• Теги
    • избранные теги
    • Компании22
      • Показать ещё
      Страны / Регионы12
      Разное6
      Люди3
      Международные организации2
      Формат1
      Показатели3
Inner Mongolia BaoTou
24 июня 2014, 10:25

Утренний брифинг от Saxo Bank: обзор рынков на 24 июня 2014 года

Форекс: Евро торгуется с понижением  Этим утром евро торгуется с понижением относительно большинства главных валют. В фокусе рынке сегодня – германские индексы настроения от Ifo главным образом из-за опубликованных в понедельник предварительных показателей PMI, оказавшихся слабее ожиданий. В США, учитывая вчерашнюю статистику по продажам вторичного жилья выше прогнозов, трейдеры сосредоточатся на изучении данных по реализации нового жилья в стране. Если верить оценкам, то май должен сказать о замедлении темпов продаж жилой недвижимости на первичном рынке. Кроме того, ряд представителей Европейского центрального банка и Федрезерва выступят с докладами. В 5 часов утра по GMT евро потерял 0,1 процента против американского доллара, торгуясь по цене 1,3597 доллара, и несколько опустился в сравнении с британским фунтом, составив 0,7986 фунта. Японская иена чуть снизилась по отношению к доллару США и немного поднялась относительно евро. Европа: Открытие с незначительным повышением Открытие германского фондового индекса DAX и французского CAC ожидается на 2 пункта и 4 пункта выше соответственно. Индекс Британской фондовой биржи FTSE100 откроется повышением на 4 пункта. Публикация индекса делового климата, оценки текущей ситуации и индекса экономических ожиданий Германии от Ifo; торгового баланса Швейцарии; торгового баланса со странами, не входящими в Евросоюз, и инфляции, вызванной ростом заработной платы Италии; счёта текущих операций Португалии; числа одобренных заявок на ипотечные кредиты Великобритании от Британской банковской ассоциации запланирована на сегодня. Carnival (CCL), Domino Printing Sciences (DNO), Imagination Technologies Group (IMG), Chemring Group (CHG) и Carpetright (CPR) отчитаются по результатам своей деятельности. Как заявил главный исполнительный директор дочерних предприятий Siemens AG (SIE), работающих в регионе Персидского залива, Дитмар Сиерсдорфер (Dietmar Siersdorfer), передовые технологии и ориентация на обучение будут ключевыми направлениями для Siemens в ОАЭ и Ближнем Востоке. SAP New Zealand – новозеландский филиал SAP AG (SAP) – сообщил о значительном повышении продаж за полный год и прибыли, чему способствовал рост поставок традиционных корпоративных приложений. MBIA Inc. в ходе продолжающего разбирательства против Credit Suisse Group AG (CSGN) обвинила последнего в сокрытии многих ключевых документов, содержащих фактические сведения об ипотечных практиках банка. По информации Bloomberg, на основании правила по срокам давности взыскания штрафа антимонопольные регуляторы Евросоюза пытаются уложиться во временные рамки и оштрафовать Koninklijke Philips NV (PHIA) за фиксацию цен на микросхемы для смарт-карт. BHP Billiton (BLT) планирует продолжить сокращение персонала в своём железорудном подразделении в Австралии, ссылаясь на слабый прогноз. Как сообщает Bloomberg со ссылкой на внутренний документ, Barclays (BARC) назначила Грега Смита (Greg Smith) из Credit Suisse Group AG (CSGN) управляющим директором своего отдела розничного потребления. К работе в Barclays он приступит в сентябре 2014 года и возглавит офис банка в Атланте. Азия: Торги в основном в «зелёном» Этим утром азиатские рынки торгуются преимущественно на положительной территории. В Японии Suntory Beverage & Food (2587) прибавили на заявлении её материнской компании Suntory Holdings о назначении Такеши Ниинами (Takeshi Niinami) на должность своего нового президента. Inpex Corporation (1605), напротив, отступили на фоне снижения цен на нефть. Mitsui Fudosan (8801) опустились после начала торгов дополнительных обыкновенных акций компании. Акции автомобильного сектора Nissan Motor(7201) и Honda Motor (7267) потеряли в цене. В 5 часов утра по GMT индекс Токийской фондовой биржи Nikkei 225 торгуется на 0,1 процента выше на отметке 15386,7 пункта. В Южной Корее Samsung Electronics (005930), LG Display (034220) и Hyundai Motor (005380) продвинулись вперёд. В Гонконге Coolpad Group (2369) увеличились в стоимости благодаря росту годовой прибыли за период с января по май 2014 года в сравнении с прошлым годом. China Best Group Holding (370) подорожали на сообщениях компании о том, что к её председателю Ханг Боги (Huang Boqi) обратились потенциальные инвесторы, желающие выкупить его акции в компании. В Китае Jiangsu Phoenix Publishing & Media (601928 ) подскочили после того, как подразделение компании Shanghai Muhe Network Technology подписало соглашение с Microsoft о распространении в стране мобильных игр Xbox Live, принадлежащих последней. Акции сырьевого сектора China Minmetals Rare Earth (000831), Guanghui Energy (600256) и Inner Mongolia Baotou Steel Rare-Earth Hi-Tech (600111) зафиксировали повышения. США: Фьючерсы торгуются ниже В 5 часов утра по GMT фьючерсы на S&P 500 торгуются на 2,2 пункта ниже. Публикация индекса уверенности потребителей, объёма продаж нового жилья, индекса производственной активности от ФРБ Ричмонда, индекса цен на жильё от S&P/Case-Shiller и индекса цен на новое жильё планируется на сегодня. Walgreen (WAG), Carnival Corporation (CCL) и Apogee Enterprises (APOG) объявят о своих результатах сегодня. Вчера во время продлённой торговой сессии Micron Technology (MU) отступили на 0,7 процента несмотря на превысившие ожидания рынка результаты третьего квартала. Dean Foods (DF) опустились на 0,9 процента в связи с тем, что компания была вызвана в суд по делу о её причастности к инсайдерской торговле, в чём также подозревается и миллиардер Карл Икан (Carl Icahn). Sonic Corporation (SONC), напротив, продвинулись вперёд на два процента вследствие превзошедших ожидания экспертов дохода и прибыли за третий квартал. Taylor Morrison Home (TMHC), Five9 (FIVN) и Zhaopin (ZPIN) пошли вверх на 7,6 процента, 5,4 процента и 4,4 процента соответственно. Американский фондовый индекс S&P 500 потерял 0,3 пункта в ходе вчерашней регулярной торговой сессии, прекратив тем самым свою серию повышений. FMC Corporation (FMC) подешевели на 4,9 процента на понижении прогноза прибыли на второй квартал и полный год ввиду более слабых, чем ожидалось, показателей подразделения компании, занимающегося разработкой продуктов и инновационных решений для сельскохозяйственного рынка. General Electric (GE) потеряли 1,1 процента. Так, компания заключила сделку на 17 миллиардов долларов по покупке энергетических активов Alstom SA. Акции Lorillard (LO) сократились на 2,5 процента на слухах о слиянии компании с Reynolds American (RAI). Бумаги промышленного сектора Boeing (BA), United Technologies (UTX) и Caterpillar (CAT) пошли вниз на один процент, 0,7 процента и 0,6 процента соответственно. Wisconsin Energy (WEC), Alexion Pharmaceuticals (ALXN) и лишились 3,5 процента, 2,3 процента и двух процентов соответственно, оказавшись в списке основных отстающих Coach (COH) среди компонентов индекса S&P 500. Integrys Energy Group (TEG) выросли на 12,1 процента ввиду согласия Wisconsin Energy (WEC) приобрести компанию примерно за 5,7 миллиарда долларов наличными и акциями. Oracle Corporation (ORCL) прибавили 0,7 процента на планах компании приобрести Micros Systems (MCRS) приблизительно за 5,3 миллиарда долларов. PetSmart (PETM) подскочили на 5,2 процента после трёх убыточных сессий подряд. Сводка последних новостей Рост индекса ведущих экономических индикаторов Китая замедляется Китайский индекс ведущих экономических индикаторов от Conference Board в мае поднялся на 0,7 процента относительно однопроцентного повышения предыдущего месяца. Материал предоставлен Saxo Bank

13 мая 2014, 10:15

Утренний брифинг от Saxo Bank: обзор рынков на 13 мая 2014 года

Форекс: Евро торгуется смешанно  Этим утром движение евро относительно главных валют характеризуется разнонаправленной динамикой. В течение дня выйдут индексы настроений в Еврозоне и Германии от института ZEW, что поможет инвесторам определиться со своим аппетитом к риску. Кроме того, ожидается релиз показателя инфляции потребительских цен для ряда периферийных стран Еврозоны. В США внимание участников рынка будет на данных по розничным продажам страны; так, согласно прогнозам, апрель должен свидетельствовать об их росте. В 5 часов утра по GMT евро несколько прибавил против американского доллара, торгуясь по цене 1,3758 доллара, и опустился на 0,1 процента в сравнении с британским фунтом, составив 0,8151 фунта. Австралийский доллар потерял 0,1 процента по отношнию к доллару США после того, как стало известно о неожиданном падении ипотечного кредитования в марте. Между тем, сегодня будет опубликован годовой бюджет Австралии. Японская иена снизилась на 0,2 процента относительно американского доллара и евро. Европа: Рынок откроется в «плюсе» Открытие германского фондового индекса DAX и французского CAC ожидается на 47 и 5 пунктов выше соответственно. Индекс Британской фондовой биржи FTSE100 откроется повышением на 24 пункта. Публикация индекса экономического настроения Еврозоны по данным института ZEW; индекса экономического настроения и обзора текущей ситуации Германии от ZEW; индекса потребительских цен Италии и Португалии; счёта текущих операций Франции и индекса оптовых цен Германии запланирована на сегодня. Информации по ключевым индикаторам Великобритании не будет. Airbus Group NV (AIR), E.ON SE (EOAN), ThyssenKrupp AG (TKA), Unione di Banche Italiane SCpA (UBI), Numericable Group SA (NUM), Leoni AG (LEO), easyJet (EZJ), TUI Travel (TT/), Enterprise Inns (ETI) и Speedy Hire (SDY) отчитаются по результатам своей деятельности. По информации Reuters, Credit Suisse Group AG (CSGN) в рамках окончательного улаживания ситуации с её причастностью к пособничеству уклонению от налогов в США может выплатить свыше двух миллиардов долларов. Deutsche Bank AG (DBK) объявил о назначении Алексис Блок (Alexis Block) для развития портфеля заказов на кредиты в подразделении коммерческой недвижимости. Федеральная резервная система США одобрила заявку CaixaBank SA (CABK) на создание представительства в Нью-Йорке. В настоящее время Pfizer рассматривает вопрос об увеличении стоимости предложения о поглощении AstraZeneca (AZN), – передаёт Bloomberg. Barclays (BARC) утвердила Джона Чанга (John Chang) и Викеша Котечи (Vikesh Kotecha) в должности руководителей отделов по продаже акций и торговли в Азиатско-тихоокеанском регионе. Кроме того, банк назначил опытного работника из Goldman Sachs Group Тома Вандевера (Tom Vandever) управляющим отдела слияний и поглощений американского подразделения. Citizens Financial Group – американский филиал Royal Bank of Scotland Group (RBS) – подал заявку в регулирующий орган США на проведение первичного размещения акций, что привлечёт около 100 миллионов долларов. Азия: Торги в основном в «зелёном» Этим утром азиатские рынки торгуются преимущественно на положительной территории, отображая таким образом повышения в ходе ночной сессии на Уолл-стрит. В Японии Nissan Motor (7201) подорожали вследствие превзошедшей ожидания рынка годовой чистой прибыли и увеличения дивидендных выплат. Sharp (6753) пошли вверх ввиду сильного прогноза прибыли на текущий финансовый год. Mitsubishi Chemical Holdings (4188 ) подскочили вслед за планами компании приобрести основную долю в Taiyo Nippon Sanso (4091) за 980 миллионов американских долларов. Акции экспортного сектора Honda Motor (7267), Toyota Motor (7203) и Sony (6758 ) продвинулись вперёд на ослаблении иены против её основных валют-конкурентов. В 5 часов утра по GMT индекс Токийской фондовой биржи Nikkei 225 торгуется на 2,0 процента выше на отметке 14434,1 пункта. В Южной Корее Samsung Electronics (005930), продолжая своё вчерашнее повышение, прибавили в цене. В Гонконге PetroChina (857) зафиксировали прибыль. Так компания информировала о планах продать активы на сумму 39 миллиардов юаней в связи с продолжением приватизации правительством. В Китае Inner Mongolia Baotou Steel Rare-Earth Hi-Tech (600111) и Xiamen Tungsten (600549) подешевели на фоне нереализованной прибыли вслед за вчерашним ростом. США: Фьючерсы торгуются выше В 5 часов утра по GMT фьючерсы на S&P 500 торгуются на 1,9 пункта выше. Публикация изменения объёма розничных продаж, индекса цен на экспорт и импорт, индикатора оптимизма в сфере малого предпринимательства от NFIB, объёма товарно-материальных запасов и индекса розничных продаж от Johnson Redbook планируется на сегодня. Fossil Group (FOSL), URS Corporation (URS), Elbit Systems (ESLT), Vector Group (VGR), RSP Permian (RSPP),Take-Two Interactive Software (TTWO) и OCI Partners (OCIP) объявят о своих результатах сегодня. В понедельник в рамках продлённой торговой сессии Rackspace Hosting (RAX) и McKesson (MCK) выросли на 13,3 процента и 3,3 процента вследствие превзошедших ожидания рынка результатов по первому кварталу. DIRECTV (DTV) подорожали на 5,9 процента на новостях о том, что AT&T Inc. (T) ведёт переговоры по приобретению компании примерно за 50 миллиардов долларов. Elizabeth Arden (RDEN), напротив, стремительно упали на 16,7 процента в связи с сокращением чистых продаж в третьем квартале, приведшим к более крупным убыткам. Во время вчерашней регулярной торговой сессии американский фондовый индекс S&P 500 прибавил один процент, закрывшись на новом рекордном максимуме. Peabody Energy (BTU) поднялись на 2,4 процента ввиду повышения брокером рейтинга с «Equal-weight» до «Overweight». Цена на бумаги Merck & Company (MRK) возросла на 0,1 процента после одобрения Управлением США по пищевым продуктам и лекарственным веществам препарата компании Zontivity, снижающего риск осложнения сердечно-сосудистых заболеваний у пациентов с историей сердечных приступов или болезни периферических артерий. Netflix (NFLX) продвинулись вперёд на 5,1 процента. Между тем, в пятницу компания увеличила ежемесячную абонентскую плату на один доллар для новых пользователей в Великобритании. Акции интернет-сектора Facebook (FB ) и Yahoo! Inc. (YHOO) пошли вверх на 4,5 процента и два процента соответственно. 21st Century Fox (FOXA) подскочили на 3,1 процента на подтверждении British Sky Broadcasting Group о начале предварительных переговоров с компанией о покупке её платных телеканалов в Германии и Италии. Бумаги промышленного сектора Alcoa (AA), General Electric (GE) и United Technologies (UTX) выросли на 4,2 процента, 1,6 процента и 1,4 процента соответственно. Allergan (AGN) потеряли один процент. Так, компания отказалась от предложения Valeant Pharmaceuticals International (VRX) о поглощении, сославшись на существенную недооценку компании. Сводка последних новостей Бюджет США стал профицитным В апреле профицит федерального бюджета США составил 106,9 миллиарда американских долларов, тогда как в предыдущем месяце был зарегистрирован дефицит в размере 36,9 миллиарда. Розничные продажи Великобритании идут вверх Британский консорциум предприятий розничной торговли (BRC) сообщил, что на годовой основе сопоставимые розничные продажи в Великобритании выросли в апреле на 4,2 процента относительно падения в марте на 1,7 процента. Денежный агрегат M3 Японии замедляет темпы роста В годовом исчислении японский денежный агрегат M3 в апреле поднялся на 2,8 процента, совпав с рыночными ожиданиями, месяцем ранее наблюдалось увеличение на 2,9 процента. Промышленное производство Китая наблюдает увеличение меньше прогнозов В апреле объём промышленного производства на годовой основе в Китае увеличился на 8,7 процента, отстав от прогнозов; в предыдущем месяце был зафиксирован рост в 8,8 процента. Рост розничных продаж Китая замедляет темпы Китайский показатель объёма розничных продаж в апреле прибавил 11,9 процента относительно повышения в марте на 12,2 процента. Рост цен на жильё в Австралии снижается На последовательной основе индекс цен на жильё Австралии в первом квартале 2014 года продвинулся на 1,7 процента по отношению к пересмотренному показателю роста предшествующего квартала в 3,8 процента. Австралия отмечает неожиданное сокращение объёма ипотечного кредитования Скорректированный на сезонность ежемесячный показатель объёма ипотечного кредитования Австралии в марте внезапно пошёл вниз на 0,9 процента, тогда как в предыдущем месяце был отмечено его повышение на 2,3 процента. Цены на продукты питания в Новой Зеландии повышаются Ежемесячный новозеландский индекс цен на продукты питания в апреле повысился на 0,6 процента против мартовского снижения на 0,3 процента. Материал предоставлен Saxo Bank

16 апреля 2014, 20:53

Rare earth producer’s profit dives nearly 72%

CHINA’S major rare earth producer Inner Mongolia Baotou Steel Rare-Earth Group said its net profit slumped 71.71 percent year on year to 69.38 million yuan (US$11.15 million) in the first quarter.

21 декабря 2013, 18:00

Политика Китая в Арктике

Словосочетания «тихоокеанский разворот», «сдерживание Китая» и «политика пере**лансировки в Юго-Восточной Азии» прочно вошли в политический лексикон. Соединенные Штаты все больше внимания уделяют АТР, где продолжает наращивать экономическую и военную мощь Китай, не желающий оставаться исключительно материковой державой, всего лишь региональным гегемоном. Пекин уже не скрывает, что у него есть стратегические интересы и за пределами Евразии. […]

17 декабря 2013, 13:17

«Приарктитческая» держава

«Приарктитческая» держава Китай все решительнее заявляет о своих интересах за Полярным Кругом Автор: Светлана Лурье       От редакции: Словосочетания «тихоокеанский разворот», «сдерживание Китая» и «политика перебалансировки в Юго-Восточной Азии» прочно вошли в политический лексикон. Соединенные Штаты все больше внимания уделяют АТР, где продолжает наращивать экономическую и военную мощь Китай, не желающий оставаться исключительно материковой державой, всего лишь региональным гегемоном. Пекин уже не скрывает, что у него есть стратегические интересы и за пределами Евразии. Одно из направлений экспансии Поднебесной ― Арктика, не только богатая природными ресурсами, но и способная в будущем стать еще одной транспортной артерией мирового значения. О том, какие планы строит Китай в отношении Северного Ледовитого океана и как он постепенно наращивает свое присутствие за Полярным Кругом, рассказывает наш постоянный автор Светлана Лурье. * * * Морской шелковый путь Как это ни прискорбно, без участия Китая Россия только бы говорила о необходимости создания Северного морского пути, поскольку необходимость его для нее самой не столь очевидна. А вот профессор Ли Чжэнфу писал в 2009 году в журнале Китайской ассоциации науки и технологии: «Когда заработает Северо-Западный проход, он станет новым “осевым морским путем” между Атлантикой и Тихим океаном. Тот, кто контролирует арктический путь, будет контролировать новый коридор в мировой экономике и международной стратегии». Северо-западным проходом китайцы называют именно Северный морской путь. Но это официально. Неофициально ― морским шелковым путем. Но этот путь надо «обшить» современной инфраструктурой: аэродромами, железнодорожными подходами к его узлам, складами и тому подобным. Поэтому Пекин готов к серьезным инвестициям. А чтобы подстегнуть активность России, китайцы заговорили о том, что на путь претендуют и другие страны. В действительности Северным морским путем немного интересуются лишь Япония и Северная Корея, но не так активно, как это хотелось бы представить Пекину. Да и нет у этих стран специально подготовленных кораблей с двойной обшивкой, тем более ледоколов, а ведь даже летом здесь можно уткнуться в дрейфующую льдину. Плыть же близко к берегу опасно: много мелей, дрейфующих под действием подводных течений. Всегда нужен опытный лоцман, которого можно нанять только в России, а это при обязательной пошлине за проход через наши территориальные воды в Арктике делает плавание совсем не дешевым. Плыть дальше от берега опасно по другой причине. Спасательные станции далеко, а вероятность встретить дрейфующий лед еще больше, так что лучше нанять российский ледокол, а это еще дороже. Кроме того, таяние льдов каждый год начинается в разное время, в связи с чем установить точный график движения в регионе непросто. Какие-то грузы «стерпят» связанную с этим непунктуальность, но вот в контейнерных перевозках большую роль играет именно точная дата доставки. Еще одна отрицательная черта арктических маршрутов ― отсутствие возможностей для сопутствующей торговли. Вот как описывает эту ситуацию сотрудник квебекского Университета Лаваля Фредерик Лассер: «Ни один корабль не идет напрямую из Роттердама в Шанхай. Для оптимизации груза и повышения рентабельности плавания, грузовые суда заходят в промежуточные порты по пути следования для загрузки и разгрузки товаров. В Арктике же подобных возможностей не существует». И далее: «Практически нет сомнений, что объемы судоходства постепенно увеличатся. К середине века они могут достигнуть отметки в 500−1000 кораблей в год. Это гораздо больше, чем сейчас. Но в то же время и гораздо меньше 75 тысяч судов, которые идут по Малаккскому проливу, или 15−20 тысяч кораблей, следующих через Панамский канал. Потребуется еще очень многое, чтобы арктические пути вошли в число главных судоходных маршрутов на нашей планете». Однако это не отменяет важности морских рейсов, задача которых состоит исключительно в перевозке углеводородов, руды и прочих природных богатств региона. И Поднебесная уже создает свой ледокольный флот и арендует два порта у Северной Кореи ― Чонгкинг и Райан, расположенные неподалеку от российского Приморья. И к этим портам уже проложены железные дороги. Ледокол у Китая пока один ― самый большой в мире дизель-ледоход «Снежный дракон» (Сюэлун), купленный в 1993 году у Украины. Правда, он способен прорубать только полутораметровый лед. В 2014 году ожидается спуск на воду второго ледокола, который строится в Финляндии. Это тоже дизель-ледоход, еще более мощный, способный проходить во льдах толщиной до 4,5 метров. На верфях Китая будут строиться и другие ледоколы, так что арендовать ледоколы у нас китайцам в скором будущем не понадобится. Согласно китайским долгосрочным прогнозам, к 2020 году по Севморпути пойдет от 5% до 15% китайского внешнеторгового грузопотока, в основном в виде контейнерных перевозок. По тем же прогнозам, 10% китайского внешнеторгового оборота будет к тому времени равняться 526 миллиардам евро. «Если маршрут будет конструктивно подготовлен, тогда он будет пользоваться спросом, причем огромным», – заявил Хуэйгень Ян в Осло на конференции по перспективам развития Арктики. Но главное, конечно, ― разведка и добыча полезных ископаемых. В арктическом регионе, по оценкам ученых, находится не менее 10% неоткрытых мировых запасов нефти (90 миллиардов баррелей) и 30% газа (0,5 триллионов кубометров), а также крупные месторождения других полезных ископаемых. Для промышленного, но практически лишенного природных ресурсов Китая это немаловажно. Причем, если почти вся нефть находится у побережья Аляски, то почти весь газ ― у Российского побережья. Так что сотрудничество КНР и РФ в Арктике может быть весьма взаимовыгодным. Россия не только сможет переложить часть финансовой нагрузки на партнера, но и получит средства для модернизации существующих и строительства новых международных морских портов на всем протяжении Северного морского пути. Весной этого года в ходе визита нового председателя КНР Си Цзиньпина в Москву «Роснефть» и Китайская национальная нефтегазовая корпорация (CNPC) договорились о совместном изучении Западно-Приновоземельского участка в Баренцевом море, а также Южно-Русского и Медынско-Варандейского участков в Печорском море. Кроме того, недавно было объявлено о соглашениях CNPC с Газпромом по разведке нефтяных и газовых месторождений в Арктике. А на саммите G-20 в Санкт-Петербурге в присутствии Владимира Путина и Си Цзиньпина была совершена сделка по покупке компанией CNPC 20% акций проекта «Ямал СПГ» (теперь структура акционеров ОАО «Ямал СПГ» выглядит так: «НОВАТЭК» ― 60%, французская Total ― 20%, CNPC ― 20%). Проект предусматривает строительство завода по производству сжиженного природного газа на ресурсной базе Южно-Тамбейского месторождения. Предполагается также создание транспортной инфраструктуры, включающей морской порт, способный принимать крупнотоннажные СПГ-танкеры, и аэропорт в районе поселка Сабетта на Обской губе. Запустить завод по сжижению природного газа мощностью 16,5 миллиона тонн в год планируется в 2016 году. Китайские инвесторы выразили готовность вкладывать средства в строительство нового глубоководного Архангельского морского торгового порта и железнодорожной магистрали Белкомур (Белое море — Коми — Урал), которая на 800 км сократит путь из Сибири до Белого моря. В этом проекте Архангельский порт станет пунктом соединения Северного морского пути с российской системой железных дорог. Грузооборот нового порта составит почти 30 миллионов тонн в год. Впрочем, не только Россия в обмен на щедрые инвестиции обеспечивает Китаю доступ к арктическим богатствам. Исландия и Гренландия ― два форпоста Китая в Арктике Одновременно с заключением сделок компанией CNPC на российском направлении Китайская национальная морская нефтяная корпорация (China National Offshore Oil Corporation) объявила о сделке с фирмой Eykon Energy по разведке запасов нефти у юго-восточного побережья Исландии. А государственная корпорация Sichan Xinue Mining стала инвестором крупного международного горнодобывающего проекта на гренландском железорудном месторождении Исуа. Если он окажется успешным, то подключатся и другие китайские компании, такие, как Jiangxi Zhongrun Mining и Jiangxi Union Mining, которые уже проводили здесь разведку залежей меди и золота. Есть и другие проекты, в частности, связанные с производством алюминия. Тем временем Китайская государственная судоходная компания заявила о своем желании заключить с Рейкьявиком договор о долгосрочной аренде портовых мощностей. Недавний визит китайского премьера в Исландию и Швецию стал заметным прорывом КНР на арктическом направлении. Китайскую сторону не смутил прошлогодний провал, когда китайский миллиардер Хуанг Нубо (в 1980-е годы ― работник департамента пропаганды КПК) через девелоперскую компанию Zhongkun Investment Group пытался «по-тихому» выкупить земельный участок площадью 300 квадратных километров на северо-востоке Исландии за 8,3 миллионов долларов якобы «для строительства элитного курорта с полем для игры в гольф». Под нажимом других арктических стран, усмотревших в сделке попытку Китая получить территорию для создания опорного пункта для арктической экспансии, Рейкьявик отверг предложение Нубо. Однако усугубляющийся кризис и претензии кредиторов сделали Исландию более уступчивой. Уже в начале декабря 2012 года министр промышленности, энергетики и туризма Исландии Катрин Юлиусдоттир заявила о намерении оказать содействие проекту. Согласно ряду источников, в конце апреля Рейкьявик согласился на сделку с Пекином, правда уже за 200 миллионов долларов. А на норвежском Шпицбергене еще в 2004 году появилась первая китайская заполярная научная станция «Хуанхэ» («Желтая река»). Этот объект близ местечка Ню-Олесунн занимает площадь около половины квадратного километра и включает современные лаборатории и жилые помещения для десятков полярников. В 2011 году датское правительство обнародовало свою программу по освоению арктического региона до 2020 года. Она предполагает активное привлечение зарубежных инвесторов, и Поднебесная сразу заявила о своем интересе к гренландским месторождениям нефти, меди, никеля, цинка, золота, алмазов и платины. О шахте Исуа мы уже говорили выше. Контракта на разработку другого месторождения, Кванефьельд (Kvanefjeld), добивается китайская госкомпания Inner Mongolia Baotou Steel Rare Earth. Пекин методично и целенаправленно продолжает экономическую экспансию в небольших приарктических странах (пример чему ― подписание соглашения о зоне свободной торговли с Исландией) с целью получения полноправного места в Арктическом совете. И эта политика уже приносит свои плоды. Так, Исландия уже успела пригрозить провести Китай в Арктику «черным ходом», если его не примут в Арктический Совет (АС) в качестве наблюдателя, и учредит некий «Арктический круг» с участием Поднебесной. Угроза была воспринята всерьез. В мае 2013 года Китай стал наблюдателем в этой влиятельной международной структуре. АС был создан в сентябре 1996 года в Оттаве по инициативе Финляндии. Членами форума являются восемь государств ― Канада, Дания, Финляндия, Исландия, Норвегия, Россия и США (так называемые «арктические государства»). Страны-члены Совета, имеющие выход к Северному Ледовитому океану (за исключением Финляндии, Швеции, Исландии), называют арктической пятеркой. Каждые два года в совете председательствует одно из восьми государств-участников. Статус постоянных наблюдателей имеют Франция, Польша, Голландия, Испания, Германия и Великобритания, до мая этого года статус временных наблюдателей имели еще Италия, КНР и Южная Корея. 16 мая 2013 года министры иностранных дел стран-членов АС приняли решение наделить статусом наблюдателей шесть новых государств ― Китай, Индию, Японию, Южную Корею, Сингапур и Италию. Таким образом, теперь их 12. Хотя статус наблюдателя не дает Китаю права решающего голоса, но совещательный голос у Китая согласно регламенту организации теперь есть. Однако в ведении АС вовсе не находятся самые «лакомые» вопросы. Разграничение шельфа в Северном Ледовитом океане будет рассматриваться на профильной Комиссии ООН, а добыча природных ресурсов и строительство соответствующей инфраструктуры ― дело каждой арктической державы и двухсторонних соглашений. И все же принят в АС Китай был неохотно ― Россия, США, Канада и Норвегия были против этого решения и согласились на него только потому, что Китай мог начать действовать помимо их воли, опираясь, к примеру, на Исландию. Китая в Арктике боятся, во всяком случае, считают опасным конкурентом. Бывший капитан ВМС США, профессор международного права в Военно-морском колледже США в Ньюпорте, Джеймс Краска высказался весьма определенно: «Было бы разумно настороженно относиться к Китаю ― стране, довольно неуклюжей в бравировании своим растущим экономическим весом и порой склонной к грубому поведению». Споры о Китае. Споры об Арктике Весной 2010 года китайский контр-адмирал Инь Чжо шокировал международную общественность, заявив: «Арктика принадлежит всему миру, так что ни у одного народа нет над ней единоличной власти»[1]. Похожее заявление было сделано научным сотрудником Шанхайского института международных исследований Чэном Баочжи: «Не могу представить, чтобы неарктические государства оставались пользователями арктических морских маршрутов и потребителями энергоресурсов Арктики без возможности участия в процессе принятия решений, так что конец монополии циркумполярных[2] держав в арктических вопросах становится абсолютной необходимостью». Эта риторика очень не понравилось арктическим странам, и хотя с тех пор Китай куда аккуратнее в своих официальных заявлениях, слова эти запомнили. Многие государства опасаются, что Поднебесная действительно начнет претендовать на контроль над «новым коридором» или может потребовать присвоения «Северо-Западному проходу» статуса нейтральных вод. Однако пока Китай предпочитает не ввязываться в дипломатические конфликты и действовать через совместные предприятия. Вдобавок, если КНР решится на требование объявить «морской шелковый путь» международной акваторией, то сама окажется в сложной ситуации. Тогда другие страны могут потребовать признания пролива Хайнань между островной и материковой частями Китая также нейтральной акваторией. Вот что по этому поводу говорит уже цитировавшийся нами профессор Джеймс Краска: «Позиция Китая по спорным территориям в Южно-Китайском море привела к тому, что страны региона объединились, чтобы противостоять КНР. Индия, Япония, Вьетнам, Южная Корея, Филиппины и даже Малайзия и Индонезия объединились, чтобы помешать попыткам Пекина захватить власть в Южно-Китайском море. Скорее всего, в Арктике будет происходить то же самое, но с одной оговоркой: из-за удаленности от региона влияние Китая будет менее выражено». Посол Дании в Китае Фриис Арне Петерсон считает, что Китай «имеет в Арктике законные экономические и научные интересы», тогда как в Канаде убеждены, что Китай «угрожает суверенитету» арктических стран. Некоторые из экспертов полагают, что датский посол пытался не только увеличить влияние Дании в Арктическом совете, но и добиться от Китая дополнительных инвестиций, которые могут помочь датчанам разрабатывать природные ресурсы Гренландии. Главная причина постепенного усиления китайского интереса к Арктике определенно экономическая. Однако Китай явно интересуется не только инвестициями и торговлей. Он стремится обеспечить себе такие каналы поставок энергетических и других ресурсов, которые американский флот не сможет или не захочет прекрыть. Игнорируя недовольство пятерки приполярных стран, Китай «осторожно» называет себя «приарктической страной». И все же на Севере Пекин редко пересекает «красную черту» и не дает поводов считать его намерения агрессивными. Но по мере роста военного потенциала Поднебесная может стать и менее вежливой. Неслучайно 11 декабря Владимир Путин поручил Сергею Шойгу создание арктических войск. Основные споры в Арктике ведутся между Россией, США и Канадой вокруг того, как далеко распространяются шельфы этих государств. И только Китая, чей стиль поведения мы имели возможность наблюдать в Южно-Китайском море, нам на северных рубежах и не хватало! [1] Звучит справедливо, особенно учитывая статус Антарктики, не принадлежащей ни одному государству, о чем страны мира договорились очень давно. Но в отношении Арктики все иначе. Пятерка арктических стран делят Арктику, стараясь никого не допустить до этого «пирога» (прим. ред.). [2] Т.е. находящихся в непосредственной близости от Полярного Круга или имеющих территорию за Полярным Кругом (прим. авт.).

17 декабря 2013, 11:21

«Приарктитческая» держава

От редакции: Словосочетания «тихоокеанский разворот», «сдерживание Китая» и «политика перебалансировки в Юго-Восточной Азии» прочно вошли в политический лексикон. Соединенные Штаты все больше внимания уделяют АТР, где продолжает наращивать экономическую и военную мощь Китай, не желающий оставаться исключительно материковой державой, всего лишь региональным гегемоном. Пекин уже не скрывает, что у него есть стратегические интересы и за пределами Евразии. Одно из направлений экспансии Поднебесной ― Арктика, не только богатая природными ресурсами, но и способная в будущем стать еще одной транспортной артерией мирового значения. О том, какие планы строит Китай в отношении Северного Ледовитого океана и как он постепенно наращивает свое присутствие за Полярным Кругом, рассказывает наш постоянный автор Светлана Лурье. * * * Морской шелковый путь Как это ни прискорбно, без участия Китая Россия только бы говорила о необходимости создания Северного морского пути, поскольку необходимость его для нее самой не столь очевидна. А вот профессор Ли Чжэнфу писал в 2009 году в журнале Китайской ассоциации науки и технологии: «Когда заработает Северо-Западный проход, он станет новым “осевым морским путем” между Атлантикой и Тихим океаном. Тот, кто контролирует арктический путь, будет контролировать новый коридор в мировой экономике и международной стратегии». Северо-западным проходом китайцы называют именно Северный морской путь. Но это официально. Неофициально ― морским шелковым путем. Но этот путь надо «обшить» современной инфраструктурой: аэродромами, железнодорожными подходами к его узлам, складами и тому подобным. Поэтому Пекин готов к серьезным инвестициям. А чтобы подстегнуть активность России, китайцы заговорили о том, что на путь претендуют и другие страны. В действительности Северным морским путем немного интересуются лишь Япония и Северная Корея, но не так активно, как это хотелось бы представить Пекину. Да и нет у этих стран специально подготовленных кораблей с двойной обшивкой, тем более ледоколов, а ведь даже летом здесь можно уткнуться в дрейфующую льдину. Плыть же близко к берегу опасно: много мелей, дрейфующих под действием подводных течений. Всегда нужен опытный лоцман, которого можно нанять только в России, а это при обязательной пошлине за проход через наши территориальные воды в Арктике делает плавание совсем не дешевым. Плыть дальше от берега опасно по другой причине. Спасательные станции далеко, а вероятность встретить дрейфующий лед еще больше, так что лучше нанять российский ледокол, а это еще дороже. Кроме того, таяние льдов каждый год начинается в разное время, в связи с чем установить точный график движения в регионе непросто. Какие-то грузы «стерпят» связанную с этим непунктуальность, но вот в контейнерных перевозках большую роль играет именно точная дата доставки. Еще одна отрицательная черта арктических маршрутов ― отсутствие возможностей для сопутствующей торговли. Вот как описывает эту ситуацию сотрудник квебекского Университета Лаваля Фредерик Лассер: «Ни один корабль не идет напрямую из Роттердама в Шанхай. Для оптимизации груза и повышения рентабельности плавания, грузовые суда заходят в промежуточные порты по пути следования для загрузки и разгрузки товаров. В Арктике же подобных возможностей не существует». И далее: «Практически нет сомнений, что объемы судоходства постепенно увеличатся. К середине века они могут достигнуть отметки в 500−1000 кораблей в год. Это гораздо больше, чем сейчас. Но в то же время и гораздо меньше 75 тысяч судов, которые идут по Малаккскому проливу, или 15−20 тысяч кораблей, следующих через Панамский канал. Потребуется еще очень многое, чтобы арктические пути вошли в число главных судоходных маршрутов на нашей планете». Однако это не отменяет важности морских рейсов, задача которых состоит исключительно в перевозке углеводородов, руды и прочих природных богатств региона. И Поднебесная уже создает свой ледокольный флот и арендует два порта у Северной Кореи ― Чонгкинг и Райан, расположенные неподалеку от российского Приморья. И к этим портам уже проложены железные дороги. Ледокол у Китая пока один ― самый большой в мире дизель-ледоход «Снежный дракон» (Сюэлун), купленный в 1993 году у Украины. Правда, он способен прорубать только полутораметровый лед. В 2014 году ожидается спуск на воду второго ледокола, который строится в Финляндии. Это тоже дизель-ледоход, еще более мощный, способный проходить во льдах толщиной до 4,5 метров. На верфях Китая будут строиться и другие ледоколы, так что арендовать ледоколы у нас китайцам в скором будущем не понадобится. Согласно китайским долгосрочным прогнозам, к 2020 году по Севморпути пойдет от 5% до 15% китайского внешнеторгового грузопотока, в основном в виде контейнерных перевозок. По тем же прогнозам, 10% китайского внешнеторгового оборота будет к тому времени равняться 526 миллиардам евро. «Если маршрут будет конструктивно подготовлен, тогда он будет пользоваться спросом, причем огромным», – заявил Хуэйгень Ян в Осло на конференции по перспективам развития Арктики. Но главное, конечно, ― разведка и добыча полезных ископаемых. В арктическом регионе, по оценкам ученых, находится не менее 10% неоткрытых мировых запасов нефти (90 миллиардов баррелей) и 30% газа (0,5 триллионов кубометров), а также крупные месторождения других полезных ископаемых. Для промышленного, но практически лишенного природных ресурсов Китая это немаловажно. Причем, если почти вся нефть находится у побережья Аляски, то почти весь газ ― у Российского побережья. Так что сотрудничество КНР и РФ в Арктике может быть весьма взаимовыгодным. Россия не только сможет переложить часть финансовой нагрузки на партнера, но и получит средства для модернизации существующих и строительства новых международных морских портов на всем протяжении Северного морского пути. Весной этого года в ходе визита нового председателя КНР Си Цзиньпина в Москву «Роснефть» и Китайская национальная нефтегазовая корпорация (CNPC) договорились о совместном изучении Западно-Приновоземельского участка в Баренцевом море, а также Южно-Русского и Медынско-Варандейского участков в Печорском море. Кроме того, недавно было объявлено о соглашениях CNPC с Газпромом по разведке нефтяных и газовых месторождений в Арктике. А на саммите G-20 в Санкт-Петербурге в присутствии Владимира Путина и Си Цзиньпина была совершена сделка по покупке компанией CNPC 20% акций проекта «Ямал СПГ» (теперь структура акционеров ОАО «Ямал СПГ» выглядит так: «НОВАТЭК» ― 60%, французская Total ― 20%, CNPC ― 20%). Проект предусматривает строительство завода по производству сжиженного природного газа на ресурсной базе Южно-Тамбейского месторождения. Предполагается также создание транспортной инфраструктуры, включающей морской порт, способный принимать крупнотоннажные СПГ-танкеры, и аэропорт в районе поселка Сабетта на Обской губе. Запустить завод по сжижению природного газа мощностью 16,5 миллиона тонн в год планируется в 2016 году. Китайские инвесторы выразили готовность вкладывать средства в строительство нового глубоководного Архангельского морского торгового порта и железнодорожной магистрали Белкомур (Белое море — Коми — Урал), которая на 800 км сократит путь из Сибири до Белого моря. В этом проекте Архангельский порт станет пунктом соединения Северного морского пути с российской системой железных дорог. Грузооборот нового порта составит почти 30 миллионов тонн в год. Впрочем, не только Россия в обмен на щедрые инвестиции обеспечивает Китаю доступ к арктическим богатствам. Исландия и Гренландия ― два форпоста Китая в Арктике Одновременно с заключением сделок компанией CNPC на российском направлении Китайская национальная морская нефтяная корпорация (China National Offshore Oil Corporation) объявила о сделке с фирмой Eykon Energy по разведке запасов нефти у юго-восточного побережья Исландии. А государственная корпорация Sichan Xinue Mining стала инвестором крупного международного горнодобывающего проекта на гренландском железорудном месторождении Исуа. Если он окажется успешным, то подключатся и другие китайские компании, такие, как Jiangxi Zhongrun Mining и Jiangxi Union Mining, которые уже проводили здесь разведку залежей меди и золота. Есть и другие проекты, в частности, связанные с производством алюминия. Тем временем Китайская государственная судоходная компания заявила о своем желании заключить с Рейкьявиком договор о долгосрочной аренде портовых мощностей. Недавний визит китайского премьера в Исландию и Швецию стал заметным прорывом КНР на арктическом направлении. Китайскую сторону не смутил прошлогодний провал, когда китайский миллиардер Хуанг Нубо (в 1980-е годы ― работник департамента пропаганды КПК) через девелоперскую компанию Zhongkun Investment Group пытался «по-тихому» выкупить земельный участок площадью 300 квадратных километров на северо-востоке Исландии за 8,3 миллионов долларов якобы «для строительства элитного курорта с полем для игры в гольф». Под нажимом других арктических стран, усмотревших в сделке попытку Китая получить территорию для создания опорного пункта для арктической экспансии, Рейкьявик отверг предложение Нубо. Однако усугубляющийся кризис и претензии кредиторов сделали Исландию более уступчивой. Уже в начале декабря 2012 года министр промышленности, энергетики и туризма Исландии Катрин Юлиусдоттир заявила о намерении оказать содействие проекту. Согласно ряду источников, в конце апреля Рейкьявик согласился на сделку с Пекином, правда уже за 200 миллионов долларов. А на норвежском Шпицбергене еще в 2004 году появилась первая китайская заполярная научная станция «Хуанхэ» («Желтая река»). Этот объект близ местечка Ню-Олесунн занимает площадь около половины квадратного километра и включает современные лаборатории и жилые помещения для десятков полярников. В 2011 году датское правительство обнародовало свою программу по освоению арктического региона до 2020 года. Она предполагает активное привлечение зарубежных инвесторов, и Поднебесная сразу заявила о своем интересе к гренландским месторождениям нефти, меди, никеля, цинка, золота, алмазов и платины. О шахте Исуа мы уже говорили выше. Контракта на разработку другого месторождения, Кванефьельд (Kvanefjeld), добивается китайская госкомпания Inner Mongolia Baotou Steel Rare Earth. Пекин методично и целенаправленно продолжает экономическую экспансию в небольших приарктических странах (пример чему ― подписание соглашения о зоне свободной торговли с Исландией) с целью получения полноправного места в Арктическом совете. И эта политика уже приносит свои плоды. Так, Исландия уже успела пригрозить провести Китай в Арктику «черным ходом», если его не примут в Арктический Совет (АС) в качестве наблюдателя, и учредит некий «Арктический круг» с участием Поднебесной. Угроза была воспринята всерьез. В мае 2013 года Китай стал наблюдателем в этой влиятельной международной структуре. АС был создан в сентябре 1996 года в Оттаве по инициативе Финляндии. Членами форума являются восемь государств ― Канада, Дания, Финляндия, Исландия, Норвегия, Россия и США (так называемые «арктические государства»). Страны-члены Совета, имеющие выход к Северному Ледовитому океану (за исключением Финляндии, Швеции, Исландии), называют арктической пятеркой. Каждые два года в совете председательствует одно из восьми государств-участников. Статус постоянных наблюдателей имеют Франция, Польша, Голландия, Испания, Германия и Великобритания, до мая этого года статус временных наблюдателей имели еще Италия, КНР и Южная Корея. 16 мая 2013 года министры иностранных дел стран-членов АС приняли решение наделить статусом наблюдателей шесть новых государств ― Китай, Индию, Японию, Южную Корею, Сингапур и Италию. Таким образом, теперь их 12. Хотя статус наблюдателя не дает Китаю права решающего голоса, но совещательный голос у Китая согласно регламенту организации теперь есть. Однако в ведении АС вовсе не находятся самые «лакомые» вопросы. Разграничение шельфа в Северном Ледовитом океане будет рассматриваться на профильной Комиссии ООН, а добыча природных ресурсов и строительство соответствующей инфраструктуры ― дело каждой арктической державы и двухсторонних соглашений. И все же принят в АС Китай был неохотно ― Россия, США, Канада и Норвегия были против этого решения и согласились на него только потому, что Китай мог начать действовать помимо их воли, опираясь, к примеру, на Исландию. Китая в Арктике боятся, во всяком случае, считают опасным конкурентом. Бывший капитан ВМС США, профессор международного права в Военно-морском колледже США в Ньюпорте, Джеймс Краска высказался весьма определенно: «Было бы разумно настороженно относиться к Китаю ― стране, довольно неуклюжей в бравировании своим растущим экономическим весом и порой склонной к грубому поведению». Споры о Китае. Споры об Арктике Весной 2010 года китайский контр-адмирал Инь Чжо шокировал международную общественность, заявив: «Арктика принадлежит всему миру, так что ни у одного народа нет над ней единоличной власти»[1]. Похожее заявление было сделано научным сотрудником Шанхайского института международных исследований Чэном Баочжи: «Не могу представить, чтобы неарктические государства оставались пользователями арктических морских маршрутов и потребителями энергоресурсов Арктики без возможности участия в процессе принятия решений, так что конец монополии циркумполярных[2] держав в арктических вопросах становится абсолютной необходимостью». Эта риторика очень не понравилось арктическим странам, и хотя с тех пор Китай куда аккуратнее в своих официальных заявлениях, слова эти запомнили. Многие государства опасаются, что Поднебесная действительно начнет претендовать на контроль над «новым коридором» или может потребовать присвоения «Северо-Западному проходу» статуса нейтральных вод. Однако пока Китай предпочитает не ввязываться в дипломатические конфликты и действовать через совместные предприятия. Вдобавок, если КНР решится на требование объявить «морской шелковый путь» международной акваторией, то сама окажется в сложной ситуации. Тогда другие страны могут потребовать признания пролива Хайнань между островной и материковой частями Китая также нейтральной акваторией. Вот что по этому поводу говорит уже цитировавшийся нами профессор Джеймс Краска: «Позиция Китая по спорным территориям в Южно-Китайском море привела к тому, что страны региона объединились, чтобы противостоять КНР. Индия, Япония, Вьетнам, Южная Корея, Филиппины и даже Малайзия и Индонезия объединились, чтобы помешать попыткам Пекина захватить власть в Южно-Китайском море. Скорее всего, в Арктике будет происходить то же самое, но с одной оговоркой: из-за удаленности от региона влияние Китая будет менее выражено». Посол Дании в Китае Фриис Арне Петерсон считает, что Китай «имеет в Арктике законные экономические и научные интересы», тогда как в Канаде убеждены, что Китай «угрожает суверенитету» арктических стран. Некоторые из экспертов полагают, что датский посол пытался не только увеличить влияние Дании в Арктическом совете, но и добиться от Китая дополнительных инвестиций, которые могут помочь датчанам разрабатывать природные ресурсы Гренландии. Главная причина постепенного усиления китайского интереса к Арктике определенно экономическая. Однако Китай явно интересуется не только инвестициями и торговлей. Он стремится обеспечить себе такие каналы поставок энергетических и других ресурсов, которые американский флот не сможет или не захочет прекрыть. Игнорируя недовольство пятерки приполярных стран, Китай «осторожно» называет себя «приарктической страной». И все же на Севере Пекин редко пересекает «красную черту» и не дает поводов считать его намерения агрессивными. Но по мере роста военного потенциала Поднебесная может стать и менее вежливой. Неслучайно 11 декабря Владимир Путин поручил Сергею Шойгу создание арктических войск. Основные споры в Арктике ведутся между Россией, США и Канадой вокруг того, как далеко распространяются шельфы этих государств. И только Китая, чей стиль поведения мы имели возможность наблюдать в Южно-Китайском море, нам на северных рубежах и не хватало! [1] Звучит справедливо, особенно учитывая статус Антарктики, не принадлежащей ни одному государству, о чем страны мира договорились очень давно. Но в отношении Арктики все иначе. Пятерка арктических стран делят Арктику, стараясь никого не допустить до этого «пирога» (прим. ред.). [2] Т.е. находящихся в непосредственной близости от Полярного Круга или имеющих территорию за Полярным Кругом (прим. авт.).  Светлана Лурье

01 апреля 2013, 12:57

Азиатские акции падают на фоне несбывшихся прогнозов по Tankan

Азиатские акции по главе с японскими падали после того, как исследование настроений среди крупнейших производителей страны показало несоответствие прогнозов и фактических показателей, официальный показатель китайского промышленного производства рос медленнее, чем ожидалось. Крупнейший мировой производитель шин Bridgestone Corp. потерял 2.5% в Токио. Акции Nomura Holdings Inc. снизились на 3.6% после того как японскому брокеру №1 было предъявлено обвинение за нарушение контракта на сумму 1.14 миллиарда долларов в виде ипотечных ценных бумаг. Акции крупнейшего китайского производителя редкоземельных ресурсов Inner Mongolia Baotou Steel Rare-Earth Hi- Tech Co. снизились на 2.1% в Шанхае после данных о снижении прибыли. Индекс азиатско-тихоокеанского региона MSCI потерял 0.9%, опустившись до 134.34 по состоянию на 13:19 в Токио, количество падающих акций было вдвое больше растущих. Индекс находился в состоянии ралли последние пять месяцев на фоне признаков восстановления американской экономики и спекуляций о том, что Япония введет агрессивные меры стимулирования в третьей экономике мира. Суммы медвежьих позиций по Nikkei 225 около восьмимесячного максимума, так как инвесторы покупали защиту против снижения на фоне опасений, что Банк Японии не сможет решиться на стимулы на заседании на этой неделе. Японский Nikkei 225 потерял 1.1% после достижения потолка на прошлой неделе, когда мы увидели лучший квартальный рост с 1972 года. Как показало квартальное исследование Tankan, уверенность среди крупных японских производителей выросла слабее, чем ожидали экономисты, что говорит о том, что слабая иена все еще помогает экспортерам страны. Переведено новостным порталом о форекс FxTeam.ru Asian Stocks Drop After Japan’s Tankan Misses Estimates, Bloomberg, Apr 1Источник: FxTeam

24 января 2013, 04:31

What Really Goes On In China

Authored by Edward Chancellor and Mike Monnelly of GMO, Feeding the Dragon: Why China's Credit System Looks Vulnerable Prologue For GMO's asset allocation team, valuations are our first protection against losses. We generally believe that cheaper assets are more resilient against bad economic and financial events, and that if we focus on avoiding the overvalued assets, we should not only achieve higher returns over time, but more often than not do less badly when markets encounter difficulty. From a valuation perspective, Chinese equities do not, at first glance, look to be a likely candidate for trouble. The PE ratios are either 12 or 15 times on MSCI China, depending on whether you include financials or not, and the market has underperformed MSCI Emerging by about 10% over the last three years (ending December 31, 2012). Neither of these characteristics screams "bubble." And yet, China has been a source of worry for us over the past three years and continues to be one, affecting not merely our behavior with regards to stocks domiciled in China but the entire emerging world, as well as some specific developed market stocks, which we believe are particularly vulnerable should things in China go down the road we fear it might. China scares us because it looks like a bubble economy. Understanding these kinds of bubbles is important because they represent a situation in which standard valuation methodologies may fail. Just as financial stocks gave a false signal of cheapness before the GFC because the credit bubble pushed their earnings well above sustainable levels and masked the risks they were taking, so some valuation models may fail in the face of the credit, real estate, and general fixed asset investment boom in China, since it has gone on long enough to warp the models' estimation of what "normal" is. Our fears have not stopped us from buying emerging stocks, or indeed some Chinese stocks, but they have tempered our positions relative to what they would be if we were not concerned about the bubbly aspects of China. Because this view has a real effect on our portfolios, it is important for us to continue to update our work to make sure we aren't missing something important. The recent apparent strengthening of the Chinese economy is a potential challenge to our thesis, and as a result, Edward and others at the firm have been working hard to understand what is driving the rebound and understand whether it is sustainable or not. "Feeding the Dragon" looks at the utterly crucial issue of funding in China's very credit-dependent economy. Ben hiker, January 22, 2013   Introduction — The Credit Tsunami Until the summer of 2011, China's economic juggernaut seemed unstoppable. In September of that year, however, an acute credit crunch appeared in the city of Wenzhou on China's eastern coast. Stories suddenly appeared of defaulting property developers, loan sharks disappearing in the middle of the night, work halted on half-completed apartment blocks, luxury cars abandoned in droves, property prices plunging, and credit drying up. China's high-speed economy appeared to be running off the tracks. Such fears have proven unfounded. Last year, the property market — perhaps the most important driver of Chinese economic growth — staged a remarkable recovery. Credit growth has also picked up strongly. As memories of Wenzhou fade, conventional wisdom holds that Beijing has pulled off yet another soft landing. Even if credit problems re­emerge, it's widely believed that a number of policy options remain open: the PBOC can free up some RMB 18 trillion of bank credit by cutting the reserve ratio requirement.' Regulators can also relax the cap on the banks' loan to deposit ratio. And interest rates can be cut further. If need be, Beijing can simply borrow more. There's no near-term limit to China's financial capacity. This white paper presents a brief account of China's great credit boom and outlines some worrying recent developments in the financial system. In our view, China's credit system exhibits a large number of indicators associated with acute financial fragility. These include: Excessive credit growth (combined with an epic real estate boom) Moral hazard (i.e., the very widespread belief that Beijing has underwritten all bank risk) Related-party lending (to local government infrastructure projects) Loan forbearance (aka "evergreening" of local government loans) De facto financial liberalization (which has accompanied the growth of the shadow banking system) Ponzi finance (i.e., the need for rising asset prices to validate wealth management products and trust loans) An increase in bank off-balance-sheet exposures (masking a rise in leverage) Duration mismatches and roll-over risk (owing to short wealth management product maturities) Contagion risk (posed by credit guarantee networks) Widespread financial fraud and corruption (from fake valuations on collateral to mis-selling of financial products) Not only does financial fragility look to be on the rise, Beijing seems to be on the verge of losing control over the credit system. Savings are migrating from deposits in the state-owned banking system to higher-yielding nonbank credit instruments. Furthermore, rich Chinese are increasingly willing to evade capital controls and take their money out of the country. As a result of these developments, deposits in the banking system are becoming less stable. "Red Capitalism," namely the ability of the Chinese authorities to direct the country's enormous savings for their own ends, faces an existential threat.   A Credit Bubble Economists have woken up to the fact that periods of rapid credit growth generally end badly. As one recent paper puts it, "credit [growth] matters, and it matters more than broad money, as a useful predictor of financial crisis." China today seems to be in a similar predicament to several of the developed economies prior to 2008. Too much credit has been created too quickly. Too much money has been poured into investments that are unlikely to generate sufficient cash flows to pay off the debt. Last year, for instance, new credit extended to the non-financial sector amounted to RMB 15.5 trillion.' That's equivalent to 33% of 2011 GDP, although as Fitch Ratings notes, overall credit formation is running at an even faster rate when items missing from the official data are added in.' The latest surge of credit follows the great tsunami of 2009, when China's non-financial credit expanded by the equivalent of 45% of the previous year's GDP. Since that date, China's economy has become a credit junkie, requiring increasing amounts of debt to generate the same unit of growth. Between 2007 and 2012, the ratio of credit to GDP climbed to more than 190%, an increase of 60 percentage points. China's recent expansion of credit relative to GDP is considerably larger than the credit booms experienced by either Japan in the late 1980s or the United States in the years before the Lehman bust (see Exhibit 1).   Most China commentators believe that rapid credit growth in China is not worrying because the debt is funded by domestic savings rather than by foreigners. The historical record, however, suggests that current account deficits don't increase the likelihood of a financial debacle in an economy where credit has been growing rapidly (for instance, Japan's "bubble economy" of the 1980s was funded domestically)! It has also been argued that China has nothing to fear because total non-financial credit, at roughly 200% of GDP, is relatively low by comparison with the U.S. and other developed economies. Yet the total stock of credit is less predictive of future problems than its rate of growth. Furthermore, mature economies appear to have a greater capacity to shoulder debt. In economists' parlance, "financial deepening" is correlated with the level of economic development. In fact, China is rather heavily indebted relative to other emerging markets and has roughly the same amount of debt as Japan sported in the late 1980s (even though Japan's per capita income at the time was much higher, as shown in Exhibit 2). Many commentators also take comfort from the fact that China's public debt is less than 30% of GDP. The trouble is that the official numbers are misleading. As is often the case in China, most of the debt is kept off balance sheet. Because the main banks are state-controlled and most of their lending is directed at state-controlled entities, a great deal of bank lending is quasi-fiscal in nature. In order to get a proper picture of China's sovereign liabilities we must add back the loans to local government infrastructure projects, policy bank debt (issued by the likes of the China Development Bank), borrowings by the asset management companies (which acquire non-performing loans from banks and others), and debt issued by the Ministry of Railways to fund the roll-out of the expensive high-speed rail network. When these on- and off-balance-sheet liabilities are combined, China's public debt approaches 90% of GDP. Significantly, this is considered by economists to be an upper threshold for public indebtedness.' Higher levels of public debt are associated with a prolonged decline in economic growth. Economist Andrew Hunt estimates that China's true public debt has increased by around 60% of GDP since 2007. If Beijing were to attempt to repeat the credit-fuelled stimulus package of 2009, its true debt-to-GDP ratio would exceed that of Greece.   Debt and the Real Estate "Bubble" Recent research suggests that credit booms are more likely to end in severe busts when they coincide with property bubbles.' It's difficult to prove using purely quantitative tools that China's property market is in a bubble. There's no doubt, however, that China has witnessed a tremendous residential construction boom in recent years. Miles upon miles of half-completed apartment blocks encircle many cities across the country. Official data suggest that the value of the unfinished housing stock is equivalent to 20% of GDP and rising. Real estate collateral supports much of the country's outstanding debt. Officially, the banks' exposure to property — through loans to developers and mortgages — is only 22% of their total loan book. The banks, however, are also exposed to real estate through their loans to local government funding vehicles and through sundry off-balance-sheet credit instruments. It's probably fair to say that at least one-third of bank credit exposures are real estate related. Developments in the infamous "ghost city" of Ordos, in Inner Mongolia, reveal the vulnerability of China's credit system to an overblown housing market. The Kangbashi district of Ordos is a totem for China's property excesses. Kangbashi has enough apartments to shelter a million persons, roughly four times its current population. Until recently, turnover in the local real estate market appears to have been driven by debt-fuelled speculators. Construction in Ordos came to a sudden stop in the fall of 2011 after property prices collapsed (Caixin magazine reports incredibly that prices declined by 85%). More than 90% of the building sites in Kangbashi were said to be idle. Debt problems soon emerged. A prominent developer in the neighboring city of Baotou hanged himself last June, leaving behind debts of RMB 700 million, according to the National Business Daily. Local property developers were revealed to have funded themselves in the underground loan market, where monthly interest rates range between one and three percent. The city government has run into difficulties after revenues from land sales fell by three-quarters. Local banks also reported an increase in non-performing loans. Property-related debt problems have cropped up in other cities. In late 2011, funding difficulties at a Hangzhou-based real estate developer imperiled dozens of companies that had issued guarantees over its debts. Property trusts in Nanjing and Beijing have recently threatened default. Last October, developers in the city of Changsha in Hunan province were reported to have both reneged on debts and sold the same properties to different buyers.' Given the vast amount of residential construction in China (estimated at around 12% of GDP) and severe weakness in many property markets, it's remarkable that real estate lending issues have been relatively contained.'   Local Government Funding Vehicles Moral hazard, or the belief that the government is underwriting financial risk, is another common feature of unstable banking systems. In China, the issue of moral hazard is accentuated by the state's control of both the leading banks and the main recipients of credit, namely the state-owned enterprises. These arrangements have encouraged crony lending practices and the concealment of non-performing loans. In this respect, China combines the poor lending practices of the Indonesian banking system during the corrupt Suharto era with the propensity to roll over or "evergreen" non­performing loans, which was a marked feature of the Japanese banking system after its property and stock market bubble burst in 1990. In recent years, the problems of moral hazard, related-party lending, and loan forbearance have been particularly prevalent in the area of local government finance. Local governments in China are restricted in their ability to borrow on their own account. To get around this law, they set up platform companies, commonly referred to as local government funding vehicles (LGFVs), to finance their investment activities. Loans to these platform companies mushroomed in 2009 and 2010 as the banks financed China's infrastructure-heavy economic stimulus. The People's Bank of China estimated LGFV debt at RMB 14.4 trillion, while China's banking regulator came up with a figure of RMB 9.1 trillion. On these numbers, LGFV debt accounts for between 15% and 25% of outstanding loans in China's banking system. Although ostensibly commercial entities, much of the money spent by these infrastructure companies appears to have been wasted on extravagant trophy projects. The quality of the collateral held by the banks against their loans has been questioned. Collateral often comes in the form of land, which in some cases has been valued by local officials at a premium to actual market values. Moreover, guarantees issued by local governments in respect of LGFV debts may not be of much use. Not only is their legal basis dubious, these promises depend on continuing land sales. Because land sales and development taxes account for a large chunk of local government revenue, when the real estate market turns down, local governments in China face a potential cash crunch. Loudi, a little-known city in Hunan province, serves as the poster child for LGFV excesses. According to Bloomberg, Loudi's local government borrowed RMB 1.2 billion to finance the construction of a 30,000-seat faux Olympic stadium, gymnasium, and swimming complex. The land collateral for Loudi's loan was valued at around four times the value of nearby plots zoned for commercial use.' Early evidence that platform companies were struggling to repay their debts emerged in April 2011 when the Yunnan Highway informed its banks that it couldn't meet the repayment schedule on RMB 100 billion of loans." In the summer of 2011 China's banking regulator rescinded a previous instruction to the banks not to roll over non-paying local government loans. Since then, problems with LGFV loans have largely remained out of the headlines. As the banks' balance sheets are laden with non-paying loans, capital is tied up that might otherwise have supported the extension of new credit to other entities. In the long run, the consequences of "evergreening" non-performing loans will be slower economic growth.   Shadow Banking Although Beijing maintains a tight grip over the lending of the Big Four banks (Bank of China, China Construction Bank, Industrial and Commercial Bank of China, and Agricultural Bank of China), the most notable feature of the credit boom has been the rapid expansion of nonbank lending, in particular of so-called wealth management products. The explosive growth of China's shadow banking system represents a de facto liberalization of the financial system. In a number of countries, financial liberalization has been associated with asset price bubbles and has been a leading indicator of banking crises (e.g., the appearance of the secondary banks in the U.K. in the early 1970s and the deregulation of the Nordic banks in the late 1980s). Last year, Chinese banks' share of total lending fell to only 52% of total credit creation, down from 92% a decade ago. In the fourth quarter of 2012, nonbank lending accounted for an astonishing 60% of new credit issuance. China's thriving shadow banking system has much in common with the American version, which thrived before Lehman's collapse: trust loans that finance cash-strapped property developers have a whiff of the subprime about them; wealth management products that bundle together a miscellany of loans, enabling the banks to generate fees while keeping loans off balance sheet, bear a passing resemblance to the structured investment vehicles and collateralized debt obligations of yesteryear; while thinly capitalized providers of credit guarantees are reminiscent of past sellers of credit default insurance.   Corporate Bonds and Trust Products After China's economy turned down in early 2012, there were calls for another economic stimulus. The banks, however, were reluctant to add to their LGFV exposure. So the local governments turned to the bond markets. Restrictions on the platform companies' ability to issue bonds were relaxed, and a corporate bond boom was soon underway. Over the course of 2012, RMB 2.3 trillion of corporate bonds were issued in China, an increase of 64% on the previous year. Almost half of the funds raised went to local governments (see Exhibit 3).   In the past, China's banks have purchased most new corporate bond issuance. This time, however, an increasing number of bonds have been bundled into wealth management products, which are sold on to the banks' retail and corporate clients. Caixin quotes a source at a major bank claiming that many bonds, which purported to finance new infrastructure projects, were actually being used to pay off old bank debts.' While this has allowed banks to reduce their reported exposure to local governments, it is possible they will have to make good any future losses suffered by investors on future bond defaults. The worst investment decisions have generally been made when dumb money is chasing yield. Chinese savers who are looking for something more satisfying than the negative real interest rates available on bank deposits often end up choosing trust products. Borrowers whose operations are too risky for banks often resort to a trust company. However, over the last year LGFVs have emerged as the dominant borrower from trust companies. China's trust industry has more than doubled in asset size over the past two years, controlling some RMB 6.0 trillion of assets at end September 2012. Given their generally low credit quality and widespread exposure to real estate, trust products can be seen as China's equivalent to subprime mortgage-backed securities. Problems with the assets backing trust products are well documented. Bloomberg recently reported on the "Purple Palace," a half built and abandoned luxury development in Ordos, which had been funded with trust loans: Trust investors, however, believe they are protected against loss. Because trust companies can lose their operating license if they impose losses on investors, they tend to make good any shortfalls with their own capital. The trouble is that trust operators are highly leveraged. The average leverage of the trust companies — defined as trust balance divided by net assets of the trust company — was 24 times, according to Yongi Trust Research Institute. To date, problems associated with trust products have largely been concealed from public scrutiny. Last year, a state- run asset management company, China Huarong, took over two property trusts that were on the verge of defaulting. Industry insiders have also alleged that on occasion the proceeds from new trusts have been used to pay off maturing loans.   Wealth Management Products Wealth management products (WMPs) have been by far the most popular investment for Chinese savers looking for higher returns. These securities yield on average around 2 percentage points more than bank deposits, and are sold by banks to retail investors as low-risk investments. Ratings agency Fitch estimated that around RMB 13 trillion of WMPs were outstanding by the end of 2012, an increase of over 50% on the year. WMPs share some of the characteristics of both the Structured Investment Vehicles (SIVs) and Collateralized Debt Obligations (CD0s), which were used by U.S. banks before 2008 to keep loans off balance sheet. Central to the structure is the pooling of investor funds. Money raised from the sale of several different WMPs is aggregated into a general pool (see Exhibit 4). The general pool then funds a variety of assets, investing across the risk spectrum. Some money goes into trust products and LGFV bonds described earlier in this paper, and some is invested in less risky interbank loans.   These credit instruments pose a number of different problems. They often create a duration mismatch, as short-dated funds are invested in longer-dated assets, such as trust products supporting real estate development. Many WMPs are as opaque as the old SIVs and CDOs. The documentation provided to investors is typically short on detail with regards to the mix of assets funded. Some WMPs resemble blind trusts in which savers hand over their money without knowing what exactly they are investing in. A recent WMP sold by China Construction Bank, for instance, merely stated that it would invest up to 70% of the funds in debt and at least 30% in bonds and money market instruments. WMPs contain a further twist. The buyers are typically required to sign a confirmation — which can be as simple as ticking a box on an online application — that they will bear the financial shortfall if assets funded by the pool fail to generate the expected returns. And, to be clear, most WMPs advertise "expected" rather than guaranteed or promised returns. So long as the returns are not guaranteed, WMP providers are able to hold off balance sheet both the liabilities raised from investors and the assets funded by them. Once again, buyers appear ignorant of the risks. Most likely, they assume that the issuing banks will backstop them should the funded assets fail to pay. After all, banks have their reputations to consider. They would be leery of starting a run on their WMP assets. And the government could be expected to lean upon them.   Ponzi Finance Within China, some highly-placed officials have started raising concerns. "Many assets underlying the [wealth management] products are dependent on some empty real estate property or long-term infrastructure, and are sometimes even linked to high-risk projects, which may find it impossible to generate sufficient cash flow to meet repayment obligations," Xiao Gang, chairman of the Bank of China, wrote in the China Daily in October. "China's shadow banking is contributing to a growing liquidity risk in the financial markets...[I]n some cases short-term financing has been invested in long-term projects, and in such situations there is a possibility of a liquidity crisis being triggered if the markets were to be abruptly squeezed." Xiao touches next upon a key vulnerability of WMPs. "In fact, when faced with a liquidity problem, a simple way to avoid the problem could be through using new issuance of WMPs to repay maturing products. To some extent, this is fundamentally a Ponzi scheme," he writes. "Under certain conditions, the music may stop when investors lose confidence and reduce their buying or withdraw from WMPs." These comments were well-timed. Salesmen employed by banks have reportedly earned commissions by selling third-party products without their employers' knowledge. Customers appear to have bought these third-party WMPs believing they came with a bank guarantee. In early December, the Shanghai branch of Huaxia Bank was beset by protesters after a WMP sold at the branch defaulted. This incident was the first in a number of scandals concerning shadow banking credit. In the same month, customers at a branch of China Construction Bank in the northeastern province of Jilin claim to have been sold a WMP with guaranteed returns but suffered a loss of 30% of their principal.' Citic Trust Co, a unit of China's biggest state-owned investment company, recently missed a bi-annual payment to investors on one of its trust products after a steel company missed interest payments on the underlying loan. As might be expected, sell-side analysts have reacted blithely to risks posed by shadow banking securities. A study by Merrill Lynch highlights so-called "collective trusts" — a type of high-yielding WMP originated by trusts rather than banks — as the most subprime-like subsector, but notes they are limited in size to RMB 1.7 trillion. "The risk for a systematic liquidity crunch seems very low for now," Merrill concludes. While another broker concedes that "some collateral is used twice by different institutions," he suggests that only 5% of loan-backed WMPs are likely to go bad!' We are less sanguine. In our view, WMPs are providing a lifeline for the most marginal of borrowers.   Other Chinese Credit Curiosities Credit guarantees If the proliferation of WMPs in China's financial system follows the originate-and-distribute model for credit popular in the U.S. prior to 2008, a further echo of the subprime era is sounded by China's extensive network of credit guarantees. China's credit guarantee businesses have enjoyed a long boom. There were 8,402 of them guaranteeing RMB 1.3 trillion of debt at the end of 2011, according to Merrill Lynch.' Providers of credit guarantees, like sellers of credit default insurance, earn a small fee for their service. The danger is that when credit guarantors operate with insufficient capital, their losses can spread contagiously throughout the system. Around a quarter of all bank loans in China carry some form of guarantee. These guarantees may come in the form of a mutual guarantee, where one company guarantees another's debts against default. Alternately, a guarantee can be purchased from a dedicated guarantee firm. The latter are financial services companies engaged solely in the business of issuing guarantees against default. They typically charge 3% of the loan amount. Credit guarantees are popular because regulations governing interest rates prevent Chinese banks from pricing credit risk. As a result, the banks prefer to lend to state-owned firms. Smaller privately-held outfits require a guarantee in order to access bank finance. It is commonplace for companies with trading relationships to guarantee each other's debts, simply to grease the wheels of commerce. Wenzhou's credit crisis, which commenced in the late summer of 2011, was propagated by the collapse of a network of credit guarantees — the city's guarantee firms later had to be bailed out by the government. The failure of Tianyu Construction, a Hangzhou-based developer, a few months later created a "credit crisis threatening banks and financial institutions that altogether issued about RMB 6 billion in loans to scores of companies," according to Caixin.25 Sixty-two companies, "from furniture makers to import-export traders...were financially linked to Tianyu through a province-wide, reciprocal loan-guarantee network." As with sellers of credit default insurance in the era before Lehman's collapse, many providers of credit insurance in China are thinly capitalized and poorly regulated. Consider the case of Beijing-based Zhongdan Investment Credit Guarantee Company, which has guaranteed more than RMB 3 billion in outstanding loans to nearly 300 companies. "Some of these companies," reports Caixin, "had borrowed from banks with Zhongdan's guarantee and invested the money not in their businesses but in the latter's so-called wealth management schemes, which promised high returns through murky operations. In some cases, fraudulent contracts were used by Zhongdan and its client companies to obtain bank credit, most likely with bank officers' acquiescence, the investigation found."   Collateralized lending The American economist Hyman Minsky warned that financial stability was undermined when lending becomes overly linked to collateral values rather than income. "An emphasis by bankers on the collateral value and expected value of assets is conducive to the emergence of a fragile financial structure," wrote Minsky in Stabilizing an Unstable Economy (1986). Lending against collateral has the potential to create both virtuous and vicious cycles; as collateralized credit supports asset prices in the boom phase, whilst in the bust falling collateral values create credit problems. Collateralized lending is especially popular in China for the same reasons as credit guarantees — banks want collateral because they are not allowed to charge for risk. By our estimates, more than 40% of all bank loans outstanding are collateralized, with residential mortgages accounting for around half of this amount. A curious feature of Chinese credit practices is that various inputs to the residential housing bubble — including commodities, such as steel and copper, and construction equipment — are often used as collateral to back loans. Concrete producers have been noted to purchase equipment on easy credit terms in order to use the machines as collateral against bank loans to finance their working capital. More machines have been purchased than were needed for purely operational reasons.' The demand for copper has reportedly been buoyed by Chinese speculators, who have raised loans against stockpiles of imported copper and invested the proceeds in the property market. The same practice afflicts the market for steel. Last summer, Shanghai-based steel traders began defaulting on their loans after the steel price slumped. "Chinese banks and companies looking to seize steel pledged as collateral by firms that have defaulted on loans are making an uncomfortable discovery: the metal was never in the warehouses in the first place," reports Reuters.' "As defaults have risen in the world's largest steel consumer, lenders have found that warehouse receipts for metal pledged as collateral do not always lead them to stacks of stored metal."   An End to Financial Repression? For better or worse, financial capitalism as practiced in China is rather different from the Western variety. The large banks are run by members of the Chinese Communist Party who receive instructions on how to allocate credit from their Party superiors. Loans are made at the behest of Beijing to state-owned enterprises and local government funding vehicles to meet public policy purposes. Credit quality is not a main concern. These arrangements tend to generate large numbers of bad loans. "Red Capitalism," however, has worked in its fashion because the regulators have guaranteed the banks' generous net interest margins — the spread between what the banks pay on deposits and receive on their loans. Large profit margins have compensated the banks for making unproductive loans and provided them with the cash to conceal subsequent losses. Chinese savers who have historically received low interest rates (often negative in real terms) on their deposits have footed the bill. They are the victims of what economists call "financial repression." Until recently, however, they had no alternative to leaving their cash in state-run banks and capital controls prevented them from taking money out of the country. The emergence of the shadow banking system changed this state of affairs. As we have seen, savers now earn more from investing in WMPs than keeping their money on deposit. Some property trusts offer double-digit returns. Braver hearts can venture into China's usurious underground loan market. (As shown in Exhibit 5, in Wenzhou prior to the September 2011 crisis lenders were charging up to 80% annualized rates in the underground market.)   Competition from China's shadow banking world creates a problem for the banks. Wealth management products are now around a fifth the size of the banks' total loan book. As money flows into the shadow banking system, the banks have on occasion run short of deposits. For long stretches over the last year and a half, deposit growth has been insufficient to cover new loans. Furthermore, the inflows of deposits into the banking system are becoming more volatile. Every quarter, deposits flow out of the banks to purchase wealth management products. Three months later, the money returns briefly to the banking system as these securities mature. The returning deposits allow the banks to keep within their regulated loan-to-deposit ratio (current maximum 75%). There's a wrinkle, however. More than two-thirds of WMPs mature in three months or less. Yet these financial instruments are often invested in assets with much longer maturities, including trust loans whose maturities stretch out several years. This asset-liability mismatch makes it crucial for the banks to be in a position to roll over the loans. The numbers are enormous and getting larger by the day — every quarter around RMB 3 to 4 trillion of wealth management products need refinancing. The banks have been forced to turn to the interbank market to finance the roll-over. Interbank assets within the Chinese financial system have grown to roughly RMB 28 trillion at the end of September 2012 (up from RMB 11 trillion at the end of 2009).29 They now comprise a quarter of total bank assets. Although China's banks report low loan-to-deposit ratios, the banking system is now more reliant than ever on market liquidity. The dubious creditworthiness of many WMP assets means that defaults are an ever present possibility. A loss of confidence in China's shadow banking arrangements could threaten a full-blown credit crunch. China's shadow banking system has grown too big to fail, but it may also have become too big to control. Beijing is caught between a rock and a hard place. Recent moves by policymakers suggest a desire to limit local government borrowing and regulate growth of WMPs. However, if the authorities were to crack down on the shadow banking system, they risk creating a "credit crunch by accident."' As a result, most regulatory pronouncements remain a dead letter.   Capital Flight The state's control over the credit system is threatened on another front. China's vast trade surplus and substantial capital inflows over the last decade have required massive intervention by the central bank in order to maintain the exchange rate peg to the U.S. dollar. For every dollar entering the country, several new RMB have had to be printed. Capital inflows into China have thus boosted deposits in the banking system and underpinned the country's credit boom. The corollary is that capital outflows would suck cash out of the banking system as savings fled the country. Exhibit 6 shows the ratio of new loans to new deposits moving in line with changes in China's FX reserves.   How realistic is the prospect of capital flight? Wealth is highly concentrated in China. Rich Chinese have many incentives to take their money out of the country — real estate is no longer a one-way bet, savings in the state- controlled banks continue to earn negative real rates, while the shadow banking system is stuffed with dodgy credits. There's also a danger that the new administration may seek to appease the public's anger toward rising inequality and corruption by confiscating windfall fortunes. The wealthiest 1% of households, according to Victor Shih of Northwestern University, control funds equivalent to two-thirds of China's huge foreign exchange reserves. If the wealthiest Chinese were to move a significant portion of their money offshore, liquidity in the banking system would be drained. Such a movement is already underway. The Wall Street Journal reckons that capital outflows in the twelve months through to September 2012 amounted to $225 billion.   The Art of Bank-Watching There is a famous CIA paper, dating from the 1970s, entitled "The Art of China-Watching." The anonymous author expresses frustration at the way in which important events in China are hidden from the eyes of Western observers and ends up by questioning whether logic even helps when analyzing Chinese affairs. An observer of China's modern financial system is similarly handicapped and is in danger of reaching the same conclusion. Over the last year and a half, we have seen the sudden collapse in credit and, just as abruptly, a miraculous recovery. There appears to be a large and growing gap between appearance and reality in China's banking system. On the surface, China's credit conditions are healthy. Yet the China-watcher gets an occasional glimpse of a rather different reality; of Ponzi finance practices across the financial spectrum; of loan sharks disappearing with the locals' savings; of miscellanous entities exaggerating the value of their loan collateral and at times faking it; and of bank employees purloining funds from their banks or engaged in the mis-selling of financial products. China's financial system simmers with incipient scandals.' The public appearance is of a banking system with negligible levels of bad debts, ample liquidity, and low leverage. The reality, on closer inspection, looks rather different. While the banks continue to report low levels of non-performing loans, skeptical China-watchers suspect that bad loans are being "evergreened." Red Capitalism resembles a shell game in which bad debts are shuffled from one entity to another, without any losses observed; this may involve trust companies selling dubious loans to state-run asset management companies or bank loans being turned into corporate bonds and stuffed into wealth management products.' Low reported loan-to-deposit ratios of the banks also give a misleading impression. Deposits are increasingly unstable — the banks look to attract deposits from maturing WMPs as the quarter ends but the money flies out the door shortly after. If the banks have no liquidity problems, asks the frustrated China-watcher, why over the course of the last year has the People's Bank of China been injecting ever larger sums into the banking system?' As we have seen, loans are being taken off the banks' balance sheets and placed in shadow banking products. By law, these credit instruments are non-recourse. But skeptics suspect that the banks will be forced to compensate customers for any future losses. Bank loans are officially around 130% of GDP; add on interbank assets, other assets held on balance sheet, and various off-balance-sheet exposures, and the banks' total credit exposure is close to 300% of GDP. Perhaps the most profound gap between appearance and reality exists in the contrast between the booming credit markets and the lackluster demand for credit from the private sector. Despite the recent explosion of lending, there are curious signs of distress in the real economy. Chinese companies appear to be squeezed for cash — inventories and accounts receivable have been rising. A recent poll by China Reality Research found the appetite for borrowing among private manufacturers across 50 cities had fallen to an all-time low. Despite near-record credit growth this last year, economic growth continued to weaken. Local governments, on the other hand, have an insatiable demand for credit. They have needed money to offset the fall in land sales revenue, finance ongoing infrastructure projects, and, on occasion, to bail out large employers in their districts (in July the city of Xinyu in Jiangxi province agreed to spend RMB 500 million paying off the debts of LDK Solar). Local government demand for credit may even be crowding out other borrowers. A recent trip to China revealed that virtually every credit provider we came across — including banks, trust companies, and asset management companies — were actively engaged in lending, sometimes at double-digit rates, to local governments. They professed little interest in providing loans to private enterprise whose credit was not back-stopped by the state. "Moral hazard in China is state policy," one analyst told us. A considerable amount of recent lending has gone to roll over existing local government debt with interest. It is noticeable that city and rural banks that have lent profusely to local governments have been particularly heavy issuers of wealth management products. Rolling over bad loans doesn't generate much in the way of economic growth. Of course, every credit bubble involves a widening divergence between perception and reality. China's case is not fundamentally different. In this paper, we have documented rapid credit growth against the background of a nationwide property bubble, the worst of Asian crony lending practices, and the appearance of a voracious and unstable shadow banking system. "Bad" credit booms generally end in banking crises and are followed by periods of lackluster economic growth. China appears to be heading in this direction.

23 октября 2012, 20:00

Falling prices force Baotou to act

INNER Mongolia-based Baotou Steel Rare-Earth (Group) Hi-Tech Co, China's top rare earths producer, will halt some of its smelting and separation operations for a month to stabilize slumping prices amid weak demand, it said yesterday.

11 октября 2012, 10:17

Crash victims' families seek record 132m yuan

Relatives of 32 victims who died in an air crash in 2004 in Baotou, in north China's Inner Mongolia Autonomous Region, demanded 132 million yuan (US$21 million) in compensation in a court hearing in Beijing. The amount is unprecedented in China.

Выбор редакции
27 сентября 2012, 13:23

China Releases Second Batch of Rare Earth Export Quotas for 2012

Sept. 27 – China’s Ministry of Commerce (MOFCOM) released the “Circular of the Ministry of Commerce on Releasing Second Batch of 2012 Rare Earth Export Quotas (guomaohan [2012] No.627, hereinafter referred to as ‘Circular’)” on August 16, 2012. This round of quotas is released to enterprises that meet the required criteria for export quotas of rare earth in 2012. According to the Circular, six among the previous enterprises waiting for inspection have passed the environmental protection inspection, including Inner Mongolia Baotou Steel Rare-Earth (Group) Hi-Tech Co., Ltd. owned by Baogang (Group) Company. The first batch of due quotas and second … Continue reading →

08 августа 2012, 09:08

Китай открыл биржу редкоземельных металлов

Китай, который является практически монополистом на рынке редкоземельных металлов, решил упорядочить торговлю редкоземельными металлами, создав специализированную биржу по торговле этими металлами в китайском городе Баотоу, расположенный на севере страны в автономном регионе Внутренняя Монголия.   Как сообщает информационное агентство AFP, в первое время торговля будет проходить преимущественно физическими ресурсами. Но вскоре не исключено и появление фьючерсов.  Ключевыми игроками на бирже станут Inner Mongolia Baotou Steel Rare-Earth и ещё 9 компаний. Inner Mongolia Baotou Steel Rare-Earth производит почти половину всех редкоземельных металлов в мире.  На Китай приходится до 95% добычи, что создаёт большие возможности влияния. Первый такой прецедент случился в 2010 г. Тогда японские промышленники заявили, что КНР приостановила экспорт сырья в Японию.  Ещё один конфликт разгорелся в июле этого года. По запросу ЕС, США и Японии ВТО начнёт проверку на рынке редкоземельных металлов. Американская сторона заявляет, что Китай в нарушении правил Всемирной торговой организации (ВТО) вводил экспортные ограничения, чтобы большая часть сырья оставалась внутри страны для нужд отечественной промышленности.  Официальный Пекин заявляет, что защищает свои природные ресурсы для устойчивого экономического развития. Редкоземельные металлы являются очень важным сырьём для производства бытовой электроники и высокотехнологичных технических устройств.