• Теги
    • избранные теги
    • Показатели314
      • Показать ещё
      Страны / Регионы186
      • Показать ещё
      Формат22
      Разное543
      • Показать ещё
      Люди141
      • Показать ещё
      Компании179
      • Показать ещё
      Издания22
      • Показать ещё
      Международные организации35
      • Показать ещё
      Сферы1
Инвестиции в основной капитал
02 декабря, 14:01

Рынку лизинга на 2017 г. прогнозируют существенный рост

Эксперты рейтингового агентства RAEX (Эксперт РА) прогнозируют рынку лизинга в 2017 г. рост объема нового бизнеса на 10—20%.

30 ноября, 19:04

Рост в 0,2%: что даст ВТП Челнов ТОСЭР в первый год?

Статус территории опережающего развития пока не разогнал экономику автограда, хотя первые крупные резиденты были зарегистрированы еще в апреле. Это видно из сегодняшних слушаний социально-экономической ситуации в горсовете, где побывал и корреспондент «БИЗНЕС Online». Хотя индекс промпроизводства за счет шенкелей КАМАЗа превысит 105%, розничный оборот продолжает пике на 4,7%, в минусе и реальная зарплата, которая составит 28,5 тыс. рублей.

30 ноября, 18:15

Ожидания повышения ставок ФРС имеют под собой основу

Макростатистика США: дело в деталях Свежие данные по экономике США за 3 квартал 2016 года произвели смешанные впечатление. Например, с одной стороны, рост реального ВВП оказался лучше ожиданий, 3.2% против 3.0%. Но это рост относительно 2 квартала, переведенный в годовые. Если же сравнивать с 3 кварталом 2015 года, то рост составил 1.6%, что существенно ниже среднего за последние 5 лет значения 2.1%. Кроме того, впервые за долгое время в минусе оказался рост такого компонента ВВП, как инвестиции в основной капитал, причем его уже не вытаскивают в плюс инвестиции в жилье. И это уже сигнал того, что в среднем компании видят все меньше перспектив расширения бизнеса в этом деловом цикле. Данные по корпоративным прибылям, напротив, порадовали, рост прибыли после налогов по отношению к 3 кварталу прошлого года составил 1.6%, и это первый почти за 2 года плюс по этому показателю.

30 ноября, 16:39

Бюджет Набережных Челнов на 2017 год обсуждается в объеме 7,9 млрд. рублей

На 2017 год прогнозируемый бюджет Набережных Челнов составит 7,88 млрд. рублей. Об этом сообщила сегодня на комиссии депутатов в горсовете автограда начальник управления финансов Альфинур Галиакберова.

30 ноября, 15:03

Эксперт: Экономика России снизится на 1% в 2017 году, реальных источников роста нет

ВВП России в 2017 году снизится на 1%, считает директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев. По его словам, переход к экономическому росту в следующем и ближайшие годы невозможен из-за ряда факторов. Прежде всего по причине невысокой потребительской активности россиян - снижение реальных денежных доходов за два года сформировалось в устойчивый тренд и делает невозможным в скором времени рост потребительских доходов. Второй фактор - отрицательная динамика инвестиций в основной капитал, вызванная неопределенностью экономической ситуации. Третий фактор - низкие цены на нефть, рост которых маловероятен в 2017 году. И наконец, санкционное противостояние, сложная геополитическая ситуация также будет тормозить экономическое развитие страны. По мнению Николаева, все эти факторы сохранятся в следующем году и обусловят понижательный тренд. "Нынешний экономически

30 ноября, 09:39

Объем инвестиций в экономику Крыма в январе - сентябре вырос почти на четверть

За девять месяцев 2016 года в экономику республики вложено 26,146 млрд рублей инвестиций в основной капитал, это на 23,4% выше показателя прошлого года

30 ноября, 09:32

IT-кластер во Владимире открылся с приходом дата-центра «Яндекса»

Администрация Владимирской области помогла оперативно решить все вопросы по земле и получению всей необходимой исходной документации. "Могу сказать, что во Владимирской области все проходило без проблем, в оперативном режиме. Тем не менее, год с момента принятия решения заняло оформление всей исходной разрешительной документации, притом что активная фаза строительства занимает 6-8 месяцев. Год по российским меркам - это объективно хороший показатель. Все зависит от региона, у нас был опыт, когда от принятия решения до получения разрешения на строительство уходило 2-3 года", - добавил Иванов.

29 ноября, 08:50

Прибыль предприятий РФ в январе-сентябре выросла на 20,6%

В январе-сентябре 2016 г., по оперативным данным, сальдированный финансовый результат (прибыль минус убыток) организаций (без субъектов малого предпринимательства, банков, страховых организаций и бюджетных учреждений) в действующих ценах вырос на 20,6% и составил 8 трлн 171,4 млрд руб. по сравнению с 6 трлн 773,5 млрд рублей в январе-сентябре 2015 года, свидетельствуют оперативные данные Федеральной службы госстатистики (Росстата).

28 ноября, 15:10

МСП Банк предоставил 500 млн рублей банку «Интеза»

МСП Банк и банк Интеза заключили первое кредитное соглашение на условиях продукта МСП-Инвестиции . Согласно условиям договора, 500 млн рублей будут направлены на финансирование проектов МСП, относящихся к приоритетным отраслям экономики. Как говорится в сообщении МСП Банка, предприниматели смогут получить долгосрочную поддержку на срок до семи лет на инвестиционные цели, а также для обеспечения прироста инвестиций в основной капитал. МСП Банк также будет предоставлять в пользу банка Интеза гарантии в рамках Национальной гарантийной системы как обеспечение исполнения субъектами МСП обязательств по кредитам. Это позволит предпринимателям получить необходимое финансирование при отсутствии залогового обеспечения. Гарантии предоставляются в размере не менее 45% от суммы кредита.

28 ноября, 12:52

В Челябинской области утвердили прогноз социально-экономического развития региона на ближайшие три года

Промпроизводство начнет восстанавливаться, сократится спад инвестиций в основной капитал, безработица снизится, а реальные доходы населения начнут расти ...

28 ноября, 08:09

Предприятия Казани за 9 месяцев увеличили инвестиции в основной капитал на 0,4% до 100 млрд. рублей

Объем инвестиций в основной капитал по крупным и средним предприятиям Казани за девять месяцев 2016 года вырос на 0,4% до 100,4 млрд. рублей по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. По этому показателю столица РТ заняла второе место среди городов-миллионников. Об этом сообщается в материалах к деловому понедельнику в исполкоме Казани.

26 ноября, 08:20

«Боюсь, что все кончится тем же, чем кончилось 100 лет тому назад...»

На этой неделе советник президента РФ Сергей Глазьев объявил, что российская «макроэкономическая система подобна больному инфарктом миокарда», однако ему возразил пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, сообщивший, что ведущие экономисты не согласны с такой оценкой. Какая позиция вам ближе? Как обстоит дело со спросом в вашей отрасли бизнеса? Начала ли российская экономика путь к выздоровлению? «БИЗНЕС Online» отвечают Вячеслав Зубарев, Борис Кагарлицкий, Валентин Катасонов, Виктор Дьячков и др.

25 ноября, 22:38

Шохин: ниша для Минэка сохраняется

О роли союза в развитии экономики страны, антимонопольное регулирование, необходимости Минэкономразвития и деофшоризации рассказал в интервью Александр Шохин, президент Российского союза промышленников и предпринимателей.

25 ноября, 22:38

Шохин: ниша для Минэка сохраняется

О роли союза в развитии экономики страны, антимонопольном регулировании, необходимости Минэкономразвития и деофшоризации рассказал в интервью Александр Шохин, президент Российского союза промышленников и предпринимателей.

24 ноября, 16:59

Объем инвестиций в основной капитал Грозного вырос на 51%

По словам мэра города, в условиях непростой экономической ситуации, инвесторы продолжают вкладывать средства в экономику Грозного

24 ноября, 13:50

Глава Совета НБУ заявляет о необходимости формирования денежно-промышленной политики

Украине необходимо пересмотреть политику либеральных реформ, усилить государственное стимулирование и сформировать денежно-промышленную политику, считает глава Совета Национального банка Украины Богдан Данилишин.

24 ноября, 00:21

Инвестиционный спрос подогревает импорт и выпуск отечественного оборудования // Мониторинг / инвестиции

Данные индекса инвестиционной активности ЦМАКП в октябре 2016 года подтверждают дальнейшее оживление спроса на инвестиционные товары. Первые признаки восстановления инвестиций обнаружились в косвенных оценках Росстата, свидетельствующих об увеличении объемов капстроительства в октябре и о заметном замедлении их спада в годовом выражении по итогам января--сентября 2016 года. Росстат, напомним, отказался от публикации помесячной статистики инвестиций в основной капитал, в том числе в силу того, что она обладала низким качеством.

23 ноября, 15:18

"Мы наблюдаем крах надежд на импортозамещение"

Накануне Владимир Путин "шепнул на ушко": "будем тянуть как можно дольше" с отменой антисанкций. Президент выразил понимание, что "санкционная война" пошла на пользу отечественному предпринимателю и потребителю, который "заинтересован в том, чтобы получать товары хорошего качества по наименьшей цене". Научные исследования говорят об обратном: политика импортозамещения, вызванная санкциями, оказалась провальной, а для осуществления альтернативной стратегии - наращивания экспорта - не создано условий. Одним словом, на сегодняшний день у властей нет внятной экономической политики. Подробности - от Сергея Афонцева, члена-корреспондента РАН, заведующего отделом экономической теории Института мировой экономики и международных отношений РАН, директора Центра мировой экономики МГУ.* "Идея импортозамещения выскочила, как черт из табакерки" Если посмотреть, с чем мы пришли к концу 2014-го, первого года санкционного противостояния, года резкого оттока капитала, резкого ограничения финансовых возможностей российских компаний, мы увидим две основные черты. Во-первых, было четкое ощущение, что, хоть во внутреннем контуре экономики и нарастают проблемы, их масштабы предсказуемы, макроэкономическая статистика позволяла делать предположение, что все не так уж плохо: да, спад инвестиций в основной капитал, но не очень большой, да, замедление темпов роста ВВП, но на самом деле оно началось еще в 2012 году, да, рост напряженности в сфере доходов населения, но ограниченный. Что было четко видно, так это сильная девальвация рубля, и номинальная, и реальная, по отношению к мировым валютам, особенно к доллару США, и значительное сокращение объемов внешнеторговых операций, в первую очередь импорта. На этом этапе, как черт из табакерки, выскочила идея импортозамещения. На фоне снижения импорта и девальвации рубля возникли надежды, что импортозамещение и освоение им внутреннего рынка позволит нам не только успешно справиться с проблемами в экономике, но и перейти к устойчивому росту. Аллюзии с тем, что происходило с реальным валютным курсом в 1998-99 годах, дали мощный толчок для оптимизма: тогда у нас тоже произошла реальная девальвация - и резко выросло промышленное производство. Однако к концу 2015 года стало ясно, что эти надежды существенно подрываются падением внутреннего спроса - как потребительского, завязанного на реальные денежные доходы населения, так и инвестиционного, отмеченного сокращением объема инвестиций в основной капитал. Логика [импортозамещения] казалась совершенно железной: объемы импорта сокращаются, поэтому объемы внутреннего производства могли бы быть расширены. Но только в том случае, если бы у нас сохранялся объем спроса. А поскольку объем спроса, и потребительского, и инвестиционного, резко упал, оказалось, что импортозамещение концентрируется на очень ограниченном числе сегментов, которые не в состоянии компенсировать [общий] спад, обусловленный падением спроса. Если говорить о других традиционных факторах, которые рассматриваются как предпосылки к импортозамещению, - загрузке производственных мощностей и рабочей силы, - то показатели российской промышленности в последние годы не демонстрируют каких-то значительных ресурсов расширения производства, особенно по рабочей силе. За счет чего был возможен интенсивный рост в 1998-99 годах? Чтобы восстановить производство, не надо было инвестировать, расширять мощности - достаточно было позвать рабочую силу из неоплачиваемых отпусков на уже существующие производственные мощности. Сейчас такого ресурса у большинства предприятий нет, для радикального расширения производства и освоения новых рынков предприятиям нужны инвестиции, которых нет, вряд ли они появятся в условиях ограниченной доступности финансовых средств. Максимум, что прогнозировалось [учеными в 2015 году], это высокие темпы роста в агропроме и металлургии в краткосрочный период и в агропроме и машиностроении в среднесрочный. По итогам 2015 года выяснилось, что надежды на металлургию тоже рухнули. Были сегменты, где наблюдался рост, собственно, они живы и сейчас: это главным образом трубы для нефтегазодобычи, катанка, алюминий и медь по отдельным товарным позициям - все остальное падает либо стагнирует. Те возможности, на которые рассчитывали после ухода украинских металлургов с российского рынка, после ухода иностранных компаний, которые поставляли электротехнические кабели, фитинги для добычи нефти и газа и так далее, были использованы, но с точки зрения перспективы отрасли в целом это лишь чуть-чуть снизило темпы спада, но никак не вывело на темпы роста. По расчетам на текущий год в лидерах оставался пищепром, легкая промышленность, некоторые сегменты в машиностроении, отчасти в фармацевтике, по остальным отраслям вклад в импортозамещение промышленного производства по расчетам оказался маргинальным. Что мы имеем в настоящее время по фактическим темпам прироста промышленного производства? Определенный рост в машиностроении, это оборонка, сельхозмашиностроение: выпуск тракторных сеялок вырос в два раза, комбайнов - на 50%, тракторов - на 30%. Но это трудно назвать импортозамещением, потому что эта отрасль всегда была закрытой и то, что происходит в последние два года, усилило протекционистские тенденции в этой отрасли, но не создало новых условий для ее развития. Положительная динамика в пищевой промышленности, но, опять-таки, абсолютные темпы прироста - два с небольшим процента, и в 2015, и в 2016 годах. Казалось бы, созданы благоприятные условия - почему такие темпы проста? Потому что эффект прироста в значительной мере был съеден падением доходов населения: спрос обрушился. Уже к концу 2015 года стало очевидно, что потенциал импортозамещения ограничен, это не полноценная антикризисная стратегия, она не может служить ресурсом роста: импортозамещение может отчасти компенсировать возникшие проблемы, смягчить болезнь, но не ведет к результатам, которые заболевший спортсмен демонстрировал раньше. Фактически мы наблюдаем крах надежд на то, что стратегия импортозамещения выведет нашу страну на траекторию нового экономического роста. "Общая проблема с экспортом: куда экспортировать?" В начале текущего года убеждение, что импортозамещение не является рецептом роста, привело к обращению к противоположной крайности: от оптимизма по поводу импортозамещения кинулись к идее роста экспорта, от импортозамещающей модели к экспортоориентированной. С одной стороны, мы видим восстановление параметров отечественной экономики: темпы спада сократились, инвестиции в основной капитал по результатам трех кварталов падают вдвое меньше, чем в прошлом году. Но что касается восстановления потребительского спроса, перспектив пока не видно. Возможности завоевания тех [внутренних] рынков, которые покинули зарубежные производители, не просматриваются, потому что вместе с восстановлением нефтяных цен пришла тенденция к восстановлению реальной покупательной способности рубля относительно иностранных валют. По дискуссиям, которые ведутся в Москве, можно отследить такую позицию: рубль укрепляется, соответственно, те конкурентные преимущества, которые мы заработали из-за девальвации, будут обесцениваться, мы будем возвращаться к исходной позиции, не успев воспользоваться преимуществами, которые обеспечивала девальвация. Пока такой вывод делать рано, оснований для паники, по крайней мере пока, нет: в предыдущие два года покупательная способность рубля относительно иностранных валют упала очень серьезно и не восстановится как минимум в ближайшие два года. Тем не менее те тренды, которые отмечают представители бизнес-сообщества, не возникают на пустом месте. Бизнес воспринимает ревальвацию как сокращение возможностей. Сам факт того, что бизнес озвучивает эти опасения, свидетельствует о том, что они реальны и их нельзя игнорировать. Очень хорошие результаты в отдельных отраслях, которые не имеют практически никакого отношения к импортозамещению, зато хорошо работают на экспорт: это химия, отдельные позиции в машиностроении. Но общая проблема с экспортом: куда экспортировать? Спрос со стороны развитых стран и ведущих стран с развивающейся экономикой сдерживается санкционным противостоянием и неустойчивостью конъюнктуры. А то, что подавалось в качестве одного из ресурсов роста - интеграция в Евразийском экономическом пространстве, - еще более предсказуемый фэйл, чем импортозамещение. Пока интеграционные процессы в Евразийском экономическом союзе не стали драйверами повышения конкурентоспособности и развития экспорта. В последние годы доля внутриблоковой торговли росла, но за счет того, что совокупный объем торговли падал, а в рамках ЕАЭС он падал медленнее, чем в торговле с остальными странами. Доля взаимной торговли (между странами-участницами ЕАЭС - Россией, Белоруссией, Казахстаном, Арменией и Киргизией - ред.) остается для России очень маленькой. То есть хвалиться, в общем-то, тоже нечем. Была надежда на то, что торговля в ЕАЭС будет "лягушатником", в котором наши компании научатся работать на рынках, которые к нам близки и не вводят санкций, с тем, чтобы, набравшись опыта, выходить на более конкурентные, жесткие рынки. Да, структура нашей торговли со странами ЕАЭС более благоприятна в том смысле, что она меньше ориентирована на сырье и больше - на продукцию, которая, с нашей точки зрения, имеет приоритетное значение для развития экспорта. Но возникает вопрос: это динамическая картина или статическая? Мы готовы выходить куда еще [кроме ЕАЭС]? Или те компании, которые традиционно работают на рынке ЕАЭС, занимают свою нишу, фиксируют достигнутый уровень конкурентоспособности и не демонстрируют тенденции, связанной с выходом за пределы ЕАЭС? Пока, скажу осторожно (можно найти примеры и противоположного характера), невозможно говорить о наличии системного эффекта, связанного с повышением конкурентоспособности за счет выхода на рынки Евразийского экономического союза. К сожалению, интеграция в рамках Евразийского экономического пространства не стала трамплином для освоения рынков за его пределами. Итак, общие выводы из того, что мы наблюдаем в течение трех лет. Первое: потенциал импортозамещения не следует переоценивать. Есть удачные нишевые стратегии в определенных отраслях, в особенности в пищевке, оборонке и некоторых отраслях, обслуживающих их. Металлорежущие станки работают замечательно, но это никак не связано с импортозамещением гражданской продукции, выпуск ориентирован на гособоронзаказ. Второе: развитие экспорта, в свою очередь, тоже небеспроблемная стратегия. Здесь две проблемы: низкая конкурентоспособность отечественных товаров и отсутствие доступа к емким внешним рынкам. В этих условиях прямая поддержка экспорта с помощью субсидий, льготных кредитов и так далее, как правило, не дает нужного эффекта: вы можете снизить издержки для производителя, соответственно, снизится цена обслуживания экспортного рынка, но производитель будет обслуживать его ровно до тех пор, пока вы его субсидируете. Роста эффективности нет. В этих условиях, скорее, нужно использовать механизмы доступа к рынкам. Сколько говорили о гармонизации техстандартов и сколько техстандартов гармонизировали с 2013 года по 2016? Пять! За три года гармонизированы пять технических стандартов! Вряд ли это то, что может развивать наше производство. Сергей Афонцев: "Покупательная способность рубля не восстановится, как минимум, в ближайшие два года" Инфографика - из презентации С.Афонцева "Новые вызовы на новых рынках: импортозамещение или экспорт?" * Выступление на XI Международной конференции "Российские регионы в фокусе перемен", Екатеринбург, 18 ноября 2016 г. Благодарим за предоставленные материалы пресс-службу Уральского федерального университета и лично Эдуарда Никульникова.(https://www.znak.com/2016...)

23 ноября, 15:18

"Мы наблюдаем крах надежд на импортозамещение"

Накануне Владимир Путин "шепнул на ушко": "будем тянуть как можно дольше" с отменой антисанкций. Президент выразил понимание, что "санкционная война" пошла на пользу отечественному предпринимателю и потребителю, который "заинтересован в том, чтобы получать товары хорошего качества по наименьшей цене". Научные исследования говорят об обратном: политика импортозамещения, вызванная санкциями, оказалась провальной, а для осуществления альтернативной стратегии - наращивания экспорта - не создано условий. Одним словом, на сегодняшний день у властей нет внятной экономической политики. Подробности - от Сергея Афонцева, члена-корреспондента РАН, заведующего отделом экономической теории Института мировой экономики и международных отношений РАН, директора Центра мировой экономики МГУ.* "Идея импортозамещения выскочила, как черт из табакерки" Если посмотреть, с чем мы пришли к концу 2014-го, первого года санкционного противостояния, года резкого оттока капитала, резкого ограничения финансовых возможностей российских компаний, мы увидим две основные черты. Во-первых, было четкое ощущение, что, хоть во внутреннем контуре экономики и нарастают проблемы, их масштабы предсказуемы, макроэкономическая статистика позволяла делать предположение, что все не так уж плохо: да, спад инвестиций в основной капитал, но не очень большой, да, замедление темпов роста ВВП, но на самом деле оно началось еще в 2012 году, да, рост напряженности в сфере доходов населения, но ограниченный. Что было четко видно, так это сильная девальвация рубля, и номинальная, и реальная, по отношению к мировым валютам, особенно к доллару США, и значительное сокращение объемов внешнеторговых операций, в первую очередь импорта. На этом этапе, как черт из табакерки, выскочила идея импортозамещения. На фоне снижения импорта и девальвации рубля возникли надежды, что импортозамещение и освоение им внутреннего рынка позволит нам не только успешно справиться с проблемами в экономике, но и перейти к устойчивому росту. Аллюзии с тем, что происходило с реальным валютным курсом в 1998-99 годах, дали мощный толчок для оптимизма: тогда у нас тоже произошла реальная девальвация - и резко выросло промышленное производство. Однако к концу 2015 года стало ясно, что эти надежды существенно подрываются падением внутреннего спроса - как потребительского, завязанного на реальные денежные доходы населения, так и инвестиционного, отмеченного сокращением объема инвестиций в основной капитал. Логика [импортозамещения] казалась совершенно железной: объемы импорта сокращаются, поэтому объемы внутреннего производства могли бы быть расширены. Но только в том случае, если бы у нас сохранялся объем спроса. А поскольку объем спроса, и потребительского, и инвестиционного, резко упал, оказалось, что импортозамещение концентрируется на очень ограниченном числе сегментов, которые не в состоянии компенсировать [общий] спад, обусловленный падением спроса. Если говорить о других традиционных факторах, которые рассматриваются как предпосылки к импортозамещению, - загрузке производственных мощностей и рабочей силы, - то показатели российской промышленности в последние годы не демонстрируют каких-то значительных ресурсов расширения производства, особенно по рабочей силе. За счет чего был возможен интенсивный рост в 1998-99 годах? Чтобы восстановить производство, не надо было инвестировать, расширять мощности - достаточно было позвать рабочую силу из неоплачиваемых отпусков на уже существующие производственные мощности. Сейчас такого ресурса у большинства предприятий нет, для радикального расширения производства и освоения новых рынков предприятиям нужны инвестиции, которых нет, вряд ли они появятся в условиях ограниченной доступности финансовых средств. Максимум, что прогнозировалось [учеными в 2015 году], это высокие темпы роста в агропроме и металлургии в краткосрочный период и в агропроме и машиностроении в среднесрочный. По итогам 2015 года выяснилось, что надежды на металлургию тоже рухнули. Были сегменты, где наблюдался рост, собственно, они живы и сейчас: это главным образом трубы для нефтегазодобычи, катанка, алюминий и медь по отдельным товарным позициям - все остальное падает либо стагнирует. Те возможности, на которые рассчитывали после ухода украинских металлургов с российского рынка, после ухода иностранных компаний, которые поставляли электротехнические кабели, фитинги для добычи нефти и газа и так далее, были использованы, но с точки зрения перспективы отрасли в целом это лишь чуть-чуть снизило темпы спада, но никак не вывело на темпы роста. По расчетам на текущий год в лидерах оставался пищепром, легкая промышленность, некоторые сегменты в машиностроении, отчасти в фармацевтике, по остальным отраслям вклад в импортозамещение промышленного производства по расчетам оказался маргинальным. Что мы имеем в настоящее время по фактическим темпам прироста промышленного производства? Определенный рост в машиностроении, это оборонка, сельхозмашиностроение: выпуск тракторных сеялок вырос в два раза, комбайнов - на 50%, тракторов - на 30%. Но это трудно назвать импортозамещением, потому что эта отрасль всегда была закрытой и то, что происходит в последние два года, усилило протекционистские тенденции в этой отрасли, но не создало новых условий для ее развития. Положительная динамика в пищевой промышленности, но, опять-таки, абсолютные темпы прироста - два с небольшим процента, и в 2015, и в 2016 годах. Казалось бы, созданы благоприятные условия - почему такие темпы проста? Потому что эффект прироста в значительной мере был съеден падением доходов населения: спрос обрушился. Уже к концу 2015 года стало очевидно, что потенциал импортозамещения ограничен, это не полноценная антикризисная стратегия, она не может служить ресурсом роста: импортозамещение может отчасти компенсировать возникшие проблемы, смягчить болезнь, но не ведет к результатам, которые заболевший спортсмен демонстрировал раньше. Фактически мы наблюдаем крах надежд на то, что стратегия импортозамещения выведет нашу страну на траекторию нового экономического роста. "Общая проблема с экспортом: куда экспортировать?" В начале текущего года убеждение, что импортозамещение не является рецептом роста, привело к обращению к противоположной крайности: от оптимизма по поводу импортозамещения кинулись к идее роста экспорта, от импортозамещающей модели к экспортоориентированной. С одной стороны, мы видим восстановление параметров отечественной экономики: темпы спада сократились, инвестиции в основной капитал по результатам трех кварталов падают вдвое меньше, чем в прошлом году. Но что касается восстановления потребительского спроса, перспектив пока не видно. Возможности завоевания тех [внутренних] рынков, которые покинули зарубежные производители, не просматриваются, потому что вместе с восстановлением нефтяных цен пришла тенденция к восстановлению реальной покупательной способности рубля относительно иностранных валют. По дискуссиям, которые ведутся в Москве, можно отследить такую позицию: рубль укрепляется, соответственно, те конкурентные преимущества, которые мы заработали из-за девальвации, будут обесцениваться, мы будем возвращаться к исходной позиции, не успев воспользоваться преимуществами, которые обеспечивала девальвация. Пока такой вывод делать рано, оснований для паники, по крайней мере пока, нет: в предыдущие два года покупательная способность рубля относительно иностранных валют упала очень серьезно и не восстановится как минимум в ближайшие два года. Тем не менее те тренды, которые отмечают представители бизнес-сообщества, не возникают на пустом месте. Бизнес воспринимает ревальвацию как сокращение возможностей. Сам факт того, что бизнес озвучивает эти опасения, свидетельствует о том, что они реальны и их нельзя игнорировать. Очень хорошие результаты в отдельных отраслях, которые не имеют практически никакого отношения к импортозамещению, зато хорошо работают на экспорт: это химия, отдельные позиции в машиностроении. Но общая проблема с экспортом: куда экспортировать? Спрос со стороны развитых стран и ведущих стран с развивающейся экономикой сдерживается санкционным противостоянием и неустойчивостью конъюнктуры. А то, что подавалось в качестве одного из ресурсов роста - интеграция в Евразийском экономическом пространстве, - еще более предсказуемый фэйл, чем импортозамещение. Пока интеграционные процессы в Евразийском экономическом союзе не стали драйверами повышения конкурентоспособности и развития экспорта. В последние годы доля внутриблоковой торговли росла, но за счет того, что совокупный объем торговли падал, а в рамках ЕАЭС он падал медленнее, чем в торговле с остальными странами. Доля взаимной торговли (между странами-участницами ЕАЭС - Россией, Белоруссией, Казахстаном, Арменией и Киргизией - ред.) остается для России очень маленькой. То есть хвалиться, в общем-то, тоже нечем. Была надежда на то, что торговля в ЕАЭС будет "лягушатником", в котором наши компании научатся работать на рынках, которые к нам близки и не вводят санкций, с тем, чтобы, набравшись опыта, выходить на более конкурентные, жесткие рынки. Да, структура нашей торговли со странами ЕАЭС более благоприятна в том смысле, что она меньше ориентирована на сырье и больше - на продукцию, которая, с нашей точки зрения, имеет приоритетное значение для развития экспорта. Но возникает вопрос: это динамическая картина или статическая? Мы готовы выходить куда еще [кроме ЕАЭС]? Или те компании, которые традиционно работают на рынке ЕАЭС, занимают свою нишу, фиксируют достигнутый уровень конкурентоспособности и не демонстрируют тенденции, связанной с выходом за пределы ЕАЭС? Пока, скажу осторожно (можно найти примеры и противоположного характера), невозможно говорить о наличии системного эффекта, связанного с повышением конкурентоспособности за счет выхода на рынки Евразийского экономического союза. К сожалению, интеграция в рамках Евразийского экономического пространства не стала трамплином для освоения рынков за его пределами. Итак, общие выводы из того, что мы наблюдаем в течение трех лет. Первое: потенциал импортозамещения не следует переоценивать. Есть удачные нишевые стратегии в определенных отраслях, в особенности в пищевке, оборонке и некоторых отраслях, обслуживающих их. Металлорежущие станки работают замечательно, но это никак не связано с импортозамещением гражданской продукции, выпуск ориентирован на гособоронзаказ. Второе: развитие экспорта, в свою очередь, тоже небеспроблемная стратегия. Здесь две проблемы: низкая конкурентоспособность отечественных товаров и отсутствие доступа к емким внешним рынкам. В этих условиях прямая поддержка экспорта с помощью субсидий, льготных кредитов и так далее, как правило, не дает нужного эффекта: вы можете снизить издержки для производителя, соответственно, снизится цена обслуживания экспортного рынка, но производитель будет обслуживать его ровно до тех пор, пока вы его субсидируете. Роста эффективности нет. В этих условиях, скорее, нужно использовать механизмы доступа к рынкам. Сколько говорили о гармонизации техстандартов и сколько техстандартов гармонизировали с 2013 года по 2016? Пять! За три года гармонизированы пять технических стандартов! Вряд ли это то, что может развивать наше производство. Сергей Афонцев: "Покупательная способность рубля не восстановится, как минимум, в ближайшие два года" Инфографика - из презентации С.Афонцева "Новые вызовы на новых рынках: импортозамещение или экспорт?" * Выступление на XI Международной конференции "Российские регионы в фокусе перемен", Екатеринбург, 18 ноября 2016 г. Благодарим за предоставленные материалы пресс-службу Уральского федерального университета и лично Эдуарда Никульникова.(https://www.znak.com/2016...)

05 ноября, 18:57

Сергей Цыплаков: "В поиске точки опоры - китайская экономика в третьем квартале 2016 года"

Третий квартал 2016 года на экономическом фронте Китая прошел достаточно спокойно. Резких скачков и потрясений не наблюдалось, экономическая политика в своих главных чертах оставалась неизменной. Дискуссии об основных подходах к ней, разгоревшиеся было весной нынешнего года, по крайней мере, на время приутихли. Восторжествовали стабильность и компромиссный подход.  Это отчетливо проявилось в решениях заседания Политбюро ЦК КПК 26 июля, которые задали тон экономическому курсу на вторую половину года. В них говорилось, с одной стороны, о необходимости «твердо придерживаться расширения совокупного спроса, продолжать активную финансовую и умеренную кредитно-денежную политику», а с другой – делался акцент на «учете  текущей  обстановки, использовании гибких методов  регулирования для создания благоприятных макро условий для реформ в области предложения». Таким образом, был подтвержден курс сочетания стабильного роста и структурных реформ, прежде всего реформы государственных предприятий и финансового сектора, которые «являются ключевыми для решения проблем снижения долговой нагрузки предприятий и  решения проблемы избыточных мощностей».   Важным фактором, оказывавшим значимое воздействие на экономический курс в 3-м квартале, были, как видится, встреча лидеров стран G-20 в Ханчжоу, а также  официальное включение юаня в корзину специальных прав заимствований (SDR) МВФ. Эти  события китайскому  руководству, конечно, хотелось провести в максимально спокойной обстановке, избегнуть, каких-либо ненужных с его точки зрения, потрясений в экономике, что в свою очередь обуславливало повышенную степень осторожности при проведении экономического курса. Следует отметить, что в целом поставленная цель была достигнута. Не дожидаясь официального  выхода основных статистических данных по девяти месяцам года, премьер Госсовета Ли Кэцян заявил, что результаты 3-го квартала оказались «лучше ожиданий» и что в экономике «проявилось немало положительных изменений». В принципе заявление премьера не стало неожиданностью, так как тенденция к подъему некоторых показателей наметилась еще в августе. В сентябре названная тенденция по большей части сохранялась. В чем в общих чертах выразились  эти положительные изменения? Во-первых, темп роста ВВП остался неизменным по сравнению с 1 и 2 кварталами,  составив 6,7%. Прирост ВВП третьем квартале ко второму кварталу текущего года 1,8% (прирост 2 квартала к 1 кварталу – 1,9%). Вероятность того, что китайская экономика впишется в установленный на текущий год интервал в 6,5%-7% роста ВВП существенно возросла и в общем не вызывает особых сомнений ни в Китае, ни за его пределами. Во-вторых, показатели добавленной стоимости в промышленности за 9 месяцев закрепились на уровне 6,0%, не изменившись по сравнению с показателями за первое полугодие. Появились признаки укрепления спроса. В сентябре впервые с марта 2012 года индекс отпускных цен производителей (PPI) вышел на положительную территорию, составив 0,1%. Наметилась тенденция к росту  грузоперевозок железнодорожным транспортом. В августе и сентябре они увеличивались соответственно на 1% и 4,6%.   Стабилизация в промышленности сопровождалась ростом энергопотребления.   Его объем за три квартала увеличился в годовом исчислении на 4,5% (показатель за первое полугодие – 2,7%), прирост энергопотребления в промышленности и строительстве  возрос с 0,5% в первой половине года до 2,0%. В-третьих, хотя по результатам третьего  квартала по сравнению с первым полугодием показатель прироста инвестиций в основной капитал уменьшился с 9% до 8,2%, в августе и сентябре инвестиции пошли вверх до уровней соответственно до 8,2% и 9%. Обращают на себя внимание два обстоятельства: первое, удалось приостановить спад частных инвестиций.  После того как в июне и июле  они сокращались, в августе и сентябре наблюдался отскок, в результате которого частные инвестиции показали рост на 2,3% и 4,5%.  Второе, в целом сохранялась стабильная динамика приростов (19,4% за девять месяцев) в инфраструктурные проекты. В-четвертых, стабильными оставались показатели прироста розничного товарооборота. За 9 месяцев они увеличились в годовом исчислении на 10,4% (показатель за полгода – 10,3%).  Отдельно в сентябре темпы прироста оборота были на уровне 10,7% (самый высокий месячный показатель в текущем году). Весомый вклад в динамику товарооборота внесли продажи автомобилей. По данным Автомобильной ассоциации Китая, темпы роста авто продаж за январь-сентябрь увеличились на 13,2% (показатель первого полугодия – 7,7%). Отдельно в сентябре наблюдался рост до 26,1%.  Эта тенденция была во многом обусловлена стимулирующими мерами правительства, главная из которых – снижение ставки налога при приобретении машин с объемом двигателя менее 1,6 литра. В-пятых, по мнению премьера  Ли Кэцяна, в перечень успехов должны быть включены стабильная ситуация на рынке труда и возросшее  количество созданных новых рабочих мест. Одним из  основных участков экономического фронта в 3 квартале по-прежнему был сектор недвижимости. В нем сохранялась тенденция к быстрому увеличению объема продаж при опережающем росте цен.  За январь-сентябрь объемы продаж недвижимости составили 1051,85 млн. кв. м с приростом на 26,9% (прирост за полгода - 27,9%).  В стоимостном выражении объем продаж за 9 месяцев составил 8020,8 млрд. юаней (+41,3%). Остатки нереализованной недвижимости сокращались, но не слишком быстро.  На конец сентября они уменьшились  до 696,12 млн. кв. м. За 3 квартал общее сокращение излишков оценивается в 18,04 млн. кв. м., что несколько меньше показателя 2 квартала (21 млн. кв. м).  Общий вклад недвижимости в экономический рост оценивается в пределах 8%.   Вместе с тем правительство не могло не видеть, что оживление на рынке недвижимости имеет спекулятивный характер, что дальнейшее надувание «пузыря» на нем может стать причиной серьезных финансовых потрясений и что надо, пока еще не слишком  поздно, принять меры для оздоровления  ситуации.    Ахиллесовой пятой китайской экономики в 3 квартале оставалась внешняя торговля. Затяжной  спад в ней, который длится уже второй год, продолжался, но стал чуть менее глубоким.  За 9 месяцев объем товарооборота  (в долл. США) уменьшился на 7,8%, экспорт – на 7,5%, импорт - на 8,2%. За первое полугодие эти же показатели соответственно составляли 8,7%, 7,7%, 10,2%.  Все три месяца квартала внешнеторговые показатели оставались на отрицательной территории. Только в августе импорт впервые с октября 2014 года показал положительный рост в 1,5%. Однако в сентябре импорт опять ушел в минус (1,9%). Объемы торговли с крупнейшими партнерами  продолжали  уменьшаться. По итогам трех кварталов товарооборот  с ЕС (15,1% от общего оборота) снизился  на 3,5%; с США (13,97%) -  на 9,2%; с АСЕАН (12,1%) -  на 6,7%. Сложность обстановки во внешней торговле подтверждалась также сокращением внешнеторговых операций предприятий с иностранными инвестициями, государственных предприятий, а также дальнейшим снижением удельного веса давальческой переработки и сборки. Российско-китайская торговля по-прежнему продолжала пребывать в состоянии стагнации. Спад приостановился, но устойчивой тенденции к росту не просматривалось. Продолжалась «пляска показателей»: в третьем квартале два месяца (июль и сентябрь) товарооборот сокращался, в августе рос. В целом за девять месяцев текущего года двусторонняя торговля увеличилась  только на 0,4% (50,27 млрд. долл.), экспорт Китая в Россию увеличился на 7,1% (26,98 млрд. долл.), импорт из России сократился на 6,4% (26,98 млрд. долл.). Таким образом, темпы прироста, которые по итогам первого полугодия составляли 1,8%, по результатам трех кварталов оказались существенно хуже. В этих условиях при самом благоприятном сценарии ориентиром для  взаимной торговли в этом году продолжает оставаться отметка примерно в 70 млрд. долл. В основе политики формирования валютного курса в третьем квартале по-прежнему было балансирование между ориентацией на доллар и корзину валют, но сама политика   проводилась с оглядкой на  внешние имиджевые факторы (саммит G-20, официальное включение юаня с 1 октября в корзину специальных прав заимствования (SDR) МВФ).  После  очередного этапа девальвации юаня, который завершился к середине июля, НБК до конца сентября поддерживал относительную базовую стабильность курса национальной валюты к доллару США на уровнях, чуть выше отметки в 6,7 юаня за доллар. Стремление регулятора придержать девальвацию юаня хорошо видно по динамике валютного индекса юаня CFETS. В конце июня он составлял 95,02, и в течение июля поднялся на 0,34% до уровня 95,34. В августе и сентябре он снижался соответственно до 94,33 и 94,07, то есть на 0,7% и 0,3%. Таким образом, за квартал значение индекса уменьшилось только на 1%. Однако временная и относительная стабильность не могла ввести в заблуждение участников валютного рынка, которые ожидали продолжения девальвации.  Утечка капитала продолжалась, спрос на валюту оставался повышенным, что обусловило дальнейшее уменьшение валютных резервов Китая. Они сокращались без перерывов на протяжении всего квартала (в июле на 4,1 млрд. долл., в августе на 15,89 млрд. долл., в сентябре на 18,78 млрд. долл.).  Таким образом, за третий квартал общее снижение  резервов составило 38,77 млрд. долл. Это больше, чем втором квартале, в котором резервы уменьшились на 7,34 млрд. долларов. В целом за январь-сентябрь нынешнего года  резервы сократились на 4,9% (163,81 млрд. долл.) до уровня  3166,383 млрд. долл. До конца года задачей, по-видимому, будет оставаться удержание стратегического  рубежа валютных резервов в размере не менее 3 трлн. долларов. Сразу же после окончания «золотой недели» в начале октября, как того и ждали, девальвация юаня продолжилась. По глубине и продолжительности новый ее тур превзошел предыдущие.  Курс снижался три недели октября, пробив отметку в 6,7 юаня за доллар, и близко подошел к рубежу 6,8. Только в самом конце октября НБК приостановил тенденцию к снижению курса, юань начал стабилизироваться на рубеже 6,75 юаня за доллар. Очевидно, что в оставшиеся месяцы года валютный курс будет продолжать находиться под давлением. Большинство аналитиков считает, что к началу 2017 года юань будет в интервале 6,8-6,9 за доллар.   Больших изменений в кредитно-денежной политике в третьем квартале не отмечалось. Народный Банк Китая (НБК), не изменял ставку процента, не производил изменения нормы резервирования. Высокий объем кредитного предложения сохранялся.  Объем вновь выданных кредитов в  3 квартале составил 2,63 трлн. юаней (за 1 и 2 кварталы соответственно 4,61 трлн. юаней и 2,92 трлн. юаней).  За 9 месяцев сумма выданных кредитов достигла 10,16 трлн. юаней. (за 9 мес. 2015 – 9,9 трлн. юаней). Обращают на себя внимание изменения в распределении кредитов между категориями заемщиков, в пользу увеличения доли кредитов домохозяйствам при относительном снижении удельного веса предприятий. Если за январь-сентябрь 2015 года доля домохозяйств составляла 30,3%, то в тот же период 2016 года она увеличилась до 41%. Отдельно в сентябре удельный вес домохозяйств в общем объеме кредитования достиг 47%  (соответственно 574,1 млрд. юаней от 1,22 трлн. юаней).   Показатель денежной массы М2 на конец сентября в годовом исчислении увеличился на 11,5% до 151,64 трлн. юаней (значение августа - 11,4%). В сравнении со значением показателя на ту же дату 2015 года, он снизился на 1,6 п.п. Показатель М1 возрос на 24,7% до 45,43 трлн. юаней (показатель М1 на ту же дату 2015 – 11,4%, на июнь 2016 - 24,6%).  Высокие уровни показателя М1, которые держатся уже несколько месяцев, называют здесь «ловушкой ликвидности», которая свидетельствует о сохраняющемся низким уровне  инвестиционной уверенности предприятий и отражает спекулятивную активность на рынке недвижимости. Оценивая сложившуюся к настоящему времени экономическую обстановку в Китае, на наш взгляд, можно прийти к следующим основным выводам. Угроза «жесткой посадки» экономики хотя и не ликвидирована полностью, но вероятность ее, по крайней мере, в перспективе последних месяцев нынешнего года и следующего 2017 года существенно снизилась. Такое мнение превалирует как в Китае, так и за его пределами. Согласно опубликованным в начале октября прогнозам МВФ, Фонд предполагает, что в 2016 году экономический рост в Китае составит 6,6%, а в 2017 году может снизиться до 6,2%. Однако указанное снижение, по мнению экспертов МВФ, оговаривается тем условием, что рост будет происходить «без стимулирующих мер». Последнее предположение представляется  маловероятным. Китай, конечно, может уменьшить их масштабы, поменять инструментарий, но вряд ли полностью откажется от мер по стимулированию экономики. Скорее всего, дело ограничится  очередной «тонкой настройкой» механизмов и приемов механизмов экономического регулирования. Поворот в эту сторону не только наметился, но уже начал осуществляться. В начале октября председатель НБК Чжоу Сяочуань, выступая в Вашингтоне на совещании министров финансов и руководителей центральных банков, дал понять, что Китай может пойти на ограничение кредитной экспансии и уделять больше внимания вопросам запредельной  долговой нагрузки в корпоративном секторе. 10 октября Госсовет КНР опубликовал документ «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В нем предусматривается ряд мер, направленных на решение данного вопроса, включая передачу пакета акций в обмен на долги, реструктуризацию части предприятий, а также использование процедуры банкротства в отношении так называемых «зомби-предприятий». Одновременно в течение праздничной «золотой недели» в начале октября в более чем 20 городах Китая, включая Пекин и Шанхай,  были приняты меры по ограничению покупок недвижимости, ужесточению условий выдачи кредитов на эти цели, в особенности для приобретения второго и последующего жилья. Это – серьезное изменение экономического курса, которое свидетельствует о том, что китайское руководство отдает себе отчет в потенциальной опасности и рискованности злоупотребления стимулирующими мерами. О происходящей перенастройке инструментов экономического регулирования свидетельствовали также решения состоявшегося 28 октября и посвященного экономической обстановке  заседания Политбюро ЦК КПК, на котором была подчеркнута важность «подавления пузырей в активах, а также предотвращения экономических и финансовых рисков». Такая запись появилась впервые, раньше всегда говорилось только «о поддержке реального сектора экономики». Таким образом, предполагается усилить внимание структурным проблемам экономики, прежде всего в финансовой сфере.   В свете этой установки можно ожидать некоторой смены акцентов в  денежно-кредитной  политике. Суть корректировки -  в переходе  от мягкой к нейтральной денежно – кредитной политике. В этой связи вероятность новых снижений нормы обязательного резервирования и ставки учетного процента снижается. Объемы кредитования по-прежнему останутся на достаточно высоком уровне, но их быстрый рост на какое-то время прекратится. Вместе с тем, как представляется, будут предприняты попытки активизировать формы прямого финансирования,  прежде всего путем выпуска долговых обязательств предприятий, а также, возможно, центрального правительства и даже региональных правительств. Меры по «охлаждению» рынка недвижимости будут иметь разнообразные и долгосрочные последствия, которые в настоящее время трудно полностью предвидеть. Однако вполне уверенно можно ожидать, что они не могут не сказаться на темпах экономического роста. Локомотив недвижимости нужно чем-то заменить. В этой обстановке вновь встает вопрос о мерах по поддержанию стабильного роста. Одной из них наверняка останутся инвестиции в инфраструктурные проекты, а вот в отношении других полной ясности пока нет. В идеале ими могли бы стать меры по повышению инвестиционной активности в негосударственном секторе экономики, в обрабатывающих отраслях экономики в целом. Однако вопрос, как этого достичь, пока остается открытым.   Экономическая ситуация в уже начавшемся четвертом квартале задаст тон тенденциям развития в 2017 году. Понятно, что предстоящий год будет трудным, что давление нисходящего тренда на китайскую экономику продолжится, что достижение текущих целей развития придется еще теснее не на словах, а на деле увязывать со стратегическими задачами оптимизации и реформы экономической структуры. Китай мучительно, не без ошибок, старательно ищет ответы на многочисленные вызовы и проблемы. Вряд ли эти ответы будут простыми и легкими. Сергей Сергеевич Цыплаков (1958) - глава Торгового представительства Российской Федерации в Китае с 2001 по 2013 годы, с 2014 года - глава представительства "Сбербанка" в Китае.  Язык Русский

10 мая, 10:48

Власти готовят рост российского ВВП на 4-4,5% в год

Минэкономразвития доработало проект макропрогноза на 2016-2020 гг. – теперь, по оценке ведомства, даже возможен рост на 4,5% к 2019 г. Но для этого надо "заморозить" зарплаты. 25 мая президиум экономического совета при президенте РФ обсудит этот вариант