Industrial Bank of Korea
21 февраля, 19:01

SK U-turn on virtual coin trade

A BETTER deal for South Korea’s cryptocurrency industry might be in the offing as the market regulator changes tack from its tough stance on the virtual coin trade, promising instead to help promote blockchain

13 января, 19:24

Cryptocurrencies Surge As South Korea Backs Off Crypto Ban

On Wednesday night, bitcoin and the entire crypto sector tumbled  more than 10%, following reports that the Ministry of Justice in South Korea - one of the world's most active cryptocurrency markets - said it was preparing legislation to close the country's online exchanges amid a speculative boom in cryptocurrencies. That shot across the bow was paired with the news that tax authorities were investigating at least some of the exchanges in Korea. In a statement, South Korea Attorney General Park Sang-ki said: "The South Korean Ministry of Justice is considering the closure of cryptocurrency trading to bring cryptocurrency mania and speculation under control for investor protection." However, confusion quickly erupted just hours later when following the surprise announcement, South Korea's Ministry of Strategy and Finance, a key member of the country's cryptocurrency task force, said that it does not agree with the "premature statement of the Ministry of Justice about a potential cryptocurrency trading ban." In a press conference, the South Korean Ministry of Strategy and Finance told local reporters  that it had first heard of the Ministry of Justice’s cryptocurrency trading ban through media reports. The cryptocurrency task force participated by the central bank, MInistry of Finance, Ministry of Justice, and other agencies have not agreed upon the proposal. “We do not share the same views as the Ministry of Justice on a potential cryptocurrency exchange ban,” MSF said according to the local Naver website. Kim Dong-yeon, S.Korea Minister of Finance and Economy. Adding to the confusion is that in addition to the ouctry from the Finance Ministry, the proposed ban drew swift pushback from within the South Korean government – the president's office, in particular, said no move is "finalized" as of yet – as well as cryptocurrency supporters and traders in the country who cried foul as the statements sparked a fall in cryptocurrency prices. Heading into the weekend, the public backlash against the proposed move was accelerating. On the Korean president's Blue House website, more than 4,000 petitions have been filed related to "virtual currencies" since Jan. 10, CoinDesk reported. As Coindesk further notes, one petition asking the Minister of Justice to step down in the aftermath of his proposed ban received more than 30,000 signatures on its own. Reuters reports that one petition alone has attracted more than 100,000 signatures and the website became inaccessible due to excess traffic. At last check the petition had over 153,000 signatures and rising fast.   Comments on the government's website included a petition from a user who claimed to have lost money due to the Justice Ministry's saber-rattling. Another petition compared cryptocurrency trading with the stock market, but claimed the latter is much more speculative. Yet another petition struck a supportive note on the development of new rules but called for the government to consult with the wider cryptocurrency community before implementing any such rules. Angry South Koreans took to the streets to protest the uncoordinated ban announcement: Jan 13 Myeongdong Seoul, busiest part of Korea. This is the mess former (impeached) president left Korea with. Current gov't infuriated over a million people with #bitcoin trading ban fiasco.#Cryptocurrency market is fine. Fix the country first. Leave #bitcoin alone.— Joseph Young (@iamjosephyoung) January 13, 2018 The bizarre unilateral decision by the country's Justice Ministry sparked even more outrage: in addition to the government, and the broader public, Korea's daily newspaper The Hankyoreh wrote that leaders of several opposition parties are moving to criticize what they deem a unilateral crackdown without any discussion or debate. One opposition lawmaker said the ban was not a government position, but rather one that the Ministry of Justice and, possibly the president, hold themselves. "The government announcement should be based on detailed reviews and coordination. If there is a problem, we should warn and prepare in advance." Others politicians quickly piled on: Jang Je Won, spokesperson for an opposition party (Jayoo Party), stated: "South Korean government made the public to see its people as uninformed gamblers with a premature statement on #cryptocurrency trading ban. It's not able to read the global trend in finance market." — Joseph Young (@iamjosephyoung) January 13, 2018 Yoo Eu Dong, spokesperson for an opposition party (Bareun Party) stated: "The Justice Ministry's premature statement on #cryptocurrency trading ban was a mockery of the Korean people. President should apologize to the people and have Justice Minister take responsibility of it. — Joseph Young (@iamjosephyoung) January 13, 2018   In other words, from merely a daytrading infatuation, the fate of cryptocurrency trading has rapidly emerged as one of the most politically sensitive and socially polarizing issues within South Korean society, where as we previously reported, nothing short of crypto-mania is raging as "bitcoin zombies",  millions of mostly young people, spend their every hour daytrading cryptocurrencies. Back in November, Prime Minister Lee Nak-yeon warned that "there are cases in which young Koreans including students are jumping in to make quick money and virtual currencies are used in illegal activities like drug dealing or multi-level marketing for frauds." And in an attempt to limit what the South Korean government has called a dangerous obsession, the government has made efforts to crackdown on what it refers to as speculation surrounding cryptocurrencies. Efforts included new regulations for banks conducting transactions with cryptocurrency exchanges. On Jan. 8, regulators inspected six banks to ensure compliance with the new regulations, which included strict know-your-customer identification rules, among other measures. However, as confusion over the fate of crypto trading has grown, rather than comply with the new rules, some banks said they would simply cease trading with cryptocurrency exchanges altogether, according to the Korea Times, only to reverse shortly after. On Friday, South Korea’s largest bank, Shinhan Bank, said that it would be closing down the virtual currency accounts it offers in order to comply with new regulations surrounding their use. The bank said it would ban customers from putting money into their virtual accounts that have been used for trading cryptocurrencies starting Jan. 15, according to Bloomberg. The bank would also delay issuing new virtual accounts for trading cryptocurrencies until the system for preventing money laundering is normalized. Other banks jumped on board with the Industrial Bank of Korea said it would gradually close down accounts that were issued previously for trading cryptocurrencies, according to Yonhap. IBK also made a decision to not operate a real-name account system for trading cryptocurrencies, as did KEB Hana Bank. * * * However, overnight, in an indication that the South Korean purge launched by the Justice Ministry may be ending, and that a cryptocurrency ban will likely not happen following the public outcry, South Korea's Chosun Ilbo reported that "the country will have no issues setting up a real-name cryptocurrency account system by end-January", according to an unidentified official at Financial Services Commission. Why "real name" accounts? Well, South Korea’s financial authorities asked banks to adopt real-name cryptocurrency account system earlier this month, with Yonhapn noting that the system will reflect the anti-money laundering guideline which is currently being worked on by financial authorities. In other words, there will be no need to ban cryptocurrency trading as the danger of money laundering will be eliminated, as all accounts trading cryptos will henceforth be under real names, no longer "virtual." According to Chosun, the commission held a meeting with banks, including Kookmin, Shinhan, KEB Hana, NH and IBK, on Friday to conduct joint inspection over establishing a real-name account system. The article adds that while South Korea is technically prepared to create the system, but banks said the govt needs to give clear stance on its regulations over cryptocurrency trading. Finally, in the most notable U-turn, while Shinhan Bank earlier said it will delay issuing new real-name accounts for trading cryptocurrencies, an unidentified official at Shinhan told the S.Korean daily that the bank still plans to launch the system after setting up anti- money laundering guidelines. The news that South Korea appears to be rapidly shifting away from a bitcoin ban posture and toward one of regulation, sent the crypto space much higher overnight... ... as it suggests that instead of banning crypto trading outright, the government will instead allow the local trading frenzy to grow, however while extracting its pound of flesh in the form of transaction fees and capital gain taxes. Incidentally, if the emerging South Korean model of quasi-approval spreads to other nations, it would be another implicit stamp of approval and regulatory validation of cryptocurrencies, for which the biggest, existential threat, is an outright government ban. However, that is unlikely if instead of shutting it down, governments decide to share the upside through taxation. It would also be the catalyst for the next, and even sharper move higher in cryptocurrency prices.

14 июля 2017, 14:21

The Ayatollah’s Billion-Dollar Alaskan Bag Man

Did an elderly Korean-American salmon exporter become a money launderer for Iran?

Выбор редакции
01 марта 2016, 19:00

Federal Reserve Board issues enforcement action with Industrial Bank of Korea, and announces termination of enforcement actions with CSRA Bank Corp., and FMB Equibanc, Inc.

Federal Reserve Board issues enforcement action with Industrial Bank of Korea, and announces termination of enforcement actions with CSRA Bank Corp., and FMB Equibanc, Inc.

09 января 2015, 09:17

Чем Запад может давить Россию

Механизм внешних санкций является распространенным средством внешнего давления на страну с целью заставить ее изменить свою внешнюю или внутреннюю политику. Механизм вынуждения заключается в нанесении стране значимого или совсем неприемлемого финансового и экономического, репутационного и дипломатического, политического и гуманитарного ущерба. Санкции также ставят целью вызвать снижение уровня жизни населения с целью провоцирования политической нестабильности, внутреннего давления на власть страны, вплоть до смены действующего политического режима, активации лоббистского давления на власть. В текущем конфликте Запад – Россия уже используется значительный перечень санкционных мер. Они вызвали существенные негативные последствия в российской экономике и финансах, начинают изменять социально-политический климат внутри страны. В силу особенностей российской ментальности и мощной поддержки руководства страны населением в вопросе присоединения Крыма действие санкций не вызвало существенных изменений в политике России. Однако, эффект санкций накапливается. Ошибочное решение о собственных санкциях (т.н. ответные санкции, которые расширяют список внешних санкций против России) только усиливает эффект. Политическая решимость Запада в борьбе против России не вызывает сомнений. Речь может идти о «втором крестовом походе» Запада против России. Очень вероятно, что давление будет усиливаться и расширяться по виду применяемых инструментов. Против России уже введен довольно обширный перечень санкций и инструментов давления. 1. Эмбарго на поставки в Россию товаров, в том числе технологий, оказание услуг 2. Перекрытие доступа к финансовым рынкам капитала (инвестиций, кредитов) 3. Политическая изоляция: приостановление членства России в международных организациях, лишение права голоса, приостановление процесса присоединения России к организации, исключение из переговорных процессов (G8, ПАСЕ, ОЭСР, исключение из процесса ликвидации сирийского химического оружия и др.) 4. Визовые персональные санкции 5. Избирательные санкции на организации (корпорации, банки) 6. Судебные иски в международных судах (в частности, решения по ЮКОСу в ЕСПЧ, Арбитражном суде в Гааге) 7. Массированная дискредитация образа страны, информационная атака 8. Дискриминация российских СМИ 9. Форсирование военной угрозы (НАТО, военные учения, базы, поставки оружия) 10.Арест активов, имущества за рубежом 11.Свертывание совместных проектов, отказ от заключенных контрактов (Южный поток, «Мистрали» и др.) 12.Прекращение или сокращение контактов и обменов: a. дипломатических; b. научных; c. гуманитарных; d. культурных; e. спортивных (чемпионат 2018 г); f. туристических 13.Спекулятивная атака на рубль 14.Атака на цену на нефть, основные экспортные статьи России 15.Фабрикация дел, арест российских физических лиц 16.Наращивание поддержки пятой колонны в России 17.Дискредитация VIP-персон России (в первую очередь Президента) 18.Давление на страны-союзники, соседние государства 19.Инспирирование межэтнических и иных конфликтов и экстремизма в России Можно ожидать, что имеющиеся в распоряжении Запада дополнительные инструменты давления также могут быть применены. Представляется важным проанализировать угрозы и риски новых антироссийских санкций+. Что это еще может быть? 1. Отключение России от SWIFT 2. Ограничения на получение Россией доходов от международного сотрудничества и экспорта: воздушный транзит, контейнерный TEUтранзит Ю.В.Азия-Европа, коммерческие запуски спутников, экспортные поставки В и ВТ, других товаров из России (нефть, газ, в том числе СПГ, зерно, удобрения, металлы, древесина) 3. Отказ от российских услуг в сферах строительства АЭС, ГЭС, транспортной инфраструктуры (трубопроводы, железнодорожные пути), военных заводов, оказания услуг по ремонту и эксплуатации военной техники 4. Полное эмбарго на российский экспорт, импорт (лекарства, комплектующие, лизинг самолетов) через санкции на компании и государства, сотрудничающие с Россией (по примеру санкций против Ирана 1996 года) 5. Лишение России права вето в Совете Безопасности ООН, исключение России из Совета Безопасности ООН, Группы 20 и других международных организаций 6. Высокотехнологическое эмбарго 7. Отключение Интернет 8. Отключение GPS 9. Судебные иски по Крыму 10. Аресты имущества страны за рубежом как обеспечивающие акции по международным искам 11. Военные провокации (самолеты, подводные лодки, спутники) 12. Покушение на Президента, членов его семьи, российских VIP- персон 13. Закрытие воздушного пространства, железнодорожных, автомобильных, морских путей для российского трафика 14. Активация территориальных претензий в Арктике, Крыму, на Курилах, а также территориальные споры с Украиной, Китаем, Грузией, Финляндией, Эстонией, Латвией и др. 15. Развязывание агрессии на территории Абхазии, Ю.Осетии, Приднестровья 16. Русофобия по миру: надругательство над памятниками, запреты на профессию, натурализацию, обучение за рубежом, усыновление и др. 17. Арест российских государственных активов за рубежом (части ЗВР России в ценных бумагах и валютных депозитах) 18. Активизация терроризма, включая биологический терроризм 19. Активация наркотрафика 20. Война под ложным флагом 21. Активация религиозных столкновений и дискредитаций Очевидно, что Россия не была в полной мере готова к внешним санкциям. Ущербу от них способствует длительно формировавшаяся деформация отраслевой структуры производства и экспорта и импорта, а также финансовой системы. Уязвимость определяется значительной импортизацией российской экономики, включая государственный оборонный заказ. Завышенным внешнеторговым оборотом. Зависимостью бюджетных доходов от экспорта сырья. Подавленной суверенной рублевой эмиссией ЦБ РФ по схеме currencyboard. Отказом от управления (не говоря уже о фиксированном курсе) валютным курсообразованием рубля. Выдавливанием российского бизнеса в кредитование за рубежом уже на сумму 700 млрд.долл. Либеральная доктрина сверхоткрытости российской экономики играет плохую шутку с российским суверенитетом и уязвимостью к внешним санкциям. К сожалению, в последние годы этот тип уязвимости только нарастал. При этом в мире накоплен известный опыт по противодействию и компенсации ущерба от внешних санкций. Наиболее релевантен опыт противодействия санкциям против Ирака и Ирана. 2. Мировой опыт противодействия экономическим санкциям Режим экономических санкций в отношении Ирана был установлен после Исламской революции. Комплексно санкции против Ирана и поддерживающих его государств были введены в 1996 году, впоследствии ужесточены в 2010 году, когда новые санкции одобрил Совет Безопасности ООН и к ним присоединились страны ЕС и ряд азиатских государств. В 1996 г. любая страна, инвестировавшая в энергетику Ирана более $20 млн, попадала под санкции США, которые включали запрет на межбанковскую деятельность, потерю лицензий на экспорт и запрет экспорта оборудования в США, получение крупных кредитов американских банков, привлечение инвестиций, на покупку казначейских облигаций. Введенные против Ирана санкции затрагивают отдельные сектора экономики и применяют: - ограничение межбанковских расчетов, блокирование финансовых транзакций Ирана, замораживание иностранных инвестиций в нефтегазовый сектор страны; - запрет на покупку иранской нефти, газа, нефтепродуктов и электроэнергии, продажу иранским фирмам товаров и оборудования (за исключением товаров низкого качества и устаревших технологий, которые направляются в развивающиеся страны, медикаментов и продовольствия); - запрет на передачу отраслевых технологий и оборудования, а также на оказание профильных услуг. По данным Международного валютного фонда в результате односторонних финансово-экономических санкций в 2012 и 2013 гг. произошло падение ВВП Ирана на 1,9 и 1,5% соответственно. Резко выросли цены (инфляция составила в среднем 30-40%), обесценился иранский риал, ухудшился уровень жизни населения, сократились объемы нефтедобычи с 3,8 до 2,7 млн. баррелей в сутки при снижении объемов ее экспорта с 2,4 до 1,3 млн. баррелей, что привело к значительному дефициту бюджета. В Иране экспорт нефти составляет 80% от общего объема экспортных поступлений и 50-60% государственных доходов. В результате санкций Иран потерял потенциальные инвестиции на сумму 50—60 млрд. долл. От дальнейшей деятельности в Иране отказались нидерландская Shell, французская Total, итальянская Eni и норвежская Statoil. После аннексии Ираком территории Кувейта 6 августа 1990 года Совет Безопасности ООН принял Резолюцию 661 (1990), которая предусматривала применение принудительных мер без использования оружия в соответствии с положениями Главы VII Устава против Ирака и Кувейта. Под действие таких мер попали все финансовые потоки и любые товары, исключение составляли только поставки, предназначенные исключительно для медицинских целей, и поставки продуктов питания в рамках гуманитарной помощи. Саддам Хусейн обратился к народу и призвал сплотиться, мобилизоваться и проявить мужество перед лицом общего врага. Лозунг был практически такой же, как сейчас в России: «Эмбарго предоставило нам отличную возможность для организации экономики, осуществления чрезвычайных планов и напряжения доступных ресурсов, не полагаясь на нефтяное богатство». 22 мая 2003 года путем принятия Резолюции ООН 1483 (2003) всеобъемлющие санкции были отменены, но по заявлениям экспертов и официальных лиц, санкции сделали главное – не позволили создать Ираку оружие массового поражения. Однако те же эксперты признают, что иракская экономика сохранила устойчивость и изнутри страны режиму Саддама Хусейна ничего не угрожало. Из-за перераспределения потоков финансирования пострадали наукоемкие и социальные отрасли. Упал общий уровень грамотности (с 1990 по 1998г. 20% детей перестали ходить в школу).Доход на душу населения в Ираке сократился с $3510 в 1989 до $450 в 1996 году, в значительной степени из-за девальвации динара. В период действия всеобъемлющих мер с 1990 до 1995 года иракский динар упал в цене по отношению к доллару США более чем в 20 раз. В 1980 году инфляция составила 95%, в 1989 – до 400%, за период между 1990 и 1995 – 5000%. С 1996 г. по 2001 г. инфляция сократилась до 60% в связи с появлением товаров по программе «Нефть в обмен на продовольствие». Экономическая политика противодействия санкционному режиму 1. Финансовые ограничения а) отключение от системы SWIFT В 2012 году иранские банки были отключены от сообщества всемирных межбанковских финансовых телекоммуникаций (SWIFT), что означало невозможность проведения международных платежей, в том числе за экспортно-импортные операции. Иран стал использовать банковские институты других государств, в первую очередь ОАЭ, для расчетов с некоторыми европейскими банками использовались банки Турции, Гонконга и др., однако объем финансовых потоков существенно сократился. Иран стал переходить на бартерные сделки, продавать за золото и национальную валюту. Управляющий Центральным Банком также заявлял о том, что в Иране разработана и внедрена новая система проведения международных сделок. б) запрет на расчетные операции с государственными органами, компаниями и физическими лицами После 1991 Ирак открыл более двухсот тайных зарубежных счетов. Они также известны как номерные счета – банки используют их, чтобы отслеживать денежные потоки – но Ирак использовал их, чтобы скрыть финансовые поступления от иностранных компаний. Например, пять счетов в Ахли-банке в Иордании. Три счета были предназначены для хранения доходов от продажи нефти, два для обслуживания иордано-иракских торговых отношений. 40% поступлений от нефтяных доходов со счетов Ахли-банка распределялись по 7 счетам в Иордании, Сирии, Ливане и ОАЭ, где приносили 8 млн.долл. только процентной прибыли ежегодно. Если считать, что процент составляет 1%, что правдоподобно, то денежный объем платежей составлял 800 млн.долл. Введенный запрет ограничивает возможности торговли в долларах. Для того, чтобы США не могли проследить за расчетными операциями Ирана, Тегеран стал осуществлять следующие схемы. Расчеты с Индией, Китаем, Японией и Южной Кореей стали производиться в рупиях, юанях, иенах и вонах. В Центральном банке Ирана был открыт счет в вонах. Корейское правительство разрешило хранить средства от экспорта нефти в Корею на счетах банков, ведущих операции с Ираном (Industrial Bank of Korea and Woori Bank). Эти средства впоследствии стали использоваться для покупки корейских товаров. Такое решение позволило обойти санкции США и поддержало корейские компании, которые были на грани ухода с иранского рынка. 45% закупаемой Индией нефти у Ирана оплачивается в рупиях, которые затем Иран использует для оплаты импорта из Индии железной руды и стали, химикатов и зерновых культур. Стали применяться бартерные сделки. Например, оплата иранских орехов и фруктов осуществляется в форме картонных коробок и металлических банок из Китая, оплата нефти также частично происходит в форме бартера продовольствием, промышленными товарами. Расширилась оплата золотом. Турция и Индия за несколько месяцев увеличила поставки золота в страну. Предположительно, золотом производится оплата иранской нефти и газа. Так, Турция поставила золото за нефть на сумму 10 млрд. долларов. Стал использоваться платеж через третьи страны. В основном сделки проходят через крупнейший финансовый центр на Ближнем Востоке – Дубаи. Долгое время после ввода санкций расчеты осуществлялись через Турецкие банки, однако их стоимость была высокой. Платежи и денежные переводы пошли через money exchange houses и через неформальную финансово-расчётную систему хавала на Ближнем Востоке и хунди в Индии. Всемирный Банк, оценивая объем единовременных сделок через систему хавала, приводит сумму транзакций в пятьсот тысяч-миллион долларов. в) запрет предоставлять банковские услуги (кредитование, страхование) Иранские компании и банки отрезаны от внешних финансовых рынков. Основным кредитором иранских контрагентов выступает Китай. Хотя в октябре 2010 года Банк Китая приостановил выдачу кредитов, мотивируя это решением акционеров-американцев, кредиты были предоставлены другими китайскими банками. Эмбарго 27 европейских компаний включает запрет на финансирование и страхование перевозок иранской нефти. Европейские страховщики покрывают 95% перевозок танкерного флота. В ответ Иран перешел на услуги страхования своих нефтеперевозок неевропейских страховщиков премиум-класса. Импортеры иранской нефти предприняли конкретные меры в области страхования. Так, Китай продал Ирану 12 супертанкеров для транспортировки нефти. Это переложило ответственность за поставки на иранскую сторону. Индия, второй по счету импортер иранской нефти, позволила своим страховым компаниям страховать поставки нефти в пределах 50 млн. долларов, а также планирует создать государственный фонд перестрахования в размере 368 млн долларов для страхования местных НПЗ, работающих на иранской нефти. Япония установила государственные гарантии на транспортировку иранской нефти. Южная Корея импортирует иранскую нефть, как и Китай, через иранские транспортные судна. 2. Запрет на инвестирование (прямые и портфельные иностранные инвестиции) в экономику страны По данным статистик ЮНКТАД в первый год после санкций (2011г.) объем прямых инвестиций в Иран вырос. Инвестиции были привлечены в проекты, в которых ранее участвовали европейские компании. Главным инвестором стал Китай (рис.1). Поскольку Иран является ключевым поставщиком нефти в Китай, КНР стремится инвестировать в сектор нефте- и газодобычу, дорожную инфраструктуру. Так, Китай подписал контракт на модернизацию НПЗ «Арак», на развитие нефтегазовых месторождений Ядаваран, Гармсар и 11 месторождений Южного Парса (ранее в проектах участвовала французская Total). Иран также готов предоставить возможность строительства газопровода между Ираном, Пакистаном и Индией не Индии, а Китаю. В полном размере: Накопленные в экономике Ирана прямые иностранные инвестиции (по данным ЮНКТАД) В 2014 году Оман предложил финансирование строительства 1000 км газопровода в Иран, тем самым подтвердив свою дружественность Ирану. 3. Эмбарго в сфере торговли а) ограничения, затрагивающие продажу товаров, формирующих доходы бюджета (экспорт нефти и газа) Санкции США предусматривают ввод санкций против импортеров иранской нефти. ЕС в 2012 году ввел эмбарго на импорт иранской нефти. Санкции привели к сокращению объемов экспорта нефти (рис.2). Иран стал искать альтернативных партнеров. В частности, главным импортером иранской нефти стал Китай (в том числе через посредничество третьих стран). Корея, которая частично поддержала санкции, не отказалась от импорта иранской нефти, доля которого составила 15% в корейском импорте. Иранскую нефть также продолжают закупать Турция, Япония, Индия. Изменились способы оплаты за нефть и механизм страхования транспортировки иранской нефти. Объем экспорта нефти Ирана Осознавая рост зависимости от Китая в период ужесточения санкций, Иран переходит к диверсификации продажи нефти. Так, если в апреле 2014 года был достигнут исторический максимум объема продажи нефти в Китай, в мае Иран разорвал контракт с китайской CNPC на сумму 2,5 млрд долл (за неисполнение обязательств китайской стороной). С 1991 по 1998 Ирак тратил примерно в два раза больше, чем поступало в бюджет. Дефицит бюджета восполнялся за счет международной торговли. Ирак заключал соглашения со своими соседями и через региональные рынки выходил на глобальный. Ирак - Доходы и расходы бюджета при санкциях По данным ЦРУ, около 70% всех доходов Ирака во время санкций были получены от торговых соглашений. Двусторонние торговые соглашения Ирака с соседними государствами (Иордания, Египет, Турция) стали для Саддама крупнейшим источником незаконного дохода во время санкций ООН. Экспортировал Ирак нефть, а импортировал оборудование, машины, продукты, медикаменты, технологии. Исследование Международной инвестиционной корпорации показывает, что большинство стран, заключивших контракты на покупку иракской нефти, затем перепродали их третьим странам, которые поставили иракскую нефть на мировой рынок. Например, Палестина заключила семь контрактов на сумму 25 млн. долларов, хотя не имеет собственных нефтеперерабатывающих заводов и удовлетворяет все свои энергетические потребности за счет импорта энергии из Израиля. По подсчетам ЦРУ, Ирак заработал 12 млрд. долларов на откатах, а всего продал нефти на сумму около 75 млрд. долларов. Контракты заключались не только с государствами, но и с иностранными коммерческими компаниями и частными лицами, которые незаконно заработали около 18 млрд. долларов на торговле с Ираком. Первые места заняли компании и частные лица из России, Франции и Китая. б) дефицит (ограничения импорта) медикаментов, продовольственных товаров Ограничения расчетных операций с Ираном привели к сокращению поставок пшеницы, пальмового масла и риса продовольственными экспортерами, которые опасались трудностей с оплатой поставок. Поскольку Иран по данным ФАО (2012г.) является пятым в мире импортером пшеницы и риса, шестым кукурузы, одним из ведущих импортеров ячменя, масляных культур, снижение импорта продовольственных товаров могло существенно дестабилизировать продовольственный рынок. Для минимизации угроз Иранское правительство подписало бартерные контракты с импортерами иранской нефти, по которым в обмен на нефть Иран получал продовольствие. В 2012 году такой контракт был подписан с Индией, которая часть импортируемой нефти оплачивала пшеницей, чаем и рисом. Нехватка продовольствия и резкое ослабление национальной валюты привели к росту цен на продукты питания. Правительство пытается поддержать наиболее бедные слои населения через денежные дотации и субсидии. В 2012 году импорт американской и европейской фармацевтической продукции снизился на 30% и продолжает падение. Иран перешел на закупку медикаментов у альтернативных поставщиков из Китая и Индии, но их продукция является менее качественной (уменьшается медицинский эффект препаратов, усиливается побочный эффект). Иракская экономика в значительной степени зависит от экспорта нефти, в 1989 г. нефтяной сектор составлял 61% от ВВП. Начиная с 1970-х аграрный сектор стремительно сокращался. Удар санкций поставил под угрозу продовольственную безопасность. Чтобы не допустить голода, правительству пришлось разработать систему бесплатных продовольственных пайков. Революционный командный совет (RCC) в срочном порядке издал декрет №367: «Все земли, которые не используются их владельцами или другими в соответствии с их сельскохозяйственным предназначением будут национализированы без компенсации». В ноябре 1990 г. Революционный командный совет ужесточил наказание за экономический саботаж. Министерство сельского хозяйства компенсировало фермерам до 100% стоимости семян, в 1990 г. на это было потрачено 586 млн динаров. Сельское хозяйство стало плановым: фермерам давались подробные указания, что сажать, когда и как – за несоблюдение полагались жесткие санкции. К октябрю 1992 г. правительство начало скупать весь урожай без посредников. Эти меры помогли значительно повысить объемы собранного урожая. Согласно иракским официальным источникам, в 1989 году было собрано 1 млн. тонн урожая, с 1990 г. – 2,5 млн. тонн. Площадь пахотных земель увеличилась на 50%. Однако рост цен на продовольствие остановить не удалось. С июня 1993 цена на пшеницу выросла в 355 раз. С запуском программы «Нефть в обмен на продовольствие» в 1997 году ситуация несколько улучшилась. Первая версия программы была утверждена Совбезом ООН 15 августа 1991 года (резолюция 506) и разрешала Ираку экспортировать нефть на 1,6 млрд. долларов каждые полгода. Ирак расценил это как посягательство на суверенитет и отклонил. В апреле 1995 г. Совет Безопасности ООН предложил новый план (постановление 986), который позволял Ираку экспортировать нефть на 2 млрд. долларов каждые полгода и закупать на вырученные деньги продовольствие и медикаменты. Меморандум между Ираком и ООН вступил в силу в мае 1996г., первый экспорт состоялся в декабре 1996г. В феврале 1998 г. лимит был увеличен до 5,2 млрд. долларов каждые полгода (резолюция 1153). В декабре 1999 г. Совбез ООН отменил ограничения на экспорт (резолюция 1284). 4. Запрет поставок оборудования, технологий (двойного назначения, для военной сферы, стратегических отраслей) Под запрет попали любые технологии двойного назначения, а также комплектующие и оборудование, которые используются в иранской автомобильной, авиа, станкостроительной отраслях, в судостроении, нефтегазовом секторе. Иран активно сотрудничает в сфере обмена технологиями с Китаем. Из Китая он получает технику и вооружение для всех видов вооруженных сил, а также технологии и лицензии на производство. В условиях ограничений на поставку собственно вооружения новым направлением военно-технического сотрудничества Китая и Ирана стало создание совместных предприятий, занимающихся поставками в Иран «пограничных» устройств, оборудования и технической документации. Усилилось интеллектуальное сотрудничество: иранское руководство заключило ряд соглашений с китайскими университетами. Соглашениями предусматривается подготовка в университете иранских кадров по различным направлениям и достижение ученых степеней для последующей работы на объектах Ирана. Предполагается, что поставки оборудования и промышленных товаров сможет осуществить и Россия через бартерные сделки в обмен на иранскую нефть (согласно меморандуму о сотрудничестве 2014 г.). Поставки оборудования и других товаров в Иран стали активно осуществлять так называемые «черные рыцари» – мелкие фирмы Китая, Индии, Турции, Венесуэлы, Сингапура, Японии,Эквадора, Бразилии и восточноевропейских стран, которые не ведут бизнес в США, а потому не боятся попасть под санкции за сотрудничество с Ираном. Например, поставки нефтегазового оборудования в Иран с уходом компаний Западной Европы стали активно наращивать компании Восточной Европы, в первую очередь Венгрии, Белоруссии и Румынии. Активность таких маленьких компаний трудно отследить. Они также получают значительную поддержку от торговых и экономических секций своих посольств. 5. Мобилизационная экономика (комплекс мер, направленных на мобилизацию экономики, снижение внешней зависимости) В мае 1993г. старые динары в Ираке были запрещены. На черном рынке они стоили в три раза дороже, чем новые. Кроме того, курды на севере имели на руках 1,3 млрд. старых банкнот и не собирались их обменивать, на руках торговцев было около 3 млрд. старых динаров. В 1991г. в Ираке было пять крупных государственных банков. В июне 1991г. создан государственный Социалистический банк – для выдачи беспроцентных кредитов государственным служащим и военным. В мае 1991 г. правительство отменило указ от 1964 года о национализации всех финансовых учреждений, было создано 17 частных банков. Так как они все равно напрямую подчинялись государству, то наиболее вероятная цель этого шага – усложнение и сокрытие незаконных финансовых потоков из-за рубежа. Ставка по перепрофилированию промышленности была сделана на государственные компании. Военная промышленная организация (MIO) под управлением генерала Хуссейна Камела Хассана занялась импортозамещением. К апрелю 1992 MIO сконструировала и построила полностью местный трактор. Первая партия составила 2 тыс. машин. Использовались узлы с военной техники, сам трактор был двойного назначения (как артиллерийский тягач и как платформа для небольших орудий). Между июлем 1989г. и мартом 1990г. Кадисийский государственный производитель электрического оборудования сэкономил 21 млн. долларов, используя местные комплектующие и сократив закупки иностранных с 231 млн. до 16 млн. долларов. Министерство промышленности и военной промышленности (MIMI) начало выпускать олдсмобили, бьюики и понтиаки из местных комплектующих – без какого-либо учета авторских прав. К 1997 г. Военная промышленная организация стала подразделением Министерства обороны, которое занималось военными закупками. Его бюджет вырос с 7,8 млн. долларов в 1993 г. до 2,7 млрд. в 2002 г. Организация получала деньги от торговых соглашений с Иорданией, Египтом, Турцией. Вторым источником доходов был ARADET, иракская компания, владеющая нефтеперерабатывающими заводами в большинстве стран Ближнего Востока – годовой доход около 112 миллионов долл. По сообщению Камиля Хусейна, Ирак восстановил девять заводов и запустил восемь сборочных линий для трех различных моделей ракет, часть сборочных линий находились в Сирии и Египте, комплектующие также закупались на Украине, в России, Белоруссии, Китае, Сев. Корее, Болгарии, Югославии и даже в США. Однако Иракская центральная организация по контролю стандартов и качества признала, что из-за ускоренного перепрофилирования предприятий 22% продукции государственного сектора не соответствовала стандартам. Итак, чтобы обойти международные санкции правительство Ирака применило довольно обширную программу. Для обеспечения внутренней устойчивости: - национализировало стратегически важные отрасли; - максимально централизовало управление; - внедрило плановую экономику; - перераспределило финансирование отраслей, усилило аграрный и промышленный сектора за счет социального и образовательного; - усилило контроль исполнения распоряжений, ужесточило наказание за неисполнение; - усилило финансирование лояльных регионов, идеологического и репрессивного аппаратов. Правительство попыталось обезопасить страну от потенциальных внешних угроз, направив значительные средства на модернизацию вооружения и поддержку армии. Обеспечило доступ к мировому рынку в обход санкций: - через региональных партнеров; - через подставных третьих лиц; - через нецелевое использование разрешенных поставок. Ирак добился самообеспечения за счет выпуска продукции двойного назначения, создания новых производств, часто на базе военных предприятий, незаконного импорта недостающих комплектующих, оборудования и технологий. В Иране для мобилизации средств, стабилизации бюджетной сферы правительство пошло на сокращение социальных программ и увеличение налоговой нагрузки. Был увеличен подоходный налог на торговцев золотом, сталью, тканями и другими товарами. Это привело к забастовкам по всей стране. Еще одной мерой стало сокращение субсидий на топливо и продукты питания. По данным МВФ ежегодно иранская семья из четырех человек получала субсидии на газ, нефть и электроэнергию в размере $4000. Отказ от субсидий экономит $ 100 млрдв год. Значительная часть субсидируемого государством топлива и электроэнергии расходовалась неэффективно, часть топлива контрабандой вывозилась в соседние страны - Турцию и Пакистан. Из-за этого потребление топлива в Иране выросло темпами, намного опередившими темпы роста производства топлива внутри страны, после чего государству пришлось закупать значительные объемы нефтепродуктов за границей. Отказ от субсидий в продовольственной сфере привел к росту цен на субсидируемые продукты питания - пшеницу, рис, масло, молоко и сахар. Субсидирование цен на хлеб и горючее составляет треть валового внутреннего продукта, поэтому сокращение субсидий привело к росту стоимости электричества, бытового газа, продуктов питания, воды, проезда в общественном транспорте. Зависимость от импорта предполагается снизить за счет программ по импортозамещению. Иран, который сейчас экспортирует сталь из Украины, России, Турции, Китая и Южная Кореи, планирует к 2025 году увеличить производство до 55 млн. тонн в год, из которых 10 миллионов тонн будет предназначено для экспорта. Проблему бегства капитала Банк Ирана решает через ужесточение требований к движению капитала. Брокерские конторы сообщают о том, что с проверкой приходят еженедельно. Проблемы с нехваткой энергоресурсов (бензин) Иран решает через рост переработки собственной нефти на НПЗ внутри страны. В 2012 году Иран озвучил планы по сокращению продажи сырой нефти и увеличению производства на внутреннем рынке продуктов нефтехимии, то есть отраслей вторичной переработки, которые дают большую валовую добавочную стоимость. Предлагается производить из сырой нефти моторные масла, нефтеперерабатывающая отрасль согласно планам должна стать драйвером отечественной промышленности и в ближайшее время Иран сможет стать крупнейшим экспортером товаров нефтепереработки. Пока дефицит бензина Иран преодолевает через рост импорта из Китая, в том числе через посреднические цепочки, закупая топливо в Сингапуре и поставляя в Иран через Дубай. Поставки бензина ведет также Турция и венесуэльская нефтяная компания PDVSA. Ограничение доступа к иностранным компонентам для отечественного производства Иран стремится преодолеть через собственные разработки (ноу-хау). Например, он разработал большинство компонентов для своих газовых центрофуг, но по-прежнему зависит от импорта таких товаров двойного назначения как мартенситностареющая сталь, углеродное волокно и другие. Для укрепления риала Банк Ирана приобретает золото у Индии и Турции и иностранную валюту через сеть менял у Ирака. Государство вернулось к ограничению валютного обмена, введены единые валютные курсы. В ЦБ создан Штаб по борьбе с бессистемной экономикой. Штаб планирует организовать и проводить в жизнь новую систему оказания финансового содействия отечественным производителям. В 2012 году в Иране создан командный центр, в состав которого вошли представители всехветвей властидля решенияэкономических проблем. Данный центр наделен особыми полномочиями для реализации стратегии экономики сопротивления. В феврале 2014 года Иран оглашает план сопротивляющейся экономики (фактически - это план мобилизации), состоящий из 24 пунктов, направленный на противостояние экономическим санкциям. Задача этого плана – очертить ориентиры развития страны, направленные на уменьшение уязвимости от внешних условий, чтобы перспектива отмены санкций не стала препятствием реализации давно назревшего плана. Таким образом, экономика сопротивления - это на самом деле долгосрочная программа развития страны на начальном этапе в условиях изоляции, впоследствии в условиях достижения максимальной суверенности от внешних акторов. В план включены средства мобилизации экономики, которые были предприняты за период с 2010 по настоящее время. План предусматривает развитие бартерной торговли, уменьшение зависимости от экспорта нефти, развитие импортозамещающей индустриализации, увеличение экспорта электроэнергии, продукции нефтепереработки взамен сырой нефти, расширение производства и экспорта наукоемкой продукции, увеличение внутреннего производства стратегических товаров, сотрудничество с соседними странами. План включает в себя следующие государственно-управленческие решения и рекомендации. 1. Создание условий и возможностей, мобилизация финансовых ресурсов для инвестирования в кадры и науку. для расширения и развития предпринимательства. Расширение сотрудничества между различными социальными субъектами в экономике через коллективное сотрудничество, рост доходов населения со средним и низким уровнем дохода. 2. Продвижение экономики, основанной на знаниях, через реализацию единого государственного плана развития науки и инноваций, с целью стать ведущей в регионе экономикой, базирующейся на знаниях. 3. Выдвижение принципа приоритетности эффективности через укрепление фактора производительности, поддержку рабочей силы, развитие конкуренции между провинциями, и использование возможностей и потенциала географического разнообразия страны. 4. Использование потенциала политики субсидирования для увеличения производства и занятости, что значительно снизит расход энергии и улучшит показатели социального равенства. 5. Улучшение комплексной производительности за счет повышения качества человеческого капитала посредством улучшения образования, развития креативности и предпринимательства. 6. Повышение внутренних объемов производства, особенно импортируемых товаров; приоритетность производства товаров и услуг стратегического назначения; диверсификация источников поставок импортируемых товаров с последующим сокращением зависимости от иностранных государств. 7. Обеспечение безопасности в сфере продовольствия и медикаментов; создание стратегического резерва, повышение качества и увеличение количества сырьевых материалов и товаров. 8. Управление потреблением через реформирование потребительской модели и распространение потребления отечественных товаров, одновременно с повышением качества и конкурентоспособности товаров внутреннего производства. 9. Комплексная реформа финансовой системы страны с целью реагирования на финансовые потребности страны; формирование стабильности финансовой системы; создание реального финансового сектора, мобилизация средств. 10. Тотальная адресная поддержка производства отечественных товаров и услуг пропорционально образуемому ими нетто-доходу в добавленной стоимости страны через: - упрощение правил и расширение стимулов; - расширение иностранных услуг и необходимой транспортной и производственной инфраструктуры; - поощрение прямых иностранных инвестиций; - регулирование национального производства в соответствии с экспортными требованиями; создание новых рынков; диверсификация экономических связей с другими странами, в частности региональными; - применение бартерной торговли для упрощения обмена; - проведение стабильной политики регулирования экспорта с целью расширения доли Ирана в целевых рынках. 11. Расширение зон свободной торговли и уникальных видов экономической деятельности в стране с целью приобретения передовых технологий, упрощения и расширения производства, экспорта товаров и услуг, обеспечения спроса на экспорт и финансовые ресурсы из-за рубежа. 12. Повышение сопротивляемости и снижение уязвимости страны через: - расширение стратегических связей, сотрудничества и консультаций с региональными и международными странами с упором на соседние страны; - использование дипломатии для защиты экономических интересов; - использование возможностей международных и региональных структур и организаций. 13. Снижение уязвимости доходов от монополии экспорта нефти и газа: - выбор стратегических потребителей; - диверсификация методов продажи; - партнерство в сфере продажи с частным сектором; - увеличение экспорта газа; - увеличение экспорта электроэнергии; - увеличение экспорта нефтехимической продукции; - увеличение экспорта нефтепродуктов. 14. Повышение стратегических запасов нефти и газа в стране с целью воздействия на международные рынки нефти и газа. 15. Увеличение добавленной стоимости через создание полной цепочки нефтегазового сектора; расширение производства товаров, особенно тех, которые дают оптимальный возврат доходности; увеличение экспорта электроэнергии, товаров нефтехимической отрасли и нефтепродуктов при сохранении ресурсов. 16. Экономия расходов на социальные нужды с акцентом на развитие его основ, рационализация размеров аппарата органов государственной власти, роспуск дублирующих или ненужных органов и ведомств. 17. Реформирование государственной системы формирования заработной платы и увеличение налоговых поступлений. 18. Увеличение ежегодных взносов в Национальный Фонд развития от дохода от экспорта нефти и газа до тех пор, пока бюджет будет зависеть от нефтедоходов. 19. Поощрение прозрачной и здоровой экономики; предотвращение формирования благоприятных условий для коррупционной деятельности в денежно-кредитных, коммерческих и валютных вопросах. 20. Воспитание нации на основе культуры джихада, которая формирует ценности, создает богатство и увеличивает эффективность; содействует развитию предпринимательства и инвестиционной активности; создает возможности для трудоустройства и способствует экономике. 21. Разъяснение о масштабах экономики сопротивления и формирование открытого обсуждения, особенно в академической среде и средствах массовой информации, превращение этой темы в обсуждаемую и популярную дискуссию. 22. Государству необходимо следовать общим принципам политики данного плана синхронно для мобилизации всех сил в стране. Для этого должны быть приняты следующие меры: - выявление и использование научных, технических и экономических возможностей для достижения соответствующих мер; - изучение санкций, а также увеличение издержек противника; - управление внутренними и международными экономическими рисками, рациональное, активное и своевременное реагирование на них. 23. Прозрачное и эффективное ценообразование, совершенствование методов управления рынком. 24. Увеличение зоны охвата и продвижение отечественной продукции. Предложенный план продолжает активную информационную кампанию среди иранских жителей, направленную на формирование негативного образа врага, распространение среди населения тезиса о том, что санкции сделают Иран сильнее, что они дают возможность освободиться от сырьевого проклятия, от импортозависимости через реорганизацию нефтехимической промышленности и активную кампанию по импортозамещению. Итак, опыт зарубежных стран показывает, что санкционное давление в любом случае замедляет экономический рост, значительно понижает уровень жизни граждан. Правительство вынуждено принимать непопулярные меры, мобилизовать внутренние ресурсы в стране, переходить к диверсификации торговых партнеров и способов оплаты сделок. В то же время нехватка инвестиций создает риски программам импортозамещения, диверсификация партнеров по факту может вести к зависимости от других международных акторов. Ждет ли Россию положение, в котором многие из приведенных примеров станут реальностью? Прогнозирующий ответ, скорее, положительный. Готовится ли страна, в том числе, используя мировой опыт санкционного института? Возможно, приведенный материал поспособствует положительному ответу и на этот вопрос. В противном случае возрастает вероятность либо сдать свои ценностные позиции, либо получить неприемлемый для жизнеспособности страны ущерб. Риск – реален. В этой связи целесообразно оценить какие ущербы должна еще ждать Россия от уже введенных и возможных дополнительно внешних санкций. Это знание позволит заранее подготовиться и применить наиболее эффективные защитные меры, снизить эффективность внешнего давления и в итоге помочь выстоять стране. 3. Что еще ждать России от Запада? Решимость Запада на борьбу с самостоятельностью и геополитической значимостью и влиятельностью России достаточно очевидна. Президент В.Путин сформулировал это вполне определенно. «Это не просто нервная реакция США или их союзников на нашу позицию в связи с событиями и госпереворотом на Украине и даже не в связи с так называемой «крымской весной». Уверен, что если бы всего этого не было, то придумали бы какой-нибудь другой повод для того, чтобы сдержать растущие возможности России, повлиять на неё, а ещё лучше – использовать в своих интересах». Запад, например, в лице Меркель подтвердила это со всей определенностью: «Россию ждут крупные экономические и политические проблемы, если она не изменит свою политику». Поэтому с высокой вероятностью России предстоит противостоять расширяющемуся давлению Запада и готовность к нему предполагает прогнозирование новых санкций, выработку планов готовности, мер противодействия и резервирования необходимых ресурсов. Рассмотрим возможные новые санкции, группируя их в несколько следующих блоков: - внешнеполитические, международные и военные меры давления; - провокация типа «Операция под ложным флагом»; - финансовые и экономические санкции; - гуманитарные ограничения, активация пятой колонны, терроризм; - активация мировой русофобии; - массированная дискредитация образа страны, информационная атака; - угроза отключения GPSв России; - угроза эмбарго на российский импорт высокотехнологичной продукции; - угроза отключения сети Интернет в Россиию. а. Внешнеполитические, международные и военные меры давления Политическая изоляция Прекращение, сокращение дипломатических контактов Разрыв дипотношений – громкий, но неэффективный шаг: как правило, он происходит, если стороны балансируют на грани войны, если война между ними уже началась или если одна из сторон отношений не признаёт правительства другой стороны. Самостоятельное политическое значение этот шаг имеет только в первом случае, во втором и третьем случае его значение сугубо формальное (поскольку и война, и непризнание правительства предполагают разрыв дипотношений). При разрыве отношений стороны оказываются в проигрышном положении, поскольку впоследствии десятилетиями не могут поддерживать друг с другом официальные контакты. От этого выигрывают третьи страны. Показательно, например, что во время «холодной войны» США и СССР поддерживали дипотношения даже в наиболее сложные моменты. Вопрос об их разрыве не ставился. Ни одна страна не разорвала дипломатических отношений с Россией в 2014 г. Даже Украина не пошла на этот шаг, несмотря на пример Грузии в 2008 г. Разрыв отношений с Украиной возможен лишь в случае возобновления войны на Донбассе или прихода к власти в Киеве более радикального правительства. В настоящее время этот сценарий маловероятен, хотя ситуация может измениться. Со всеми другими странами разрыва дипломатических отношений не должно случиться ни при каких обстоятельствах. Вместе с тем, дипломатические отношения могут быть ограничены: посол может быть отозван, и в таком случае его функции исполняет следующий по старшинству дипломат. Эта ситуация может продолжаться от нескольких дней до нескольких лет. Практических последствий у неё мало: посольство может нормально функционировать и при длительном отсутствии посла. Принимать симметричные меры России не обязательно. В марте 2014 г. Москву временно покинули послы Великобритании, Канады и Литвы. Из Москвы также был отозван посол США, но решение об этом было принято ещё до крымских событий. Однако практического значения у этих жестов не было: отставки послов не произошло, а в сентябре 2014 г., в день заключения Минских соглашений, в Россию прибыл новый посол США Дж. Теффт. Показательно, что решение об этом США приняли очень быстро. По американской процедуре, назначенные президентом послы могут месяцами дожидаться утверждения в сенате, но в случае Дж. Теффта в Вашингтоне решили этот вопрос за три недели. США не считают выгодным ограничение дипотношений с Россией, но могут вновь отозвать посла в случае возобновления войны на Украине. В этом случае, их примеру могут последовать Великобритания, Канада, Австралия, ряд стран Восточной Европы. Ещё одним способом ограничения дипломатических контактов могут быть высылки дипработников. Это может затруднить работу российских посольств. Но, по сложившейся практике, за высылкой дипработников всегда (без исключений) следуют симметричные меры. Страны, принимающие такое решение, столкнутся с симметричными действиями России, которые осложнят работу их посольств. Поэтому эффективность этого вида давления невелика. Исключение из организаций, приостановление членства К настоящему времени прекращено либо приостановлено участие России в следующих организациях и межправительственных форматах: - «большая восьмёрка» (деятельность прекращена); - ПАСЕ (приостановлено право голоса России); - ОЭСР (заморожены переговоры о вступлении); - саммиты Россия – ЕС (не проводятся); - саммиты Россия – НАТО (не проводятся). Все эти межправительственные структуры представляют собой международные площадки для взаимодействия России с коллективным Западом. Количество прямых контактов сократилось, но прямое взаимодействие на высшем уровне осуществляется в иных форматах – «на полях» многосторонних саммитов («большая двадцатка», АТЭС, Азия – Европа, юбилейные мероприятия военного характера) и общественно значимых мероприятий (например, чемпионат мира по футболу). Дефицит личного общения на высшем уровне восполняется увеличением числа телефонных разговоров. Так, с февраля по октябрь 2014 г. В.В. Путин 36 раз общался по телефону с А. Меркель, 17 раз – с Ф. Олландом, 9 раз – с Б. Обамой. В октябре 2014 г. состоялся визит Ф. Олланда в Москву: впервые после крымских событий руководитель одной из стран западной «семёрки» посетил Россию. Ранее (в августе 2014 г.) в Россию приезжал президент Финляндии. В.В. Путин в ходе многосторонних мероприятий посетил такие западные страны, как Франция, Австралия, Италия, а в ходе двусторонних переговоров – Австрию и Турцию. Исходя из этого, можно сделать вывод, что к настоящему времени приостановление участия России в ряде международных структур не привело к радикальному сокращению прямых политических контактов с западным миром. Несмотря на то, что участие России в ряде форматов приостановлено, в России и на Западе существует потребность в поддержании прямых связей, Эти связи приобрели другие формы, но остаются достаточно интенсивными. Поэтому практические последствия приостановления участия России в ряде международных структур являются незначительными. Может ли Россия быть исключена из работы других международных организаций и структур? ООН и Совет Безопасности ООН Россия не может лишиться места в ООН и СБ ООН - такой процедуры не предусмотрено в её Уставе. Но в истории ООН существуют прецеденты, когда государство теряло место в ООН и СБ ООН не официально, а фактически. Это может произойти в том случае, если в стране сменяется власть, а США не признают новую власть и сохраняют признание старой. В таком случае США де-факто получают возможность физически блокировать доступ в ООН представителей новой власти, сохраняя место за представителями старой власти. Наиболее удобным этот способ является в случае революции и территориального раскола страны. Например, КНР не имела возможности участвовать в работе ООН и СБ ООН в 1949 – 1971 гг. (это право признавалось США за фактическими властями Тайваня). Этот сценарий может реализоваться против России только в том случае, если власть будет свергнута неконституционным путём. В настоящее время такой перспективы не прослеживается. Членство России в ООН и СБ ООН не может быть приостановлено в том случае, если западные страны не признают законность выборов, которые пройдут в России в 2016 г. (парламентские) и 2018 г. (президентские). Примеры Белоруссии, Кубы, Сирии, Ирана, КНДР и других стран показывают, что если руководство де-факто сохраняет контроль над страной, то оно имеет возможность участвовать в работе ООН. «Большая двадцатка» Так же, как и в бывшей «большой восьмёрке», в «большой двадцатке» не существует процедуры исключения отдельных участников. В «большой восьмёрке» все участники, кроме России, не захотели сохранить существующий формат. В «большой двадцатке» такая ситуация маловероятна. В состав «восьмёрки», помимо России, входили только западные страны, на протяжении десятилетий координировавшие свою внешнюю политику друг с другом. В состав «двадцатки» входит ряд влиятельных незападных государств, в т.ч. Китай, Индия, Бразилия, ЮАР, Индонезия, Аргентина и др. Они не пойдут на исключение России ни при каких обстоятельствах, потому что, если они это поддержат, то впоследствии сами могут быть исключены из «двадцатки» (со ссылкой на российский прецедент). Единственный способ заблокировать участие России в отдельных саммитах «двадцатки» – это не выслать приглашение на саммит. Решение этого вопроса зависит от страны-хозяйки саммита. По сложившейся международной практике страна-организатор саммита, проходящего в устоявшемся формате, не может самовольно менять состав его участников. Гарантия того, что этого не произойдёт – это то, что саммиты проходят по ротации. Если страна-организатор самовольно поменяет состав участников, то на следующих саммитах эта мера может обернуться против неё – в особенности, если организатором будет страна, которую не допустили к участию в предыдущем саммите. Пример Австралии в 2014 г. свидетельствует, что эти риски учитывают на Западе, и ограничение участия России в «большой двадцатке» не стоит в повестке дня. Совет Европы, ЕСПЧ. Процедура исключения из Совета Европы формально прописана в её уставе. Но на практике применялись только решения о приостановлении членства отдельных стран (Греции, Турции, России), а не об исключении. Фактически для принятия решения об исключении России необходимо единогласное голосование других стран. Такого голосования добиться практически невозможно: Армения, Сербия, Турция, Азербайджан вряд ли поддержат это решение, которое не принесёт им никаких выгод, но осложнит отношения с Россией. Пока Россия демонстрирует заинтересованность в членстве в Совете Европы: это одна из немногих европейских организаций, где на равной основе участвуют как западные, так и некоторые незападные страны. Но даже в том случае, если Россию исключат из Совета Европы, практические последствия далеко не обязательно будут отрицательными. Так, Россия автоматически перестанет попадать под юрисдикцию ЕСПЧ, который в последние годы нередко принимал политически ангажированные решения, направленные против России. Нельзя исключать, что Россия может самостоятельно отказаться от признания юрисдикции ЕСПЧ, что станет поводом для её исключения из Совета Европы по формальным требованиям. ВТО Процедура исключения из ВТО крайне сложна и не применяется на практике. По соглашению о ВТО внесение изменений в нормативную базу ВТО осуществляется ¾ государств. В случае, если какая-либо страна не согласилась с изменениями, остальные вправе решить вопрос, сохранять ли её членство в организации. Если западные страны захотят исключить Россию из ВТО, они должны инициировать заключение соглашения, с которым гарантированно не согласится Россия, но согласятся как минимум 120 стран (по принципу «одна страна – один голос»), которые после этого должны принять ещё одно решение – о членстве России в организации. Это слишком сложная и длительная процедура. Более того, выгода западных стран от исключения России неочевидна. Поэтому исключение России из ВТО практически невозможно. МВФ Процедуры исключения государства из МВФ проще, чем из ВТО. В соглашении о МВФ содержится широкий набор обязательств государств. За их нарушение органы управления МВФ могут принять решение об исключении страны из организации. Вследствие квотной системы органы управления МВФ фактически находятся под контролем США и других стран Запада: минимум голосов, на который они могут рассчитывать при голосовании – это 65 %, в то время как важнейшие решения принимаются большинством в 70 % и 85 % голосов. Набрать такое большинство для Запада не представляет сложности. Повод может быть сугубо формальным: например, обвинение России в предоставлении неверных статистических данных. Для исключения России из МВФ существуют все необходимые инструменты воздействия. В случае, если будет принято такое решение, провести его в жизнь не составит труда. Особых последствий это решение иметь не будет (Россия не зависит от кредитов МВФ и не оказывает существенного влияния на его политику, имея лишь 2,5 % голосов), но может быть принято как символический жест. А в случае исчерпания российских ЗВР, МВФ не предоставит России кредитов независимо о того, будет ли Россия участвовать в его работе или нет. Политическое давление Сворачивание совместных проектов, отказ от контрактов К настоящему времени потенциально под ударом оказались следующие совместные проекты России и западных стран: - газопровод «Южный поток» (проект отменён); - совместный проект «Роснефти» и американской «ExxonMobil» по бурению нефтяных скважин на арктическом шельфе (проект заморожен), а также сотрудничество «Роснефти» и норвежской «Statoil» в Арктике; - совместный проект «Лукойла» и французской «Total» по разработке новых нефтяных месторождений в Западной Сибири (проект заморожен); - поставка Францией вертолётоносцев «Мистраль» (проект заморожен). Последствия этих мер неоднозначны: Ущерб от отмены «Южного потока» является, в большей степени, политическим, чем экономическим. Главной целью проекта было получение возможности полностью прекратить транзит газа через территорию Украины. В то же время, проект был очень дорогостоящим: по состоянию на октябрь 2014 г. планируемая стоимость работ составляла 23,5 млрд. евро (около 29 млрд. долл.). Срок окупаемости проекта составлял около 20 лет. Удар по проекту нанесло падение цен на нефть во второй половине 2014 г.: «Южный поток» мог стать заведомо убыточным. Альтернативой «Южному потоку» считается строительство газопровода через Чёрное море в Турцию. Строительство такого газопровода позволит не потерять вложенные в «Южный поток» средства (около 5 млрд. долл.). Этот проект, предварительно согласованный между Россией и Турцией в декабре 2014 г., позволит России решить основные политические задачи, связанные с «Южным потоком». В условиях падения цен на нефть существуют сомнения в экономической целесообразности этого проекта. Основная составляющая затрат на «Южный поток» (около 60 %) – затраты на прокладку его морской части. Поэтому газопровод через Турцию является практически столь же дорогим, как и «Южный поток». Но на мотивацию России это пока не повлияло. В случае возобновления войны на Украине 50 % российских поставок газа в дальнее зарубежье может прерваться и эти опасения заставляют создавать новый дорогостоящий проект вместо «Южного потока». Замораживание совместных проектов «Роснефти» с «ExxonMobil» и «Statoil» в освоении арктического шельфа, по-видимому, не позволит России реализовать эти проекты. Во-первых, Россия критически зависит от западных технологий в этой сфере. Во-вторых, проекты являются очень дорогостоящими, и участие иностранного капитала позволяло облегчить финансовую нагрузку. Так, «Statoil» полностью оплачивал геологоразведку в совместных проектах с «Роснефтью» на российском и норвежском шельфе. В то же время, при сохранении низких цен на нефть проекты добычи арктической нефти становятся убыточными. Отказ от них мог произойти и в отсутствие политического кризиса. По оценкам, добыча арктической нефти является рентабельной при цене на нефть от 80 долл./барр. За последние полгода (с 10 июня по 10 декабря 2014 г.) цена на нефть упала более чем на треть – с 110 до 65 долл./барр. Если цена не стабилизируется, то арктические проекты будут убыточными. Поэтому отказ от них может не оказать негативного влияния на российскую экономику. Замораживание сотрудничества «Лукойла» и «Total» осложняет разработку месторождений трудноизвлекаемой нефти в Западной Сибири. Это имеет негативные последствия для российской нефтяной отрасли. Необходимо отметить, что под санкционный удар попала именно добыча трудноизвлекаемой нефти, где необходимы новые технологии бурения. В обычных, «рядовых» проектах (разработка Харьягинского нефтяного месторождения и др.) сотрудничество не пострадало. Цель этих мер давления – остановить рост нефтедобычи в России и способствовать дальнейшему сокращению доли Западной Сибири (основного нефтеносного региона России) в общероссийской нефтедобыче. Эта доля в 2005 – 2012 гг. сократилась с 71 % до 61 %. При существующем уровне технологического оснащения пик нефтедобычи в Западной Сибири пройден: если в 2005 г. в Западной Сибири добывалось 333 млн т нефти, то в 2012 г. – 317 млн т. Параллельно происходит падение нефтедобычи в Тимано-Печорском бассейне, на Северном Кавказе, пиковых значений достигла добыча на Сахалине. Произошло замедление темпов прироста нефтедобычи в масштабах всей страны: если в 1999 – 2004 гг. добыча нефти возросла в полтора раза (с 305 до 463 млн т), то в 2005 – 2012 гг. – лишь на 15 % (с 463 до 531 млн т). Прежний резерв роста практически исчерпан, необходимо начинать разработку новых месторождений. Этим вызван интерес государства не только к географическому расширению нефтедобычи (за счёт Восточной Сибири и Арктики), но и к освоению ранее недоступных трудноизвлекаемых запасов в традиционных центрах нефтедобычи – в первую очередь, в Западной Сибири. Давление западных стран осложняет эти планы, являясь серьёзным негативным фактором. Заморозка Францией поставки вертолётоносцев «Мистраль» не влечёт серьёзных экономических издержек, поскольку Франция в скором времени будет обязана не только вернуть полученные средства, но и выплатить неустойку. В целом, отказ от поставки «Мистралей» может, в конечном счёте, иметь положительные политические последствия. Россия, нарушившая длительные традиции полной локализации производства вооружений (в России и в пределах бывшего СССР), практически сразу получила хороший урок. Можно предположить, что в дальнейшем закупки иностранной военной продукции будут сведены к минимуму. Этот подход открыто поддерживают представители российского ВПК по главе с вице-премьером Д.О. Рогозиным. Помимо этих мер, страны Запада могут предпринять следующие действия. Полный отказ от энергетического сотрудничества в Арктике – выход из проекта «Ямал СПГ». «Ямал СПГ» является одним из крупнейших инвестиционных проектов в стране: планируемый объём инвестиций достигает 30 млрд долл. 20 % компании принадлежит «Total». Несмотря на то, что контрольный пакет акций (60 %) принадлежит «Новатэку», практически всё оборудование и танкеры, необходимые для запуска проекта, производятся иностранными подрядчиками из Франции, Японии, США, Южной Кореи и Канады. Поэтому проект может быть сорван даже в том случае, если Франция не будет в этом заинтересована. Сворачивание энергетического сотрудничества в других проектах (добыча нефти в Сахалинской области и Ненецком АО). В настоящее время западный капитал имеет контрольные пакеты акций компаний «Сахалин-1», «Салым Петролеум Девелопмент», СП по разработке Харьягинского нефтяного месторождения, а также энергогенерирующих компаний, прежне имевших название «ОГК-4» и «ОГК-5» (ныне – «Э.ОН Россия» и «Энел Россия»). Также западный капитал имеет довольно существенные доли в «Роснефти», «Новатэке», проекте «Сахалин-2», Каспийском трубопроводном консорциуме. В этой отрасли исход западного капитала маловероятен: он может быть легко заменён российским либо капиталом незападных стран. Во всех проектах, кроме сахалинских, невелика также зависимость от западных технологий. Что касается сахалинских проектов, то Япония сохранит в них участие, потому что, во-первых, сильнее многих западных стран зависит от импорта энергоресурсов, а, во-вторых, опасается, что её место в проектах займёт Китай. Принятие Норвегией и Швейцарией запрета на сотрудничество с Россией в области арктического бурения. В настоящее Норвегия и Швейцария являются «окном» для российских компаний в процессе взаимодействия с поставщиками высокотехнологичного оборудования. Так, в апреле 2014 г. компания «WeatherfordInternational» перерегистрировалась из Ирландии в Швейцарию, чтобы избежать санкций, а в июле «Роснефть» приобрела в ней долю. В мае – августе «Роснефть» договорилась об обмене активами и приобретении 30 % норвежской компании «NorthAtlanticDrillingCompany» (NADC). Следует ожидать, что страны Запада постараются ликвидировать «дыру» в санкционном режиме, надавив на Норвегию и Швейцарию. Это станет ещё одним ударом по российским проектам в Арктике. Выход западного капитала из других совместных проектов. В случае развития политического кризиса между Россией и Западом следует ожидать, что западный капитал начнёт покидать, прежде всего, компании, производящие продукцию с относительно высокой добавленной стоимостью – например, «АвтоВАЗ» (50,02 % принадлежит Альянсу «Рено – Ниссан»), «Уральские локомотивы» (50 % принадлежит «Siemens»), многочисленные автосборочные предприятия, фармацевтические компании и др. Давление на стран - союзников и соседей-партнёров Давление на стран - союзников России и тех соседей, которые имеют с ней партнёрские отношения, может осуществляться в следующих целях: - подрыв евразийской интеграции (отношения с Белоруссией, Казахстаном, а также иными страны СНГ, намеревающимися вступить в ЕАЭС – Арменией, Киргизией); - присоединение к санкционному режиму (отношения с Китаем, Турцией, Южной Кореей); - отмена нейтрального статуса, вхождение в НАТО (Финляндия). К настоящему времени ни по одному из этих направлений США не удалось достичь существенных результатов. Евразийская интеграция не сбавила темпов: в мае 2014 г. был подписан договор об ЕАЭС, в октябре – договор о вступлении Армении в ЕАЭС, на декабрь запланировано подписание договора о вступлении Киргизии в ЕАЭС. В Финляндии правительство отвергло возможность вступления в НАТО, ссылаясь на отсутствие поддержки этой идеи в обществе. Попытки США и ЕС уговорить Китай, Турцию и Южную Корею присоединиться к санкциям не удались. В то же время кризис в отношениях России и Запада, безусловно, оказывает влияние на взаимоотношения России со всеми этими странами, как и на отношения с другими ключевыми партнёрами в мире (Индией, Бразилией и др.). В этих странах понимают, что Россия находится в сложном политическом и экономическом положении, и используют это для усиления своей переговорной позиции, отстаивания определённых условий сотрудничества. В основном, это касается экономической сферы, потому что в политической сфере большинство этих стран (кроме Финляндии, Южной Кореи) с тревогой воспринимают методы, при помощи которых США продвигают свои интересы по всему миру. Такая ситуация не изменится в среднесрочной перспективе и эта логика будет преобладать над аргументами США, которые будут пытаться склонить эти страны на свою сторону в конфликте с Россией. В вопросе о сохранении евразийской интеграции особое значение имеет политика Белоруссии и Казахстана. Ссориться с Россией по принципиальным вопросам они не будут. На Западе до последнего времени не скрывали заинтересованности в отстранении от власти А.Г. Лукашенко, и эта угроза будет оставаться для него основной и в будущем. В Казахстане хорошие отношения с Россией – это и гарантия межэтнического мира, и противовес усилению влияния Китая, и фактор стабильности в случае попыток Запада дестабилизировать политическую систему. У стран Центральной Азии мало доверия к лидерам западных стран, которые не делают ставку на личные отношения и в кризисной ситуации легко бросают своих партнёров на произвол судьбы (например, Х. Мубарака в Египте, П. Мушарафа в Пакистане). Определённую роль сыграла и поддержка Западом беспорядков в узбекском Андижане в 2005 г., которая была оказана, несмотря на то, что Узбекистан проводил прозападную политику. В этих условиях для Н.А. Назарбаева сотрудничество с Россией и особые личные отношения с российскими руководителями – это залог сохранения политической стабильности в стране. Сохранение хороших отношений с Китаем – принципиально важный вопрос для России. В случае присоединения Китая к западному давлению Россия окажется в крайне тяжёлом положении. Однако этот сценарий в ближайшие 10 лет крайне маловероятен. Китай в последние 30 лет превратился в экономическую сверхдержаву, занимающую первое место в мире по объёму промышленного производства. Это – фундаментальная причина для постепенного усиления противоречий между Китаем и США. В последние годы США усилили политическое противодействие Китаю, подготавливая почву для перехода к политике сдерживания. Один из главных козырей США – это возможность ограничить морскую доставку ресурсов в Китай. Поэтому Китай заинтересован в сохранении и развитии континентальных маршрутов поставки ресурсов (концепция «нового шёлкового пути»). Добрососедские отношения с Россией обеспечивают Китаю надёжный политический «тыл» и гарантируют сохранение континентальных маршрутов. Путём сотрудничества с Россией этой цели добиться проще, чем попытками добиться её дестабилизации. Китай не может установить прямой контроль над азиатской территорией России военным путём, пока Россия остаётся ядерной державой. Такое положение дел может нарушить только полный государственный крах России и её погружение в хаос. Но выгоду от этого сценария получили бы, прежде всего, западные страны, в то время как Китай не заинтересован в росте их влияния в мире. Поэтому как минимум в ближайшие 10 лет (и, вероятно, в более длительной перспективе) попытки США подключить Китай к политике давления на Россию будут оставаться неуспешными. Китай будет жёстко отстаивать свои экономические интересы в отношениях с Россией, но не будет выдвигать политических требований, территориальных претензий и т.п. Активация территориальных претензий Официально территориальные претензии к России выдвигают две страны – Украина (в отношении Крыма) и Япония (в отношении Южных Курил). Помимо этого, Япония не признаёт российского суверенитета над Южным Сахалином и Северными Курилами (считая их территориями с неурегулированным статусом), а договор о границе России и Эстонии подписан, но пока не ратифицирован парламентами. Ситуация вокруг Крыма рассматривается в другом разделе. Претензии Японии в среднесрочной перспективе будут выдвигаться в прежней форме – политических и дипломатических демаршей. С учётом значительного роста влияния Китая Японии в настоящее время нет смысла провоцировать военный кризис в отношениях с Россией, который дополнительно усилит положение Китая в регионе. Выдвижение территориальных претензий со стороны других стран (в т.ч. стран Прибалтики) не имеет смысла. Если за претензиями не стоит возможности их реализовать, то они не приносят пользы, но создают напряжённость. Если не произойдёт глубокого кризиса и/или распада российской государственности, то государство не столкнётся с новыми территориальными претензиями со стороны других стран – в т.ч. Китая (по причинам, описанным в предыдущем разделе). Единственным исключением, возможно, будет нератификация Эстонией договора о границе с Россией (при том, что формально Эстония не выдвигает территориальных претензий к России). Военное давление Форсирование военной угрозы Форсирование военной угрозы России может осуществляться в следующих формах: Наращивание военных расходов, провоцирование России на гонку вооружений. В 2013 г. на долю США приходилось 37 % мировых военных расходов (640 млрд долл.), на долю России – 5 % (88 млрд долл.). Вместе с 11 ключевыми союзниками США (Великобританией, Францией, Германией, Италией, Турцией, Испанией, Японией, Южной Кореей, а также фактическими союзниками – Саудовской Аравией, Израилем и Тайванем) военные расходы системы западных союзов достигают 56 % мировых (около 1 трлн долл.). В сфере военных технологий преобладание является ещё более полным: на долю США приходится 64 % мировых расходов на НИОКР военного назначения. В США доля военных расходов в ВВП составляет 3,8 % ВВП, в России – 4,1 % ВВП, в ключевых странах НАТО (кроме США) – от 1 до 2,3 % ВВП. США могут без ущерба для экономического развития нарастить военные расходы до 5 % ВВП, другие страны НАТО – увеличить их до 2 – 2,5 % ВВП. В общей сложности, резерв роста для США составляет 150 – 200 млрд долл./год, для ЕС – до 50 млрд долл./год. Это в 2 – 3 раза больше, чем объём военных расходов России. США преследуют цель втянуть Россию в новую гонку вооружений. На должность главы Пентагона выдвинут Эштон Картер, имеющий репутацию «ястреба» и лоббиста интересов ВПК. США открыто требуют от своих союзников по НАТО (в т.ч. Германии, Италии, Испании) довести объём военных расходов как минимум до 2 % ВВП. В Японии правительство изменило официальную трактовку конституционных положений о военных ограничениях: теперь Япония может применять вооружённые силы не только в целях самообороны, но и в случае нападения на своих союзников. В США помнят о надрыве советской экономики в 1980-е гг. и рассчитывают, что Россия отреагирует на все эти действия значительным наращиванием военных расходов. К настоящему времени руководство России отвергает эту перспективу. В последние 20 лет для России стало привычным, что США и участники системы западных союзов имеют подавляющее превосходство в области военных расходов (более чем в 10 раз). Новые меры угрожают интересам безопасности России, но не меняют это соотношение принципиальным образом. Приближение военной инфраструктуры к российским границам. После кризиса США разместили постоянный военный контингент в Польше и Прибалтике. Вступление Польши и Прибалтики в НАТО в 1999 и 2004 гг. делало такую перспективу реальной, несмотря на гарантии, которые Россия формально получила в 1997 г. по Основополагающему акту Россия – НАТО. Размещение небольшого контингента представляет угрозу безопасности России, но пока не изменило принципиальным образом военные соотношения в Европе. Главной потенциальной угрозой является создание в этих странах крупных военных баз США, что может значительно ухудшить военно-стратегическое положение Калининградской области, Белоруссии и Северо-Западной России. Эта перспектива является в ближайшие годы совершенно реальной, и размещение небольшого контингента – это подготовительный этап по реализации этих планов. Формально ряд западноевропейских стран выступают против этой перспективы (Франция, Италия, Испания), но опыт показывает, что политика этих стран не может создать противовеса действиям США в Восточной Европе. Помимо этого, в НАТО принято решение об усилении сил быстрого реагирования – в т.ч. за счёт воинских контингентов небольших стран (Нидерландов, стран Прибалтики и Скандинавии). Увеличение произойдёт на 5 – 10 тыс. военных: таким образом, оно является существенным (для сравнения: численность ВДВ России составляет около 35 тыс. человек). Цели принятых и планируемых мер – окончательная фиксация геополитических итогов «холодной войны», увеличение военных расходов в странах ЕС, усиление военной уязвимости России и выведение её руководства из психологического равновесия. Эти цели, кроме последней, успешно достигаются. (Впрочем, повышение расходов на оборону в ЕС может, в конечном итоге, оказаться незначительным.) Военное сближение НАТО и Украины. Несмотря на гражданскую войну на Украине, в сентябре 2014 г. на Яворовском полигоне (Львовская обл.) прошли совместные военные учения Украины и НАТО. Страны Запада поставляют на Украину т.н. нелетальное оружие, средства связи, ЧВК этих стран принимают участие в военных действиях, военные советники США оказывают поддержку генштабу и другим силовым структурам. Открыто обсуждается вопрос о начале поставок оружия на Украину. Новое парламентское большинство Украины, сформированное в конце 2014 г., зафиксировало цель вступления в НАТО в коалиционном соглашения. США предпримут все усилия, чтобы максимально ускорить политическое и военное сближение Украины с НАТО. Пока эта позиция встречает противодействие западноевропейских стран (Германии, Франции), но эти страны уже показали неспособность сбалансировать политическую линию США. В существующих условиях интересам США отвечает любой из двух вариантов развития событий: либо Украина идёт на быстрое сближение с НАТО и, в конечном счёте, вступает в организацию (по примеру Болгарии в конце 1990-х гг., где большинство населения тоже относилось к НАТО неоднозначно), либо происходит война между Россией и Украиной, в которой Украине оказывается помощь (в т.ч. официальными или неофициальными поставками вооружений – по примеру Афганистана в 1980-е гг.), происходит разрушение гражданской инфраструктуры и, в конечном счёте, Россия получает контроль над страной с уничтоженной экономикой, не имея при этом возможности провести её экономическое восстановление. Третий сценарий развития событий – достижение политического компромисса (закрепление нейтрального статуса Украины, реформа её государственной системы) – невыгоден США, поэтому будут предприниматься попытки ускорить сроки интеграции Украины в НАТО, а также спровоцировать рост военной напряжённости (в т.ч. путём поставок оружия Украине). Возможное вступление Украины в НАТО спустя несколько лет – это критическая военная угроза для России. Начиная со второй половины XVIIв., военная инфраструктура соседних государств никогда не выдвигалась в Северном Причерноморье настолько далеко на восток. Возможное вступление Украины в НАТО практически обесценит военное значение Крыма, создаст непосредственную угрозу Южной России и Белоруссии, что, наряду с наращиванием военного присутствия США в Польше и Прибалтике, сделает всю западную границу России и Белоруссии между Чёрным и Балтийском морями уязвимой для сценария быстрого обезоруживающего удара («блицкрига») в тот момент, когда по тем или иным причинам ослабнет фактор ядерного сдерживания. Военные провокации (захваты кораблей, самолётов, пограничные инциденты) Военные провокации могут применяться в следующих целях: - вывести руководство России из психологического равновесия, подтолкнуть к принятию скоропалительных решений; - подорвать авторитет российского руководства внутри страны, если оно не станет реагировать на провокации; - представить события в искажённом свете и усилить антироссийскую пропаганду; - нарушить взаимодействие между Россией и третьими странами, осложнить взаимодействие между ними. К настоящему времени примером военной провокации, возможно, является падение малайзийского «Боинга» над Восточной Украиной. Ясной картины тех событий до сих пор нет, но реакция западных стран на это событие вызывает закономерные вопросы. Помимо этого, технология силовой провокации была ключевой в ходе событий на киевском «майдане» в феврале 2014 г. Оба случая имели важные политические последствия, а их расследование осуществляется сугубо формально. Последствием стрельбы на «майдане» стало падение власти и начало международной фазы украинского кризиса, последствиями падения «Боинга» – согласие ЕС на введение экономических санкций против России. Примерами новых провокаций могут быть следующие. Захваты российских судов, самолётов и т.п. Примером является захват советского танкера «Туапсе» тайваньскими силами в 1954 г. Пример другого рода – захват в Балтийском море российского сухогруза «ArcticSea» в 2009 г. бандой т.н. «пиратов» (фактически – работников иностранных спецслужб). Захват транспортных средств с их экипажами и пассажирами может осуществляться официальными органами власти США и их важнейших союзников. Но это связано со значительными пропагандистскими и юридическими издержками. Поэтому более вероятно, что могут быть использованы другие акторы – государственные структуры третьих, «нейтральных» стран, территорий с неурегулированным статусом, военные структуры квазигосударственных образований (например, террористических сетей, имеющих постоянный контроль над определённой территорией) и отдельных террористических, пиратских групп. Как и в 2009 г., возможна маскировка работников спецслужб под какие-либо из негосударственных групп. Вероятность таких действий достаточно существенна, хотя не превышает 50 %. Пограничные инциденты, нарушения морского, воздушного пространства. Пограничные инциденты – очень удобный повод для провоцирования военно-политической напряжённости. Пограничные инциденты возможны на границах с теми странами, с которыми у России есть территориальные споры (Украина, Япония). Также нельзя исключать пограничных инцидентов в отношениях со странами Прибалтики: во-первых, они имели бы очень громкое звучание на Западе, во-вторых, власти этих стран готовы взять на себя роль исполнителя практически любых инициатив США; в-третьих, у этих стран нет длительных традиций поддержания добрососедского пограничного режима с Россией (как у Норвегии, Финляндии и Польши). Вероятность таких действий невелика, но вовсе исключать их нельзя. Наиболее выгодная тактика западных стран, связанная с нарушениями морского и воздушного пространства, заключается в том, что эти нарушения должны осуществляться не военными, а гражданскими объектами. Отсутствие реакции на эти инциденты – это демонстрация слабости, а резкая реакция может привести к человеческим жертвам и усилению пропагандистского давления. Примеры таких действий – инцидент с южнокорейским пассажирским самолётом в 1983 г., приземление немецкого лётчика М. Руста на Красной площади в 1987 г., сбрасывание игрушек с политическими лозунгами шведским самолётом над Минском в 2012 г. Сейчас вероятность таких провокаций является высокой. Их последствиями будет то, что руководство будет терять авторитет либо внутри страны (если не будет реагировать), либо за рубежом (если провокации встретят отпор), либо и там, и там (в случае непоследовательных действий). Развязывание агрессии на территориях с неурегулированным международно-правовым статусом Способ практически гарантированно вовлечь Россию в локальную войну в удобный для западных стран момент – это сподвигнуть другие государства (Украину, Молдавию, Азербайджан) к вторжению в регионы с неурегулированным или спорным международно-правовым статусом. Речь идёт о следующих регионах: - Крым (часть России); - Абхазия, Южная Осетия (союзные с Россией государства); - Приднестровье (непризнанное государство, на территории которого есть официальное российское миротворческое присутствие); - ДНР и ЛНР (непризнанные государства, неофициально находящиеся под защитой России); - Нагорный Карабах (непризнанное государство, неофициально находящееся под защитой союзной с Россией Армении). Из сценариев войны в этих регионах наиболее вероятным является возобновление Украиной войны против ДНР и ЛНР. Во-первых, у России нет официальных обязательств по отношению к этим республикам, что осложнит мотивацию российских ответных мер. Во-вторых, на фактической границе между Украиной и республиками Донбасса постоянно происходят столкновения. В-третьих, даже если президент Украины не пожелает быть исполнителем этого сценария, на Украине существуют иные влиятельные силы, способные самостоятельно развязать войну. Это де-факто неподконтрольное президенту руководство правительства, МВД и СБУ, группа олигарха – губернатора Днепропетровской области И. Коломойского и различные парамилитарные группы, находящиеся под контролем упомянутых лиц. Полномасштабная война может возобновиться в любой удобный для США момент, начиная с весны 2015 г. Вероятность такого развития событий составляет около 50 %. Развязывание агрессии против России в Крыму тоже является возможным как часть сценария российско-украинской войны. Однако этого может не произойти даже в случае войны. Во-первых, у Украины нет достаточных сил начать войну одновременно на двух направлениях. Во-вторых, на Западе могут быть опасения, что нападение на Крым будет воспринято в России совершенно иначе, чем война на Донбассе, и приведёт к консолидации российского населения вокруг задачи патриотической мобилизации страны. Со стороны Молдавии возобновления военных действий в Приднестровье не произойдёт. Вооружённые силы Молдавии значительно слабее, чем армия и силовые структуры Приднестровья. Молдавия даже теоретически не может рассчитывать на военную победу над Приднестровьем. Существуют и внутриполитические причины, по которым Молдавия не сможет начать конфликт (опасность межэтнического, территориального раскола, слабость правительства). Но при этом существует опасность, что Приднестровье может быть вовлечено в российско-украинский конфликт. Это произойдёт не обязательно: для Украины нежелательно распылять силы на третий театр военных действий, а для России сложно поддерживать прямую связь с Приднестровьем. Вторжение иностранных государств в Абхазию, Южную Осетию, Нагорный Карабах и Приднестровье в ближайшие 5 лет практически исключено. Грузия испытывает последствия войны 2008 г.: её новое руководство критикует действия М. Саакашвили и не пойдёт на повторение его опыта. В случае возвращения к власти сил, близких М. Саакашвили, на выборах 2016 г., им потребуется несколько лет, чтобы воссоздать военные возможности. Сейчас сценарий смены власти в Грузии активно прорабатывается в США. Поэтому спустя 5 лет возможны попытки Грузии взять реванш за поражение 2008 г. Азербайджан не начнёт войну до тех пор, пока не будет абсолютно уверен в отсутствии реакции России и военной победе над Арменией. В ближайшие 10 лет этого не произойдёт. Несмотря на то, что сценарий войны в Карабахе выгоден для США (поскольку позволяет торпедировать сближение России и Турции, а также интеграцию Армении в Евразийский союз), президент И. Алиев должен учитывать, что в случае военной неудачи его клан потеряет власть в стране, которую с небольшим перерывом сохраняет с 1969 г. Для клана Алиевых всегда были характерны осторожность и стремление к сохранению баланса интересов как внутри страны, так и во внешней политике. На неоправданный риск И. Алиев не пойдёт. Таким образом в международной сфере у Запада имеется широкая палитра возможных мер давления и провокаций для ослабления России. В среднесрочном планировании контрсанкционной политики это необходимо учитывать. б. Операция под ложным флагом При изучении методики подготовки американских силовых операций во внешнем мире обнаруживается определенный почерк, шаблон. Всякий раз организовывалась некая провокация, подготавливающая американское и мировое общественное мнение к силовой акции возмездия и дающая моральные основания для нанесения военного удара. Часто провокативный предлог достигался посредством проведения «операций под ложным флагом». Не только США, конечно, проводили такие операции. Можно вспомнить Глейвицкий инцидент, с которого, как известно, началась Вторая мировая война. Но именно для США проведение таких операций составляет особый фирменный стиль. Данная предрасположенность объясняется пресловутым демократическим позиционированием американского государства. Для принятия значимых политических решений, таких, как, например, вступление в войну, требовалось моральное одобрение большинства американцев. Для получения же одобрения, равно как и на американских выборах, могли быть использованы любые средства. 15-го февраля 1898 года в гаванской бухте был взорван американский броненосный корабль «Мэн». Погибло 2/3 экипажа, при том, что все старшие офицеры, находившиеся в каютах, удаленных от взрыва, остались живы. Американцы заявили, что взрыв произошел вследствие атаки испанской торпеды, или плавучей мины. Инцидент был использован как повод для начала испано-американской войны. В результате нее к США отошли принадлежавшие ранее Испании территории Кубы, Филиппин, Пуэрто-Рико. Проведенные в последующие годы расследования доказали, что взрыв произошел внутри корабля, а потому не мог быть испанской диверсией. 7 мая 1915 года германской подводной лодкой был потоплен британский пассажирский лайнер «Лузитания», среди погибших пассажиров которого было 128 американцев. В числе погибших были известные в США люди. Вопрос о том, что затопление корабля с американскими пассажирами был бы достаточным поводом для вступления США в войну против Германии, обсуждался на уровне англо-американского истэблишмента. «Лузитанию» вели к катастрофе. Путь через зону активного действия германских подводных лодок, смена маршрута по ходу движения в точности на одну из немецких подлодок, отсутствие обычного военного сопровождения – все указывает на то, что жертва была нужна самим американцам. После крушения «Лузитании» антигерманские настроения в США стали преобладающими. Вудро Вильсон начал подготовку к вступлению Соединенных Штатов в войну на стороне Антанты. 4 августа 1964 года американцами было объявлено о предпринятой в Тонкинском заливе атаке северовьетнамскими катерами против американских эсминцев «Мэддокс» и «Тэрнер Джой». Президент США Линдон Джонсон отдает приказ о нанесении авиаудара по территории Северного Вьетнама. Поставленный перед фактом вражеского нападения Конгресс принимает Тонкинскую резолюцию, дающую президенту право применения вооруженных сил для защиты американских союзников в Юго-Восточной Азии. Соединенные Штаты вступают в войну с Вьетнамом. Однако из многочисленных свидетельств, как вьетнамских, так и американских, явствует, что нападение катеров 4 августа не было. Из рассекреченных в 2005 году Агентством национальной безопасности документов следует, что большие сомнения относительно реальности Тонкинского инцидента высказывались сразу, еще на стадии расследования. 11 сентября 2001 года террористической атаке подверглись здания Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Согласно официальной версии, ответственность за теракт несла ультрарадикальная организация ваххабитского ислама «Аль-Каеда». Пораженное случившимся американское общество требует возмездия. США объявляет войну международному терроризму: в 2001 году американские войска вторгаются в Афганистан, в 2003 г. – в Ирак. Легитимность вторжений вытекала из факта совершенного теракта. Однако существует распространенная точка зрения о теракте 11 сентября как провокации, организованной американскими спецслужбами. Указывается на игнорирование официальным расследованием многочисленных свидетельств. 5 февраля 2003 года госсекретарь США Колин Пауэлл выступил на специальном заседании Совета Безопасности ООН с доказательствами наличия у Ирака оружия массового поражения. Совбез ООН не поверил представленным аргументам и не санкционировал применения силы. Тем не менее, Конгресс США под впечатлением полученных доказательств санкционирует применение американских вооруженных сил против режима Саддама Хусейна. Начинается Иракская война. Проходит всего год и Колин Пауэлл признается, что обнародованные им данные были неточными, а в ряде случаев сфальсифицированными. Согласно подсчетам американских журналистов (Американский центр гражданской ответственности и Фонд за независимость журналистики) за период с сентября 2001 по сентябрь 2003 года руководство Соединенных Штатов Америки сделало по иракской проблеме 935 заведомо лживых заявлений. Наибольшим лгуном оказался американский президент Дж. Буш – 260 таких заявлений. Операции под ложным флагом устойчиво применяются и при организации «цветных революций». Классический шарповский сценарий современных революций имеет следующее событийное планирование. Вначале собирается большая по масштабу мирная антивластная протестная манифестация. Манифестанты не расходятся, превращаясь в субъекта политического диалога. В информационном пространстве усиленно нагнетается ощущение угрозы подготавливаемого властями разгона демонстрантов. Между тем, власти, не желая компрометировать себя применением силы против мирных граждан, бездействуют и в силу бездействия теряют моральный авторитет. Кровь, тем не менее, все же проливается. Для этого сценаристами революции используются стреляющие по своим провокаторы. Начинается массовая, как внутренняя, так и внешняя, информационная кампания, изобличающая «кровавый» властный режим. Дезавуированнная и потерявшая контроль над ситуацией власть оказывается фактически парализована. Бездеятельность власти приближает ее крах. Манифестанты, действуя как бы в ответ на применение силы, атакуют властные структуры. Власть идет на уступки и в итоге капитулирует. Оппозиционные силы формируют новое правительство. Сценарий «операций под ложным флагом» обнаруживается уже в первой волне «цветных революций» 1989 - 1990 гг. Детонатором массового наступления в Чехословакии стало распространение слуха об убийстве во время антиправительственной демонстрации студента Мартина Шмида. Этот слух сдетононировал студенческий взрыв. Однако, как выяснилось впоследствии, само убийство было театрализованной постановкой. Роль убитого студента сыграл лейтенант госбезопасности Людвик Зифчак. Впоследствии на суде он признался, что получил соответствующее задание от генерал-лейтенанта Алоиза Лоренца. В последующих революциях, учитывая, вероятно, возможность утечки информации, жертвы были уже не театральными, а настоящими. Но сама историческая связь мифического Мартина Шмида и «Небесной сотни» принципиально важна для раскрытия технологий «цветных революций». Радикализация ситуации в Румынии в 1989 г. также стала следствием проведения «операции под ложным флагом». Активно действуют «террористы», убивающие манифестантов и даже непричастных к революционным волнениям граждан. Объявляется, что людей убивают представители «Секуритате» с тем, чтобы запугать оппозицию. В настоящее время фактически доказано, что «Секуритате» было к убийствам непричастно. След «снайперов» определенно проявляется в дальнейшем и в Москве в 1993 г. и в Киеве в 2014 г. Экс-глава Службы безопасности Украины генерал-майор Александр Якименко озвучил следующую версию источника снайперского огня на Майдане: «Выстрелы пошли со здания филармонии. За это здание отвечал комендант Майдана Парубий... С этого здания работали снайперы и работали люди с автоматического оружия 20-го числа. Они поддержали силовую атаку на сотрудников МВД, которые были уже деморализованы и уже, по сути, бежали, так как их выбивали, как в тире, они бежали в панике. Их преследовали вооружённые люди, вооружённые по-разному. В этот момент начался огонь по тем лицам, которые атаковали сотрудников МВД, и начались у них потери. И это все происходило со здания филармонии... Когда первая волна отстрелов закончилась, многие зафиксировали выход из этого здания 20 человек — хорошо одетых, специально одетых, были саквояжи для переноски снайперских винтовок, были автоматы АКМ с оптическими прицелами. Это тоже видели.». Той же версии придерживается бывший глава МВД Украины Виталий Захарченко. Исторический перечень «операций под ложным флагом» мог бы быть и более широким. Не все, вероятно, из организованных провокаций были разоблачены. Преступников-рецидивистов часто выявляют по характерным приемам осуществления преступления. Очевидно, что явление рецидивизма существует и в мировой политике. Исходя из этого, следует быть готовыми к провокациям, результатом которых будет предъявление «российского флага». России и режиму припишут совершение неких преступлений как в отношениях с другими государствами (как вариант - поддержка международного терроризма), так и с собственным народом (как вариант – убийства мирных манифестантов). Лучшей профилактикой против подобных приготовлений должна стать массовая пропаганда, информирование о таких планах, разъяснение людям всех деталей, чтобы они не попадали на удочку манипулирования. в. Финансовые и экономические санкции Потенциально запад обладает следующими дополнительными возможностями давить на Россию. 1. Эмбарго на поставки товаров (лекарства, комплектующие, лизинг самолетов), в том числе технологий в Россию (лизинг самолетов), оказание услуг. 2. Перекрытие доступа к финансовым рынкам капитала (инвестиции, в том числе совместные проекты кредиты) 3. Избирательные санкции на организации (корпорации, банки) 4. Спекулятивная атака на рубль 5. Атака на цену на нефть, экспортные статьи России (нефть, газ) 6. Отключение России от SWIFT, международных платежных систем (MasterCard) 7. Ограничения на получение Россией доходов от международного сотрудничества: воздушный транзит, контейнерный TEUтранзит Азия-Европа, поставки В и ВТ, коммерческие запуски спутников, поставки товаров из России (нефть, газ, в том числе СПГ, зерно, удобрения, металлы, древесина) 8. Отказ от российских услуг в сферах: строительство АЭС, ГЭС, транспортной инфраструктуры (трубопроводы, железнодорожные пути), военных заводов, оказания услуг по ремонту и эксплуатации венной техники, выход из совместных предприятий 9. Полное эмбарго на российский экспорт, импорт (лекарства, комплектующие, лизинг самолетов) через санкции на компании и государства, сотрудничающие с Россией (по примеру санкций Ирана 1996 года) 10.Ограничение трафика, в том числе через Закрытие воздушного пространства, железнодорожных, автомобильных, морских путей для российского трафика, трубопроводного транзита 11.Арест российских государственных активов за рубежом (ЗВР в ценных бумагах) Введенные против России санкции направлены на вытеснение страны с мировых рынков, экономическую и политическую изоляцию, экономическое ослабление, которое по цепной реакции должно спровоцировать рост социальной и политической напряженности внутри страны. В отношении российских резидентов введены меры, направленные на ограничения поставок технологий, доступа к заемным средствам. Косвенно санкции причинили экономический ущерб через давление на курс национальной валюты и снижение цены на главный экспортный товар – нефть. Спекулятивная атака на рубль Девальвация национальной валюты стала происходить именно под действием санкций. Для стран, в отношении которых применялись комплексные санкции, была характерна аналогичная ситуация: в Иране за период действия санкций с 2010 года валюта ослабла в 3 раза. Поначалу планомерная ежедневная девальвация привела к дневному ослаблению валюты в два раза в результате ввода нового пакета санкций, предусматривающего запрет торговли и бартерного обмена золотом с Ираном (рис.4). В полном размере: Курс иранского риала Цена на нефть, которая привела к ослаблению рубля, не оказала влияния на валюты других стран-экспортеров, но переход к плавающему курсу рубля ставит рубль в прямую зависимость от цены на нефть и любых экономических и внешнеполитических событий. Для поддержания рубля Центральный Банк начнет активно использовать механизм процентных ставок. Это приведет к сокращению денежной массы, изъятию рублевой ликвидности. На короткий период это может затормозить падение рубля (к примеру, как это было в течение одной недели после повышения ключевой ставки ЦБ), однако затем тренд падения восстановится. Для экономики политика ужесточения денежно-кредитной политики приведет к следующему: стоимость кредитов вырастет (так как банки поднимут процентные ставки). Это повлияет на два ключевых сегмента: сократятся в связи с нестабильностью и высокими ставками потребительские кредиты, что еще больше затормозит потребительский спрос и розничную торговлю. С другой стороны, для бизнеса кредиты также окажутся дорогими, произойдет сворачивание программ кредитования, а с учетом традиционного дефицита инвестиций в России ВВП будет сокращаться. Таким образом, ЦБ не удастся остановить падение валюты, которая может обесцениться в три раза (до уровня 100 рублей за доллар), но его политика существенно затормозит развитие экономики за счет еще большей демонетизации. Свободно падающий рубль ведет к обострению следующих проблем: - тормозит отечественную промышленность, которая работает на импортных комплектующих; - снижает уровень жизни граждан, поскольку основная масса товаров народного потребления и бытовой техники - это импортная продукция, то есть при падении рубля стоимость этой продукции будет расти; - создает негативные тенденции в демографической сфере: возможен массовый отток мигрантов в другие страны при дальнейшем ослаблении рубля. Свернется программа переселения соотечественников, по которой в Россию возвращаются в основном переселенцы из Казахстана, средняя зарплата которых уже стала выше российской при курсе 49 рублей за доллар. Если в 2013 году Россия занимала первое место по уровню заработных плат, то в 2014 году уступила место Казахстану, где средняя зарплата на 75$ выше российской. Российский рынок станет менее привлекательным для мигрантов, возможет массовый отток низкоквалифицированной рабочей силы стран постсоветского пространства (рис.5). В поисках более высоких заработных плат не исключен массовый выезд россиян на трудовые заработки за рубеж. Средняя заработная плата в постсоветских республиках в долларах США и численность эмигрантов из республик за 2010-2013 гг. - население переводит рублевые сбережения в иностранную валюту, изымает средства с депозитов, хранить их на валютных депозитах не будет из-за низких ставок (для рублевых в среднем 8-9 %, для валютных 3-4 %) и опасения закрытия банков в рамках зачистки банковского сектора. В результате банки лишатся такого источника притока наличности как вклады физических лиц, доля которых в средствах банка традиционно составляла 29%. Это приведет к кризису в банковском секторе; - продолжится активный вывод капитала за рубеж; - обострится проблема выплаты кредитов по внешним займам. Не исключено банкротство крупнейших отраслевых компаний. Плавающий курс рубля при ухудшении платежного баланса в рамках саморегуляции ведет к дальнейшему ослаблению национальной валюты. Улучшить ситуацию сможет выравнивание платежного баланса за счет роста экспортных доходов при условии роста цен на нефть. Атака на цену на главные экспортные товары России – нефть, газ Динамика цен на нефтяном рынке свидетельствует о негативном для российской экономики уровне нефтекотировок. Продолжительный тренд снижения стоимости нефти доказывает, что это не кратковременные спекуляции на нефтяной бирже, а закономерное отражение экономической конъюнктуры. Несговорчивость ОПЕК, резкие сбросы цен Саудовской Аравии и другими игроками могут свидетельствовать о крупном переделе мирового рынка с целью вытеснения России и Ирана (обе страны попали под санкции). Страны ОПЕК уже снижают заложенную в бюджете базовую стоимость нефти до 60-70 долларов за баррель. Для России средняя себестоимость добычи нефти составила в 3-ем квартале 2014 года 1182,513 рублей за баррель. На графике представлена информация о средней цене нефти за квартал и себестоимости добычи в долларах по курсу рубля на дату (рис.6). Снижение курса рубля уменьшает себестоимость добычи нефти. Себестоимость добычи нефти в долларах США Низкие цены на нефть для России обернутся следующими негативными последствиями: - проблема исполнения доходной части бюджета. В федеральном бюджете около 52 % доходов поступают от нефтегазовой сферы. В случае сохранения прежнего объема доходов бюджета за счет девальвации валюты экономика страны войдет в затяжную рецессию. В ином случае произойдет уменьшение доходов, что при отказе менять бюджетное правило приведет к сокращению расходов. В первую очередь пострадают сектора гуманитарной сферы, урежут расходы на национальную экономику и социальную политику (рис.7). В полном размере: Структура расходов федерального бюджета в 2015 году по разделам, в % - банкротство компаний, остановка освоения новых месторождений из-за высокой себестоимости добычи нефти. Это отказ от шельфовой добычи, освоения арктических регионов; - сокращение занятых в секторе нефтедобычи и нефтепереработки, рост безработицы. Аналогичный сценарий может быть реализован для производства газа, стоимость которого на мировых рынках также снижается. Избирательные санкции на организации (корпорации, банки): перекрытие доступа к финансовым рынкам капитала, эмбарго на поставки технологии Введенные в отношении российских организаций санкции распространяются на компании трех секторов экономики – банковский сектор, оборонная промышленность и нефтяная отрасль. В список США попали 40 банковских организаций, 53 нефтегазовые компании, а также структуры Ростеха, 5 компаний оборонно-промышленного сектора. Дополнительно в список включены компании, имеющие отношение к лицам из санкционного списка. Секторальные санкции введены Европейским Союзом и включают следующие ограничения: - гражданам стран и компаниям запрещено выдавать кредиты сроком более 30 дней, приобретать и торговать их новыми облигациями, акциями и подобными фининструментами сроком обращения более 30 дней; - запрет на импорт и экспорт оружия и подобного материала в Россию, на экспорт товаров двойного назначения и технологий для военного использования в Россию или российским конечным военным пользователям, на поставки высокотехнологичного оборудования для добычи нефти в Арктике, на глубоководном шельфе и сланцевой нефти, США запретили поставку в Россию оборудования для глубинной добычи (свыше 152 метров), разработки арктического шельфа и сланцевых запасов нефти и газа, поставку технологий нетрадиционной добычи энергоносителей, а именно, буровые платформы, детали для горизонтального бурения, подводное оборудование, морское оборудование для работы в условиях Арктики, программное обеспечение для гидравлического разрыва пласта (ГРП), дистанционно управляемые подводные аппараты, насосы высокого давления. Ввели обязательную проверку конечного получателя технологий нетрадиционной добычи энергоносителей с возможностью отказа в лицензировании. Последствия, с которыми столкнулись или которые только ожидают российские компании (банки и корпорации) будут следующие. 1. Дефицит заемных средств, в результате чего повышается риск дефолта по внешним обязательствам, снижаются объемы инвестиций, под угрозой находятся крупные инвестиционные проекты (российские и зарубежные), сокращаются налоговые поступления в бюджет. Государство для устранения этих негативных последствий выделит средства на докапитализацию российских банков, поддержит нефтяные компании из средств ФНБ, однако в условиях ограниченной денежной массы объемы государственной поддержки могут оказаться недостаточными. Внешний заемный рынок был необходимым российским компаниям для выплаты кредитов за счет новых займов (рис.8). Структура внешнего долга России по состоянию на 1.07.2014 В связи с тем, что наибольший долг имеет корпоративный сектор (на рис.9 это прочие секторы) не исключен перекос финансирования в пользу нефтегазовых компаний. В таком случае недофинансированным окажется сектор сельского хозяйства (в рамках программы по импортозамещению), обрабатывающей промышленности, наукоемкие отрасли. Это усугубляется также ростом ставки ЦБ, которая существенно повышает стоимость кредитов в России, увеличивает риски ликвидности банковского сектора, который вынужден ограничить механизм рефинансирования кредитов за счет иностранных займов. График предстоящих выплат по внешнему долгу на период до 2 лет Потребность российских компаний во внешних займах можно

14 апреля 2014, 15:39

Citigroup: Client data leaked at Korean consumer credit unit

Authorities have found 17K instances of leaks of information, including names and phone numbers, says Citigroup Korea (C) in an emailed statement to Bloomberg, and was informed of the breach two months ago. The same number of leaks occurred at a unit of Industrial Bank of Korea.A local news outlet reports employees at the two companies may have been involved and both banks say they're waiting for results of the prosecutors' investigation.Citigroup's Q1 results are due in about 20 minutes.Last week: Citi to shutter about one-third of Korean branches Post your comment!

27 ноября 2013, 11:30

Утренний брифинг от Saxo Bank: обзор рынков на 27 ноября 2013 года

Форекс: Евро торгуется с повышением  Этим утром евро торгуется с повышением относительно большинства своих главных конкурентов после того, как федеральный канцлер Германии Ангела Меркель (Angela Merkel) и социал-демократы пришли к соглашению о формировании коалиционного правительства. Между тем, сегодняшние данные по уверенности потребителей в Германии от Gfk и голосование в Сенате о статусе Сильвио Берлускони будут представлять интерес для инвесторов. В США внимание участников рынка будет сосредоточено вокруг очередной серии экономических данных, в том числе заказов на товары длительного пользования за октябрь. Кроме того, окончательный показатель по настроению потребителей от Reuters/Michigan также станет немаловажной информацией, учитывая вчерашнее его значение, свидетельствовашее об ухудшении. В 6 часов утра по GMT евро прибавил 0,2 процента и 0,1 процента против американского доллара и британского фунта, торгуясь по цене 1,3593 доллара и 0,8381 фунта соответственно. Японская иена снизилась на 0,5 процента и 0,2 процента по отношению к евро и доллару США соответственно. Европа: Торги большей частью в «плюсе» Открытие германского фондового индекса DAX и французского CAC ожидается на 23-25 пунктов и 9-10 пунктов выше соответственно. Индекс Британской фондовой биржи FTSE100 откроется понижением на 0-4 пункта. Публикация германского индикатора потребительской уверенности от Gfk; индикатора потребления от UBS Швейцарии; индекса уверенности потребителей Франции; объёма розничных продаж Испании; а также ВВП, объёма розничной торговли от Конфедерации британской промышленности и индекса деловой активности в сфере услуг Великобритании запланирована на сегодня. LEG Immobilien AG (LEG), GK Software AG (GKS), Compass Group (CPG), Royal Mail (RMG), United Utilities Group (UU/), Shaftesbury (SHB), Hogg Robinson Group (HRG), Telford Homes (TEF) и Findel (FDL) отчитаются о результатах своей деятельности сегодня. По данным издания «Nikkei», ThyssenKrupp AG (TKA) продаст свой сталелитейный завод в США консорциуму ArcelorMittal SA (MT) и японской компании Nippon Steel & Sumitomo Metal Corporation приблизительно за два миллиарда американских долларов. Electricite de France (EDF) объявила о продаже со скидкой своего полного пакета акций компании Veolia Environnement SA (VIE). Согласно информации «Reuters», в понедельник BP (BP/) завершила запуск новой установки коксования с объёмом переработки 102 тысяч баррелей в сутки на её НПЗ Whiting в штате Индиана. Британское Бюро по борьбе с мошенничеством в особо крупных размерах планирует провести уголовное расследование в отношении Royal Bank of Scotland (RBS), который, по их мнению, систематически вводил в заблуждение участников малого бизнеса, подводя их под банкротство с целью получения более высоких комиссионных и установления контроля над их активами, – пишет «The Financial Times». BT Group (BT/A) подверглась обвинениям со стороны её конкурентов TalkTalk и British Sky Broadcasting Group (BSY) в использовании «бухгалтерских уловок», чтобы переложить часть затрат этого финансового года в сумме 120,0 миллионов британских фунтов на своих потребителей, – сообщает «The Telegraph». По словам «The Times», AMEC (AMEC) думает о поглощении своего конкурента Foster Wheeler AG, что позволит ей создать пятимиллиардную группу компаний (в британских фунтах) в области энергетики. Азия: Рынок торгуется смешанно Этим утром азиатские рынки торгуются разнонаправленно. В Японии Mitsubishi UFJ Financial Group (8306) и Mizuho Financial Group (8411) зафиксировали убытки. Однако, Panasonic (6752) выросли на фоне сообщений о продаже компанией трёх своих японских заводов полупроводников израильской фирме TowerJazz. Nippon Steel & Sumitomo Metal (5401) продвинулись вперёд после того, как компания объявила о желании объединиться с ArcelorMittal в целях приобретения американского завода фирмы ThyssenKrupp AG приблизительно за два миллиарда долларов США. Rakuten (4755) подорожали ввиду повышения компанией годовых дивидендных выплат. В 6 часов утра по GMT индекс Токийской фондовой биржи Nikkei 225 торгуется на 0,2 процента ниже на отметке 15481,5 пункта. В Китае акции финансового сектора Sinolink Securities (600109) и Sealand Securities (000750) пошли вверх вслед за заявлением главы Центрального банка страны Чжоу Сяочуаня (Zhou Xiaochuan) о том, что Китай снимет ограничения по объёму иностранных инвестиций. В Гонконге Chow Tai Fook Jewellery Group (1929) поднялись благодаря чистой прибыли за первое полугодие, оказавшейся выше рыночного консенсуса. В Южной Корее GS Home Shopping (028150) и Hyundai Home Shopping Network (057050) показали повышение. Тем не менее, Industrial Bank of Korea (024110) опустились по причине продажи правительством Южной Кореи доли в компании в 4,2 процента за 250,0 миллионов американских долларов. США: Фьючерсы торгуются выше В 6 часов утра по GMT фьючерсы на S&P 500 торгуются на 0,6 пункта выше. Публикация индекса настроения потребителей от Reuters/University of Michigan, объёма заказов на товары длительного пользования, числа первичных и повторных заявок на получение пособия по безработице, индекса национальной деловой активности от Федеральной резервной системы Чикаго, индекса деловой активности Национальной ассоциации менеджеров в Чикаго, индекса ведущих экономических индикаторов и числа запросов на ипотечное кредитование от Ассоциации ипотечных банков (МВА) планируется на сегодня. Golar LNG (GLNG) и Shanda Games (GAME) объявят о своих результатах сегодня. Во вторник в рамках продлённой торговой сессии Hewlett-Packard (HPQ) выросли на 5,4 процента благодаря доходу и прибыли за четвёртый квартал, оказавшихся выше рыночного консенсуса. Durata Therapeutics (DRTX) подскочили на 8,4 процента после того, как заявке компании на регистрацию нового препарата Dalvance, предназначенного для лечения больных с острой бактериальной инфекцией кожи, Управлением США по пищевым продуктам и лекарственным средствам был предоставлен статус приоритетного рассмотрения. Analog Devices (ADI), напротив, отступили на 3,5 процента в силу неудовлетворительных данных по доходу за четвёртый квартал и более низкого, чем ожидалось, прогноза дохода и прибыли на первый квартал. Infoblox (BLOX) подешевели на 17,9 процента по причине слабого прогноза дохода и скорректированной прибыли на второй квартал. Пессимистичный доход третьего квартала и низкий прогноз прибыли на четвёртый квартал привели к падению Tilly's Inc. (TLYS) на 21,3 процента. Во время вчерашней регулярной торговой сессии американский фондовый индекс S&P 500 завершил свои торги почти без изменений. Tiffany & Company (TIF) подорожали на 8,7 процента вслед за позитивными итогами третьего квартала и увеличением прогноза прибыли на полный год. Ценные бумаги сектора недвижимости Lennar (LEN), D. R. Horton (DHI) и PulteGroup (PHM) пошли вверх на 5,1 процента, 4,6 процента и 4,4 процента соответственно на сообщениях компании о неожиданном росте числа выданных разрешений на строительство в октябре. Превзошедшие ожидания результаты четвёртого квартала и повышение годовых дивидендных выплат обеспечили рост Hormel Foods (HRL) на 5,9 процента. J.C. Penney (JCP) прибавили 1,9 процента после объявления компании о приобретении главным исполнительным директором Майроном Ульманом (Myron Ullman) 112 тысяч акций фирмы. CenterPoint Energy (CNP) уменьшились на 5,2 процента в связи с тем, что Enable Midstream Partners LP, совместная с OGE Energy (OGE) компания, подала заявку Комиссии по ценным бумагам и биржам США на первичное публичное размещение. Акции компаний добывающего сектора Newmont Mining (NEM) и Cliffs Natural Resources (CLF) потеряли 3,2 процента и 1,6 процента соответственно. Сводка последних новостей Меркель формирует коалиционное правительство с СДПГ Канцлер Германии Ангела Меркель (Angela Merkel ) и левоцентристская Социал-демократическая партия (СДПГ) договорились о формировании коалиционного правительства и увеличении минимальной заработной платы в стране, а также повышении расходов на выплату пенсий и развитии инфраструктуры без повышения налогов. C. Шираи: Банк Японии может не достичь целевого уровня инфляции Член правления Банка Японии Саюри Шираи (Sayuri Shirai) выразил озабоченность по поводу того, что центробанк может не достичь целевых двух процентов инфляции к запланированной дате, ссылаясь на преобладание понижательных рисков для японской экономики над повышательными. Новозеландский торговый дефицит неожиданно пошёл вниз В октябре торговый дефицит Новой Зеландии неожиданно сократился до самого низкого месячного уровня почти за два десятилетия – 168,0 миллионов новозеландских долларов, тогда как в предшествующем месяце показатель дефицита был равен 216,0 миллионам новозеландских долларов. Прогноз по деловому настроению для обрабатывающего сектора Южной Кореи ухудшается С учётом сезонной корректировки прогноз делового настроения для сектора фабричного производства Южной Кореи на декабрь опустился до 82,0 по сравнению с 86,0 пунктами ноября. Материал предоставлен Saxo Bank

12 сентября 2013, 21:11

North Korea: Outsourcing Giant

Follow ZeroHedge in Real-Time on FinancialJuice If there’s one country in the world that you might not think would be at the top of the outsourcing list and the place to send orders to be fulfilled from the West, it would probably have to be North Korea. The world’s most closed economy, that Communist dictatorship. It’s the place where doing business would be as volatile as the guy that leads the country in a patriarchal dynasty handed down from his father and in which the Supreme Leader of the Democratic People’s Republic of Korea, Kim Jong-un, is elevated to the rank of demi-god, alive and kicking. But, is the economy of North Korea as closed as we have all seemed to believe for decades now? North Korea and Freedom North Korea is an economy that is more and more closely tied to the economic expansion of China. It might be the totalitarian dictatorship and ultra-communist of the world, but it is getting overspills from the Chinese economy and despite what the West might be saying there are companies that are already outsourcing there. The dictatorship that has come on from the cold? Or the economy that is too good a deal for the West to override and ignore? Maybe a bit of both, six of one and half a dozen of the other. North Korea might be the stalwart enemy of the self-proclaimed democratic West, but it’s the destination for the outsourcers. It’s cheap, it’s high-tech and it’s the new place to be. It’s the Costa del Sol of Spain of the 1970s for the flocking German tourist and the Brits abroad: cheap and an opportunity that can’t be missed, but you’ll certainly come home with a Delhi belly. Data might remain a challenge to collate and whether we can believe what can be found in an economy that chose to try to isolate itself from the world. The economic freedom score is only 1.5 on the 2013 scale. But that is an improvement on the score of 2012 which stood at just 1. The Index of Economic Freedom is an annual ranking that is created by the Wall Street Journal and the Heritage Foundation. Hong Kong is considered to be the freest country economically-speaking in the world yet again in 2013, closely followed by Singapore. Both have a score close to 90 out of 100. The US comes in 10th after Australia, New Zealand, Denmark and Canada to name just a few with a score of 76(down 0.3 on 2012 score). Long gone are the days when the US was up in the top five back in 2005. The type of things that are taken into consideration when calculation the rankings are: Business freedom and the ability to set up a company or start a business. The absence or presence of trade barriers. Fiscal freedom and the tax burden on the population. Property and the right to freely own. Financial freedom or the independence of the banking system and freedom from state control. Corruption and the effects on the economy. Labor freedom and the ability to change jobs, demand redress and obtain legal regulation. North Korea and China Perhaps some of the elements in the list above might be telling signs of the reason why certain economies are not as free as we might think in some places in the world. North Korea might be 177th and last country on the economic freedom index with the wooden spoon presented in great pomp and ceremony (or at least, the famous Korean steel chopsticks). North Korea is supposed to have a level of Gross Domestic Product which amounts to $40 billion, a GDP-growth rate of 8.75% for 2012. GDP per capita stands at $1, 800. Its main export partners are China, accounting for 67.2% of its exports. South Korea, despite all their differences accounts for 19.4% of its exports. It imports roughly the same amount (from china: 61.6% and from South Korea: 20%). China was at the origin of a state development bank in North Korea since the Chinese were fed up with the corruption in the country. Now, that’s pretty rich! But there is an increasingly blurry line that is appearing between state activities and private incoming-generating ones. Today there is a strong demand still for working for the state and securing a government position. But, what has changed according to new research is that it’s not for the same old reasons. Today, it’s because being part of the elite means access to business platforms, a springboard for getting ahead and striking it rich (through corruption perhaps, but a different type of corruption to the purely political kind). North Korea and the West Today there are companies in France, Germany, the Netherlands and not just China that are outsourcing the production of particularly clothes in North Korea. The garment industry has found its outsourcing replacement for Bangladesh that has grown too publicized for its dangerous sweatshops. Moving to North Korea might just mean that nobody will know anything. What goes into North Korea rarely comes out. Some of the clothes that Europeans could be walking around in might just have been made in North Korea, the Hermit Kingdom dictatorship. The comic-book caricature doesn’t hold anymore and North Korea is not as Hermit-like as the West may make us all believe. The investment might most definitely be high-risk, but the returns and yield on that investment might be a way to strike it rich. The masterplan of North Korea seems like it is to woo the West to manufacture there. They couldn’t get us by ideology, so the North Koreans are playing us at our own game now. North Korea may indeed have very little to do (if anything) with the USA, but the rest of the world hasn’t turned its back on the country and it’s far from being hermit-like at all. There are thousands of North Koreans that work in China, thousands that go overseas to study on bilateral exchange agreements with foreign universities and there are companies from the West that are starting to outsource their manufacturing there. Naturally, there’s no suggesting that the economy of North Korea is going to suddenly explode into a market economy ready to embrace capitalism and free-market economics. Liberalism hasn’t arrived in North Korea quite yet. But, there are pockets of what resembles capitalist money-oriented enterprises. It is still a repressed economy and it is military might that embodies the state, the songun policy. But, that is changing and it looks as if the West has something to say in the matter. We are overlooking the dictatorship just as soon as we can and anyhow freedom gets put on the back burner these days where money is concerned.  Septaper Will Open Floodgates | How Sinister is the State? | Food: Walking the Breadline | Obama NOT Worst President in reply to Obama: Worst President in US History? New Revelations: NSA and XKeyscore Program | Obama's Corporate Grand Bargain Death of the Dollar | Joseph Stiglitz was Right: Suicide | China Injects Cash in Bid to Improve Liquidity Technical Analysis: Bear Expanding Triangle | Bull Expanding Triangle | Bull Falling Wedge | Bear Rising Wedge | High & Tight Flag         

11 сентября 2013, 10:10

Утренний брифинг от Saxo Bank: обзор рынков на 11 сентября 2013 года

Форекс: Евро торгуется в основном с понижением  Этим утром евро торгуется преимущественно с понижением относительно большинства главных валют в то время, как внимание рынков сосредоточено на данных по инфляции потребительских цен в Германии, которые, согласно ожиданиям, останутся на прежнем уровне в августе. Кроме того, сведения по рынку труда Великобритании будут также в центре внимания участников биржевой торговли. Между тем, президент США Барак Обама (Barack Obama) попросил конгресс отложить голосование в отношение американской военной атаки против Сирии во время работы по дипломатической резолюции, обязывающей правительство Сирии отказаться от своего химического оружия. Так, в 5 часов утра по GMT евро потерял 0,1 процента против обоих – американского доллара и британского фунта, торгуясь по цене 1,3254 доллара и 0,8429 фунта соответственно. Австралийский доллар пошёл вниз на 0,3 процента в сравнении с американским долларом. Данные, опубликованные сегодня, показали, что индекс уверенности потребителей Австралии от Westpac увеличился в сентябре до трёхлетнего максимума. Европа: Рынок откроется в «плюсе» Открытие Французского фондового индекса CAC и британского FTSE100 ожидается на 4-5 пунктов выше каждые. Индекс германской фондовой биржи DAX откроется повышением на 20-23 пункта. Публикация данных по индексу потребительских цен в Германии и Португалии; числу занятых вне сельскохозяйственном секторе и балансу счёта текущих операций во Франции; изменению уровня безработицы, изменению числа получающих пособие по безработице, уровню безработицы от ILO, числу получающих пособие по безработице, размеру средней заработной платы без и с учётом премий и индексу ведущих экономических индикаторов от Совета национальной промышленной конференции (CB) в Великобритании запланирована на сегодня. Orpea SA (ORP), Korian SA (KORI), Synergie SA (SDG), Kingfisher (KGF), Barratt Developments (BDEV) и African Minerals (AMI) объявят о своих результатах сегодня. Главный исполнительный директор Bayerische Motoren Werke AG (BMW) Норберт Райтхофер (Norbert Reithofer) указал, что компания решит вопросы поставок к концу сентября 2013, которые привели к задержке доставок запасных частей во всём мире. Deutsche Bank AG (DBK) на своём заседании на этой неделе примет решение о целесообразности продления договора с его со-исполнительным директором Юргеном Фитченом (Juergen Fitschen), который действует до 2015 года, – пишет немецкая газета «Sueddeutsche Zeitung» По данным информационного агентства «Bloomberg», BP (BP/) прекратила работу каталитической крекинг-установки по производству бензина в объёме 400 000 баррелей в день на очистительном заводе Whiting, а также установки коксования, перерабатывающей 160 000 баррелей/день на Toledo в связи с плановым техническим обслуживанием. Управление по контролю за продуктами и лекарствами США проголосовало в пользу одобрения рекомендаций медикамента по лечению заболеваний лёгких Anoro Ellipta, совместно разработанного GlaxoSmithKline (GSK) и Theravance Inc. Азия: Торги в основном в «зелёном» Этим утром азиатские рынки торгуются преимущественного на положительной территории после того как американский президент Обама приостановил военное нападение на Сирию. В Японии Softbank Corporation (9984) пошли верх ввиду возобновления брокером покрытия на акции с рейтингом «Over-weight». Toyota Motor (7203) поднялись в цене на фоне сообщений о возобновлении выплат дивидендов в размере 30,0 процентов от доходов на акцию. Yakult Honsha (2267) подорожали ввиду повышений брокера. Акции экспортного сектора Mitsubishi Motors (7211), Nintendo (7974) и Komatsu (6301) торгуются с повышением. В 5 часов утра по GMT индекс токийской фондовой биржи Nikkei 225 прибавил 0,8 процента, торгуясь на отметке 14535,3 пункта. В Китае CSR Corporation Limited (601766) выросли в цене после того, как компания сообщила, что она заключила ряд крупных контрактов с Китайской железнодорожной инвестиционной корпорацией на продажу грузовых вагонов. China CSSC Holdings (600150) выросли на сообщении компании о своих планах привлечь около одного миллиарда долларов США через частную продажу акций. В Гонконге PetroChina (857) и CNOOC (883) продемонстрировали падение. В Южной Корее акции поставщиков Apple — LG Display (034220) и SK Hynix (000660) упали в цене после неудачной попытки Аpple впечатлить инвесторов своими новыми версиями iPhone. Korea Zinc (010130) пошли вниз по причине падения цен на золото. Фондовые рынки США: Фьючерсы торгуются ниже В 5 часов утра по GMT фьючерсы на S&P 500 торгуются на 1,2 пунктa ниже. Публикация данных по объёму оптовых запасов и числу запросов на ипотечное кредитование от Ассоциации ипотечных банков МВА планируется на сегодня. Men’s Wearhouse (MW), Vera Bradley (VRA) и Evolution Petroleum (EPM) объявят о своих результатах сегодня. Во вторник в рамках продлённой торговой сессии SYNNEX Corporation (SNX) выросли на 8,8 процента после согласия компании купить корпорацию IBM (IBM), аутсорсингового бизнеса по обслуживающую клиентов по всему миру по оказанию бизнес-услуг и бизнес-процессов, приблизительно за 505,0 миллионов долларов денежными средствами и акциями. International Paper (IP) подорожали на 1,2 процента вслед за повышением квартальных выплат дивидендов. Best Buy (BBY), напротив, отступили на 0,2 процента после того, как главный исполнительный директор Хьюберт Джоли (Hubert Joly) продал акции в компании на сумму около 10,4 миллиона долларов. Restoration Hardware Holdings (RH) уменьшились на 4,3 процента несмотря на оптимистичные данные второго квартала и позитивного прогноза дохода и прибыли на полный год. Во время вчерашней регулярной торговой сессии американский фондовый индекс S&P 500 прибавил 0,7 процента вслед за благоприятными данными по объёму промышленного производства и розничным продажам в Китае за август, а также на фоне ослабления напряженности вокруг Сирии. Goldman Sachs Group (GS), Visa (V) и NIKE (NKE) пошли вверх на 3,5 процента, 3,4 процента и 2,2 процента соотвественно после заявления S&P Dow Jones Indices LLC о замене ими Bank of America (BAC), Hewlett-Packard (HPQ) и Alcoa (AA) соответственно в Dow Jones Industrial Average уже после закрытия торгов 20 сентября 2013 года. Bank of America (BAC) поднялись на 0,9 процента на сообщениях о планах компании сократить почти 2 100 рабочих мест и закрыть 16 ипотечных офисов по причине ослабления кредитного спроса. Цена на бумаги Netflix (NFLX) возросла на 6,4 процента после заключения компанией контракта с Virgin Media, в котором последняя будет предоставлять потоковое телевидение Netflix и кино-услуги своим клиентам. McDonald's (MCD) подскочили на 0,5 процента вследствие превзошедших более высокого, чем прогнозировалось, объёма сосоставимых продаж за август. Сводка последних новостей Обама удерживает военное нападение США на Сирию В своём выступлении на национальном телевидении президент США Барак Обама (Barack Obama) заявил, что он попросил конгресс отложить голосование, санкционирующее применение военной силы против Сирии. Вместе с тем отметил, что он приказал американским военным оставаться на своих текущих позициях, чтобы оказать давление на президента Сирии Башара Асада (Bashar Assad) пока он стремится работать с Россией, Китаем, Великобританией и Францией по резолюции Совета безопасности ООН, требующей от Сирийского правительства сдать своё химическое оружие. Экспорт должен усилить поддержание восстановления экономики Член правления Банка Японии Кодзи Ишида (Koji Ishida) указал, что японский экспорт должен начать вносить свой вклад в экономический рост страны, что необходимо для сохранения нынешних темпов экономического восстановления. Далее он заявил, что «существует высокая вероятность» того, что Банк Японии достигнет своих целевых 2,0 процентов инфляции в период с октября 2014 года по март 2016 года. Рост внутренних оптовых цен в Японии отстаёт от прогнозов Индекс внутренних оптовых цен в Японии поднялся в августе на 0,3 процента в месячном исчислении по сравнению с пересмотренными в сторону понижения данными, зафиксировавшими рост до 0,6 процента. Настроение в деловых кругах крупных производственных компаний Японии повышается Согласно бизнес-исследованию, индекс деловых настроений в крупных производственных компаниях Японии вырос в третьем квартале 2013 года к отметке 15,2 пункта, самому высокому уровню за последние четыре года, тогда как во втором квартале того же года показатель достигал 5,0 пунктов. Уверенность потребителей Австралии характеризуется улучшением Индекс уверенности потребителей Австралии от Westpac увеличился в сентябре до трёхлетнего максимума 110,6 пунктов против значения в 105,7 пунктов, зафиксированных в предыдущем месяце. Снижение уровня безработицы в Южной Корее Скорректированная на сезонность безработица в Южной Корее упала в августе до 3,1 процентов относительно снижения до 3,2 процентов в июле. Материал предоставлен Saxo Bank

01 сентября 2013, 21:08

September Starts with a Bang

The summer lull is surely over. In the week ahead no fewer than six G10 central banks The summer lull is surely over. In the week ahead no fewer than six G10 central banks meet and a host of important economic data is slated for release. The US employment data at the end of the week is seen by many as critical for the one major central bank that is not meeting, the Federal Reserve. None of the central banks meeting, which includes Australia, Canada, Japan, Sweden, England and the ECB, are expected to alter their monetary policy stances. And the economic data are unlikely to alter market perceptions that China is stabilizing, Europe reflating, even if unevenly and the Japanese economy is sufficiently strong to allow for the implementation of the controversial retail sales tax hike next April, although with likely additional fiscal support. Barring a significant surprise, the US jobs report is unlikely to spur any one to change their outlook for Fed policy.  Although weekly initial jobs claims seem to reflect improvement in the labor market, the more authoritative monthly employment report shows nothing of the kind.   The six month average net private sector employment gain stands at 200k, but only because of the out sized gain in February and this will be dropped out of the six-month average with the August jobs report at the end of the week.  Moreover, February was the only month this year that the private sector grew 200k or more jobs.  Even if the August figures comes in at 200k, which would be above the consensus,  the 6-month average will fall to levels not seen since late last year.  The 3-month average has been trending lower since March and has been below 200k since May. Nor has there been much improvement in other measures, like hourly earnings or the work week.    Many people say that the Fed's decision to taper is highly data dependent, but precisely what this means is rarely addressed.  The decision to taper is most certainly not a technocrat response to some predetermined set of economic variables.  Indeed, a dispassionate review finds that the Fed has over-estimated growth and price pressures.   The pace of improvement in the US labor market remains painfully slow and does not appear to have accelerated in any meaningful way.  At the same time, the Fed's preferred inflation measure is low (closer to 1% on the monthly calculus than 2%, while the GDP measure is below 1%) and has not shown any predilection of moving back towards the Fed's target.   Meanwhile, even with the upward revision in Q2 GDP figures, the Fed's forecast for growth still seems high and could be trimmed as early at this month's FOMC meeting when many expect the tapering decision to be made.   While we don't think that central bank meetings nor the economic data will challenge the generally held views, there are a six items we would highlight:  In particular, we note that politics may trump economics in the week ahead.   First, Japan's corporate spending report on Monday.  It is important because it will help shape the revision to Q2 GDP (Sept 9).  This in turn will be used in the debate over the retail sales tax.  It may help shape the discussion of the supplemental budget,or other measures, that may mitigate some of the short-run impact. Second, on Tuesday the Reserve Bank of Australia is likely to keep its cash rate at the record low 2.5%. We expect the RBA's statement to keep the door ajar for an additional rate cut, but not necessarily October. The RBA meeting is ironically small beer ahead of the September 7 national election.  The polls point to a Liberal-National victory over the Labour Party, which has suffered many self-inflicted injuries.  The next prime minister is likely to be Tony Abbott, who has promised, among other things, to abolish the controversial carbon and mining tax.   This has the potential to alter the investment calculus.   Third, the stronger the UK economic data, the less credible the Bank of England's forward guidance is likely to be perceived, though it is difficult to imagine the UK economy accelerating more from its current pace. Unlike the US and the euro area, where inflation is low in what may be economic acceleration, the UK's headline rate did not get very low during the stagnation phase, so the recovery is commencing with relatively firm price pressures.  It is not clear whether Carney will make a post-meeting statement.  Under King, when the BOE did nothing, it said nothing besides confirming the continuation of the policy.  This will be Carney's third meeting  He spoke after the first, but not the second.   Barring significantly worse than expected data, the economy may be eclipsed by UK politics.  The defeat last week by the government over Syria may have been some payback for Blair's Iraq decision, in some bizarre way, but the ramifications for the Tory-led government are serious.  It could produce a shake-up in the government, especially with the parliamentary team.  It appears to have been a poorly worded motion and most importantly, poorly executed, but the damage is done.   Ultimately, the road Cameron is leading the UK down is arguably one of marginalization, as the non-binding parliament vote, neuters its voice in the UN Security Council.  And this is even before, the referendum promised by Cameron (after the next election, in the run-up to which Carney has conditionally promised to keep rates low) on whether the UK should remain an EU member.    Fourth, Draghi's press conference will be more important than the ECB meeting, which is unlikely to take fresh action.  The region's economy is recovering as the ECB expected, but it seems too early to conclude that the two-part forward guidance (rates will remain at current levels or lower for an extended period) is no longer needed or that the ECB is about to move away from "or lower" part of the construction.     With money supply growth slowing and private sector lending contracting at an accelerated speed (June and July have seen the biggest contractions in EMU's short history), there is not reason to encourage a rise in interest rates, which is what would likely happen if the ECB so signaled.  In addition, the excess liquidity in the system is gradually falling as banks payback their ECB borrowings.  EONIA may face upward pressure in the months ahead.   Separately, the ECB looks to be close to allowing minutes from its meeting to be published, as many other central banks do.  The minutes are expected to be similar to FOMC minutes, where individual names are associated with particular comments, for fear to curtailing a forthright discussion.  Nevertheless, the central bank minutes should be understood as a channel of communication more than a precise record.  Under current conditions of forward guidance, central bank communication is arguably more important than ever.  It makes no sense for the ECB to deny itself a useful channel.  Fifth, at the end of next week, China has signaled it will re-open its bond futures market, which has been closed since a three-year experiment ended in 1995.  Initially, the futures on the 3% 5-year note, will be limited in its movement to 2% on either side of the previous day's settlement.  This is an important step in China's financial liberalization and follows the July move to abolish the floor on borrowing costs which had been previously set at 30% below the benchmark. Foreign investors are increasingly able to access China's bond market through its Qualified Foreign Institutional Investor (QFII) and Renminbi Qualified Foreign Institutional Investor (RQFII) programs.   Chinese officials have expanded the quotas under QFII and have expanded the RQFII program to allow all qualified asset managers incorporated in Hong Kong to participate. We note that China' official manufacturing PMI was released over the weekend.  It rose from 50.3 in July to 51.0 in August.  The consensus had expected an increase to only 50.6, perhaps restrained by the preliminary HSBC/Markit measures that showed improvement to 50.1.   The final report will be released early Monday in Beijing. Economists had previously cut their growth forecasts for China and now news reports suggest several are raising their forecasts.  The PMI report forward looking components, new orders and new export orders rose impressively.  At 52.4, new orders are at their high reading since April 2012.  New export orders rose above 50 for the first time since March.  The HSBC/Markit preliminary measure had shown a decline in export orders. Incidentally, though perhaps not unrelated, over the weekend South Korea reported its August exports rose twice what economists had expected (7.7% vs 3.8%).  This is the biggest increase since January. Separately, we note that Taiwan's export growth is expected to have accelerated.  It reports its August trade figures on September 9.   Hong Kong imports and exports accelerated markedly in July.   These developments would lend credence to the official PMI data.  The convergence between the two measures is for the HSCB/Markit measure to move toward the official one, rather than the other way around.   Sixth, the G20 meeting begins Thursday.  The debate over Syria is likely to over shadow economic issues. Still, efforts on to curb some forms of tax evasion will continue to make slow progress.     The OECD's interim economic assessment of the G7 countries and China (to be published Tuesday) will provide a backdrop.   Representative from the emerging markets are likely to press their case to the major economies, especially that the US, should take their interests into account when conducting monetary policy. Emerging markets have been hit by several shocks this year, and concern about retaliation against Syria is only the latest.  The depreciation of the yen exposed many emerging market countries, especially in Asia, balance of payments weakness, especially in the context of a slowdown in China.  Speculation of tapering by the Fed has exposed the vulnerability of many emerging markets to a reversal of portfolio flows. It is not coincidental that US Treasuries just finished their fourth consecutive month lower, the longest losing streak since 1996, while Asian equities (MSCI Asia-Pacific Index) finished their fourth consecutive month down.  August was the sixth consecutive month that the JP Morgan EMBI premium over Treasuries rose. The only thing more disruptive than being inundated with capital inflows for many emerging market countries is seeing the capital leave.  The industrialization of the US, Europe and Japan occurred under a regime of restricted capital movement.  In recent years, even the IMF has warmed to the idea of targeted capital controls under certain circumstances. There has been some discussion, spurred by a paper discussed at Jackson Hole, that many countries can pursue independent monetary policies if and only if their capital account is managed directly or indirectly.  If a country manages its capital account and the flow of international capital is driven in good measure by the monetary policies of another country (or countries), say QE in the US and Japan, it is not clear how independent of a monetary policy it can pursue.  While recognizing the symbols of monetary independence, we suspect that on closer examination, monetary independence is not quite what it pretends to be. Part of the rationale for the massive expansion of central bank reserves since the emerging market debt crisis, beginning in mid-1990s in Mexico and culminating the Asian Financial Crisis 1997-1998,was to serve as a type of self-insurance--to help smooth the adjustment process.  Investment capital primarily lent to emerging markets during a period of strong commodity prices, and unusually weak growth and low interest rates among the high income economies.   That period appears to be coming to an end.     

08 марта 2013, 17:28

World Shares Hit 5-Year High

* European shares rise further, MSCI world index hits 4-3/4 yr high * U.S. jobs data eyed, China exports beat forecasts * Dollar touches 3-1/2-year peak against yen LONDON, March 8 (Reuters) - World shares hit their highest level since June 2008 and the dollar set a fresh 3-1/2-year high against the yen on Friday, ahead of U.S. jobs data expected to point to a continuing pick up in the world's biggest economy. With U.S. payrolls figures due at 1330 GMT expected to show firms added 160,000 jobs last month versus 157,000 in January, Wall Street was expected to open higher again following this week's record highs for the Dow Jones Industrial Average. China also gave markets a boost as official data showed February exports grew 21.8 percent versus a year ago, more than double the expected rise. European shares, which have rebounded strongly after last week's Italian election and U.S. spending cuts related wobble, were up 0.5 percent ahead of the jobs data and on track for their best week since the start of the year. Japan's Nikkei had hit a 4-1/2 year high in Asian trading and 0.3, 0.9 and 0.6 rises by London's FTSE 100, Paris's CAC-40 and Frankfurt's DAX helped MSCI's world share index to its highest level since late June 2008. "There appears to be a strong risk-on mood in the market at the moment," said Ken Wattret, co head of European market economics at BNP Paribas. "The negativity from the Italian elections was shrugged off pretty quickly, the Fed has made it clear that its policy will remain accommodative. If we get a get a good set of payrolls numbers, that will further fuel that sentiment." MSCI's world index tracks 9,000 stocks in 45 countries. Its rise illustrates how investors have returned to stocks and other "risk" assets over the last eight months as slowly improving world growth and the European Central Bank's pledge to prevent a break-up of the euro, have combined to bolster sentiment. Friday's U.S. payrolls report is key to gauging the Federal Reserve's policy course going forward. The bank has promised that as long as inflation doesn't pose a threat, it will keep interest rates near-zero until unemployment falls to 6.5 percent. DOLLAR STRENGTH In the currency market, the sudden spike in tensions on the Korean peninsula added to the more dominant U.S. growth-led demand for the dollar. Having said earlier in the week it was scrapping its armistice with South Korea, North Korea threatened the United States on Thursday with a preemptive nuclear strike after accusing it of warmongering. The dollar was up 0.2 percent against a basket of major currencies ahead of the jobs data but most of the focus was on its continued rise against the yen after it hit a 3-1/2 year high of 95.75 yen. If the Bank of Japan's new leaders expands its stimulus programme next month as expected, the dollar could trade in the 95-98 yen area or even open the way for a test of 100 yen, said Ronald Ip, Director of Wealth Solutions Group for HSBC Global Markets. The euro, meanwhile, shrugged off some early weakness to climb back above $1.31 and hold on to the bulk of previous day's gains after the ECB wrong-footed investors who had been expecting more of a signal on rate cuts from Mario Draghi. Fresh euro zone data continued to support the calls for a cut that some of the ECB's members had pushed for on Thursday. Although it was slightly better than had been expected, Spain's industrial output fell 5 percent year-on-year in January, the seventeenth month of declines. France's central bank also maintained its view that its economy will only just dodge recession this quarter, while even Germany saw its muscular industrial sector stall in January. GRADUAL GAINS With demand for low-risk assets cool ahead of the U.S. data, German Bund futures edged lower to 142.70 having fallen the previous day after the ECB's less dovish than expected tone. Italian bonds continued to slowly claw back ground they lost after last week's inconclusive election result re-ignited concerns about its fiscal rehabilitation programme. The stronger dollar and the bright Chinese data were also the focus of commodity markets. Most of the world's raw materials are bought and sold in dollars so its movements can have a strong influence on prices. Oil prices steadied above $111 a barrel, leaving them almost bang in line with where they started the year after an up and down few weeks. Copper and gold were both little changed but on course for their first weekly gains since mid-February. After a week which has seen five the world's top 10 central banks decide to leave policy unchanged in the face of a very modest global growth outlook, expectations for gradual gains in riskier assets are unchanged. "We continue to look for ways to gradually build risk rather than reduce, and what we're seeing from the central banks leaves us unchanged in that view," Johan Jooste, chief market strategist at Merrill Lynch Wealth Management said. "It's not like we're sittings on our hands. What we're doing is, at the margin, adding risk rather than piling straight into it at these levels."

07 марта 2013, 17:56

Trade Deficit Snaps Back In January, Larger Than Expected

So much for that December plunge in the US trade deficit, which plunged from $48.6 billion to three year low of $38.5 billion supposedly on a drop in energy imports, but in reality was due to a drop in broad imports as the US economy ground to a halt ahead of the Fiscal Cliff. In January, or after the stop gap measure to allow the economy to continue, things went back to normal, with the US returning to doing what it does best: importing, especially importing expensive energy, and sure enough the deficit spiked promptly back to $44.4 billion - it recent long-term average - as exports were $2.2 billion less than December exports of $186.6 billion while January imports were $4.1 billion more than December imports of $224.8 billion. Immediate result: look for banks to trim 0.2-0.3% GDP points from their Q1 GDP forecasts. Drilling down some more: The December to January decrease in exports of goods reflected decreases in industrial supplies and materials ($2.6 billion) and other goods ($1.0 billion). Increases occurred in capital goods ($0.7 billion); foods, feeds, and beverages ($0.4 billion); consumer goods ($0.3 billion); and automotive vehicles, parts, and engines ($0.2 billion).   The December to January increase in imports of goods reflected increases in industrial supplies and materials ($4.0 billion); other goods ($0.7 billion); and capital goods ($0.5 billion). Decreases occurred in consumer goods ($0.9 billion) and automotive vehicles, parts, and engines ($0.7 billion). Foods, feeds, and beverages were virtually unchanged.   The January 2012 to January 2013 increase in exports of goods reflected increases in foods, feeds, and beverages ($1.2 billion); capital goods ($1.1 billion); consumer goods ($1.0 billion); and other goods ($0.3 billion). Decreases occurred in industrial supplies and materials ($0.3 billion) and automotive vehicles, parts, and engines ($0.3 billion).   The January 2012 to January 2013 decrease in imports of goods reflected decreases in industrial supplies and materials ($4.2 billion); automotive vehicles, parts, and engines ($0.3 billion); and foods, feeds, and beverages ($0.2 billion). Increases occurred in consumer goods ($1.4 billion); capital goods ($1.3 billion); and other goods ($0.3 billion). As for the geographic focus, here is which countries were the biggest January trading partners: The January figures show surpluses, in billions of dollars, with Hong Kong $2.7 ($4.0 for December), Australia $1.2 ($1.7), Singapore $0.7 ($1.1), and Brazil $0.9 ($1.3). Deficits were recorded, in billions of dollars, with China $27.8 ($24.5), European Union $8.6 ($8.7), OPEC $6.4 ($3.4), Japan $6.1 ($5.7), Canada $4.9 ($3.6), Germany $4.2 ($5.4), Mexico $3.6 ($3.9), Korea $2.1 ($1.1), Venezuela $2.0 ($1.3), Ireland $1.9 ($1.5), Saudi Arabia $1.9 ($1.7), and India $1.5 ($0.5) And as much as it hurts us to crush idiotic memes, the January data shows that rather than indicative of US "energy independence" leading to a trade surplus, and a soaring USD, any times soon, the December plunge in the deficit was merely a politically-driven fluke. Source: Census

06 марта 2013, 18:53

Guest Post: This Time Is Different 2013 Edition

Submitted by John Aziz of Azizonomics blog, A small note on the frankly hilarious news that the Dow Jones Industrial Average smashed through to all-time-highs. First of all, while stock prices are soaring household income and household confidence are slumping to all-time lows. Employment remains depressed, energy remains expensive, housing remains depressed, wages and salaries as a percentage of GDP keep falling, and the economy remains in a deleveraging cycle. Essentially, these are not the conditions for strong organic business growth, for a sustainable boom. We’re going through a structural economic adjustment, and suffering the consequences of a huge 40-year debt-fuelled boom. While the fundamentals remain weak, it can only be expected that equity markets should remain weak. But that is patently not what has happened. In fact, it has been engineered that way. Bernanke has been explicitly targeting equities, hoping to trigger a beneficent spiral that he calls “the wealth effect” - stock prices go up, people feel richer and spend, and the economy recovers. But with fundamentals still depressed, this boom cannot be sustained. There are several popular memes doing the rounds to suggest, of course, that this time is different and that the boom times are here to stay, including the utterly hilarious notion that the Dow Jones is now a “safe haven”. They are all variations on one theme - that Bernanke is supporting the recovery, and will do whatever it takes to continue to support it. Markets seem to be taking this as a sign that the recovery is real and here to stay. But this is obviously false, and it is this delusion that - as Hyman Minsky clearly explained last century - is so dangerous. There are many events and eventualities under which throwing more money at the market will make no difference. Central banks cannot reverse a war, or a negative trade shock, or a negative production shock, or a negative energy shock simply by throwing money at it. And there are severe limits to their power to counteract financial contractions outside their jurisdiction (although in all fairness the Federal Reserve has expanded these limits in extending liquidity lines to foreign banks). Sooner or later the engineered recovery will be broken by an event outside the control of central bankers and politicians. In creating a false stability, the Federal Reserve has actually destabilised the economy, by distorting investors’ perceptions. But, of course, some analysts think that this time really is different. Here’s a chart from Goldman showing the S&P500 by sectoral composition: The implication here is clear - with no obvious sectoral bulge like that of the late 1970s, the tech bubble, and the financial bubble - there is no bubble. But what if the bubble is spread evenly over multiple sectors? After all, the Federal Reserve has been reinflating Wall Street in general rather than any one sector in particular. Wall Street leverage is, unsurprisingly, approaching 2007 levels: Is this the final blowout top? I’m not sure. But I would be shocked to see this bubble live beyond 2013, or 2014 at the latest. I don’t know which straw will break the illusion. Middle eastern war? Hostility between China and Japan? North Korea? Chinese real estate and subprime meltdown? Student debt? Eurozone? Natural disasters? Who knows... The wider implications may not be as bad as 2008. The debt bubble has already burst, and the deleveraging cycle has already begun. Total debt is slowly shrinking. It is plausible that we will only see a steep correction in stocks, rather than some kind of wider economic calamity. On the other hand, it is also plausible that this bursting bubble may herald a deeper, darker new phase of the depression. With every day that the DJIA climbs to new all-time highs, more suckers will be drawn into the market. But it won’t last. Insiders have already gone aggressively bearish. This time isn’t different.

25 февраля 2013, 16:50

Key Macro Events In The Coming Week

Next week’s calendar is packed with important events and releases, aside of course from the biggest event of the week which are the Italian elections. In fact we already got the first one in the form of China's disappointing HSBC flash PMI which consensus expectations would print stable yet which dropped to a 4 month low. On Friday, the ISM is expected to come out mildly softer vs last month’s strong 53.1 print and consensus at 52.5. Chicago PMI will also be followed by markets on Thursday. On the central bank front markets will be primarily looking for further news on the BOJ leadership succession front. From the perspective of Fed speakers, Chairman Bernanke’s testimony ahead of the Senate Banking Committee will also be followed as markets continue to track the Fed’s assessment of the economic recovery. In the global currency warfare front, the Bank of Israel is expected to cut policy rates by 25bps on Monday, as well as the National Bank of Hungary on Tuesday. Monday February 25 China Flash PMI: Consensus expectations are for a read of 52.2, almost flat from last month’s 52.3 Israel MPC: Consensus expectations are for no change from the current level of 1.75%. Goldman sees a 25 bps cut. Also interesting: Mexico Current Account, Singapore CPI Tuesday February 26 Hungary MPC: Consensus expects the Central Bank to cut the policy rate by 25 bps to 5.25%. US Consumer Confidence: Consensus forecasts an improvement in US consumer confidence in February from 58.6 to 62.0. US Case Shiller Home Price Index: Consensus expectations are for an increase of 0.5%, down from 0.6% from the last report. US New Home Sales: Consensus at 3.0% better than last month’s -7.3% reading. Fed Chairman Bernanke testifies at the Senate Banking Committee Also Interesting: US Richmond Fed, Mexico Trade Balance, Taiwan Export Orders, Japan Retail Sales Wednesday February 27 US Durable Goods Orders: Consensus at -4.0% on a plunge in airrcraft orders, after a strong December read of 4.3%. Also interesting: Euro Area Consumer Confidence, UK Q4 revised GDP Thursday February 28 US Q4 GDP (Second Estimate): Consensus at 0.5% up substantially from the first estimate at -0.1% US Chicago PMI: Consensus at 54.1 down from last month’s 55.6 US Initial Jobless Claims: Consensus expects 360,000, stable from last month’s 362,000. Also interesting: Germany Retail Sales, Euro Area HCPI, Japan Unemployment Rate, Japan/South Korea Industrial Production, India Q4 GDP Friday March 1 US ISM Manufacturing Index: Consensus at 52.5 down from last month’s 53.1. US U. Michigan Consumer Sentiment: Consensus expects no change from last month’s read both at 76.3. US Personal Spending: Consensus expects an increase of 0.2%, stable from last month. US Personal Income: Consensus expects a 2.0% decline. Russia MPC: Central Bank expected to be on hold. Global PMIs Also Interesting: US Construction Spending, Euro Area Unemployment rate, Korean Exports, Canada GDP, Brazil Trade Balance, Chile MPC minutes, Polish Q4 GDP. Visually from SocGen: And also from SocGen, top issues for the week ahead: TOP ISSUES FOR THE WEEK AHEAD UK DOWNGRADE ON WEAK GROWTH OUTLOOK Citing the “continuing weakness in the UK's medium-term growth outlook” and the challenges that this poses to the government's fiscal consolidation, Moody’s Friday lowered the UK’s rating from Aaa to Aa1. Moody’s now have a stable outlook on the UK, suggesting no further downgrade is imminent. S&P and Fitch (both still attribute a triple-A rating to the UK) have a negative outlook. Over the weekend, Chancellor Osborne stated that the change in rating would not trigger any change in policy, but politically the downgrade does bring a setback. The UK’s loss of a full suite of triple-A ratings follows those of the US and France as recent examples. Debt sustainability is the big picture issue, and while the Fed and the BoE have been able to deliver financial repression offering some relief on debt snowballs, the situation for the European periphery clearly remain a far greater challenge. As we have highlight on numerous occasions, the ECB’s OMT brought the final brick in effectively addressing the issue of funding. Solvency, however, requires economic growth. We’ll be writing more about this next week, but this is where we see the much greater challenge. This week in the UK, the upwards revision to construction output and industrial production offer the possibility of what would be a welcome upside revision to the preliminary Q4 GDP report at ?0.3%, but our baseline is for unchanged. The breakdown is set to show weak consumer spending in Q4, albeit partly related to Olympic driven swings. A modest improvement in the CBI distributive trades survey will offer some encouragement on the UK consumer, but the overall picture remains weak. The February PMI survey at the end of the week, however, is set to see a modest pullback to 50.3 from MARKET ISSUES: Lacklustre data will keep hopes of the “Carney put” active. 1 MARCH US SEQUESTER DEADLINE Unless Congress decides otherwise, 1 March will see $85bn worth of spending cuts strike government programs (with about half on defence spending). Based on recent developments the sequester is likely to kick in on Friday. If not subsequently reversed, our Chief US Economist, Aneta Markowska, estimates that this would take 0.2pp off GDP for the remainder of this year. The next key date on the US budget agenda then is the 27 March expiration of current continuing resolutions. At this stage, the GOP do not intend to shutdown government and we believe they will be happy to extend funding. Should Congress fail to agree a budget blueprint by 15 April, then legislators would see pay withheld. Finally, on 18 May, the temporary removal of the debt ceiling ends. MARKET ISSUES: Uncertainty on the budget outlook is set to remain for now, but once lifted this alone should prove a positive. MIXED GLOBAL SENTIMENT A flurry of sentiment data will hit the tapes this week from across the world. Last week’s advance manufacturing PMI for the euro area declined to 47.8, and this despite gains in Germany and France. The implication is further weakness on the European periphery and we look for weaker sentiment readings in both Italy and Spain for February. In the UK, we also look for modest decline to 50.3. Turning to the US the February PMI should see the third consecutive monthly gain, climbing to 54. In Asia, we expect PMI in China to post a modest gain to 51 after 50.4. A bounce in the Bank of Korea’s business confidence for March will add confidence to the cyclical recovery in Asia, albeit in part related to seasonal factors. MARKET ISSUES: The global economic picture remains divided and with that the debate on the next steps on policy action. While the QE exit debate dominates in the US, the question remains whether the ECB and BoE can and will do more. A NEW BOJ GOVERNOR This week could see a new BoJ governor nominated as Mr Shirakawa prepares to step down on 19 March. According to press, the most likely  candidate is Asian Development Bank President Mr. Kuroda. Mr. Kuroda has been supportive of Abenomics, and this suggests further BoJ easing on the cards. The government will consult with opposition parties before officially presenting the nominee to the Diet, since both the lower and the opposition-lead upper house must confirm the nomination. MARKET ISSUES: With the G20 critical of currency interference, the new BoJ leadership will be careful to communicate any policy easing as having a domestic focus (perfectly mirroring the Fed’s communication on QE).

20 февраля 2013, 16:12

Rajoy Summarizes Overnight (And Recurring) Sentiment: "There Are No Green Shoots, There Is No Spring"

In the aftermath of yesterday's surge in German hopium measured by the ZEW Economic Survey which took out all expectations to the upside, it was inevitable that the other double-dipping country, France, telegraphed some optimism despite a contracting economy and would follow suit with a big  confidence beat, and sure enough the French INSEE reported that February business sentiment rose from 87 to 90, on expectations of an unchanged number. And the subsequent prompt smash of investor expectations in Switzerland, where the ZEW soared from -6.9 to +10.0 tells us that something is very wrong in the Alpine country if it too is trying so hard to distract from the here and now. And while one can manipulate future optimism metrics to infinity, it is reality that is proving far more troublesome for Europe, as could be seen by the Italian Industrial Orders print which crashed -15.3% Y/Y on expectations of a smooth -9.5% drop, down from -6.7% previously. Since industrial orders are a proxy for future demand, a critical issue as Italy enters 2013 after six consecutive quarters of economic contraction and with no relief on the horizon, it is only fitting that Italy should shock the world with an off the chart confidence beat next. In bond news, Spain said it would impose a yield ceiling on new bond sales by region, even as it prepared to launch new 5 year benchmark USD denominated bonds: there was a time when Europe was the US' dumb money. How quickly things have flipped. And while Spain was being bid, Germany was not, and following today's 10 Year Bund auction the 10 year yield rose another 5 bps to 1.67%. Finally, in a rare moment of reality, Spanish PM Rajoy said at the State of the Nation debate. “It is not enough, there are no green shoots, there is no spring,” adding that Spain’s economic situation is "terribly hard." It was confusing that this being corruption scandal-ridden Rajoy, he did not add that "except for all that things that are terrible, things are doing great." The US does it day after day. Some more overnight highlights via BBG: New Zealand’s central bank governor said he’s ready to intervene in foreign-exchange markets, the latest in a string of countries from South Korea to Brazil warning their currencies are too strong Japan’s Abe will be accompanied by his top currency official when he visits the U.S. to meet with Obama, as Japan tries to limit international friction over a weakening yen Spain is imposing yield limits on debt sales by its 17 semi-autonomous regions that would shut most of them out of markets in an effort to curb the country’s borrowing, two people familiar with the matter said Bank of England officials considered options including a rate cut and expanding the range of assets purchased at their February meeting FOMC minutes to be released today won’t suggest Fed is ready to slow $85b/month pace of Treasury and MBS purchases, DB said yesterday U.K. jobless claims fell more than twice as much as forecast in January as job creation surged BofAML Corporate Master Index OAS holds at 147bps as $10.05b priced yesterday. Markit IG at 85bps, matching YTD low. High Yield Master II OAS narrows 3bps to 492bps; $1b priced Tuesday. CDX High Yield gains to 102.86 Nikkei rises 0.8%%. Germany’s DAX lower, FTSE higher. U.S.  equity-index futures rise. Italian and Spanish bonds gain, bunds and gilts fall. Energy, previous metals mostly lower A recap of European markets: Spanish 10Y yield down 4bps to 5.16% Italian 10Y yield down 2bps to 4.38% U.K. 10Y yield up 2bps to 2.2% German 10Y yield up 4bps to 1.67% Bund future down 0.32% to 142.36 BTP future up 0.2% to 112.37 EUR/USD up 0.06% to $1.3396 Dollar Index up 0.06% to 80.51 Sterling spot down 0.76% to $1.5308 1Y euro cross currency basis swap up 1bp to -19bps Stoxx 600 down 0.15% to 289.58 A more detailed recap from DB The market yesterday caught the mood of the London weather as Europe had one of its best days this year. The DAX and CAC added +1.62% and +1.88% respectively, only second to the +2.19% and +2.55% rally on the first day of 2013. In the US we saw the S&P 500 (+0.73%) hit fresh 5 year highs whilst the Dow Jones also reached a new cyclical high at 14035. The VIX index fell further to 12.31 reaching the lowest close since April 2007. Treasuries had a softer session with the 10-year yield creeping back above 2% helped by some chatter that the FOMC minutes later today will shed some light on the timing of stimulus withdrawal. The stronger-than-expected German ZEW Economic Sentiment survey (48.2 v 35.0) was cited as the main catalyst of yesterday’s moves, which helped cushion a mildly disappointing NAHB housing market headline in the US (46 v 48). The main event at the end of the week, namely the Italian elections, are hardly being discussed. We thought that the prospect of them and the associated uncertainty would encourage some risk reversal in February before a March rebound after a pro-reform coalition was formed. However although many risk assets have been treading water in February it’s still net net been a better month than we expected. Tomorrow's flash PMIs in Europe (and elsewhere) are the next main hurdle. A continued steady improvement will support risk further. Back to markets, Asian equities are trading with a firm tone, helped by the positive US lead. Overnight gains are being led by the ASX200 +0.33%), Hang Seng (+0.15%) and KOSPI (+1.76%). The Nikkei is up 0.72% and the yen is marginally stronger (+0.3%) against the dollar in overnight trading on relatively limited news flow. The Yen showed some weakness initially after Japan’s January trade deficit came in at a record JPY1.63trn, driven by higher than expected imports (+7.3%yoy vs 2.1% expected) – no doubt driven to some extent by the yen’s recent depreciation. The 'J-curve' analysis from A-Level Economics is flooding back into memory. Asian credit spreads are tighter as technicals are now better following a large bond redemption with supply generally being more subdued than expected. Briefly returning to US markets, investors have been mulling the return of M&A activity. Indeed $158bn in deals have been announced in the year-to-date, which is more than double the activity in the same period last year according to Reuters data. Office Depot and OfficeMax are the latest companies in the M&A spotlight with reports suggesting that two companies are in discussions to merge (Bloomberg). With the US spending sequesters scheduled to come into effect in a matter of days, Obama held a press conference yesterday to turn up the pressure on the GOP to accept his alternative deficit-reduction plan that includes both spending cuts and new revenues through closing tax loopholes. Obama will reportedly hit the road again next week for campaign-style events to build support for his plan. Also yesterday, Democrat Erskine Bowles and Republican Alan Simpson released a “version 2” of their deficit reduction plan calling for a reduction in government spending of $2.4trn over 10 years. Deficit reductions would come from lower payments to Medicare and Medicaid providers and higher Medicare premiums for top earners. Additional savings would come from using a “chained-CPI” gauge in Social Security cost-of-living payments. On the revenue side, a series of tax exemptions and deductions will be removed with part of the savings used for deficit reduction and the rest to reduce income tax rates (Bloomberg). Simpson and Bowles remained pessimistic about the chances of avoiding the sequester however, reflecting the general mood in both the Democrat and Republican camps. Turning to the day ahead, the Bank of England will be releasing minutes from their last meeting. The UK’s latest labour report is also scheduled today. In the US, the focus will be on the FOMC minutes which will be closely examined in light of the recent discussions on the appropriate timing to reduce asset purchases. In terms of US data, January housing starts, building permits and PPI are the main highlights.

04 февраля 2013, 05:01

Bill Frezza: To Save the Republic, Republicans Must Slash Defense Spending

For those who believe we can still recover from our fiscal and economic death spiral, the time for hard choices has come. I'm talking to you, staunch Republican defenders of the military-industrial complex. I am begging you to rethink your priorities. What good will it do to preserve a military second to none if there is nothing left worth defending? Through a century of wars, both cold and hot, America's brave men and women in uniform successfully protected us from the external threats of fascism and communism. But the greatest threats facing America today don't come from foreign enemies. They come from within. An economic catastrophe brought about by the destruction of the dollar and the bankruptcy of federal, state, and local governments will not lead America back to its roots as a constitutionally limited republic of strictly enumerated powers. A thriving free market will not rise from the ashes of an economy ravaged by crony capitalism, too-big-to-fail rogue banks, overregulation, excessive taxation, and runaway federal spending that perpetuates dependency on handouts. If we don't mend our ways and the inevitable collapse follows, the last vestiges of our unique American experiment will be swept away in a populist call for more of what killed us. So stop and think. Freedom is about to make its last stand right here at home. Shouldn't defending it be our first priority? It's not like we couldn't see it coming. Remember George Washington's warning about standing armies in his "Sentiments on a Peace Establishment." Consider Dwight D. Eisenhower's well-informed advice about the military-industrial complex in his farewell address. Recall John Quincy Adams's admonishment that "America does not go abroad in search of monsters to destroy." These are deeply conservative American principles, which genuine conservatives need to champion. The Constitution makes it crystal clear that one of the federal government's essential functions is to provide for the national defense, but nowhere does it call for Americans to defend everyone in the world against every possible threat. The burden that fell on us at the end of the Second World War must now be laid down. Pax Americana may once have paid dividends, but those are no longer commensurate with the costs. The Democratic Party's tax, spend, borrow, and print mentality cannot be effectively challenged by an opposition party that clings to its own kind of pork. Compromise only means one thing in Congress: You vote for my spending initiatives and I'll vote for yours. This is what got us into the mess we are in today; it cannot possibly get us out of it. To be effective, Republicans must make a principled stand that reduces the size and scope of government in all spheres -- including defense. That does not mean that spending should be slashed blindly, although the modest cuts in the recently postponed sequestration are as good a place to start as any. Our military needs to be right-sized for the right mission with a laser-like focus on return on investment. We also need to step away from missions that are not rightfully ours. This begins with ending the provision of free defense services to allies that are perfectly capable of defending themselves. If Japan or South Korea or Europe or any other ally with an advanced economy wants to avail themselves of our defense capabilities, we should send them a bill sufficient to make it worth our while. If they don't pay up, our troops should come home and our money-losing foreign bases should be closed. Maintaining a navy large enough to patrol the high seas is a core responsibility of the military. A credible nuclear deterrent is a must. But there is no reason to maintain the capability to invade foreign countries. Yes, wicked governments around the world continue to prey on their own people, but no, it is not our job to rescue them despite heartbreaking images on the news. Nor does it make any sense to give advanced weaponry to unstable regimes that could turn these weapons against us in a heartbeat. Only a fool or a defense contractor believes we will ever go to war with Russia or China. We won the Cold War when Soviet communism collapsed under the weight of its own inherent contradictions. Today, Russia is a crony capitalist oligarchy exporting natural gas, not an expansionist communist menace violently exporting a dangerous ideology. China, Inc. has become one of our most important trading partners as well as our biggest international creditor. The Chinese leadership knows that a war with the U.S. would mean widespread domestic unemployment, likely followed by revolution. Our enemies today are failed states and Islamist terrorists. They have neither modern air forces nor significant navies. Their weapons systems are primitive. They fight asymmetric warfare with the goal of forcing their enemies to consume disproportionate resources. Let's fine-tune our military to bomb them back to the Stone Age on an as-needed basis, but as soon as we're done it is time to come home. Nation building in corrupt, tribal societies is expensive, counterproductive, and just plain idiotic. Yes, a retreat from being the world's policeman still leaves us with two big wild cards -- a nuclear North Korea and a soon-to-be nuclear capable Iran. I have no easy answers for these, and neither does anyone else. But we do know one thing: Bankrupting the U.S. will not make insane paranoid dictators or jihad-preaching mullahs disappear. Our strongest defense is taking care of business at home. And that won't happen unless Republicans in Congress stop pursuing business as usual and boldly gain negotiating leverage by agreeing to cuts in the military budget as the first step toward overhauling our bloated entitlement programs.

23 января 2013, 18:19

Currency Wars: Causes and Consequences

The Realist understanding of international affairs is that it is a realm of competition.  The competition is multi-faceted, taking place in politics and economics.  It has a cultural dimension.  It take place even in the writing of history.  This competition spills over into the foreign exchange market.  It did not begin with the unorthodox pursuit of monetary policy in high income countries beset with crisis.  Even at Bretton Woods countries were jockeying for advantage.  From the time that the dollar-gold standard of Bretton Woods became operational, the foreign exchange market was politicized. The US wanted the German mark and Japanese yen, for example, to be adjusted higher, rather than devalue the dollar.  The attempt to re-start Bretton Woods with the Smithsonian Agreement was shaped by the conflict of national interest. This has also been the history of the floating rate era.  The hot capital flows into Germany and Switzerland resulted in a policy response of intervention and negative interest rates in the 1970s.  Some observers attribute the 1987 equity market crash in part to Treasury Secretary James Baker threatening dollar depreciation if Germany did not stimulate its domestic economy.   When he was Treasury Secretary Llyod Bentsen threatened to allow the dollar to fall against the yen unless the Japanese government opened its markets more to US goods.  At times, the high income countries coordinated intervention such as under the 1985 Plaza Agreement.  At other times, countries, such as Japan, were forced to act alone.  Western European countries have repeatedly sought to minimize the intra-European currency fluctuations; from the Snake, through the ERM to finally getting rid of national currencies altogether.  Very few countries in the world seem to have ever felt completely comfortable with the  prices that the foreign exchange market set.  Indeed from Mexico's Tequilla Crisis in 1995/95 through the Asian financial crisis in 1997-1998, a number of semi-fixed exchange rates were broken after numerous and costly attempts to defend them.  The large build up of reserves in emerging market countries is largely, though not solely, a reflection of resistance to currency appreciation and the pursuit of neo-mercantilist developmental strategies. Most of the wealthy Mideast countries retain pegged currency regimes.  These days, it has become fashionable to talk of this pursuit of national self-interest over foreign exchange prices as a "currency war".    Although many seem to think it began with the unorthodox monetary policies pursued by the high income countries since the onset of the crisis, the tale of the tape tells a different story.    Many observers are confused by the metaphor.  They think it is real.  Currency warfare devolves into outright protectionism and, viola, Smoot-Hawley-esque protectionism, a trade war.  Then a real shooting war.  Q.E.D.  Typically central banks want the external value of their currencies to move in the same direction as monetary policy.  Given the synchronized economic downturn in the high income countries, it is not surprising that monetary policy has become synchronized and that most officials want weaker currencies.  And this is at loggerheads with the many of the leading emerging market currencies that are not willing to accept substantial currency appreciation. At the same time that Bank of England Governor King warned against competitive devaluations this week, he suggested that sterling's relative strength has not done the UK any favors.  The Bank of Canada, whose governor will soon replace King at the helm of the BOE, noted that the persistent strength of the Canadian dollar has hurt exports.   Norway and Sweden have indicated that the strength of their respective currencies could influence the course of monetary policy decisions.  Switzerland, with one of the largest current account surpluses, has effectively capped its currency. The rhetoric, much more than the action, of the new Japanese government, explicitly seeking a weaker yen, has irked many.  Former Eurogroup head Juncker was off-message when he recently said the euro was dangerously high.  German officials have been quick to clarify. First it was Finance Minister Schaeuble who was critical of Japan's "false understanding" of monetary policy.  Then is was BBK's Weidmann who warned of the risks of politicizing the exchange rate.  This was followed by Deputy Chairman of Merkel's CDU who expressed concern not just at Japan's competitive devaluation but also that if other countries follow, it could lead to a downward spiral.  Russia has recently taken exception and has threaten to raise the issue at upcoming international meetings.   South Korea has threatened to take action.  The industry association for US auto makers protests (as they have since there were more than 300 yen to the dollar).  It is unusual for Fed officials to comment on the foreign exchange market, but the St. Louis Fed President Bullard recently expressed his concern. Following the war metaphor, we have often found it helpful to understand intervention as an escalation ladder.  The lower rungs may be different ways to verbally express displeasure at market prices.  Most of the time officials stay on the lower rungs.  Despite desire for weaker currencies, neither the Bank of Canada nor the Bank of England are about to intervene materially in the foreign exchange market, for example.  And if some countries cut interest rates to offset their currencies' strength, well, that is how the adjustment process is supposed to work. The World Trade Organization also helps act like a circuit breaker of sorts.  It offers a conflict resolution mechanism to prevent trade disputes from leading to exactly the downward spiral that many observers rightly fear.  There is no sign that this firewall has been threatened. When officials talk about currencies reflecting fundamentals, they often mean external balances.  Japan has swung from a trade surplus to a trade deficit.  In fact, on a seasonally adjusted basis, it has not recorded a monthly trade surplus  since Feb 2011.  Exports have fallen on year-over year basis since May 2012 (and the December report due out first thing in Tokyo on Thurs is expected to show more of the same).  The OECD calculation of purchasing power parity has the yen about 14.6% over-valued at current levels.  Besides the relative size of the economies, it is not clear why the Swiss capping their currency has not drawn the same ire as the Japanese.    Indeed, one could argue that the Swiss move deflected more pressure to Japan and if the SNB had not pegged its currency, the new LDP government in Japan would not be talking the yen lower. While we do think Japanese officials would welcome a weaker yen, we see in the rhetoric an attempt to ease concern  that it is seeking an endless or even protracted decline.  The upcoming G20 meeting may reaffirm the commitment to market-based foreign exchange rates.  The push back may impact LDP policy intentions may making it less likely that it will seek to buy foreign bonds, which would be too close to material intervention.  A real currency war remains a remote possibility.  The recent clash is largely in the realm of rhetoric and does not appear substantially different than what has been seen through the floating rate area.  The synchronized crisis and economic weakness has produced synchronized easing of monetary policy.  Officials typically want currency to be supporting not contradicting monetary policy signals.  Lastly, it is particularly noteworthy  that Japan's largest trading partner and regional rival China, appears not to have publicly protested the yen developments.

16 января 2013, 09:00

Suresh Kumar: Global Trade: The Fierce Urgency Of Today

On a cold day some four years ago, with the economy in recession and jobs in free fall, our nation inaugurated a president with hope on our faces and change in our hearts. Since then the positions of our legislators have hardened, and their singular achievement in four years has been brinksmanship: It took a 778-point drop in the Dow Jones Industrial Average, triggered by the House's rejection of a $700-billion bank bailout, to bring Congress to its senses. Not one budget has been passed in four years. The last time the federal debt ceiling came up, Washington played chicken until a market swoon. Now we just went down to the wire on the fiscal cliff, narrowly averting disaster and still staring at the uncertainty of agreeing on a long-term federal debt ceiling. In such an environment is there a common ground, something we can agree on that helps the country as a whole? I believe there is: global trade. Though divided by ideology, we are united as Americans in our desire to restore economic growth and create jobs. Few issues bring Democrats and Republicans together as global trade does. To grow, American businesses must be more commercially engaged globally and must establish a bigger footprint in faster-growing emerging markets. Minimally we must provide at least the support that export powerhouses China, Germany and the UK provide their businesses. Ideally we should do more. This requires government support, particularly for small and medium enterprises (SME). Businesses expect predictable policy and need support to establish global partnerships, from distributorships to joint ventures. They need to be able to access competitive financing, compete in public procurement projects and consummate global deals. And this support is required now, not sometime in the future. The reality of our times is that all exporting countries are targeting the same faster-growing markets and an emerging middle class today, not in the future. The Obama administration's focus on export during the first term paid off. Exports have grown from 11 percent to 14 percent of GDP and helped create jobs. The administration secured the passage of the free trade agreements with Panama, Colombia and South Korea that were initiated under the Bush administration and established a platform for future growth. In his second term the president must emphasize execution over policy and charge his administration to work with business to help increase export revenue now. Success must be measured annually in terms of the improvement in U.S. share of global exports. This will entail redeploying resources, people and program funding in Main Street America and markets around the world, and not in the corridors of D.C. For too long, successive administrations in Washington have emphasized policy over execution, and bureaucrats have coveted the mantle of policy maker and diplomat over being "America's sales force." Germany and the UK, not to mention China, have emphasized export promotion over trade policy, pursued business deals and inward investment that create local jobs and relied on the U.S. to do the "heavy lifting" on policy issues like intellectual property rights, corruption and trade barriers. China, Germany and the UK have quietly gone about winning market share battles while letting our policy armies fight the war. With the emphasis on promotion, the UK has 2,400 trade specialists supporting business exports and securing inward foreign direct investment. Germany's public-private model allows 2,700 trade specialists to help their businesses win in the marketplace. By comparison, between the U.S. & Foreign Commercial Service at the Department of Commerce and the Foreign Agriculture Service at USDA, the U.S. has fewer than 1,800 trade specialists providing frontline support to our businesses, a number that has steadily decreased over the years. Almost 3,000 people are directly engaged in trade policy development and enforcement. How many armies do you know that have more generals than soldiers? Global trade minimally entails data collection, policy making, negotiation, financing, promotion, regulation and enforcement. Some argue that developing global markets runs the gamut of aid to trade. However we look at it, myriad government agencies touch this space, often overlapping. This presents the opportunity for a double whammy: cutting costs, program spending and duplication and beefing up business facing support. We need boots on the ground and investing in technology to reduce manpower intensity and enable a self-service portal; these help connect U.S. businesses to global opportunities and help ring transactions. Earlier this year President Obama proposed the reorganization of trade-related agencies that could save $3 billion over 10 years and eliminate 1,000 to 2,000 full-time equivalent jobs in a couple of years. Not much has happened since. When it comes to policy and negotiation, small is beautiful. The Office of the Unites States Trade Representative is successful because it is small and focused. The opportunity exists to redeploy our resources and get the better bang for the taxpayer buck not by spending more but by stewarding our resources better. We must help U.S. businesses secure revenue, profit and market share today before playing the role of global cop. We need to keep a laserlike focus on investing in programs that help put Americans back to work and help American companies grow their share of global exports. And in businesslike fashion, trade-facing agencies must annually report the exports that they directly facilitated and America's share of global U.S. exports. Global trade and a results-based approach to all trade policy and promotion spending can deliver savings and better export results. This post is part of a series produced by The Huffington Post and George Washington University that closely examines the most pressing challenges facing President Obama in his second term. To read the companion article by HuffPost's Mark Gongloff, click here. To read the companion blog post by Dennis M. Kelleher of Better Markets, Inc., click here. To read all the other posts in the series, click here.

16 января 2013, 09:00

Suresh Kumar: Global Trade: The Fierce Urgency Of Today

On a cold day some four years ago, with the economy in recession and jobs in free fall, our nation inaugurated a president with hope on our faces and change in our hearts. Since then the positions of our legislators have hardened, and their singular achievement in four years has been brinksmanship: It took a 778-point drop in the Dow Jones Industrial Average, triggered by the House's rejection of a $700-billion bank bailout, to bring Congress to its senses. Not one budget has been passed in four years. The last time the federal debt ceiling came up, Washington played chicken until a market swoon. Now we just went down to the wire on the fiscal cliff, narrowly averting disaster and still staring at the uncertainty of agreeing on a long-term federal debt ceiling. In such an environment is there a common ground, something we can agree on that helps the country as a whole? I believe there is: global trade. Though divided by ideology, we are united as Americans in our desire to restore economic growth and create jobs. Few issues bring Democrats and Republicans together as global trade does. To grow, American businesses must be more commercially engaged globally and must establish a bigger footprint in faster-growing emerging markets. Minimally we must provide at least the support that export powerhouses China, Germany and the UK provide their businesses. Ideally we should do more. This requires government support, particularly for small and medium enterprises (SME). Businesses expect predictable policy and need support to establish global partnerships, from distributorships to joint ventures. They need to be able to access competitive financing, compete in public procurement projects and consummate global deals. And this support is required now, not sometime in the future. The reality of our times is that all exporting countries are targeting the same faster-growing markets and an emerging middle class today, not in the future. The Obama administration's focus on export during the first term paid off. Exports have grown from 11 percent to 14 percent of GDP and helped create jobs. The administration secured the passage of the free trade agreements with Panama, Colombia and South Korea that were initiated under the Bush administration and established a platform for future growth. In his second term the president must emphasize execution over policy and charge his administration to work with business to help increase export revenue now. Success must be measured annually in terms of the improvement in U.S. share of global exports. This will entail redeploying resources, people and program funding in Main Street America and markets around the world, and not in the corridors of D.C. For too long, successive administrations in Washington have emphasized policy over execution, and bureaucrats have coveted the mantle of policy maker and diplomat over being "America's sales force." Germany and the UK, not to mention China, have emphasized export promotion over trade policy, pursued business deals and inward investment that create local jobs and relied on the U.S. to do the "heavy lifting" on policy issues like intellectual property rights, corruption and trade barriers. China, Germany and the UK have quietly gone about winning market share battles while letting our policy armies fight the war. With the emphasis on promotion, the UK has 2,400 trade specialists supporting business exports and securing inward foreign direct investment. Germany's public-private model allows 2,700 trade specialists to help their businesses win in the marketplace. By comparison, between the U.S. & Foreign Commercial Service at the Department of Commerce and the Foreign Agriculture Service at USDA, the U.S. has fewer than 1,800 trade specialists providing frontline support to our businesses, a number that has steadily decreased over the years. Almost 3,000 people are directly engaged in trade policy development and enforcement. How many armies do you know that have more generals than soldiers? Global trade minimally entails data collection, policy making, negotiation, financing, promotion, regulation and enforcement. Some argue that developing global markets runs the gamut of aid to trade. However we look at it, myriad government agencies touch this space, often overlapping. This presents the opportunity for a double whammy: cutting costs, program spending and duplication and beefing up business facing support. We need boots on the ground and investing in technology to reduce manpower intensity and enable a self-service portal; these help connect U.S. businesses to global opportunities and help ring transactions. Earlier this year President Obama proposed the reorganization of trade-related agencies that could save $3 billion over 10 years and eliminate 1,000 to 2,000 full-time equivalent jobs in a couple of years. Not much has happened since. When it comes to policy and negotiation, small is beautiful. The Office of the Unites States Trade Representative is successful because it is small and focused. The opportunity exists to redeploy our resources and get the better bang for the taxpayer buck not by spending more but by stewarding our resources better. We must help U.S. businesses secure revenue, profit and market share today before playing the role of global cop. We need to keep a laserlike focus on investing in programs that help put Americans back to work and help American companies grow their share of global exports. And in businesslike fashion, trade-facing agencies must annually report the exports that they directly facilitated and America's share of global U.S. exports. Global trade and a results-based approach to all trade policy and promotion spending can deliver savings and better export results. This post is part of a series produced by The Huffington Post and George Washington University that closely examines the most pressing challenges facing President Obama in his second term. To read the companion article by HuffPost's Mark Gongloff, click here. To read the companion blog post by Dennis M. Kelleher of Better Markets, Inc., click here. To read all the other posts in the series, click here.

15 января 2013, 03:40

Guest Post: Despite Sanctions, Iran's Economy Limps Along

Submitted by John C.K. Daly of Despite Sanctions, Iran's Economy Limps Along In the 20th century, upright moral nations developed a new method of showing international opprobrium to rogue nations, the implantation of economic sanctions, designed to modify a recalcitrant nation’s behavior to accommodate international political mores. The most infamous example is the U.S. unilaterally imposing an oil embargo on Japan in July 1941, which most historians now agree led directly to Pearl Harbor, as energy bereft Japan, importing 4/5 of its crude oil needs from the U.S., decided to seize the oil assets of the Dutch East Indies in order to continue its imperial adventures in China and southeast Asia. Fast forward to 2013, and Washington is seeking yet again to use sanctions to influence Iran’s domestic policies, most notably its support for insurgent (terror) regimes and its civilian nuclear uranium enrichment program, which Tehran maintains is entirely peaceful, but which the U.S. and Israel assert in fact masks a covert program to develop a nuclear weapon capacity. Iran is now unique in the world that it is currently subject to a series of sanctions regimes, including those imposed by the U.S., the European Union and the United Nations Security Council. Even plucky Australia has gotten into the act, with Australian Foreign Minister Bob Carr announcing on 10 January that Canberra’s new sanctions targeted Iran’s financial, trade, energy, and transport sectors, telling reporters, "These sanctions further increase pressure on Iran to comply with its nuclear nonproliferation obligations and with UN Security Council resolutions and to engage in serious negotiations on its nuclear program." So, how effective has western pressure been in bringing Tehran’s mullahcracy to heel? On 7 January Iranian Oil Minister Rostam Qasemi told the country's budget and planning parliamentary commission that  Iran’s oil exports have plummeted by 40 percent as a result of the Western sanctions targeting the country’s nuclear program and that there had also been  “a 45 percent decrease in repatriating oil money." Qasemi’s candidness was a significant climbdown, as previously he had persistently maintained that Iran's crucial oil exports were entirely unaffected by the U.S. and EU sanctions. Whatever yardstick is used, the Western sanctions have diminished Iranian oil exports. While in 2011 the EU had purchased 18 percent of Iran's oil exports, that figure has now shrunk to zero, while other Iranian export markets, including China, Japan, South Korea, India and Turkey have  decreased Iranian crude oil imports from anywhere from 15 percent to more than 40 percent during 2012. According to the Organization of Petroleum Exporting Countries, of which Iran is the second largest producer, and the International Energy Agency, Iranian crude exports have fallen from around 2.4 million barrels per day in late 2011 to roughly one million barrels per day by December 2012. Financial analysts estimate that plummeting exports, combined with the U.S. sanctions designed to exclude Iran from using international banking transactions to repatriate oil revenues are now costing the country roughly $5 billion per month in lost revenues. On 9 January Iran’s central bank stated that by the end of 2012 the country’s annual inflation rate soared by 27.4 percent, and that in October 2012, the Iranian rial lost about 50 percent of its value in one week. Tehran refutes the nuclear allegations and maintains that, as a signatory to the Non-Proliferation Treaty and a member of the International Atomic Energy Agency, it is entitled to develop and acquire nuclear technology for peaceful purposes. So, how effective have the sanctions been in moderating Iran’s behavior up to now? Current indications are not much, despite the damage inflicted on the country’s economy. On 9 January Iranian President Mahmoud Ahmadinejad said that Iran should establish more processing industries in the oil and gas sectors to reduce dependency on exports of crude oil and that the budget plan for the next Iranian year of 1392 (to start on 21 March) envisaged less dependence on crude oil revenues as the government intends to replace crude oil exports with oil derivatives to allow the nation’s economy to participate in the oil sector’s lucrative downstream industry. An Islamic regime has controlled Iran for the last 34 years, and it is worth bearing in mind that, according to the CIA World Factbook, the median age of Iran’s population is 26, which means that half the country’s population knows no other political system. Accordingly, what is the Farsi word for “stalemate?” A regime that has weathered more than three decades of tumult in its efforts to construct an Islamic society seems unlikely in an energy-starved world to ameliorate its behavior solely to please the dictates of Washington, Brussels, the UN and Canberra. And oh, on 14 September 2012 the United States exempted Belgium, Britain, the Czech Republic, France, Germany, Greece, Italy, the Netherlands, Poland, Spain, and Japan from complying with the sanctions for another 180 days, a list that was expanded on 8 December to include China, India, South Korea, Malaysia, Singapore, South Africa, Sri Lanka, Turkey, and Taiwan. And, of course, the military option remains “on the table.”