот первый семейный женатый христианин, по властно-церковной процедуре вписанный в святцы, это Иоанн Кронштадтский. Его канонизация произошло в одна тысяча девятьсот девяностом году от Рождества Христова… Впрочем, даже Иоанн Кронштадтский — это не совсем хороший пример, потому что его жена жаловалась на него в Синод, что он как жену знать ее не хочет. Это был аскетический брак. Первый действительно семейный человек, который не был убит, нормально прожил свою жизнь и попал в святцы — московский старец Алексей Мечев. Между прочим, духовник Николай Бердяева до его отъезда из советской России. Он служил в храме на Маросейке, умер своей смертью, хоть и уже в советские годы, воспитал детей, кстати, его сына, тоже священника, как раз убили, он мученик.Петр и Феврония? Но в их житии пустота. Они вместе молились и сошлись в одной могиле… Ни Повесть, ни ее облагороженный и поздний вариант в виде Жития не сообщает подробностей об их семейной жизни. Дети там даже не упоминаются. Отождествление князя Петра из "Повести" с муромским князем Давидом (у которого и вправду было трое детей) малоубедительно. Если Давид - монашеское имя Петра, то отчего летописец всегда называет этого князя по монашески? Аналогичное монашеское имя князя Александра Невского (Алексий) никем не переносится на рассказы о его до-монашеских годах и деяниях. Приведите мне пример летописного повествования о князе, который при смерти принял монашеский постриг, и летописец все упоминания о до-монашеской жизни этого князя упорно приводит только с его монашеским именем.Даже если дети и были у Петра и Февронии, но сейчас речь о том, какую жизнь восхваляет церковная "икона". В агиографической "иконе" Петра и Февронии для детей места нет. И это - общее правило: в избранный круг святых семейные люди впускаются лишь если им приписывается монашеское житие.Святая Иулиания Муромская? Но ее житие и из нее делает монахиню: "просила она мужа отпустить ее в монастырь, и не отпустил он. Однако же договорились они жить вместе, но не иметь общения плотского. И обычно, устроив ему постель, сама она после долгих молитв вечером ложилась на печи без постели, лишь дрова подкладывала к телу острыми углами да ключи железные под ребра свои, и, на такой-то постели немного поспав, пока засыпали ее слуги, вставала затем на молитву на всю ночь до света. И прожила она с мужем после плотского разлучения десять лет. И скончался муж ее. И еще более отвергла она все мирское" http://halkidon2006.orthodoxy.ru/i/277.htmЧто из ее жития можно узнать о ее отношениях с мужем? Выписываю все упоминания о нем: «Когда же достигла она шестнадцати лет, была выдана замуж да человека добродетельного и богатого, по имени Георгий, по прозвищу Осорьин. Свекор и свекровь ее, видя разум и доброту ее всяческие, еще при жизни своей поручили ей ведать все домашнее устройство. А она со смирением подчинялась им, ни в чем не ослушалась, ничего вопреки им не говорила, почитая их и безотказно все приказания их исполняя, так что дивились все, глядя на нее. По вечерам же она много молилась Богу, отдавая по сту поклонов и более, а вставая рано утром, совершала то же вместе с мужем своим. Когда же мужу ее случилось бывать на царской службе в Астрахани год или два, а иной раз и три, в те времена она все ночи без сна проводила в молитвах. Когда же свекор и свекровь ее умерли иноками в глубокой старости, погребла она их с почестями. Муж ее был в то время на службе в Астрахани с лишним три года. И так, прожив с мужем многие годы во всяческой добродетели и чистоте по закону Божию, родила сыновей и дочерей. Ненавидящий же добро враг тщился вред причинить ей, возбуждая меж детьми и слугами частые раздоры. Но она, разумно и со смыслом все разбирая, примиряла их. И подстрекнул враг одного из слуг, и убил тот сына их старшего. Потом убили на царской службе и другого их сына. Но она хотя скорбела немало, но о душах их, а не о смерти; и почтила их память пением, молитвою и милостынею. Потом просила она мужа отпустить ее в монастырь…».Родители преп. Сергия - Кирилл и Мария Радонежские - канонизированы лишь в 1992 году. (Церковные сайты для них придумывают какое-то "лицевое житие преподобного Сергия XIV века". Но следов этого текста найти не удалось. Есть лишь лицевое житие преподобного Сергия XVI века).У греков не лучше. Лишь в 1998 году Синод Элладской Церкви спохватился и канонизировал «святых покровителей семьи» - родителей св. Василия Великого (Василия Старшего (Ритора) и Эммелию Каппадокийскую), живших в начале 4 века. Все, что о них известно, содержится в «Надгробном слове Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской», произнесенном Григорием Богословом. Источник древний и уважаемый. Но тем более замечательны 1700 лет его игнорирования…Святой Филарет Милостивый? Монахи и ему навязали свою парадигму святости: "Совершенно обездоленный, мертвый для мира и не надеющийся уже на человеческую помощь, праведный Филарет вручил свою судьбу Божественному Провидению". https://pravoslavie.ru/58091.htmlСможем ли мы узнать у него рецепты мира в семье? Тот, кто возьмет его житие за образец семейных отношений, научится лишь ни во что не ставить мольбы жены и детей. Впрочем, еще у него "было также множество рабов с женщинами и детьми" (Повесть о житии Филарета Милостивого // Византийские легенды Лд., 1972, с. 99). А кто дерзнет создать счастливое будущее для своих детей по его примеру? Дело в том, что внучку он выдал за жениха, которого та и в глаза не видела. Правда, это был император Константин Шестой. Согласно «Житию Филарета Милостивого», желая женить сына, Ирина организовала так называемый смотр невест, впервые введённый в практику византийского двора. По стране были разосланы доверенные чиновники с набором требований для идеальной невесты, куда входили такие параметры, как рост, длина стопы, размер головы и, конечно, отношение к иконам в семье. Из 13 кандидаток, представленных ко двору, была выбрана юная незнатная армянка, уроженка Пафлагонии Мария Амнийская, внучка святого Филарета Милостивого. "И когда послы императорской мерой стали мерить рост девушки, он оказался точь-в-точь, и размер ее головы тоже, и длину стопы она нашли такой, как нужно" (Повесть о житии Филарета Милостивого // Византийские легенды Лд., 1972, с. 107).Другую внучку отдали за некоего патрикия Константинакия, а третью вообще отправили в жены "славному лангобардскому королю Аргусу".(Тут место для демотиватора: Ты хочешь, чтобы к тебе относились как к принцессе? Хм, а отдам-ка я тебя замуж незнакомому вонючему мужику, герцогу Лангедокскому ради нашей совместной войны против графа Пфульского").Брак был "по взаимности": жених изначала невзлюбил свою избранницу:"Царица, разорвавши сделку с Франциею, послала Феофана, первого оруженосца, и взяла невесту из армянок по имени Марию из дома Амния и соединила ее браком с царем Константином, сыном своим, хотя он очень печалился, и не желал сего по привычке своей к дочери Карла, короля французского, с которою был обручен, и совершили брак его в ноябре (Хроника Феофана Исповедника, год 781).Счастливый финал сказки? Как же!"В сем году царь, возненавидевши жену свою Марию по внушению матери своей, которая, желая властвовать, старалась сделать для всех ненавистным своего сына, принудил ее вступить в монастырь, потом уговорил ее к пострижению, и постриг в январе месяце (Феофан, год 787).Этим разводом и последующим браком при живой жене Константин вверг церковь в вековой раскол (см. "михианская схизма").В семье не спастись - это неписаный догмат монахолюбивого православия. Понятно, отчего у "великих пустынников" (= святых отцов) напрасно искать советы по воспитанию детей и подростков или по трудным вопросам семейной жизни. Они или банальны, или токсичны. Для семейных "сокровищница церковного предания" почти пуста.Вот - свежий симптом это болезненной односторонности:Тамбовский митрополит попросил губернатора присвоить ПЕРИНАТАЛЬНОМУ центру имя ПРЕПОДОБНОЙ Марфы. Перинатальный период — период от 28 (22) недели беременности, включающий период родов и заканчивающийся через неделю после рождения. Ну вот о ком еще в эти дни женщине думать, к кому обращать свои мысли, как не к той, которая "мужа не знала"?!А вот первый зампред комитета Госдумы по образованию и науке Геннадий Онищенко решил сказать что-нибудь православно-традиционное и в то же время семейно-скрепное. И что он нашел в своей памяти и библиотеке? Он предложил ввести курс о нравственных основах семейной жизни перед венчанием и регистрацией брака: «Начать нужно с «Домостроя» - это сборник нравственных основ семейной жизни, который был собран протопопом Сильвестром. Это литературный памятник, протопоп Сильвестр его собрал как интеллектуал и мыслитель своего времени, будучи духовником Ивана Грозного» https://vz.ru/news/2017/10/24/892164.htmlМожет, начать прямо с 38-й главы Домостроя?«Если жена науке такой и наставлению не следует, плетью в наказании осторожно бить: и разумно и больно, и страшно и здорово, но лишь за большую вину, под сердитую руку, за великое и за страшное ослушание и нерадение, а в прочих случаях, рубашку задрав, плеткой тихонько побить, за руки держа и по вине смотря, да поучить, приговаривая: «А и гнев бы не был, и люди б того не ведали и не слыхали, жалобы бы о том не было».К чему я это говорю? Многие годы мы ведем шумную рекламную кампанию «великой сокровищницы православия». А когда приглядишься, то задаешься вопросом: а что в этой сокровищнице есть для обычного человека? С монахами все понятно — для себя у них советов много. Но вопросы педагогики и семейной жизни — это не их проблемы. Как решать проблемы с начальником и сослуживцами по-христиански? У монахов идея абсолютного послушания любому начальнику-негодяю (де-душеполезно). Точно ли все сложное человеческое общежитие должно быть построено так же?И вот на этом малочеловечном фоне особняком стоит любовь Николая и Александры. Есть их письма, дневники, есть масса документов об их внутрисемейной жизни. Поэтому есть где, особенно женскому глазу, отдохнуть, что почитать, поплакать, порадоваться, позавидовать. В общем, такие «поющие в терновнике».- Православные.- Да, православные. Поэтому надо понять: количество людей, любящих царскую семью больше, чем количество православных монархистов. А количество православных монархистов — это более широкий круг, чем несчастные царебожники. А царебожники — это, опять же, более широкий круг, чем радикальные экстремисты-опричники. Поэтому между этими четырьмя кругами людей не стоит ставить знак равенства. Для самой большой группы Николай и Александра — это просто пример доброй христианской семьи. Поэтому для них так болезнен слух, что именно эту сторону жизни Николая и Александры осквернили. Если бы вышел фильм о том, что Николай II – плохой правитель, это не было бы так болезненно. А здесь за святое взяли, причем уникально святое, потому что замены нет. Я думаю, что это одна из главных причин протеста.Другой вопрос, зачем люди, пусть даже в высоком сане епископства, не видя фильм, все же презентовали его как какой-то памфлет и хулу? На самом деле этом фильм - в каком-то смысле киносказка, типичная житийная агиографическая сказка. Это обычный рассказ о борьбе молодого подвижника со своей страстью. Дамблдор однажды говорил об одном ученике Хогвартса, что когда ему предстояло выбрать между легким и правильным, он всегда выбирал правильное. Персонаж по имени Николай II в этой киносказке поступает точно так же.Конечно, у него есть страсть к Матильде, но он сам ее отсекает, приходит к выводу, что надо исполнить свой долг — супружеский, гражданский, человеческий. "Эротики" там не больше, чем в советском кино 70х.Никакого "метания из постели в постель" там нет. Да, по версии фильма цесаревич спит с балериной. Но едва нога принцессы Аликс касается перрона петербургского вокзала - интим с Матильдой прекращается. Тем паче и речи нет об этом после венчания.Так что ореола Царской Семьи это вообще не касается никак. Никакого прелюбодеяния, никакой супружеской измены там и близко нет. Мало ли у какого святого в юности могли быть какие-то приключения. Скажем, почитаете святого мученика Георгия Победоносца. Если вы узнаете, что он мальчишкой яблоки из соседнего сада воровал? Ну и что? Разве это лишит святости его кончину, которая к этим яблокам не имеет ну никакого отношения?В фильме есть хорошие благочестивые разговоры о Боге Николая и Аликс. Финал фильма - их обещание целожизненной верности друг другу, приносимое перед иконой. После этого - финальные титры на черном фоне: "Они счастливо прожили вместе 24 года и были расстреляны...". Это изменение по сравнению с весенней версией: ранее фильм кончался поклоном царя на Ходынке. При этом в Ходынке царя фильм не винит никак.Из того, что не понравится православным - сцена спиритического сеанса всей царской семьи (кроме царицы-матери) и намерение (нереализованное) Алекс обратиться к магии. Но это как раз печальная историческая правда: шарлатаны и целители сопровождали последнее царствование от его начала. Господин Юм, месье Филипп, доктор Бадмаев, Распутин...Внимание историков мог бы привлечь один эпизод именно своей эпизодичностью. Единственный фрагмент фильма, где Николай исполняет обязанности царя - это когда его окружают генералы и министры с вопросом о том, где создавать главную базу флота: в Либаве или в Мурманске. Мол, тянуть железную дорогу в Либаву это 15 млн, а в Мурманск - 50. Николай буквально убегает от ответа...В целом его образ очень человечный и симпатичный. Он никому не желает зла, со всеми хочет быть честным. Разрешает спорить с собой. Двигает прогресс: показывает первое кино в России.Этот фильм для монархического мифа сделает много больше, чем сто крестных ходов.Нынешние либеральные защитники Учителя после просмотра обернутся против него. Уже на премьере при выходе я слышал "клюква", "китч" и прочее.Так что волна церковного возмущения явно спровоцирована и избыточна, без нее вполне можно было бы обойтись. В очередной раз стыдно за политтехнологические бессовестные манипуляции родной патриархии... Но такова политика Патриарха Кирилла -показать себя лидером народных масс, который способен выводить народ на площади.Этот рецепт знает любой религиовед: чтобы паства была послушной, надо сделать ее запуганной. Даже в самое мирное и тучное время надо все время показывать ей жуткий образ заграничного дракона, который якобы много прожорливее родного и уже привычного дракоши. Мало кто знает, что первые гетто в Европе создавались по инициативе раввинов: им так удобнее было контролировать свою паству. В журналах «Свидетелей Иеговы» последняя страничка это всегда плохие новости со всего света. Советские новостные программы делались точно также: добрые вести с полей – на фоне ужасов ихнего городка. Впрочем, там были еще новости спорта – пять минут правды между блоком политики и прогнозом погоды…- То есть вы считаете, что это именно он зачинатель всего случившегося, а не Наталья Поклонская, которая отправила в прокуратуру уже 43 жалобы?- Да, я думаю, он. Заметьте, как тщательно патриарх до сих пор отказывается от того, чтобы дать этическую, христианскую оценку погромным мечтаниям и экстремистам.- Совсем недавно патриарх Кирилл прокомментировал выход фильма «Матильда», но, соглашусь, оценку погромам не давал.- Он прокомментировал только в одну сторону — он осудил фильм и его создателей, но ни слова не сказал о тех, кто уже совершил преступление. Это очень нечестно, я бы сказал, партийно.И еще меня очень порадовала (пусть это не очень хорошая радость), реакция третьих людей в патриархии, его пиарщиков. Когда они решили, что надо все-таки хоть что-то сказать по поводу поджогов кинотеатров и машин, то Владимир Романович Легойда, министр пропаганды в церкви, сказал, что эти люди не могут быть христианами. Это меня восхитило, потому что это ровно то, что говорят муллы по всему миру после мусульманских терактов. На самом деле это форма снятия с себя ответственности: «Я не я и лошадь не моя, это не наша паства, у террористов нет национальности и нет религии». Ага, конечно, они прилетели с Марса, а взрывать стали всех, потому что книжку про Винни-Пуха прочитали. На самом деле, как сказал один очень несовременный человек, индус, принявший католичество в начале XX века, - древо индуизма может быть срублено только тем топором, древко которого сделано из этого же древа. Хочешь убедить кого-то – говори на его языке, на языке его культуры. Поэтому бесполезно убеждать исламиста отказаться от теракта, цитируя ему декларацию прав человека или Вольтера с Дидро. Это мимо кассы и его кругозора. Ему надо цитировать Коран, древних мусульманских авторитетов и т.д. Точно так же надо вести полемику с человеком, который считает себя православным и думает, что у него есть священное право на ненависть и на деяния ненависти. У него наверняка есть какой-то сет из библейских и святоотеческих цитат, которыми он оправдывает свои поступки, считая их жертвенным подвигом, а не подлостью. Поэтому, опять же, цитировать ему Уголовный кодекс РФ бессмысленно. Ему нужно привести другие цитаты из той же Библии, святых отцов и т.д. Это богословско-пастырская работа, и патриарх Кирилл откровенно от нее уклоняется уже не первый год. Когда речь шла о преследовании «пусек», у него тоже не нашлось слова осуждения для тех, кто мечтал их выпороть, сжечь и на куски порвать. И сейчас у него не находится таких слов. Это что, от недостатка богословского образования? Я думаю, что нет.- А в чем причина?- Это его партийно-политический выбор. Похоже, ему хочется иметь карманных хунвейбинов. У у него иллюзия, что он сможет ими управлять.- То есть церкви нужны солдаты?- Не церкви, а патриарху Кириллу. Это, я думаю, его огромная пастырская, человеческая и моральная ошибка. - А для чего ему эти вояки?- Наркотик власти. Это иррационально.https://www.business-gazeta.ru/article/362233продолжение https://diak-kuraev.livejournal.com/1800012.htmlиhttps://diak-kuraev.livejournal.com/1800287.html

28 октября, 00:07

Босоногая звезда. Как Джулия Робертс себе мужа искала

«АиФ» вспоминает вехи в жизни и карьере знаменитой актрисы, которой исполняется 50 лет.

26 октября, 18:03

Американцы подсели на таблетки для мозга

В Кремниевой долине США набирает оборот биохакинг

Выбор редакции
26 октября, 10:45

В Таиланде началась церемония кремации бывшего короля

В Таиланде началась церемония кремации бывшего короля Пхумипона Адульядета, усопшего более чем год назад.

Выбор редакции
13 октября, 15:31

Индийские фермеры: "Неужели Россия и правда себя не кормит?!"

Побывав в сельских районах Индии, обозреватель "АиФ" убедился: даже страна с гигантским (в 10 раз больше, чем в РФ) населением за считаные годы способна обеспечить людей продуктами собственного производства.Фермер Ритеш Сингх в деревне под Амритсаром показывает мне своё стадо коров: "В Индии по религиозным причинам многие говядину не едят, поэтому я держу их для молока. Делаем сыр, масло, сливки, сметану". Ещё у Сингха имеется большой яблоневый сад, хотя он жалуется, что урожай не удался из-за холодов (не следует представлять Индию сплошными тропиками, на севере страны зимой случаются и заморозки). "Правда ли, что в России яблоки покупают за границей?" - спрашивает фермер. "Да, к сожалению, - сразу вспоминаю я сербскую антоновку в супермаркете. - И молоко, и мясо тоже отчасти импортируем". На лице Сингха - сложная гамма чувств: ему явно кажется, что вдали от родины я слегка повредился в уме. "Послушайте, у нас 1 млрд 300 млн населения, и мы кормим себя сами. Неужели такая огромная страна, как Россия, не может обеспечить граждан едой собственного производства?!"Я промолчал. И действительно: как у Индии, где не так давно множество людей умирали от истощения, получилось не только накормить свой народ, но ещё и продавать продукты за границу?Курица была роскошью"- Из моего детства я отлично запомнил постоянное чувство голода, - рассказывает глава фермерской ассоциации штата Пенджаб 79-летний Радж Баннерджи. - Мы сильно зависели от импорта. В 1943 г., когда японцы оккупировали Бирму (именно оттуда в восточные области Индии поставлялся рис), в провинции Бенгалия от голода умерли 5 млн человек. Мой обед состоял тогда из одной лепёшки чапати из муки грубого помола пополам с кореньями. В дальнейшем 75% населения страдали от недоедания: муку, рис, курятину покупали за границей - количество граждан страны росло слишком быстро, и Индия находилась на краю голодной пропасти. Курица на столе считалась роскошью, обед с бараниной приравнивался к походу в ювелирный магазин. Не хватало валюты - чтобы избежать катастрофы, приходилось тратить огромные деньги на закупки продовольствия. Ситуация изменилась лишь в 1970-е гг.: с приходом на пост премьер-министра Индиры Ганди стартовали реформы "зелёной революции".Фермер Сингх объясняет: раньше крестьяне арендовали землю у крупных помещиков, "заминдаров", а в качестве платы те забирали половину урожая, скота и птицы. Индира Ганди бесплатно наделила фермеров земельными участками, власти предоставили беспроцентные (!) кредиты на выращивание коров и овец, помогли купить трактора по госцене и на 3 года отменили налоги. Результат оказался сногсшибательным. За 10 лет Индия накормила весь миллиард своих граждан и начала экспортировать продукты в соседние страны. Я своими глазами видел в прошлом году, как стояли очереди за индийской бараниной в Ираке. Качество похуже местной, но вполне себе вкусно и существенно дешевле. В супермаркетах Дубая прилавки завалены индийской рыбой и креветками. Индийский рис поставляют в Африку, а фрукты (включая манго и бананы) - во множество государств, включая европейские. В целом экспорт сельхозпродукции приносит Индии 39 млрд долл. в год (!) - республика занимает 7-е место в мире по продаже еды. В магазинах завались молока, сметаны и сыра панир - в стране сейчас самое большое поголовье крупного рогатого скота на планете. И пусть согласно индуизму корова не подлежит превращению в бифштекс, молочными продуктами Индия обеспечила себя полностью - а вот мы молочку (не говоря уже про говядину) в больших объёмах покупаем в Белоруссии."Россия теряет время"- Дела бы шли куда лучше, если бы в Индии имелись нормальные дороги и холодильники, - оптимистично заверяет выпускник МГУ доктор экономических наук Кумар Гупта. - Наши шоссе раздолбаны до плачевного состояния, во многих деревнях нет электричества - в итоге ПОЛОВИНА всего товара гниёт, не дойдя до прилавков. Извините за выражение, настоящий бардак. Тем не менее меня всегда поражало, почему такая обширная и плодородная страна, как Россия, не в состоянии прокормить себя сама?! У вас огромное количество чернозёма, полноводные реки для орошения, луга, где могли бы пастись сотни миллионов бурёнок. Вы буквально купаетесь в морях - и в холодных, и в тёплых, - но покупаете морепродукты в Норвегии и Китае! Согласитесь, это какое-то сумасшествие. Без преувеличения Россия могла бы стать крупнейшей агропромышленной державой мира и зарабатывать в десять раз больше дохода, который сейчас имеет от нефти. Объясните мне, почему вы зря теряете время".За "обдираловку" - под судОтветить тут нечего. Уходя из сада Сингха, где под тяжестью плодов до земли клонятся ветви деревьев, я вспоминаю: ещё в 2014-м мы покупали ежегодно на миллиард долларов (!) яблок в соседней Польше. А в Индии эти фрукты горами продают с телег в трущобах для бедноты, хотя до "зелёной революции" яблоки были едой богатых. Залогом успеха, как рассказывают местные фермеры, стали кредиты правительства, обеспечение сельхозтехникой и кормами, а также закупка готовой продукции по твёрдым ценам. Производителю молока, бананов или мяса не надо бегать по перекупщикам, принуждающим крестьянина отдать молочку или фрукты за копейки и перепродающим затем их втридорога. На этикетках основных продуктов в магазинах Индии стоят цифры стоимости (maximum retail price - "максимальная розничная цена") - дороже неё продавать товар запрещено. Если нечестный торговец решит ободрать покупателя, его отдадут под суд. Таким образом, довольны и сами фермеры, и простые люди, приобретающие еду по разумной цене, без диких накруток, как в российских супермаркетах.По дороге меня подвозит владелец магазина электроники из штата Бихар - он специально приехал в Пенджаб, дабы вложить деньги в ферму по производству молока: "Понимаешь, торговать айфонами - дело хорошее. Однако есть людям надо каждый день". Естественно, с "зелёной революцией" не всё идёт гладко - почва в Индии истощается, в продукции становится много минеральных добавок и нитратов. Однако нам в России плохой опыт перенимать и не нужно - следует копировать лишь хорошее. Обидно слышать: вот, мол, страна с гигантским населением обеспечила себя молоком, мясом и фруктами, а мы почему-то до сих пор не можем. Даже индийцы этому очень удивляются.Искренне надеюсь, что у нас и власть, и бизнесмены наконец-то сообразят, оторвавшись от созерцания цен на нефть: миллиарды можно сделать и на производстве самой обычной еды.(http://www.aif.ru/money/e...)

08 октября, 15:05

Эксклюзия и инклюзия. Пролегомены к последнему противостоянию

В эпоху модерна, в ушедшем уже XX веке, линии идеологического разлома пролегали в плоскостях «способа производства» и «классовой борьбы» (коммунизм), «этнического превосходства» (фашизм) или в утверждении «права индивида» и «прогресса» над традиционным общественным укладом (либерализм). Сегодня современный мир (мир постмодерна) неумолимо приближается именно к противостоянию цивилизационных типов. Важно понимать, что культурно-цивилизационный тип хотя и обусловлен, но не совпадает с понятием «религиозной принадлежности». К примеру, израильские евреи, являясь семитами по языку и исповедуя собственную этническую религиозную доктрину (иудаизм) при этом всё же остаются неотъемлемой частью постхристианской («католической») западной цивилизации. А вот буряты, являясь монголоидами по расе и ламаистами по вероисповеданию – неотъемлемая часть русской православной цивилизации. И эти примеры, разумеется можно продолжить. Кроме того, мы, русские, чувствуем безусловную симпатию к шиитскому исламу, тогда как государства, принадлежащие западному цивилизационному типу, тяготеют к союзу с суннитами. Это находит непосредственное воплощении в геополитике последних десятилетий: военные конфликты в бывших Югославии, Ираке, Ливии, Сирии – очень показательная иллюстрация цивилизационных симпатий и антипатий. Но в данном случае нас интересует не прикладная политика, а то как русский цивилизационный тип проявляет себя внутри собственно русского духовного пространства, и то быть может самое странное явление последних времен, как проявляют себя там же иные культурно-исторические идентичности.   Для того, чтобы понять это мы должны будем рассмотреть доктринальную и сотериологическую составляющие христианской ортодоксии в отношении их эксклюзивного и инклюзивного характера. Расшифруем что собственно имеется ввиду. Термин эксклюзия происходит от лат. exclusio, «исключение». Отсюда английское прилагательное exclusive – исключительный, элитарный, стоящий особняком, единственный в своем роде, доступный немногим. Инклюзия представляет собой антоним и происходит от лат. inclusion, «включение». Соответственно английское прилагательное inclusive будет обозначать включение в некое единство широкого круга предметов или явлений, адаптацию к неким условиям или распространение некого явления с вбиранием в себя изначально отделенных от него предметов или утверждений.   Православие (христианская ортодоксия) настаивает на обладании абсолютно точной формулировкой Предмета веры (т.н. «Символ веры»), исключая какие-либо условности. И в крайних формах этой своей доктринальной эксклюзии она доходит до утверждения – «Умрём за единый Азъ». Особо следует отметить, что это упрямство имеет своим основанием не личный рациональный опыт индивидов или их групп, а безусловное доверие к не-человеческой по происхождению Традиции. Подобный подход свойственен и крайним формам иных креационистких доктрин – в первую очередь суннитскому исламу (особенно в форме ваххабизма) и иудаизму.    Противоположная вышеуказанной – это позиция доктринальной инклюзии, которая в максимальной степени проявляется внутри современной христианской ортодоксии в рамках экуменистической рефлексии. Она напротив настаивает не только на вариабельности обряда, но также допускает существование различной редакции священных текстов и их переводов, признает частичную недостаточность вероисповедания собственной Традиции и соответственно частичную правоту отпавших от неё ветвей. По существу, речь идет о научном, «слишком человеческом» подходе к Традиции и отношении к доктринальным установкам, исходя из новоевропейского толкования гипотезы и факта. Доктринальная инклюзия в наибольшей степени характерна для традиций индоевропейского востока, например, индуизма и ламаистской версии буддизма, в рамках которых существуют десятки школ различных вероисповеданий. И эти школы, как правило не находятся в непримиримом противостоянии несмотря на зачастую противоположные и взаимоисключающие элементы учения.  Все они находятся или инклюзивно включены в некое эклектическое единство.   Нетрудно заметить, что в данном случае мы видим противостояние двух подходов или методов в постижении традиционной доктрины и двух разных форм гносеологии. Первая из них настаивает на не-человеческой, или лучше сказать сверх-человеческой испирации традиционного знания, а вторая склоняется к методам новоевропейской науки, являясь «слишком человеческой» и представляя собой «взгляд снизу».   Сейчас поговорим о сотериологической составляющей традиции. Местночтимый святой Нектарий Оптинский говорил об этом так: «Простой индус, верящий во Всевышнего и исполняющий как умеет волю Его, спасется, а тот, кто, зная о христианстве, идет индуистким мистическим путем, нет». Действительно мы не вправе ограничивать любовь Бога и Его милосердие. Разве любящий отец может обречь свое творение на погибель? А если спасения достойны только христиане ортодоксы, а это около 2,5 % населения Земли, включая откровенных преступников и прочих нерадивых граждан, то цифры значительно уменьшатся! В утверждении св. Нектария содержатся одновременно два утверждения – сотериологическая инклюзия (в той части, что касается возможности спасения «простого индуса») и доктринальная эксклюзия (та часть, что касается невозможности спасения православного, изменившего собственной вере). Как противоположность христианской ортодоксии выступает вовсе не исламская или иудейская традиции, которые настаивают одновременно на доктринальной и сотериологической эксклюзии. Ей также не является индуизм, для которого напротив характерно утверждение доктринальной и сотериологической инклюзивности. Противоположность православию – это та система мировоззрения в которой сливаются доктринальная инклюзия и сотериологическая эксклюзия. Другими словами, утверждение о частичной правоте всех «христианских конфессий» (вернее даже сам факт признания метафизической легитимности самого этого понятия – «христианская конфессия»), и одновременно утверждение об абсолютной невозможности спасения для нехристиан. Это имеет подобие в образе зеркального отражения. Если, к примеру иудаизм и индуизм противоположны друг другу, и равно выступают как «совершенно иные» по отношению к христианству, то экуменистическая доктрина зачастую объявляет саму себя христианской ортодоксией, и до боли внешне напоминает православие, с той лишь разницей, что подобно зеркальному отражению, имеет на месте правого левое и наоборот. А именно, – место доктринальной эксклюзии занимает инклюзивность толкования Предмета веры. При этом, в плане сотериологии напротив – инклюзия вытесняется жестко-эксклюзивной позицией.    Кроме того, именно экуменистическая доктрина ставит непреодолимые препятствия к исполнению самых насущных исторических сверх задач, стоящих перед нашим народом. Не завтра и не послезавтра, а именно сегодня, нам следует обратить внимание на утверждение собственной духовной культуры, важной особенностью которой является «всечеловечность», которая была ясно опознана Ф.М. Достоевским вместе с вытекающей из нее сверх задачей «окончательного и всечеловеческого просвещения», прежде всего народов Европы, индоевропейцев (в библейской терминологии используемой Достоевским «Афетова племени»). «В первую очередь…», но что особенно важно «не только их, но и всего человечества…».   Под этим, прежде всего, подразумевается распространение того, что Н. Я. Данилевский называл «славянским культурно-историческим типом», а англичанин Джозеф Тойнби «православным цивилизационным типом». Утвердившись в истории мира через Вселенское Православие, славянский культурно-исторический тип в качестве основной своей характеристики имеет универсальность. В последней, и заключается его уникальность.   Что мы имеем в виду, приводя, казалось бы, взаимно исключающие друг друга характеристики? Универсальность – это внутренняя, сущностная характеристика нашего культурного типа, тогда как уникальность - есть следствие отпадения мира от своих корней и забвения своей Изначальной Традиции. Поясним это на примере. Сегодня часто мы можем услышать вопрос: европейцы ли русские? Наш ответ таков: да, но такие, которые населяли Европу тысячу лет назад (разумеется с поправкой на научно-технический прогресс, который не находится ни в какой необходимой связи с эволюцией или вернее инволюцией народного характера), еще до того, как распалось изначальное этническое единство Европы. Именно поэтому, как точно выразился А. Блок: «Нам внятно всё - и острый галльский смысл, / И сумрачный германский гений...».   Отсюда вытекает объединительная имперская идея России уже как государства. Естественно речь идет не о современном состоянии русских (и других коренных народов России) которое плачевно. Разговор ведется об их судьбе, предназначении и идеале. Что касается последних десятилетий нашей истории, то вспоминаются слова Достоевского: «Русский без православия - дрянь». Современные русские люди – продукт отчуждения от сакрального; внешние, которым приходится возвращаться. Вольно или невольно, но все мы несем на себе отпечаток ложного, западного восприятия христианской Традиции.    На самом деле не «тайные учения» и не сотни различных реконструкций представляют собой ту самую искомую «аристократию Духа», а православие, закрытое от нас атеистическим воспитанием и протестанско-рационалистическим налетом на самой русской церкви, который обязан своим возникновением многовековому западному влиянию.    Если наши предшественники опознали эти признаки в характере русского народа, то задача нас, сегодняшних, попытаться объяснить их. Понятие «всечеловека» отсылает нас к понятию об «изначальном человеке», культура которого, его мировоззрение лежит в основании всех без исключения последующих цивилизационных типов.    Если народы мира решительно и кардинально попытаются достигнуть собственных корней, то там они встретят не анималистический шаманизм Океании, Южной Америки или Северной Сибири, а нас. Нас, имеющих стройный и до предела точный, хотя и умо-не-постигаемый Символ православного вероисповедания.   Нужно особо отметить, что «особая роль» какого-либо народа в сотериологическом ключе – это разумеется момент эксклюзии. А сотериологическая эксклюзия по своему духу носит антиимперский и разрушительный для любого универсалистского начинания характер. При этом Империя – это жестко унитарная конструкция и если она желает существовать, то обязана настаивать на наличии только одного духовного центра. В этом смысле эксклюзивность свойственна ей. Но лишь исключительно доктринальная. Именно Империя – это и есть собственная политическая форма христианской Традиции. И причём вполне определенная – Вечный Рим. Противоположностью её выступает либеральная демократия, которая также претендует на универсализм и презентует собственную модель глобализации (т.н. «мондиализм»).    Что по сути представляет из себя либерализм? Это утверждение права индивида (и коллективизма!) над правом народа (и индивидуализма!). Суть коллективизма очень хорошо выразил Гёте. Приведём его слова, не ручаясь за точность цитаты: «Когда несколько умных людей собираются вместе, то получается один большой дурак». Принцип примата права индивида и принцип коллективизации, казалось бы, входят в противоречие друг другу, однако это не так. Секрет в том, что в условиях доминации либеральной идеологии право индивида затрагивает лишь животный (или как говорили святые отцы – «страстный») уровень проявления личности. При этом «сверх-животное» или собственно человеческое должно быть в логике системы модерна подчинено праву коллектива. Именно об этом гласит основной тезис демократии: «Моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого». Проще говоря – «туда нельзя», «так написано» и «не высовывайся» – вот всё, что оставили творцы либерализма либералу. Разумеется, если только это не касается удовлетворения животных потребностей организма. Здесь напротив вас ожидает «свобода максимального самовыражения».   У Традиции иная логика. «Страстное» мыслится в первую очередь как кровное или родовое. «Биологическое», как сказали бы сегодня. А значит с необходимостью находится в подчинении праву семьи, затем праву народа и наконец, праву самой Традиции. В то же время индивидуальному и человеческому предоставлена полная свобода творчества. Являясь вершиной иерархической структуры в основе которой находятся семья, а на вершине народ и Традиция, индивидуальное становится выражением «народного духа», хотя по сути представляет собой продукт свободного сверх родового творчества. Акира Курасава, Джордж Байрон, упомянутый выше Гёте – понятны и близки нам, но никто не может поставить под сомнение принадлежность их гения собственному национальному духу. Они и есть выражение идентичности вполне определённых народов.    Далее. «Несть бо власть аще не отъ Бога» (Рим. 13,1). Многим это выражение уже непонятно. Но это и не странно. В условиях, когда повсюду и повсеместно власть – это делегированное право толпы иначе и быть не может. Древние знали, как отличить «власть от Бога» и «власти от толпы». То, что не от Бога – то не власть! Смысл ясен и прозрачен. Но только в рамках Традиции. И только для человека Традиции. Для человека модерна, извратившего всё и вся, всё выглядит до противоположности иначе. Любая власть, даже делегированная правом раба, существом которое платит налог за собственное жильё, которое без подключенной газовой трубы и электропровода не переживёт и одной зимы, и которое работает только для того, чтобы дать пищу детям и шубу жене… Какая здесь «десятина церкви»? Какая экспансия Духа? Какое самовыражение свер-человеческого? Пиво после работы, футбол, иногда новые кроссовки, прикольный авто или комп… А потом что? Спать, есть, размножаться и умирать. Во имя ничтожной власти которой это право делегировано ничтожным большинством. Нам могут возразить, – ну, ведь не обязательно пиво и футбол… ведь есть ещё кино, спортзал, туризм и вообще много чего ещё что позволено человеческому существу в этом обществе. Да, это так. Но! Если Вы видите разницу между пивом после работы и спортзалом, то разговаривать нам далее просто не о чем. Далее только для тех, кто этой разницы не замечает. Иначе говоря, для тех кому нужна «Власть от Бога».   Подумаем в этой связи вот над чем. В чём отличие власти кесаря от «цезаризма». Caesar, царь. Царь-батюшка. Иными словами, Отец. Отец может быть дурным, немощным, и вообще каким угодно. Но он остаётся отцом. Это его право «разрешать и вязать» внутрисемейные отношения невозможно оспорить. Вернее, можно конечно, войдя в логику права ювенальной юстиции модерна. Но сейчас речь не об этом… Противоположность ему – тиран. Народ для него не «дети», народ для него чужд. Очень часто тиран в самом прямом смысле имеет иную расовую, религиозную или национальную принадлежность. Так ему легче. Он не «связан кровью», не связан «рядом», art’ой, r/i/t’ой – вселенским Законом. Он просто «твёрдая рука». Извне. Пришедшая по зову толпы. Демонизм такой фигуры, по-моему, более чем понятен. Но это и есть – «всенародно избранный президент». Говорю это безотносительно конкретных исторических личностей, многие из которых претендовали и претендуют на иное, но будучи связаны «всенародным выбором» и «правом толпы» всегда и с необходимостью остаются в цепких лапах либеральной заразы. Возвращаясь к началу статьи, где мы определили основной «водораздел» между христианской ортодоксией и её экуменистической мимикрией как смещение принципов эксклюзивности и инклюзивности отдельных аспектов Традиции, мы сейчас можем определить, как это смещение проявляет себя в отношении идеологических и политических схем Империи и либеральной демократии. Теперь понятно, что индивидуальное и коллективное в обоих случаях наделяются противоположной атрибутикой. Если в Империи индивидуальное или собственно человеческое, как вершина «народного духа» находится в поле эксклюзивного права индивида, то в условиях демократии – это лишь частное проявление устремлений целого коллектива. Поэтому, в лучшем случае, зная имя менеджера (продюсера или ген. директора) мы не знаем имен непосредственных исполнителей. Кто придумал Iphone X или создал станцию Juno? Разумеется, не человек, и не кто-то из людей, а компания Apple и NASA соответственно. Так всегда в науке, которая в силу своего метода познания наиболее отражает материалистические принципы на которых строится принцип «власти снизу», ситуацию, когда предполагается наличие власти, рассеянной в «коллективе» народной массы, и отрицается её возможность инспирации свыше. В то же время уровень животных потребностей выносится в область эксклюзивного принципа, и нам предлагается абсолютное разнообразие выбора товаров, образа жизни, вплоть до десятка разновидностей половой ориентации.   И сейчас уже кажется настал момент, в который мы должны задать себе вопрос, что собственно лежит в основе этой инверсии принципов эксклюзии и инклюзии? Мало того, мы должны спросить какая парадигма обеспечивает существование их самих? И тогда быть может, мы подойдем к той глубине постановки вопроса, которая объяснит нам каким образом мы оказались во власти современного мира – торжества материализма, экуменистической модели и либеральной демократии.    Почему мы отвергли Бога, Ортодоксию и Империю в обмен на призрачное благо отказа от Личности в угоду «гражданскому праву» и сытому желудку. Почему миром ныне правит не Бог, а «ницшеанское» толкование Бытия как «воли к власти»? Иными словами, почему способ, которым мир осуществляет своё «есть» или говоря иначе то, благодаря чему он собственно и становится тем, что есть, в отличие от того что нет, был определён немецким мыслителем именно как «воля к власти»?    В основе этого фундаментального утверждения безусловно лежит убеждение в том, что «Бог умер!». Впервые эта констатация кажется встречается у Ницше в его «Весёлой науке». Очень символично озаглавленный афоризм 125 – «Безумный человек», начинается словами: «Слышали ли вы о том безумном человеке, который в светлый полдень зажег фонарь, выбежал на рынок и все время кричал: “Я ищу Бога! Я ищу Бога!” – Поскольку там собрались как раз многие из тех, кто не верил в Бога, вокруг него раздался хохот. Он что, пропал? – сказал один. Он заблудился, как ребенок, – сказал другой. Или спрятался? Боится ли он нас? Пустился ли он в плавание? Эмигрировал? – так кричали и смеялись они вперемешку. Тогда безумец вбежал в толпу и пронзил их своим взглядом. “Где Бог? – воскликнул он. – Я хочу сказать вам это! Мы его убили – вы и я!».   Отныне если мир предоставлен нам, то кем? Только самим собой. А если только и исключительно самим собой, то из этого само-предоставления в котором сливается причина и цель существования, начинает звучать «воля к власти» – воля к преизбытку воли и более ничего, более или сверх-того только Ничто. Именно Ничто в самом конце западной метафизики поставляется на место отсутствующего Абсолюта. Так мир жесткого (и жестокого) позитивизма вступает в свои полные права. Наступает время постхристианской цивилизации Запада, и время торжества «англо-саксонского мира».   Избыток мощи новоевропейского научного знания превращает науку в мировоззрение, придавая ей новые характерные черты через добавление ценностных категорий добра и зла, лучшего и худшего. Наука превращается (вернее извращается) в религию. Ушедший недавно XX век был «золотым веком» позитивизма. Утверждение «без-начальности» Вселенной, лингвистическая «теория языковой сети», Эйнштейн с его незыблемым континуумом времени и пространства – всё это уже в прошлом. Рубикон торжества новоевропейской науки, превращённой во всепронизывающее мировоззрение, уже перейден. Встретим ли мы науку снова, как набор полезных секретиков по использованию материальной причины вещей. Вернем ли её качество средневековой спагирии? Отвергая науку в качестве мировоззрения, мы отвергаем её как религиозный культ, который пришел на место, пустующее после смерти Абсолюта. По существу, тем самым мы отвергаем культ ближневосточной Кибелы и её логос – фундамент цивилизации Запада.   В чём признаки царства Кибелы и её верных слуг – титанов? Их множество. Но всегда, в условиях доминации кибелического логоса стоит принцип утверждения необходимости калькуляции. Всё должно пересчитать и взвесить. Экономическая выгода давлеет над всем. Даже на войнах, где за победу солдат платит своей жизнью и своей кровью, не должно (согласно этому принципу) получать этнических, религиозных или территориальных выгод. Все плоды победы должны замыкаться в пространстве экономической выгоды. И раз уж мы заговорили о войнах… Следующий признак – униформа. Кибела не с кем не желает делить свою «божественную» власть. Она одинакова и одинока. Такими же должно быть титанам. Будет ли это строгий английский костюм или меховая шапка советских граждан…, принцип отсутствия иерархии должен быть соблюден. И, совершенно не важно, как будут себя называть его носители – «товарищи» или «господа». Они в равной мере не имеют отношения ни к Традиции, ни к её бесконечному разнообразию, обусловленному бесконечностью потенции Абсолюта.   На протяжении всей обозримой истории мы имеем дело с противостоянием различных систем Бого-миро-воззрения, иначе говоря доктрин о соотношении Бога и мира. То, что эти системы укладываются в оппозицию «Логоса Диониса» и «Логоса Кибелы» (опознанных А.Г. Дугиным в цикле работ «Ноомахии»), и то что это противостояние может быть также определено, говорит о том, что мы действительно приблизились к какому-то очень важному рубежу всемирной истории. Вопрос к какому?   Сначала мы должны будем понять, как как «Кибела» смогла занять место «Диониса», иными словами, как человек сумел убить в себе Бога? Ответ более чем ясен – через торжество абсолютной апофатики. Дело в том, что для Предмета веры Традиции абсолютно неприменимы законы формальной логики Аристотеля, сформулированные им лишь для «земного», «спагирического» знания.  В условиях противопоставления двух взаимоисключающих утверждений Истина Традиции превышает оба, не являясь при этом ни их отрицанием ни их результирующим. Ассоциация Принципа экзистенции мира лишь с одним из полюсов необходимо ведёт к Его отрицанию. Мир в такой системе отрицает Бога, а Бог отрицает мир. Как это происходит? Избегая сухих и для многих малопонятных терминов вспомним лучше что-то более весёлое. А именно известный рассказ Даниила Хармса «Рыжий человек». Он настолько короткий, что можно привести его полностью, как цитату. Итак: «Жил один рыжий человек, у которого не было глаз и ушей. У него не было и волос, так что рыжим его называли условно. Говорить он не мог, так как у него не было рта. Носа тоже у него не было. У него не было даже рук и ног. И живота у него не было, и спины у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было. Ничего не было! Так что непонятно, о ком идёт речь. Уж лучше мы о нём не будем больше говорить».   Иными словами, нужно было сначала внести в европейский стиль мышления утверждение абсолютной апофатики, чтобы затем Абсолют для человека превратился в главного героя этого рассказа. Чтобы мужской принцип Абсолюта скрылся в заоблачных высотах, не оставив человеку ничего, кроме «Матери Земли». Так логос Кибелы утверждает свой культ в человечестве, как единственный. Так «богиня мать» прогоняет с Олимпа всех иных богов, оставляя человеку лишь свой, материальный уровень проявления. Человек превращается в титана и объявляет Богу войну…   Какие мы имеем альтернативы? Несколько лет назад в «Путях Австразии» было указано: «Апологеты „возрождения веры предков“, понимаемой как исторически засвидетельствованное язычество, вольно или невольно хотят вновь втянуть нас в примитивный магизм, представляющий собой не Изначальную веру человечества, а, напротив, позднейшие ее искажения; упадок, вызванный энтропийным током истории. Но еще дальше в забвении метафизического содержания Традиции пошли квазихристианские секты: догадываясь об ущербности язычества, они сознательно отвергли всякую метафизику вообще, превратив Священную Традицию в некое подобие морально-этического учения. Поэтому и те, и другие на самом деле принадлежат одному духовному (или точнее обездушенному) полюсу, противоположному православной вере». Однако тогда это одновременное противостояние традиционной ортодоксии «иудейскому» креационизму и «эллинскому» манифестационизму (начало которому, согласно православному преданию, было положено потомком Сима – прадедом Авраама Серугом) мыслилось как отдельный полюс в трехчленной схеме, которая интуитивно должна была быть сведена к бинарной оппозиции, в которой христианская ортодоксия была бы одновременно противопоставлена и «эллинству» и «иудейству», не являясь ни их суммой, ни чем-то средним. Сейчас мы знаем, то общее, что лежит в основании и креационизма и манифестационизма, и что позволяет совместить их в рамках единого полюса, противопоставляющего себя ортодоксии. И, что, строго говоря, уже не является ни креационизмом ни манифестационизмом, но особой, отличной от Традиции апофатикой и катафатикой. Это, понятие о Божестве, как Сверхсущем. «Четырехбуквенный» и, например, калашские демоны гор («сучи и вароти») отличаются только степенью абстракции и широтой функций, но воспринимаются одинаково, как сверх-сущности, невидимые демоны, замкнутые рамками творения (даже если на словах помещаются в трансцендентную область).    Другими словами, представление о «не-христианском боге» рождается снизу, подобно математической абстракции. И эта «сверхсущность» укладывается в рамки онтического мышления по Мартину Хайдеггеру. Несмотря на её принадлежность этому миру, совершенно искусственным образом этот «абстрактный Бог» уносится в заоблачные дали, в свой собственный, но в сущности своей точно такой же мир. Так является та «псевдоапофатика», которая и приводит к нигилизму и позитивизму. Тогда как не опосредованная данность Dasein’a, к которой апеллирует в своем подходе хайдеггерианская фундаменталь-онтология, отсылает нас к представлению о Божественном, как Откровении, не имеющем никакого основания в Сущем, но напротив дающем основания его существованию, как его «Есть» (Es).   Философия родилась, когда умер Миф и прошла славный путь. Она появилась ещё до пришествия Христова, но продолжилась после, не заметив Его. Именно поэтому в контексте мысли Запада может существовать только ветхозаветная мировосприятие, пускай и обернутое в христианские имена и термины. Эта мысль прожила историю к собственному концу для которого Бытие является лишь Ничто. Ничто, о котором нечего больше сказать, которое как концепт мысли разрушится от любого высказывания. Так философия подошла к собственному молчанию. Но только там, где умолкает разум начинается истинная молитва. Только там, на грани всего Сущего мы подходим к Месту Бога, Единственной границе, что отделяет тварное от Нетварного, и к Ней обращаем зов своей души.   Сегодня мы можем сказать, что различение Бытия, как такового и существа сущего, свойственное миру досократиков и нашей собственной традиции вплоть до катастрофы XVII века – с одной стороны; и забвение первого в пользу последнего – с другой; является непосредственной причиной падения русской Империи. В свою очередь ясное понимание этого процесса – есть непременное условие нашего возвращения, Великого русского Эпистрофе. Нашей веры, нашего концепта истории, и нашей Империи.

08 октября, 14:00

Генетики обнаружили «мутацию вегетарианцев»

Генетики из Корнельского университета обнаружили в человеческом геноме мутацию, которая может быть связана с адаптацией к вегетарианской диете. Она расположена в области гена, который отвечает за синтез жирных кислот определенного типа. Такие жирные кислоты мясоеды обычно получают из пищи, но те, кто придерживается вегетарианской диеты, полагаются на внутренний синтез — а его эффективность зависит от наличия обнаруженной мутации. Более того, мутация не только помогает вегетарианцам обходится без животной пищи, но и более распространена в тех человеческих популяциях, где вегетарианство встречается чаще. Исследование опубликовано в Molecular Biology and Evolution.Речь идет о полиморфизме, получившем название Rs66698963 (полиморфизмом называют мутацию, особенность генома, которая встречается только у части популяции). Он представляет собой вставку небольшого (в 22 «буквы») фрагмента ДНК в некодирующую часть гена FADS2. Этот ген кодирует фермент, участвующий в синтезе «длинных» полиненасыщенных жирных кислот из «коротких» предшественников. Тем, кто употребляет животную пищу, работа фермента не слишком важна, — они получают такие жирные кислоты преимущественно из пищи. Например, многие хищники (кошачьи и некоторые рыбы) вообще лишены функциональной копии гена «за ненадобностью». Но животным, которые полагаются на растительную диету, приходится синтезировать необходимые жирные кислоты (правильно их называют LCPUFA) самостоятельно из более коротких предшественников.Идея авторов новой статьи заключалась в том, что различия в традициях употребления мяса у разных человеческих обществ могут приводить к селективному отбору тех вариантов гена FADS2, которые лучше соответствуют принятой в популяции диете.Чтобы проверить эту гипотезу, ученые прочитали соответствующий участок генома у трех сотен жителей индийского города Пуна, где вегетарианство поддерживается традиционным индуизмом и сравнили полученные данные c данными американцев, среди которых вегетарианство встречается значительно реже.Оказалось, что у индийцев мутантная вставка в ген FADS2 встречается в 68, а у американцев только в 18 процентов случаев. Поскольку было известно, что вставка заставляет клетки активнее синтезировать необходимые вегетарианцам «длинные» жирные кислоты, данные укладывались в логику гипотезы исследователей.Затем авторы проверили частоты встречаемости данного полиморфизма у других популяций — эти данные были получены из уже существующей базы проекта «1000 геномов». Оказалось, что вставка распостранена не только у индийцев, но и у жителей Южной Азии в целом (70 процентов гомозигот) и Африканцев (53 процента). А вот у европейцев и жителей дальнего востока частоты этого полиморфизма существенно ниже (17 и 29 процентов соответственно).Поскольку различие в частоте встречаемости любого полиморфизма может быть не только следствием адаптации, но и просто случайностью, авторы провели множество разнообразных тестов на наличие в данной области генома следов положительного отбора. Их наличие должно подтвердить, что мутация действительно имела значение для выживаемости в популяции, а не просто досталась своим носителям в комплекте с остальными особенностями генома (подробнее о том, как это делается, можно прочитать здесь). По словам ученых, они действительно видят у африканцев, южных азиатов и некоторых жителей дальнего востока сильный сигнал положительного отбора в районе полиморфизма. Однако следует учитывать, что пока результаты таких тестов могут противоречить друг другу, а сама по себе задача поиска положительного отбора далека от тривиальности.Мутация, если ее связь с диетой подтвердится, может стать новым ярким примером недавней диетической эволюции у человека под влиянием культуры. Классической иллюстрацией такого отбора является мутация, позволяющая ее носителям в взрослом возрасте употреблять в пищу молоко. Она появилась независимо в трех точках Земного шара около семи тысяч лет назад и связана с одомашниванием скота. Большинство европейцев являются носителями этой мутации, возникшей где-то на территории нынешней Болгарии и принесенной в Западную Европу анатолийскими фермерами.Источник

07 октября, 11:49

Религия не для всех

3 октября американская социологическая компания Pew Research Center опубликовала исследование об официальном статусе религий в 199 странах. Выяснилось, что официальной государственной религии нет более чем в половине стран (53%). Всего в мире 43 страны с провозглашенной на государственном уровне религией, в 27 из них проповедуют ислам. Тринадцать стран, в том числе девять в Европе, официально христианские, две страны (Бутан и Камбоджа) проповедуют буддизм как государственную религию, а Израиль официально является еврейским государством. Индуизм не признала своей государственной религией ни одна страна. В десяти странах государство либо жестко регулирует религиозные институты, либо активно враждебно относится к религии. К ним относятся Китай, Куба, Северная Корея, Вьетнам и ряд других.Привилегированной (но не официальной) религия является в 40 странах. В 28 из них (включая Россию) такой религией является христианство, в четырех — буддизм, в трех — ислам, в остальных — разные религии. Большая часть стран с привилегированной…

04 октября, 17:36

Согласно рассекреченному документу ЦРУ, "Астрал" — далеко не миф..

До сегодняшнего времени все считали астральное состояние мифическим и нереальным, однако обнародованный документ ЦРУ 1984 года говорит об обратном.

29 сентября, 22:00

Символы, утратившие своё первоначальное значение

Вот немного интересной информации для вас из мира символов. Изображение, имеющее сегодня какое-то определённое значение, не обязательно имело такое значение всегда. Множество символов существовало на протяжении веков, так что их коннотации могли сильно измениться с течением времени. Или же изначальный смысл символа мог исчезнуть совсем, после чего этому символу могло быть присвоено совершенно противоположное значение.Давайте рассмотрим о каких символах идет речь, а вы скажете, с чем вы не согласны  …1. Звезда ДавидаЗвезда Давила — это самый распространённый символ иудаизма. Однако, в отличие от таких элементов, как менора или шофар, звезда не является однозначно еврейским символом. Прежде чем стать таковым, этот символ появлялся в буддизме, индуизме, джайнизме, и т. д. Похоже, что в индуизме эта звезда использовалась дольше, чем в других религиях. У индусов эта звезда символизирует анахату, четвёртую первичную чакру, одну из энергетических точек на теле человека. Неизвестно, имеют ли все эти символы общее происхождение, или, что более вероятно, они были придуманы несколькими людьми, независимо друг от друга. Это простая гексаграмма, фигура, в которой несколькоравносторонних треугольников образуют шестиконечную звезду с шестиугольником посредине. Даже при том, что еврейский народ начал использовать эту звезду много веков назад, её не считали официальным символом этого народа вплоть до 1897-го года.Еще дополнение:В 1354 году император Священной Римской империи и чешский король Карл IV даровал еврейской общине Праги привилегию иметь свой собственный флаг, на котором была звезда Давида. Это было связано с тем, что еврейских торговцев притесняли и они обратились к королю с просьбой о защите. Флаг со звездой Давида был знаком, что евреи находятся под защитой короля...2. ИхтисБольшинству людей знаком ихтис, хотя знают они его, возможно, не под этим названием. «Христова рыба» является общим символом для христиан. Вы можете часто встретить его в виде наклеек на бамперах машин, или в виде других изделий, и это ему вполне подходит, особенно если учесть историю этого символа. Давным-давно, когда христиане подвергались гонениям со стороны римлян, они часто использовали ихтис как тайный символ, помогающий идентифицировать других христиан. Предполагается, что когда два человека встречались впервые, один из них рисовал первую дугу символа. Если второй человек был христианином, то он рисовал вторую дугу.Тем не менее, различные языческие культуры использовали этот символ ещё тогда, когда христианства не существовало. Ему присваивалось множество разных значений, и большая часть из них была связана с плодородием. Знак часто связывают с «Великой Матерью», а некоторые предполагают, что он символизирует её утробу. Что касается христианства, то «Рыба Христова» с развитием церкви почти перестала использоваться. Вновь о ней вспомнили лишь несколько десятилетий назад, из-за одной пародии про «Рыбу Дарвина», у которой были ноги.3. Крест апостола ПетраГоворя о символах в христианстве, нельзя не упомянуть о кресте апостола Перта, или о перевёрнутом кресте, который сегодня считается, пожалуй, самым мощным антихристианским символом в мире. Однако раньше этот крест был одним из самых мощных про-христианских символов. История символа такова: когда апостола Петра приговорили к распятию, он посчитал, что недостоин умереть так же, как Христос. Поэтому попросил, чтобы его распяли вниз головой. После этого крест апостола Петра стал считаться символом христианского смирения. Вы всё ещё можете увидеть этот символ в некоторых церквях, и это вовсе не означает, что люди в этих церквях поклоняются Сатане. Использовать перевёрнутый крест в качестве антихристианского символа начали относительно недавно.Это демонстрируется в таких фильмах, как «Изгоняющий дьявола» и «Ребёнок Розмари». Ещё этот крест иногда встречается у панков и металлистов, но там он обычно символизирует антиавторитаризм.4. Череп и скрещенные костиЭто символ Адама - ветхого человека, он изображается у подножия распятия Иисуса Христа. В Ветхом Завете Адам – родоначальник человечества, в Новом Завете Христос – родоначальник нового человечества. Христа также часто называют новым Адамом. Ветхий человек становится новым (христианином), после таинства Крещения, когда смывается (прощается) первородный грех, который по наследству передается от Адама.Но у этого символа есть два устоявшихся значения, которые известны нам сегодня.Во-первых, это современное значение: яд. Этот знак помещается на ёмкостях с химикатами и другими опасными веществами для того, чтобы люди случайно их не выпили. Во-вторых, есть другое значение символа, историческое: пираты.«Весёлый Роджер», флаг пиратов, как правило изображается с черепом и скрещенными костями, хотя большинство известных пиратов на самом деле имели свои личные флаги.Тем не менее, в Испании этот символ использовался ещё и для обозначения кладбища. Сегодня всё ещё можно найти старые церкви и миссии с черепом и костями на них. Пираты, фактически, адаптировали этот символ под себя, потому что он уже был известен тем, что связан с кладбищами, а следовательно, внушал страх.Вот тут почитайте подробнее про ИСТОРИЮ ПИРАТСТВА5. Вывески парикмахерскихТрадиционный дизайн вывески парикмахерской представляет собой столб с нанесённой на него спиралью, состоящей из красных и белых полос. Красная полоса в этой спирали символизирует кровь, а точнее, кровавые бинты. На протяжении веков парикмахеры должны были уметь гораздо больше, чем просто стричь волосы и брить бороды. Многие из них также были хирургами, а процедурой номер один у них было кровопускание. Люди полагали, что смогут избавить себя от болезни, вызвав сильное кровотечение, и техника этой процедуры была настолько неприятной, насколько вы можете себе это представить. Для впитывания выпускаемой крови парикмахеры обычно использовали либо чистые бинты, либо полотенца. Потом они часто вывешивали эти бинты на шестах перед своим заведением, и это была своеобразная форма рекламы. Если на улице был ветер, то такой бинт оборачивался вокруг шеста. Именно так и возник этот «парикмахерский символ».6. Знак «О’Кей»Для большинства американцев указанный выше жест рукой означает «хорошо», или «я в порядке», или «я согласен». Но в других странах следует избегать использовать этот жест, потому что в очень немногих странах он воспринимается положительно. В некоторых странах этот жест не будет означать ничего. В некоторых европейских странах данный жест считается оскорбительным, потому что это значит, что человек, которому адресован данный жест, просто «ноль без палочки». И более того, в ряде стран Средиземноморья и Южной Америки этот жест символизирует анус. Тем не менее, у этого жеста есть ещё один, весьма древний положительный смысл. Это так называемая «мудра», ритуальный жест в индуизме и буддизме. В частности, это «витарка-мудра», что в буквальном переводе означает «мудра обсуждения». Это знак, символизирующий разум и обучение. На многих буддийских артефактах, как на старых, так и на новых, изображён Будда, выполняющий эту мудру.Давайте я вам напомню про 16 версий происхождения слова «Окей»7. Рога дьяволаВ настоящее время «рога дьявола» являются обычным делом на любом концерте тяжёлой музыки, и это наблюдается уже не одно десятилетие. Популяризатором этого знака в металле стал Ронни Джеймс Дио. Возможно, вы не удивитесь, узнав, что этот жест пришёл из глубины веков, и вы, вероятно, ожидаете, что он будет так или иначе связан с сатанизмом. На самом деле, ничего подобного. Это исцеляющий жест, который раньше часто использовался суеверными людьми. Называется этот жест «Corna». Ронни узнал истинный смысл этого жеста от своей бабушки. Как и жест «О’Кей», «рога дьявола» ещё и древняя Карана-мудра, или «жест изгнания», который используется для того, чтобы отогнать зло. Кроме того, с этим жестом, как и с жестом «О’Кей», надо быть осторожнее, потому что он не лишён и вульгарного смысла. Если вы вдруг окажетесь в странах Балтии, и укажете на кого-нибудь «рогами дьявола», то вы тем самым скажете этому человеку, что переспали с его супругой (или с супругом).8. КадуцейКадуцей, также известный как «посох Гермеса», часто используется разными медицинскими организациями. Обычно он изображается в виде посоха с крыльями, и двумя змеями, обвивающими этот посох. Тем не менее, каждый раз, когда вы смотрите на такой знак, вы смотрите на ошибку. Сейчас посох Гермеса применительно к медицине постоянно путают с посохом Асклепия, на котором не было никаких крыльев, и который обвивала всего одна змея. Асклепий был древнегреческим богом медицины и целительства, так что вполне естественно, что этот символ используется в системе здравоохранения.А виноваты в ошибке военные медики из армии США. Именно они впервые выбрали посох Гермеса своим знаком, и произошло это более 100 лет назад, на основании решения одного офицера, который перепутал два посоха. Из-за этого кадуцей, в его новом значении, теперь распространён по всей Северной Америке. А в других странах кадуцей чаще используется как символ торговли, поскольку именно Гермес был покровителем купцов и торговцев.Вот тут вы подробнее узнаете про Символы медицины9. Символ мираУ многих из нас этот символ прочно ассоциируется с контркультурой, и с движением хиппи, которое возникло в 60-х годах прошлого века. В отличие от других символов в этом списке, символ мира не имеет древних копий. Но человек по имени Джеральд Холтом, который является автором этого символа, создал его, чтобы донести до всех специфическое, и ныне совершенно забытое словосочетание: «британское ядерное разоружение». По словам Холтома, рисунок представляет мужчину, то есть самого Холтома. Мужчина находится в большом отчаянии, с руками, «вытянутыми в стороны и вниз, на манер крестьянина перед расстрелом с картины Гойя». Он пришёл к этому символу, объединив написание букв N и D, которые являются первыми в словосочетании «Nuclear Disarmament» (англ. «ядерное разоружение»). Впоследствии он стилизовал этот символ, использовав несколько линий, затем заключил символ в круг, и дело было сделано.Символ остаётся популярным и через десятилетия, потому что Холтом никогда не защищал его авторским правом. Он стал одним из символов, символизирующих свободу, и в конечном итоге стал ещё и символом мира. Попытки связать символ с чем-то тёмным и древним предпринимались неоднократно. Его пытались связать со сломанными крестами сатанистов и с нацистской символикой. Однако все эти сходства были случайными.10. СвастикаМногие люди в западных странах сильно ошибаются, когда связывают свастику исключительно с нацистами. Это стыдно, поскольку свастика (также известная как «гаммадион», или «греческий крест») — это действительно универсальный символ, который к тому же является одним из самых древних в мире. Он присутствовал во многих религиях, таких, как буддизм, индуизм, джайнизм, а также использовался многими цивилизациями. Его использовали греки, египтяне, римляне и кельты. Этот символ присутствует даже на древнейшей керамике, которая предшествовала официальной истории человечества. Некоторые из наиболее старых изображений свастики появились в индуизме, где свастика была символом бога Вишну. На самом деле свастика широко используется в индуизме и буддизме даже сейчас. Она может иметь различные значения в зависимости от того, в какую сторону направлено её вращение. Свастика, вращающаяся по часовой стрелке — это символ Вишну. А свастика, вращающаяся против часовой стрелки — символ богини Кали. В наше время у свастики было много применений, прежде чем она стала ассоциироваться исключительно с нацистским движением. Её использовали везде. Она была символом прачечных в Ирландии, её использовал датский пивовар Карлсберг, её использовали даже ВВС Финляндии и Латвии.Вспомните еще про Свастику на Красной Звезде и про Фургончик со свастикойисточникВот еще несколько интересной информации про символы: вот например история про то Как появилась буква Ё, а вот интересный символ - ¯ \ _ (ツ) _ / ¯, узнайте его историю. Посмотрите еще на Маленькие, но устоявшиеся символы и почитайте Историю знаков . Ну и конечно же История Красной Звезды

29 сентября, 11:50

Үш жасар қызды "тірі құдайға" теңегендер әлемді дүрліктірді

Непалда үш жасар қызды жергілікті тұрғындар тірі құдай санайды. Олар оған құдайындай табынып жүр. Бұл туралы NUR.KZ порталы tuko.co.ke сайтына сілтеме жасап хабарлайды. Тришна. Фото: tuko.co.ke Тришна Шакья есімді үш жасар қыз индуизм құдайы Талея деп танылып, жергілікті тұрғындар оған табына бастаған. Енді құдай деп сайланған қыз отбасынан ажыратылып, ғибадатханада тұратын болады. Ата-анасы қызы 13 жасқа толғанға дейін одан шалғайда болмақ. Тағы оқыңыздар: Алматыдағы элиталы кешке еліміздегі "ығай мен сығайлар" не киіп келді? "Толқып тұрмын. Қызым құдай атанды. Бұл жақсы. Алайда бізден кететіні өкінішті", - дейді қыздың әкесі. Қыздың ғибадатханаға кететінін туған сіңлісі мен ағасы ауыр қабылдап, жылап қалды.

23 сентября, 09:35

Индуизм и эзотерика: участницу скандальной порносекты экстрадировали в Россию - Россия 24

Из Болгарии в Россию доставили участницу известной порносекты Татьяну Северцеву. Фактического руководителя организации "Каула Дхарма" экстрадировали по линии Интерпола. По данным силовиков, Северцева принимала самое активное участие в деятельности секты. Подпишитесь на канал Россия24: https://www.youtube.com/c/russia24tv?sub_confirmation=1 Последние новости России и мира, политика, экономика, бизнес, курсы валют, культура, технологии, спорт, интервью, специальные репортажи, происшествия и многое другое. Официальный YouTube канал ВГТРК. Россия 24 - это единственный российский информационный канал, вещающий 24 часа в сутки. Мировые новости и новости регионов России. Экономическая аналитика и интервью с влиятельнейшими персонами. Смотрите также: 60 минут - https://www.youtube.com/channel/UCR16nHT1nkmG7g9AkE9tGeQ?sub_confirmation=1 Новости в прямом эфире - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQ73BA1ECZR916u5EI6DnEE Международное обозрение - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaSEmz_g88P4pjTgoDzVwfP7 Специальный репортаж - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQLdG0uLyM27FhyBi6J0Ikf Интервью - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaReDfS4-5gJqluKn-BGo3Js Реплика - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQHbPaRzLi35yWWs5EUnvOs Факты - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaR4eBu2aWmjknIzXn2hPX4c Мнение - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaST71OImm-f_kc-4G9pJtSG Агитпроп - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaTDGsEdC72F1lI1twaLfu9c Россия и мир в цифрах - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaRx4uhDdyX5NhSy5aeTMcc4 Вести в субботу с Брилевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PL6MnxjOjSRsQAPpOhH0l_GTegWckbTIB4 Вести недели с Киселевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaTpipoWQNR1ya5zp19Gc4ZB Специальный корреспондент - https://www.youtube.com/playlist?list=PLDsFlvSBdSWfD19Ygi5fQADrrc4ICefyG Воскресный вечер с Соловьевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PLwJvP0lZee7zYMGBmzUqNn16P71vHzgkU

22 сентября, 15:52

Об ответственности и тефлоновости

Егор ХОЛМОГОРОВ, публицист, обозреватель телеканала «Царьград»Среди интеллектуальных явлений наших 90-х не было, пожалуй, более отрадного, чем отец Андрей Кураев. Его книги зачитывались до дыр, а лекции по христианской философии и богословию в МГУ были настоящим событием.Осенью 1993 года отец Андрей поразил осуждением той мстительной вакханалии, которую проповедовала либеральная интеллигенция после расстрела Белого дома. Этой публике он не раз наступал на хвост и позже. То он спорил с радикальными исламскими проповедниками, то приехал на мотоцикле с байкерами в Севастополь, чтобы напомнить о православии и Русском мире.Разумеется, не обходилось без недоброжелателей. Одни упрекали диакона в том, что он зазвездился, что он слишком (какой бы подобрать аналог английскому too selfish) «себячествует». Другие шептались, что, пользуясь влиянием на патриаршую власть, он ставит церковь на службу своим литературным вкусам. Некоторых злили его книги с христианским истолкованием «Мастера и Маргариты» и «Гарри Поттера», так что в конце концов отцу Андрею отомстили, выведя в образе богослова-обновленца на службе у темных сил в «Детях против волшебников». Но все эти взаимные неприятельства велись в рамках споров о том, что такое православная миссия в мире и какими путями ее осуществлять — через яркую современную интеллектуальность или же через строгую неотмирность.Несколько лет назад что-то сломалось. Отец Андрей начал серьезную общественную кампанию за очищение церкви. Опустим подробности, кто вспомнит о них теперь. Закончилось все тем, что протодиакон, по сути, предал вставших на его сторону, встретившись «попить чайку» с антицерковницами из «Пусси Райот». В чем был смысл акции, осталось загадкой, но все его разговоры стали восприниматься как продолжение медийной войны против церкви.С тех пор шаг за шагом, год за годом, Кураев все больше отдалялся от православия. Зато для него распахнуты двери любого либерального СМИ. И вот уже не слишком далекими от истины оказываются насмешники, прозвавшие его «пятым пусси райотом». Отношения богослова со священноначалием превратились в какую-то вендетту, на которую клирик не имеет права даже в том случае, если по тем или иным причинам чувствует себя обиженным и недооцененным.Теперь же Кураев со всей решительностью встал на сторону защитников «Матильды», и для него это логично: он выступал против канонизации царской семьи. Но вот обвинения в адрес патриарха — о том, что это якобы Святейший виноват в мнимом «православном терроризме» и что это якобы церковь виновна в «атмосфере ненависти», — совершенно за гранью и приличия, и здравого смысла, и канонических норм.Разумеется, арестованные на днях деятели так называемого «Христианского государства» были не просто церковным, а прямо антицерковным явлением, которое должно было нанести ущерб развитию православного гражданского общества в России. Это в лучшем случае самозванцы, в худшем — провокаторы-актеры. Задача верующих состоит не в том, чтобы поджигать, и даже не в том, чтобы запрещать, а в том, чтобы мирным протестом ставить министров, чиновников, бизнесменов перед нравственным выбором — нужно ли плевать в иконы. Кураев же обвиняет церковь чуть ли не в терроризме.«Моральная ответственность за это на РПЦ есть. Патриарх Кирилл после скандала с Pussy Riot легализовал право на ненависть», — так заявил протодиакон.Эти слова, сказанные на публичной пресс-конференции, — преступление против 6 канона II Вселенского собора, запрещающего клирикам доносы на своих епископов перед внешними. В мотивировочной части древнего закона как будто нарисована картина нашего времени: «многие, желая привести в замешательство, и низпровергнути церковное благочиние, враждебно и клеветнически вымышляют на правящих церквами православных епископов некия вины, ее с иным каким намерением, как токмо, дабы помрачити добрую славу священников, и произвести смятения в мирном народе».Но если каноны отцу Андрею не указ, то процитирую, возможно, более авторитетный для него источник — «Меру за меру» Уильяма Шекспира: «Позор злодею, что казнит, за грех, что в нем самом сокрыт». В 2003 году отец Андрей сожалел: «Меня печалит отсутствие православного терроризма. Терроризм — это плохо, это зло. Но терроризм — это выплеск черной энергии. Пусть черной — но все-таки энергии. А если тебя бьют в самые болевые места, а ты никак не реагируешь, то одно из двух: или ты свят — или ты мертв».И вот православные считают, что их ударили в болевые места. Реакция есть — нравится она кому-то или нет, но в границах закона. Но вдруг появляются какие-то темные силы и имитируют тот самый некогда чаемый Кураевым «православный терроризм». А отец протодиакон не просто его не приветствует (избави Бог от этого, конечно), а еще и пытается оклеветать патриарха, возложив на Святейшего вину за деятельность провокаторов.Кураеву удалось порвать одновременно и со священноначалием, и с православным гражданским обществом, и со множеством друзей, и со здравым смыслом. Ради чего? Ради мелкой мести и эфиров на банкротящемся либеральном радио? Мне кажется, это ужасная трагедия — катастрофа самонадеянного человеческого разума, слишком много о себе возомнившего и окончательно запутавшегося.http://portal-kultura.ru/articles/obozrevatel/169506-grekh-chto-v-nem-samom-sokryt/?print=Y&CODE=169506-grekh-chto-v-nem-samom-sokrytМне часто сейчас напоминают тот текст 1999 (а не 2003) года. Но каждый раз обрывают цитату на том месте, которое и объясняет мое сегодняшнее поведение:" - В историческом смысле я пессимист и мне кажется, что большевистский режим сломал хребет русскому народу. Поэтому сейчас русский народ похож на собаку, которая еще может лапками скрести, но ни свою конуру, ни хозяйский дом охранять не может. Взять хоть то обстоятельство, что в России нет православного терроризма, нет русского националистического терроризма.- Это плохой признак?- С точки зрения диагностики жизнеспособности общества, это плохой признак. Терроризм - сам по себе, это выплеск злой, разрушительной энергии. И если русский националистический терроризм в России начнется, я первый буду против него проповеди произносить"."Огонек" № 36, 1999Что ж плохого в том, что я держу свое слово?Ссылка на каноны смешна.Вот это 6 правило 2 собора:"Если кто, презрев, по предварительному дознанию, постановленное решение, дерзнет, или слух царский утруждать, или суды мирских начальников, или вселенский Собор безпокоить, к оскорблению чести всех епископов области: таковый отнюдь да не будет приемлем со своею жалобою, яко нанесший оскорбление правилам, и нарушивший Церковное благочиние".Ни царя, ни вселенского собора уж давно как нет, так что их я точно не беспокоил. А журналисты на пресс-конференции вряд ли относятся к числу "судов мирских начальников".А про ответственность патриарха я писал и в 2016м:"Уже не раз у "патриархистов"(термин Кирилла Фролова) встречаю перепев песни о том, что "жираф большой, ему видней".Мол, Святейшего нельзя критиковать, поскольку он отвечает лишь перед Богом и вообще "не может быть одинаковой меры ответственности для протоиерея и Предстоятеля поместной Церкви".Это же в какой сказке надо жить, чтобы так говорить?Как раз ответственность священника очень очевидна. "Дать сигнал" о его неверных действиях могут и прихожане и спонсоры, и светские власти и просто соседний сослужитель. И начальников, реагирующих на эти сигналы, над головой священника весьма немало. И их реакция может привести к тому, что священник ответит своей судьбой и судьбой своей семьи ответит за свои реальные или приписанные ошибки.А перед кем и как отвечают патриархи? ... "Ответит перед историей"? Наверно. Но почему современность должна быть лишена права на зрение?И ведь даже если ошибка патриарха вызовет сложности в отношениях с миром спонсоров (государственных или частных) - сам патриарх тяжести последствий никак не ощутит. С должности не снимут. Уровень его личного комфорта не понизится. От кремлевской больницы не отлучат.Отвечать придется все тем же рядовым священникам. Как они отвечают за это и сейчас. Многие настоятели уже могут рассказать, что их попытки найти маленьких спонсоров для своих небольших приходских проектов натыкаются на жесткий и саркастический отказ: "вы там у патриархии своей денег попросите! Они там и табачком торговали, и гранты из бюджета получали, и банки скупали. У своих и просите!".Нет никакой ответственности верхов перед теми, кому они якобы служат, а на деле - помыкают. Нет пространства, в котором можно было бы возразить патриарху - и остаться "канонически живым". Литургические позы, предполагающие лишь поклоны и исполнение повеленного, переносятся на всю сложную церковную жизнь.https://www.facebook.com/diak.kuraev/posts/1185864628108296Теперь о сегодняшнем.Некий человек умилился симпатичным львенком и поселил его у себя дома. Львенок вырос и растерзал прохожих. Отвечает за эти смерти горе-дрессировщик? У него же вроде голова на плечах есть, и этой головой он должен был понимать, что из симпатичных львят вырастают злые львы. Начиная выращивать людей в духе "не-забудем-не-простим" - можно ли быть уверенным в том, что они за свои "ценности"будут бороться только в тех рамках, которые ты им ставишь?Выдавить пасту из тюбика легко, затолкать ее обратно в тюбик гораздо тяжелее. Легко выдать людям право на ненависть. Трудно его отобрать. Весной 2012 года патриарх Кирилл дал отмашку: ненавидеть - можно! Мы на войне, кругом враги (то есть критики его квартиры), внутри "предатели в рясах".Милитаризация церковной риторики, ее насыщение историческими фейками, одобрение патриархией законов, предусматривающих репрессии против инаковерующих и конкретных репрессалий против "сект". Неужто это все не меняло атмосфер внутри церкви? Патриаршая установка на поиск поводов для эксгибирования своих возбужденных религиозных и приснооскорбленных чувств - это тоже не при чем? И "некорректно было бы простить" тоже враги церкви сказали?И даже Чаплин - не выкормыш патриарха Кирилла?"Я считаю, что любой кинотеатр, решившийся на показ "Матильды" должен быть сровнян с землей".https://twitter.com/ChaplinVA/status/909814256077598721Случайно ли патриарх до сих отмалчивается по поводу тех преступлений, что "во имя православия" совершают нелюбители "Матильды", а его ближняя прислуга "осуждает" эти деяния очень аккуратно и со ссылкой на светские законы, а не на требования христианской морали? Один индийский миссионер сказал, что древо индуизма может быть срублено лишь тем топором, рукоятка которого сделана из него же самого. Нельзя переубедить исламских террористов ссылками на Конституцию США или успехи биологии. Их можно переубедить лишь аргументами богословскими, опирающимися на авторитетный для них Коран. Точно так же православных экстремистов-опричников нельзя переубедить ссылками на законы РФ. И в том и в другом случае нужно узнать их собственные богословские аргументы и оспорить и перетолковать их любимые цитаты.Я убежден, пастырская, нравственная и политическая ошибка патриарха Кирилла, совершенная в феврале 2012 года, вывела из маргиналий всякие "опричные братства". Теперь мечтать о мести и агрессии перестало быть неприличным. И это не вопрос моей "мести". Это вопрос христианской этики. В православном мире этими вопросами особо никогда не заморачивались. Ни одного раскола по этическим вопросам не было (если не считать споров и расколов из-за постельных дел императоров). Из-за границ епархий или обрядов - ссорились. А по вопросу "что такое хорошо и что такое плохо" - нет. Может, пришла пора определить не только догматические, но и этические границы христианства? Потому что Нагорную проповедь некоторые в упор не видят.И, да - не только секта, но и церковь может научить плохому. Может сломать жизнь. Может довести до психического расстройства. Может разрушить семью. Может врать и оправдывать ложь (вспомним, что прямо в эти часы семинаристов заставляют врать, подписывая кабальные договоры задним числом). Может убедить и научить поступать против совести и против правды. Люди, будьте бдительны.

21 сентября, 13:46

Иосиф Бродский: "Я думаю, что счастливой экономики не существует" (1990)

Беседа журналиста Виталия Амурского с поэтом, лауреатом Нобелевской премии по литературе 1987 года Иосифом Бродским (1940-1996). Текст приводится по изданию: "Континент", 1990. №62.Иосиф Бродский. Австрия, 14 июня 1972 © Sipa Press / Fotodom— Первый вопрос, от которого мне трудно удержаться сейчас, хотя я понимаю, что вы слышите его не в первый раз, связан с вашим жизненным и писательским опытом в эмиграции, в изгнании...— Действительно, все, что я могу сказать об этом, думаю, я уже сказал на бумаге. Я даже написал специальную работу — «Состояние, которое мы называем изгнанием». Я не говорящий, а пишущий писатель, и поэтому не могу сейчас развернуть эту тему, представлю ее как можно проще. В этом опыте нет ничего особенного в сравнении с многочисленными перемещенными лицами в мире — с гастарбайтерами, с арабами, ищущими работу во всех странах... Если вспомнить вьетнамцев, сотнями тысяч переезжающих с места на место, если подумать обо всех людях, которые оказались в изгнании, то писателю говорить о его личных условиях в изгнании просто неприлично. Но поскольку именно это является предметом вопроса, то могу сказать: это более или менее нормальные условия. Вообще если вы писатель, то всегда так или иначе находитесь среди незнакомцев, даже в своем родном городе. Если вы пишете, вы поэт и т.п., то — писатель в некотором смысле не является активным членом общества, он скорее наблюдатель, и это до известной степени ставит его вне общества.Помимо того, вечером, после рабочего дня, когда вы появляетесь на улице, существуют минимальные ценности, которые связывают вас с людьми вашего родного языка, вашей национальности, вашей расы. Та же ситуация предстает, когда вы идете по улицам чужого города, в чужой стране. Фактически, я бы сказал, это даже легче, более здраво. Писательский процесс остается тем же самым: я просто пользуюсь пером и бумагой, пишущей машинкой — вот и все. Действительно, нет никакой мелодрамы. Думаю, что не стоит распространяться об изгнании, потому что это просто нормальное состояние. Изгнание — это даже лучше для тела писателя, когда он изгнан с Востока на Запад, то есть приезжает из социалистической страны в капиталистическую. Уровень жизни здесь выше и лучше, то есть уже это ему выгодно. Писатели наших дней, в отличие от тех, которые были в прошлые столетия, чаще всего имеют какую-нибудь престижную работу. Гораздо хуже, если у вас не было известности до отъезда с родины. Но, как правило, высылают именно тех, у кого было имя, — поэтому, я думаю, мы оказываемся в достаточно неплохой ситуации. Можно сколько угодно страдать по своей стране и говорить, что люди тебя не понимают и т.д., впадать в ностальгию, но, я бы сказал, следует идти навстречу реальности, отдавать себе отчет в ней. Вот и все, что я могу сказать об изгнании. Я могу сказать больше, но зачем?— После получения Нобелевской премии — изменилось ли что-то в вашем подходе к творческой работе, наметились ли новые темы? Как вам пишется сейчас?— Нормально. Так же, как всегда писалось. Может быть, я пишу чуть меньше, но длиннее. Говорить о тематике трудно. Стихотворение — это скорее лингвистическое событие. Все мои стихи более или менее об одной и той же вещи — о Времени. О том, что Время делает с человеком. Каждый год, на Рождество, я стараюсь написать по стихотворению. Это единственный День рождения, к которому я отношусь более или менее всерьез.— Этому, надо полагать, есть причина?— Вы знаете... это самоочевидно. Не знаю, как случилось, но, действительно, я стараюсь каждое Рождество написать по стихотворению, чтобы таким образом поздравить Человека, Который принял смерть за нас.— Тем не менее, как мне кажется, тема христианства — в традиционном понимании — не обозначена достаточно отчетливо, выпукло, что ли, в вашей поэзии... Или я ошибаюсь?— Думаю, что вы ошибаетесь...— Не могли бы вы сказать об этом подробнее?— Я не буду пересказывать содержание своих стихотворений, их форму, их язык. Не мне об этом судить, не мне об этом рассуждать. Думаю, она как-то проявляется в системе ценностей, которые в той или иной степени присутствуют в моих произведениях, которые мои произведения отражают...— Входящий в число глубоко почитаемых вами поэтов Осип Мандельштам, по утверждению его вдовы Надежды Яковлевны, несмотря на свое еврейское происхождение, глубоко принял православие и был «христианским поэтом». С таким, на мой взгляд, категоричным и несколько суженным представлением о нем сложно согласиться, читая отдельные стихи 30-х годов, « Четвертую прозу», «Египетскую марку»... А как вы, автор пронизанного глубокой внутренней болью «Еврейского кладбища в Ленинграде», пришли к христианству? Как оно, если позволите так выразиться, осознаётся вами?— Ну, я бы не ска зал , что высказывание , которое вы процитировали, справедливо. Все зависит от того, как узко или широко понимать христианство, как узко или широко понимала его Надежда Мандельштам в том или ином контексте. Что касается меня — в возрасте 24 лет или 23-х, уже не помню точно, я впервые прочитал Ветхий и Новый Завет. И это на меня произвело, может быть, самое сильное впечатление в жизни. То есть метафизические горизонты иудаизма и христианства произвели довольно сильное впечатление. Или — не такое уж сильное, по правде сказать , потому что так сложилась моя судьба, если угодно, или обстоятельства: Библию трудно было достать в те годы — я сначала прочитал Бхагавад-гиту, Махабхарату, и уже после мне попалась в руки Библия. Разумеется, я понял, что метафизические горизонты, предлагаемые христианством, менее значительны, чем те, которые предлагаются индуизмом. Но я совершил свой выбор в сторону идеалов христианства, если угодно... Я бы, надо сказать, почаще употреблял выражение иудео-христианство, потому что одно немыслимо без другого. И, в общем-то, это примерно та сфера или те параметры, которыми определяется моя, если не обязательно интеллектуальная, то, по крайней мере, какая-то душевная деятельность.— Ваша литературная работа не ограничивается поэзией. За последние годы вы написали немало статей, эссе, составивших довольно большой том, вышедший в Соединенных Штатах под названием «Less Than One » («Меньше, чем единица»), опубликованный в Западной Европе, в частности во Франции, под заголовком «L o in d e B y z a n c e» («Далеко от Византии»). Нельзя при этом не обратить внимания на две стороны вашей прозы. Во-первых, большинство вещей написано по-английски. Во-вторых, в ряде из них с особой остротой повествуется об отдельных биографических моментах вашей юности, о родительском доме, о послевоенном быте... Словно душа ваша бежит постоянно в те края, в те годы...  Впрочем, схожая ностальгическая нота в вашей поэзии прозвучала довольно давно, в пору создания «Школьной антологии», и потом как-то затихла... Однако в первую очередь хотелось бы понять, чем оказалось вообще вызвано ваше обращение к прозе: чувством ли, что та или иная тема требует особого жанрового подхода, либо желанием углубиться в иную языковую стихию?— Я постараюсь ответить на это, но думаю, что ответ будет несколько разочаровывающим. Дело в том, что я начал писать прозу исключительно по необходимости. Вообще мною не так много написано, и написано, как правило, по заказу — для англоязычной аудитории. То есть либо надо было написать рецензию на ту или иную книгу, на произведение того или иного автора, либо предисловие (что до известной степени есть скрытая форма рецензии), либо послесловие. При этом, как вы знаете, когда вам заказывает статью газета или журнал, ее нужно написать к определенному сроку. Разумеется, я мог бы сначала писать по-русски, перевести на английский, напечатать в двух местах и таким образом загрести побольше денег. Но все заключается в том, что к сроку таким образом никогда не поспеешь, и поэтому я принялся — примерно года с 1973-го, если не ошибаюсь, а может быть, даже раньше — писать прямо по-английски. Среди этих статей, видимо, две или три действительно относятся к тому месту и к тому периоду, о котором вы говорите, то есть к послевоенному периоду.Первая статья, которую я написал по своему внутреннему побуждению и которая дала название сборнику, — это «Less Than One», и вторая — «A Room and a Half». Я уже не знаю, почему, но мне захотелось в английском языке запечатлеть то, что в английском никогда запечатлено не было, да и по-русски не особенно, хотя, впрочем, я думаю, что существует масса литераторов, которые этим периодом занимаются. Мне просто захотелось оставить на бумаге в другой культуре то, что в ней не должно быть теоретически. Да... Это с одной стороны. С другой стороны, вторая статья, «Полторы комнаты», — это памяти моих родителей, и я ее писать по-русски просто не мог, и я в тексте объясняю причину, по которой не могу и не хочу писать о своих родителях по-русски, учитывая то, что с ними сделала, с одной стороны, политическая система в России; с другой стороны — не просто политическая система... Это свидетельствует о некоем более обширном феномене, явлении... Я хотел, по крайней мере, освободить своих родителей от России таким образом, чтобы просто их существование стало фактом английского языка, если угодно. Может быть, я немного переоценивал, преувеличивал свои возможности. Но, тем не менее, думаю, мне удалось сделать то, к чему я стремился.Статьи в сборнике написаны преимущественно по-английски, за исключением, по-моему, статьи о Марине Цветаевой — это комментарий к ее стихотворению «Новогоднее», и это переведено на английский. И еще одна статья, «Путешествие в Стамбул», была написана по-русски, но при переводе на английский я назвал ее «Бегство из Византии», несколько удлинил и, как мне кажется, даже улучшил. Собственно говоря, никаких границ между прозой и поэзией в моем сознании не существует. Что касается «Школьной антологии» — к сожалению, мне не удалось ее закончить, даже не успел ее по-настоящему начать: там, собственно, только пять или шесть стихотворений. Я предполагал «сделать» целый класс, но это было тогда, там —и сейчас писать, продолжать я просто не в состоянии. Я просто не знаю, что произошло со всеми этими людьми, я не в состоянии уследить или достаточно узнать о них, фантазировать же мне не хочется. Что касается вообще повествования как такового, то есть рассказа, я могу это делать и в стихах, и в прозе. Иногда... ну, просто устаешь от стихов... Более того, когда вы пишете прозу, то, в общем, возникает ощущение, что день более оправдан. Потому что, когда вы пишете стихи, там, скажем, все очень шатко и очень неуверенно. То есть вы не знаете, что вы сделали за день или чего не сделали. В то время как прозы всегда можно написать две страницы в день.— Вы сказали, что не могли и не хотели писать о своих родителях по-русски и сделали их существование фактом английского языка. Эссе «Полторы комнаты», в котором такая идея была реализована, датировано 1985 годом. Однако четыре года спустя, в августе 1989 года, у вас родилось стихотворение «Памяти отца: Австралия». Оно написано именно по-русски. Таким образом (пользуясь вашим определением стиха), можно ли считать, что в данном случае произошло не только лингвистическое событие?— Я думаю, прежде всего не следует эти вещи смешивать, потому что в одном случае речь идет о прозе, а в другом о стихах. Несколько стихотворений о родителях, о членах моей семьи... несуществующей... я писал и до и после. Так что, в общем, это процессы разнообразные, не надо их принимать как противоречие.— В начале нашей беседы, говоря о писательском процессе, вы заметили как о само собой разумеющемся, что пользуетесь пером, бумагой, пишущей машинкой. Это, понятно, нормальный набор «инструментов» любого автора. Интереснее и важнее другое: как, каким чудом, где и когда чаще всего приходят к вам строки? За рулем машины, в транспорте, в уличной суете, в тишине ночной квартиры?— Ночью я, как правило, сплю. А иногда, действительно, некоторые строчки приходят в голову в транспорте, иногда дома, за столом и т.д. Как я пишу? Я просто не знаю. Я думаю, что стихотворение начинается с некоего шума, гула, если угодно, у которого есть свой психологический оттенок. То есть в нем звучит как бы если не мысль, то, по крайней мере, некоторое отношение к вещам. И когда вы пишете, вы стараетесь на бумаге к этому гулу более или менее приблизиться, в известной степени рациональным образом. Кроме того, я думаю, что не человек пишет стихотворение, а каждое предыдущее стихотворение пишет следующее. Поэтому главная задача, которая, наверное, стоит перед автором, — это не повторяться; для меня каждый раз, когда этот гул начинает звучать, он звучит несколько по-новому...— Существует, образно говоря, еще «шум литературы», в котором вы, видимо, распознаёте близкие вам по духу голоса Одена, Мандельштама, Цветаевой... На сегодняшний день к ним добавились какие-то новые голоса?— Вообще никаких новых голосов я назвать не могу. Вы перечислили те, которые звучали всегда. Ну, может быть, я добавил бы кого-то к этому перечню, потому что он в самом деле полнее. Но никаких новых голосов — ни русских, ни английских, ни немецких, ни французских и т.д. — я не зарегистрировал за последние два или три года.— Как вы расцениваете тот факт, что в Советском Союзе стали публиковаться ваши стихи? Ваше отношение к такому поэтическому возвращению на родину?— Для меня оно не является неожиданностью. Это меня радует приятным образом, естественно. Я предполагал, что так или иначе это произойдет, но не предполагал, что так быстро. Уезжая, покидая отечество, я написал письмо тогдашнему генеральному секретарю ЦК, Леониду Ильичу Брежневу, с просьбой позволить мне присутствовать в литературном процессе в своем отечестве, даже находясь вне его стен. На это письмо ответа тогда не последовало — ответ пришел через шестнадцать лет...— На сегодняшний день у вас нет никаких официальных приглашений посетить Советский Союз?— Официальных нет. Неофициальных — тоже.— Этот вопрос я уже задавал вам в Стокгольме, в день получения вами Нобелевской премии, и тогда, помню, вы не ответили на него с достаточной ясностью. Сейчас же мне хочется повторить его: если бы приглашение вы получили, вы бы туда поехали?— В этом я, говоря откровенно, сомневаюсь. Потому что я не могу себя представить в положении туриста в стране, в которой я родился и вырос. Других вариантов на сегодняшний день у меня нет и, полагаю, уже никогда не будет. Кроме того, я думаю, что если имеет смысл вернуться на место преступления, потому что там могут быть зарыты деньги — или уж не знаю почему преступник возвращается на место преступления, — то на место любви возвращаться особого смысла нет. Я ни в коей мере не противник абсурда, не противник абсурдизации существования, но не хотел бы, по крайней мере, быть ответственным за это. По своей воле вносить дополнительный элемент абсурда в свое существование особенно не намерен.— Всё же вы, насколько л знаю, небезразлично относитесь к тем событиям, которые происходят в «Империи» — в Советском Союзе и вообще в странах Восточной Европы. Не случайно же оказалась написана пьеса «Демократия!»...— Это правда. Я отношусь к этому с интересом, с любопытством. Некоторые события приводят меня в состояние абсолютного восторга, как, например, перемена государственного порядка в Польше, в Венгрии, то, что происходит на сегодняшний день (когда мы говорим с вами обо всех этих делах) в Германии... Но, в общем, одновременно с чрезвычайно активными сентиментами, у меня как бы рождается мысль с... опасениями... Я опасаюсь не того, что, скажем, все переменится — власть в Москве, кто-то пожелает снова ввести войска в Европу и т.д., и т.д. Меня несколько тревожит то, чем все это обернется в случае «торжеств справедливости» во всех этих странах, в том числе в России. Представим себе, что там воцарится демократический строй. Но в конце концов демократический строй выразится в той или иной степени социального неравенства. То есть общество никогда, ни при какой погоде счастливым быть не может — слишком много в нем разных индивидуумов. Но дело не только в этом, не только в их натуральных ресурсах и т.д. Я думаю, что счастливой экономики не существует, или она для данного общества может носить чрезвычайно ограниченный, изолированный характер. Благополучие может испытывать семья, но уже, скажем, не квартал — в квартале всегда возникнут разнообразия.Поэтому я просто боюсь, что в состоянии эйфории те люди, которые предполагали, что они производят поворот на 180 градусов, могут довольно скоро обнаружить, что поворота на 180 градусов не существует, потому что мы есть человечество. В определенном социальном контексте любой поворот на 180 градусов — это, в конце концов, всегда поворот на 360 градусов. Вполне возможно, что возникнет к концу века ситуация, которая существовала в начале века, то есть при всех демократических или полудемократических системах (как даже и в России зачатки прививались): снова появятся оппозиционные партии и т.д., и т.д., но все это будет носить уже количественно несколько иной, видимо, более драматический характер, потому что изменилась демографическая картина мира, изменилась, грубо говоря, к худшему, то есть нас стало больше.— Вернемся, однако, к камням старой Европы... Вы уже не в первый раз в Париже, во Франции. Какие чувства вы испытываете, приезжая сюда?— Весьма смешанные. Это замечательный город, замечательная страна, но в чисто психологическом плане — это ощущение трудно определить — я постоянно ощущаю свою несовместимость с этим местом. Не знаю, чему это приписать. Может быть, тому, что я не знаю языка, и прежде всего именно этому?.. Вероятно, это и есть самое главное объяснение. Но, думаю, что, и зная язык (хотя, впрочем, я не хотел бы фантазировать подобным образом), я ощущал бы себя здесь если и не абсолютно аналогично, то близко к этому. Не знаю, как сказать, но, если оценивать свое существование, свои склонности рациональным образом, я, видимо, человек, принадлежащий к другой культуре, если угодно. Не знаю, к русской или английской, но это, во всяком случае, не французская культурная традиция.— Можно сказать, что тени великих французских писателей, мыслителей вас не трогают?— Это неправда. Но их не так много. Никого не было лучше, чем Паскаль, — это один из главных для меня авторов вообще во всей истории христианского мира или мировой культуры. Но, в общем, французская поэзия, особенно современная, оставляет меня достаточно холодным. Во многих отношениях, полагаю, я — продукт французской литературы XVIII-XIX веков. Это неизбежно для любого мыслящего существа. Французская же культура вообще, хотя это и диковатый взгляд — смотреть на целую национальную культуру, оценивать ее, но поскольку ваш вопрос ставит меня в это положение, — представляется мне скорее декоративной. Это культура, отвечающая не на вопрос: «Во имя чего жить?» — но: «Как жить?»— Человек во Вселенной представлялся Паскалю как нечто «среднее между всем и ничем» («un milieu entre rienet tout»). Эта мысль, полагаю, не прошла мимо вас?— Эта мысль не прошла мимо меня, действительно...  По, так сказать , стандартной церковной (христианской) иерархии человек стоит ближе к Богу, чем ангел, потому что он сам создан по образу и подобию Божьему, чего нельзя сказать об ангеле. Вот почему, допустим, Джотто живописует ангелов без второй половины тела. У них, как правило, голова, крылья, немножко торса... То есть серафимы , херувимы и т.д. — более ничто, чем человек. Что же касается человека во Вселенной, то сам он ближе к ничто, чем к какой бы то ни было реальной субстанции. Но все это чистый солипсизм, и только человек себя сам представляет, и, что бы он о себе ни сказал, в том числе Паскаль, — это всегда предмет полемики, умозаключения. Поскольку ж е мы говорим в этих рамках, в рамках умозаключений, то одно умозаключение стоит другого. Думаю, что всякая оценка более или менее интересна только тогда, когда известен возраст человека, который ее дает. Также я полагаю, что книги, например, надо издавать с указанием не только имени автора, названия романа и т.д., но и с указанием возраста, в котором это написано, чтобы с этим считаться. Читать — и считаться. Или не читать — и не считаться.— Оставаясь в теме разговора о французских авторах, которая, естественно, дает возможности отклоняться к более широким вопросам, в том числе вопросам творческим, я хотел бы спросить о влиянии на вас Анри де Ренье. В одном из своих интервью вы как-то заметили, что наряду с Бахом (и до известной степени Моцартом) именно у него вы научились конструкции стихотворения...— Пожалуй, не стихотворения, а вообще принципу конструкции. Довольно давно (мне было примерно лет 25) мне в руки попались три его романа, переведенные Михаилом Кузминым. Действие двух, по крайней мере, происходило зимой в Венеции, а в третьем — кажется, в Виченце или Вероне. Но не в этом дело. Видимо, в то время я находился в стадии весьма восприимчивой. Во всяком случае, на меня произвело впечатление то, как эти книжки были сконструированы: это были типичные произведения европейской литературы, скажем, 10—20-х годов. Книжки были довольно тонкие, и вообще все, что в них происходило, развивалось довольно быстро. Главы — в полторы-две страницы. То есть это было в сильной степени нечто противоположное традициям русской литературы, прежде всего русской прозы — по крайней мере, как мы ее застали в XX веке. Разумеется, там были Пильняки, бабели и т.д., и т.д., но это на меня не производило особого впечатления. Тут же все было очень ясно — я понял одну простую вещь: в литературе важно не только, что ты рассказываешь, но, как в жизни, — что за чем следует. То есть очень важно именно чередовать вещи, не давать им затягиваться. Именно этому, думаю, я научился до известной степени у Анри де Ренье. Или, по меньшей мере, он оказался в тот момент тем, у кого я смог это усвоить.— Тот факт, что обращение к Анри де Ренье у вас произошло через Кузмина, позволяет сделать предположение, что к этому мастеру вы обнаружили в те годы особый интерес...— Нет... Как поэт, Кузмин на меня довольно долго не производил никакого впечатления. По крайней мере, в тот период, о котором мы говорим, то есть между двадцатью и тридцатью, я его довольно мало читал, а то, что читал, мне не представлялось чрезвычайно интересным, вызывало даже некоторое раздражение. Почему, думаю, моя реакция была такова? Просто потому, видимо, что в те времена меня — человека молодого, развивающегося — занимала в большей степени дидактическая сторона искусства, в ущерб чистой эстетике. То есть я думал, что эстетика — это средство дидактики или, по крайней мере, нечто вторичное. Потребовалось некоторое количество лет, пожалуй, целое десятилетие, пока я не дошел, что называется, «собственным умом» до переоценки Кузмина...— Иными словами, он возвысился в ваших глазах?— Чрезвычайно! Я считаю, что это замечательный поэт, один из самых замечательных поэтов XX века... Вообще мы, русские, находимся в довольно шикарной или, скорее, чрезвычайно интересной ситуации. Русская поэзия обеспечила русского читателя невероятным выбором. Выбор — не в том, какие стихи тебе больше нравятся: вот я буду читать этого, а этого читать не буду. Дело в том, как это ни странно, что нация, народ, культура во всякий определенный период не могут себе позволить почему-то иметь более чем одного великого поэта. Я думаю, это происходит потому, что человек все время пытается упростить себе духовную задачу. Ему приятнее иметь одного поэта, признать одного великим, потому что тогда, в общем, с него снимаются те обязательства, которые искусство на него накладывает. В России произошла довольно фантастическая вещь в XX веке: русская литература дала народу, ну, примерно десять равновеликих фигур, выбрать из которых одну-единственную совершенно невозможно. То есть все эти десять, скажем — шесть, скажем — четыре, являются, на мой взгляд, метафорами индивидуального пути человечества в этом мире.Что такое вообще поэт в жизни общества, где авторитет Церкви, государства, философии и т.д. чрезвычайно низок, если вообще существует? Если поэзия и не играет роль Церкви, то поэт, крупный поэт как бы совмещает или замещает в обществе святого, в некотором роде. То есть он — некий духовно-культурный, какой угодно (даже, возможно, в социальном смысле) образец. В России возникла ситуация, когда вам даны четыре, пять, шесть, десять возможных идиом существования. На этих высотах иерархии не существует. Невозможно, например, сказать, что (то есть я бы сказал, конечно, но это уже в полемическом пылу) Цветаева лучше поэт, чем Мандельштам. Поэтому, например, я не ставлю Кузмина выше других, но не ставлю его и ниже.— Примерно представлял круг ваших литературных привязанностей, я хотел бы вас спросить о ваших склонностях в музыке, живописи. В какой степени они присутствуют в вашей жизни, как отражается их влияние?— Думаю, я продукт всего этого. Продукт этих влияний. Это даже не влияние — это то, что определяет и формирует. Но, занимаясь генеалогией и перечислением, кто, что и когда, скажу, чтб именно на сегодняшний день или, по крайней мере, на протяжении последнего десятилетия мне дороже всего в искусстве. В музыке это, безусловно, Гайдн. Я считаю его одним из самых выдающихся композиторов. В полемическом пылу или для того, чтобы сагитировать публику относительно Гайдна, я мог бы сказать, что он интереснее, чем Моцарт или, допустим, Бах. Но на самом деле это не так — опять-таки на этих высотах иерархии не существует! Чем Гайдн мне привлекателен? Первое — тем, что это композитор, который оперирует в известной гармонии, как бы сказать?... — гармонии баховско-моцартовской, но, тем не менее, он все время неожиданен.То есть самое феноменальное в Гайдне — что это абсолютно непредсказуемый композитор. Вы никогда не знаете, что произойдет дальше. Это примерно то, что меня и в литературеинтересует и в некотором роде перекликается с тем, что я сказал вам об Анри де Ренье. Что касается музыки XX века, то у меня нет никаких привязанностей ни к кому. За исключением, пожалуй, «Симфонии псалмов» Стравинского. В живописи это всегда был (думаю, уже на протяжении лет двадцати) самый замечательный, на мой взгляд, художник — опять-таки мы говорим о старых добрых временах, о Ренессансе в данном случае, — Пьеро делла Франческа. Одно из сильнейших впечатлений — то, что для него задник, архитектура, на фоне которой происходит решающее событие, которое он живописует, важнее, чем само событие или, по крайней мере, столь же интересно. Скажем, фасад, на фоне которого распинают Христа, ничуть не менее интересен, чем Сам Христос или процесс распятия.Если говорить о XX веке, то у меня довольно много привязанностей. Наиболее интересные явления для меня — это Брак и несколько французских художников (в общем, наиболее интересная живопись в этом веке была именно французская): Дюфи, Боннар. И Вюйяр, конечно. Но это — другое дело. Там, скорее, литографии... Это, конечно, чисто субъективно. Но это перекликается более или менее с эстетикой той изящной словесности, которая мне интереснее всего на сегодняшний день. То есть совмещение определенной старомодности, общего пространства, фигур и т.д, как, например, у Боннара, с эффектом моментального прозрения, который мы находим у Дюфи — такое нечто буддийское, типа сатори, — и совершенно замечательной реконструкции мира, драматического, но без какого бы то ни было перегиба, нажима, как у Брака. Вот эти три элемента, которые мне чрезвычайно дороги, и это то, в чем я себя узнаю.— Вы много путешествуете, побывали в разных уголках земли. Судя по вашим произведениям, одни из них оказались отмечены неизгладимыми впечатлениями — Венеция, Рим, Северная Англия... Париж, как было замечено, вызывает у вас весьма смешанные чувства, но и тут, очевидно, вы получили большой эмоциональный импульс — трудно иначе представить, как бы, например, могли появиться «Двадцать сонетов к Марии Стюарт»... Но, может быть, все это результат более или менее преходящих ощущений, связанных с тем или иным моментом жизни, внутреннего состояния. Однако меня не покидает чувство, что ваше особое — сентиментальное — отношение остается постоянным именно к Северной Европе («В северной части мира я отыскал приют, в ветреной части, где птицы, слетев со скал, отражаются в рыбах и, падая вниз, клюют с криком поверхность рябых зеркал», «О облака Балтики летом! Лучше вас в мире этом я не видел пока... »).— В общем, да... Но я бы этого не преувеличивал. То, что касается Скандинавии, то это просто экологическая ниша. Я чувствую себя там совершенно естественным образом. Стыдно и неловко об этом говорить, но думаю, что я вообще человек англоязычного мира и не случайно произошло то, что произошло. То есть на это можно смотреть как на нелепый прыжок судьбы, но мне в нем видится некоторая закономерность.— Исходя из банальной аксиомы о связи судьбы поэта, художника с его творчеством, я хотел бы сейчас спросить вас еще вот о чем. В своем недавнем стихотворении «Fin de siècle» вы пишете: «Век скоро кончится, но раньше кончусь я...» Тема смерти неоднократно находила место в вашем творчестве, однако, как мне кажется, она еще никогда не обнажалась так остро. Или, по крайней мере, не имела такого конкретного временнбто выражения...— Ну, это совершенно естественно... Это не моя «заслуга», а — как бы сказать? — «заслуга» хронологии. То есть, действительно, столетие кончится через одиннадцать лет, и я, думаю, этих одиннадцати лет не проживу. Всё. Мне 49 лет, у меня было три инфаркта, две операции на сердце... Поэтому у меня есть несколько оснований предполагать, что я не проживу еще столько...— Тем не менее, хочется верить, что вы не отказываетесь строить какие-то планы на будущее?— Вот этого как раз я и не делаю. Декарт говорил: «Dum spiro spero» — «Пока дышу — надеюсь». Но на этот счет есть еще другое замечательное выражение у английского философа Фрэнсиса Бэкона: «Надежда — хороший завтрак, но плохой ужин».Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky