• Теги
    • избранные теги
    • Люди724
      • Показать ещё
      Страны / Регионы830
      • Показать ещё
      Компании303
      • Показать ещё
      Разное832
      • Показать ещё
      Формат67
      Международные организации48
      • Показать ещё
      Издания39
      • Показать ещё
      Показатели11
      • Показать ещё
      Сферы3
Иван Грозный
Иван Грозный
Иван IV Васильевич, прозванный Гро́зным, по прямому имени Тит и Смарагд, в постриге Иона (25 августа 1530, село Коломенское под Москвой — 18 [28] марта 1584, Москва) — великий князь московский и всея Руси с 1533 года, первый царь всея Руси (с 1547 года) (кроме 15 ...

Иван IV Васильевич, прозванный Гро́зным, по прямому имени Тит и Смарагд, в постриге Иона (25 августа 1530, село Коломенское под Москвой — 18 [28] марта 1584, Москва) — великий князь московский и всея Руси с 1533 года, первый царь всея Руси (с 1547 года) (кроме 1575—1576, когда «великим князем всея Руси» номинально был Симеон Бекбулатович).

Старший сын великого князя московского Василия III и Елены Глинской. По отцовской линии происходил из московской ветви династии Рюриковичей, по материнской — от Мамая, считавшегося родоначальником литовских князей Глинских. Бабушка по отцу, София Палеолог — из рода византийских императоров.

Номинально Иван стал правителем в 3 года. После восстания в Москве 1547 г. правил с участием круга приближённых лиц — «Избранной Рады». При нём начался созыв Земских соборов, составлен Судебник 1550 года. Проведены реформы военной службы, судебной системы и государственного управления, в том числе внедрены элементы самоуправления на местном уровне (губная, земская и другие реформы). Были покорены Казанское и Астраханское ханства, присоединены Западная Сибирь, Область войска Донского, Башкирия, земли Ногайской Орды. Таким образом, при Иване IV прирост территории Руси составил почти 100 %, с 2,8 млн км² до 5,4 млн км², к завершению его царствования Русское государство стало размером больше всей остальной Европы.

В 1560 году Избранная рада была упразднена, её главные деятели попали в опалу и началось полностью самостоятельное правление царя на Руси. Вторая половина правления Ивана Грозного была отмечена полосой неудач в Ливонской войне и учреждением опричнины, в ходе которой был нанесён удар старой родовой аристократии и укреплены позиции поместного дворянства. Иван IV правил дольше любого из когда-либо стоявших во главе Российского государства правителей — 50 лет и 105 дней. Вики

Англичане отравили Ивана Грозного?

Развернуть описание Свернуть описание
10 декабря, 19:18

От дьякона до народного артиста СССР

ИсточникМаксим Дормидонтович Михайлов поднялся на недосягаемую высоту оперного искусства. Его мощный, яркий голос высоко ценили Федор Иванович Шаляпин, Максим Горький. Лучший оперный театр России, собиравший музыкальные таланты со всей страны, стал для Михайлова домом почти на четверть века (1932-1956 гг). Максим Михайлов освоил весь басовый репертуар Большого театра, завоевал любовь московских любителей оперы.ОН СТАЛ ПЕРВЫМ И ЛУЧШИМ ИСПОЛНИТЕЛЕМ ПАРТИИ ИВАНА СУСАНИНА ИЗ ОПЕРЫ ГЛИНКИ НА СОВЕТСКОЙ СЦЕНЕ. ЕМУ ВЫПАЛА ЧЕСТЬ ПЕТЬ В СПЕКТАКЛЕ «ИВАН СУСАНИН» В ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕНЬ 9 МАЯ 1945 ГОДА.Образ степного хана Кончака из оперы Бородина «Князь Игорь» до сих пор будоражит сердца ценителей высокого искусства, настолько глубоко и проникновенно исполнил эту роль Максим Дормидонтович. Партнёрами по сцене Максима Михайлова были такие выдающиеся певцы, как Антонина Нежданова, Надежда Обухова, Ксения Держинская, Иван Козловский, Сергей Лемешев, Алексей Пирогов, Марк Рейзен, Никандр Ханаев и другие.В те годы я очень часто бывал в Москве. И если днем я ходил по музеям и выставкам известных художников, то вечерами непременно шел в Большой театр или консерваторию. Меня притягивал удивительный драматический актер, мой земляк, обладатель необыкновенного голоса – Максим Дормидонтович Михайлов. Его голос обладал необыкновенным магнитизмом, потрясающей энергетикой, он буквально завораживал своей глубиной и силой, держал в напряжении весь зал. Голос был настолько силен, что и сам артист казался большим, высоким, необычайно крепким. Максим Михайлов был выдающимся человеком. На его становлении сказались его мощные деревенские корни. Я с уверенностью могу сказать: Максим Михайлов – лучший бас мира!Николай КарачарсковНародный художник ЧувашииРождение таланта«Отец решил меня учить и, как раньше говорили, отдать в люди из деревни», - рассказывает певец о ранних годах своего детства. Сначала это были три класса сельской школы, затем учеба в земской. Именно здесь Максим Михайлов впервые попал в хор, стал там запевалой. И здесь же произошла встреча, которая определила творческий путь будущего артиста. С большой любовью вспоминал Максим Дормидонтович учителя географии и пения Константина Николаевича Поливанова. Благодаря ему он продолжил обучение в двухклассной школе в селе Бетьки Лапаевского уезда Казанской губернии.МАКСИМ МИХАЙЛОВ РОДИЛСЯ В ДАЛЕКОЙ ДЕРЕВНЕ КОЛЬЦОВКА КАЗАНСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1893 ГОДУ. ОН БЫЛ МЛАДШИМ В БОЛЬШОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ СЕМЬЕ.Константин Поливанов почувствовал в мальчике задатки будущего настоящего певца. Учитель преподавал мальчику не только пение, но и игру на скрипке. Михайлов в школе был солистом в хоре. Подошло время, когда голос стал «ломаться». Этому периоду предшествовала и перемена в тембре голоса. Михайлов рассказывает, что в это время его считали тенором. В нескольких трио, как, например: «На Севере диком» и «Ночевала тучка золотая», он пел теноровую партию. Поливанов почувствовал в мальчике задатки будущего настоящего певца.НЕСМОТРЯ НА ВОЗРАСТ, ГОЛОС МАКСИМА МИХАЙЛОВА БЫЛ НАСТОЛЬКО МОГУЧ, ЧТО ИНОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ДЛЯ НЕГО, КАК «ИЕРИХОНСКАЯ ТРУБА», У КОНСТАНТИНА ПОЛИВАНОВАНЕ БЫЛО.Перелом голоса произошел у Максима Михайлова при переходе в последний класс. Вот как он сам рассказывает об этом: «Когда я вернулся осенью в школу и учитель попросил меня спеть, у меня вдруг не оказалось никакого голоса. Хотя Поливанов безусловно понял, что со мной происходит, он мне задал ряд вопросов:— Ты что, курил?— Нет.— Пил водку?— Нет.Тогда он сказал: вставай в ряд, что означало уход из хора. Мне, бывшему солисту, было, конечно, очень обидно, но я вынужден был подчиниться. Пробыл я в этих «рядах» полгода и ничего не пел, так как учитель запретил мне. Через полгода Поливанов вызвал меня и предложил спеть. Когда я спел, он сказал: «Ой, Максимка, знаешь, у тебя прорезался бас. Давай потихонечку его развивать». Он приказал не форсировать и не надрывать голоса. К концу учебного года я уже снова был солистом хора, но пел басом».От дьякона до народного артиста СССРВ 17 лет, после окончания учебы, Максим вернулся ненадолго домой, а затем отправился на поиски счастья в Казань. Здесь он работал грузчиком на волжских пристанях и рыбном заводе, жил в ночлежных домах. Позже его приняли в хор Спасского монастыря. Талант Максима заметили и оценили, и он смог поступить в музыкальное училище.ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ УЧИЛИЩА МАКСИМ МИХАЙЛОВ ЦЕРКОВНОЙ СЛУЖБЫ НЕ ОСТАВИЛ: СЛУЖИЛ ДЬЯКОНОМ, ЗАТЕМ ПРОТОДЬЯКОНОМ В УФЕ, ОМСКЕ, КАЗАНИ, А С 1924 ГОДА - В МОСКВЕ, В ХРАМЕ ВАСИЛИЯ КЕССАРИЙСКОГО.Удивительно, но желающих послушать необыкновенное, сильное пение знаменитого протодьякона было так много, что всем не хватало места в храме, ценители низкого бархатного голоса Михайлова заполняли все пространство перед церковью. В Казани во время гастролей московской оперной труппы Михайлов впервые услышал Шаляпина в партии Ивана Сусанина. Это исполнение потрясло его и осталось в памяти как самое сильное художественное впечатление. Еще одна важная встреча сыграла огромную роль в жизни Максима Михайлова: это знакомство, а затем и дружба с Максимом Горьким.«КОГДА Я ПОПАЛ В МОСКВУ, - РАССКАЗЫВАЛ МАКСИМ МИХАЙЛОВ, - МЕЧТА О СВЕТСКОМ ПЕНИИ ОКОНЧАТЕЛЬНО ОДОЛЕЛА МЕНЯ. Я НАЧАЛ БРАТЬ УРОКИ ПЕНИЯ У РАЗНЫХ ПЕВЦОВ И ПОТИХОНЬКУ ХОДИЛ В ТЕАТР».Максим Дормидонтович Михайлов, Народный артист СССР, лауреат Cталинской премии первой степени, кавалер ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени никогда не забывал своих корней, часто приезжал на родину, выступал в Чебоксарах. Да и истоки создания многих образов талантливого артиста идут от родной земли, простых и мужественных людей, крестьян небольшого села Кольцовка.Певческие способности, голос его уникальны! А человеческие качества, которые он воспитал в себе, таковы, что и в труде, и в быту он был желанным, приятным, радостным. Певец обладал в высокой степени юмором.Иван КозловскийНародный артист СССРВот как говорил певец о своем отношении к роли Ивана Сусанина: «Я не стараюсь играть, а стараюсь только повторить действия того простого мужика - Сусанина, которого я вижу перед собой».Творчество артиста сияло разными гранями его неизмеримого таланта. Он великолепно исполнял романсы, русские народные песни. Максим Дормидонтович создал незабываемый образ и в кинофильме «Черевички» (роль Чуба).Также он запомнился зрителям в знаменитых советских фильмах «Иван Грозный» (в роли Ивана Грозного) и «Борис Годунов» (в роли Пимена).УМЕР М.Д. МИХАЙЛОВ 30 МАРТА 1971 ГОДА В МОСКВЕ. ПОХОРОНЕН НА НОВОДЕВИЧЬЕМ КЛАДБИЩЕ. НА ДОМЕ № 15 ПО УЛИЦЕ ГОРЬКОГО В МОСКВЕ (НЫНЕ УЛ. ТВЕРСКАЯ), ГДЕ ЖИЛ ПЕВЕЦ, УСТАНОВЛЕНА МЕМОРИАЛЬНАЯ ДОСКА.С 1991 года Чувашский государственный театр Оперы и балета собирает всех почитателей оперного искусства на фестиваль, названный именем прославленного певца. Более двадцати лет на музыкальной сцене Чувашии звучат голоса знаменитых оперных солистов России и зарубежных стран в честь выдающегося баса Максима Дормидонтовича Михайлова.

09 декабря, 15:00

Ольга Седакова: "В России происходит обожествление зла и жестокости"

Русский поэт и филолог Ольга Седакова стала первым гостем интеллектуального клуба нобелевского лауреата по литературе белорусской писательницы Светланы Алексиевич. Дебютное заседание клуба прошло вечером 7 декабря в Минске. Темой выступления Ольги Седаковой стало «Зло» и отношение к нему в русской и европейской традициях. Из-за большого числа желающих посетить первое заседание клуба было решено ограничить количество мест в галерее, одновременно запустив видеотрансляцию для всех, кто не смог попасть в зал. На встречу в числе прочих пришли политик Александр Милинкевич, писатель Владимир Орлов, глава Белорусского ПЕН-Центра Андрей Хаданович, руководитель Центра белорусской драматургии Александр Марченко, представители ряда дипломатических миссий иностранных государств.TUT.BY / Фото: Дмитрий БрушкоИздание TUT.BY приводит пять тезисов, раскрытых в лекции Седаковой.Роль России — страдатьИсторическая роль России — страна страданий. Такая же роль и у Беларуси. Страдания у нас, конечно, были чрезмерными. Но в этом мне видится некоторый выбор, решение для понимания себя. И это не с неба падает, это не природное бедствие. Это то горе, которое приносит чье-то действие. Кто-то что-то делает, чтобы люди страдали. Но кто приносит зло себе и другим?! Эта тема не решена в русской культуре. Если мы посмотрим на другие страны, то все они тоже переживали ужасные вещи. Но ни с Италией, ни с Германией, ни с Англией у нас не ассоциируется тема страдания. С Россией это всегда связывают. У русского человека есть такое свойство — плохо относиться к своим. У нас вообще не усвоены некоторые вещи, которые составляют гуманистическую социальность — пощада, уважение, внимание… Разработана этика войны, а понимания мира нет.Нет худа без добра, но не наоборотБродский в своей автобиографии на английском языке переводит русскую пословицу «Нет худа без добра» как «Нет такого зла, внутри которого не было бы крупицы добра». Представление о том, что внутри зла есть кусочек добра, по его мнению, — это характерное русское понимание вещей. Но в нашей традиции часто не говорится о том, что внутри зла есть что-то хорошее. Идет как бы в утешение: случилось плохое, но рядом с этим можно найти что-то хорошее. И человека призывают поискать.TUT.BY / Фото: Дмитрий БрушкоОправдание злаВ европейской культуре всегда было четкое разграничение добра и зла, которое вызывало сопротивление русских мыслителей. Они критиковали юридизм, законничество и рационализм Запада. У нас все не так — мы должны чувствовать. У нас нельзя просто решить, где хорошо, а где плохо. Европейская традиция слишком моралистична. И многими ставилась в пример русская традиция. Она понималась не как беспринципность, а как широта и гибкость. Западных людей часто поражает наш артистизм прощения. Но у этого свойства (стирать злость) есть и своя теневая сторона — дружба со злом. Люди боятся даже себе сказать, где и что плохо. Один из аргументов — нельзя осуждать, потому что это грех. Но со мной скоро начнет что-то случаться, когда еще раз кто-нибудь приведет из Евангелие слова: «Кто не грешен, кинь в меня камень». Все так легко это цитируют, как будто могут сказать следующую фразу: «Иди и не греши больше».Указывать на то, что плохо — это не значит грубить и хулиганить. Просто правила приличия соблюдать стоит. Когда ты пришел в гости и говоришь: «Спасибо, было вкусно» — а на самом деле было невкусно, это не ложь. Это любезность. Но правда не может убить и унизить человека. Хотя это всегда очень рискованная и индивидуальная история. Еще один аргумент в оправдание зла — говорить, что это было необходимо: «А что было делать?». Обычно это происходит в тех случаях, когда делать на самом деле есть что. Только не хочется, потому что другое поведение будет тебе лично неприятно. Но необходимость — это конструкция. И нужно указать, кому и зачем это было необходимо делать.TUT.BY / Фото: Дмитрий БрушкоПропала моральная интуицияОдин из факторов, который меня сводит с ума, — это взвешивание, когда говорят «с одной стороны, с другой стороны». Например: «Сталин уничтожил миллионы людей, но, с другой стороны, он построил индустрию». Когда эти вещи сравнивают на одних весах, мне кажется, что свет кончился. Представить, что кто-то в Германии скажет, что Гитлер убил много людей, но он прекрасные дороги построил, невозможно. Или про Муссолини никто не скажет в оправдание, что он издал всю старинную итальянскую музыку. У дурного у нас много добровольных заступников, происходит обожествление зла и жестокости. Например, начинают открывать памятники самым злостным людям. Хотя их можно было бы причислить к преступникам. У нас за последние годы развивается культ зла. Поклоняться Ивану Грозному не будут нигде, кроме России. Это наша специфика. Нам присуща идея невозможности хорошего вообще. Но это лишь нежелание понимать, что есть зло, когда говорят: «А ты видела лучше?». Это ошибочно, так нарушается моральная ориентация. От постоянного взвешивания получается знаменитое русское слово «ничего».Каяться за других — неправдивоСоветское прошлое лишило русского человека покаяния. Их этому не научили. Один из подарков, который дала советская власть, — это то, что ты всегда прав. Не ты решал — тебя учили. Людям, которые приходили в церковь после двух поколений безбожников, было сложно понять, в чем им лично нужно просить прощение. Я против того, чтобы каяться за других. Это неправдиво. И тот, кто родился после всех откровенных злодейств, не должен за это каяться. А за другое — нужно. Например, за клевету, которую он слушает и не возражает против нее. Зло опредметить невозможно. Оно есть отсутствие добра или нарушение добра.TUT.BY / Фото: Дмитрий БрушкоНа открытии клуба Алексиевич призналась, что мечтала когда-нибудь собрать «круг людей, с которыми можно было бы говорить — не декларировать бесконечно внутри и вовне вечные разговоры о власти, а смотреть на вещи гораздо глубже». «Как-то у меня на кухне собрались три красивые женщины, и через пять минут мы уже говорили о наших представителях власти. Я тогда подумала, что это ненормально, когда говорят не о главном в жизни, а главное — оно глубоко, оно в нашей культуре. Политика и то, как мы живем — это наверху. А причина тому в глубокой культурной колее, из которой мы не можем выскочить. Наивно думать, что придут другие люди и все станет по-другому, мы станем другими», — сказала нобелевский лауреат.В планах писательницы пригласить на заседание клуба Александра Сокурова, Ирину Хакамаду, Дениса Драгунского, Григория Явлинского и других политиков, писателей, ученых и интеллектуалов. «Главное, чтобы перед нами была личность, которая позволяет нам расширить зрачок, немного шире посмотреть на проблемы, стоящие перед нами, — сказала Алексиевич. — Я рада, что сегодня такой разговор начала Оля Седакова, которую я люблю за то, что в ней есть все, что нужно человеку пишущему, есть какая-то человеческая чистота».По материалам naviny.by и news.tut.byВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Выбор редакции
09 декабря, 13:55

Царь Иван Грозный и кинорежиссёр Якин зажгли в новом клипе Enjoykin

Фразу "Житие мое" герой Михаила Пуговкина произносит в картине Леонида Гайдая "Иван Васильевич меняет профессию". Это происходит при встрече с царём Иваном Грозным, оказавшимся в советской Москве в результате неудачного научного эксперимента. Автор видео акцентировал внимание на любовном треугольнике Шурик — Зина — Якин.   Отметим, что "Иван Васильевич…" неизменно входит в перечень фильмов, транслируемых в канун Нового года по центральным телеканалам.

08 декабря, 19:30

Русская живопись XIX века и современность. Куда передвигают «передвижников» — 2

В предыдущей части этой статьи (см. № 196) были приведены слова директора Третьяковской галереи госпожи Трегуловой о передвижниках из ее интервью газете Art news papеr: «Настал момент посмотреть на них (передвижников — В.П.) совсем по-другому ... начиная с того, что это момент начала художественного рынка в России и что это было коммерческое предприятие, о чем, естественно, не говорили в советское время». Это, конечно, неправда. Об экономических основах и организационной структуре Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ) так или иначе шла речь во многих советских общих работах и в монографиях, посвященных отдельным мастерам. Автор книги «Передвижники» (М., 1961) Э. Гомберг-Вержбицкая даже подчеркивала, что хотя «на первом месте в уставе Товарищества передвижных художественных выставок стоят задачи: просвещать и прививать любовь к русскому искусству и только после этого говорится о коммерческой стороне дела. ...И она была очень важной... поскольку обеспечивала свободу от вкусов богатых покупателей и возможность продолжения деятельности Товарищества». Другое дело, что прежним исследователям истории передвижников (как дореволюционным, так и советским) было очевидно, что создателями и ведущими мастерами этого объединения двигала не погоня за прибылью, а «светлая сила, внутренняя, движущая вперед» (слова драматурга А. Островского), воля идти «с прибоем рынка в поединок» (В. Хлебников) во имя гуманных идеалов и народного блага. Как писал искусствовед Д. Сарабьянов, Товарищество передвижных художественных выставок соединяло в себе черты выставочного кооператива и «братства», уделявшего «особое внимание социальным и этическим проблемам». Именно этот, важнейший, идеальный план истории ТПХВ и является объектом деструкции и «обнуления» в книге А. Шабанова «Передвижники: между коммерческим товариществом и художественным движением». И я совсем не удивлюсь, если через несколько лет, когда будет отмечаться 150-летний юбилей Товарищества передвижных художественных выставок, единомышленники Шабанова приготовят нам выставочное «блюдо» с эффектным названием вроде «Пионеры бизнеса в русской живописи» или «150 лет предпринимательству в отечественном искусстве». Основная стратегия этого типичного для постмодернизма «переворачивания смыслов» в исполнении Шабанова состоит в том, что он, ссылаясь на неких других сторонников «экономического прочтения истории передвижников» (по-видимому, из «Высшей школы экономики»), заявляет в начале книги, что прежние исследователи, делавшие коммерческий аспект деятельности ТПХВ «маргинальным» (то есть неважным, побочным), занимались мифотворчеством. А он, отрицая «идеалистический» и «псевдоисторический» подходы, восстанавливает реальную картину возникновения и развития ТПХВ, в котором якобы именно это «маргинальное» и было главным. По сути, он применяет типичный прием манипуляции, подменяющий цели средствами, обрекающий мозг читателя на «пробуксовку» в предлагаемом ему «смысловом поле», где по-настоящему значимыми являются лишь товарно-денежные отношения, а представления о каком-то «высшем смысле искусства», «этосе», «творческом начале» в принципе несущественны. Для навязывания же подобной извращенной картины хороши все средства, в том числе специфическая селекция источников, умолчания, подлоги и т. п. Впечатляет бесцеремонность, с которой Шабанов обходится буквально со всеми своими «предшественниками», причем не только отечественными, но и зарубежными, за исключением американки-антисоветчицы Элизабет Валкенир — автора «подлинно ревизионистской» книги о передвижниках (в устах Шабанова и его руководителей по Европейскому университету в Санкт-Петербурге (ЕУСПб) «ревизионизм» — это похвала). Характеристика, даваемая Шабановым советскому искусствознанию, сводится буквально к нескольким абзацам (все, мол, писали об одном и том же). И занимает меньше места, чем расшаркивание в нынешней манере перед научными руководителями, зарубежными грантодателями и «одарившими ценнейшими советами» знакомыми, в том числе будущей рецензенткой Анной Толстовой, которая, надо полагать, тоже участвовала в формировании его «концепции», помогая «подвинуть передвижников». Для советских же искусствоведов, как и для Стасова, Бенуа, да и самих передвижников у Шабанова не находится добрых слов — только обвинения в «мифотворчестве», придумывании программы ТПХВ задним числом и пр. Правда, есть у него в этой части книги и как бы похвала советскому искусствоведу А. Федорову-Давыдову, который в «ярком и смелом» исследовании «Русское искусство промышленного капитализма» (1929) написал отрадные для Шабанова строки: «Что бы ...идеологи вроде И. Н. Крамского и В. В. Стасова ни писали о передвижничестве как об идейном течении, его основы были экономические», ориентированные «на мелкий товарный рынок». Но и эта похвала оборачивается неуважением к «предшественнику», поскольку, как я уже писал выше, Федоров-Давыдов искренне пересмотрел свои ранние вульгарно-социологические взгляды и в статье «Чему учиться у передвижников» говорил о них как о высоком примере художников, подчинивших «своекорыстный интерес общественному благу» (Шабанов об этом умалчивает). И всё это при том, что книга Шабанова отнюдь не является результатом кропотливого «собирания улик» (А. Толстова) и поиском разрозненных документов «каталогов, отчетов, афиш, групповых фотографий и пр.». Поскольку почти все они трудами советских искусствоведов изданы и содержательно откомментированы в двух двухтомниках, вышедших в свет в 1951–1959 и в 1988 гг. Если и справедливо сравнение книги Шабанова с «детективным расследованием», то только в плане сходства автора с недобросовестным «следаком», получившим на руки многотомное дело и по заказу разваливающим его, подтасовывая факты и изымая «ненужные» документы, чтобы получить результат, далекий от подлинных обстоятельств происшедшего. Можно воспользоваться и приведенным Шабановым (в «методологическом дополнении» к книге) «остроумным» сравнением роли отечественной гуманитарной науки «с той, что Россия играет в мировой экономике — экспорт сырья вместо обработанных интеллектуальных продуктов». «Перегонка» же сырья, осуществляемая Шабановым (как выучеником лондонского Института искусства Курто, где он писал основную часть книги), и состоит в изымании из истории передвижников всего, что связано с их энергией правдоискательства, социально-нравственным и просветительским пафосом и приведении их к «стандартам» рыночно-ориентированной психологии. Шабанов ставит «ключевой вопрос»: «Как это возможно, чтобы независимая, часто воспринимаемая как оппозиционная, группа художников-реалистов с развитым чувством гражданского долга и альтруистическими принципами могла продемонстрировать столь беспрецедентную долговечность и общественный успех в царской России?» Казалось бы, ответ предполагает прежде всего соответствие искусства передвижников каким-то важнейшим энергиям и стремлениям значительной части общества, потребностям демократической культуры (ну, скажем подобно популярности журналов «Современник» или «Отечественные записки» Некрасова и Салтыкова-Щедрина). Но нет: у Шабанова есть заранее заготовленный и, я бы сказал, универсальный ответ на почти все вопросы, связанные с ТПХВ. Не было там никакого такого особенного альтруизма и оппозиционности: был «инновационный бизнес-проект» с грамотно просчитанным коммерческим успехом, достигнутым не в последнюю очередь благодаря удачному пиару и продуманной «саморепрезентации» художников. Выставки же их (особенно первые) носили «развлекательный» характер, причем никакого такого реализма как доминанты творчества передвижников тоже не было. И пусть писавшим о передвижниках «до Шабанова» (вплоть до Д. Северюхина — автора недавнего действительно полезного труда о художественном рынке старого Петербурга, СПб, 2008) было ясно, что хотя специального эстетического манифеста передвижников не было, уже начиная с первой выставки «общая неписаная программа вырисовывалась достаточно ясно... во всех жанрах» (искусствовед Н. Дмитриева). «Наличие ее не вызывает сомнений... в позициях самих художников, видна в их письмах и высказываниях ведущих критиков той эпохи и, наконец, хорошо «прочитывается» в произведениях живописцев» (искусствовед Д. Сарабьянов). Все это Шабанов отбрасывает и, не заморачиваясь, заявляет, что поскольку «Товарищество понимало, что публика ждет новизны и разнообразия, и с коммерческой точки зрения было бы неразумным придерживаться узкой художественной программы. По сугубо рыночным соображениям каждая ...выставка должна была демонстрировать жанровое, тематическое и стилистическое разнообразие, дабы привлекать аудиторию на протяжении длительного периода». Умудряясь даже из трех пунктов устава, кратко определяющих задачи ТПХВ, счесть действительно важным (и единственно ему внятным) только третий пункт (с волшебными словами «сбыт произведений»), Шабанов как аргумент в пользу своей «концепции» приводит вырванные из контекста слова из письма Перова от 1877 г. о том, что основой общества была мысль, «отчего сами художники не собирают доходов с своих трудов?», а «гуманные иллюзии и патриотические чувства ... вытекали бы само собой из простого действия». При этом Шабанов, видимо, не представляющий себе ни сути творчества, ни мировоззрения Перова (которому будет посвящена отдельная статья этого цикла), с апломбом приписывает художнику (и всем передвижникам оптом) близость «принципу laissez-faire экономистов XIX века или даже, точнее, знаменитому утверждению Адама Смита конца XVIII века: «Преследуя свои собственные интересы, он (индивидуум — А.Ш.) часто более действительным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это». Короче, для Шабанова ТПХВ представляло собой сборище преследующих свои выгоды («делающих бабки») индивидуумов, не имеющих общих высших целей и интересов. И очень легко можно представить себе некую беседу между ним и виднейшими передвижниками (типа «разговора свиньи с Правдой» Салтыкова-Щедрина), где Шабанов выступает в роли резонера. Вот вечно нуждающийся и бескорыстный В. Перов говорит (он был и замечательным писателем): «Позор артистам (художникам — В.П.), сделавшим из него (искусства — В.П.) забаву и уронившим его настолько, что оно бывает годно возбуждать только мелкие и грязные страстишки, но не высокие чувства души человеческой. Артист обязан развивать вкус публики, идти вперед нее, но не ходить за ней... Каждый из нас, художников, артистов, писателей, должен отрешиться от личной жизни. Наш орден строже монашеского... схима, вот что! Носи и воспитывай в себе идеалы, а когда они в красках и очертаниях встанут перед тобою со всем трепетом жизни, тогда и передай их на полотне, на бумаге, в музыке... Вот наша жизнь». Вот Н. Ге, в силу математического образования бывший в первые годы существования Товарищества передвижных художественных выставок его кассиром, говорит что «гидра, губящая и художника, и общество, — это деньги» и «на том уровне, на котором стоит Товарищество, ... нельзя быть художниками, которые пошли не за звездой в небе, их позвавшей, а за двумя рублями, которыми им помахали перед носом». Вот И. Крамской, энтузиаст, координатор и во многом «совесть и мозг» ТПХВ, несомненный враг корыстной «буржуазности», вновь и вновь выступает против «любителей заколачивать деньгу», тревожно реагируя на малейшие признаки того, что передвижники могут встать «в ряды торгующих». Вот пейзажист и критик А. Киселев, член ТПХВ с 1875 г., в письме к И. Шишкину подчеркивает, что Товарищество никогда не было чисто «коммерческим предприятием» и что между его членами «существует другая, более духовная связь, основанная на солидарности высшего порядка, лежащая в основе самого учреждения и дающая Товариществу особую нравственную физиономию». Вот художница Е. Поленова, уже от лица поколения конца 80-х годов завидует старшим передвижникам, оценивая два первых десятилетия существования ТПХВ как «золотой век» русского искусства, когда художники «работали совместно, двигаясь дружной толпой к цели впереди, общими силами найденной». Шабанов же всем им односложно отвечает в духе проститутки Насти (из пьесы М. Горького «На дне») с ее «Не было этого!», как мантру, повторяя почти на каждой странице книги, что «это был успешный инновационный бизнес-проект», «цели были сугубо прагматические», ни о каком таком общем благе передвижники не помышляли. И что бы они там ни говорили, в начале были деньги и «желание овладеть современной материальной реальностью: от финансовых инструментов и механизмов, вроде страхования, займов и дивидендов, до только что построенных железных дорог, телеграфа — с учетом своих интересов». В главе «Что в имени» своей книги Шабанов, анализируя смысл отдельных составляющих наименования ТПХВ, обращается к первому слову, толкуя его, конечно, исключительно в «предпринимательском» плане — типа нынешних ТОО, нагло заявляя при этом: «у понятия «товарищество» в то время была только одна коннотация — торговая». Ну конечно, ведь именно торговля имелась в виду и в гоголевских словах «Нет уз святее товарищества» и в пушкинском «Товарищ, верь!». Именно коммерцию имел в виду и Перов, считавший высшим примером товарищества ранних христиан и в одном из рассказов подробно раскрывший свое понимание этого слова и соответствующих ему чувств: «Вы (отдельный человек — В.П.) есть не что иное, как капля воды, а вместе с друзьями составляете поток, поток могучий и неудержимый. Товарищество заключается в единстве мысли и принципов, в пожертвовании всего, даже жизни для друга, для товарища. Люди подобного убеждения всегда заслуживали уважения; люди же, противоположные им, достойны полного презрения». Можно вспомнить и то, что как раз в год утверждения устава Товарищества передвижных художественных выставок (1870) возникла и русская секция «Международного Товарищества рабочих» (I-го Интернационала). А главное — достаточно заглянуть в тот самый советский двухтомник (документов истории Товарищества), который на каждой странице цитирует Шабанов, чтобы найти примеры важности именно нравственного аспекта этого понятия для передвижников, заботящихся и о «прочности истинно товарищеских отношений» (К. Савицкий), и о «человечности» как основы «Товарищества как живого организма» (И. Крамской) и т. д. Если же обращаться к собственно торговому аспекту этого слова, то также не надо забывать, что сама идея производственных кооперативов, вариантами которых были и Санкт-Петербургская Артель художников, и Товарищество, в то время пропагандировалась и Чернышевским, и Добролюбовым, так что не случайно даже Бенуа писал о социалистических стремлениях передвижников. И совершенно напрасно Шабанов обвиняет в «псевдоисторизме» тех, кто констатировал историческую связь и преемственность Артели и ТПХВ, в организации которых активнейшим образом участвовал «социалист Крамской» (А. Бенуа). Обращаясь к следующим составляющим наименования ТПХВ, Шабанов, конечно, также «передергивает». Так, говоря о важнейшем для товарищества факте передвижения выставок по России, он умудряется обойти его просветительский аспект и свести пафос перевозок выставок к «использованию только что построенных железных дорог» как «открытия новых путей для сбыта художественных произведений». Общественная же их польза мыслится им как побочный «результат коммерческой деятельности группы». И это при том, что существует множество свидетельств искренних просветительских стремлений художников (по большей части вышедших из провинции) и огромной реальной пользы выставок, выразившейся хотя бы в том, что именно в тех городах, куда они приезжали, вскоре наблюдался подъем культурной жизни и даже возникали целые художественные школы и новые Товарищества, как это было в Киеве, Одессе («Товарищество южнорусских художников») и Харькове («Товарищество харьковских художников»). Заметим, кстати, что в характеристике этого «сюжета» Шабанов лишний раз обнаруживает и необоснованность своих научных амбиций, утверждая, что сведения передвижников о том, что они опирались на пример английских выставок «для поднятия вкуса» в провинции, ложны (хотя свидетельства тому имеются и в английских, и в русских источниках того времени, например, в статьях писателя и искусствоведа Д. Григоровича). Что же касается коммерческого аспекта передвижения выставок, то не раз отмечалось, что выгода от него была невысока, поскольку большая часть проданных картин покупалась уже в «столицах» (прежде всего Третьяковым). «Сбыт» в провинции был небольшим, а доход от продажи каталогов и билетов на выставки поглощался затратами на их передвижение, обслуживание и продолжение деятельности Товарищества. К тому же транспортировка и экспонирование уже проданных картин были чреваты их порчей и конфликтами с уже приобретшими их владельцами. Именно это было, между прочим, и одним из факторов очищения рядов передвижников от действительно «рыночных» художников, не желавших обременять себя не приносящими выгоду хлопотами и рисками. Так, например, поначалу «записавшиеся» в ТПХВ В. Якоби и К. Маковский отказались участвовать в выставках, и так налево и направо продавая свои картины и живя богаче и «шикарнее» любого из передвижников. Но Шабанову говорить об этом неинтересно, тем более, что он и в части, посвященной художественным выставкам всячески навязывает читателю представление о том, что особых различий между творчеством салонно-академических художников и передвижников не было, и у последних «не было никаких других насущных мотивов объединяться, кроме экономических, «приватизации» выставочного процесса». Еще до рассмотрения состава самих выставок и посвященной им критики (к ним он обращается лишь к концу книги), Шабанов пытается доказать, что для первых экспозиций передвижников было характерно «доминирование развлекательного (?! — В.П.) начала в изображении современной жизни» и соответствующий подход к «маркетинговой задаче максимального охвата аудитории». Ради этого он, как говорится, пускается во все тяжкие. Например, анализируя характер рисунков на обложках каталогов, он обнаруживает в них «ощущение гламурности и развлекательности» в «визуализации» «социокультурного понимания идей и задач художественной выставки». Так, по Шабанову «главный композиционный принцип рисунка Крамского (к каталогу 2-й выставки — В.П) подчеркивает мысль, что удовольствие от созерцания произведений искусства — это доступная всем форма свободного времяпрепровождения, которая ничем особо не отличается от прогулки по городским улицам. ...Сцена позволяет зрителю «войти» в нее ...в сторону крупной картины, — несомненно, это «Христос в пустыне» Крамского. ...А реалистически нарисованные на обложке листья (видимо, лопух — В.П) могут символизировать скромное празднество, гостеприимный и приземленный (!-В.П.) характер выставки». Это, конечно, круто. Идешь себе этак, гуляешь, посмотрел на готовящегося к предстоящим мукам Христа (а также и «Тайную вечерю» Ге, авторское повторение которой экспонировалось на той же выставке), развлекся и пошел гулять дальше. Рисунок же К. Савицкого к каталогу 3-й выставки, по Шабанову, вообще «можно принять за афишу светской вечеринки для респектабельной и обеспеченной публики», которая опять-таки, надо полагать, приглашается поразвлечься, глядя на большую картину того же Савицкого «Ремонтные работы на железной дороге», того же «Христа в пустыне» Крамского, «Забытую деревню» Куинджи, «Портрет Ф. Достоевского» Перова и другие, не менее драматичные работы. Еще более умилительна большая глава, где Шабанов длинно и нудно анализирует групповые фотографии передвижников, исполненные в известных ателье и вычитывает из снимков нужные ему «смыслы». Причем весь сухой остаток этой части сводится к тому, что «едва ли не самый суггестивный признак всех студийных портретов — европейский костюм художников: сюртук (характерный для фотографий 1870–1880-х годов), пиджак (чаще встречается на снимках 1890-х годов), жилеты, рубашки, галстуки, брюки и черные туфли художники были одеты точно так же, как чиновники, представители финансовой, торговой и промышленной буржуазии и другие социально активные горожане». Это якобы свидетельствует, что передвижники были не «славянофилами, нигилистами и народниками», а «вполне состоятельными и уважаемыми гражданами... имеющими общие деловые интересы». Конечно, возможно, для Толстовой (автора рецензии в Art news paper) такие «улики» и убедительны. Но, во-первых, речь здесь должна идти не о «саморепрезентации» передвижников, а о стандартном стиле работы фотографов того времени. Во-вторых, приглядевшись, можно заметить, что, скажем, одна из «презентабельных» фотографий членов ТПХВ по композиции, антуражу и «европейским костюмам» очень похожа на известное фото членов «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» во главе с Лениным. А другие при желании можно принять и за снимки членов редакции какого-нибудь «левого» журнала или даже первого советского правительства (тоже все в европейских костюмах и даже галстуках). Но вот, наконец, Шабанов переходит ко второй, гораздо более краткой части — «Передвижники глазами современников», которая как бы посвящена собственно искусству — выставкам и посвященной им критике. И здесь становится особенно очевидно, что он вообще не видит особой специфики в «визуальных идиомах» передвижников и в подходе к конкретным работам не отличается от других «жалеющих грачей» «актуальных» арт-деятелей. От собственного мнения о специфике реализма в русской живописи он вообще отказывается, уже во введении ссылаясь на «обсуждение чрезвычайно сложного вопроса использования термина реализм в имперской России XIX века в английской периодике». Огромную отечественную литературу по этой проблеме он вообще игнорирует. Характеризуя же состав первой передвижной выставки (да и других), он то ли держит читателей за простаков и прикидывается, то ли действительно не видит стилистической и содержательной разницы между академизмом и реализмом. В самом деле: и там исторические и бытовые картины, портреты и пейзажи — и здесь тоже. При этом Шабанов считает, что обилие пейзажей на передвижных выставках является важным аргументом в пользу тезиса об их рыночной ориентированности. Более всего это шабановское насилие над материалом очевидно в отношении Перова, который якобы выставлял на передвижных выставках лишь работы, имевшие «отчетливо развлекательный посыл», например, картину «Охотники на привале» — по Шабанову — «патриархальную сельскую идиллию с двумя барами и довольным мужиком». Ну, во-первых, о барстве, глядя на этих чудаков, находящих отраду в живом общении вдали от города среди осенней природы, говорить вряд ли возможно, а во-вторых, этак недолго и «Записки охотника» Тургенева или сцену на охоте из «Войны и мира» отнести к развлекательной литературе. Главное же, Шабанов умалчивает, что на первой выставке присутствовало и перовское изображение купца Камынина (один из самых социально острых, «слишком правдивых» портретов в русском искусстве). Причем Перов хотел его показать и на второй выставке, но владельцы, осознав, благодаря прессе, что созданный художником образ близок «знаменитому «Титу Титычу» Островского», отказались выдать работу. А на других выставках ТПХВ Перов показывал и такие «развлекательные» произведения как «Портрет киргиза-каторжника» (этюд к картине «Суд Пугачева»), «Выгрузка извести на Днепре» (чем-то родственная «Прогулке заключенных» Ван-Гога), «Божьи дети» (картина, в которой один из критиков в 1875 г. особенно высоко оценивал изображение нищего «мальчика с боязливыми сиротливыми глазами, будущего Жана Вальжана или Раскольникова, обойденного на пиру жизни и брошенного с собаками существа, созданного по образу и подобию божию»). «Развлекательный посыл» видит Шабанов и в экспонировавшихся на 1-й выставке ТПХВ произведениях Крамского. Так, картину «Майская ночь. Из Гоголя» он характеризует как «бенгальские огни» (как и во многих других случаях прибегая к цитированию мнений чуждых передвижникам критиков или даже к неудачным выражениям в целом мало уважаемого им Стасова). А в наименовании «Этюда с натуры» Крамского, изображающем крестьянина «из самых низов», Шабанов умудряется увидеть «пренебрежение к изображенной персоне, поскольку речь идет не столько о конкретной личности, сколько об объекте природы, вроде дерева и куста». Не скрывает он и своего прохладного отношения и к картине Саврасова «Грачи прилетели», считая, что «художник остановился на одном из самых неживописных пейзажных мотивов: ...Узнаваемая русская шатровая колокольня, березы, грачи, неприветливый и монотонный вид указывают на безошибочно национальный образ». Салтыкова-Щедрина же, автора несомненно наиболее умного и адекватного отзыва на первую выставку передвижников, он журит за «наивность» и то, что писатель «не желал видеть в новой группе ничего, кроме собрания альтруистичных художников-единомышленников», в то время как речь должна была идти «о создателях открытого коммерческого выставочного предприятия». Сделав из «анализа» первой выставки нужные ему выводы Шабанов переходит к дальнейшей судьбе и динамике развития ТПХВ. При этом, «заминая для ясности» последовательную характеристику состава выставок, он избирает для изложения метод с красивым заграничным названием «Case study» (что-то вроде тестового замера состояния ТПХВ), обращаясь лишь к выставкам, представляющимся ему этапными. Так, в «кейсе», посвященном 5-й выставке 1876 г. (видимо предполагается, что все предыдущие носили преимущественно «развлекательный характер»), он все-таки отмечает, что на ней вниманию публики был предложен «ряд произведений, поднимающих серьезные, злободневные вопросы» (он называет «Семейный раздел» В. Максимова и др). При этом утверждая, что ни одна из рассмотренных картин «не снискала благоприятного отзыва» (что очередная неправда). Пользовавшуюся же на этой выставке особым успехом картину Куинджи «Украинская ночь» Шабанов пытается использовать как аргумент в пользу своего разоблачения «мифа о реализме» передвижников, как якобы «однозначно демонстрировавшую отход от реалистичной репрезентации окружающего мира в сторону большего формального эксперимента». Представляю, что бы сказал Шабанову сам Куинджи — не только реалист-передвижник до мозга костей (в том числе в годы, когда он формально вышел из ТПХВ, отказавшись от участия в выставках вообще), но и один из самых непримиримых противников «тлетворной власти рынка в искусстве» (слова Куинджи). Наконец, Шабанов переходит к последнему «кейсу», посвященному сразу трем выставкам — 11-й (1883), 12-й (1884), и 13-й (1885), рассматривая прежде всего экспонировавшиеся на них «скандальные» картины Репина — «Крестный ход в Курской губернии», «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» и «Не ждали». При этом их очевидную социальную заостренность и широкое освещение в прессе он использует для исполнения главного номера своей программы — «интеллектуального кульбита», позволяющего ему обосновать свой «новый миф» о том, что критико-реалистическая программа была приписана себе передвижниками задним числом, а раньше они ни о чем таком особенно и не помышляли. По Шабанову, слова о своем реализме передвижники стали употреблять в своих отчетах только под влиянием текстов, понаписанных о картинах Репина критиками. Тексты же подобного рода (мол, «передвижные выставки всегда представляли серьезный общественный интерес в смысле развития в обществе самосознания и стремлений во имя идеалов лучшего будущего») он считает безосновательными, так как критики «полностью игнорировали жанрово, тематически и стилистически разнородный и «беспристрастный» характер выставок». В общем, Шабанов к концу своего текста еще более нагнетает количество передергиваний, демонстрируя при этом, кроме всего прочего, полное непонимание того, что, во-первых, на деле первые передвижники (Перов, Крамской, Саврасов, Ге, Мясоедов и пр.) в своем отношении к наличному состоянию русского общества были еще большими нравственными максималистами, чем Репин. А во-вторых, что русский реализм никогда не сводился к «социально-острым высказываниям» и тем более «протесту против авторитарной власти». Русские художники, как и писатели-реалисты, стремились, прежде всего, не закрывая глаз на сложность жизни, «одинаково видеть темное и светлое, но дело свое вести в сторону света» (М. Пришвин), веря в реальность идеала, «тварное достоинство» человека. В этом прежде всего и состояла «русскость» отечественного искусства 2-й половины Х1Х века. Русскость... Шабанов вдруг вспоминает это слово в последних абзацах книги, но так, что только один этот, заключительный фрагмент его текста способен ввести читателя в состояние «косинуса», что собственно, похоже, и нужно автору. Шабанов пишет: «Постоянный приоритет целей выставочного предприятия над реалистическими принципами может дать ключ к пониманию проблемы, намеченной в этой книге: ключевым элементом коммерческого «бренда» передвижников был не столько реализм, сколько «русскость». Не исключено, что художники подняли национальный стяг (он об этом практически в книге и не говорил — В.П.), дабы сделать свой реализм менее проблематичным, но всё свидетельствует о том, что русская тема была способна вместить больший спектр эстетических подходов, и реализм стал лишь одним из них» (! — ВП.). Итак, как выражается автор рецензии «Подвинуть передвижников», расследование закончено, «улики собраны». Правда, по моему мнению, характер этих «улик» говорит не о том, что передвижники были благонамеренными буржуа и т. п., а о том, что автор книги за долгие годы работы над ней понаторел-таки в подтасовке фактов и умении наводить тень на ясный день. И если уж и возникает по ее прочтении в сознании нечто детективное, то не восхищение работой «хорошего сыщика», а что-то из несколько иного жанра. В самом деле, есть нечто «приключенческое» в истории написания этой книги. Об этом можно узнать в том числе и из текстов, опубликованных Шабановым в интернете. Сначала, в начале 2000-х гг., работа над темой будущей книги в ЕУСПб под руководством не имеющей отношения к истории русского искусства второй половины XIX века Киры Долининой (по совместительству — ведущего арт-критика газеты «Коммерсант»). Параллельно — «кураторские» занятия различными «актуальными» арт-проектами и фестивалями, а также писание статей и чтение докладов вроде «Инвестиции в краски», «Натюрморт оптом и в розницу» и «Приватизация в искусстве 2-й половины XIX века». Затем — назначение администратором русско-американской образовательной искусствоведческой программы «Вассар Колледж в Европейском университете» и регулярное получение грантов Совета министров Северных стран для молодых искусствоведов и кураторов. Далее при поддержке международной программы стипендий Фонда Форда — аспирантура Института искусств Курто в Лондоне (в Сомерсет-Хаусе), где Шабанов работал над диссертацией, ставшей основой его «фундаментальной книги», причем, по его признанию, научный руководитель Дэвид Солкин до момента их встречи вообще ничего не знал о русском искусстве. И, наконец, победное возвращение в стены опекаемой западными кураторами и Алексеем Кудриным Alma mater и явление миру книги — «фундамента нового взгляда на передвижников». Не исключено, что «совсем новый взгляд» Шабанова скоро будут навязывать и в каких-нибудь учебниках, и в стенах центральных музеев России. (Продолжение следует.) Владимир Петров Опубликовано в газете «Суть времени» №199 от 12 октября 2016 г. http://rossaprimavera.ru/article/russkaya-zhivopis-xix-veka-i-sovremennost-kuda-peredvigayut-peredvizhnikov-2

07 декабря, 15:00

Назад в Сирию

В обществе не прекращаются дискуссии – стоило ли нам влезать в сирийский конфликт. Проблема же, как представляется, глубже: действия России в регионе имеют смысл только при четко сформулированной геополитической стратегии.

07 декабря, 07:30

«Однажды он обогнал Рустама Минниханова, и за это ему ничего не было...»

Президент РТ красовался на 200-долларовой купюре, мэр Казани объяснял, почему не стал московским градоначальником, а Иван Грозный угрожал устроить акт вандализма под стенами Казанского кремля — все это можно было увидеть и услышать на записи третьего по счету TV-шоу «Четыре татарина». За новым шагом на пути реинкарнации знаменитого кавээновского бренда наблюдал и корреспондент «БИЗНЕС Online».

06 декабря, 11:00

В защиту Парнаса

Блогер Варламов возмущается нашим петербургским Парнасом — новым районом высотных многоэтажек. Там, вообще, романтичные и интригующие места: заброшенные масонские подземелья в Шуваловском парке, насыпанная Екатериной II гора Парнас, старинные вычурные особняки, в которых и по сию пору ведут свои загадочные исследования закрытые от любопытных глаз НИИ...Говоря по совести, Илья Варламов, конечно, прав: Парнас чудовищен, как и почти все новые районы в России. Беда не в том, что многоэтажки выглядят уродливо — в этих человеческих муравейниках, напротив, есть некий киберпанковский флёр. Беда в том, что за пределами подъездных дверей обитаемое пространство Парнаса заканчивается. Находиться в том нежилом вакууме, который заполняет пространство между домами, решительно неприятно.Корни проблемы понятны и хорошо изучены. Люди не любят ни залитых асфальтом открытых пространств, ни длинных стен и заборов. Если в центре Петербурга пятнадцатиминутная прогулка доставляет удовольствие, то на Парнасе ежеутреннее колдыбание в сторону метро мучительно, словно томление в банковской очереди.Если бы у меня был лишний триллион-другой рублей, я бы, конечно же, сровнял бульдозерами всё, что построено в последние 10 лет на Парнасе, и воздвиг бы с нуля новый район в соответствии со всеми правилами честной урбанистики: без велодорожек и прочих европейских извивов, но со сплошными линиями домов и с лавками на первых этажах для изысканной петербургской публики. (Я знаю, очаговые коммерческие помещения на первых этажах есть на Парнасе и сейчас. Это не то).Лишнего триллиона рублей у меня однако нет. И это значит, что переделать Парнас под мои вкусы мне никто не даст — ибо квартиры в построенных там домах уже раскуплены, а владельцы этих квартир вряд ли с восторгом примут идею снести их дома за их же счёт. По-справедливости стоило бы возложить эти расходы на строительные компании — так как они-то уж отлично понимали, что строят очередной трущобник — но ведь и строительные компании тоже можно понять. Строительная компания, которая попытается сейчас показать качественную застройку, вряд ли сможет конкурировать по цене с обычными халтурщиками. Переплачивать за качество покупатели не готовы категорически, максимум, что удастся впихнуть на рынок — один-два приличных дома.Некоторые строители жалуются, что всё дело в устаревших СНИПах, строительных нормативах... но я, коллеги, не верю в это совершенно. В старых районах города регулярно появляются вполне себе разумные здания — и никакие СНИПы там строителям не мешают.Третья часть проблемы — государство. Государство контролирует строительную отрасль очень жестко и назойливо: для того, чтобы построить дом, нужно получить разрешение в шестидесяти примерно местах. Однако те проекты, которые лично мне кажутся преступно плохими, госорганы охотно одобряют. Почему? Потому что чиновники действуют в соответствии с инструкциями, а инструкции не запрещают строить плохие районы. Ибо писались инструкции в те годы, когда Иван Грозный обозревал с балкона панельные лабиринты Москвы и издавал при этом восхищенный возглас «лепота».Итак, круг замкнулся. Покупатели берут, что им скармливают, и не жужжат, ибо жить-то где-то надо, а разницы особой все равно нет: плохо везде. Застройщиков не волнует ничего, кроме денег. Дай им волю, они бы и загончики для скота строили, а потом продавали бы их нам как «уютые солнечные аппартаменты в дизайн-пространстве Скотолюбофф на берегу легедарных Навозных прудов». Государству, опять-таки, всё безразлично: вокруг строительства крутится столько денег, что робкие попытки изменить ситуацию к лучшему моментально вязнут в болоте личных интересов разных влиятельных персон.Что можно сделать в этой грустной ситуации, и чего нам ждать дальше?Начнем с того, что ситуация не так грустна, как кажется креативной общественности. На Парнасе можно купить квартиру в строящемся доме за миллион с мелочью рублей: для многих молодых семей это отличный шанс съехать от родителей в самостоятельную жизнь. Те же хрущи и корабли, говоря по совести, ничем не лучше современных многоэтажек — даже, пожалуй, хуже. Поэтому катастрофы ждать не стоит, мы и так находимся на дне.Чтобы пробить дно и опуститься до уровня американских гетто или бразильских фавел, одной только плохой архитектуры категорически недостаточно. Нужно сделать ещё какую-нибудь глупость: начать выдавать пособие идейным тунеядцам, например, или позволить жителям гетто уклоняться от уплаты налогов и соблюдения законов. В России не делают ни того, ни другого: пособия по безработице слишком малы для комфортной деградации, а этнические гетто регулярно ровняются бульдозерами с землёй.Изменения к лучшему, напротив, вполне возможны. Если раньше типичный градостроитель предполагал, что строить он будет в одном месте, а прожигать пенсию совсем в другом, сейчас ситуация уже другая. Компрадоров, воспринимающих Россию исключительно как одну большую поляну для грабежа, не любят и не ждут нигде: ни в Лондоне, ни в Майами. Они уже и сами начали понимать бесперспективность формулы «наворовал и сбежал». Жить же в России, как выясняется... негде. Большие города некомфортны, малые ещё некомфортнее, места кучкования богатой публики типа той же Рублёвки или Крестовского острова — вообще караул.Нашим элитам остаётся одно — строить человеческое жильё здесь, в России. Рано или поздно осознание этого факта неизбежно перерастёт в конкретные действия: в масштабную реформу строительных нормативов, которая вынудит застройщиков заботиться о хорошем планировании новых районов.Точкой перелома, полагаю, станет появление в России хотя бы одного по-настоящему комфортного для жизни городка, который своим примером покажет стране, как на самом деле можно жить в XXI веке. Когда в этот непостроенный ещё городок начнут ездить на экскурсии, тогда и чиновники начнут регулировать отрасль в нужную сторону, и покупатели захотят проголосовать ногами за качественные проекты...Пока же это светлое будущее не наступило, я предлагаю оставить Парнас в покое. Людям всё равно надо где-то жить, так почему бы и не на Парнасе? Повторюсь, он ничем не хуже привычных нам скоплений хрущёвок и кораблей. Вяло критиковать проекты типа Парнаса или аналогичных районов вокруг Петербурга, наверное, нужно: очень многие пока что даже не понимают, что эти районы нехороши. Но всё же эта критика будет бессмысленной, пока нам наглядно не покажут, как же можно на самом деле строить на территории России. Пусть сначала кто-нибудь сделает как надо — вот тогда и будем обсуждать вслух планы по сносу и реконструкции негодных объектов.

05 декабря, 22:14

Назад в Сирию

В обществе не прекращаются дискуссии – стоило ли нам влезать в сирийский конфликт. Проблема же, как представляется, глубже: действия России в регионе имеют смысл только при четко сформулированной геополитической стратегии.Есть у нашей страны таковая или нет – тема отдельная. Поговорим о некоторых бытовавших среди интеллектуальной элиты взглядах на геополитическое развитие СССР и еще ранее – Российской империи.Декабристы разбудили БрежневаЗа основу возьмем идеи, сформулированные Солженицыным в 1973 году на страницах его знаменитого письма «Вождям Советского Союза». Представляется интересным посмотреть на этот документ глазами геополитика и ученого-антиковеда Вадима Леонидовича Цымбурского. Письму «Вождям…» он посвятил две статьи: «Солженицын и русская контрреформация» и отчасти «Цивилизация и ее геополитика».“ В 1991-м Горбачев должен был сделать в Ираке то, что осуществил Путин на сирийской земле: не допустить разгрома своего союзника ”В первой работе ученый анализирует призыв Солженицына к Брежневу сосредоточить государственные усилия «на русском северо-востоке со свертыванием большой советской игры в Европе и на дальних континентах и построением более чем половины государства на новом, свежем месте». Любопытно, что Цымбурский вспоминает о забытом декабристском проекте схожего содержания, призванном стать противовесом геополитическим устремлениям Александра I. Склонный к чрезмерно мистическому восприятию монаршего служения, император мечтал о восстановлении единства всего христианского мира под своей эгидой, ибо полагал себя главным творцом победы над Наполеоном. Недаром Цымбурский остроумно характеризует Александра I как последнего средневекового правителя Старого Света. А декабристы, по словам Цымбурского, видели в царе «волонтера чужого дела для России» (А. Поджио), их геополитика «словно обращает к его европейско-христианскому видению язвительный риторический вопрос: да что здесь нашего?». При всем моем негативном отношении к декабристам данная характеристика верна. Но что они предлагали взамен? «Выстраивание образа России как ушедшего из Европы, отстранившегося от нее и от Средиземноморья царства (или республики) на востоке». Здесь фанатику Пестелю и его единомышленникам не откажешь в прозорливости.История последующего столетия со всей очевидностью продемонстрировала, что для Европы в ее классическом, западном понимании Россия в сущности иная цивилизация. Обращение к единым христианским корням, приводимое ныне рядом публицистов и общественных деятелей, уместно в домонгольской Руси. Созданное же при Иване Грозном царство, фундаментом которого стали Великое княжение Владимирское, Новгородская республика и земли распавшейся Золотой Орды, представляло собой иной, по формулировке Николая Данилевского, культурно-исторический тип – с отличными от Запада пониманием христианства и ментальными установками социума в целом.Фото: ИТАР-ТАССИ это притом что начиная с XVIII столетия отечественная интеллектуальная элита, включая славянолюбов, была насквозь европеизирована с точки зрения образования: вспомним ее увлечения Шеллингом, Гегелем и Кантом. Тем не менее и она понимала: Запад чужд России хотя бы на уровне пространственно-географических характеристик, определяющих стереотип поведения народа, о чем в разное время писали Иван Ильин и Лев Гумилев, равно как и многие евразийцы. Примечательно также, что о культурно-цивилизационной чуждости нам Старого Света свидетельствует и статья одного из самых востребованных ныне российских политологов Руслана Курбанова «Темное сердце Европы». К его размышлениям я еще вернусь.Получается интересная картина: о чуждости нам Европы в разное время писали столь непохожие друг на друга деятели: масоны-декабристы, мусульманин Курбанов, православные христиане Данилевский и Солженицын. Последний, по словам Цымбурского, выступал с «Антитезой Большого Северо-Востока, пространства строительства новых и возрождения старых, «мягких для жизни» русских городов…» Думается, эти идеи особенно актуальны на фоне американской стратегии управляемого хаоса в непосредственной близости от наших границ – на Украине прежде всего. Понятно, что стратегия эта будет осуществляться вне зависимости от того, кто возглавляет Соединенные Штаты. Да и поддерживая призванную стать сырьевым придатком Евросоюза Украину, а точнее, правящие различными ее регионами криминальные структуры, и пытаясь разговаривать с нами языком навязанных Вашингтоном санкций, Запад по сути сам отгораживается от России.Происходящее в мире заставляет Москву корректировать геополитическую стратегию, перенося центр тяжести ее усилий не только на северо-восток, чего, конечно, требует элементарный инстинкт самосохранения страны, но и на Ближний Восток, что мы наблюдаем сейчас в Сирии. И если о необходимости изоляционизма русской внешней политики писали Цымбурский и Солженицын, а еще раньше декабристы, то о важности ближневосточного направления свидетельствует советский опыт. И это устремление России, несомненно, соответствует ее национальным интересам. Ибо при всем желании невозможно изолировать страну от событий, происходящих в исламском мире, тем более сейчас, когда мусульманская цивилизация переживает период своей эмансипации. Примечательны слова, произнесенные Курбановым несколько лет назад: «Одним из векторов арабского пробуждения одновременно было и освобождение подавленной исламской активности, исламской энергии. Мусульманский мир переходит на новый этап развития. Эту эмансипацию можно сравнить с той, что проходили евреи в начале XX века, когда начали покидать свои местечки за чертой оседлости и создавали свои политические и идеологические проекты».Другой вопрос: сможет ли исламская цивилизация достичь того интеллектуально-культурного и военного уровня, присущего ей в раннее Средневековье – до XII века включительно? Но речь сейчас об ином: эмансипация затрагивает исламские регионы России – Поволжье и Северный Кавказ.Советская заповедь: помоги ближнемуЕсли Москва может в той или иной степени закрыться от Европы, особенно на волне доминирующих в обществе антизападных настроений, то остаться в стороне от процессов эмансипации наднациональной по самой сути своей мусульманской цивилизации мы не в состоянии. Скажу больше, сам пробуждающийся исламский мир активно проникает в Россию. Вследствие этого участие Кремля в урегулировании ближневосточного кризиса не только необходимо, но и неизбежно. И если мы не решим проблему в Сирии сегодня, сохранив целостность этой несчастной страны и остановив распространение псевдоисламского радикализма, то в недалеком будущем нам придется бороться с запрещенным у нас ИГ в Татарстане – не секрет, что мы стоим перед угрозой превращения этой республики в горячую точку, каковой по сути ныне является Дагестан. А Евгений Сатановский предрек еще и «Центральноазиатскую весну» («ВПК», № 46, 2012).Саддам Хусейн в Москве. 1972. Фото: yandex.ruКакова должна быть отечественная стратегия на Ближнем Востоке? Обратимся к опыту советской политики, главным образом в брежневскую эпоху. Он достаточно многогранен, поэтому сосредоточим внимание на советско-иракских взаимоотношениях. Почему именно на них? Во-первых, и предшественник нашего нынешнего союзника Башара Асада – его отец Хафез, равно как и Саддам Хусейн, возглавлял партию БААС, провозгласившую, по словам Курбанова, «своей стратегической целью достижение единства всей арабской нации». Оба лидера также добились установления контроля над армией и подавления оппозиции.Как известно, в своей ближневосточной политике СССР поддерживал Ирак, который со времен бригадного генерала Абдель Касема стал активно закупать советское вооружение, а в 1972-м превратился в крупнейшего после Индии его импортера. Доля поставок вооружения из СССР составила 95 процентов. В том году, к слову, состоялся первый (и не последний) визит Саддама в Москву. В тот исторический период он уже стал фактическим хозяином страны, поскольку власть президента аль Бакра в 70-е была чисто формальной. Заручившись поддержкой Москвы, Хусейн национализировал нефтяную промышленность, что давало его стране около трех миллионов баррелей в день и огромные доходы, позволив начать перевооружение армии. Наконец в 1979-м Саддам стал полновластным правителем.Интересная деталь: тот год оказался для Ближнего Востока и Азиатского региона в целом одним из важнейших по масштабу исторических последствий. Советские войска вошли в Афганистан, дав новый виток холодной войне и в некотором смысле предопределив крушение СССР. В Иране к власти пришел аятолла Хомейни. Это стало шоком для западной интеллектуальной элиты, уже воспринимавшей мир в предложенной Фукиямой парадигме «Конца истории», призванной свидетельствовать о торжестве либерализма даже в исламской цивилизации. Но вместе триумфа «прогрессивных» евро-атлантических ценностей на «отсталом» Востоке Запад был ошарашен захватом американского посольства в Тегеране. В 1979-м же китайские войска вторглись во Вьетнам, что привело к обострению и без того крайне напряженных отношений Москвы и Пекина. Конфликт двух ядерных держав грозил всему миру катастрофой.Интерес советского руководства к Ираку зародился еще на исходе 40-х, когда Кремль предоставил политическое убежище лидеру курдов Мустафе Барзани. Его военный талант и организаторские способности Москва решила использовать в борьбе против англо-американского влияния на Ближнем Востоке, а именно в Ираке. По словам Максима Лебского, перед Барзани поставили задачу: «Разрушить нефтяные коммуникации Северного Ирака, который обеспечивал нефтью военную группировку англо-американских войск на Ближнем Востоке. Эта страна, имевшая богатейшие запасы, играла роль одного из ключевых английских форпостов на Ближнем Востоке». Оправдала ли себя подобная стратегия? Вполне. Вновь обратимся к рассуждениям Лебского: «В 50-е годы англичане совместно с американцами активно проталкивали идею создания из ближневосточных стран военно-политического блока, с помощью которого империалистические страны могли оказывать свое влияние на весь регион. В 1955-м был подписан союзнический договор между Турцией и Ираком, он заложил фундамент Багдадского пакта (СЕНТО). В дальнейшем к этому блоку присоединились Великобритания (апрель, 1955), Иран (ноябрь, 1955) и Пакистан (сентябрь, 1955). Ираку как единственному представителю арабского мира в коалиции отводилась особо важная роль».Попытка вытеснить Штаты с Ближнего Востока и превратить Ирак в собственную сферу влияния – не перекликается ли это с рассмотренными выше геополитическими идеями Солженицына и декабристов о переносе центра тяжести российской геополитики на Восток. Да, в данном случае речь не идет об освоении Сибири, но не были ли действия Кремля упреждающим ударом по заокеанским планам «освоения» советского мусульманского Поволжья? Перенос же центра тяжести развития России с Запада на Восток, включая Поволжье, невозможен без выстраивания взаимовыгодных отношений с исламским миром.В середине XX столетия политическая ситуация благоприятствовала Кремлю. В 1958 году в результате военного переворота к власти в Ираке пришел Касем. Ирак вышел из Багдадского пакта и пошел на сближение с СССР. От этого курса позже не отказался и Саддам, небезосновательно претендовавший на роль нового Ататюрка. Правда, разница между ними все же была существенная: первый слыл человеком религиозным, во всяком случае внешне, второй – атеистом. И что еще более важно, если Кемаль возглавил довольно однородное суннитское государство, то Саддаму досталась страна с веками тлевшими религиозными противоречиями между суннитами и шиитами. Последние опирались на соседний и поддерживаемый Штатами (при шахском режиме) шиитский Иран, с которым у Ирака со времен Касема оставались неурегулированные пограничные споры. Да и курдская проблема перед Хусейном стояла острее, нежели в Турции времен Ататюрка.Общим между Саддамом и Кемалем было их стремление заручиться советской военно-технической помощью, благодаря которой к началу 80-х иракская армия превратилась в одну из сильнейших на Ближнем Востоке. Но отметим, и Кемаль, и Саддам искали именно военно-технической поддержки, ни тот ни другой не собирался становиться другом или тем более марионеткой северного соседа. Тот же Хусейн вел двойную игру. Так, в 1979-м он восстановил дипломатические отношения с США, ранее разорванные Касемом, заявил, что отказывается от прежней бескомпромиссной борьбы с Израилем и декларировал курс на поэтапное создание Палестинского государства. Причины подобного поворота вполне прагматичны и объяснены самим Саддамом, полагавшим, что Ирак не может успешно бороться против Израиля, пока не станет сильным в научном, экономическом и военном отношении. Да и жестокие поражения арабских стран в предыдущих войнах с израильтянами заставляли Багдад вести взвешенную политику по отношению к Тель-Авиву.С другой стороны, после подписания Кэмп-Дэвидских соглашений между Израилем, США и Египтом Саддам увидел для себя возможность стать лидером арабского мира. Подобные устремления Хусейна были небезосновательны. Напомню, что египетский лидер Садат пошел на сближение с Вашингтоном, в том числе и в военно-технической сфере; в результате советские военные покинули страну пирамид. В 1978-м в Багдаде состоялся экстренный саммит Лиги арабских стран, осудивший диалог Садата с Израилем. И хотя председательствовал на мероприятии аль-Бакр, всем было ясно, что главный со стороны Ирака – именно Хусейн.Придя к власти, Саддам взял курс на превращение страны во всеарабского лидера, что породило соперничество с Сирией, управляемой также харизматичным Хафезом Асадом, отнюдь не соглашавшимся быть на вторых ролях, уготованных ему коллегой. Как Асад в Сирии, Хусейн вынужден был бороться с оппозицией – курдами. Напомню, что последних поддерживали США и вестернизированный шахский Иран. При этом, по словам Лебского, «оказывая поддержку Барзани, он (шах. – И. Х.) опасался курдского восстания в собственной стране. Шах разрывался между этой боязнью и желанием максимально ослабить и раздробить Ирак».Отношения Москвы и Багдада складывались не всегда гладко. Так, начиная войну против Ирана, строптивый и независимый по самому складу личности Саддам не предупредил о своих планах Кремль, следствием чего с нашей стороны стало сокращение военных поставок в Ирак, впрочем, сотрудничество в этой сфере не было свернуто совсем. И более того, Хусейн пытался опереться на советскую помощь при реализации иракской ядерной программы, однако договориться тогда не удалось.Собственно, стремление Саддама превратить Ирак во всеарабского лидера, попытка вести двойную игру, выстраивая отношения одновременно и с Кремлем, и с Белым домом, конфликт с Хафезом Асадом и, наконец, втягивание страны в изнуряющую войну с Ираном существенно ослабляли и сам Ирак, и геополитическое влияние СССР на Ближнем Востоке.Думается, в Кремле отдавали себе отчет в слишком утилитарно-прагматичном отношении Багдада и отчасти поэтому не приложили достаточных усилий к предотвращению сначала вторжения саддамовских войск в Кувейт, а потом и американской агрессии против Ирака. Стоит учитывать в этой ситуации и человеческий фактор: масштаб личности последнего советского президента явно не соответствовал глобальным, в том числе внешнеполитическим проблемам, стоявшим перед страной. В 1991-м Горбачев должен был сделать в Ираке то, что осуществил спустя двадцать четыре года Путин на сирийской земле: не допустить разгрома своего союзника. А Ирак, несмотря на все прегрешения Саддама, равно как и его строптивость во взаимоотношениях с Москвой, являл собой фактор стабильности в регионе, даже несмотря на явный внешнеполитический промах Багдада в виде кувейтской авантюры и нерешенную курдскую проблему.Что ж, на ошибках учатся, и прекраснодушные мечты отечественных западников об интеграции в Европу, думается, похоронила диктуемая из Вашингтона политика Старого Света последних трех-четырех лет. Сама история направляет нас на освоение Сибири, равно как и на активное участие в разворачивающихся на Ближнем Востоке событиях. К тому же у мусульман России немало общего с их собратьями в Сирии. Достаточно привести слова Курбанова о том, что значительная часть российской молодежи учится в сирийских вузах, а Дагестан представляет собой регион с самым длительным пребыванием в ареале исламской культуры, не стоит также забывать и о сирийских христианах.Только добившись стабильности на Ближнем Востоке, сохранив целостность Сирии, мы сможем возродить в социально-экономическом и демографическом плане северо-восток России.Игорь Ходаков,кандидат исторических наук#игорьходаков #вадимцымбурский

05 декабря, 17:09

"Татарстан - наше все!" Как уфимская интеллигенция пытается отатарить башкир.

В последнее время для некоторых "ведущих" интернет-изданий Башкирии соседний Татарстан стал эталоном, в сравнении с которым так легко демонстрировать проблемы и показывать никчемность его руководства. Тем самым эти издания, якобы, подчеркивают свою любовь к родной республике, населению которой они "искренне" стараются помочь, открыть людям глазам. Речь идет о двух достаточно известных в Башкирии интернет-изданиях - ПроУфу и Медиакорсеть. Именно они претендуют на роль света "в темном информационном" пространстве лояльных башкирскому руководству республиканских СМИ. Сама история взаимоотношений двух республик уходит глубоко в прошлое, в ту эпоху, когда Казанское ханство было покорено Иваном Грозным, а башкирские племена добровольно вошли в состав России, обеспечив себе куда более выгодные условия существования в новом государстве. Благодаря водному пути по Волге и повышенному вниманию Москвы, Казань всегда была ближе к центру, нежели Уфа, которой изначально отводилась роль крепости. К слову сказать, Уфе удалось взять реванш у Казани только в XIX в., когда через Башкирию прошла Самаро-Златоустовская железная дорога. В ХХ веке судьбы наших республик были очень похожи: репрессии, эвакуация, открытие нефти и, наконец, суверенитет. Однако с начала XXI в. северо-западный сосед Башкирии постепенно опережает своего визави и по темпам экономического роста, и по объему привлекаемых инвестиций, и по весу в федеральном центре и, наконец, по восторженным откликам у местных журналистов. По крайней мере, так нам об этом говорят умные эксперты. Глядя на карту, легко обнаружить, что Башкортостан граничит с шестью регионами (Пермским краем, Челябинской, Свердловской, Оренбургской областями, Татарстаном и Удмуртией), но если почитать публикации журналистов ПроУфу и Медиакорсети, то складывается впечатление, что единственным соседом Башкирии является... Татарстан. И поскольку там (как нам преподносят) "все хорошо", а у нас, башкир, все не очень, то и мы должны пойти путем нашего соседа. Даже долго анализировать не нужно, чтобы увидеть, что в публикациях за 2016 год Татарстан встречается больше 150 раз, причем, большинство из них - материалы общественно-политического и экономического содержания. При то, что Челябинскую область журналисты упоминали около 100 раз, главным образом в связи с криминальными новостями, Оренбургскую - 82, Свердловскую - 63, Пермский край - 45 и, наконец, Удмуртию - 40 раз. Порою кажется, что благодаря ПроУфу можно узнать о Татарстане больше, чем сами жители этой республики. Я знаю куда, когда и зачем поехал Минниханов, причем, завидую ему, потому что написано об этом с таким трепетом и любовью, что диву даешься. Но почему-то эта любовь удивительным образом исчезает, когда эти журналисты пишут о Башкирии. Возьмем, к примеру, политического обозревателя ПроУфу Рамиля Рахматова, который, кстати, неплохие статьи пишет, когда захочет. Он молодец, столько материала накопал во время избирательной кампании в республике: и праймериз были предрешены, и на выборах сплошь нарушения были. Ну, расскажите тогда, как прошли выборы у соседей, которые, по мнению журналиста, в итоге отправят в Госдуму более влиятельных депутатов. Уверен, что если бы в республике захотели провести тех, кто действительно нужен власти, то Рахматов был бы первым, кто обвинил ее в применении административного ресурса. Ситуация с руководителями регионов еще более удручающая. Если Рустам Минниханов на портале ПроУфу фигурировал в 23 материалах, то глава Челябинской области Борис Дубровский попадал в поле зрения журналистов всего 5 раз, губернатор Свердловской области Евгений Куйвашев - дважды, а губернатор Оренбургской области Юрий Берг - всего один раз. Это при том, что в царское время Оренбург и Уфа существовали в рамках одной губернии, а нынешние субъекты федерации а priori имеют много общего (в том числе и значительное, в отличие от Татарстана, количество башкир в нынешней Оренбургской области). Ни Басаргин из Пермского края, ни Савельев из Удмуртии вовсе не удостоились внимания журналистов ПроУфу. Неужели по сравнению с Миннихановым губернаторы соседних регионов настолько плохи, или это журналистская уловка такая? Вероятно, в Казани хорошо бы оценили работу портала. Там наверняка перепечатывают новости с ПроУфу, чтобы показать жителям Татарстана, как им хорошо живется в сравнении с "заурядной" Башкирией. В Медиакорсети такая же ситуация. И там Татарстан очень любят и ценят. За год его упоминали 178 раз, тогда как остальные пять регионов-соседей не удостоились такого внимания. Челябинская область фигурировала в статьях Медиакорсети всего 58 раз, а Пермский край и того меньше - 28. В принципе, особое отношение Медиакорсети к Татарстану объяснимо, поскольку это агентство вместе с казанским городским порталом Inkazan принадлежит холдингу "Ура медиа". А возглавляет все это дело известный в республике журналист Шамиль Валеев. Тот самый, который в прошлом исправно трудился на посту главреда "Башинформа", рассказывая нам, как все в республике хорошо. Я понимаю, что человек может менять свои взгляды, убеждения, но почему так быстро и легко? Почему после его ухода к коммерческие структуры, мы вдруг читаем, что в Башкирии не все так хорошо, а даже, наоборот, все плохо? А были ли они, эти убеждения? Где он, твой внутренний курай, Шамиль Валеев? Возможно, он и есть, ведь не зря же человек об этом написал. Вот только в это верится с трудом. На первый взгляд, нет ничего плохого в том, что Башкирию сравнивают с пока что более успешным регионом. Я не зря сказал "пока", поскольку история дает нам немало примеров, когда успешные страны уступали место другим, а аутсайдеры, наоборот, выходили вперед. Такова жизнь. Кроме того, никто не отменял соперничества между регионами за федеральное финансирование. Вот и борются наши республики, но делают это относительно честно, чего не скажешь об упомянутых СМИ, которые из кожи вон лезут, чтобы посрамить Башкортостан и на этом фоне продемонстрировать (а фактически преукрасить) успехи соседа. Так недолго и полюбить Татарстан. Но почему-то не очень верится в искренность журналистов, которые уверяют, что тем самым хотят указать на проблемы в Башкортостане и предложить пример их решений. Так, чем же манит Татарстан журналистов ПроУфу и Медиакорсети? Во-первых, инвестиционной привлекательностью. Оба СМИ постоянно подчеркивают успехи Татарстана по привлечению инвестиций. Действительно Татарстан лидирует в рейтинге инвестиционной привлекательности Агентства стратегических исследований. Что же касается Башкортостана, то республика только за год поднялась на 20 позиций, однако, это, по мнению "беспристрастных" обозревателей, незначительный успех. Здесь стоит напомнить, что каждый регион имеет свои исторические предпосылки для развития каких-либо направлений, поэтому если мы будем постоянно гнаться за Казанью, к чему нас исподволь призывают отмеченные СМИ, и пытаться копировать то, что сделано у них, то мы обречены быть вечно догоняющими. Башкортостан развивает свою нишу опережающего развития, а постоянные параллели с Казанью только сбивают с поиска. Во-вторых, ПроУфу и Медиакорсеть подчеркивают (весьма, кстати, некритично) консолидированность татарских элит. Последняя, по мнению журналистов, позволила Татарстану отправить депутатами в Госдуму более влиятельных людей. Странно, но, регулярно говоря о нарушениях во время выборов в Башкортостане, ни одно из изданий не упомянуло об административном ресурсе в Татарстане. Вероятно, там никакого ресурса не было, поэтому за Минниханова в 2015 г. проголосовали 94,4 % избирателей, а на выборах в Госдуму "Единая Россия" спокойно набрала 85, 3 % голосов (практически как в Туркменистане и Узбекистане). Очевидно, что от любви легко потерять голову и не замечать никаких проблем. В-третьих, оба интернет-ресурса регулярно упрекают Башкортостан в разгуле коррупции. Без сомнения, Татарстан - образец кристальной честности чиновников, вот только мне непонятен стремительный взлет сыновей экс-президента М. Шаймиева в топ-5 богатейших семей России. Хотя, судя по материалам изданий, в их честности сомневаться нельзя. В заключение хотелось бы напомнить о том, что удалить у человека его память и разум - самое тяжкое из всех мыслимых и немыслимых злодеяний, - писал Ч. Айтматов. Поэтому, когда в виде заботы о республике мы видим исключительное сравнение с Татарстаном, когда критику выдают за разумные предложения, невольно задумываешься о том, что и сегодня среди нас есть манкурты, которые лишены памяти и поэтому с готовностью служат своему господину и не помнят, что у них есть своя судьба, свой путь и свой народ. Нам, башкирам, ведущим свое происхождение от древнейших родов стыдно, что среди нас есть такие "патриоты" республики и ее национального пути развития. Почти сто лет назад Ахмет-Заки Валиди не для того боролся, чтобы спустя век называющая себя патриотичной интеллигенция (а по сути политиканы-неудачники) поносила пройденный башкирами путь и преумножала успехи Татарстана. Напомню, что еще в 1919 г. татарстанская интеллигенция активно добивалась у Владимира Ульянова-Ленина право на подчинение Башкирии. К счастью, тогда у них ничего не вышло. Тревожно то, что Казань посредством нанятых ей сателлитов, не оставила эти попытки до сих пор. Ирек Кинзягулов(http://www.centrasia.ru/n...)

04 декабря, 23:02

ХАЙЛЬ ГОРОДУ ПЕРВОГО САЛЮТА?

В центре города появился орел из Третьего РейхаНа странице «Приемная главного архитектора Орловской области Вермишяна В.В.» в социальной сети Facebook появилась фотография скамейки, установленной, судя по всему, на днях на улице Ленина в Орле.«Компания «Зенит» сделала подарок городу Орлу — вот такую скамейку. Поделитесь впечатлениями, хорош Орел для Орла?» — задали вопрос пользователям администраторы страницы.Но орловцы восприняли идею без энтузиазма: у большинства посетителей вид скамейки вызвал вполне определённые ассоциации.— Лавка прикольная. Орел рехстаговский, — сразу оценила увиденное одна из пользователей.— Ассоциации только в одну сторону уводят. Как ни пыталась себя обмануть. Герб третьего рейха. — согласилась с ней вторая посетительница страницы.На размещенную администратором интернет-приёмной фотографию города Орле пользователь отреагировали однозначно: «Нет, к сожалению. Вообще не ассоциируется. Вот с третьим рейхом сразу».Одна из пользовательниц, вступившая в дискуссию, разместила полдюжины фотографий и рисунков: «Если вы откроете символику других стран (Греция, Армения) то встретите практически такие же линии…Или их тоже рейхстаговскими назовете?».Но переубедить ей не удалось: «Найдите орла с крылом, развернутым под углом 90 градусов относительно корпуса. Черного. С головой строго повернутой вправо/влево. И попробуйте переубедить всех, кто пишет в комментах, что это нормально)))) Люди уже делают перепосты по всей России».Действительно, фотографии орловской скамьи вызывали у большинства интернет-пользователей ассоциации с символикой нацисткой Германии: «У многих, имеющих генетическую память будут только одни ассоциации с нацистским символом». «Заигрывать с этим просто бесчеловечно». «Я только что мужу показала: ответ тот же — нацисты!» «И мой муж сказал ФАШИЗМ. А если ветераны увидят?…» «Тут все очевидно, на мой взгляд. Символика третьего рейха. Это вы считаете нормальным? Свастики только что нет..» «Копейка в копейку, важно не сходство, а ощущение, тем более, что стиль совпадает».В последний год реконструкция города, установка скульптур и малых форм очень часто становились поводом для критики и внутренних конфликтов в регионе. Наиболее скандальной стала попытка областных властей установить памятник Ивану Грозному на площади перед театром «Свободное пространство, где даже был залит фундамент. Однако под давлением гражданских активистов, проводивших митинги, пикеты, собиравших подписи под обращениями к Президенту, губернатор Вадим Потомский был вынужден отказаться от первоначальной идеи и памятник был установлен в ином месте.Скорее всего, установка «рейхстаговской» скамьи в центре Орла может спровоцировать новый виток скандала, в том числе, федерального уровня.ИА "ЦентрРус"

04 декабря, 05:47

Проверен на несгибаемость характера

Шестнадцать лет назад автор сих строк в звании полковника покидал кадры Вооруженных сил России с формулировкой: «по достижении предельного возраста». Все было штатно: приказ, госпиталь, снятие со всех видов довольствия и пугающая своей неизвестностью «гражданка». В то же самое время, только в другом госпитале увольнялся другой полковник – Владимир Павлович Ковтун, который мог бы еще служить ну не как медный котелок, но минимум 11 лет. Однако его приговор гласил: «по состоянию здоровья». Что немудрено: У 39-летнего офицера-афганца было семь пулевых ранений, три тяжелые контузии и осколок в голове, который врачи так и не рискнули извлечь. И перед тем полковником тоже простерлась бесконечная, как Млечный Путь, гражданская жизнь. В ней предстояло определиться хотя бы для того, чтобы кормить семью – жену Светлану и дочерей Анну и Светлану. Потому как нам, полковникам, государство под управлением Ельцина тогда положило столь мизерную пенсию, что я даже не хочу смешить читателя ее размерами.

03 декабря, 20:08

Павел Лунгин: Если людей не трогать, они выживут

Режиссер Павел Лунгин рассказал в интервью Sobesednik.ru о совем новом фильме «Дама Пик» и других своих киноработах

03 декабря, 16:41

Как в России победить антироссийскую элиту? Есть верный способ!

3 декабря 1564 года Иван Грозный переселился из Москвы в Александровскую слободу.   Александровская слобода — столица Русского государства 3 декабря 1564 года Иван IV с семьей выехал из Москвы на богомолье в село Коломенское. Отъезд был скорым, с собой царь взял казну, библиотеку...

02 декабря, 09:18

Филарет в 1991 году

ДОКЛАД МИТРОПОЛИТА КИЕВСКОГО И ВСЕЯ УКРАИНЫ ФИЛАРЕТА НА СОБОРЕ УКРАИНСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ 1—3 ноября 1991 года в г. Киеве... В настоящее время автокефальное движение получило распространение в основном в Галиции. Вместе с тем, пользуясь сложившейся политической ситуацией, нецерковные силы стремятся распространить раскол на всю Украину, поставив своей целью ликвидацию Украинской Православной Церкви.В этих условиях, еще до провозглашения декларации о суверенитете Украины, 10 июля 1990 г. украинский епископат обратился к Святейшему Патриарху Алексию и Священному Синоду Русской Православной Церкви с просьбой о предоставлении Украинской Православной Цер кви самостоятельности и независимости в управлении. 25—27 октября того же года Архиерейский собор РПЦ, рассмотрев и всесторонне изучив обращение, даровал Украинской Православной Церкви самостоятельность и независимость в ее управлении.До этого решения 7—8 июня 1990 г. Поместный Собор, избравший Патриарха Московского и всея Руси, в своем определении заявил: «Наша многонациональная церковь благословляет национально-культурное возрождение входящих в нее народов, но отвергает шовинизм, сепаратизм и национальную рознь. В ответ на законное чаяние православных на Украине украинские епархии были объединены в самоуправляемую Украинскую Православную Церковь. Эта Церковь, обладая широкой самостоятельностью, сохраняет законную каноническую связь как с Московским Патриархатом, так и со всеми другими Поместными Православными Церквями. Образование независимой Украинской Православной Церкви открывает возможность избежать раскола и изоляции от Вселенского Православия, осуществлять дальнейшее совершенствование своей самостоятельности, не погрешая при этом против священных канонов и сохраняя любовь и мир между чадами церковными».Решение о самостоятельности и независимости Украинской Православной Церкви было принято в условиях, когда народ суверенной Украины проголосовал на референдуме за сохранение Советского Союза. В настоящее время политическая ситуация на Украине иная: Верховный Совет республики провозгласил Украину независимым государством. Изменяется и церковная обстановка. Украинская автокефальная Церковь ищет пути к объединению с Украинской Православной Церковью. И хотя диалог между ними еще не начался, однако проявление доброй воли с обеих сторон имеется. Возникла идея созыва Всеукраинского межрелигиозного форума, цель которого — религиозное примирение. Он призван создать в обществе атмосферу терпимости, гражданского согласия между верующими всех религий и вероисповеданий, способствовать их взаимопониманию и сотрудничеству на благо народа Украинского государства.Мы призываем нашу украинскую паству возносить молитвы Господу нашему Иисусу Христу о народе и властях независимой Украины, чтобы все люди жили и трудились в союзе мира и братской любви.Желание сохранить чистоту православной веры и каноническую всеми признанную Церковь в независимом украинском государстве требует от нас принятия новых решений, которые послужили бы на благо Украинской Православной Церкви и привели бы к ликвидации раскола.С этой целью Священный Синод решил созвать Собор Украинской Православной Церкви с тем, чтобы обсудить вопрос о полной самостоятельности и независимости нашей Церкви, т. е. автокефалии, и принять соответствующее решение. Независимая Украина должна иметь независимую Церковь в союзе мира и любви с Русской Православной Церковью и со всеми Поместными Православными Церквами.Что такое автокефалия и каковы канонические способы ее провозглашения ?СПОСОБЫ ОБРАЗОВАНИЯ АВТОКЕФАЛЬНЫХ ЦЕРКВЕЙТермин «автокефальная церковь» стал употребляться лишь с начала V века. Слово «автокефальный» — греческое и состоит из двух слов: «авто» — «сам» и «кефали» — «глава» и применяется к светским и церковным организациям, которые имеют свою главу, свою суверенную высшую власть, независимую от другой власти.Церковный канонист Вальсемон называет автокефальными всех митрополитов провинций Греко-Римской империи в эпоху II. Вселенского собора (381 г.).Исторически Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь разделилась на Поместные Церкви, возглавляемые своими предстоятелями. Самоуправляющиеся церкви впоследствии получили наименование автокефальных церквей. Административная самостоятельность Поместных Церквей при полном внутреннем единстве имеет полное обоснование в церковных канонах.Обычной нормой образования новых автокефальных церквей является соборная воля епископата уже существующей автокефальной Церкви. При этом компетенция Собора епископов автокефальной Церкви ограничивается ее собственной территорией. Собор епископов автокефальной Церкви может как провозглашать новую автокефалию части своей Церкви, так и отказаться от автокефалии своей Церкви, постановив о присоединении к другой автокефальной Церкви с согласия последней.История нам говорит, что Церкви Константинопольская, Антиохийская и Русская давали автокефалию своим частям.Никакие другие факторы не могут основать канонически автокефальную Церковь, хотя история Церкви свидетельствует, что такие попытки делались не раз, а именно: государственной властью, епископатом части автокефальной Церкви, Церковью Константинопольской вне ее пределов.Дарование автокефалии государством противоречит основному каноническому правилу. Ибо никто не может дать другому право, которого не имеет сам. Государственная власть не только не имеет верховной церковной власти, но не имеет вообще никакой церковной власти.Автокефалию не может провозглашать часть епископата автокефальной Церкви по собственным побуждениям или под давлением государственной власти. В этом случае нарушается каноническая аксиома: «Нельзя дать того, чего сам не имеешь» с той лишь разницей, что здесь несуществующее право дается не другому, а себе самому. С чисто канонической точки зрения это есть прямое нарушение 34-го Апостольского правила, 9-го правила Антиохийского собора и 15-го правила Двукратного Собора, предписывающих епископам всякой Церкви ведати епископа в митрополии начальствующего и ничего особенного важного не делать без него, не устраивать соборов без его председательства, и в знак общения с ним поминать его имя за богослужением.Всякая автокефальная Церковь полномочна дать автокефалию только той части Церкви, которая канонически подлежит ее юрисдикции. Дарование автокефалии части другой какой-либо автокефальной Церкви есть нарушение основного канонического принципа о неприкосновенности прав всякой автокефальной Церкви и строго осуждается законом.Каким же мотивом должна руководствоваться автокефальная церковь, даруя автокефалию своей части? Как во всех церковно-административных вопросах, в вопросе об автокефалии церковная власть должна руководствоваться лишь одним основным мотивом — пользой Церкви, а эту пользу она должна видеть в создании условий, необходимых для выполнения ее спасительной миссии. Кроме того, Церковь-Мать при решении вопроса об автокефалии должна считаться, во-первых, с волей епископата и народа той части Церкви, которая может получить автокефалию; во-вторых, с соображениями государственной власти и, в-третьих, с региональными условиями.Если решение вопроса об автокефалии принадлежит центральной власти Матери-Церкви, то самое возбуждение вопроса обычно принадлежит той части Церкви, которая хочет получить автокефалию. Право говорить от имени этой части принадлежит ее епископату.При решении вопроса о даровании автокефалии Церковь-Мать, помимо указанных мотивов, должна учитывать наличие условий, необходимых для самостоятельной жизни той своей части, которая желает получить автокефалию, другими словами, иметь устройство, отвечающее самой сущности автокефалии. Каноны, как и их авторитетные комментаторы, дают ясное и точное понятие о сущности автокефалии и сообразно с этим устанавливают определенные условия устройства автокефальной Церкви.Для возникновения новых Автокефальных Церквей и способов их провозглашения, Московский Патриархат принял и руководствуется следующими принципами:1. Следуя наставлению Апостолов и Номоканона, каноническая практика Вселенской Церкви утверждает, что основать или провозгласить новую Автокефальную Церковь имеет право лишь такой церковный орган, который обладает высшей властью в этой Церкви.В ныне действующих Автокефальных Православных Церквах такая власть присуща Поместным Соборам епископов этих Церквей. Естественно, что компетенция Собора епископов Автокефальной Православной Церкви ограничивается пределами юрисдикции своей Поместной Церкви. (См. о Соборах в церковных областях-автокефалиях — 2 пр. II Всел. Собора).2. Провозглашение Собором Поместной Церкви новой автокефалии части своей Поместной Церкви должно сопровождаться последующим признанием этой новой Автокефальной Церкви со стороны всех Поместных Автокефальных Провославных Церквей-Сестер, в чем проявляется «единство духа в союзе мира» (Еф. 4, 3).3. Автокефалия дается лишь той Церкви, которая имеет внутренние возможности существовать независимо от другой церковной власти.4. Провозглашение автокефалии необходимо для пользы Церкви и является условием для более успешного ее развития.Итак, для решения вопроса о канонической автокефалии Украинской Православной Церкви церковная власть должна руководствоваться следующими требованиями:1. Основной причиной образования новой автокефальной Церкви является польза или благо Церкви. Польза Церкви заключается в создании условий, необходимых для выполнения ее спасительной миссии.2. При решении вопроса об автокефалии Церковь-Мать должна считаться с волей епископата и народа той части, которая хочет получить автокефалию. Возбуждение вопроса об автокефалии принадлежит той части Церкви, которая хочет ее получить. Право говорить от имени этой части принадлежит епископату.3. Церковь-Мать при обсуждении вопроса о даровании части своей Церкви автокефалии учитывает интересы государственной власти.4. Часть Церкви, желающая получить автокефалию, должна иметь условия для самостоятельного существования.5. Вновь образованная автокефальная Церковь должна быть признана всеми Поместными Церквами.Вышеозначенные требования для получения Церковью полной самостоятельности ставят перед нами вопрос: может ли Украинская Православная Церковь предоставить веские аргументы в пользу своей полной самостоятельности? Да. Наша церковь имеет основание просить автокефалию у Матери-Церкви.Во-первых, основная цель нашей просьбы — благо Украинской Православной Церкви, а также всего Православия. Полная самостоятельность нашей Церкви будет способствовать сохранению и укреплению Православия на Украине. А это значит, что Церковь сможет выполнять свою спасительную миссию. Полная независимость Церкви будет содействовать преодолению автокефального раскола, противостоять униатской и католической экспансии, служить примирению и установлению согласия между враждующими ныне вероисповеданиями, консолидации всех национальностей, проживающих на Украине, и тем самым внести свой вклад в укрепление единства всего украинского народа.Во-вторых, религиозная обстановка, складывающаяся на Украине в условиях провозглашения независимого украинского государства требует от Украинской Православной Церкви нового статуса. Таким статусом может быть полная самостоятельность Церкви в независимом государстве.В-третьих, в настоящее время Украинская Православная Церковь имеет все необходимые условия для своего полного самостоятельного существования. На территории Украины она имеет: 22 епархии, 23 епископа, около 5500 приходов, три духовных семинарии и три духовных училища (в 1992 году откроется Киевская Духовная Академия), 32 монастыря, в том числе Киево-Печерская и Почаевская лавры, 35 миллионов верующих.Богослужебным языком Украинской Провославной Церкви является церковнославянский с восточным и западным произношениями. Использование этого языка в православном богослужении имеет тысячелетнюю традицию. Он объединяет славянские Православные Церкви. Наш православный народ воспринял его всем своим существом и не желает отказываться от него. Вместе с тем наша Церковь допускает употребление украинского языка в богослужении по желанию приходского большинства. Для этого необходимо иметь согласие 2/3 прихода. Церковная проповедь произносится на украинском и русском языках с учетом желания православных верующих.В-четвертых, полная самостоятельность Украинской Православной Церкви отвечает чаяниям православного духовенства и православных верующих. Поэтому каноническая признанная всеми Поместными Православными Церквами автокефалия Украинской Православной Церкви в независимом Украинском государстве является канонически оправданной и исторически неизбежной.Исходя из всего вышесказанного, мы предлагаем Собору обратиться к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II и епископату Русской Православной Церкви с просьбой даровать Украинской Православной Церкви полную самостоятельность и независимость и содействовать ее признанию восточными патриархами и всеми Поместными Церквами.Мы надеемся, что, если Богу будет угодно, при содействии Святого Духа, на Украине будет Поместная Украинская Православная Церковь с полной самостоятельностью в семье Поместных Православных Церквей.http://churchby.info/bel/127/1ОБРАЩЕНИЕ СОБОРА УКРАИНСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ К СВЯТЕЙШЕМУ ПАТРИАРХУ МОСКОВСКОМУ И ВСЕЯ РУСИ АЛЕКСИЮ II И ЕПИСКОПАТУ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИВаше Святейшество!Ваши преосвященства!Собор Украинской Православной Церкви, собравшийся 1 -—3 ноября 1991 года в богоспасаемом граде Киеве, в древней святыне — Свято-Успенской Киево-Печерской Лавре под председательством Блаженнейшего Филарета, Митрополита Киевского и всея Украины, имел суждение по вопросам церковной жизни на Украине, в связи с новыми социально-политическими условиями, приобретением Украиной статуса независимого государства.Участники Собора, представляющие весь украинский епископат, клир, мирян, монастыри и духовные учебные заведения, единогласно определили обратиться к Вашему Святейшеству и епископату Русской Православной Церкви с просьбой даровать Украинской Православной Церкви полную каноническую самостоятельность, т. е. автокефалию, содействовать признанию Украинской Православной Церкви всеми Поместными Церквами как равноправной Церкви-Сестры в семье Православных Церквей и способствовать учреждению Восточными Патриархами и Главами других Поместных Церквей Киевского Патриархата.Во исполнение сего определения мы смиренно обращаемся к Вам, Ваше Святейшество, и всему епископату Русской Православной Церкви с этой жизненно важной просьбой. Мы верим, что положительное решение этого вопроса принесет то желанное умиротворение и единство, которого так ожидает наш верующий народ, перенесший множество различных испытаний на тернистом пути к своему возрождению.При этом почтительно прилагаем Определения Собора Украинской Православной Церкви, в которых всесторонне обосновывается наша просьба. Мы выражаем надежду, что предоставление полной самостоятельности Украинской Православной Церкви позволит ей на современном этапе не только преодолеть возникшие разделения, но и благоуспешно вести народ Божий ко спасению, сохранять заповеданное Господом единство в союзе мира и молитвенное общение как с Матерью Русской Православной Церковью, так и со всеми Поместными Православными Церквами.С любовью о ГосподеОт имени участников Собора Епископат Украинской Православной Церкви:МИТРОПОЛИТ КИЕВСКИЙ И ВСЕЯ УКРАИНЫМИТРОПОЛИТ ХАРЬКОВСКИЙ И БОГОДУХОВСКИЙМИТРОПОЛИТ ХЕРСОНСКИЙ И ТАВРИЧЕСКИЙАРХИЕПИСКОП ЧЕРНИГОВСКИЙ И НЕЖИНСКИЙАРХИЕПИСКОП ВИННИЦКИЙ И БРАЦЛАВСКИЙАРХИЕПИСКОП ПОЛТАВСКИЙ И КРЕМЕНЧУГСКИЙАРХИЕПИСКОП ЖИТОМИРСКИЙ И ОВРУЧСКИЙАРХИЕПИСКОП РОВЕНСКИЙ И ОСТРОЖСКИЙАРХИЕПИСКОП ОДЕССКИЙ И ИЗМАИЛЬСКИЙЕПИСКОП СУМСКОЙ И АХТЫРСКИЙЕПИСКОП ЛУГАНСКИЙ И СТАРОБЕЛЬСКИЙЕПИСКОП МУКАЧЕВСКИЙ И УЖГОРОДСКИЙЕПИСКОП КИРОВОГРАДСКИЙ И НИКОЛАЕВСКИЙЕПИСКОП ВОЛЫНСКИЙ И ЛУЦКИЙЕПИСКОП ХМЕЛЬНИЦКИЙ И КАМЕНЕЦ-ПОДОЛЬСКИЙЕПИСКОП ЛЬВОВСКИЙ И ДРОГОБЫЧСКИЙЕПИСКОП ДНЕПРОПЕТРОВСКИЙ И ЗАПОРОЖСКИЙЕПИСКОП СИМФЕРОПОЛЬСКИЙ И КРЫМСКИЙЕПИСКОП ЧЕРНОВИЦКИЙ И БУКОВИНСКИЙЕПИСКОП ТЕРНОПОЛЬСКИЙ И КРЕМЕНЕЦКИЙЕПИСКОП ИВАНО-ФРАНКОВСКИЙ И КОЛОМЫЙСКИЙЕПИСКОП ДОНЕЦКИЙ И СЛАВЯНСКИЙЕПИСКОП ПОЧАЕВСКИИ ВИКАРИЙ КИЕВСКОЙ ЕПАРХИИhttp://churchby.info/bel/127/2***Эти документы помещаю тут для памяти.От себя же добавлю напоминание о документе, который не укладывается в нынешний пропагандистский тезис Филарета: мол, московская митрополия после провозглашения своей автокефалии почти 150 лет была в расколе со Вселенской Патриархией.Однако 1558 году Константинопольский патриарх Иоасаф II сообщал Ивану Грозному, что «о благоверном венчании твоем на царство от святейшаго митрополита всея Руси, брата нашего и сослужебника, принято нами во благо и достойно твоего царствия». цит. по: Муравьев А. Н. Сношенія Россіи с Востоком по дѣлам церковным. Спб., 1858 т.1. с.87.

01 декабря, 20:32

Декабрь в истории

Это был классический дворцовый переворот – 6 декабря 1741 года группа гвардейцев провозгласила императрицей «дщерь Петрову». Младенец-император Иоанн VI был заключен в темницу, его семья отправлена в ссылку. Историография описывает Елизавету как активную в развлечениях и ленивую в делах. Между тем для России она сделала немало доброго. Будучи патриоткой Родины, Елизавета вернула из Сибири сосланных Бироном и Минихом русских, заменяя ими заполонивших Двор иностранцев. Основала Московский университет, Академию художеств, открыла постоянный русский театр. Царствовала она ровно 20 лет и скончалась 25 декабря 1761 года.

30 ноября, 20:08

Сериал "София": про веру, царя и Отечество

Sobesednik.ru узнал подробности съемок сериала «София» о жизни Зои (Софии) Палеолог и русского царя Ивана III

30 ноября, 09:00

Фальсификаторы русской истории. Андрей Фурсов.

Фальсификаторы русской истории. Сообщество "Школа Аналитики Фурсова": http://vk.com/public72443605 Канал на ютубе: https://www.youtube.com/channel/UCfG8Yexqz5apePDqnnehDNQ

28 ноября, 17:30

ВТОЦ предложил вместо памятника Сталину в Зеленодольске увековечить Улу-Мухаммеда в Казани

Всетатарский общественный центр (ВТОЦ) предложил установить в Казани памятник основателю Казанского ханства Улу-Мухаммеду, «так как в столице Татарстана нет ни одного памятника, посвященного древней истории Казани». Об этом они заявили в резолюции центра, распространенной после пикета об установке новых памятников.

28 ноября, 16:50

Колонки: Егор Холмогоров: Основы искусства памяти

«Казус Карагодина», вопреки неосоветским истерикам, интересен не тем, что в нем выявлены и обнародованы имена причастных к внесудебной расправе, а тем, что проведена тщательная работа по составлению персональной истории одного человека. Человек – это система воспоминаний. Если это утверждение неверно метафизически, то верно социологически. Личность человека – это то, что он помнит о себе, и то, что помнят о нем другие. Трагедию человека без памяти – раненного советского офицера с травматической афазией и амнезией – эмоционально описал великий нейропсихолог А. Р. Лурия в книге «Потерянный и возвращенный мир». «Уж очень стал беспамятным окружающий меня мир», – признается больной, не могущий вспомнить даже простейших слов, не говоря уж об истории собственной жизни. «Ранение нанесло непоправимый ущерб его мозгу; оно перечеркнуло его память; раздробило познание на множество кусков. Лечение и время возвратили ему жизнь, положили начало работе над возвращением этого мира, который он должен был собирать из маленьких кусочков – отдельных «памяток», – отмечает Лурия, разработавший оригинальную методику восстановления памяти. Сперва больной записывал на карточках отдельные фразы, отдельные мысли-воспоминания, а затем пытался разложить их в правильном порядке, составив свою «историю». В конечном счете была одержана победа – история сложилась в короткий и безыскусный рассказ, но в этом рассказе были «до» и «после», подробности и фрагменты. Пусть неполная, но победа над беспамятством случилась. Сегодня русские напоминают описанного Лурией человека, выходящего из тяжелейшей амнезии. Мысли путаются, воспоминания двоятся, логические связи устанавливаются с трудом, все раздроблено и расколото. Видимо, единственный метод восстановления национальной памяти, который нам подойдет, – это именно метод Лурии. Записать на отдельных карточках отдельные воспоминания и слова, а затем, на втором этапе, начать расставлять их по местам, выкладывая цельную историю. Мы переживаем сегодня настоящую «революцию памяти» (фото: Игорь Зотин/ТАСС) Мы переживаем сегодня настоящую «революцию памяти». Некоторые ее этапы идут на ура, как акции «Бессмертного полка», поскольку они связаны с радостью и чувством гордости. Даже воспоминания о погибших здесь окрашены чувством победы, а потому приятны и даются легко. Другие воспоминания касаются оценки тех или иных исторических личностей, и в них заложен заведомый потенциал для споров: князь Владимир и Иван Грозный, Колчак и Маннергейм – кипят сетевые баталии, трещат виртуальные копья. В этих битвах формируется картография национальной исторической памяти, тот самый перечень ритуалов и мемориалов, который является ее костяком. Наконец, есть очень болезненные участки памяти, связанные с кровавыми событиями ХХ века, которые эмоциональная система старается скорее вытеснить, отгородиться, как можно скорее забыть. Это именно те вопросы, которые вызвали расследование Дениса Карагодина о гибели его прадеда Степана или акция «Мемориала» по выкладыванию в интернет базы данных на 40 тысяч сотрудников НКВД.  Я был шокирован количеством грязи, вылитой на Карагодина, вплоть до заявлений, что не только прадеда «правильно расстреляли», но и семью его тоже надо было расстрелять, чтобы такие Денисы не плодились. Я и не знал, что у нас в обществе так много настолько опасных людей, для которых «расстрелять семью» кажется в порядке вещей. Теперь буду знать. Список «Мемориала» также почему-то был и его сторонниками, и его противниками переименован в «список палачей». Хотя перед нами сотрудники НКВД разных званий, уровней и управлений – пограничники, милиционеры, разведчики. Достаточно вспомнить, что там есть Вильям Генрихович Фишер, легендарный Рудольф Абель (коллега Фишера, «настоящий» Абель, там тоже есть), которого ну уж никак в «палачестве» не обвинишь.  Перед нами не обвинительное заключение, не повод для мести, а самая первоначальная «рыба» по созданию полноценной большой базы данных по деятельности НКВД в эти годы, которая может быть создана по аналогии с нынешней базой данных по войне «Память народа» – мы могли бы с помощью этой big data проследить истории заключенных, прочитать доносы, посмотреть на состав и методы работы того или иного следователя, сопоставить с другими делами.  И не ради мщения, а ради понимания того, как работала эта система и как она могла дать такие страшные результаты в сотни тысяч прервавшихся человеческих жизней. Если в чем и можно упрекнуть «Мемориал», так это в том, что в его базе данных очень мало конкретной живой информации, но, будем надеяться, это только пока. Оцифровка больших информационных массивов и создание обширных баз данных вообще сулит нам масштабную революцию памяти. «Все, что было не со мной – помню». Физический ресурс памяти конкретного человека ограничен, но мы всегда его можем пополнить за счет заметок, дневников, фотографий, рассказов близких. Можем сконструировать себе заново утраченные мозгом воспоминания, равно как и ту память, которой в мозгу никогда не было. Скажем, база документов «Память народа» открывает доступ к памяти о том, чего ты никогда и не знал. Я провел несколько невероятно эмоциональных дней, перебирая неизвестные страницы семейной истории. И иногда это доводило до слез, иногда – до чувства катарсиса. Вот Никанорова Александра Васильевна. Бабушка. Мама мамы. Все детство она рассказывала мне множество живых историй о своей деревенской жизни предвоенной и военной поры. Последние десять лет она стучалась то в один архив, то в другой, чтобы доказать, что была призвана в армию РВК, принимала присягу и лишь впоследствии была комиссована по болезни. Но из всех архивов, включая Подольский, получала лишь «не найдена», «не значится».  И вот спустя 12 лет после ее смерти нахожу в интернете такие драгоценные для нее бумаги: «Именной список на девушек, направленных Тульским ВАА в распоряжение начальника курсов по подготовке поваров» 26.06.1944. «76. Никонорова Александра Васильевна; р. 1923; 7 классов; происхождение рабоче-крестьянское; член ВЛКСМ; русская; проживает Перемышльский район, дер. Воробьевка; иждивенцы – отец, брат». И вот еще одна, от 7 августа: «Сообщение Перемышльскому райвоенкому о возвращении присланных им девушек с курсов и поручении зачислить их в резерв до предстоящего наряда». Здесь фамилия написана уже через «а». Эта разница в канцелярской орфографии «о» и «а» и сыграла, видимо, злую шутку при ручных поисках по архивам в 90-е годы – все запросы были на «Никанорову». Вот бабушкин брат. Дед Илья. Он запомнился мне самым образцовым ветераном – с медалями и орденами, с наградным пистолетом, который он хранил до конца жизни. Я смутно знал, что он служил где-то на аэродроме под Сталинградом, но был уверен, что найду о нем сведения легко. И в самом деле – вот представление на медаль «За боевые заслуги» от 22 августа 1945 года на плотника 460 АТР 680 Батальона аэродромного обслуживания Никонорова Илью Васильевича. Родился 1913, русский, беспартийный, рабочий. Краткая характеристика «рабочего войны», которая порой томов премногих тяжелей:  «В действующей армии с 1942 года. Участвовал в боях под Сталинградом, где 27 сентября 1942 года был легко ранен: сквозное пулевое ранение мягких тканей левого предплечья… За все время пребывания в части работает плотником, хороший специалист. Большую работу проделал по изготовлению аэродромных средств механизации. Особенно много работал по подготовке новых мест дислокации. Как хороший специалист много помогает товарищам. Возглавляя группу плотников добросовестно ремонтируют и изготовляет аэродромные механизмы. Все указания командования исполняет точно и в срок. Среди товарищей пользуется деловым авторитетом».  Наградной лист утвержден командиром 2-й гвардейской бомбардировочной Севастопольско-Берлинской авиационной дивизии ВВС Красной Армии гвардии полковником Гореваловым. Так я узнаю, что дед Илья принимал участие в освобождении Севастополя – наименование дивизией получено 9 мая 1944 года. Приказ за подписью того же Горевалова помечен польским городом Щебжешин.  Наградные листы – это вообще самое увлекательное чтение: летчики, плотники, завхозы, шоферы, миллионы личностей и характеров, приведенных к общему «достоин». Где-то человек состоит из одних положительных черт. Где-то «предан Коммунистической партии» и оборудовал Ленинскую комнату. Где-то с оторванными пальцами на руке научился водить иномарку (никогда не думал, что слово употреблялось уже тогда). Где-то дается критика, что появлялся в нетрезвом виде и вспыльчив. Но награда найдет любого героя.  На моего деда, мужа бабушки Александры Васильевны, Владимира Михайловича Николаева в Сеть выложена пока только одна бумажка – о призыве, история его участия в качестве пулеметчика в освобождении Смоленска и тяжелого ранения пока не освещена.  А вот его брат, Михаил Михайлович Николаев, старшина первой статьи, служил с 1937 года на знаменитой подводной лодке Щ-317 Балтийского флота. Должен был уволиться в запас, но началась война.  В должности боцмана Михаил Николаев принимал участие в знаменитом последнем рейде «Щуки», начавшемся 6 июня 1942 года. В этом походе подводники потопили три, а повредили пять транспортов Германии и ее союзников. Советские подводные лодки, особенно в Балтийском море, были практически камикадзе – узкое и мелкое море, все берега которого контролировались противником. Для этих самоубийственных условий действия «щуки», где служил боцман Николаев, были фантастически результативными. Но общего знаменателя избежать не удалось.  Из похода подлодка не вернулась. 8 июня она потопила немецкий транспорт «Отто Кордс», а после этого исчезла. Есть несколько версий того, что с нею случилось – минное поле, бомбардировщики, шведский эсминец (шведские транспорты с рудой для Рейха топились, несмотря на нейтралитет, а шведский флот пытался защищать свое «торговое судоходство»). В 1999 году шведские поисковики заявили, что нашли Щ-317 на дне, неподалеку от Вестервика (57°52' с.ш./16°55' в.д). «Уходим под воду в нейтральной воде» – это, получается, про экипаж Щ-317. Боцмана Николаева, как и весь экипаж «Щуки», наградили орденами посмертно. Комдив В. А. Егоров, ранее командовавший лодкой и отправившийся в тот рейд старшим, был представлен посмертно к Звезде Героя, но почему-то ее не получил. А наградной лист брата деда, числившегося всегда на первом месте в списках матросского состава, таков: боцман подводной лодки Щ-317 4-го дивизиона ПЛ, ВПЛ, КБФ, главный старшина Николаев Михаил Михайлович, 1915 г. р.; русский; рабочий; кандидат ВКП(б); в 1940 году «за боевые действия с финнской белогвардейщиной» награжден медалью «За боевые заслуги». И суть подвига: «В тяжелых условиях зимы 1941/1942 года отлично силами личного состава группы отремонтировал заведываемые механизмы. В сложных условиях боевого похода в Финском заливе в условиях белых ночей при непрерывном воздействии авиации и катеров противника лично организовал и нес визуальное наблюдение, чем обеспечил успешный выход ПЛ на боевую позицию в Балтийское море. При атаках транспорта противника отлично управлял на горизонтальных рулях, чем обеспечил потопление 5 транспортов противника общим водоизмещением 46 тысяч тонн. При переходе ПЛ с позиции в базу погиб». Иногда, впрочем, с того света возвращались. Об этом еще одна история – моего деда по отцу Иосифа Алексеевича Холмогорова. Родился в 1903 году (я, признаться, до этих документов и не знал, что он был такой старый) в Воткинском уезде Вятской губернии. Работал инженером на Краснокамском ЦБК. Жил в селе Усть-Качка рядом с городом (сейчас там знаменитый бальнеологический курорт). Я теперь даже знаю его тогдашний адрес – улица Камская, д. 9.  Призван в состав 148-й стрелковой дивизии. Младший лейтенант – командир взвода противотанковых ружей 496-го стрелкового полка. Насколько проблемным оружием было ПТР, все только что видели в прекрасном фильме «28 панфиловцев». По сути все, что могло это ружье, – остановить вражеский танк для более удобного расстрела его противотанковой артиллерией. К моменту сражения на Курской дуге роты ПТР были фактически отрядами камикадзе. На Курской дуге дед и был убит в первый же день сражения, оказавшись на самом острие удара противника на Поныри. Вот что рассказывает об этом его последнем бое журнал боевых действий 496-го полка (еще один интереснейший тип документов, который благодаря «Подвигу народа» стал доступен всем). «Использовав слабую видимость вследствие утреннего тумана в 5.00 5.7.43 противник начал артподготовку по нашим боевым порядкам, одновременно прикрывая свои наступающие части большой массой самолетов. В течение первого часа тяжелого оборонительного боя было установлено, что противник против 1-го и 3-го батальонов бросил в наступление до двух полков пехоты и 90 танков… Главное же направление удара противника наносилось в направлении высот 254, 6 и 257,3 и далее в направлении железной дороги и ст. Поныри… Сосед слева 410 с.п., несмотря на тесную живую и телефонную связь с нашим первым батальоном, отошел, не поставив в известность последний. Наличие открытого левого фланга 1-го батальона и прорыв большой массы танков и пехоты в направлении лощины Согласный создало угрозу полуокружения 1-го батальона и нанесения флангового удара 3-го батальону. Несмотря на создавшееся положение, командиры и весь личный состав вел исключительно тяжелый оборонительный бой, нанося чувствительные потери противнику в живой силе и технике. И только когда героическая оборона 1-го батальона была сломлена, 1-й батальон по приказу командира полка отошел. 2-й батальон вместе с 178 штрафной ротой занимал оборону во 2-м эшелоне полка на рубеже: справа лощина Согласный, слева дорога Семеновка-Бузулук, должно встретил наступающего противника. Пять яростных атак предпринятых  противником, особенно в направлении правого фланга 4-й роты, были отбиты. Противнику были нанесены исключительно большие потери… В течение дня на обороняемом полком участке противник потерял 16 танков, 1200 человек убитыми и ранеными». Я не знаю, есть ли вклад деда в эти 16 оставшихся на поле боя немецких танков, или его накрыло в первые же минуты артподготовки. Несколько документов – приказ по армии, приказ управления кадров Наркомата обороны – включают Иосифа Холмогорова в списки убитых. Он даже числится похороненным в братской могиле в селе Протасово (хотя на плитах мемориала его фамилии нет).  На самом деле дед был жив. С раздробленной осколком левой ногой он спрятался в воронке от авиабомбы, и немцы взяли его в плен, когда захватили наши позиции. В плену у него начиналась гангрена, но врач-киевлянин сумел ее остановить, и дед остался даже с ногой, хотя и инвалидом. Через год наши войска освободили его и тысячи других пленных где-то в Белоруссии, между Оршей и Борисовым (сужу по тому, что освобожден он был 1 июля 1944-го, а первым госпиталем, куда его направили, был эвакгоспиталь 2386 Третьего Белорусского фронта). Вопреки популярной антисоветской мифологии о «поездах с пленными, шедших из лагеря немецкого в лагерь гулаговский», перемещался дед исключительно между госпиталями и в итоге был комиссован со 2-й группой инвалидности. Основные моменты этой истории – ранение, плен, освобождение – я знал и из устного предания, но теперь они оказались спресованы в короткий строгий документ: обращение Молотовского (то есть Пермского) облвоенкома Бычкова в Главное управление кадров Красной Армии от 17 ноября 1944-го. Судя по тому, что напечатано обращение на бланке финотдела облвоенкомата, необходимо было это для прояснения финансового положения «похороненного заживо» немолодого младшего лейтенанта: «Приказом ГУК от 31.08.1943 за №01053/пог /пор №120/ младший лейтенант Холмогоров Иосиф Алекссеевич командир взвода роты ПТР 496 стрелкового полка 148 стрелковой дивизии, год рождения 1903 года исключен из списков личного состава Красной Армии с 5 июля 1943 года как погибший. В действительности мл. лейтенант Холмогоров Иосиф Алексеевич 5.07.1943 был тяжело ранен осколком на Орловско-Курской дуге между станциями Малоархангельск и Глазуновкой на высоте у деревни Александровка – попал в плен к немцам; 1.07.1944 был из плена освобожден частями Красной Армии, и затем направлен для лечения в эвакгоспиталь №2386, 1445, 395 и 25.09.1944 г. уволен в запас. В настоящее время живет на родине в с. Усть-Качка Краснокамского района Молотовской области. На основании изложенного прошу об отмене приказа №01053/пог от 31.08.1943 /пор №120/». Неизвестно пока, какой ответ получил на этот запрос молотовский военком, но только еще дважды уже после войны Иосиф Холмогоров попадал в сводные списки погибших и исключенных из списочного состава Красной Армии – настолько несовершенной была система учета, что по одним документам ты мог быть жив, по другим – числился погибшим.  Впрочем, это «шредингерово» положение не помешало деду ни работать, ни снова жениться – на моей бабке Олимпиаде Денисовне Кузевановой, моложе на 16 лет. В документах наркомата обороны у него указана другая жена – нашла ли она себе новую судьбу, получив похоронку, или сам дед решил начать жизнь сначала – не знаю, гадать не буду. После войны в 1960–1970-е к нему пришли и орден Отечественной войны, и немало юбилейных ветеранских наград. Казалось бы, всего два десятка документов из того множества, которое еще предстоит выложить Центральному архиву Министерства обороны, а какая колоссальная реставрация памяти! Ты узнаешь детали, сверяешь их с семейным преданием и верифицируешь его. С одной стороны, все, в общем-то, остается на местах – дедушки и бабушки не врали. С другой – документы придают семейной истории доказательность и четкость.  Заглядывая за сухие номера военкоматов, частей и госпиталей, ты можешь взглянуть на картину вокруг, увидеть то, что происходило рядом с твоими дедами, но чего они не видели. Понять, частью какой большой истории они были. Категорически недостаточно, чтобы история базировалась на одних мифах и полудостоверных воспоминаниях. Мифы и легенды, конечно, важны, как показала история с великолепным народным фильмом о панфиловцах. Но нужен и документированный факт – только он может быть скелетом истории. Ну и главное, что, как мне представляется, меняется с появлением в общем доступе таких баз данных, – наша история становится персональной. В исторической науке есть такая дисциплина – просопография, которая занимается фиксацией и изучением конкретных индивидов, персон, и обобщением их в определенные группы, у которых есть те или иные общие черты. Сегодня мы на пороге того, когда просопографическое исследование нашей недавней истории становится возможным и на уровне индивидуальной биографии, и на уровне тех или иных обобщений. При этом оно сливается с генеалогией – изучением собственной семейной истории. «Казус Карагодина», вопреки неосоветским истерикам, интересен не тем, что в нем выявлены и обнародованы имена причастных к внесудебной расправе, а тем, что проведена тщательная работа по составлению персональной истории одного человека. Истории, полной драматических перипетий и весьма увлекательной, как в капле отражающей судьбу страны в эпоху от революции до Большого террора. Денис Карагодин надлежаще исполнил пятую заповедь – «Почитай отца своего» – и действительно достойно почтил прадеда, рассказав его историю. Можем ли мы почтить наших дедов и прадедов так же? Инструменты, по крайней мере для периода Великой Отечественной, у нас уже есть. И я уверен, что мы можем не только выходить раз в год на шествия «Бессмертного полка». Мы можем больше. Теги:  история, Великая Отечественная война, СССР, репрессии, расстрел

Выбор редакции
28 ноября, 10:10

Слово и дело. Выпуск №67. Василий Бойко-Великий. "Кто боится Грозного Царя?"

Открытие памятника Ивану Грозному в Орле всколыхнуло российскую медиасферу. Президент Русского культурно-просветительного фонда имени святого Василия Великого разбирает основные либеральные мифы о фигуре Грозного и повествует о малоизвестных фактах периода его царствования. #ДеньТВ #ИванГрозный #история #памятник #Орёл #фальсификацияистории #Смута #ФедорИоаннович #Средневековье #Ливонскийорден #опричнина #Курбский #самодержавие #БойкоВеликий #Фефелов

04 декабря 2015, 23:01

40 интересных фактов о роде Рюриковичей

Род Рюриковичей был у власти в России на протяжении семи веков. Он оставил после себя знатных потомков и массу загадок.1. Рюриковичи правили на протяжении 748 лет — с 862 по 1610 год.2. Достоверно неизвестно практически ничего об основателе династии – Рюрике.3. До XV века никто из русских царей не называл себя «Рюриковичем». Научный диспут о личности Рюрика начался только в XVIII веке.4. Общими предками всех Рюриковичей являются: сам Рюрик, его сын Игорь, внук Святослав Игоревич и правнук Владимир Святославич.5. Употребление на Руси отчества как части родового имени – это подтверждение связей человека с отцом. Знатные и простые люди называли себя, к примеру, «Михаил, Петров сын». Особой привилегией считалось добавление к отчеству окончания «-ич», что позволялось людям с высоким происхождением. Так именовали Рюриковичей, – например, Святополк Изяславич.7. Древнерусские летописи начали составляться 200 лет спустя после смерти Рюрика и век спустя после крещения Руси (появления письменности) на основе устных преданий, византийских хроник и немногих существующих документов.8. Наиболее крупными государственными деятелями из Рюриковичей были Великие князья Владимир Святой, Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо, Александр Невский, Иван Калита, Дмитрий Донской, Иван Третий, Василий Третий, царь Иван Грозный.9. Долгое время, имеющее иудейское происхождение имя Иван не распространялось на правящую династию, однако начиная с Ивана I (Калиты) им называются четыре государя из рода Рюриковичей.10. Символом Рюриковичей была тамга в виде пикирующего сокола. Историк XIX века Стапан Гедеонов связывал само имя Рюрика со словом «Ререк» (или «Рарог»), которое в славянском племени ободритов означало сокола. При раскопках ранних поселений династии Рюриковичей было найдено много изображений этой птицы.11. Роды черниговских князей ведут свое происхождение от трех сыновей Михаила Всеволодовича (праправнук Олега Святославича) – Семена, Юрия, Мстислава. Глуховский князь Семен Михайлович стал родоначальником князей Воротынских, Одоевских. Тарусский князь Юрий Михайлович – Мезецких, Барятинских, Оболенских. Карачаевский Мстислав Михайлович- Мосальских, Звенигородских. Из князей оболенских выделилось позднее немало княжеских родов, в числе которых наиболее известны Щербатовы, Репнины, Серебряные, Долгоруковы.12. Среди русских моделей времен эмиграции были княжны Нина и Мия Оболенские, девушки из знатнейшего княжеского рода Оболенских, уходящего своими корнями к Рюриковичам.13. Рюриковичам пришлось отказаться от династических предпочтений в пользу христианских имен. Уже Владимиру Святославовичу при крещении было дано имя Василий, а княгине Ольге – Елена.14. Традиция прямого имени берет начало в ранней родословной Рюриковичей, когда Великие князья носили одновременно языческое и христианское имя: Ярослав-Георгий (Мудрый) или Владимир-Василий (Мономах).15. Историк насчитывал с 1240 года по 1462 год 200 войн и нашествий."Призвание варягов"16. Один из первых Рюриковичей, Святополк Окаянный, стал антигероем русской истории из-за обвинения в убийстве Бориса и Глеба. Однако сегодня историки склоняются к тому, что великомученики были убиты воинами Ярослава Мудрого, поскольку великомученики признали право Святослава на престол.17. Слово «росичи» - неологизм автора «Слова о полку Игореве». Больше это слово как самоназвание русских времен Рюриковичей нигде не встречается.18. Останки Ярослава Мудрого, чье исследование могло дать ответ на вопрос о происхождении Рюриковичей, бесследно пропали.19. В династии Рюриковичей было две категории имен: славянские двухосновные – Ярополк, Святослав, Остромир и скандинавские – Ольга, Глеб, Игорь. За именами закреплялся высокий статус, а поэтому принадлежать они могли исключительно великокняжеской особе. Только в XIV веке такие имена входят в общее употребление.20. Со времени правления Ивана III среди русских государей-Рюриковичей стала популярной версия происхождения своей династии от римского императора Августа.21. Кроме Юрия, в роду Рюриковичей было еще два «Долгоруких». Это родоначальник князей Вяземских, потомок Мстислава Великого Андрей Владимирович Долгая Рука и потомок святого Михаила Всеволодовича черниговского, князь Иван Андреевич Оболенский, по прозвищу Долгорукий, родоначальник князей Долгоруковых.22. Существенную путаницу в идентификацию Рюриковичей внес лествичный порядок, при котором, по смерти великого князя, киевский стол занимал его ближайший по старшинству родственник (а не сын), второй по старшинству родственник, в свою очередь, занимал опустевший стол первого, и так все князья перемещались по старшинству на более престижные столы.23. По результатам генетических исследований было сделано предположение, что Рюрик относился к гаплогруппе N1c1. Ареал расселения людей этой гаплогруппы захватывает не только Швецию, но и районы современной России, тот же Псков и Новгород, поэтому происхождение Рюрика по-прежнему неясно.24. Василий Шуйский был потомком Рюрика не по прямой царской линии, поэтому последним Рюриковичем на троне все-таки считается сын Ивана Грозного Фёдор Иоаннович.25. Принятие Иваном III двуглавого орла в качестве геральдического знака принято связывать с влиянием его жены Софьи Палеолог, однако это не единственная версия происхождения герба. Возможно, он был заимствован из геральдики Габсбургов, или от золотоордынцев, использовавших двуглавого орла на некоторых монетах. Сегодня двуглавый орел есть на гербах шести европейских государств.26. Среди современных «Рюриковичей» есть ныне здравствующий «Император Святой Руси и Третьего Рима», у него есть «Новая церковь Святой Руси», «Кабинет Министров», «Государственная Дума», «Верховный Суд», «Центральный Банк», «Полномочные Послы», «Национальная Гвардия».27. Отто фон Бисмарк был потомком Рюриковичей. Его далекой родней была Анна Ярославовна.28. Первый американский президент Джордж Вашингтон также был Рюриковичем. Кроме него ещё 20 президентов США вели свой род от Рюрика. В том числе, отец и сын Буши.29. Один из последних Рюриковичей, Иван Грозный, по отцу происходил от московской ветви династии, а по матери – от татарского темника Мамая.30. Леди Диана была связана с Рюриком через киевскую княжну Добронегу, дочь Владимира Святого, которая вышла замуж за польского князя Казимира Восстановителя.31. Александр Пушкин, если смотреть его генеалогию, является Рюриковичем по линии прабабушки Сарры Ржевской.32. После смерти Федора Иоанновича пресеклась лишь его самая младшая - московская - ветвь. А вот мужское потомство других Рюриковичей (бывших удельных князей) к тому времени приобрело уже и фамилии: Барятинские, Волконские, Горчаковы, Долгоруковы, Оболенские, Одоевские, Репнины, Шуйские, Щербатовы…33. Последний канцлер Российской империи, великий русский дипломат XIX века, друг Пушкина и товарищ Бисмарка, Александр Горчаков родился в старинной дворянской семье, происходившей из ярославских князей-Рюриковичей.34. Рюриковичами были 24 премьер-министра Великобритании. В том числе Уинстон Черчилль. Анна Ярославна приходилась ему прапрапрапрапрапрапрапрапрапрабабушкой.35. Один из самых хитроумных политиков XVII века, кардина Ришелье, тоже имел российские корни – опять же через Анну Ярославну.36. В 2007 году историк Муртазалиев доказывал, что Рюриковичи были чеченцами. «Русы были не кем-нибудь, а чеченцами. Выходит, что Рюрик и его дружина, если они действительно из варяжского племени русь, то они чистокровные чеченцы, причем из царского рода и говорившие на родном чеченском языке».37. Александр Дюма, обессмертивший Ришелье, также был Рюриковичем. Его прапрапрапрапрапра…бабушкой была Збыслава Святополковна, дочь великого князя Святополка Изяславича, которая была выдана за польского короля Болеслава Кривоустого.38. Премьер-министром России с марта по июль 1917 года был Григорий Львов, представитель ветви Рюриковичей, идущей от от князя Льва Даниловича, прозванием Зубатого, потомка Рюрика в 18 колене.39. Иван IV был не единственным «грозным» царем в династии Рюриковичей. «Грозным» же называли и его деда, Ивана III, который, кроме того имел также прозвища «правосуд» и «великий». В итоге, за Иваном III закрепилось прозвище «великий», а «грозным» стал его внук.40. «Отец НАСА» Вернер фон Браун также был Рюриковичем. Его матерью была баронесса Эмми, урожденная фон Квисторн.Семен Шталль

11 октября 2015, 19:00

Англичане отравили Ивана Грозного?

ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ МЕНЯЕТ ПОЛИТИКУ и Россия вот уже полтысячи лет стоит между Британией и мировым господством. В 1963 году после вскрытия комиссией Министерства культуры СССР гробниц Ивана Грозного, его сыновей - Ивана Ивановича, Фёдора Ивановича - и воеводы Скопина-Шуйского открылась страшная картина. В останках Ивана IV Грозного была обнаружена чрезмерно высокая концентрация одного из самых […]