• Теги
    • избранные теги
    • Компании759
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1315
      • Показать ещё
      Люди1081
      • Показать ещё
      Международные организации258
      • Показать ещё
      Издания252
      • Показать ещё
      Разное986
      • Показать ещё
      Формат68
      Показатели133
      • Показать ещё
      Сферы8
Институт Брукингса
Институт Брукингса
Брукингский институт (Brookings Institution) —   Один из важнейших аналитических центров (think tank), специализируется на общественных науках, муниципальном управлении, внешней политике и мировой экономике. Находится в г. Вашингтон. C 2002 года президентом института является Ст ...

Брукингский институт (Brookings Institution) —   Один из важнейших аналитических центров (think tank), специализируется на общественных науках, муниципальном управлении, внешней политике и мировой экономике. Находится в г. Вашингтон. C 2002 года президентом института является Строуб Тэлботт, бывший заместитель государственного секретаря США.

 

Организация основана в 1916 году американским бизнесменом Робертом Брукинсом под названием «Институт правительственных исследований» (Institute for Government Research). В 1927 года она была объединена с двумя другими организациями Institute of Economics( Институт экономики, 1922 г.) и Robert Brookings Graduate School (Высшую школу Роберта Брукингса, 1924 г.), получив современное название.

В период великой депрессии в США в 1930-х годах институт подвергал критике политику «нового курса» Франклина Рузвельта. После окончания Второй мировой войны участвует в разработке программы восстановления Европы и плана Маршалла.

В 2002 году новым президентом института стал Строуб Тэлботт, бывший заместитель госсекретаря США в период президентства Билла Клинтона и сосед Клинтона по комнате во время учёбы в Оксфордском университете. В административном совете института работали Джон Торнтон, бывший президент Goldman Sachs, и Тереза Хайнц, жена Джона Керри.

На конец 2004 года институт располагал активами в 258 млн долл., потратив 39,7 млн в этом(?) году. Согласно финансовому отчёту института, крупнейшими спонсорами в 2004 году являлись Pew Charitable Trusts, Фонд Макартуров, Корпорация Карнеги, а также правительства США, Японии и Великобритании.

 

  • В 2003 году вышла книга сотрудников института Фионы Хилл и Клиффорда Гэдди «Сибирское проклятье», в которой авторы утверждают, что из-за низких температур производство на территории Сибири нерентабельно и затраты на жизнеобеспечение сибирских городов неоправданно высоки. Согласно рекомендациям авторов, следует переселить часть населения сибирских регионов, которое называется «избыточным», а работы на территории вести вахтовым методом. Книга получила неоднозначную оценку. Положительные отзывы оставили разработчик концепции «шоковой терапии» в России Джеффри Сакс, бывший член Совета по национальной безопасности США Ричард Пайпс, бывший помощник президента США по национальной безопасности 3бигнев Бжезинский. С другой стороны, ряд авторов в России критически отозвались о книге.
  • В 2006 году сотрудник института Клиффорд Гэдди обвинил Путина в плагиате при написании диссертации на соискание учёной степени кандидата экономических наук. Сообщение получило широкую огласку в СМИ.
  • После вступления Барака Обамы на пост президента США в 2009 году, многие сотрудники института перешли на высокопоставленные должности в его администрацию и Госдеп США.
  • 5 января 2009 года Университет Пенсильвании представил первый глобальный рейтинг экспертно-аналитических центров мира — The Think Tank Index, составленный на основе опроса нескольких тысяч учёных и экспертов, которые оценивали результаты работы этих организаций. На первое место составители рейтинга поставили Институт Брукингса, как лучший исследовательский центр мира и лучший в США. В целом, на звание лучшего исследовательского центра мира претендовали 407 организаций.
  • 13 апреля 2010 года Президент России Дмитрий Медведев выступил в Брукингском институте с речью о российско-американских отношениях и российском видении международных отношений. вики

 

http://www.brookings.edu/

http://inosmi.ru/brookings_edu/

ИМЭМО РАН совместно с Институтом Брукингса (США) ведет уникальный проект, посвященный сотрудничеству России и США в области ядерного разоружения

Развернуть описание Свернуть описание
22 июля, 18:08

Procrastination on July 22, 2017

**Over at [Equitable Growth](http://EquitableGrowth.org): Must- and Should-Reads:** * **Nick Bunker**: Weekend reading: “Boosting the competition” edition: "Since 2000 the concentration of businesses in the United States has increased and the amount of business investment relative to profits has declined... * **Jonathan Baker**: Market power in the U.S. economy today: "The U.S. economy has a 'market power' problem, notwithstanding our strong and extensive antitrust institutions... * **Doug Elmendorf et al.**: Letter from Former CBO Directors on the Importance of CBO’s Role in the Legislative Process: "The undersigned represent every former Director of the Congressional Budget Office (CBO)... * **Ryan Avent**: Making Monetary Policy Great Again: "Obama’s response to the economic crisis... the timidity of his stimulus plan... his failure to provide broad support to struggling homeowners... his premature pivot to deficit cutting... * **Pedro Nicolaci da Costa**: Ex-Bank of England official says Fed has wrong idea on jobs, inflation: "**The Fed's misleading view of the job market reflects 'a huge intellectual failure'**... * **Cosma Shalizi** (2006): Accents, Heritability, Measured IQ, the Flynn Effect, and Intelligence: ">Q: Would you put on your right-thinking left-liberal educated-in-Berkeley-and-Madison hat for a moment?... * **Timothy Garton Ash** (2007): The Road from Danzig: "The offense is that...

21 июля, 21:27

Does Trump Have a Case Against Mueller?

The White House is seeking to discredit Special Counsel Robert Mueller and his investigative team. Could it work?

21 июля, 18:15

Turkey Poised To Invade Syria's Idlib Province As Inter-Jihadist Violence Rages

Two Salafi-jihadi factions in Syria's Idlib province have been engaged in a brutal inter-"rebel" (or rather inter-jihadist) war this week, prompting Turkey to prepare a potential invasion to protect its favored factions on the ground. On Thursday, Hay’at Tahrir al-Sham (HTS/Al-Qaeda) continued to capture towns in Idlib's countryside from rival Ahrar al-Sham and Turkish backed FSA groups after an uneasy truce between the rebel factions quickly collapsed days prior, causing the weaker Ahrar al-Sham to call in Turkish support. Multiple reports coming out of the region indicate that Turkey has been transferring hundreds of jihadists from its former Euphrates Shield forces in northern Aleppo province (the Turkish occupied "Jarabulus pocket") to Turkey's Hatay border region, where they began entering Idlib through the Ahrar controlled Bab al-Hawa crossing. However, in the early morning hours of Friday HTS reportedly captured part of the Bab al-Hawa crossing in a significant blow that could trigger a bigger Turkish response. A larger force may be awaiting word from Ankara for a full scale invasion involving Turkish Army troops which might come at any moment. What is most important here: in #Syria, decision 2eliminate #AQ has been agreed by most external players. Infighting in #Idlib is part of it — Elijah J. Magnier (@ejmalrai) July 21, 2017 What is certain is that things are about to get even bloodier, and either Turkey will occupy yet more Syrian land, or the Syrian Army will eventually move in to mop up Idlib once the warring groups have depleted and utterly exhausted each other. The latter scenario is a likely possibility given increased Russian leverage over Turkish actions: Turkey would have to seek a nod from Moscow before occupying Idlib overtly. So far, Turkey's proxy forces are being swallowed up by the more formidable HTS. Ahrar al-Sham tank/ via jihadi social media. Dozens of militants from both factions have been killed across the rebel controlled Idlib province in a week that's seen dramatic shifts in the geopolitical landscape over Syria, including sudden news of the White House's ending the CIA weapons program, as well as Turkey's leaking of US forward operating base locations in northern Syria through its state-run news channel, further escalating tensions between Turkey and the US. On Wednesday Al-Masdar News reported the extent of initial fighting, which even involved tanks and other major weapons systems: Full-scale war has broken out between a number of major Idlib-based militant factions. Opposition media is indicating that the forces involved are seizing entire townships from each other throughout Idlib and Hama, even going so far as to use heavy weapons (i.e. tanks) to do so.  ...Ahrar Al-Sham is currently storming HTS bases at the town of Harem in northern Idlib. The two groups are also exchanging fire in the town of Salqin where both have bases. The engagement has thus far left 16 people dead, most of which are Ahrar al-Sham fighters. Video: Hayat Tahrir al-Sham Clashes With Ahrar al-Sham In Idlib Province/Source: SouthFront Idlib's in-fighting can be seen as a mini civil war for leadership and land among terrorist factions. Some reports link the cause of this week's major escalation to a dispute over the presence of FSA and more "nationalist" flags being flown by Ahrar-aligned groups. Hay’at Tahrir al-Sham (HTS), which opposes FSA leaning groups, is essentially the current iteration of al-Nusra Front (now calling itself Fateh Al Sham), which is a coalition led by al-Qaeda's main off-shoot in Syria. While ISIS has been the focus of international headlines over the past years, Nusra has been no less barbaric in unleashing terrorism on civilians, and like ISIS it seeks to establish an Islamic caliphate. Nusra's ideology is indistinguishable from that of ISIS, and the two were the same organization as they fought as one in Northern and Eastern Syria throughout much of 2013. More recently Nusra has made multiple attempts to rebrand itself in the hopes of attracting more external support. But rival Ahrar al-Sham has had more success in this area as it's been a favored so-called "moderate" opposition group of choice among prominent think tanks such as The Brookings Institution (which has a location in Qatar) - this in spite of being more accurately called the "Syrian Taliban" by some prominent experts for its brutal sharia style rule. Shockingly, the group landed an op-ed piece in The Washington Post in 2015, and made a direct appeal to the American public, defending itself as "moderate" and not "extremist". Even now, Syrian opposition media and friendly political and media allies in the West are championing the cause of Ahrar al-Sham, continuing to claim it represents the true spirit of the "revolution". Map source: Andrew Illingworth, Oz Analysis But Ahrar al-Sham also has organizational roots in al-Qaeda, though external patrons - especially Qatar and Turkey - have long seen the group as a viable partner on the ground. Even the US has at times entered into a de facto relationship with both groups now vying for control of Idlib: in 2015 both Nusra and Ahrar were key leading factions of the umbrella organization "Army of Conquest" which captured Idlib City from the Syrian government in March 2015. As was widely reported at the time, US intelligence officers assisted the al-Qaeda stacked Army of Conquest from a US-Turkish led "operations room" in southern Turkey. This week it was revealed that Trump made the decision earlier this month to shut down the years-long CIA covert program to aid rebel groups in Syria, while the Pentagon continues to support the Kurdish-led SDF as it fights in Raqqa and elsewhere. Various media pundits have immediately begun blaming the renewed Idlib chaos on Trump's closure of the CIA program. The Daily Beast's Roy Gutman (who actually believes Assad created ISIS) laments: As moderate rebel groups in Syria tried to digest the news that the U.S. will soon cease all covert support for them—a sudden revelation they learned from press reports—northern Syria descended into further chaos.   ...Now the very existence of moderate local forces backed by the U.S. hangs in the balance. And more absurdly the usual neocons are using this as an opportunity to call for revived CIA intervention a mere two days after the covert program's termination was announced: David Ignatius, quickly out with a teary-eyed post mortem on the CIA's Syria campaign (which he gleefully boasts in its heyday "may have killed or wounded 100,000 Syrian soldiers and their allies"), writes: Contrast the sad demise of the CIA’s anti-Assad program in western Syria with the rampaging campaign against the Islamic State in the east. What’s the difference? In the east, motivated, well-organized Syrian fighters are backed by U.S. warriors on the ground and planes in the sky. In this game, halfway is not the place to be. Take your pick: Syrian al-Qaeda (HTS) or Syrian Taliban (Ahrar al-Sham)? As the jihadists of Idlib continue kill each other off the weeping and gnashing of teeth in Washington is sure to intensify.

20 июля, 16:49

1 in 8 people who voted for Donald Trump want to change their vote: Reuters/Ipsos poll

ABOUT one in eight people who voted for President Donald Trump said they would not do so again after witnessing Trump's tumultuous first six months in office, according to a Reuters/Ipsos poll of 2016

19 июля, 18:58

The Inside Story Of How The Saudi King's Son Plotted To Oust His Rival

Less than a month after the Saudi king stunned the world when on the morning of June 21 he unexpectedly announced a "historic shakeup" in which he removed the existing successor to the royal line, his nephew Mohammed bin Nayef - the country’s counterterrorism czar - and instated his eldest son, the 31-year-old Mohammed bin Salman and de facto "OPEC's most important man" as Saudi Arabia's crown prince, and following a surprising report ten days later that the "deposed" Mohammed bin Nayef has been barred from leaving the kingdom and confined to his palace in the coastal city of Jidda, the full story of what really happened in this transition of power has finally emerged. As a reminder, the conventional timeline of this dramatic power transition focused on how "seamless" it was and unopposed: In response to questions from The Times, a written statement by a senior Saudi official denied that Mohammed bin Nayef had been pressured and said that the Allegiance Council, a body of senior princes, had approved the change in “the best interest of the nation.”   The statement said Mohammed bin Nayef was the first to pledge allegiance to the new crown prince and had insisted that the moment be filmed and broadcast. The former crown prince receives guests daily in his palace in Jidda and has visited the king and the crown prince more than once, the statement said. As it turns out, nothing could be further from the truth of what really happened: as the NYT details, contrary to the widely-accepted narrative it was Mohammed bin Salman, or MBS as he is also called, who orchestrated his succession to power. His motive is clear: a massive power grab, or as the NYT writes, "the collection of so much power by one young royal, Prince Mohammed bin Salman, has unsettled a royal family long guided by consensus and deference to elders. “You may have now such a concentration of power within one branch and within one individual who is also younger than so many of the cousins and sons of former kings that it may begin to create a situation where the family is out of whack,” said Kristian Coates Ulrichsen, a fellow for the Middle East at Rice University’s Baker Institute for Public Policy, who studies Persian Gulf politics. Furthermore, a different image of the future Saudi ruler is starting to emerge: Mohammed bin Salman’s supporters praise him as a hard-working visionary who has addressed the kingdom’s challenges with extraordinary directness. His programs, including increasing entertainment opportunities inside the hyperconservative kingdom, have won him fans among the two-thirds of Saudis who are younger than 30.   But his critics call him rash and power-hungry, saying he has entangled the country in a costly and so far failed war in Yemen that has killed many civilians, as well as in a feud with Qatar. Neither has a clear exit Below are the key highlights from the report: The young prince’s supporters have lauded his elevation as the seamless empowerment of an ambitious leader. But since he was promoted on June 21, indications have emerged that Mohammed bin Salman plotted the ouster and that the transition was rockier than has been publicly portrayed, according to current and former United States officials and associates of the royal family.   To strengthen support for the sudden change in the line of succession, some senior princes were told that Mohammed bin Nayef was unfit to be king because of a drug problem, according to an associate of the royal family. The decision to oust Mohammed bin Nayef and some of his closest colleagues has spread concern among counterterrorism officials in the United States who saw their most trusted Saudi contacts disappear and have struggled to build new relationships.   The rivalry between the princes began in 2015, when King Salman ascended the throne and bestowed tremendous power on his favorite son. Mohammed bin Salman was named deputy crown prince, or second in line to become king, as well as defense minister; put in charge of a powerful economic council; and given oversight of the state oil monopoly, Saudi Aramco.   Mohammed bin Salman elevated his profile with visits to China, Russia and the United States, where he met with Mark Zuckerberg, the Facebook chief executive, and dined with President Trump in the White House. He has also guided Vision 2030, an ambitious plan for the future of the kingdom that seeks to transform the Saudi economy and improve life for citizens.   Mohammed bin Salman, 31, in June kissing the hand of Mohammed bin Nayef, 57, * * * The prince has risen at the expense of his elder relatives, including Mohammed bin Nayef, 57. As the head of the Saudi Interior Ministry, Mohammed bin Nayef led the dismantling of Al Qaeda in the kingdom after a deadly bombing campaign a decade ago. While he kept a low public profile, even after becoming crown prince in 2015, his work won him allies in the United States and other Western and Arab nations.   But while his removal struck many as sudden, it had been planned out.   On the night of June 20, a group of senior princes and security officials gathered at the Safa Palace in Mecca after being informed that King Salman wanted to see them, according to United States officials and associates of the royal family. It was near the end of Ramadan, the Islamic holy month, when Saudis were preoccupied with religious duties and many royals had gathered in Mecca before traveling abroad for the Eid al-Fitr holiday. That made it advantageous for a change, analysts said, like a coup on Christmas Eve.   Before midnight, Mohammed bin Nayef was told he was going to meet the king and was led into another room, where royal court officials took away his phones and pressured him to give up his posts as crown prince and interior minister, according to United States officials and an associate of the royal family. At first, he refused. But as the night wore on, the prince, a diabetic who suffers from the effects of a 2009 assassination attempt by a suicide bomber, grew tired. Meanwhile, royal court officials called members of the Allegiance Council, a body of princes who are supposed to approve changes to the line of succession. Some were told that Mohammed bin Nayef had a drug problem and was unfit to be king, according to an associate of the royal family.   For years, close friends of Mohammed bin Nayef had expressed concern about his health, noting that since the assassination attempt, he had experienced lingering pain and shown signs of post-traumatic stress disorder. His condition led him to take medication that some friends worried he had become addicted to.  “The weight of the evidence I have seen is that he was more injured in the assassination attempt than was admitted and that he then got onto a pain killer routine that was very addictive,” said Bruce Riedel, a former Central Intelligence Agency officer and director of the Intelligence Project at the Brookings Institution. “I think that problem got progressively worse.”   One American official and one adviser to a Saudi royal said Mohammed bin Nayef opposed the embargo on Qatar, a stand that probably accelerated his ouster.   Sometime before dawn, Mohammed bin Nayef agreed to resign. A video shot afterward shows Mohammed bin Salman kissing his hand.“We will never dispense with your instructions and advice,” the younger prince says. “Good luck, God willing,” the older prince replies.   Mohammed bin Nayef then returned to his palace in the Red Sea port city of Jidda, and he was barred from leaving it.   Also confined to his home was Gen. Abdulaziz al-Huwairini, a colleague of Mohammed bin Nayef who was crucial to the security relationship with the United States, according to current and former United States officials.   Days later, C.I.A. officials briefed the White House on their concern that the ouster of Mohammed bin Nayef and the possible removal of General Huwairini and other security officers could hamper intelligence sharing, United States officials said.   The senior Saudi official’s statement said General Huwairini was still in his job and had pledged allegiance to Mohammed bin Salman along with senior officers. Mohammed bin Nayef was replaced as interior minister by his 33-year-old nephew, Prince Abdulaziz bin Saud bin Nayef, who was an adviser to his uncle and who is believed to be close to Mohammed bin Salman. * * * Now that MBS is in charge, the big question is how much support there is for his elevation to Saudi's ruler-in-waiting: according to the NYT, the answer as of this morning remains unclear. "Saudi state news media reported that 31 of the 34 members of the Allegiance Council supported the change, but analysts said many royals are hesitant to vote against the king’s wishes." However, in what may be the sign of early trouble, some US officials and well-connected Saudis told the NYT there are rumblings of discontent, and analysts have pointed out hints. "Neither King Salman nor his son attended the Group of 20 summit meeting in Hamburg, Germany, even though one of the two men had attended each of the last three meetings. Analysts say that family disputes may have kept the men at home or that they did not want to face criticism for the isolation they and three other Arab states imposed on Qatar." Saudis shocked by the changes say they have a lot to lose if splits within the family spill into the open and destabilize the kingdom.   “It’s not like people are going to go out on the street and say, ‘We want M.B.N.,’ ” said one associate of the royal family, using Mohammed bin Nayef’s initials. “We want this family. We want to preserve them as best we can.” For now Saudi Arabia - and mostly the royal family - has managed to keep a calm facade, slamming every report that the crown prince transition was anything but seamless and well-orchestrated. However, it appears that behind the scenes the tensions inside the world's largest oil producer are rising. Meanwhile, we remind readers of another potential geopolitical shock: as Petromatrix' Olivier Jakob wrote shortly after the Saudi shakeup, "with MBS now having greater control of Saudi Arabia... it is not really a question of if but rather of when a new escalation with Iran starts."

15 июля, 00:26

The Atlantic Politics & Policy Daily: A Room With a Few

Rinat Akhmetshin, a Russian-American lobbyist, said he attended the June 2016 meeting with Donald Trump Jr.

14 июля, 22:10

The Cruz Plan Would Splinter Health Insurance Markets

The Better Care Reconciliation Act already increases the risk of death spirals. Under new proposed additions, that risk becomes a near-certainty.

14 июля, 00:22

Trump misstates details to paint pipelines as tool to fight Russia

President Donald Trump misstated key details about an oil pipeline he approved to present the project as part of a strategy to undercut Russia. “Dakota Access takes it to the Pacific,” Trump told reporters on Air Force One on Wednesday night, according to excerpts released by the White House of what was originally an off-the-record conversation. "Who do they compete with? Russia."It was not immediately clear what Trump meant, but the Dakota Access pipeline does not go anywhere near the Pacific coast. It starts in the Bakken oil field in North Dakota and runs east to Patoka, Illinois, where it links up with an existing pipeline network. The White House did not respond to a request for comment.Trump also touted the Keystone XL pipeline, saying he “revived it on Day One.” That's not quite right, either. Trump signed memos expediting DAPL and KXL four days after being sworn in, and it was two more months before the State Department formally approved Keystone's permit. TransCanada is awaiting approval from state regulators in Nebraska before it can begin construction on the project. "But that goes to the Gulf, right? Competes with Russia," Trump said of the KXL pipeline. Trump also said Keystone XL and DAPL would create a combined 48,000 jobs without addressing the temporary nature of most of that work. DAPL operator Energy Transfer Partners said up to 12,000 jobs would be supported while the pipeline was under construction, but that work has already been completed. Just 40 permanent jobs are expected to remain, according to estimates from the Brookings Institution.The State Department estimated Keystone XL would support around 42,000 direct and indirect jobs during its assumed two years of construction and a total of 50 permanent jobs after that.The president also stressed his support for increased oil and gas drilling, although there, too, he overstated the case. "We’ve got underneath us more oil than anybody, and nobody knew it until five years ago," Trump said, inflating the relative size of U.S. reserves and reducing the amount of time companies have been able to access it. "And I want to use it. And I don’t want that taken away by the Paris Accord."In 2016, the EIA ranked the U.S. 11th in proven crude oil reserves, behind Venezuela, Saudi Arabia, Canada and others. The hydraulic fracking and horizontal drilling technology that helped U.S. oil companies unlock massive new stores of oil and gas from shale formations has been widely used for at least a decade, helping spark a huge uptick in oil production since 2009.Trump also called himself “a tremendous fracker” and alleged energy prices would have doubled if former Secretary of State Hillary Clinton had won the election, alleging she would have banned fracking. Clinton never supported a fracking ban during the campaign, despite heavy pressure from liberal activists, though she did call for increased regulation of the technology. As secretary of state, she established the Global Shale Gas Initiative promoting natural gas development. Trump also said he was seriously considering putting solar panels on the border wall he would like to build. "There is a chance that we can do a solar wall. We have major companies looking at that," he said.

12 июля, 12:24

What Is Collusion? Is It Even a Crime?

The president’s son met with a Russian lawyer offering damaging information about Hillary Clinton. Does that mean the campaign colluded with the Kremlin? We asked legal experts to size up the evidence.

12 июля, 12:15

Paris, much maligned by Trump, set to welcome him

Few cities have been the subject of Trump’s derision and mockery like Paris, and the feeling appears to be mutual.

12 июля, 07:13

Former DOJ Official: Trump Jr. Didn't Commit a Crime

  Content originally published at iBankCoin.com Unfortunately, the smoking gun evidence of Trump Jr. meeting with a Russian lawyer isn't a crime, according to Robert Driscoll, former Deputy Assistant Attorney General and Chief of Staff, Civil Rights Division, U.S. Department of Justice. This man's integrity and mastery of the law cannot and will not be repudiated. All of you crackpot internet lawyers need to shut up and take those nooses that were made for Trump Jr. and save them for Comey. More on that in a minute. "I think people will make hay over the willingness to have the meeting. At the end of the day, it's still very vague as to what statuary violations there would be. Collusion, in and of itself, isn't a crime. There would need to be conspiracy to violate another law. And so this notion that there was a meeting, it may be politically unpalatable, but it's certainly not a crime to say 'ok I'll listen.' If you wanted to piece together a legal theory of criminal activity... I haven't seen anything, other than esoteric campaign finance theories that don't make a lot of sense." On the matter of Comey, inquiring minds want to know why he was seen walking into the NY Times building on June 22nd, 2017. The official story was Comey's attendance of nice charity event. But that easily could've been arranged by the Times as a cover to meet with him. Disgraced Former FBI Head, James Comey, heading into NY Times, most likely in tow with Rod Goldstone emails   While everyone is fixated on the contents of the Trump Jr. emails, which of course are important, I think more energy should be directed into finding out who leaked them. After all, these leaks are far more serious than the Wikileaks that the democrats bemoan over. They were used in an effort to derail a reviled and corrupt Presidential candidate, whereas these leaks are meant to destroy and take down a sitting President. The implications of the latter could have profound effects, including loss of life, should the schemes bear any fruit. Enter Ben Wittes, Senior Fellow at the Brookings Institution, a close friend of James Comey. Shortly after Comey got fired, Wittes told CNN's Anderson Cooper that Comey 'had a story to tell' and that the President should be scared. I want you to pay attention to the following timeline, illustrated beautifully by Zerohedge. On May 16th, Wittes tweeted this, just before the contents of Comey's memo contents were leaked to the NY Times. tick tick tick tick tick tick — Benjamin Wittes (@benjaminwittes) May 16, 2017 He did it again on May 18th, just before a story broke that said Comey asked AG Sessions to not leave him alone with Trump. By the twitching of my thumbs, Something wicked this way comes. tick tick tick tick tick tick tick — Benjamin Wittes (@benjaminwittes) May 18, 2017 Then on June 23rd, just 1 day after Comey was seen entering the NY Times building, Wittes, aka Mr. Tick, tweeted this gem. TICK TICK TICK TICK TICK TICK pic.twitter.com/yuL0o0TBbT — Benjamin Wittes (@benjaminwittes) June 23, 2017 Today, following Trump Jr. published the Goldstone emails, Wittes gloated with a "Boom" tweet. BOOM!https://t.co/Mx3PoWvUpE pic.twitter.com/NrcxYzyUNz — Benjamin Wittes (@benjaminwittes) July 11, 2017 Perhaps he's just a shitposter and this is all one big odd coincidence. Or, on the maniacal side, he's a sociopath who cannot help but attract attention to himself by blurting out cryptic messages to his sycophantic fans regarding illegal intelligence leaks. Your call.

12 июля, 00:34

Sources: Cohn is Trump’s top candidate to replace Yellen at Fed

If National Economic Council Director Gary Cohn decides he wants the job, he is likely to get it, sources close to the process said.

11 июля, 23:05

Russian diplomacy about to get tougher edge in Washington

Noted hardliner Anatoly Antonov is taking over from Sergey Kislyak, who used a softer touch as the Russian ambassador.

11 июля, 10:06

Links for 07-11-17

Why Single-Payer Health Care Saves Money - Robert Frank Formerly True Theories - Paul Krugman Trump Nominates Randal Quarles to Oversee Wall Street Banks - NYTimes The secular rise in personality traits - VoxEU Global value chains shed new light...

Выбор редакции
10 июля, 23:03

Scholar fires off Twitter response to Trump, calls the president's behavior 'incredibly sleazy'

Brookings Institution scholar Benjamin Witte's response to Trump was a 12-part series of tweets.

09 июля, 13:00

The Congressional War on Expertise

The Congressional Budget Office is a controversial part of the health-care debate, but that just proves its importance.

09 июля, 03:04

В США на «отлично» оценили первую встречу Путина и Трампа

Директор отдела исследований внешнеполитической программы вашингтонского Института Брукингса Майкл ОХэнлон назвал «прекрасной» первую встречу президентов России и США Владимира Путина и Дональда Трампа в Гамбурге.

07 июля, 21:59

Без заголовка

**Must-Read**: As I often say, income stagnation among the income-distribution slots in the bottom half of the population is a thing—even with very generous valuations applied to cheap and ingenious high-tech information-age electronic devices and services. And slow growth in income over the past generation for the slots between the 50th and the 80th percentile is a thing as well. But one other factor in American political economy is that those from the 80th to the 99th percentiles feel hard done by—even though the incomes of those slots have increased at what would in any other age be taken as a healthy clip, especially if one values the high-tech information-age generously. But they are unhappy too. Why? Relative income factors. They do not compare themselves not to the mass of the population or to historical long-run rates of income growth. They compare themselves to the top 0.1%—the top 150,000 households, about 6000 of them in Greater San Francisco and about 500 of them in Greater Kansas City. And they compare themselves to the top 0.001%—1500 households, about 60 in Greater San Francisco and about 5 in Greater Kansas City, and feel small: e(6 x 35) = 8, after all: **Pedro...

07 июля, 15:57

Record Job Openings? These Americans Still Can’t Find a Decent Job

Vacancies for jobs are at record highs, meaning the unemployed are in a good position. So who are these millions of people who remain jobless?

06 июля, 23:03

«Это два лидера, которые вряд ли могут придти к комфортному общению»

Лилия Шевцова - эксперт-международник, специалист по России и США, работала в Московском Центре Карнеги и Институте Брукингса в Вашингтоне. Сейчас она сотрудничает с британской организацией Chatham House. В интервью DW Шевцова поделилась своими ожиданиями от встречи президентов России и США на полях саммита G20 в Гамбурге, который пройдет 7 и 8 июля.   На фоне событий последних лет первой встречи российского и американского лидеров, Владимира Путина и Дональда Трампа, давно не ожидали с таким нетерпением. Какой она будет?  Во-первых, нужно взглянуть на эту встречу как на парадокс. Удивительно, что в ситуации неопределенности в мире значение этой встречи легко предвидеть. Сам формат "на полях" предполагает, что у встречи не может быть серьезных последствий. Тем не менее, саммит символичен в силу того, что обе стороны готовы искать рабочий формат для нормализации отношений. Дополнительный парадокс заключается в том, что у Трампа и у Путина, которые попытаются имитировать успех, будут с этим проблемы. далее➤

11 февраля, 20:20

Дойдут ли США до прямого военного конфликта с Ираном?

Испытание Ираном новой баллистической ракеты средней дальности привело к резкому обострению отношений Исламской республики с США. Президент Трамп сразу же заявил в своем твиттере, что «Иран играет с огнем - они не оценили, насколько «добр» был к ним президент Обама. Он, но не я!»Советник Трампа по национальной безопасности генерал Майкл Флинн подтвердил его слова: «Вместо того, чтобы быть благодарным Америке за эти соглашения (по ядерной сделке — В.П.), Иран теперь чувствует себя поощренным. Поэтому мы берем его на заметку» («on notice»).Во время испытаний, которые состоялись 29 января, Иран запустил ракету средней дальности «Сумар», способную нести ядерную боеголовку. Ракета пролетела не более 600 км, но ее максимальная дальность действия составляет от 2 до 3 тыс км.По данным американской разведки, 6 декабря 2016 года Тегеран провел пуск еще одной баллистической ракеты средней дальности «Шахаб-3» (Метеор-3) с дальностью 1,3 тыс км. Причем эта ракета была создана на базе северокорейской разработки.Отвечая на вопрос журналиста о том, исключается ли военный ответ на действия Ирана, Дональд Трамп сказал: «Ничего не исключается». В ответ на испытания иранских ракет четверо конгрессменов-республиканцев подготовили и внесли новый законопроект о введении санкций против Ирана. Законопроект предусматривает новые санкции против Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и иранской авиакомпании Mahan Air, которая, по мнению конгрессменов, помогает КСИР «в распространении терроризма и воинственности». Предлагается также расширить существующие и ввести новые санкции за «вопиющие нарушения прав человека». Старт продаж! Уютные квартиры возле метро "Аэропорт" Сестра Гиви рассказала о его странном предупреждении матери Секрет экономных автовладельцев: цена ремонта получается в 2 раза ниже Новые, безопасные, недорогие: шины всех марок по спецценам Тройное удовольствие при покупке Mazda CX-5 в GenserПредусматриваются новые санкции также против лиц, оказывающих Ирану поддержку «в области разработки баллистических ракет» и тех, кто «задействован в секторах экономики Ирана, осуществляющих прямую или косвенную поддержку программе разработки баллистических ракет».Российский военный эксперт Илья Плеханов обратил внимание на то, что конфронтация между США и Ираном развивается практически по сценарию, разработанному Институтом Брукингса в 2009 году:«...Любая военная операция против Ирана, вероятно, будет очень непопулярна во всем мире и потребует надлежащего международного контекста, как для обеспечения материально-технической поддержки операции, так и для сведения к минимуму ответной реакции. Лучший способ свести к минимуму международное осуждение и обеспечить максимальную поддержку (какая бы она ни была — неприязненная или скрытая) — это нанести удар только тогда, когда будет существовать широко распространенное убеждение в том, что иранцам было предложено превосходное соглашение, но они его отвергли. Это предложение должно быть настолько хорошим, что только режим, который решил приобрести ядерное оружие и приобрести его по неправильным причинам, мог бы его отвергнуть. В этих обстоятельствах, Соединенные Штаты (или Израиль) могут представить операцию как печальную необходимость, а не как ярость. По крайней мере, некоторые члены международного сообщества придут к заключению, что иранцы «сами навлекли беду на себя», отказавшись от отличного соглашения». «Берем на заметку» Флинна широко разошлось по всем мировым СМИ», - пишет российский аналитик, - «но гораздо любопытнее здесь первая часть фразы про неблагодарность Ирана. Именно это вступление отсылает нас к забытому, но все более интересному и актуальному документу, датированному июнем 2009 года».Институт Брукингса — один из ведущих аналитических центров Америки. Именно в этом «мыслящем танке» разрабатывались сценарии ряда цветных революций». Анализ доклада 2009 года позволяет в общих чертах представить, какими могут быть действия США и их союзников в рамках антииранской стратегии. Так, перед атакой на Иран рекомендуется заключить сделку с Россией, используя для политического торга с руководством РФ возможность прекращения развертывания системы ПРО в Европе, а также добиться невмешательства России в войну с Ираном в обмен на признание интересов России на Кавказе, Украине и Балканах.Китай рекомендуется нейтрализовать обещанием сократить импорт ближневосточной нефти с тем, чтобы избыток нефти арабских стран пошел в Китай. Институт Брукингса считает, что Китай реально интересуют на Ближнем Востоке только поставки нефти, и США следует оказать ему оказать ему поддержку в реализации нефтегазовых проектов в обмен на невмешательство в гипотетическую войну с Ираном. Если же эти дипломатические и экономические меры не принесут результата и Россия с Китаем не поддержат жесткие санкции против Ирана, то США следует перейти к альтернативной стратегии. Такой альтернативой являются прямые военные действия против Исламской республики, в которых на определенных условиях, как считают в институте Брукингса, мог бы участвовать Израиль.В докладе отмечается, что Израиль будет готов нанести удар по Ирану только тогда, когда не будет опасности, что Сирия сможет вмешаться в военные действия на стороне Ирана. То есть, перед тем как атаковать Иран, необходимо тем или иным путем лишить сирийское руководство возможности принимать самостоятельные решения.В докладе говорится, что для вооруженного вторжения в Иран необходим какой-то «ужасающий повод». Таким поводом может стать, скажем, информация американской разведки о наличии у Ирана ядерных боеголовок северокорейсокого происхождения. Сценарием предусмотрена также поддержка различных антиправительственных движений и вооруженных формирований и фирменная «фишка» «The Brookings Institution» - «бархатная революция» (velvet revolution).Авторы доклада считают, что смена теократического режима в Иране без вооруженного вторжения в страну возможна, так как многие иранцы не симпатизируют власти Великих Аятолл. Локомотивом бархатной революции должна стать коалиция «интеллигенции, студентов, крестьян, предпринимателей, марксистов, конституционалистов и священнослужителей».Поскольку подготовка масштабного социального протеста, который бы привел к свержению клерикального режима, может занять годы и десятилетия, как отмечается в докладе, и нет никакой гарантии, что пришедший к власти демократический режим откажется от ядерной программы и откажется от борьбы за влияние в регионе, то нынешняя американская администрации вряд ли возьмет на вооружение этот сценарий.Иранская дорожная карта, разработанная в 2009 году в институте Брукингса, многовариантна, но последние события (испытания баллистических ракет Ираном и последовавший жесткий ответ США) ведут по всей видимости в сторону военного сценария. Собственно говоря, об этом недвусмысленно заявил сам Президент Трамп.Сопоставление основных положений доклада американских аналитиков, написанного восемь лет назад, с последними событиями вокруг Ирана создает впечатление, что команда Трампа уже приступила к реализации рекомендаций стратегистов из «The Brookings Institution».Как поведут себя в реальной жизни фигурирующие в американских сценариях Иран, Россия, Китай и Израиль — это пока прогнозируется с большими допущениями.Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху на днях заявил, что «агрессия Ирана не должна остаться без ответа, и что он намерен «нажать» на Трампа, чтобы возобновить санкции против Ирана и «позаботиться о неудачной ядерной сделке». Что касается России, то очевидно лишь, что какой-либо долгосрочной стратегии у нашей страны в наличии нет. И не только в части реагирования на изменившуюся политику США по отношении к Ирану. Отсутствие стратегического уровня планирования в какой-то мере может быть компенсировано быстрым и эффективным реагированием на тактическом и оперативном (текущем) горизонтах. Но для этого необходим высокий уровень принимающего решения командного интеллекта. События последних лет показывают, что в этом плане у нас большие проблемы. А запоздалое или неадекватное реагирование на возможное изменение конфликтной конфигурации в регионе может привести к новым репутационным и ресурсным потерям, а также к новым «ударам в спину». Автор: Владимир Прохватилов, президент Академии реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наук http://argumentiru.com/politics/2017/02/455719

08 декабря 2016, 09:00

Конгресс боится, что Россия и Китай угрожают праву США на мировое "господство"

Несмотря на надежды всего мирового сообщества на "оттепель" в отношениях двух великих держав после победы Дональда Трампа на президентских выборах в США 8 ноября, американские элиты всё ещё не намерены прекращать антироссийскую риторику в вопросах ведения внешней и внутренней политики страны. Главным врагом Америки, по мнению ведущих политиков, так и остаётся Россия, особенно в связке с Китаем. Российские эксперты отмечают, что США пугает независимость РФ и Поднебесной, а надеяться на сильное улучшение российско-американских отношений нам не стоит. Комитет Сената США по вооружённым силам во вторник, 6 декабря, провёл заседание, посвящённое борьбе американцев с мировыми угрозами. На обсуждении вопросов обороны помимо сенаторов присутствовал и ряд экспертов в вопросах безопасности и военного дела, высказавших свои соображения по этой теме, которые не содержат и намёка на возможную "оттепель" в российско-американских отношениях. Наибольшим русофобством отличаются заявления старшего научного сотрудника "Проекта международного порядка и стратегии" Института Брукингса и по совместительству колумниста ведущего американского издания The Washington Post Роберта Кагана. Он называет возросшее мировое влияние России и Китая и их возможный союз самой большой угрозой, с которой Америке предстоит столкнуться в ближайшие десятилетия. По мнению Кагана, эта угроза важнее терроризма, поскольку она способна перевернуть весь мир. — Другие угрозы создают серьёзные проблемы и, в случае терроризма, требуют максимальной бдительности. Но только эти две великие державы обладают способностью перевернуть мировой порядок, который уже давно обеспечивал благополучие и безопасность американцев. Безошибочные гегемонистские амбиции Китая и России угрожают стабильности и безопасности в двух наиболее важных регионах — Восточной Азии и Китае, — заявил Роберт Каган в ходе заседания комитета. Колумнист WP отмечает, что Россия и Китай во многом похожи: оба государства представляют собой классический пример ревизионистских сил (недовольных своим положением на мировой арене. — Прим. Лайфа) и никогда ещё не были настолько сильно защищены от нападения извне, как сейчас. Кроме того, оба государства стремятся "восстановить свою гегемонию в регионах, где она была в прошлом": доминирование в Восточной Азии в случае Китая и в Восточной и Центральной Европе в случае России. — Будучи автократиями, оба государства чувствуют угрозу со стороны доминирующих на международной арене демократических сил и демократий на их границах, — считает Каган. — Обе страны рассматривают США в качестве главного препятствия на пути их амбиций и, следовательно, стремятся ослабить американское руководство международным порядком и безопасностью, стоящее на пути достижения того, что Россия и Китай считают своей судьбой. Несмотря на схожесть целей и наличие общего врага, две мировые державы, по мнению научного сотрудника Института Брукингса, различаются в методах достижения целей. Так, Китай сейчас "осторожен как никогда", он наращивает своё могущество в регионе за счёт усиления экономического влияния и роста военной мощи, которая используется в настоящее время как инструмент сдерживания и устрашения. Россия же ведёт себя "более агрессивно" — это выражается в её "нападениях" на Украину в 2014 году и Грузию в 2008-м, а также в переброске российских вооружённых сил в Сирию. Так называемая российская агрессия выражается и в ведении кибер- и информационных войн, и во "вмешательстве" в западные избирательные процессы "с целью дискредитации демократии". — Россия в какой-то мере является более слабой из этих двух великих держав, но она добилась большего успеха, чем Китай, в достижении своей цели — разделении и разрушении Запада, — считает Роберт Каган. После "обличительной" речи в сторону России и Китая колумнист Washington Post даёт совет новой американской власти: прекратить "отступление" внешней политики США от мирового господства, иначе страны Восточной и Центральной Европы и Восточной Азии будут захвачены Россией и Китаем. Каган также советует обратить особое внимание на расследование "российского вмешательства" в американские президентские выборы и в избирательные процессы в европейских странах. В обсуждении угроз в Комитете Сената США по вооружённым силам участвовал и генерал Джон Кин, председатель Института изучения войны, не раз призывавший к ужесточению санкций против России и более активной помощи украинскому народу. Его речь, в отличие от заявлений Кагана, не была полностью направлена на обвинение России, однако вопрос "агрессии" со стороны РФ всё же поднимался. Генерал Кин призвал взаимодействовать с Россией "через силу и решимость" — он считает, что нужно "не просто расширять военные возможности, но и заставить противника поверить, что они будут использованы против него". Кин добавил, что США должны вести диалог с Россией, но при этом не идти на уступки в спорных вопросах. Генерал также отметил, что США уже давно не имеет технологических преимуществ: Россия, Китай и в меньшей степени Северная Корея и Иран, развивают собственные технологии. В этой связи Джон Кин особо отметил российский танк "Армата", который не имеет аналогов в мире. Ещё одним экспертом на заседании Комитета по вооружённым силам выступил вице-президент Центра новой американской безопасности Шон Бримли. Он отмечает, что "обеспокоен, но не удивлён" поведением России и Китая, поскольку оба этих государства являются "значимыми международными субъектами, которые преследуют свои интересы". Бримли советует администрации Трампа сосредоточиться на средствах "поддержания мира посредством силы" с начала 2017 года. Предлагаемая им стратегия предполагает подачу сигналов на улучшение отношений, одновременно усиливая военное присутствие США в регионе. При этом Шон Бримли подчёркивает, что Владимир Путин Соединённым Штатам "не друг". Руководитель Центра изучения общественных прикладных проблем национальной безопасности Александр Жилин считает, что США в первую очередь пугает экономическая и политическая независимость России и Китая. — Фактически, Россия и Китай — практически единственные — не попадают под прямой диктат англо-саксов — американцев и Великобритании. Все остальные страны уже ограниченно независимы: они исповедуют консолидированную политику, у них нет возможности самостоятельно принимать решения по многим вопросам. Но дело не только в этом. Китай в 2017 году начинает реализацию программы пояса экономического развития нового Шёлкового пути, колоссальной программы, куда вложат более 8 трлн долларов. Россия тоже будет принимать участие в этом проекте, в том числе и двумя своими базами в Сирии, куда выходит морская часть этого проекта. Это всё является главным раздражителем для американцев, которые сейчас находятся в кризисе, — говорит эксперт. — Они рассматривают Россию и Китай как своих врагов. При этом ни Россия, ни Китай ни разу не предпринимали каких-либо мер для того, чтобы посягнуть хоть на какие-то приоритеты США. Получается, что страна, которая обеспечивает экономическую и политическую независимость, автоматически угрожает Соединённым Штатам, а это бред. Профессор кафедры теории и истории политики факультета политологии МГУ Сергей Черняховский придерживается схожего мнения, добавляя, что у США в Китае есть свой интерес. — Идея о том, что есть два конкурента США, которым нельзя ни в коем случае дать соединиться, очень старая и принадлежит ещё дипломату Генри Киссинджеру. Кроме того, Россия и Китай — это две страны, которые не зависят от США и отстаивают свои интересы. Скорее всего, с приходом к власти Трамп будет пытаться разделить союз ресурсов, военной мощи и технологий России и Китая, который кажется угрозой для США, и в этом нет ничего удивительного, — считает политолог. — Трамп, выступая, с одной стороны, за рационализацию отношений с нами, хочет наладить отношения с Китаем. Здесь есть конкретный интерес — китайская промышленность, которая составляет конкуренцию американской. Очень много товаров по технологиям Штатов производится в Китае, который забирает возможность получения прибыли из Америки. Трамп хочет этот вопрос пересмотреть, потому что его основная установка — это установление промышленной мощи Америки, создание рабочих мест. Российские эксперты сходятся во мнении, что ждать "глобального потепления" в отношениях России и США не приходится даже с избранием Трампа. — Я смотрю, как формируют команду Трампу — именно Трампу, потому что он формирует её не самостоятельно. Смотрю, кого назначат министром обороны США, этого Бешеного Пса (отставной генерал корпуса морской пехоты Джеймс Маттис. — Прим. Лайфа). И у меня нет никаких иллюзий по поводу радикального изменения взаимоотношений России и США. Тем более что мы отчётливо видим, как реагируют политические элиты на Трампа в Европе и других странах. Американский президент весьма ограничен в своих полномочиях, он будет вынужден выполнять поставленные перед ним условия. Я бы не стал испытывать иллюзий, что Трамп сможет решить что-то самолично. К тому же отношения с Россией умышленно обостряют везде — и по Украине, и по Сирии, и по Европе, — отмечает эксперт Александр Жилин. Политолог Сергей Черняховский придерживается мнения, что политика США в отношении России будет целиком и полностью зависеть от того, насколько мощной будет наша страна. — Если мы в конечном счёте будем сильными, тогда американцы будут считаться с нами. Будем обладать мощью и промышленным потенциалом, сопоставимым с мощью СССР, американцы будут считаться и советоваться с нами на каждом шагу и говорить что-то против только на уровне пропаганды, — объясняет он. — А если экономическая политика будет такой же, как в 90-е годы, то никто не будет нас рассматривать всерьёз.   Отметим, что на прошлой неделе стал известен бюджет Министерства обороны США на 2017 год. Главной "страшилкой" в финансовом документе американского ведомства вновь стала Россия: на сдерживание её "агрессии" выделяется самая большая сумма — $3,4 млрд, что почти в четыре раза больше, чем в 2016-м, когда сумма составила 789 млн долларов. Также в составе пятёрки главных угроз американской безопасности оказались упоминаемые и на заседании комитета сената Китай, Иран и Северная Корея.

14 июня 2016, 00:00

Бильдерберг-2016. Всевластие «элит» и бесправие «плебса»

С 9 по 12 июня в отеле Taschenbergpalais в Дрездене прошла 64-я встреча членов Бильдербергского клуба, которая на этот раз не вызвала прежнего ажиотажа. Несмотря на присутствие на собрании важных фигур, таких как директор-распорядитель МВФ Кристин Лагард, гендиректор Ройял Датч Шелл Бен ван Берден, бывший госсекретарь США Генри Киссинджер, гендиректор Дойче Банк Джон Крайан, гендиректор BP Роберт Дадли, главный редактор Bloomberg Джон Миклетвей и...

12 апреля 2016, 07:06

Панамагейт - дело рук Путина и(или) ЦРУ?

Старший научный сотрудник отдела международных отношений в Центре изучения США и Европы Института Брукингса Клиффорд Дж. Гэдди предполагает, что за утечкой панамских документов на самом деле могут стоять «российские спецслужбы и лично сам президент Путин. Изъяв из документов данные об американцах, Россия получила мощное орудие шантажа».https://russian.rt.com/inotv/2016-04-09/Ekspert-Instituta-Brukingsa-Panamskij-skandalГэдди считает панамский скандал весьма подозрительный и похожим на  сюжетный ход из дешевого шпионского боевика. Хронология панамагейта такова: В начале 2015 года некий аноним  высылает  газете Süddeutsche Zeitung 11,5 миллионов документов о панамской  фирме Mossack Fonseca, связанной с офшорами. В результате расследования  Международным  консорциумом журналистских расследований (ICIJ),  в котором приняли участие около 400 журналистов из 80 стран, через год была вскрыта масштабная  схема отмывания денег и  коррупции, в которых были засвечены  свыше  140 мировых лидеров.Однако, прямых фактов причастности  Путина к какой-либо незаконной деятельности в этих документах нет. В России никакого ажиотажа по поводу панамагейта не возникло. А вот  на Западе такие скандалы уже начались.Гэдди  сомневается в достоверности  документов, присланных неищзвестным: «Откуда уверенность, что они  «настоящие, полные и не искаженные?» Гэдди считает,  что «у анонима был доступ к весьма впечатляющей базе данных, что может указывать на вовлеченность некой разведывательной организации». Гэдди  предполагает, что за вбросом панамских документов мог стоять Путин, желающий отомстить Западу за «кампанию против путинской коррупции».Сотрудник Брукингского института предполагает, что за атакой на  Mossack Fonseca могла стоять Федеральная служба  по финансовому мониторингу, личная разведка Путина(формулировка Гэдди). И что американцы заглотили эту приманку. Гэдди обращает внимание на то, что в опубликованных документах не упоминаются граждане США и предполагает, что это - следствие того, что  ICIJ финансируется США. Возможно,документы, обличающие США, просто изъяли перед тем как передать немецкой газете, предполагает  Гэдди. Цель всего этого проекта, как считает Гэдди, шантаж США:«Те, кого упомянули в утекших документах — не цели. Цели те, кто в них не был упомянут».На мой взгляд, этот  вывод притянут за уши. Я хотел, чтобы это было так, но это не так.Компания  Mossack Fonseca - проект ЦРУ: «…Один из основателей  Mossack Fonseca — Юрген Моссак (Jürgen Mossack) — сын офицера Ваффен СС, который перебрался в Панаму, чтобы «начать новую жизнь». Другой основатель — Рамон Фонсека (Ramón Fonseca) — работал советником президента Панамы.https://meduza.io/feature/2016/04/04/mossack-fonseca-terabayty-tayn(04.04.2016) Mossack Fonseca появилась в 1977 году, когда панамские предприниматели Рамон Фонсека и Юрген Моссак объединили свои небольшие фирмы. Оба основателя компании были прекрасно образованны и обладали обширными связями в финансовых кругах.Рамон Фонсека — панамец, он учился в Лондонской школе экономики и писал романы. Юрген Моссак по происхождению немец, он оказался в Панаме в начале 1960-х. Отец Моссака во время Второй мировой войны служил в Ваффен-СС, а после окончания боевых действий предложил правительству США сотрудничество. По данным Международного консорциума журналистов-расследователей (ICIJ), в конечном итоге Моссак перебрался в Панаму и стал работать на ЦРУ, добывая информацию о коммунистах на Кубе. Его сын получил образование в Панаме, затем уехал работать в лондонскую юридическую фирму, а в начале 1970-х вернулся обратно и открыл свое дело(конец цитаты).В 1977 году Панамой управлял Омар Торрихос (Omar Efraín Torrijos Herrera), который в 1956 году был начальником охраны находящегося в изгнании президента Аргентины Хуана Перона, который значительно помог легализации у себя в стране серьезных представителей Третьего рейха.Начальником Управления военной разведки и контрразведки при О. Торрихосе был Мануэль Норьега (Manuel Antonio Noriega), который сотрудничал с ЦРУ и помогал отмывать деньги Медельинского наркокартеля.Соответственно, создание Mossack Fonseca изначально было спланировано под операции ЦРУ».Сайт ПРАВОСУДИЯ.НЕТ:http://pravosudija.net/article/scofield-proekt-klintonyКак я уже неоднократно писал, этот сайт не искажает факты. На этот раз и интерпретирует их грамотно.Автор цитируемой публикации   считает, что «за созданием Mossack Fonseca… стоял Д. Буш-старший и компания Вангард».http://pravosudija.net/article/scofield-proekt-klintonyВозможно, это соответствует действительности. Но выводы автора, пишущего под псевдонимом Скофилд, какие-то вялые и расплывчатые, сводящие все к внутриполитическим разборкам в США.А между тем, настоящий адресат информационной атаки просматривается весьма отчетливо. Это премьер-министр Великобритании Джеймс Кэмерон.Парламентская оппозиция  Великобритании  «призвала провести независимое расследование в связи с упоминанием родственника премьера в так называемых "панамских документах". Кроме того, о намерении тщательно их изучить заявила Служба по налогам и таможенным вопросам Соединенного Королевства.Речь идет о документах панамской офшорной компании Mossack Fonseca,опубликованных 3 апреля. В них говорилось, что отец премьера Иэн Кэмерон возглавлял созданный в 1980-х годах офшорный фонд, через который якобы уклонялись от налогообложения состоятельные британцы».http://112.ua/mir/panamskiy-skandal-kemeron-rasskazal-o-poluchenii-pribyli-v-ofshore-303455.htmlНанести мощный удар гордым бриттам - в этом намерении могли вполне сойтись интересы и ЦРУ(или каких-то иных  американских акторов) и Владимира  Путина, предположительно стремящегося отомстить «англичанке» за  все те потоки информационной грязи, которые с этого небольшого острова  льются  на голову президента РФ. А как же пресловутые особые отношения США и Великобритании? Так называемые "special relationship", то есть   военно-стратегическое  партнерство. Возможно, США недовольны слишком активной ролью Великобритании как в событиях на их внутреннем политическом рынке, так и в мире. Англия слишком активна в Китае и на Ближнем Востоке. Корона   восстанавливает свою мировую империю, пытаясь вывести ее из тени на свет. Вот Черный  Властелин и показывает  младшему партнеру его место - на приставном стульчике. Что касается участия Владимира Путина во всех этих вбросах и выбросах, то это очень спорно. Скорее всего он знал о грядущем панамагейте  и принял необходимые меры самозащиты. Но это уже детали. Ситуативный союз спецслужб США и РФ вполне мог быть в рамках панамагейта. Может быть, именно эта тема и обсуждалась во время недавнего визита шефа ЦРУ Джона Бреннана в Москву.Все это не отменяет  курса США на разрушение исторической России. И Участия Англии в этой стратегии. Но уже в более скромной роли - подносчика патронов, а не наводчика.

16 апреля 2015, 17:05

Бернанке будет работать с торговыми роботами

Бывший глава Федеральной резервной системы США (ФРС) Бен Бернанке согласился стать старшим советником хедж-фонда Citadel Investment Group. Об этом сегодня сообщили крупнейшие СМИ.

28 ноября 2014, 09:00

Фабрики мысли в США

Система аналитических центров представляет собой совокупность конкурирующих организаций, преследующих цель создания максимально объективной, достоверной, качественной информации, востребованной заказчиком, роль которого исполняют государственные, общественные и бизнес структуры. Указанные структуры в процессе подготовки и принятия политических решений выступают в качестве властных субъектов (субъектов влияния), и именно благодаря их запросам «фабрики мысли» актуализируются и становятся востребованными. Любая из перечисленных политических сил заинтересована в доминировании на информационном рынке, следовательно, структура «фабрик мысли» и их позиции на рынке информационных услуг обусловлены потребностями политических сил, с которыми они ассоциированы, и актуальной конъюнктурой этого рынка. Структура расходов США на НИОКР, % Источник: The FY 2012 Science and Technology R&D Budget. Office of Science and Technology Policy. Ex­ecutive Office of the President. Так, утрачивая декларируемую непредвзятость, «фабрики мысли» практически с начала своего существования подстраиваются под ту или иную авторитетную доктрину и в дальнейшем не имеют возможности ее изменить. Субординация по отношению к властному центру постепенно окостеневает, и организация становится фабрикой по производству программ и моделей их построения для конкретной политической группы. Этот довольно стандартный набор воззрений на природу «фабрик мысли» не носит ни полного, ни исчерпывающего характера, однако может быть принят в качестве отправной точки настоящего исследования. Такое исследование целесообразно осуществлять в кросс-национальном контексте. В противовес традиционной и широко распространенной концепции, рассматривающей «фабрики мысли» как результат прямой экстраполяции американского опыта развития аналитических организаций на самые разные страны независимо от их исторического, культурного и политического своеобразия, в данном исследовании предлагается концепция, основанная на мультимодельном подходе, который фокусирует внимание на различиях в институциональном оформлении «фабрик мысли» на национальном уровне. Более подробно особенности мультимодельного подхода будут показаны ниже при сравнении американской модели «фабрики мысли» с европейской и азиатской моделями. Ведущая и, можно сказать, пионерная роль в использовании «фабрик мысли» как инструмента разработки и принятия политического решения, бесспорно, принадлежит США, поэтому отталкиваться целесообразно именно от опыта данной страны. Анализ организационной модели «фабрик мысли», существующей в ней, может позволить выявить ключевые характеристики института, вариации которых в дальнейшем могут быть рассмотрены на примере иных стран, где «фабрики мысли» так или иначе существуют. Это важно, в частности, для России, где весьма актуальна потребность в выстраивании механизма адекватной аналитической поддержки принятия политических решений. ТРИ МОДЕЛИ ОРГАНИЗАЦИИ "ФАБРИК МЫСЛИ" В ГЛОБАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ Понятию «фабрики мысли» («think tanks») в современной политической науке даются разнообразные дефиниции и трактовки (в частности, распространены организационные, функциональные, структурные определения «фабрик мысли»). Автор исходит из того, что «фабрики мысли» — это разнообразные институты, занимающиеся изучением и анализом политических процессов и проблем, а также предоставляющие заинтересованным акторам (как собственно политическим, так и общественным и бизнес структурам) разработки и рекомендации по вопросам внутренней и внешней политики в целях принятия ими обоснованных политических решений. Финансирование федеральных исследований и разработок (запрос на 2014 фин. г.), млн. долл. Источник: Federal Research and Development Funding:FY2014. Congressional Research Service. July 30, 2013. P. 4. Тогда подлежит изучению не только та или иная наличествующая сегодня модель «фабрики мысли», но и ее генезис. Сложность анализа обусловлена невозможностью создания типичной схемы включения «фабрик мысли» в разработку политических решений, так как на нее воздействует множество политических, социальных, экономических и иных факторов, имеющих национальные или региональные особенности. Эти же факторы оказывают влияние и на часто принимаемую за «стандартную» институциональную структуру «фабрик мысли», которая в действительности всегда мимикрирует под окружающую ее социальную среду. Можно (сугубо схематически) выделить три основные модели функционирования «фабрик мысли»: американскую, европейскую и азиатскую. Разделение на модели само по себе является принципиальным, так как ранее дифференциация «фабрик мысли» проводилась преимущественно по критерию их большего или меньшего соответствия американскому образцу. Это обусловлено доминированием в литературе американских работ по «фабрикам мысли» и экспансией американских политико управленческих форм, хорошо заметной на примере Японии, Гонконга, Макао, Индии, Мексики и большинства стран Восточной Европы, в том числе России и Украины. Такой взгляд, среди прочего, приводит к безусловному доверию к американской исследовательской практике, как, например, в отчете «Non governmental Think Tanks in Ukraine: Capabilities, Challenges, Prospects», опубликованном Украинским центром экономических и политических исследований, ключевым источником для которого выступают, в свою очередь, отчеты Научно-исследовательского института внешней политики (Филадельфия, США). Такая ситуация характерна не только для Украины, но и для многих других развивающихся стран, осуществляющих некритическое заимствование иностранных институциональных и интеллектуальных конструктов. ОПЫТ США: ФОРМИРОВАНИЕ И ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ "ФАБРИК МЫСЛИ" Опыт США показывает один из возможных вариантов истории становления «фабрик мысли», а также масштаба и результативности их деятельности. Американские «фабрики мысли» в указанном выше смысле исторически создавались прежде всего военными ведомствами, заинтересованными в разработке комплексной технологии аккумулирования информации — с привлечением гражданских специалистов, обладающих широкими познаниями в различных (в том числе политических) аспектах стратегического анализа. Схема расчета налоговых льгот в США Источник: Налоговое стимулирование инновационных процессов/ Отв. Ред. — Н.И. Иванова. — М.:ИМЭМО РАН, 2009. С.142 В 1956 г. по инициативе министра обороны США пять крупнейших университетов создали некоммерческую исследовательскую организацию под названием «Институт оборонного анализа». Менее чем за 10 лет институт вырос в крупное научное учреждение со штатом 600 человек. В 1960 е годы в США насчитывалось уже около 200 «фабрик мысли» самого разного профиля. Наиболее известными и влиятельными среди них были так называемые «финансируемые правительством центры НИОКР» (среди них RAND, Институт оборонного анализа, Институт военно морского анализа, корпорация «Aerospace»). Они напрямую поддерживались конгрессом США, который в конце 1960 х годов выделял им до 300 млн. долларов ежегодно. Необходимо подчеркнуть важный аспект в истории американских исследовательских центров. Руководство Пентагона изначально отказалось от создания аналитических центров внутри военного ведомства, хотя содержание независимых или частично независимых бесприбыльных (non profit) центров обходилось намного дороже. Заработная плата в «фабриках мысли» значительно превышала оклады государственных служащих. Руководство Пентагона исходило из того, что в результате опоры на «внутренние» центры пострадало бы качество научного консультирования, утратив широту и глубину охвата, присущие независимым научно исследовательским организациям. В конце 1970-х и начале 1980-х годов в США стал появляться новый тип «фабрик мысли». Это были идеологизированные, ориентированные на политическую активность организации, основанные, как правило, с целью продвижения определенных идейных ценностей или, точнее, образцов мышления. Среди них стоит выделить Институт Катона и Фонд Наследия — идеологически окрашенные организации, занимающиеся не отвлеченными политическими теориями, а пропагандой неоконсервативных идей в политической и особенно экономической сферах. В 1980-х годах такие центры были на подъеме своего влияния. С начала 1990-х годов в развитии американской политической мысли наметился поворотный момент, связанный с общесистемным сдвигом в международных отношениях.  Он привел к более четкому идеологическому оформлению различных «фабрик мысли»: обозначились как продемократические, так и прореспубликанские (более консервативные) институты, каждый из которых стремился продвигать собственную, по возможности уникальную концепцию, способную обеспечить аналитическую и консультативную поддержку принятия политических решений в новых условиях окончания «холодной войны» и превращения США в единственную сверхдержаву. Результатом стали бурные дебаты как в академической среде, так и в публичной сфере, однако практическая деятельность большинства подобных интеллектуальных центров в 1990-е годы сосредоточилась в основном на решении «прикладных» задач, то есть в большей степени на политической технологии, чем на выработке действительно инновационных концептуальных подходов. Прямое финансирование государством НИОКР, осуществляемых бизнесом и налоговое стимулирование инновационной деятельности Источник: OECD, Main Science and Technology Indicators (MSTI) Database, June 2012; OECD R&D tax in­centives questionnaires, January 2010 and July 2011, and national sources, based on OECD (2011), OECD Science, Technology and Industry Scoreboard 2011, OECD, Paris В плане же идеологических ориентиров в 2000-е годы американское экспертное сообщество все же преимущественно оставалось под влиянием консервативных идей, что в первую очередь связано с приходом к власти команды Дж.Буша. Следует констатировать, что вне зависимости от этапа своего развития «фабрики мысли» США всегда преследовали, строго говоря, одну цель: привлечение людей, способных генерировать идеи, к решению политически значимых проблем. При этом виды решаемых проблем, форма организации «фабрик мысли», заказчик, виды отчетности и т.д., естественно, различались. ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ АМЕРИКАНСКОЙ МОДЕЛИ Американский опыт создания «фабрик мысли» как специализированных организаций, занимающихся производством особого интеллектуального продукта — предлагаемого к реализации заказчиком политического решения, характеризуется несколькими основополагающими чертами: — правительство США неизменно демонстрирует заинтересованность в развитии «фабрик мысли» и расширении их научно исследовательского потенциала; — сами «фабрики мысли» создаются и функционируют преимущественно как неправительственные структуры, роль правительственных аналитических центров в сравнении с крупнейшими негосударственными «фабриками мысли» относительно второстепенна; — стремясь к диверсификации круга клиентов и партнеров, «фабрики мысли» тем не менее уделяют особое внимание поддержанию постоянных связей с государственными учреждениями. Рассмотрим выделенные характеристики подробнее. Правительственное внимание к развитию «фабрик мысли» подтверждается как заявлениями, так и практическими действиями представителей государственных структур. «Наиболее распространенная до настоящего времени среди членов федерального правительства точка зрения хорошо сформулирована в докладе, представленном в 1945 г. президенту Рузвельту Ванневаром Бушем, ученым, который возглавлял во время войны Управление научных исследований и разработок. Буш писал: „Основная политика Соединенных Штатов заключалась в том, что правительство должно способствовать достижению новых рубежей. Оно открыло морские просторы клиперам и обеспечило землей первых поселенцев. Налоговое стимулирование частных затрат на инновационную деятельность для крупных, малых и средних компаний в странах ОЭСР (налоговые субсидии на 1 долл. затрат на НИОКР) Источник: OECD Science, Technology and Industry Outlook 2012. P. 167. Несмотря на то что эти рубежи уже в значительной степени не существуют, рубеж науки остался. Более того, поскольку здравоохранение, благосостояние и безопасность входят в компетенцию правительства, научный прогресс представляет и должен представлять первостепенный интерес для правительства“». Реализация этого курса находит свое выражение в следующих обстоятельствах. Во-первых, в четкой дифференциации аналитических работ, установленной Национальным научным фондом, однако, что показательно, используемой не только правительственными, но и практически всеми иными структурами. Она включает три вида аналитической деятельности, а именно: — фундаментальные исследования — «изучение неизвестного». Такие исследования иногда называют ненаправленными, и они оказывают мотивирующее воздействие, выраженное в стремлении к знанию ради самого знания. Чарльз Э.Уилсон, первый министр обороны президента Эйзенхауэра, говорил о них как о деятельности, когда «...вы не знаете, что вы делаете». Примером мог бы служить химик, работающий с каким либо соединением просто для того, чтобы получить неизвестные до сих пор сведения об этом соединении. Он что то ищет, но что — не знает сам; — прикладные исследования — исследования, направленные на удовлетворение какой либо существующей потребности, например на создание лекарства от известной болезни или на нахождение новых способов повышения скорости самолета. Они опираются на фундаментальные исследования и, как правило, порождают дополнительные знания. Если продолжить наш пример с химиком, то нужно сказать, что он вступит в область прикладных исследований, как только предпримет попытки обнаружить, не позволяет ли изучаемое им соединение предупредить какое либо заболевание; — разработки — систематическое использование фундаментальных и прикладных исследований для создания и производства конкретных объектов (от сывороток до космических кораблей), систем, методов и материалов. Они обычно включают проектирование и эксперименты с неким изделием или процессом, но никогда — его непосредственное производство. Если, например, наш химик обнаружил бы, что изучаемое им соединение потенциально может использоваться в качестве противомалярийного препарата, то тогда разработки включали бы в себя очистку соединения, его проверку и подготовку к массовому производству. Во-вторых, в объеме финансирования «фабрик мысли». За период с 1957 по 1964 г., на который пришлось рождение самого феномена «фабрик мысли», общие расходы на них увеличились с 3 до 15 млрд. долларов. На пике популярности «фабрик мысли» в США — с 1960 по 1970 г. — на них было израсходовано более 150 млрд. долларов. Сегодня бюджет только одной RAND Corporation составляет 10-12 млрд. долларов в год. Показатель налоговых льгот на 1 долл. затрат на НИОКР Источник: Global R&D Report 2008 Magazine. P. 11; 2009 Global R&D Funding Forecast. P. 27. В-третьих, в структуре финансирования научной деятельности. Средства на поддержание научной деятельности предоставляются, конечно, не только федеральным правительством, но и колледжами, университетами, некоммерческими организациями и фондами, промышленностью (осуществляющей исследования и разработки как по собственной инициативе, так и в соответствии с заказами, полученными оттого же правительства), наконец, частными лицами. Однако, по данным П.Диксона сорокалетней давности, около 60% средств, направленных на эти цели, в то время предоставлялось федеральным правительством. По прошествии сорока лет такое распределение практически не изменилось и фактически стало модельным. Создаются же и функционируют претенденты на дележ этого «пирога» по инициативе не столько государства, сколько независимых от него структур. Так, бизнес среда порождает специфические «фабрики мысли» на базе исследовательских групп, действующих практически при любой крупной фирме (характерная их черта — высокая степень региональной привязанности, или анклавности). Впрочем, удельный вес социально и особенно политически референтных разработок в этой подгруппе американских «фабрик мысли» довольно низок. В массовом порядке «фабрики мысли» создаются при университетах. В 1969 г. количество таких центров составляло 5329; сегодня их число возросло примерно в полтора-два раза и иногда просто отождествляется с количеством кафедр в ведущих университетах. Впрочем, эту динамику следует скорее связывать с внутренним ростом самих университетов и их инфраструктуры, не смешивая со спонтанным образованием полноценных «фабрик мысли», число которых определяется прежде всего спросом и «естественным отбором». Как уже говорилось, в рамках американской модели правительственные аналитические центры играют — в сравнении с крупнейшими негосударственными «фабриками мысли» — второстепенную роль. Например, почти каждое федеральное агентство в правительстве США имеет свои собственные исследовательские учреждения, однако они заняты в большей степени техническим анализом, то есть сбором статистики и архивированием поступающих данных. Независимые «фабрики мысли» поддерживают тесные связи с государственными учреждениями. Правительственные акторы (как федеральные, так и местные) являются постоянными потребителями аналитических услуг: они нуждаются в широком спектре интеллектуальных продуктов, включая разработку долгосрочных планов развития той или иной отрасли и предложений по разрешению проблем текущей политики. Вместе с тем «фабрики мысли» сотрудничают с негосударственными фондами (такими, как Фонд Форда) и с бизнес структурами, заинтересованными в некоторых специфических видах аналитической деятельности (анализ рисков и возможностей в развитии компании, детализация рынка и т.п.). Вероятно, наиболее ярким примером этой «всеядности» американских «фабрик мысли» является история всемирно известной корпорации RAND. Предпринимательские расходы на НИОКР по отраслям в 2009 г., млрд. долл. по ППС Источник. OECD Statistics (http://www.oecd.org/statistics/). Будучи основанной в 1946 г. министерством военно воздушных сил США в сотрудничестве с авиакомпанией Douglas Aircraft, в мае 1948 г. организация приобрела статус независимого аналитического центра, перейдя тем самым из государственной в неправительственную сферу. Стартовый капитал для ее развития в этом качестве был предоставлен в том числе Фондом Форда. При этом, несмотря на смену статуса, корпорация сохранила налаженные организационные связи с государственными учреждениями, что позволило ей активно привлекать для собственных разработок экспертов как из правительственных агентств, так и из университетов и из частного сектора. «Фабрики мысли», особенно плотно взаимодействующие с правительством при сохранении формальной независимости от него, образуют, если можно так выразиться, «прогосударственный» сектор аналитических центров, отличающийся повышенным уровнем авторитетности. В нем больше всего отставных политиков, и он финансируется преимущественно за счет бюджетных средств. Одним из самых характерных примеров такой «прогосударственной» организации является Институт Брукингса. Эта организация была основана еще в 1916 г. бизнесменом и филантропом Робертом Брукингсом в качестве Института правительственных исследований (Institute for Government Research), причем одновременно Брукингс профинансировал также учреждение еще двух центров: Экономического института (Institute of Economics) и Школы Роберта Брукингса (Robert Brookings Graduate School). В 1927 г. эти три организации были объединены в единый Институт Брукингса. «В течение ряда лет влияние Института на правительство было значительным. Хотя он лишь в особых случаях работает непосредственно на правительство (и то только при условии, что работа будет не секретной и может быть опубликована), его исследованиям часто уделяют более серьезное внимание, чем исследованиям групп, пользующихся поддержкой федеральных властей. В прошлом он содействовал организации и разработке процесса составления федерального бюджета, сформулировал политику в отношении военных долгов и принципа тарифной реформы в 20-х годах». Одним из наиболее известных глобальных проектов Института была помощь правительству в разработке плана восстановления послевоенной Европы (European Recovery Program), подготовленного в 1948 г. и ставшего основой «Плана Маршалла» по реконструкции западноевропейской экономики. В начале 1950 х годов Институт был реорганизован и стал профилироваться по трем основным направлениям: экономические исследования, политические исследования (государственное управление) и внешнеполитические программы. В 1967 г. в партнерстве с федеральным правительством Институт начал реализацию долгосрочной программы под названием «Определяя национальные приоритеты» и в течение всех 1970-х годов получал заказы от правительственных департаментов, несмотря на напряженные отношения с Р.Никсоном. Количество исследователей на тысячу занятых, в эквиваленте полной занятости Источник: Factbook 2012. С началом в 1980 х годах эры рейганизма Институт вновь реорганизовался, в его составе появился Центр образования в области публичной политики (Center For Public Policy Education), который занимался в том числе и привлечением заказчиков для разрабатываемых Институтом проектов. Следующее расширение произошло в середине 1990-х годов, когда было учреждено несколько междисциплинарных центров, например Центр городской политики (Center on Urban and Metropolitan Policy). С 2002 г. и по настоящее время президентом Института является Строуб Тэлботт, в прошлом один из наиболее значимых членов команды президента У.Клинтона. Об уровне эффективности Института Брукингса говорит тот факт, что в 2009 г. он занял первое место в глобальном рейтинге экспертно-аналитических центров мира, составленном Университетом Пенсильвании на основе опроса нескольких тысяч ученых и экспертов. Всего на звание лучшего исследовательского центра мира претендовали 407 организаций. Таким образом, можно заключить, что «фабрики мысли» в США представляют собой преимущественно самостоятельные организации, тесно взаимодействующие как с политической, так и с бизнес элитой. В большинстве случаев они приближены к власти, но не включены в нее, что позволяет сохранять объективность и в то же время дает возможность компетентного критического анализа правительственной деятельности. Миссия государства в большинстве американских «фабрик мысли» сводится к роли заказчика интеллектуального продукта и соучредителя (в некоторых случаях) той или иной организации, а также, что особенно важно, аналитика особого рода — сравнивающего тысячи исследований сотен фирм, извлекающего самую ценную информацию, делающего ставку на наиболее эффективные центры, но не отрекающегося от остальных. Впрочем, кроме «прогосударственных» организаций, в США можно обнаружить «фабрики мысли», не входящие в сферу влияния власти и находящиеся на «службе по крайней мере у части общественности». По идеологической окраске они сильно различаются, объединяющими же признаками для организаций данного типа являются следующие: — отвергается сама возможность принятия федерального финансирования; — результатам работы никогда не придается характер промышленной собственности; — результаты работы не привязаны к заказчику; — главной целью является оказание на общественность и правительство внешнего критического влияния; — обычная форма финансирования — субсидии благотворительных фондов, завещания, дары, иные общественные пожертвования и доходы от продажи публикаций. Расходы системы высшего образования на НИОКР Источник. OECD Statistics (http://www.oecd.org/statistics/). «Будучи независимыми от поддержки тех, кого они консультируют, эти „фабрики мысли“ находятся в уникальном положении. Они не присутствуют на закрытых заседаниях, где формируется политика, и в этом смысле их влияние ограничено. Поскольку их нельзя взять на службу и они ни от кого не зависят, их позиция очень выгодна для развертывания острой общественной критики и привлечения большей аудитории к участию в дискуссиях по основным политическим проблемам. Именно эта способность делать обсуждение вопросов политики живым, конкретным и открытым должна лежать в основе оценки „общественных фабрик мысли“». Одной из наиболее известных «прообщественных» «фабрик мысли» является Центр по изучению демократических институтов. Работа Центра состоит в ежегодно организуемых исследованиях, семинарах, учебных курсах и экспериментах. Среди наиболее заметных результатов его деятельности — подготовка масштабного проекта реформы американской Конституции, призванного «обеспечить соответствие Конституции современным условиям, политике и проблемам». По этому факту можно судить и о масштабах амбиций Центра, и о масштабах его реального влияния. В схематическом виде основные особенности американской модели взаимодействия «фабрик мысли» с их основными контрагентами отражены на рис. 1. Рисунок 1. Распределение интеллектуального продукта "фабрик мысли" США АМЕРИКАНСКАЯ МОДЕЛЬ В СРАВНИТЕЛЬНОМ АСПЕКТЕ: ПРЕИМУЩЕСТВА И НЕДОСТАТКИ Американская модель организации «фабрик мысли» обладает неоспоримыми достоинствами. Успешно пользующиеся заинтересованностью правительства США в развитии и расширении научно исследовательского потенциала, однако привлекающие, наряду с государственными, значительные ресурсы общественных и бизнес структур и умело маневрирующие ими, «фабрики мысли» в США представляют собой в высокой степени самостоятельные организации, приближенные к власти, но не включенные в нее непосредственно (в отличие от того, что часто имеет место, например, в российской ситуации). Такая «трехмерная» система способствует выработке адекватных управленческих рекомендаций, отвечающих критериям достоверности и функциональности. Система информационно аналитической поддержки, предоставляемой «фабриками мысли» США, является исключительно прагматичной. Прагматична даже сама структура типичной американской «фабрики мысли», сочетающая характерную для коммерческих организаций гибкость, присущее общественным организациям диверсифицированное финансирование и высокую степень «кадровой интегрированности» в научную, политическую и бизнес среду. Американская модель «фабрики мысли», по сути, является проекцией американской идеи демократии. Аналитические центры представляют различные группы интересов, действуют в системе рыночных отношений и доступны общественному контролю. Единственным, но значимым минусом американской модели является ее ограниченная применимость в иных социальных средах, особенно когда речь идет о «фабриках мысли» стран, относимых к европейской и азиатской культурным зонам. По мнению Д.Стоун, «в США влияние на формирование „фабрик мысли“ оказывают не только политические факторы, но и сильная филантропическая культура и благоприятный налоговый режим». Влияние филантропической культуры на функционирование «фабрик мысли» в США подчеркивается также в работах Д.Абельсона и К.Вейс. Внутренние затраты на гражданские исследования и разработки в России и зарубежных странах в расчете на одного исследователя Источник. Программа кандидата в президенты Российской академии наук академика В.Е. Фортова. Ос­новные направления развития Российской академии наук. Москва, 10 мая 2013 г. С. 27. Между тем ни в Европе, ни в Азии социальная среда не способна предоставить эффективную поддержку независимым «фабрикам мысли». В китайской практике в ряде случаев вообще наблюдается «финансовое подавление» независимости гражданских «фабрик мысли» через механизмы Национального научного фонда и прямого государственного заказа. Крайне мало (по сравнению с США) существует и специализированных налоговых послаблений, равно как и частных фондов, способных финансировать аналитические центры. Поэтому с конца 1990-х годов в ведущих странах Евросоюза и Китае наметилась тенденция к созданию собственных оригинальных моделей интеллектуального обеспечения политико управленческого процесса, в гораздо большей степени ориентированных на государство, нежели американская. Образцом европейских «фабрик мысли» могут служить так называемые «старт фабрики» («start up tanks»). Подобно своим американским аналогам, «старт фабрики» представляют собой независимые научно-исследовательские центры, деятельность которых направлена на поддержку принятия политических решений. Однако, в отличие от США, они создаются не гибким взаимодействием власти, науки и бизнеса, а их изначально жестко формализованной кооперацией, причем власть, как правило, представлена только молодым поколением, лишь начинающим свою карьеру и потому заинтересованным в интеллектуальном стимуле. Примерами «старт фабрик» могут служить Лиссабонский совет в Брюсселе или BerlinPolis. Еще больше отличается от американской азиатская модель «фабрик мысли». Наиболее показателен в этом плане опыт Китая, где три типа «фабрик мысли» образуют сеть информационного анализа и консалтинга, охватывающую практически все общество. В схематическом виде китайская модель формирования «фабрик мысли» отображена на рис. 2. Рис. 2. Три типа "фабрик мысли" в КНР В систему входят официальные институты, полуофициальные институты и гражданские исследовательские центры. Внешне возникает иллюзия некоего подобия американской модели, однако при формальном совпадении ряда ключевых акторов отсутствует развитая система фондового спонсорства и получения негосударственных заказов. «Фабрики мысли» в КНР используются официальными структурами прежде всего как поставщики проверенной и обобщенной информации о тех социальных группах, с которыми они связаны. Даже в Японии, стране, которая на протяжении нескольких десятилетий после второй мировой войны находилась в фарватере американской политики, была в итоге сформирована модель «фабрик мысли», отличающаяся от образца, существующего в США, хотя надо признать, что долгосрочное американское влияние наложило свой отпечаток на функционирование японских аналитических центров (как, впрочем, и на иные стороны японской жизни). «Фабрики мысли» в Японии, как и в США, занимаются в первую очередь специализированным анализом, причем преимущественно экономическим, поскольку глобальных политических амбиций Япония, по крайней мере официально, не имеет. Вместе с тем, в отличие от США, в Японии «фабрики мысли» стремятся не столько к независимости, сколько к максимально тесной кооперации с государственными институтами и бизнес организациями, обеспечивающей гарантии постоянного сотрудничества и востребованности. Таким образом, организационная модель «фабрик мысли», изначально родственная американской, все же подстраивается под специфику национальной политической культуры и социально экономической сферы. В КАКОЙ МЕРЕ ВОЗМОЖНО ЗАИМСТВОВАНИЕ АМЕРИКАНСКОЙ МОДЕЛИ В ИНЫХ НАЦИОНАЛЬНЫХ И КУЛЬТУРНЫХ УСЛОВИЯХ? Мультимодельный подход, в отличие от традиционалистского, в соответствии с которым американская модель трактуется как «чистая», то есть вообще не отягощенная национальной спецификой и потому применимая к любой социальной системе, предполагает рассмотрение «фабрик мысли» как организаций, обладающих не только институциональной, но и региональной и национальной спецификой. В свою очередь, соотнесение инновационных и автохтонных элементов, интегрирующихся в ту или иную устойчивую модель «фабрики мысли», позволяет скорректировать господствующий в литературе «панамериканский» подход к вопросу. Сопоставление расходов на НИР и НИОКР и количества статей в Web of Science в 2011 году по странам Источник. Москалева О.В. Можно ли оценивать труд ученых по библиометрическим показателям? // Управление большими системами. 2013. Специальный выпуск 44: «Наукометрия и экспертиза в управле­нии наукой». С. 327—328. В результате становится возможным констатировать взаимосвязь таких параметров, как структура аналитических центров, их информационный потенциал и достоверность рекомендаций, с одной стороны, и качество политических решений, принимаемых правительственными и общественными структурами, — с другой. Качество информационных услуг, представляемых «фабриками мысли», напрямую коррелирует с их независимостью, конкурентностью среды, вариативностью аналитических подходов, а также с национальной спецификой, делающей (или не делающей) институциональную структуру «фабрик мысли» органично встроенной в систему разработки и принятия политических решений. Отличительной чертой американских «фабрик мысли» является их включенность в механизмы принятия решений при сохранении высокой институциональной автономности от акторов, принимающих решения, а также от параллельно действующих экспертных центров. Несмотря на активные попытки заимствования американской модели, при организации аналитических центров в странах Европы и тем более Азии такой автономности удается достичь далеко не всегда. Сравнительный анализ позволяет определить пределы возможного заимствования — это преимущественно внешняя имитация, поскольку сохранение сути организации требует адаптации к местным условиям всех структурообразующих элементов. Более масштабная имитация, как ни парадоксально, ведет либо к утрате содержания деятельности, либо к падению степени независимости аналитических центров. Поэтому целесообразна комбинация заимствований, обеспечивающих адаптацию «фабрики мысли» к региональным условиям при сохранении ее «институциональной идентичности», подразумевающей, помимо прочего, и определенную степень независимости в сборе и проверке достоверности данных. Очевидно, что именно поиском такой комбинации и заняты все участники продолжающегося уже не первое десятилетие процесса конструирования центров политической аналитики в современной России. Вопрос о том, насколько она возможна и имеет шансы быть востребованной в рамках национальной политической культуры, остается, однако, открытым. http://rusrand.ru/analytics/analiticheskie-tsentry-v-politicheskom-protsesse-amerikanskaja-model-fabrik-mysli

11 марта 2014, 10:35

Ангажированный трест

От редакции: Портал Terra America начинает исследование одного из старейших и наиболее влиятельных мозговых центров США – Института Брукингса. Выбор на него пал неслучайно, и неслучайно мы подробно разобрали на нашем сайте один из докладов Института в декабре прошлого года. Сегодня считается, что если Хиллари Клинтон включится в президентскую гонку, то именно эта «фабрика мысли» будет снабжать ее программами и идеями. Для граждан нашей страны эта организация интересна еще и тем, что ее руководитель, Строуб Тэлботт (замгоссекретаря США в 1994-2001 годах) является общепризнанным на Западе специалистом по России, свободно говорит по-русски и прекрасно разбирается в политической кухне по обе стороны Атлантики. Сегодня мы предлагаем вниманию наших читателей первую, вводную статью цикла, посвященного Brookings Institute, написанную Константином Аршиным. Обычно мы называем think tank’и мозговыми центрами, но в данном случае решили сохранить авторское – «трест». * * * В 2008 году Филадельфийский Институт внешнеполитических исследований подвел итог своей многолетней программы исследований «Мозговые тресты и программы по развитию гражданского общества». В ходе исследования было изучено 5080 мозговых трестов по всему миру, из которых 1776 мозговых трестов были сугубо американскими. Интересно, что в соответствии с данными исследования 91% из обследованных мозговых трестов возникли после 1951 года. Впрочем, в США, которым в общем-то и относят сам факт возникновения феномена мозговых трестов, первые представители аналитических центров, работающих по заказу Правительства США или частных корпораций, возникли еще в начале XX столетия. И те из них, что дожили до сегодняшнего дня, уже готовятся праздновать столетний юбилей. Один из таких мозговых трестов долгожителей – «Институт Брукингса», мозговой трест, чья история оказалась крепко переплетена и практически неотделима от истории внешней политики Соединенных Штатов. Мозговой трест «Институт Брукингса» был основан в 1916 году, впрочем это имя он получил несколько позднее. В момент своего создания он именовался «Институт правительственных исследований», а цель, которую поставили перед новой институцией его создатели, состояла ни много, ни мало в создании эффективной гражданской службы и «научном» изучении деятельности правительства. Столь амбициозные задачи родились из потребности дня. Дело в том, что основатель мозгового треста Роберт С. Брукингс, талантливый бизнесмен, в период I Мировой войны работал в администрации президента США Вудро Вильсона в качестве члена Совета по военной промышленности и председателя Комитета по замораживанию цен. Именно здесь Брукингс осознал, насколько гражданской службе Соединенных Штатов не хватает грамотных управленцев и экономистов. Впрочем, у службы Брукингса в администрации Вудро Вильсона была и другая сторона. С момента своего создание детище предпринимателя оказалось связано тесными узами с Демократической партией. В 1922 году Роберт Брукингс основал «Институт экономики», а в 1924 году «Высшую школу Роберта Брукингса». В 1927 году все три институции были объединены в «Институт Брукингса», которому было суждено превратиться в один из крупнейших мозговых трестов Соединенных Штатов и всего мира. Более того, многие эксперты полагают, что именно «Институт Бругингса» оказывает наибольшее воздействие на государственную политику США, чему есть ряд оснований. Например, в 1921 году эксперты «Института Брукингса» участвовали в создании первого в истории США Бюро по бюджету, в задачи которого входило планирование финансовых расходов Правительства. Впрочем, это была только первая ласточка, которую президент Уоррен Хардинг назвал «величайшей реформой правительства с момента учреждения республики». Дальше больше, в период Второй мировой войны Лео Пасловски, эксперт «Института Брукингса» и сотрудник Государственного департамента, участвовал в создании ООН, подготовив для президента Франклина Рузвельта, соответствующий доклад, в котором были шаги по созданию подобного рода международного объединения. Кроме того, тот же Пасловски, уже в послевоенный период входил в группу экспертов «Института Брукингса», перед которыми была поставлена задача по экспертному сопровождению «Плана Маршалла». Необходимо, кстати, отметить, что к работе над «Планом Маршалла» представителей Института привлек председатель сенатского комитета по международным отношениям сенатор-республиканец Артур Ванденберг, специально попросивший у тогдашнего президента «Института Брукингса» Гарольда Моултона помощи. Буквально в течение двух недель после получения запроса из сената, Институт 22 января 1948 года представил 20-страничный доклад, в котором содержалось 8 рекомендаций по структуре, задачам и оперативной реализации «Плана Маршалла», который был официально назван «Программа восстановления Европы». Среди рекомендаций Института содержалось требование создания специального правительственного агентства, в чьи задачи входила бы координация усилий по восстановлению разрушенной экономики Европы. Причем глава этого агентства, по мысли экспертов, должен был иметь право напрямую обращаться к президенту Трумену. Интересно, что несколько десятилетий спустя другой представитель «Института Брукингса» Пол Лайт, возглавлявший группу исследователей программы «Величайшие достижения Федерального правительства», включил в число этих достижений «План Маршалла». Также нельзя не отметить причастность «Института Брукингса» к двум наиболее значимым событиям политической истории США середины XX столетия – избрания Джона Ф. Кеннеди на пост Президента США и Уотергейтскому скандалу. Как известно, Джон Кеннеди, кандидат от Демократической партии на выборах 1960 года, отнюдь не рассматривался в качестве фаворита – слишком молод, слишком ирландец, наконец католик. Только в ходе официальных президентских дебатов, которые, кстати, проходили впервые, ему удалось убедить публику в том, что именно он будет лучшим президентом, чем баллотировавшийся от Республиканской партии Ричард Никсон. Не в последнюю очередь Кеннеди удалось убедить американцев в своем превосходстве благодаря изданной незадолго до выборов книге эксперта «Института Брукингса» Лорин Генри «Presidential Transitions», в которой эксперт описал наиболее безболезненные формы трансформации администрации в целях ее приспособления к новым вызовам. Что касается Уотергейтского скандала, то одна из расхожих версий гласит, будто бы проникновение в офис Демократической партии было предотвращено охранником «Института Брукингса» Родриком Уорвиком, который задержал двоих человек, один из которых был бывшим сотрудником того же «Института Брукингса», Лесли Гельбом, в тот момент, когда они пытались проникнуть в здание отеля «Уотергейт» теплым вечером 17 июня 1971 года. Таким образом, можно констатировать, что несмотря на завещанное создателем «Института Брукингса» Робертом Брукингсом указание на необходимость «освободить основу всей деятельности Института Брукингса составляет убежденность в необходимости точного и беспристрастного подхода к формулированию и изучению вопросов, а также в представлении идей без какой-либо идеологии», созданная им институция практически всю историю своего существования была политически ангажированной одной из политических сил США – Демократической партией. Особенно заметно это стало в последнее десятилетие, когда во главе «Института Брукингса» встал Строуб Тэлботт, личный друг Билла Клинтона и бессменный заместитель государственного секретаря в период его президентства. Важно отметить, что именно Тэлботт, назначенный курировать российско-американские отношения, во многом сформировал тот геополитический ландшафт, с которым столкнулась Российская Федерация в 2000 годах. Занятно, но именно в период президентства Тэлботта в «Институте Брукингса» в рамках академических штудий в 2003 году была издана книга Фионы Хилл и Клиффорда Гэдди «Сибирское проклятье». В книге утверждаются, что Сибирь, в силу особенностей климата, не является территорией, на которой рентабельно развивать производство. Как следствие, ее необходимо избавить от лишнего населения, просто переселив его на более теплые территории, а основные работы вести вахтовым методом. Наделавшая много шума книга была тепло встречена такими одиозными «друзьями» России как бывший член Совета по национальной безопасности США Ричард Пайпс и бывший помощник президента США по национальной безопасности 3бигнев Бжезинский. Кстати, оба симпатизируют демократам. На этом нападки «Института Брукингса» на Россию и ее руководство не прекратились. В 2006 году научный сотрудник Института Клиффорд Гэдди заявил, что в тексте диссертации на соискание учёной степени кандидата экономических наук президент Российской Федерации Владимир Путин допустил некорректное цитирование ряда источников, не сделав на них ссылок. Иными словами, обвинил президента России в плагиате. Впрочем, и сам Строуб Тэлботт не отличался особой щепетильностью. В 2003 году была издана его книга «Рука России. Воспоминания о президентской дипломатии», в которой он на примере различных сюжетов из российско-американских отношений продемонстрировал, как Соединенные Штаты добивались своих целей в отношениях с Российской Федерацией. По сути дела «Рука России» – это приговор отечественной дипломатии 1990-х годов, поскольку Тэлботт на нескольких сотнях страниц описывает как они и тогдашнее российское руководство «сдавали» интересы своей страны. Кстати, необходимо отметить, что работы эти появились в период президентства Джорджа Буша-младшего, когда отношения между Россией и США стали разворачиваться в иной плоскости, нежели при Билле Клинтоне, превратившись из отношений хозяина и подчиненного, в отношения партнеров, пусть не равных по статусу, но пользующихся взаимным уважением. В этот же период Тэлботт превращает Институт в инкубатор для будущих лидеров Демократической партии. Безусловно «Институт Брукингса» всегда был связан с правящей элитой, но именно в период руководства Тэлботта количество «ученых-практиков», тех, научных работников, «которые периодически занимают должности в органах государственной власти, где могут на практике проверить свои научные выводы», а также бывших государственных служащих, «которые приходят в Институт Брукингса после определенного срока работы на государственной службе» стало расти. Как писал сам Тэлботт в статье «Институт Брукингса. Как работает мозговой трест»: «Более десяти “ученых-практиков” Института Брукингса работали в Государственном департаменте или в Совете национальной безопасности, включая Джеймса Стейнберга, вице-президента и директора Программы внешнеполитических исследований Института Брукингса (бывшего заместителя помощника президента по вопросам национальной безопасности и директора отдела политического планирования в Государственном департаменте), Хельмута Зонненфельдта (члена Совета национальной безопасности в администрации Ричарда Никсона и бывшего руководителя исследовательского отдела, занимавшегося Советским Союзом и странами Восточной Европы, в Государственном департаменте) и Мартина Индика, директора нашего Центра ближневосточной политики имени Сабана (ранее Индик занимал должность помощника Государственного секретаря по ближневосточным делам и дважды был послом США в Израиле». Поэтому неудивительно, что как только демократы сменили республиканцев из Института Брукингса начался настоящий исход на государственную службу, в частности в Государственный департамент, который возглавила жена лучшего друга Тэлботта – Хиллари Клинтон. «Кадровый резерв» Демократической партии, как неофициально называют «Институт Брукингса» оправдал свое прозвище. Впрочем, его история еще не закончена. Он продолжает жить и развиваться. И вероятно еще не одно поколение политической элиты Соединенных Штатов пройдет через его стены. Единственное с чем можно поспорить, так это с утверждением Строуба Тэлботта, что неизменным остался завещаный Робертом Брукингсон «внепартийный, ориентированный исключительно на разработку политики метод исследования». «Институт Брукингса» – это давно уже чисто партийный проект, распространяющий вполне определенную идеологию. Идеологию Демократической партии США. Константин Аршин