• Теги
    • избранные теги
    • Разное970
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1226
      • Показать ещё
      Люди358
      • Показать ещё
      Компании936
      • Показать ещё
      Показатели229
      • Показать ещё
      Международные организации206
      • Показать ещё
      Формат62
      Издания88
      • Показать ещё
      Сферы1
17 августа, 10:30

European Junk: "The Good-Looking Ones Are Always Bad News"

Authored by Kevin Muir via The Macro Tourist blog, Yesterday, a few different readers emailed to ask my opinion about the European Junk Bond versus US Treasury yield chart that Tiho Brkan from The Atlas Investor Blog recently published. Well, I have to give Tiho credit, his chart certainly stirred up a lot of primal urgings from investors eager to short European junk bonds. Although I am a huge Kodiak Grizzly of a bond bear, I think there are better ways to express this view than shorting European junk. Let me tell you why. I couldn’t replicate Tiho’s chart exactly as I don’t pay for the Bank of America / Merrill Lynch bond indexes, but I found a Barclays/Bloomberg index that is close enough. So here is my version. I also couldn’t determine Tiho’s term for the US Treasury yield in his chart, but it sure looks like the 10 year yield, so I am going with that. So when comparing these two series, let’s start with the obvious. The current on-the-run US 10 year treasury note has a modified duration of a little less than 9 years. This compares to the European Junk bond index that comes in at under 4 years. The sensitivity to changes in interest rates will therefore be much higher in the US treasury notes. Comparing these two assets with such different term lengths is a little misleading. But you might say, “I don’t care - look at past yield levels for European junk! I can afford to have less duration because the credit part will skate me onside.” And yes, if credit spreads blow out, then shorting junk is much better than sovereigns. What do I mean by that? When an investor buys junk bonds, they are typically rewarded with an extra yield to compensate for the increased risk. The amount of this extra yield is called the option-adjust-spread, and we can chart it. Currently, European junk bonds only offer 2.67% over the equivalent sovereign yield. Wait! How can that be? The US year yield is 2.22% and the two series have recently converged, so that doesn’t seem to make any sense. But you have to remember that 4 year German bunds are yielding negative 42 basis points, so that means European junk bonds are trading at roughly 2.25% (267 bps more than sovereigns). As you can see from the OAS chart, these junk bonds have often yielded considerably more than sovereigns. During the Great Financial Crisis they spiked to 20% more, and even during the 2011 European credit crisis, they got as high as 10% over. So yeah, I understand the attraction to shorting European junk. It’s easy to look dreamily at this chart and imagine spreads doubling to 5% without batting an eye. But there are a couple of problems with this trade. There are no easily traded derivatives on European junk bonds. So unless your friendly neighborhood GS salesperson lets you buy CDS protection on this index, it is kind of a non-starter. Yeah, you might find some ETF and leverage it up a bit, but with a 4 year duration, your returns are going to be mediocre, even if you nail the timing perfectly. Yet even if I worked in a big fixed income shop and could execute this trade seamlessly, I don’t think I would bother with junk, and would instead focus on the sovereigns. Getting all hot and bothered about the juiciness of European junk is doing nothing more than repeating the US mistake made by all the hedge funds over the past few years. Remember Carl Icahn’s “Danger Ahead” video? It has now been two years since good ‘ole Uncle Carl blessed you with his advice to put on all the same hedges that worked so fabulously in 2008. Go ahead and watch the video again. See how he recommends shorting credit? And no wonder. This trade worked so well in 2008, it is tough to not look at the tight spreads and think they offer a great asymmetrical risk reward profile (to use the buzzwords from all the hedge fund gurus). And I don’t mean to pick on Carl, practically all these mavens have been positioned the same way. Everyone hedges for the last crisis - even legendary hedge fund managers. For the last two years, these hedges in the US markets have been a disaster, and I suspect they are about to experience the same sort of pain in Europe. Don’t mistake my lack of bearishness for European junk bonds as a belief they offer good value. Nope. Not a chance. I wouldn’t buy an asset that offers so little upside, but with the potential for so much downside, in a million years. Yet I do think shorting sovereigns is a much better trade than betting against European junk. What is going to cause European OAS spreads to blow out? Economic weakness. And what will be the result of more economic weakness? Yup - you got it - more quantitative easing. The ECB is already running out of sovereigns to buy, so what will happen the next time? They will venture even further out the risk curve. I believe European junk bond yields are headed higher, but only on the back of higher sovereign yields. So if the only way junk bonds are going down is if sovereigns go down, why even bother contemplating shorting junk? Why not just short the actual security that will cause the other security to decline? I guess I could sum it up by explaining that I am negative on European bonds, but neutral on option-adjusted-credit spreads. Governments are going to keep spending and printing until we finally get the nominal growth they so desperately desire (note how I specified nominal growth - they will find it more difficult to generate real growth). If you accept this argument, then it makes way more sense to short sovereigns than junk. I have argued that the European cycle is mirroring the US experience since the Great Financial Crisis, only a few years behind. If that is the case, then there will be plenty of time to short European junk bonds in the coming years. In the meantime, I am focusing on shorting the government bonds that are the true bubble. It is funny how so many look at junk and salivate over the possibility of shorting a security yielding 2.25%, yet quietly ignore government bonds yielding negative real rates of return with Central Banks intent on creating the very inflation that bond investors fear the most. I will leave you with these wise words from the Urban Camel: Remember, those good looking trades that everyone wants to put on are usually trouble. Instead, look for the more reliable, underappreciated one that is often staring right at you.

Выбор редакции
10 августа, 16:53

An Insane Bond Market In 4 Charts: "Italian Junk Bonds Yield Less Than US Treasurys"

In our "WTF Chart of the day" from last Friday, we showed something stunning: European junk bonds yields were the same, and in some cases lower, than comparable-maturity 10Y US Treasurys. In other words, the distortion unleashed by Mario Draghi's CSPP, or corporate bond buying program unveiled last March, has made European junk bonds "safer" than US government-issued paper. These observations prompted BofA's Barnaby Martin to ask overnight "Is Euro High-Yield the new US Treasury market?." Picking up where we left off, Martin writes that "inflow surges mean bubbles…and bubbles mean tight spreads. Perhaps no better example of this is the rapid price appreciation in Euro high-yield bond prices lately. In less than a month, Euro HY yields have declined (another) 55bp, reaching an all-time low of just 2.3%." Next, Martin redoes the chart up top, and repeats that "European HY yields have almost declined to the yield on BofAML’s US Treasury index" adding that while "there are indeed duration differences between the two markets, it doesn’t detract from the eye-watering levels that European high-yield has now reached." The results become even more eyewatering if one drills down on the "higher rated" European junk bonds, those in the BB bucket: here the relative value is "even more eye-watering" as over 60% of BBs rated HY bonds yield less than similar-maturity USTs and, "ironically, €23bn of Italian BBs now yield less than Treasuries." As Martin adds here, "note that this is not just because some BBs are CSPP-eligible. There are plenty of non CSPP-eligible Euro-denominated BBs that yield less than US Treasuries." The next chart shows that the plunge in bonds yielding more than matched-maturity Treasurys started roughly around the time Draghi unleashed the CSPP, confirming yet again (in addition to the chart on top), that it was the ECB that made European junk bonds "safer" than US government paper. Finally, in an insult to fundamental analysis and credit strategists everywhere, the chart below shows what Martin calls "irony", but is instead a beautiful demonstration to what extent the ECB broke the European bond market: around €23bn of Italian Euro BB-rated junk bonds yield less than equivalent-maturity US Treasuries.

10 августа, 04:25

The Secret History Of The Banking Crisis

Authored by Adam Tooze via ProspectMagazine.co.uk, Accounts of the financial crisis leave out the story of the secretive deals between banks that kept the show on the road. How long can the system be propped up for? It is a decade since the first tremors of what would become the Great Financial Crisis began to convulse global markets. Across the world from China and South Korea, to Ukraine, Greece, Brexit Britain and Trump’s America it has shaken our economy, our society and latterly our politics. Indeed, it has thrown into question who “we” are. It has triggered both a remarkable wave of nationalism and a deep questioning of social and economic inequalities. Politicians promise their voters that they will “take back control.” But the basic framework of globalisation remains intact, so far at least. And to keep the show on the road, networks of financial and monetary co-operation have been pulled tighter than ever before. In Britain the beginning of the crisis was straight out of economic history’s cabinet of horrors. Early in the morning of Monday 14th September 2007, queues of panicked savers gathered outside branches of the mortgage lender Northern Rock on high streets across Britain. It was—or at least so it seemed—a classic bank run. Within the year the crisis had circled the world. Wall Street was shaking, as was the City of London. The banks of South Korea, Russia, Germany, France, Belgium, the Netherlands, Ireland and Iceland were all in trouble. We had seen nothing like it since 1929. Soon enough Ben Bernanke, then chairman of the US Federal Reserve and an expert on the Great Depression, said that this time it was worse. But the fact that the tumult assumed such spectacular, globe-straddling dimensions had initially taken Bernanke by surprise. In May 2007 he reassured the public that he didn’t think American subprime mortgages could bring down the house. Clearly he underestimated the crisis. But was he actually wrong? For it certainly wasn’t subprime that brought down Northern Rock. The British bank didn’t have any exposure in the United States. So what was going on? The familiar associations evoked by the Northern Rock crisis were deceptive. It wasn’t panicking pensioners all scrambling to withdraw their savings at once that killed the bank. It wasn’t even the Rock’s giant portfolio of mortgages. The narrative of Michael Lewis’s The Big Short, of securitisation, pooling and tranching, the lugubrious details of trashy mortgage dealing, the alphabet soup of securitised loans and associated derivatives (MBS, CDO, CDS, CDO-squared) tell only one part of the story. What really did for banks like Northern Rock and for all the others that would follow—Bear Stearns, Merrill Lynch, Lehman, Hypo Real State, Dexia and many more—and what made this downturn different— so sharp, so sudden and so systemic, not just a recession but the Great Recession—was the implosion of a new system not just of bank lending, but of bank funding. It is only when we examine both sides of the balance sheet—the liabilities as well as the assets—that we can appreciate how the crisis was propagated, and then how it was ultimately contained at a global level. It is a story that the crisis-fighters have chosen not to celebrate or publicise. Ten years on, the story is worth revisiting, not only to get the history right, but because the global fix that began to be put in place in the autumn of 2007 is in many ways the most significant legacy of the crisis. It is still with us today and remains largely out of sight. The hidden rewiring of the global monetary system provides reassurance to those in the know, but it has no public or political standing, no resources with which to fight back if attacked. And this matters because it is increasingly out of kilter with the nationalist turn of politics. In the wake of the crash and its austere aftermath, voters in many countries have pointed the finger at globalisation. The monetary authorities, however, have quietly entwined themselves more closely than ever before—and they have done so in order to provide life support to that bank funding model which caused such trouble a decade ago. Ten years on, the question of whether this fix is sustainable, or indeed wise, is a question of more than historical interest. “To keep the show on the road, networks of financial and monetary co-operation have been pulled tighter than ever before” In 2007 economists were expecting a crisis. Not, however, the crisis they got. The standard crisis scenario through to autumn that year involved a sudden loss of confidence in American government debt and the dollar. In the Bush era, the Republicans had cut taxes and spent heavily on the War on Terror, borrowing from China. So what would happen, it was asked anxiously, if the Chinese pulled the plug? The great fear was that the dollar would plunge, interest rates would soar and both the US economy and the Chinese export sector would crash land. It was what Larry Summers termed a balance of financial terror. America’s currency seemed so doomed that in autumn 2007, the US-based supermodel Gisele Bündchen asked to be paid in euros for a Pantene campaign, and Jay-Z dissed the dollar on MTV. But somewhat surprisingly, like the nuclear stand-off in the Cold War, the financial balance of terror has become the basis for a precarious stability. Crucially, both Beijing and Washington understand the risks involved, or at least they seemed to until the advent of President Donald Trump. Certainly during the most worrying moments in 2008 Hank Paulson, Bush’s last Treasury Secretary, made sure that Beijing understood that its interests would be protected. Beijing reciprocated by increasing its commitment to dollar assets. In 2007, it was not the American state that lost credibility: it was the American housing market. What unfolded was a fiasco of the American dream: 8.7m homes were lost to foreclosure. But the real estate bust wasn’t limited to the US. Ireland, Spain, the UK and the Netherlands all had huge credit booms and suffered shattering busts. As homeowners defaulted some lenders went under. This is what happened early on to predatory lenders such as New Century and Countrywide. Bankruptcy also came to the Anglo Irish Bank and Spain’s notorious regional mortgage lenders, the cajas. In the fullness of time, it was—perhaps, though not necessarily—the fate that might well have befallen Northern Rock too. But before it could suffer death by a thousand foreclosures, Northern Rock was felled by a more fast-acting kind of crisis, a crisis of “maturity mismatch.” Banks borrow money short-term at low interest and lend long at marginally higher rates. It may sound precarious, but it is how they earn their living. In the conventional model, however, the short-term funding comes from deposits, from ordinary savers. Ordinarily, in a well-run bank, their withdrawals and deposits tend to cancel each other out. Fits of uncertainty and mass withdrawals are always possible, and perhaps even inevitable once in a while. So to prevent them turning into bank runs, governments offer guarantees up to a reasonable amount. Most of the Northern Rock depositors had little to fear. Their deposits were, like all other ordinary savers, guaranteed by then Chancellor Alistair Darling. The investors who weren’t covered by government backing were those who had provided Northern Rock with funding through a new and different channel—the wholesale money market. They had tens of billions at stake, and every reason to panic. It was the sudden withdrawal of this funding that actually killed Northern Rock. As well as taking in money from savers, banks can also borrow from other banks and other institutional investors. The money markets offer funds overnight, or for a matter of weeks or months. It is a fiercely competitive market with financial professionals on both sides of every trade. Margins are slim, but if the volumes are large there are profits to be made. For generations this was the preserve of investment bankers—the ultimate insiders of the financial community. They didn’t bother with savers’ deposits. They borrowed in the money markets. From the 1990s commercial banks and mortgage lenders began to operate on a similar model. It was this new form of “market-based” banking combined with the famous securitisation of mortgages that enabled the huge expansion of European and US banking that began to crash in 2007. Run for the hills: Northern Rock depositors rush to start taking out their money.  By the summer of 2007 only 23 per cent of Northern Rock’s funding came from regular deposits. More than three quarters of its operation was sustained by borrowing in capital and money markets. For these funds there were no guarantees. For a run to develop in the money market, the mortgages did not need to default. All that needed to happen was for the probability of some of them defaulting to increase. That was enough for interbank lending and money market funding to come abruptly to a halt. The European money markets seized up on 9th August. Within a matter of days Northern Rock was in trouble, struggling to repay short-term loans with no new source of funding in prospect. And it was through the same funding channel that the crisis went global. The attraction of money market funding was that it freed you from the cumbersome bricks-and-mortar branch network traditionally used to attract deposits. Using the markets, banks could source funding all over the world. South Korean banks borrowed dollars on the cheap to lend in Won. American banks operating out of London borrowed Yen in depressed Japan, flipped them into dollars and then lent them to booming Brazil. The biggest business of all was the “round tripping” of dollars between America and Europe. Funds were raised in America, which for reasons of history and the nation’s sheer scale, is the richest money market in the world. Those dollars were exported to institutions and banks in Europe, who then reinvested them in the US, very often in American mortgages. The largest inflow of funds to the US came not from the reinvestment of China’s trade surplus, but through this recycling of dollars by way of Europe’s banks. Barclays didn’t need a branch in Kansas any more than Lehman did. Both simply borrowed money in the New York money markets. From the 1990s onwards, Europe’s banks, both great and small, British, Dutch, Belgian, French, Swiss and German, made themselves into a gigantic trans-Atlantic annex of the American banking system. All was well so long as the economy was buoyant, house and other asset prices continued to go up, money markets remained confident and the dollar moved predictably in the direction that everyone expected, that is gently downwards. If you were borrowing dollars to fund a lending business the three things that you did not want to have happen were: for your own loans to go bad; money markets to lose confidence; or for dollars to suddenly become scarce, or, what amounts to the same thing, unexpectedly expensive. While the headlines were about sub-prime, the true catastrophe of the late summer of 2007 was that all three of these assumptions were collapsing, all at once, all around the world. “The Fed effectively established itself as a lender of last resort to the entire global financial system” The real estate market turned down. Large losses were in the pipeline, over years to come. But as soon as Bear Stearns and Banque Nationale de Paris (BNP) shut their first real estate funds, the money markets shut down too. Given the global nature of bank funding this produced an acute shortage of dollar funding across the European and Asian banking system. It was the opposite of what the best and brightest in macroeconomics had expected: strong currencies are, after all, meant to be built on thrift and industry, not shopping splurges and speculative debts. But rather than the world being glutted with dollars, quite suddenly banks both in Europe and Asia began to suffer periodic and panic-inducing dollar shortages. The paradigmatic case of this counterintuitive crisis would eventually be South Korea. How could South Korea, a champion exporter with huge exchange reserves be short of dollars? The answer is that in the years of the recovery from the 1997 East Asian crisis, while Korean companies Hyundai and Samsung had conquered the world, Korea’s banks had been borrowing dollars at relatively low interest rates to lend out back home in Won to the booming home economy. Not only was there an attractive interest rate margin, but thanks to South Korea’s bouyant exports, the Won was steadily appreciating. Loans taken out in dollars were easier to repay in Won. As such these loans cushioned the losses suffered by South Korean firms on their dollar export-earnings. By the late summer of 2008 the South Korean banks operating this system owed $130bn in short-term loans. Normally this was no problem, you rolled over the loan, taking out a new short-term dollar credit to pay off the last one. But when the inter-bank market ground to a halt the South Koreans were painfully exposed. Barring emergency help, all they could do was to throw Won at the exchange markets to buy the dollars they needed, which had the effect of spectacularly devaluing their own currency and making their dollar obligations even more unpayable. South Korea, a country with a huge trade surplus and a large official dollar reserve, faced a plunging currency and a collapsing banking system. In Europe the likes of RBS, Barclays, UBS and Deutsche had even larger dollar liabilities than their South Korean counterparts. The BIS, the central bankers’ bank, estimated that Europe’s mega-banks needed to roll over $1-1.2 trillion dollars in short-term funding. The margin that desperate European banks were willing to pay to borrow in sterling and euro and to swap into dollars surged. Huge losses threatened—and both the Bank of England and the European Central Bank (ECB) could not do much to help. Unlike their East Asian counterparts, they had totally inadequate reserves. The one advantage that the Europeans did have over the Koreans, was that the dollars they had borrowed had largely been invested in the US, the so-called “round-tripping” again. The huge portfolios of American assets they had accumulated were of uncertain value, but they amounted to trillions of dollars and somewhere between 20 and 25 per cent of the total volume of asset- and mortgage-backed securities. In extremis the Europeans could have auctioned them off. This would have closed the dollar-funding gap, but in the resulting fire sales the European banks would have been forced to take huge write downs. And most significantly, the efforts by the Fed and the US Treasury to stabilise the American mortgage market would have been fatally undercut. “In the 60s, swaps were about stabilising exchange rates. Now they’re all about stabilising oversized banks” This was the catastrophic causal chain that began to emerge in August 2007. How could the central banks address it? The answer they found was three-pronged. The most public face of crisis-fighting was the effort to boost the faltering value of the mortgage bonds on the banks’ books (typically securitised versions of other banks’ mortgage loans, which were becoming less reliable in the downturn), and to provide the banks with enough capital to absorb those losses that they would inevitably suffer. This was the saga of America’s Troubled Asset Relief Programme, which played out on Capitol Hill. In the case of Northern Rock this prong involved outright nationalisation. Others took government stakes of varying sizes. Warren Buffett made a lucrative investment in Goldman Sachs. Barclays has now been charged by the Serious Fraud Office with fraudulently organising its own bailout, by—allegedly—lending money to Qatar, which that state is then said to have reinvested in Barclays. Without the bailout, you ended up with Lehman: bewildered bankers standing on the pavements of the City and Wall Street carrying boxes of their belongings. The masters of the universe plunged to earth. It half-satisfied the public’s desire for revenge. But it did nothing for business confidence. With enough capital a bank could absorb losses and stay afloat. But to actually operate, to make loans and thus to sustain demand and avert a downward spiral of prices and more bankruptcies, the banks needed liquidity. So, secondly, the central banks stepped in, taking over the function, which the money market had only relatively recently assumed but was now suddenly stepping back from, of being the short-term lenders. The ECB started as early as August 2007. The Bank of England came in late, but on a large scale. The Fed became the greatest liquidity pump, with all of Europe’s banks benefiting from its largesse. The New York branches of Barclays, Deutsche, BNP, UBS and Credit Suisse were all provided with short-term dollar funding on the same basis as Citi, Bank of America, JP Morgan and the rest. But it was not enough. The Europeans needed even more dollars. So the Fed’s third, final and most radical innovation of the crisis was to devise a system to allow a select group of central banks to funnel dollars to their banks. To do so the Fed reanimated an almost-forgotten tool called the “swap lines,” agreements between central banks to trade their currencies in a given quantity for a given period of time. They had been used regularly in the 1960s, but had since gone out of use. Back then, the aim was stabilising exchange rates. This time, the aim was different: to stabilise a swollen banking system that was faltering, and yet abjectly too big to fail. At a moment when dollars were hard to come by, the new swap lines enabled the ECB to deposit euros with the Fed in exchange for the dollars that the eurozone banks were craving. The Bank of England benefited from the same privilege. Not that they were welcome at first. When the Fed first mooted the idea in the autumn of 2007, the ECB resisted. It did not want to be associated with a crisis that was still seen largely as American. If Gisele didn’t want to be paid her modelling fees in US dollars, why on earth should the ECB be interested? But as the European bank balance sheets unravelled, it would soon become obvious that Frankfurt needed all the dollars it could get. Initiated in December 2007, the swap lines would rapidly expand. By September all the major European central banks were included. In October 2008 the network was expanded to include Brazil, Australia, South Korea, Mexico, New Zealand and Singapore. For the inner European core, plus Japan, they were made unrestricted in volume. The sums of liquidity were huge. All told, the Fed would make swap line loans of a total of $10 trillion to the ECB, the Bank of England the National Bank of Switzerland and other major banking centres. The maximum balance outstanding was $583bn in December 2008, when they accounted for one quarter of the Fed’s balance sheet. It was a remarkable moment: the Fed had effectively established itself as a lender of last resort to the entire global financial system. But it had done so in a decentralised fashion, issuing dollars on demand both in New York and by means of a global network of central banks. Not everyone was included. Russia wasn’t, which was hardly surprising given that it had come to blows with the west over Georgia’s Nato membership application only weeks earlier. Nor did the Fed help China or India. And though it helped the ECB, it did not provide support to the “new Europe” in the east. The Fed probably imagined that the ECB itself would wish to help Poland, the Baltics and Hungary. But the ECB’s president Jean-Claude Trichet was not so generous. Instead, eastern Europe ended up having to rely on the International Monetary Fund (IMF). Swapsies? As a scholar of the Great Depression, the Fed’s Ben Bernanke knew the importance of swap lines. Photo: MARK WILSON/GETTY IMAGES The swap lines were central bank to central bank. But who did they really help? The reality, as all those involved understood, was that the Fed was providing preferential access to liquidity not to the “euro area” or “the Swiss economy” as a whole, but to Deutsche Bank and Credit Suisse. Of course, the justification was “systemic risk.” The mantra in Washington was: you have to help Wall Street to help Main Street. But the immediate beneficiaries were the banks, their staff, especially their highly-remunerated senior staff and their shareholders. Though what the Fed was doing was stabilising the global banking system, it never acknowledged as much in so many words, certainly not on the record, where it said as little as it decently could about the swap line operation. The Fed’s actions have global effects. But it remains an American institution, answerable to Congress. Its mandate is to maintain employment and price stability in the US economy. The justification for the swap lines, therefore, was not global stability, but the need to prevent blowback from Europe’s de facto Americanised banks—to avoid a ruinous, multi-trillion dollar fire sale of American assets. Once the worst of the crisis had passed, Bernanke would assist the European banks in liquidating their American assets by way of the Fed’s three rounds of asset purchases, known as Quantitative Easing (QE). The swaps were meticulously accounted for. Every cent was repaid. No losses were incurred—the Fed even earned a modest profit. They were not exactly covert. But given the extraordinary extension of its global influence that the swaps implied, they were never given publicity, nor even properly discussed. Bernanke’s name will be forever associated with QE, not swap lines. In his lengthy memoirs, The Courage to Act, the swaps merit no more than a few cursory pages, though Bernanke as a scholar of the 1930s knows very well just how crucial these instruments were. Is this an accident? Surely not. In the case of the swap lines, the courage to act was supplemented by an ample measure of discretion. The Fed did everything it could to avoid disclosing the full extent and range of beneficiaries of its liquidity support operations. They did not want to name and shame the most vulnerable banks, for fear of worsening the panic. But there are politics involved too. Given the rise of the Bernanke-hating Tea Party in 2009, the likely response in Congress to news headlining the scale of the Fed’s global activity was unpredictable to say the least. When asked why no one on Capitol Hill had chosen to make an issue of the swap lines, one central banker remarked to me that it felt as though “the Fed had an angel watching over it.” One other reason for the tight lips is that the story of the swap lines is not yet over. The network was rolled out in 2007 and 2008 as an emergency measure, but since then it has become the under-girding of a new system of global financial crisis management. In October 2013, as the Fed prepared finally to begin the process of normalisation by “tapering” its QE bond purchases, it made another decision which made plain that the new normal would not be like the old. It turned the global dollar swap line system into a standing facility: that is to say, it made its emergency treatment for the crisis into a permanent feature of the global monetary system. On demand, any of the core group of central banks can now activate a swap line with any other member of the group. Most recently the swap line system was readied for activation in the summer of 2016 in case of fallout from the Brexit referendum. As the original crisis unfolded in 2008, radical voices like Joseph Stiglitz in the west, and central bankers in the big emerging economies called for a new Bretton Woods Conference—the meeting in 1944, which had decided on the post-war currency system and the creation of the IMF and the World Bank. The Great Financial Crisis had demonstrated that the dollar’s exorbitant privilege was a recipe for macroeconomic imbalances. The centre of gravity in the world economy was inexorably shifting. It was time for a new grand bargain. “Central banks has staged Bretton Woods 2.0. But they had not invited the public or explained their reasons” What these visionary suggestions failed to register was that foundation of the world’s de facto currency system were not public institutions like the IMF, but the private, dollar-based global banking system. The introduction of the swap lines gave that system unprecedented state support. The Fed had ensured that the crisis in global banking did not become a crisis of the dollar. It had signalled that global banks could rely on access to dollar liquidity in virtually unlimited amounts, even in the most extreme circumstances. The central banks had, in other words, staged their Bretton Woods 2.0. But they had omitted to invite the cameras or the public, or indeed to explain what they were doing. The new central bank network created since 2008 is of a piece with the new networks for stress testing and regulating the world’s systemically important banks. The international economy they regulate is not one made up of a jigsaw puzzle of national economies, each with its gross national product and national trade flows. Instead they oversee, regulate and act on the interlocking, transnational matrix of bank balance sheets. This system was put in place without fanfare. It was essential to containing the crisis, and so far it has operated effectively. But to make this technical financial network into the foundation for a new global order is a gamble. It worked on the well-established trans-Atlantic axis. But will it work as effectively if it is asked to contain the fallout from an East Asian financial crisis? Can it continue to operate below the political radar, and is it acceptable for it to do so? With the Fed in the lead it places the resources, expertise and authority of the world’s central banks behind a market-based system of banking that has shown its capacity for over-expansion and catastrophic collapse. For all the talk of “macroprudential” regulation, Basel III and Basel IV, rather than disarming, down-sizing and constraining the global banking system, we have—through the swap lines—embarked on, if you like, a regulatory race to the top, where the authorities intervene heavily to allow the big banks in some countries to continue what they were doing before the unsustainable ceased to be sustained. And without even the political legitimacy conferred by G20 approval. Not everyone in the G20 is part of the swap line system. The Fed’s safety net for global banking was born at the fag-end of the “great moderation,” the era when economies behaved nicely and predictably, and when a “permissive consensus” enabled globalisation. Though a child of crisis, it bore the technocratic, “evidence-based” hall marks of that earlier era. It bears them still. Can it survive in an age when the United States is being convulsed by a new wave of economic nationalism? Is there still a guardian angel watching over the Fed on Capitol Hill? And with Trump in the White House, how loudly should we even ask the question?  

08 августа, 21:12

The Long, Unwinding Road Of Quantitative Easing

Authored by Mark Burgess via Columbia Theadneedle Investments blog,  Quantitative easing has served as a life raft for many of the world’s economies. Now central banks face the prospect of moving on, but the question is: how? For investors, the implementation of quantitative easing (QE) has had many benefits, but the withdrawal of this extraordinary monetary support is likely to result in some negative effects such as market volatility. However, while investors should be aware of the potential outcomes, the unwinding process will not be fast or easy for any of the world’s central banks. The background QE is a form of monetary policy that involves central banks purchasing securities to increase the money supply and encourage economic activity. It first reared its head in 2001 when the Bank of Japan (BoJ) found itself backed into a corner: it needed to stimulate the economy, but it couldn’t lower nominal interest rates any further. So the BoJ became the first central bank to purchase government bonds, financed by creating central bank reserves. Following the global financial crisis, central banks in the U.S., U.K. and Europe followed suit, pumping large amounts of money into the banking system to prevent it from collapsing. It’s been a decade since the start of the crisis, and it’s time to think about what happens next. Despite a fairly uniform decision to undertake QE across developed markets, the methods have differed and so will the approaches to unwinding it. Let’s consider the likely next steps of central banks around the world. The United States The first place we may see an unwinding of QE is in the U.S. QE bond purchases were completed in 2014, leaving the Fed with a portfolio of $4.5 trillion on its balance sheet. It has since maintained this level by rolling over debt and reinvesting any principal. As the Fed considers when it can begin to reduce its balance sheet, it continues to make small rate hikes along the way. Seeking to avoid a repeat of the 2013 taper tantrum, which led to a surge in U.S. Treasury yields, the Fed has also passed a lot of hints to the markets so as not to spook them. As the Fed continues its gradual rate increases, we’re likely to start to see balance sheet reinvestment slowing down. If all of the debt is allowed to roll off as it matures, there would be a sharp decrease in the Fed’s balance sheet in 2018 until it flattens out in 2024. To avoid such a large shock to markets, a staggered approach to unwinding QE would be more likely and would help the Fed maintain some flexibility to respond to the markets' reaction. The United Kingdom The next place to begin the unwinding process would be the U.K. However, any unwind is almost impossible at this time because U.K. banks currently depend on the money supply from QE to meet their prescribed regulatory buffers. Removal of this money will leave financial institutions fighting over any remaining liquidity to avoid falling foul of these regulations. The way around this is to reduce the amount banks are required to hold in buffers, but it’s unlikely that central banks will want to take away that safety net. QE has also had some unintended consequences in the U.K. that need to be addressed. For example, artificially low rates have inflated house prices, which have led banks to insist on larger down payments, effectively shutting out many potential buyers. Defined pensions are also now at risk. Benefit pension liabilities have risen because interest rates have remained low, but pension assets haven’t risen by the same amount. In addition to these thorny issues, the unwinding of QE is also complicated by the uncertainty introduced by the Brexit process. So perhaps this is not the time for the Bank of England to make its move. Europe We’re seeing good economic numbers coming out of Europe, which could suggest that further QE isn’t likely. Earlier this year, European Central Bank (ECB) President Mario Draghi stated that policymakers were confident that they had removed the threat of severe deflation. Couple this with a calmer political outlook, and we are likely to see the ECB back off on QE. The first stage for Europe has been to signal the end of QE bond purchases before an actual halt. Draghi has outlined four necessary conditions for inflation before unwinding QE can be considered: it must be medium-term, durable, self-sustained (not reliant on the extraordinary monetary policy) and broad-based across the eurozone. It may be some time before this happens, and even if interest rates start moving at the end of next year, the balance sheet won't shrink until 2020 or 2021. Japan As previously mentioned, Japan was the first to use QE and is most likely to keep meaningfully extending its balance sheet beyond 2017. In fact, Japan is potentially decades away from its desired inflation target, and even if it’s reached, it will have to be sustained for a long period of time. The BoJ has faced a great deal of criticism, including claims that it waited too long to implement QE and tightened monetary policy too quickly. When it comes to unwinding, the BoJ may wait for the Fed to move so it can learn from its mistakes. The bottom line The inevitable unwinding of QE is getting increasing attention. Although investors should be mindful of the potential for volatility as monetary policy normalizes, it will likely be an extended process and a long road to get there.

08 августа, 03:52

Fannie, Freddie Would Need $100BN Bailout In New Financial Crisis

While the latest Fed stress test found that all US commercial banks have enough capital to survive even an "adverse" stress scenario, a severe recession in which the VIX hypothetically soars to 70, the two US mortgage giants would not be quite so lucky: according to the results from the annual stress test of Fannie Mae and Freddie Mac released today by their regulator, the Federal Housing Finance Agency, the "GSEs" which were nationalized a decade ago in the early days of the crisis, would need as much as $100 billion in bailout funding in the form of a potential incremental Treasury draw, in the event of a new economic crisis. Under the "severely adverse" scenario, i.e., a "severe global recession" U.S. real GDP begins to decline immediately and reaches a trough in the second quarter of 2018 after a decline of 6.50% from the pre-recession peak. The rate of unemployment increases from 4.7% to a peak of 10.0% in the third quarter of 2018. CPI declines to about 1.25% by the second quarter of 2017 (so not that much further from here) and then rises to approximately 1.75% by the middle of 2018. Outright deflation is not even considered. In addition, equity prices fall by approximately 50% from the start of the planning horizon through the end of 2017, and equity volatility soars, approaching levels last seen in 2008. Home prices decline by approximately 25% , and commercial real estate prices fall by 35% through the first quarter of 2019.  The Severely Adverse scenario also includes a global market shock component that impacts the Enterprises’ retained portfolios. The global market shock involves large and immediate changes in asset prices, interest rates, and spreads caused by general market dislocation, uncertainty in the global economy, and significant market illiquidity. Option-adjusted spreads on mortgage-backed securities widen significantly in this scenario. Most interesting is the following provision in the "severly adverse" scenario: the global market shock also includes a counterparty default component that assumes the failure of each Enterprise’s largest counterparty. Which, of course, is ironic because the Fed's own stress test of commercial banks did not anticipate any bank failing. The global market shock is treated as an instantaneous loss and reduction of capital in the first quarter of the planning horizon, and the scenario assumes no recovery of these losses by the Enterprises in future quarters. The two companies, which buy mortgages from lenders, wrap them into securities and make guarantees to investors in case the loans default backing more than $4 trillion in securities, would need to draw between $34.8 billion and $99.6 billion in U.S. Treasury aid under a “severely adverse” scenario, depending on how they treated assets used to offset taxes, of which $42.6 billion would go to Freddie and $57 billion to Fannie. The losses would leave $158.4 billion to $223.2 billion available to the companies under their bailout agreements. The US government nationalized Fannie and Freddie in 2008, injecting them with $187.5 billion in bailout money. Nearly ten years later they will have repaid taxpayers about $275.9 billion by the end of next month, assuming they pay their combined September dividend of about $5 billion. The companies have as much as $258 billion in taxpayer funding available under the terms of the PSPA funding commitment. According to Bloomberg, the surprisingly large funding "stress" gap is likely to be used both by proponents of letting the two companies build a larger capital buffer and by some policy makers who think such an effort isn’t needed. Recall that one of the longest-running financial debates within the financial community is whether the Treasury overstepped its boundaries when it bailed-in GSEs shareholders as part of their rescue in 2007, with various activist shareholders demanding a return to the pre-bailout status quo, a move which would likely result in substantial equity upside. Under the current terms of their bailout agreements, Fannie and Freddie are required to turn over nearly all profits to Treasury in the form of dividend payments. They are currently permitted to retain a capital buffer of $600 million apiece, a level which will fall to zero next year. FHFA Director Mel Watt has warned against letting the buffer disappear and said he may allow the companies to build some capital. The retained earnings, which would cut the taxpayer dividend, would only be enough to protect against small losses rather than the dramatic impact of a severe crisis, Watt and other FHFA officials have said. Meanwhile, as the debate over the proper size of the GSE buffer continues, the two companies have taken other steps over the past eight years to reduce their risk of losses in another crisis and reduce their reliance on a loss buffer. The companies’ books of business are experiencing their lowest default rates in years, and both have accelerated sales of new securities designed to protect them from some losses if defaults increase. While the losses projected in Monday’s report will not be large enough to eat through the full funding commitment available to the two companies, Mel Watt and others have said that they’re unsure of how the mortgage-bond market would react if the funding started to fall. Under the bailout agreements, the funds can’t be replenished. They can, however, be bailed out all over again and likely will be if the "severely adverse" scenario envisioned indeed strikes. The silver lining in this year's report is that Fannie and Freddie’s bailout funding need was lower than estimated in prior years, "reflecting both slightly different tests and improving risk profiles at the companies." Last year, FHFA said the companies would need as much as $126 billion, while in 2015 the agency said they would need up to $157.3 billion.

Выбор редакции
08 августа, 02:20

Debt Ceiling Deal Doubts Rise - USA Default Risk Hasn't Done This Since Lehman

The US Treasury Bill market remains notably inverted around the uncertain timing of the US debt limit debacle. As Bloomberg reports, while Treasury bills maturing in October continue underperforming against November and December securities, the market has a murky view on the drop-dead date for the U.S. debt ceiling. At the start of last week, concerns shifted to early October after the Treasury said in its 3Q refunding statement that it expects to be able to fund the govt through the end of September.   Focus then shifted back toward mid-October after the head of the House Freedom Caucus said he is ready to accept a debt ceiling increase without other conditions   However, one more worrisome market is starting to notably wake up to the reality of a deeply divided congress unable to agree on anything. The market for sovereign credit risk is flashing red with USA 5Y CDS now trading at its most extreme levels to German 5Y CDS since Lehman. Note that the current credit-risk-premium for US Treasuries is higher than it was during 2013's government shutdown and 2015's down-to-the-wire debt ceiling debate.   But while Treasury and credit markets are flashing red anxiety levels, the VIX curve is doing the exact opposite and pricing in a relative drop in volatility... before a resurgence in the start of 2018...   So T-Bills worry about early October... VIX worries about year-end... and CDS confirm they have a problem. Who will be right?

07 августа, 17:53

Gold Price: USD 65,000/oz in 5 years?

Financial market prices are generally set by the trading venues which command the highest trading volumes and liquidity. This is also true of the gold market where the venues with the highest gold trading volumes - the London over-the-counter and COMEX gold futures markets – establish the international gold price. However, these two gold markets merely trade paper gold claims in the form of unallocated gold positions (London Gold Market) and gold futures derivatives (COMEX). This trading creates paper gold supply out of thin air and is also highly leveraged and fractional in nature since the paper gold claims are only fractionally backed by real physical gold. Although these highly leveraged synthetic gold trades have nothing to do with the transacting of physical gold, perversely they still establish the international gold price because physical gold markets merely inherit the gold prices derived in these ‘high liquidity’ paper gold markets. BullionStar maintains that these paper gold markets cannot price physical gold accurately because they don’t trade physical gold, instead they trade infinitely scalable fractional claims on a smaller amount of physical gold. The international gold price is thus an artificial gold price totally removed from supply and demand in the physical gold markets. Drawbacks of paper gold / Benefits of physical gold Each trading day in the London OTC gold market, the equivalent of a staggering 6500 tonnes of gold is traded. To put this into perspective, less than 7500 tonnes of physical gold vaulted in the entire London gold vaulting network, most of which is owned by central banks and Exchange Traded Funds. Nearly all trading in the London OTC gold market is speculate activity based on unallocated gold positions. Unallocated gold positions are just book-keeping entries where the holder of the position is an unsecured creditor to a counterparty bullion bank, and the position just represents indebtedness between the two transacting parties. Likewise, on the COMEX futures exchange during 2017, only 1 in every 2650 gold futures contracts actually reached delivery via a transfer of underlying gold. The remainder (99.96%) of gold futures are cash-settled. There is very little physical gold backing COMEX gold trading i.e. Registered physical gold inventories in COMEX approved gold vaults represent only a tiny fraction of the total volume of gold futures traded at any given time. Conversely, real physical gold is a tangible asset that exists in limited quantities, it is inherently valuable, difficult to produce, difficult to counterfeit, and most importantly when held in the form of fully allocated, segregated and unencumbered gold bars and gold coins, it has no counterparty risk and so is no one else’s liability. Real physical gold is not a claim on gold. It is gold. Real physical gold is real money, and is the ultimate form of saving and store of value due to its ability to retain its purchasing power over time. Unfortunately, the proliferation of paper gold trading dwarfs the volume of physical gold traded, and thus the gold price is set on these huge paper gold trading volumes. Price Disconnect But given the dominance of gold pricing by the paper gold markets, can this situation continue, and if so for how long? BullionStar would contend that this situation can only continue while the bulk of paper gold market participants are happy to continue trading paper gold claims and in the absence of a shock to the physical gold demand-supply balance. Conversely, a shift in the trading behaviour of paper gold traders away from paper gold towards physical gold, or a scenario in which physical gold demand overwhelms available physical gold supply, could cause a disconnect between gold pricing in the paper gold and physical gold markets, with the paper price falling while the physical price simultaneously rises. Physical Gold flows West to East As Western institutional and retail investors continue to speculate and trade staggering volumes of paper gold instruments, Eastern buyers in Asia continue to accumulate real physical gold, physical gold which is in limited supply. These flows of physical gold from West to East have been ongoing for some time and can even be viewed as a slow and silent bank run on the physical gold market. Classic commercial bank runs either begin when a subset of a bank’s customers suspect that the bank may not have sufficient liquid cash to repay all depositors, or else suspect that the bank’s loan base has soured. Since commercial banks employ fractional reserve banking where only a fraction of depositors’ money is kept in reserve (the majority being lent out in the form of loans), depositors with early suspicions begin withdrawing their money first. Word spreads that the bank is having trouble meeting withdrawal requests and more and more depositors follow suit attempting to make withdrawals. Panic soon sets in with the bank forced to limit withdrawals and request emergency assistance from regulators. The same end-game could be said to be true of fractional-reserve gold banking where holders of claims on physical gold rush to be the first to convert their claims into physical gold. Since the early 2000s, there has been a continual and substantial flow of physical gold from West to East. For example, since 2001, India has net imported over 11,000 tonnes of gold. This imported gold has for the most part stayed within India. Likewise, since 2001, China has imported over 7,000 tonnes of gold. Because exports of gold are prohibited from the Chinese gold market, this gold cannot leave China mainland. In addition, the Chinese central bank has reported a 1400 tonne increase in its gold holdings since 2001. This is gold that the People's Bank of China buys exclusively on international gold markets in the form of wholesale gold bars and imports secretively into China, and is above and beyond reported Chinese gold import figures. In the global gold market, Eastern buyers of physical gold are analogous to the early depositors of a commercial bank withdrawing their cash. In this scenario, a gold market ‘depositor shock’ prompting further withdrawals from the global stock of gold would be analogous to a widespread realization that the outstanding set of traded gold claims is far larger than the dwindling quantity of physical gold backing those claims. This realization would prompt further rotation out of paper gold into physical gold. If at the margin, paper gold market players (later adopters) begin converting their paper gold claims into physical gold, or more realistically cash settle their paper claims and then try to use the proceeds to buy physical gold, this could set the scene for a disconnect between physical gold prices and paper gold prices. On the one hand, a shift towards physical gold would overwhelm available physical gold supply, a situation which could only be rectified via an increase in the physical gold price to induce supply from existing above ground stocks. On the other hand, selling pressure in the paper gold markets to release proceeds to convert into physical gold would drive the paper gold price lower, thus also reinforcing this gold price disconnect. Gold Price $65,000 + But what would the real price of physical gold be in the absence of the subduing influence of the fractional and limitless paper gold market, or how do we even approach calculating a range of such physical gold prices? Throughout history, gold has been the ultimate money and ultimate store of value. Until 1971, physical gold backed the international monetary system. Throughout monetary history and up until the latter half of the 20th century, gold played a critical role in backing paper currencies and in backing monetary debt. It is thus still appropriate to analyse the value of gold in relation to the value of currencies and the value of outstanding debt. Approximately 190,000 metric tonnes of gold have been mined throughout history. Nearly all of this gold can still be accounted for in one form or another and is known as 'above-ground gold'. About 90,000 tonnes of this gold is held in the form of jewellery, 33,000 tonnes of gold are (supposedly) held by central banks, 40,000 tonnes are attributed to private gold holders, with the remainder having been used in industrial and other fabrication uses. While 190,000 tonnes may sound like a lot, at the current gold price of USD 1250 per ounce, all the gold ever mined in the world is valued at less than $8 trillion, and official central bank gold holdings (monetary gold) are valued at just $1.3 trillion. The US Treasury claims to hold 8133 tonnes (or 261.5 million troy ounces) in its official gold reserves (a figure which, by the way, could be far lower since it has never been independently audited). At the current gold price, these US Treasury gold reserves are worth just under $320 billion. Compare these gold valuations to total outstanding money supply figures. The total broad US money supply is currently running in excess of $18 trillion (using a "continuation M3" measure).  For the US money supply of $18 trillion to be fully backed by the US Treasury’s gold, this would require a gold price of $68,840 per troy ounce. Even at a 40% gold-backing, a backing which was historically in place for the US money supply in a recent period in US monetary history, this would imply a gold price of $27,500 per ounce. Gold Holdings, Money Supply, Global Debt, and Implied Gold Prices Beyond the US money supply, total world money supply is currently running at over $85 trillion [source: broad money supply CIA World Factbook]. This global money supply of $85 trillion is approximately 11 times more than the current 'valuation' of all the gold ever mined. For the world’s money supply to be fully backed by total worldwide central bank gold holdings [33,000 tonnes] would require a gold price of $82,600 per troy ounce. Even if world money supply was 100% backed by all the gold ever mined, this would require a gold price of $13,900 per ounce. According to a recent study by the high-profile consultancy McKinsey, the world’s total outstanding debt is currently $200 trillion (of which government debt is $58 trillion). For the total outstanding stock of global debt to be backed by all the gold ever mined would require a gold price of $32,700 per ounce. For all government debt to be backed by the world’s official central bank gold reserves would require a gold price of $56,000 per troy ounce. While extrapolating implied prices for physical gold in a world absent of paper gold market distortions will always be estimates, if and when the fractionally-backed paper gold market does cease to function, then ownership of allocated and unencumbered physical gold will become the only way to take advantage of the potential price movements in the physical gold market. This article originally appeared on the website BullionStar.com under the same title.

Выбор редакции
04 августа, 15:54

WTF Chart Of The Day: Draghi's 'Markets' Have "Totally Gone Nuts"

Two weeks ago we summarized the stunning impact that ECB Predit Mario Draghi's 'whatever it takes' efforts have had on European capital markets in one simple chart... The European Central Bank now owns 14.8% of all eligible European corporate bonds. However, as WolfStreet.com's Wolf Richter points out the ECB’s efforts to buy corporate bonds as part of its stupendous asset buying binge has not only pushed a number of government bond yields below zero, where investors are guaranteed a loss if they hold the bond to maturity, but it has also done a number – perhaps even a bigger one – on the euro junk-bond market. It has totally gone nuts. Or rather the humans and algorithms that make the buying decisions have gone nuts. The average junk bond yield has dropped to an all-time record low of 2.42%. Let that sink in for a moment. This average is based on a basket of below investment-grade corporate bonds denominated in euros. Often enough, the issuers are junk-rated American companies with European subsidiaries – in which case these bonds are called “reverse Yankees.” These bonds include the riskiest bonds out there. Plenty of them will default, and losses will be painful, and investors – these humans and algos – know this too. This is not a secret. That’s why these bonds are rated below investment grade. But these buyers don’t mind. They’re institutional investors managing other people’s money, and they don’t need to mind. It’s perfectly good to invest in risky instruments as long as you’re being paid to take those risks or have a chance to make serious money. If you buy gold and silver bullion, you know you could make or lose a lot of money. But at a yield of 2.42%, these junk bonds will never make any money if you hold them to maturity, except for covering mild inflation. The risk of losses – including from default – are large. And investors are not getting paid to take those risks. It’s one of the most obviously lopsided deals out there. The average yield of these junk bonds never dropped below 5% until October 2013. In the summer of 2012, during the dog days of the debt crisis when Draghi pronounced the magic words that he’d do “whatever it takes,” these bonds yielded about 9%, which might have been about right. Since then, yields have plunged (data by BofA Merrill Lynch Euro High Yield Index Effective Yield via St. Louis Fed). The “on the Way to Zero” in the chart’s title is only partially tongue-in-cheek: The chart below gives a little more perspective on this miracle of central-bank market manipulation, going back to 2006. It shows the spike in yield to 25% during the US-engineered Financial Crisis and the comparatively mild uptick in yield during the Eurozone-engineered debt crisis: How does this fit into the overall scheme of things? For example, compared to the US Treasury yield? US Treasury securities are considered the most liquid and the most conservative investments. They’re considered as close to a risk-free financial instrument as you’re going to get on this earth. Turns out, from November 2016 until now, the 10-year US Treasury yield has ranged from 2.14% to 2.62%, comfortably straddling the current average euro junk bond yield of 2.42% This chart shows the BofA Merrill Lynch Euro High Yield Index (red line) and the 10-year Treasury yield (black line). Note how they used to be worlds apart, and how the spread between them blows out when investors suddenly see risks again, with junk bond prices plunging and yield surging, while Treasuries barely quiver: If you want to earn a yield of about 2.4%, which instrument would you rather have in your portfolio, given that both produce about the same yield, and given that one has a significant chance of defaulting and getting you stuck with a big loss, while the other is considered the safest most boring financial investment out there? The answer would normally be totally obvious, but not in the Draghi’s nutty bailiwick. That this sort of relentless and blind chase for yield – however fun it may be today – will lead to hair-raising losses later is a given. And we already know who will take those losses: The clients of these institutional investors, the beneficiaries of pension funds and life insurance retirement programs, the hapless owners of bond funds, and the like. In terms of the broader economy: When no one can price risk anymore, when there’s in fact no apparent difference anymore between euro junk bonds and US Treasuries, then all kinds of bad economic decisions are going to be made and capital is going to get misallocated, and it’s going to be Draghi’s royal mess. In the US, “covenant-lite” loans – risky instruments issued by junk-rated borrowers, with few protections for creditors – set an all-time record at the end of the second quarter. Read…  Risk has been Abolished, According to Institutional Investors

04 августа, 13:50

Futures Flat As Payrolls Loom, Dollar Slide Continues

It took stocks only a few minute to "price in" the latest political shock out of Washington, and as of this morning Emini futures no longer care that Mueller has a grand jury, trading 0.08% in the green with European stocks and Asian shares all little changed as investors await the looming July jobs report, which is expected to show a slowdown in hiring from 222K to 180K but will have little impact on either the Fed's thinking or the market. Stocks, gold and most metals headed for a fourth week of gains on Friday, as fresh political woes for U.S. President Donald Trump and the prospect of a trade war with China kept the dollar depressed ahead of payrolls. The Bloomberg Dollar spot index inched lower for a third day, hovering near the weakest in 15 months, while cable rose to $1.3154, the euro hit a fresh two-and-a-half year high against the dollar and oil retreated.    Global stocks were just barely in the green this morning with the MSCI All-Country World Index rising less than 0.05%. In key overnight macro moves, the Aussie dollar gained against the greenback despite RBA warnings about currency’s strength, while the USD/JPY fell as much as 0.2% to 109.85, the weakest since June 15, before paring decline to 110.03. In Asia, Japan’s Topix index slid 0.2% and Australia’s S&P/ASX 200 Index lost 0.3%. South Korea’s Kospi was up 0.5 percent after sliding 1.7 percent on Thursday. Japan's Nikkei ended the week little changed, dropping 0.4 percent on Friday as a stronger yen weighed. Wall Street was expected to start marginally higher, having seen the Dow index break through 22,000 points this week. Hong Kong’s Hang Seng Index was little changed, while the Shanghai Composite Index swung between gains and losses.   European markets got off to an underwhelming start, with Britain's FTSE 100, Germany's DAX and France's CAC 40 all lower. The FTSE was on course for its best week in two months, boosted by the latest tumble in the pound. The Stoxx 600 traded sideways as Swiss Re AG’s profit drop weighed on insurers. The rising Euro, which ING now expects to rise as high as 1.20 in the next 4 weeks, has capped Stoxx gains in recent months, on concerns it will pressure exporter earnings. The U.K.’s FTSE 100 Index gained less than 0.05 percent to the highest in more than a week.   Germany’s DAX Index jumped 0.1 percent. The dollar index, which has just recorded its worst run of monthly losses since early 2011, was 0.1 percent lower at 92.766 on the day and about 0.6 percent during a week in which it fell to a 15-month low of 92.548. "We think things are overdone in terms of negative sentiment around the dollar," said PineBridge Investments fund manager Hani Redha, quoted by Reuters. "Overall we think global growth is going to be quite solid but we think the leadership is going to change back towards the U.S.," he added, saying Trump was also likely to get at least some fiscal stimulus measures through in the coming months. As SocGen's Kit Juckes writes this morning, the US Treasury market is heading towards today's non-farm payroll data with 10s at 2.23%, in the bottom half of their 2.12-2.42 range. The RBA sees lower inflation thanks to the AUD's rise to date and a threat to growth from further appreciation, Japanese wages fell and even smoothed show the same lack of wage growth as we see everywhere, despite a tightening labour market. Just taking those three bits of information I get a now-familiar snapshot of the world. Anchored US rates and yields will make sure that capital goes on flowing out of dollars and into anything that's perceived as more interesting. Other central banks will grumble (at the very least) about the weaker dollar trend and in Japan, the need to reboot inflation expectations remains as clear as ever, the difficulty of doing so likewise, and the danger that anchored US yields drag USD/JPY down and is pretty clear too. Previewing today's payrolls report, the SocGen strategist writes that with consensus forecasts of +180k in NFP an 2.4% in average hourly earnings, "the BOJ, RBA and the ECB for that matter, will be hoping for an upside surprise. An NFP surprise would provide some relief, a huge upside surprise in wage growth would really help them a lot. That doesn't make it likely, sadly." WTI fell below $49, extending its weekly loss with the Baker Hughes rig count due later.  "It was very natural on the technical side that we should see consolidation around the 200 day moving average," Torbjorn Kjus, chief oil economist at DNB Bank, told Bloomberg. Brent is trading below 200-day MA Friday after moving above that level last week and settling above the marker for past 2 sessions; WTI also below Friday In rates, Europe's 10-year benchmark government bond yield and U.S. equivalents were pinned near one-month lows of 0.45 and 2.23% respectively amid the U.S. political uncertainty. U.S. yields have been falling for most of 2017 as the President's travails have cooled expectations for growth and inflation. 10-year gilt yield +1bps to 1.16% after Bank of England kept rates on hold Thursday. In commodities, West Texas Intermediate crude dipped 0.8 percent to $48.66 a barrel, the lowest in a week. Gold was steady at $1,269 an ounce and set to score and modestly weekly rise, which will be its fourth in a row. Copper advanced 0.2 percent to $2.88 a pound. Market Snapshot S&P 500 futures up 0.05% to 2,473 STOXX Europe 600 down 0.05% to 378.75 MSCI Asia up 0.01% to 160.92 MSCI Asia ex Japan up 0.2% to 529.07 Nikkei down 0.4% to 19,952.33 Topix down 0.2% to 1,631.45 Hang Seng Index up 0.1% to 27,562.68 Shanghai Composite down 0.3% to 3,262.08 Sensex down 0.04% to 32,225.85 Australia S&P/ASX 200 down 0.3% to 5,720.58 Kospi up 0.4% to 2,395.45 EUR/USD: +0.1% to 1.1880 USD/JPY: steady at 110.09 GBP/USD: +0.1% at 1.3154 German 10Y yield rose 0.3 bps to 0.456% US 10-year yield +1bp to 2.23% Italian 10Y yield fell 2.6 bps to 1.697% Spanish 10Y yield rose 1.6 bps to 1.468% Brent Futures down 0.8% to $51.62/bbl Gold spot up 0.06% to $1,269.40 U.S. Dollar Index down 0.1% to 92.75 Top Overnight News Payrolls May Show Stable Economy; Grand Jury Issues Russia Subpoenas; HNA Says It’s Not Raising Funds in N.Y. Toyota and Mazda to sell stakes to each other, worth about 50b yen each Special counsel Robert Mueller is using a federal grand jury in Washington to help collect information as he probes Russia’s meddling in the 2016 election and possible collusion by Trump campaign associates Pearson Plc made good on a pledge to cut costs, slashing 3,000 jobs and cutting its interim dividend to preserve cash as it works on a turnaround of its struggling education business Allianz SE and Canada Pension Plan Investment Board have agreed to buy a 20 percent stake in Spain’s Gas Natural SDG SA’s gas distribution business for 1.5 billion euros ($1.8 billion) The world’s biggest pension fund posted its fourth-straight quarterly gain, as global stocks rose and a decline in the yen against both the dollar and the euro helped boost the value of its overseas investments Teva Pharmaceutical Industries Ltd.’s warning to investors that it may breach debt covenants if cash flow weakens triggered its biggest bond selloff on record “Passive investing is in danger of devouring capitalism,” billionaire Paul Singer wrote in his firm’s second-quarter letter dated July 27 BOE Is Said to Find Error Behind Spike in U.K. Mortgage Arrears Rosneft Aids Venezuela’s State Oil Producer With Prepayment Icahn-Backed Change in Biofuel Rule Is Said to Near EPA Rebuff McDonald’s Japan July Sales Helped by Desserts, Hawaiian Burgers Teva Debt Sells Off After Warning May Breach Covenants Asian equity markets traded mixed, with the region indecisive ahead of key risk NFP data and after a lacklustre close in US where energy underperformed and the Russian probe seemed to have stepped up a notch. This saw early losses in ASX 200 (-0.2%) and Nikkei 225 (-0.3%), with financials the underperformer in Australia after big 4 bank CBA was accused of breaches to anti-money laundering and counter¬terrorism regulations. Shanghai Comp (+0.2%) and Hang Seng (+0.1%) were slightly positive after the PBoC upped its daily liquidity operations, although upside was capped as this still amounted to a net weekly liquidity drain. RBA Statement on Monetary Policy states recent AUD rise had modest effect on GDP and inflation forecast. Says: Holding policy steady consistent with growth and inflation target. Recent increase in AUD has modest dampening effect on economy. Further strength in AUD would reduce economic growth and inflation. RBA maintains inflation forecast for 2017 and 2018 at between 1.5%-2.5% for both, 2019 forecast kept at 2.0%-3.0%. Lowers GDP forecast for 2017 to 2.0%-3.0% from 2.5%-3.5%, 2018 forecast maintained at 2.75%-3.75%, while 2019 forecast was increased to 3.0%-4.0%. Top Asian News China Hedge Fund Says Most ‘Violent’ Deleveraging Phase Over China Millionaires in Jeans Spur Wealth Manager Push Abroad Abe’s New Cabinet Shows Continuity in Japanese Economic Policy Summit Announces $1 Billion LNG-to-Power Project in Bangladesh Indonesia Sees Room to Ease If Inflation, Forex Rate Manageable JT to Buy Karyadibya Mahardhika for $1b Enterprise Value China Bulls’ Resolve Tested as Stocks Struggle to Pass Key Level Indonesia Says Google Agrees to Monitor Negative YouTube Content Hong Kong Stock Rally Buoyed by Bullish Profit Projections The majority of EU bourses have come off worst levels, and now trade in marginal green territory. The biggest movers throughout the European morning have been UK Home Building names, with an overnight article from "PropertyWeek" circulating, which states that the Government is reviewing its 'Help to Buy' Scheme. Taylor Wimpey (TW LN) and Perisimmon (PSN LN) shares were both down over 5% for the session, as the former generated 45% of its sales from the Scheme. Later reports from a UK government spokesperson stated that it is incorrect to infer that the government are set to cancel the help to buy scheme, did see many of the loses retraced. NFP Friday trade has been evident in fixed income. markets today, with the 1 Oy bund holding its slim range. Underperformance has been seen in peripherals, with delays relaying slight profit taking in BTPs and Bonos. Corporate issuance once again came into fruition today, with Verizon printing AUD 2.2bn "kangaroo" bond, with BAT mandating banks for a multi-currency and multi-tranch bond deal. Top European News BOE Says Companies Need Clarity as Brexit Crimps Investment German Factory Orders Jump in Sign of Robust Economic Growth Allianz Buys LV= Unit in Deal Valued at as Much as $1.3 Billion RBS’s Investment Bank Drives Second-Quarter Profit Beat Constellium Is Said to Weigh Options After Takeover Interest Swiss Re Drops as Earnings Succumb to Market-Pricing Pressure U.K. Housebuilders Fall After Reports of ’Help to Buy’ Review BOE Is Said to Find Error Behind Spike in U.K. Mortgage Arrears Rosneft Aids Venezuela’s State Oil Producer With Prepayment In currencies, GBP has seen the majority of volatility this morning as EUR/GBP and GBP/USD both briefly broke out of the post EU trading range. Elsewhere, overnight volatility was seen in AUD, following the release of the RBA's statement of Monetary Policy, with no fears of an overvalued currency, AUD/USD begun to gain some bullish pressure, we have continued to see buying following the bounce of August's low, with bulls now looking to retest 0.80. USD & CAD will both await their jobs reports due at 13.30BST. However, it is worth noting the greenback did once again see concerning news as political tensions continue with US Special Counsel Mueller empanelling a Washington Grand Jury in Russia probe. In commodities, Asian oil demand has been seen to shift back to the Middle East and Russia in Q4 following the recent rise in Brent. Elsewhere, OPEC has delivered a record high adherence to its oil cut in 2017, struggles do remain with Iraq and the UAE yet to show how they can meet their targets. Trade yesterday saw the USD 50.00/bbl level hold once again and the rejection has leaked into trade today, with WTI now trading around USD 48.80. Precious metals all trade in marginal positive territory, likely abiding to the risk tone following the recent acceleration in the US Russian probe. Looking at the day ahead, Friday is relatively quiet day for data in both Asia and Europe with only German factory orders data for June due and Italy’s retail sales for June. The US will be in greater focus as the July nonfarm payrolls number is due (180k expected) along with other labor market data. Alongside that, we will also get the trade balance reading for June. Onto other events, the Baker Hughes US rig count will also be out. Notable US companies reporting include: Cigna, Berkshire Hathaway and CBOE. Notable European companies reporting include: Allianz, Swiss Re and Erste Group. US Event Calendar 8:30am: Change in Nonfarm Payrolls, est. 180,000, prior 222,000; Change in Private Payrolls, est. 180,000, prior 187,000 Change in Manufact. Payrolls, est. 5,000, prior 1,000 Unemployment Rate, est. 4.3%, prior 4.4% Average Hourly Earnings MoM, est. 0.3%, prior 0.2%; Average Hourly Earnings YoY, est. 2.4%, prior 2.5% Labor Force Participation Rate, prior 62.8% Underemployment Rate, prior 8.6% 8:30am: Trade Balance, est. $44.5b deficit, prior $46.5b deficit DB's Jim Reid concludes the overnight wrap Hello Payrolls Friday. On a day we pore over how many people have been employed and how much they've been paid in the US, I'm still trying to come to terms with the €222 million buy out clause activated for the transfer of Brazilian Neymar from Barcelona to PSG. This is broadly equivalent to the annual GDP of the equatorial Marshall Islands (population over 53k) which is around the 190th biggest nation in the world. If you include his wages over a 5 year contract you can nearly double this and you get close to the annual GDP of Tonga - home to over 100k people. The Marshall Islands aren't a hot bed of economic activity although I did note that their income tax rates are 8% and 12% and corporation tax is at 3%. Anyone coming with me to set up a company? Although make sure you can afford your current buy-out first though. Back to US jobs and consensus expectations are for a 180k gain (222k previous) today. Our US economists project a more optimistic figure of 200k for headline and private payrolls, which they expect to be sufficient to lower the unemployment rate a tenth to 4.3%. However, they note that the July ADP survey and the employment subcomponents of the manufacturing and non-manufacturing ISMs add some downside risks to their forecast as their payrolls model (which uses the first reported values of ADP and the ISM composite employment reading) projects private payroll gains of around 165k. Counterbalancing this risk however is the fact that private payrolls have recently fallen short of the levels implied by ADP and the ISMs, and payrolls (including revisions) have accelerated in the past following similar misses. On other detail aspects of the report, they expect that hours worked should remain steady at 34.5 along with a 0.3% gain in average hourly earnings (AHEs), which would lower the YoY growth rate of the series to 2.4% (with a risk of rounding up and remaining at 2.5%). However, as long as there is no material surprise in either direction, they do not expect this month's AHEs to meaningfully impact policymakers' intermediate-term inflation expectations. Finally, the team notes that even if July payrolls fall below their forecast, Amazon's hiring spree this month could result in an upside surprise in next month’s (August) data, which will likely factor  more prominently into the Fed's decision process going into the September 20 meeting. So another report where the market will look for any life in inflation and a reason for bonds to sell-off. This report comes on the back of a sizeable bond rally yesterday which seemed to be kickstarted by a  relatively downbeat outlook from Mr Carney on a day the BoE cut their growth and wages forecast. Before we review this it's worth highlighting that the Wall Street Journal reported 30 minutes before the US close that Special Counsel Robert Mueller was said to have impaneled a grand jury in the ongoing Russia probe. It led to a small spike lower in risk (see below) into the close and it's another cloud for the Trump presidency to contend with. Back to the BoE. As widely expected, the Bank left rates steady at 0.25% with the number of dissent votes declining from three to two, due to Kristin Forbes’ departure. The Bank reiterated future policy may need to be tightened slightly more than the current market yield curve implies (the first hike is priced in 2H18), but DB’s Mark Wall notes that Governor Carney made no attempt during the press conference to re-price dovish market expectations for this year. In Carney’s opinion, the UK was still experiencing exceptional circumstances ‘and would do so for some time’, with Brexit-related risks to the forefront. The bank has also cut its economic growth projections to 1.7% in 2017 (vs. 1.9% previous) and 1.6% in 2018 (vs. 1.7% previous). Looking ahead, with two new members on the MPC as of the September meeting, our team think it will be difficult for the hawks to gain a majority on the MPC without the support of the Governor. So our team continues to expect the BoE to NOT tighten monetary policy until Brexit related uncertainty has been sufficiently reduced. Post the BOE release, Gilt yields dropped ~5bps in 10 mins of trading and continued to fall to close 9bps lower for the day. The more dovish rates outlook and cautious comments from Carney had a similar impact across most government bond markets with Gilts (2Y: -6bp; 10Y: -9bps), USTs (2Y: -2bps; 10Y: -5bps) and German bunds (2Y: +1bp; 10Y: -3bps) yields mostly notably lower. Elsewhere changes were a bit more modest with Italian BTPs (2Y: unch; 10Y: -2bps) and OATs (2Y: +1; 10Y: -3bp). Turning to currencies there was a fair bit of intraday activity for Sterling after the meeting. It traded as high as 1.1202 in the morning session against the Euro, but then fell to as low as 1.1052 in the hours after the BoE announcement, before closing at 1.1069 for the day (-0.7% for the day). Sterling/USD also had similar intraday trends, before closing down -0.6% for the day. For other currencies, the USD dollar index dipped 0.2%, partly due to the softer ISM non-manufacturing data and the Euro/USD edged 0.1% higher. In commodities, WTI oil fell 1.3% as investors weighed up reports of rising US production against a decline in crude stockpiles. Elsewhere, precious metals were slightly up (Gold +0.1%, Silver +0.2%), copper was flat, but aluminium fell 0.8%. Onto equities, the S&P also had its share of intraday action. The index was trading in a tight range for most of the day, but then fell ~0.3% post the Mueller news and closed -0.2% down for the day. The VIX also responded, rising ~+5.5% around that time to 10.5 but closed a bit lower at 10.44. Elsewhere, the Dow edged up ~+0.1%, breaking another fresh all-time high for the 7th consecutive day. Within the S&P, modest gains in the industrials and utilities sectors were more than offset by losses in energy (-1.3%) and materials (-0.7%). European markets broadly strengthened, the Stoxx 600 edged up 0.1%, the FTSE 100 up 0.9% (helped by the fx move) and the CAC (+0.5%), but the DAX fell 0.2%, impacted by Siemens (-3%). Away from the markets, as noted earlier, the WSJ has reported that Special Counsel Mueller has impaneled a grand jury as part of his probe into Russia’s interference in the US election and possible ties with President Trump’s campaign. A grand jury suggests that the probe has gone beyond investigating what might have happened, to potentially charging people with crimes. Mueller’s office has declined to comment. However, a special counsel to the president (Ty Cobb) added later that he wasn’t aware that Mueller was using a grand jury, but also acknowledged that “…grand jury matters are typically secret…". Elsewhere, US senators have introduced two bipartisan bills aimed at protecting Mueller on concerns that Mr Trump may look to dismiss him. We shall no doubt see more news flow on this in the coming weeks. This morning in Asia, markets are mixed but little changed. The Nikkei is -0.4%, the Kospi recovering slightly (+0.2%) after yesterday’s -1.7% fall, with the Hang Seng flat and China slightly higher on balance. Before we take a look at today’s calendar, we wrap up with other data releases from yesterday. In the US, data was in line to slightly soft. The ISM nonmanufacturing composite for July was below expectations at 53.9 (vs. 56.9 expected; 57.4 previous), which is the lowest level since a similar downward spike in August last year. Digging into the details, new orders index fell 5.4pt to 55.1 and the employment index fell 2.2pt to 53.6. However, even after factoring in the employment indices from the twin ISM reports together, DB’s economist believes the employment indicators are still consistent with decent payrolls growth (~200k per month). Elsewhere, factory orders for June was in line at 3%, initial jobless claims for July was slightly lower than expectations at 240k (vs. 243k) and continuing claims was at 1,968k (vs. 1,958k expected). The final durable goods order stat for June was reported higher at 6.4% (vs. 0% expected). Onto Europe and the June Eurozone retail sales were higher than expectations at 0.5% mom (vs. 0% expected) and 3.1% yoy (vs. 2.5% expected), while UK’s Markit services and composite PMI were also a tad higher than expectations at 53.8 (vs. 53.6) and 54.1 (vs. 53.8) respectively. Elsewhere, the final July services and composite PMI for the Eurozone (-0.1pt vs flash composite), France (-0.1pt) and Germany (-0.4pt) were also released and was slightly lower than the flash PMIs. Looking at the day ahead, Friday is relatively quiet day for data in both Asia and Europe with only German factory orders data for June due (0.5% mom, 4.4% yoy expected) and Italy’s retail sales for June (0.1% mom expected). The US will be in greater focus as the July nonfarm payrolls number is due (180k expected, DB 200k) along with other labour market data. Alongside that, we will also get the trade balance reading for June. Onto other events, the Baker Hughes US rig count will also be out. Notable US companies reporting include: Cigna, Berkshire Hathaway and CBOE. Notable European companies reporting include: Allianz, Swiss Re and Erste Group.

03 августа, 17:43

An Angry Beijing Responds: "We Will Never Dance To Trump's Tune"

With just one day to go until the Trump administration launches the first salvo in what could develop into a full-scale trade war between the US and China, there is the issue of a diplomatic (hopefully) resolution of escalating situation in North Korea, one which Citi today said is "increasingly likely" to involve military action. On this issue, China is becoming increasingly displeased with Trump's relentless twitter badgering, and as AFP reports, "Trump-style outbursts are no way to get China to bend to the US's will." The animosity between D.C. and Beijing has been building up for months, as the two capitals have long traded blame over the failure to rein in the North, but last week's breakthrough in North Korean missile technology has raised the specter of a strike by Pyongyang on American cities, escalating the rhetoric. "I am very disappointed in China," President Donald Trump tweeted after the North boasted last week that the entire mainland US was within range of its intercontinental ballistic missiles. "Our foolish past leaders have allowed them to make hundreds of billions of dollars a year in trade, yet they do NOTHING for us with North Korea, just talk." While China - North Korea's main trade partner and ally - has repeatedly countered that it does not hold the key to the crisis and has rejected Trump's attempts to link the issue to the trade relationship, keeping official responses to Trump's 140-character outbursts restrained, state media has been less muted. "Trump is quite a personality," an opinion piece published Monday by the Xinhua state news agency said. "But emotional venting cannot become a guiding policy for solving the nuclear issue ... and even less should (the US) stab China in the back." It's not just Trump who has repeatedly urged China to use its economic sway over North Korea to curb the regime's nuclear program, even as Beijing insists dialogue is the only practical way forward. Recently Rex Tillerson derided China and Russia as "economic enablers" that bear "unique and special responsibility" for the growing threat posed by the North. And the US's ambassador to the United Nations, Nikki Haley, spurned a UN response to the latest ICBM launch in favor of bomber flights and missile-defense-system tests, saying the time for talk on North Korea was "over." Such admonishments will not change the way China operates, analysts say. "Trump might be brash and have an 'in your face' blunt style, but Beijing's approach to Washington stays relatively the same," Xu Guoqi, a China-US relations expert at the University of Hong Kong, told AFP. "While Trump tweets his positions to the world, Beijing keeps its cards closer to its chest. (China) will never dance to Trump's tune." And with "today's America weaker and more isolated in the world," China has even less reason to respond, he said. Meanwhile, Beijing authorities have reacted with caution to Trump's unpredictable remarks, which have ranged from describing the country as a "currency manipulator" to calling President Xi Jinping "a very good man." Relations had warmed following Trump's pledge to honor the key "One China" policy and Xi's visit to Trump's Mar-a-Lago estate in Florida this April, but they have since soured again over North Korea. Worse, if the US does not ease off against an implacable China, observers believe a deterioration is inevitable. "If the Americans continue to blame China while shifting away from its own obligation to defuse the crisis, the two powers are likely to have more quarrels," said Zhong Zhenming, a China-US relations expert at Shanghai's Tongji University. "(This is) exactly the result Pyongyang hopes to see," he told AFP. * * * And while we await for the official announcement of Trump's trade probe into China's intellectual property and trade practices, it already took steps to further antagonize Beijing when in June the US slapped unprecedented sanctions on a Chinese bank accused of laundering North Korean cash after Trump tweeted that China's efforts to curtail North Korea's nuclear program had "not worked out." Still, some analysts believe Trump would stop short of following through on repeated threats to start a trade war, his main and perhaps last bargaining chip: "Neither China nor America could afford a trade war," Zhong said. Perhaps, but to the increasingly irrational White House, this may be the only option. An editorial in the state-run Global Times, a nationalistic tabloid, warned that the US would lose in a trade dispute with China, which as the top holder of US Treasury bonds "is actually supporting the dollar." "Washington had better not threaten China with trade since China has the tools to safeguard its economic interests," it said.

02 августа, 16:04

30Y Yields Slide After Treasury Refunding Does Not Mention Ultra-Longs; Can Fund Through September

Contrary to expectations that the Treasuey may address the growing financing need (with implications for curve) by announcing a higher than expected amount of near-term Treasury issuance, the US Treasury announced a $62.0 billion refunding package this morning, in line with expectations and unchanged from recent Refundings. The Refunding auctions will consist of a $24.0 billion 3-year note, a $23.0 billion 10-year note and a $15.0 billion 30-year bond. The Refunding auctions, which will be held next Tuesday, Wednesday and Thursday, will raise a combined $14.7 billion after accounting for maturing issues excluding Fed holdings, based on SMRA calculations. The 3-year note auction will pay down $3.0 billion when the auctions settle, the 10-year note auction will raise $7.5 billion, and the 30-year bond auction will raise $10.2 billion. The Fed holds approximately $12.5 billion of the maturing 10-year note and $6.1 billion of the maturing 30-year bond. The combined $18.7 billion in Fed holdings that will mature on the 15th will be rolled over into the Three Refunding issues in amounts proportional to the auction sizes. As a result, the Fed will roll over approximately $7.2 billion in to the 2-year note auction, $6.920 billion into the 10-year note auction, and $4.513 billion into the 30-year bond auction. Those roll overs will all be treated as add-ons, and as such should not directly influence the auctions. In addition, Treasury will pay out approximately $23.8 billion in coupon interest payments to the public as the auctions settle on Tuesday, along with $16.0 billion in coupon interest payments to the Federal Reserve. Treasury said again this morning that they will not change the size of nominal coupon auctions during the quarter ahead. Separately, regarding the debt ceiling, they expect to "be able to fund the government through the end of September." While the Treasury did not offer any updates on any future plans for issues longer than 30-year, it did note the need for adjustments if and when the Fed begins to normalize their balance sheet, stating they would "likely respond" by "increasing both Treasury bill and Treasury nominal coupon auction sizes, beginning with bills and then coupons." Addressing future funding needs, in its minutes the TBAC said "the Committee was generally of the view that the borrowing needs would likely be best addressed by increasing issuance in bills and a broader set of coupons, but concluded that it was premature to make specific recommendations regarding sequencing or tenors at this time.  Instead, the Committee generally agreed that Treasury consider making a decision about a strategy as early as the November refunding, but no later than the first calendar quarter of 2018." Following the report, 30Y yields slid to session lows of 2.85%, prompted by the lack of discussion of ultra-long dated debt.  

02 августа, 13:44

Dow To Rise Above 22,000 On Apple Earnings; Europe Pressured By Surging Euro

Nasdaq 100 futures jumped 0.8% after Apple surged to record highs following a strong beat and optimistic projections ahead of the launch of the company's new batch of iPhones. Eminis are little changed, up 0.1% to 2,475, trailing Asian markets, while European stocks and crude oil fall. Apple surged 6% after-hours to a new record highm taking its market capitalization above $830 billion. That should help carry the Dow through the 22,000 mark when the market opens. Among Asia's Apple suppliers, LG Innnotek jumped 10 percent and SK Hynix, the world's second-biggest memory chip maker, rose 3.8 percent. Murata Manufacturing firmed 4.9 percent and Taiyo Yuden 4.4 percent, helping the Nikkei up 0.47 percent. "It is all about Apple," said Naeem Aslam chief market analyst at Think Markets. "The firm comfortably topped its forecast and produced stellar numbers for its revenue and profit." Oil came under pressure again as higher than expected US inventories and reports of rising OPEC output helped drive prices below back below $48/bbl (WTI  crude). In FX markets, the USD dollar gave up some gains late in the session with DXY edging down by 0.1% and the euro rising to $1.1827. Treasury yields are 0.5-2bps higher across the curve with the 10y at 2.273%. The MSCI tech index for Asia climbed 0.9 percent to ground not trod since early 2000, bringing its gains for the year to a heady 40 percent. Asian markets rose, supported by tech shares after Apple's surprising beat guidance boost as well as stronger Chinese manufacturing PMIs (the Caixin/Markit survey of private Chinese manufacturing rose to 51.1 in July, its highest level in four months). Japan's Nikkei gained after the strong Apple sales outlook helped boost tech shares; Korea's Kospi and the Hang Seng were also firmer while the ASX 200 slipped on commodities pullback. The NZ kiwi dropped sharply after New Zealand’s employment unexpectedly fell. Australian government bonds trimmed early gains after monthly building approvals surged; WTI crude futures drift lower toward $48.50; Dalian iron ore January futures 1.6% weaker In Europe, the Stoxx Europe 600 Index declined 0.2%, the U.K.’s FTSE 100 Index decreased 0.3 % while Germany’s DAX Index dropped 0.1%. Mining and oil shares weighed on Europe’s benchmark equity index as crude fell for a second day and most industrial metals traded lower. Meanwhile, following its best month since March 2016 the Euro's gains continued, reached a new two-and-a-half-year high against the ailing dollar, and leading to a stop-loss triggered spike around 4:30am ET, which sent the EURUSD as high as 1.1870, pressuring the Eurostoxx 600 lower, as traders ktrimmed long-dollar positions ahead of U.S. payrolls data on Friday. Rio Tinto Plc led the decline among basic resources shares after first-half profit missed estimates. Banks dropped after Standard Chartered Plc said it can’t resume dividends amid an uncertain recovery, while Societe Generale SA slumped as litigation costs increased. Oil extended a retreat from its brief rise above $50 a barrel as U.S. crude stockpiles expanded, while copper dropped a second day. "The ECB is going to be the central bank to watch for the rest of the year," said JP Morgan Asset Management global market strategist Alex Dryden. "We think they are going to take 9-12 months to get out of the market but that is a big question ... it could even be six months," he added. With the dollar index near a two-year low, the options market shows that traders are gearing up for more euro strength with demand growing for calls, according to Bloomberg. The currency’s strength has pushed European earnings revisions into negative territory, according to Credit Suisse Group AG. The pound retains bullish trading ahead of the Bank of England policy decision on Thursday, rising as high as 1.3240. European government bonds slipped before Germany’s sale of 10-year bunds, which priced at an average yield of 0.49%, down from 0.59% previously (Bid to cover 1.52, retention of 19.5%). The key overnight FX move included a tumble in the New Zealand dollar, which fell more than half a percent after second-quarter employment unexpectedly declined. Most emerging Asian currencies fell initially as the dollar recovered after capping a fifth straight month of declines in July. The MSCI EM Asia Index of shares is up for a third day, with bonds in the region mostly higher. However, as the night progressed, dollar gains fizzled and the Bloomberg Dollar Index was down less than 0.1% after bing up 0.1% earlier, following Tuesday’s 0.2% advance, which came after a sharp 2.6% slide in July. China’s money-market squeeze returned, with sovereign bonds beginning to feel the heat as the central bank keeps liquidity on a tight leash, without adding any net new reverse repo liquidity for another day, and concerns grow about a wall of fund maturities this month. 10-year bond yield little changed at 3.64%, hovering near the highest level in 8 weeks as PBOC refrains from boosting liquidity for third day. Onshore, offshore yuan both drop; Shanghai Composite Index down 0.2%. In a statement on its microblog, SAFE said it didn’t target specific companies as in a media report that it checked their collaterals for loans overseas. Expect data on MBA mortgage applications later, along with earnings reports from Tesla, MetLife and Time Warner among others. Market Snapshot Dow futures +53 Dow cash closed +72.80 to 21,963.92 S&P 500 futures +3.5, up 0.1% to 2,474.75 S&P 500 cash closed +0.24% to 2,476.35 10Y UST yield +2bps to 2.273% STOXX Europe 600 down 0.2% to 379.33 MSCI Asia Pacific down 0.02% to 161.30 MSAPJ up 0.05% to 531.62 Nikkei up 0.5% to 20,080.04 Topix up 0.4% to 1,634.38 Hang Seng Index up 0.2% to 27,607.38 Shanghai Composite down 0.2% to 3,285.06 Sensex down 0.08% to 32,549.91 Australia S&P/ASX 200 down 0.5% to 5,744.20 Kospi up 0.2% to 2,427.63 German 10Y yield rose 0.4 bps to 0.495% Euro up 0.5% to 1.1866 per US$ Italian 10Y yield fell 7.4 bps to 1.727% Spanish 10Y yield rose 3.9 bps to 1.477% Brent Futures down 0.5% to $51.53/bbl old spot down 0.1% to $1,267.36 U.S. Dollar Index down 0.3% to 92.80 Top Overnight News from BBG Apple Results Push Global Tech Higher; White House Considers China Trade Action; Oil Slips on Surprise Jump in Stockpiles Apple Inc. gave a revenue forecast that highlighted resilient demand for the iPhone ahead of the launch of its new models and the growing significance of the company’s supporting businesses Deutsche Bank AG envisions shifting almost half its U.K. positions to the European continent over coming years as the lender’s Brexit plans take shape Auto sales fell the most since August 2010, a year after the federal government’s “Cash for Clunkers” program to stimulate demand came to an end Central banks around the globe are stocking up on Treasuries again, giving bond traders one more reason to wager on a steeper U.S. yield curve in the months ahead Clients said to have pulled 15% of their assets from Paul Tudor Jones main fund in 2Q Trump’s Russia Ties Get No Scrutiny as House Panel Eyes Clinton Trump’s CEO Brain Trust Comes Up Short on Big Ideas for Policies Democrats Say They Had ‘Bizarre’ Meeting With Trump’s Ex-Im Pick Wal-Mart Puts New Scrutiny on Suppliers With Chemicals Project Apple FY4Q Rev. View Midpoint Tops Est; Gross Margin View Trails Fleetcor Raised $3.975b of Pro-Rata Loans Alongside $350m TLB Global Smartphone Sales Rise 5.5% as Xiaomi Re-Joins Top Five Teck Says BC Hydro Exercised Right on Interest in Waneta Dam Methode to Buy All Pacific Insight Shares for About C$144m Cash  CVS Sees Removing 17 Products From Standard Control Formulary Match Group Names Mandy Ginsberg to Succeed Greg Blatt as CEO Amazon Cloud Users Told Not to Bypass China Internet Rules: WSJ Asian stocks traded mostly higher taking the impetus from Wall Street's gains where the DJIA homed in on the 22,000 level and NASDAQ futures surged after-market following Apple's (+5% after-market) strong Q3 earnings. This supported the Apple supply chain and resulted to outperformance of the TAIEX (+0.7%), while Nikkei 225 (+0.6%) was underpinned by a weaker currency. Conversely, losses in the commodities complex and financials weighed on ASX200 (-0.4%), while Shanghai Comp (+0.1%) was indecisive and traded choppy due to a lack of drivers and a reduced liquidity operation by the PBoC. Finally, 10Y JGBs were relatively flat amid the positive risk tone in Japan with only mild gains seen following a respectable Rinban announcement in which the BoJ are in the market for over JPY ltln JGBs ranging from ly to 10Y maturities. The Kiwi tumbled after ugly jobs data: New Zealand Employment Change (Q2) Q/Q -0.2% vs. Exp. 0.7% (Prey. 1.2%) New Zealand Employment Change (Q2) Y/Y 3.1% vs. Exp. 4.1% (Prey. 5.7%) New Zealand Unemployment Rate (Q2) 4.8% vs. Exp. 4.8% (Prey. 4.9%) Top Asian News GIC Is Said to Invest $100 Million in Japan Activist Fund Misaki China Billionaire Triples Wealth and Shorts See a Fat Target Hongqiao to Shut and Replace More Than 2 Mln Tons Alu Capacity Sleepy Japan Stocks Set for Rude Awakening, Strategists Say Noble Group May Challenge Yancoal Equity Raising for Rio Deal BNP Paribas Is Said to Expand Japan Operations With 30 Hires European bourses traded with modest losses with energy and material names underperforming, the latter weighed by Rio Tinto post their soft earnings report. Apple suppliers performing well this morning with the likes of Dialog Semiconductors trading with modest gains after Apple profits rose ahead of analyst estimates. Standard Chartered and SocGen lower this morning following soft financial results. EGB yields ticking higher this morning, while firmer Eurozone PPI figures have also led to the upside. Notable outperformance observed in the German 5Y with the yield falling 0.2bps. Top European News Deutsche Bank Brexit Base Case Said to See 4,000 Jobs Move Standard Chartered First Half Adjusted Operating Income $7.2 Bln U.K. July Construction PMI 51.9 vs 54.8 in June; Est. 54 Glencore Asks Australia to Focus on Economy Before Climate Deal Brexit Angst Is So 2016 as These Indicators Show: Markets Live UniCredit, Mediobanca, Generali to Cut Crossholdings: Repubblica Thyssenkrupp Said to Consider Break-Up as Plan B to Tata In currencies, NZD underperformed last night post the release of soft jobs figures which took NZD back towards 0.74. Consequently, the jobs data alongside the relatively tepid Fonterra GDT auction reinforces the RBNZ's current neutral stance on interest rates, in the wake of the data, AUD/NZD broke back above 1.07. CAD noticeably weaker this morning, largely on the back of softer crude prices following last night's surprise API build. The recent bearish trend looks to have broken down with USDCAD now hovering around last week's high of 1.2577 and looking to make a move above 1.26. JPY weaker across the board, USD/JPY eying 111.00 to the upside after offers just above 110.50 failed to cap strength. EURJPY holding 131.00 for now as gains have been led by rise in EUR/USD which tripped through 118.00. GBP relatively choppy this morning following a sizeable miss on the Construction PMI reading (51.9 vs. Exp. 54.5), GBPUSD ticking off some 20 pips before trading back to pre-announced levels In commodities, WTI crude futures were drilled below USD 49/bbl following a surprise build in API inventories and a survey which suggested OPEC supply rose in July. Elsewhere, gold (-0.3%) retreated from near 8-week highs amid profit taking and with the safe-haven also dampened by the increased risk appetite, while copper prices were also lower alongside the broad-based weakness across the commodities complex. WTI and Brent crude futures tracking lower following last night's API report. Iron ore futures also saw a slight pullback from its recent advances, declining over 1% in Asian trade. Taking a look now at the day ahead, we will get the ADP employment number for July due (190k expected; 158k previous). At present the three month trailing average of ADP private employment gains (179k) is tracking close to that of BLS private payrolls (180k). So our US economist believes it would take a material miss relative to expectations for us to change our payroll forecast. Major US companies due to report earnings include: American International Group (AIG), Metlife, Mondelez International and Time Warner. US Event Calendar 7am: MBA Mortgage Applications, prior 0.4% 8:15am: ADP Employment Change, est. 190,000, prior 158,000 11am: Fed’s Mester Speaks to Community Banking Conference 3:30pm: Fed’s Williams Speaks in Las Vegas on Monetary Policy DB's Jim Reid concludes the overnight wrap Many in the market continue to talk about it being a carry trade until at least Jackson Hole in 3 and a half weeks’ time. The chatter on the US debt ceiling that we've discussed before also continues in the background with some saying the Trump administration will struggle to build a consensus around the smooth raising of it as we approach it around October time. The thing that worries investors most from an immediate event risk point of view is an escalation of tensions between the US and North Korea. Could we wake up one morning to find the US has used force in some way in the peninsula? Clearly its impossible to predict but that doesn't prevent some from using it to handicap their view. We also have the Fed and the ECB likely to stop reinvestment and announce a fresh taper in September and October respectively. So plenty to think about after the holidays are over but for now most investors are riding carry trades. In the days leading up Jackson Hole it'll be interesting to see if that changes but markets probably have two weeks before it comes into view enough to focus on. Ahead of the likely August lull, government bond yields fell across all regions and maturities yesterday, with the German Bunds down to the lowest level since early July (2Y: -2bp; 10Y: -5bps). For other sovereigns, the Italian BTPs (2Y: -3bps; 10Y: -8bps) fell the most, followed by the OATs (2Y: -6bps; 10Y: -6bps) and Gilts (2Y: -1bps; 10Y: -2bps). The bund yield started higher in the morning, but fell ~5bp in the afternoon to 0.49%. The change was similar to intraday falls in the UST 10Y, partly driven by the mixed US macro data and lower auto sales by US car markers (sales at GM -15% yoy). To be fair, as we type, UST 10Y yields have bounced back from the lows and is now ~1.5bp higher this morning. In commodities, WTI oil fell 2 %, marking the first decline after 6 consecutive days of gain. The softness was partly associated with an industry report (American Petroleum Institute) showing rising US inventories and a Reuters survey indicating higher OPEC production in July, led by a further recovery in supply from Libya. Iron ore softened 0.2%, after a 7% rise the day before on positive Chinese steel PMI data. Elsewhere, precious metals were slightly lower (Gold -0.1%; Silver -0.2%) and industrial metals also softened (Copper -0.4%; Aluminium -0.1%). Onto equities, US bourses continue to edge ahead, following supportive results. The S&P and the Nasdaq were both up 0.2%. The Dow was up 0.3% to another record close – the fifth record high and closer to the 22,000 mark. Within the S&P, modest gains in the financials (+0.8%) and IT sector (+0.5%) were partly offset by losses in health care and industrials. After the bell, Apple was up ~4% on a solid quarterly result and upgraded revenue forecast. European markets also strengthened, aided by the lower Euro and sound results from BP and Rolls-Royce. The Stoxx 600 was up 0.6%, with most sectors increasing on the day. Utilities and the energy sector was up 1%, while health care was the only sector down (-0.2%). The DAX was up 1.1%, with similar increases across the region: FTSE 100 (+0.7%), CAC (+0.7%) and Italian FTSE MIB (+0.6%). Turning to currency, the US dollar index gained 0.2% on the back of mixed but slightly supportive data. The Euro/USD and Sterling/USD both softened marginally, falling 0.3% and 0.1% respectively. Turning to Tuesday's data, the key focus was on the Markit PMI and ISM data out of Europe and the US respectively. Before we take a detailed look at these numbers, we quickly recap some of the other economic data releases out yesterday. Away from the PMIs in Europe we saw the advance Q2 GDP estimate for the Eurozone that came in line with expectations at +2.1% YoY (+0.6% mom), up from +1.9% YoY in Q1. After factoring this in and the clear lift in momentum seen in other indicators, our European team now expects full year growth in 2017 to be 2.2% up (vs. 1.9% previous) and 2018 growth to be 2.0% (vs. 1.6% previous). Meanwhile over in the US personal income growth was flat in June (vs. +0.4% expected) while personal spending also slowed in line with expectations at +0.1% mom (+0.2% previous). Real personal spending was however flat on the month against expectations of an increase of +0.1%. Turning to the manufacturing PMI data now. In Europe we saw manufacturing PMIs for Germany (58.1 vs. 58.3 flash), France (54.9 vs. 55.4 flash) and the Eurozone (56.6 vs. 56.8 flash) all revised slightly lower. Elsewhere we also got the first look at the Spanish PMI (54.0 vs. 54.5 expected) that disappointed while Italy (55.1 vs. 55.0 expected) and the UK (55.1 vs. 54.5 expected) beat expectations. The UK number had fallen for the last three months and the rise was on the back of the strongest rise in export orders since April 2010. Has the devaluation finally had an impact? Across the pond the ISM reading dipped to 56.3 (vs. 56.4 expected; 57.8 previous), but was largely in line with expectations. The production index fell to 60.6 (vs. 62.4 previous) while new orders slipped to 60.4 (vs. 63.5 previous). New export orders also fell to 57.5 (vs. 59.5 expected). One interesting dynamic to take note of is the prices paid index that climbed significantly more than expected to 62.0 (vs. 55.8 expected; 55.0 previous). Of the 18 manufacturing industries surveyed, 14 reported an increase in the prices paid for raw materials in July. While part of the climb could be attributed to the fact that the index was quite low in June (lowest level since November 2016), the US dollar weakness in July likely played an important role in driving up raw material costs for US manufacturers. Away from the markets, the WSJ reported that US senate democratic leader Schumer wrote to President Trump and urged him to put all Chinese M&A activity in the US on hold until China takes more aggressive actions to address the evolving North Korean situation. This morning, Asian markets have followed the lead from US, with the Nikkei (+0.4%), the Kospi (+0.2%) and Hang Seng (+0.3%) all higher but with Chinese bourses broadly flat. Taking a look now at the day ahead, today’s calendar appears to be fairly quiet. In Europe the Eurozone PPI for June (-0.1% mom expected; -0.4% previous) is the only data of note, while the US has the ADP employment number for July due (190k expected; 158k previous). At present the three month trailing average of ADP private employment gains (179k) is tracking close to that of BLS private payrolls (180k). So our US economist believes it would take a material miss relative to expectations for us to change our payroll forecast. Major US companies due to report earnings include: American International Group (AIG), Metlife, Mondelez International and Time Warner.

01 августа, 00:45

Trump Axes Obama's MyRA Retirement Accounts After $70mm Of Taxpayer Funds Wasted

During his January 2014 State of the Union address Obama announced the creation of a new financial product that would allow American workers, those without access to retirement accounts anyway, to directly participate in the U.S. Treasury's debt ponzi on a tax-deferred basis.  The accounts were cleverly named MyRA and were intended to be a substitute for people who didn't have access to an employee-sponsored 401k...with one little catch...money deposited in the accounts could only be invested in U.S. government bonds.  Here's an excerpt from Obama's speech at the time: Let’s do more to help Americans save for retirement. Today, most workers don’t have a pension. A Social Security check often isn’t enough on its own. And while the stock market has doubled over the last five years, that doesn’t help folks who don’t have 401ks. That’s why, tomorrow, I will direct the Treasury to create a new way for working Americans to start their own retirement savings: MyRA. It’s a new savings bond that encourages folks to build a nest egg. MyRA guarantees a decent return with no risk of losing what you put in. And if this Congress wants to help, work with me to fix an upside-down tax code that gives big tax breaks to help the wealthy save, but does little to nothing for middle-class Americans. Offer every American access to an automatic IRA on the job, so they can save at work just like everyone in this chamber can... To summarize, a MyRA was, more or less, an IRA without the investing flexibility as you could only invest in a massive government-sponsored ponzi scheme. Shockingly, as the New York Times points out today, the accounts turned out to be a massive disaster costing taxpayers $70 million, or roughly 2x the amount of money that was invested in the 20,000 accounts that were actually opened and funded.  President Barack Obama ordered the creation of the so-called starter accounts three years ago, and they became available at the end of 2015. Since then, about 20,000 accounts have been opened, with participants contributing a total of $34 million, according to the Treasury; the median account balance was $500. An additional 10,000 accounts whose owners have not contributed to them have been opened.   Jovita Carranza, the United States treasurer, said in a statement that demand for the accounts was not high enough to justify the expense. The program has cost $70 million since 2014, according to the Treasury, and would cost $10 million a year in the future.   Unfortunately, or fortunately depending on your perspective, this is yet another component of the 'Obama legacy' that taxpayers will no longer have to pour millions of their hard-earned cash into propping up as the Trump administration has just announced that the program was axed last Friday. An Obama-era program that created savings accounts to help more people put away money for retirement is being shut down by the Treasury Department, which deemed the program too expensive.   The 30,000 participants in the program, known as myRA and intended for people who did not have access to workplace savings plans, were sent an email on Friday morning alerting them of the closing. Participants were informed that they could roll the money into a Roth individual retirement account, the Treasury Department said. Really surprising that people didn't want to open a really restrictive IRA substitute where proceeds could only be invested in a ponzi scheme...

Выбор редакции
31 июля, 22:53

Treasury To Issue Half A Trillion Dollars In Debt In Q4

In the first warning sign that the US Treasury is burning through more cash than previously expected, at 3pm today the Treasury Department announced that in its latest forecast of end-of-September cash balance it anticipated only $60 billion of cash on hand, nearly half the $115 billion it forecast in its previous report in May, according to the Department’s marketable borrowing estimates.  The treasury also expects to borrow $96 billion in net marketable debt in the current quarter, down from $98 billion forecast previously. This drawdown in cash, and jump in government outlays, was to be expected following the latest Monthly Statement from the Treasury which showed a surge in government outlays, which hit a record high $429 billion in June, for reasons discussed previously. However, the second, and more troubling warning sign was that in its initial forecast of calendar Q4 marketable borrowing needs, the Treasury now expects a near record $501 billion in net marketable debt to be issued from October through December. This amount will be nearly equal to the actual marketable debt borrowed in the last 4 quarters, which amounts to $527 billion. The full sources and uses can be found here. Also, as shown in the chart below, this amount of upcoming quarterly issuance will be just shy of the previous record hit in the months of the financial crisis, and represents a dramatic change in the recent direction of declining borrowing. Source: Reuters One reason for this surge in Q4 debt issuancem coupld with the low level of borrowing in 3Q suggests the debt ceiling will be a “significant limiting factor on auction sizes” as it doesn’t allow for upsizes or provide space for new tenors, Jefferies economists Ward McCarthy and Thomas Simons write. They also adds that the borrowing announcement suggests coupon sizes will increase in 4Q, since it’ll be difficult to put together “a feasible auction calendar” that increases borrowing by more than $500b “focused entirely in bills,” Treasury said it expects to borrow $96b in 3Q, with quarter-end cash balance of $60b; expects to borrow $501 billion in 4Q, with quarter-end cash balance of $360 billion.  As a result, the borrowing projections reflect a “high degree of uncertainty regarding the timeline for Congress to address the debt ceiling." The good news is that much of this debt will go toward building a cash cushion, as the projected debt needs are only $179 billion for the 4th calendar quarter, leaving an estimated $360 billion in cash as of December 31, 2017. The Treasury also reported that in the April through June quarter, it issued $35 billion in net marketable debt, compared with its May prediction of $26 billion, and ended the quarter with a cash balance of $181 billion, down from the initial estimate of $200 billion. In April 2017, Treasury estimated net marketable borrowing of $26 billion and assumed an end-of-June cash balance of $200 billion.  The increase in borrowing was driven primarily by lower receipts.

31 июля, 04:30

4 Financial Components To Improved Russian Relations

Authored by James Rickards via The Daily Reckoning, With the U.S. preparing to confront China and go to war with North Korea, Russia is an indispensable ally for the U.S. There are huge implications on capital markets as these hegemonic powers continue to edge toward war. Here’s an overview of some of the financial implications of improved relations with Russia… 1: The End of OPEC and the Rise of the Tripartite Alliance On energy, a new producer alliance is being created to replace the old OPEC model. This new alliance will be far more powerful than OPEC ever was because it involves the three largest energy producers in the world — the U.S., Russia, and Saudi Arabia. This Tripartite Alliance is being engineered by former CEO of Exxon and Secretary of State Rex Tillerson, with support from Trump, Putin and the new Crown Prince of Saudi Arabia, Mohammad bin Salman. This alliance is perfectly positioned to enforce both a price cap ($60 per barrel to discourage fracking) and a price floor ($40 per barrel to mitigate the revenue impact on producers). Supply cheating by outsiders, including Iran and Nigeria, can be discouraged by directing order flow to the alliance members, which denies the cheaters of any revenue. As a result, energy will trade in the range described. Traders can profit by buying energy plays when prices are in the low 40s and selling when prices hit the mid-to-high 50s. 2: Improved U.S. Relations with Russia and Sanctions Relief Following Russia’s annexation of Crimea and intervention in eastern Ukraine, President Obama imposed stringent economic sanctions on Russia, its major banks and corporations, and certain political figures and oligarchs. The EU joined these sanctions at the behest of the U.S. Russia responded by imposing its own sanctions on Europe and the U.S. in the form of banning certain imports. The sanctions have been a failure. They have had no impact on Russian behavior at all. Russia still acts freely in Crimea, eastern Ukraine, and in other spheres of influence such as Syria. This failure was predictable. Russian culture thrives on adversity. Russians understand that their culture is distinctly non-western and has its roots in Slavic ethnicity and the Eastern Orthodox religion. The benefits to Europe from sanctions relief would amplify what is already solid growth and monetary policy normalization there. This paints a bullish picture for the euro and the ruble as trade and financial ties expand beginning in 2018. A review of Russia’s place in the world and its prospects would not be complete without an analysis of its monetary policies and positions. Russia’s hard currency and gold foreign exchange reserves have been on a roller coaster ride since mid-2008, just before the panic of 2008 hit full force. Reserves were $600 billion in mid-2008 before falling to $380 billion by early 2009 at the bottom of the global contraction. Reserves then expanded to over $500 billion by mid-2011, and remained in a range between $500 billion and $545 billion until early 2014. Russia’s reserves nosedived beginning in mid-2014 due to the global collapse of oil prices, which fell from $100 per barrel to $24 per barrel by 2016. The Russian reserve position fell to a low of $350 billion by mid-2015, about where they were at the depths of the 2008 crisis. Reserves then began a second recovery in late 2015 and today stand at around $420 billion. This recovery is a tribute to the skill of the head of the Central Bank of Russia, Elvira Nabiuillina, who has twice been honored as the “Central Banker of the Year.” When U.S.-led sanctions prohibited Russian multinationals, such as Gazprom and Rosneft, from refinancing dollar- and euro-denominated debt in western capital markets in 2015, those giant companies turned to Nabiullina. They requested access to Russia’s remaining hard currency reserves to pay off maturing corporate debt. Nabiullina mostly refused their requests and insisted that the reserves were for the benefit of the Russian people and the Russian economy and were not a slush fund for corporations partially controlled by Russian oligarchs. Nabiullina’s hard line forced the Russian energy companies to make alternative arrangements including equity sales, joint ventures, and yuan loans from China (which could be swapped for hard currency) to pay their bills. As a result, Russia’s credit was not impaired and its reserve position gradually recovered. 3: Watch Russia’s “Gold-to-GDP” Ratio Another critical aspect of Russia’s reserve management under Nabiullina is that, even at the height of the oil-related drawdown in mid-2015, the Central Bank of Russia never sold its gold. In fact, it continued expanding its gold reserves. This meant that gold reserves as a percentage of total reserves continued to grow. The Russian reserve position today consists of approximately 17% gold compared to only about 2.5% for China. (The U.S. has about 70% of its foreign exchange reserves in gold; a surprisingly high percentage to most observers who never hear any positive remarks about gold from U.S. Treasury or Federal Reserve officials). More important as a measure of Russia’s gold power are gold reserves as a percentage of GDP. If we take GDP as a metric for the economy, and gold as a metric for real money, then the gold-to-GDP ratio tells us how much real money is supporting the real economy. It is the inverse of leverage through government debt. For the United States, that ratio is 1.8%. For China the ratio is estimated at 1.5% (China’s ratio is an estimate because China is non-transparent about the amount of gold in its reserves. The actual ratio is likely in a range of 1% to 3%). For Russia, the gold-to-GDP ratio is a whopping 5.6%, or three times the U.S. ratio. The only other economic power that comes close to Russia is the Eurozone. It consists of the 19 nations that use the euro and they collectively have just over 10,000 metric tonnes of gold. The gold-to-GDP ratio for the Eurozone is 3.6%; not as high as Russia, but double the U.S. ratio. On the whole, Russia is the strongest gold power in the world. Russia is one of the five largest gold producers in the world. Currently Russian gold mining output is sold on the open market and the Russia central bank buys gold for its reserves on the open market. This stands in contrast to the situation in China, the world’s largest gold producer, where gold exports are banned, and are partly diverted to government reserves at below market prices. However, Russia could easily flip to the China model in a financial crisis. This would rapidly increase Russian gold reserves at low cost, while drastically reducing global physical supply. Russia and China are well-positioned to execute the greatest gold short squeeze in history. Of course, they have no interest is doing so right now because both are still buyers who favor low prices. At some point, they will flip to hoarders who favor high prices, but not yet. Russia’s strong gold position combined with a very low amount of external debt leaves Russia in the best position to withstand economic distress without default or a funding crisis in the future. This is one reason U.S. economic sanctions have been relatively ineffective at hurting the Russian economy despite a slowdown and recent recession. This trend in gold as a percentage of total reserves is highly revealing. It is part of a long-term effort by Russia and China (among others) to abandon the dollar-based international monetary system. They’d prefer a system less congenial to the United States and more accommodating to rising gold powers such as Russia, and rising geopolitical powers such as China. Gold is not the only factor in the Russian plan to abandon the dollar-based system. Russia has actively promoted the ruble (RUB) as a regional reserve currency. The ruble has no prospect of becoming an international reserve currency for decades, if ever. Yet it is in wider use in bilateral trading payments in eastern Europe and central Asia where Russia is trying to reestablish local economic hegemony along the lines of the former Soviet empire. 4: Russian Relations and Blockchain Technology Will Challenge U.S. Dollar Dominance Russia is also exploring the use of blockchain technology and crypto-currencies as a medium of exchange and as a payments platform. Recently, Putin met with Vitalik Buterin, the inventor of crypto-currency ethereum. Buterin was born in Kolomna, Russia and was able to converse casually with Putin in their native Russian language. Here’s how Bloomberg reported the meeting on June 6, 2017: Ethereum, the world’s largest cryptocurrency after bitcoin, has caught the attention of Vladimir Putin as a potential tool to help Russia diversity its economy beyond oil and gas…   ‘The digital economy isn’t a separate industry, it’s essentially the foundation for creating brand new business models,’ Putin said at the event, discussing means to boost growth long-term after Russia ended its worst recession in two decades…   Russia’s central bank has already deployed an Ethereum-based blockchain as a pilot project to process online payments and verify customer data with lenders including Sberbank PJSC, Deputy Governor Olga Skorobogatova said at the St. Petersburg event. She didn’t rule out using Ethereum technologies for the development of a national virtual currency for Russia down the road.   Last week, Russia’s state development bank VEB agreed to start using Ethereum for some administrative functions. Steelmaker Severstal PJSC tested Ethereum’s blockchain for secure transfer of international credit letters. (Emphasis added). Left unsaid in this report is the fact that the blockchain technology on which ethereum is based has unbreakable encryption. Its message traffic is routed through an infinite number of internet pathways that the U.S. cannot interdict. Any blockchain-based payment system offers a way to run a global payments system independent of existing systems controlled by the U.S. such as FedWire and SWIFT. Bitcoin and ether boosters were quick to shout about the Putin-Buterin meeting as evidence of Russian support for bitcoin or ether. That’s not exactly right. Putin’s interest is in the blockchain technology, not any particular crypto-currency. With the right technology platform, Russia could launch its own crypto-currency. This could be a digital-RUB or a jointly issued currency with China and other members of the Shanghai Cooperation Organization. Whichever platform or direction Russia chooses, they all point in the same direction — the displacement of the dollar as a dominant transaction and reserve currency, and the creation of payments systems that the U.S. cannot sanction. This project will continue on a gradual basis in the years ahead and then suddenly be unleashed in the equivalent a gold and digital Pearl Harbor sneak attack on the dollar. What Does This All Add Up To? Absent the phony scandals that have impeded the Russian–U.S. relationship for the past eight months, a substantial improvement in that relationship would have occurred already. As it is, the relationship will improve either because the scandals abate or because Trump pushes the relationship forward despite the scandals. This is a simple matter of balance-of-power politics. With the U.S. preparing to confront China and go to war with North Korea, Russia is an indispensable ally-of-convenience for the U.S. This emerging U.S.–Russia condominium has implications far beyond China, including common interests in Syria, energy markets, and toward sanctions relief. Notwithstanding the prospect of improved relations, Putin remains the geopolitical chess master he has always been. His long game involves the accumulation of gold, development of alternative payments systems, and ultimate demise of the dollar as the dominant global reserve currency. It is up to the United States to defend that monetary ground. However, the likelihood of that is low because the U.S. does not even perceive the problem it’s facing, let alone the solution. This evolving state of affairs creates enormous opportunities in the months and years ahead.

30 июля, 05:00

Our Brave New 'Markets' - How HFT Algos Risk A Sudden Massive Sell-Off

Authored by Chris Martenson via PeakProsperity.com, One thing is clear: These aren’t your daddy’s markets anymore. Why?  Because about 10 years ago the Rise of the Machines (aka high frequency trading algorithms) completely altered the terrain of what we call the ‘capital markets.’  Let’s look at this as a before and after story. Before the machines, markets were a place that humans with roughly equal information and reflexes set the prices of financial assets by buying and selling.  Fundamentals mattered.  After the machines took over, markets became dominated -- in terms of volume, liquidity and pricing -- by machines that operate in time frames of a millionth of a second. The machines and their algorithms use remorseless routines and trickery -- quote stuffing, spoofing, price manipulations -- to ‘get their way.’  Fundamentals no longer matter; only endless central bank-supplied liquidity does. Because such machines and their coders are very expensive and require a lot of funding. The various financial markets are so distorted that I first resorted to putting that word in quotes – “markets” – to signify that they are not at all the same as in the past.  In recent years I’ve taken to putting double quote marks – “”markets”” – in attempt to drive home their gross distortion.  Not only are todays “”markets”” something the human traders of a generation ago would fail to recognize, they're no longer a place where human actions of any sort have much of a remaining role. Why care about this? Two big reasons: 1. Such “”markets”” are easily manipulated by central banks and other state actors by virtue of their automated responses to liquidity injections. Are the markets going down when you don’t want them to?  Just use any one of several highly leveraged means of signaling to the computers that it’s time to buy instead of sell.  Common leverage points include the Japanese Yen-to-USD price level, selling VIX to lower volatility, and buying massive quantities of index futures ‘all at once.’   2. These manipulations will work until they don’t.  When they fail, they may well fail spectacularly -- resulting in shattered markets that have to be shuttered until the damage can be assessed.  Investors will not be able to access their capital, either to buy or sell, while things get sorted out.  When the markets finally do reopen, valuations will be a whole lot lower due to the loss of the huge block of (phantom) volume previously supplied by the now-shut down algos. The main predicament were facing is that by jamming the “”markets”” ever higher, the central banks have created an enormous gap between current prices and reality. An easy to  see example of this is the housing market in San Francisco, where average income earners cannot afford average houses -- at all.  The only way the SF housing market can re-balance to a sustainable level is either for salaries to shoot up massively (while house prices remain flat) or for house prices to fall. Equities are no different; their prices current suffer from a similar "reality gap". The same is true for bonds. Obvious Price Manipulations Just to show that I'm an equal opportunity critic and don’t just think gold and silver are manipulated  -- and they have been and continue to be, which is now a matter of fact -- I warn that the same dynamics that infest the precious metals ""markets"" at the COMEX indeed happen elsewhere. My conclusion is that the HFT computer algos are in complete control of the ""market" action, and play with and off of each other to create massive sudden price movements that have nothing to do with anything except book order saturation. Today's recent example comes to us courtesy of the WTIC oil market on the NYMEX:   Starting around 6:30am, oil futures started drifting slightly lower. A little volume came in around 6:40 a.m. and then -- BAM! -- right at 6:44 a.m. EST, a super spike of volume to the downside occurred.   I happened to be watching this in real time and began counting off seconds.  Before I got to 3 seconds it was over. (These are one minute bars so those three seconds are obscured in a full sixty second long bar).   So...8 thousand contracts in 3 seconds. Staggering. For fun, amortize this out over a full trading year. It's a preposterous figure. The point being, these volume spikes (especially to the downside) have an intensity that is simply overwhelming for the market structure. Which is entirely the point of the operation. That’s the very essence of price manipulation. Let's try to look at this rationally. Let's define intensity as "volume of more than 2 standard deviations above the recent 1-hour average, divided by the duration of the volume event." If we do this, an analysis of the oil chart above would go like this:  Say the average volume was 200 contracts/min. The normal 'intensity value' would be 0, because there are no moments above 2 std before the big volume spike (0/0)   Making a guess of a std of 300 for the normal period, at the height of the spike, the value would be ~7,400. Then divide the 3 second episode (expressed in minutes) and you get 148,000.    So from an intensity value of 0, thing spiked up to 148,000 in a matter of seconds. Is that a useful number or way to look at this?  I think so, because it expresses the idea that these volume spikes, combined with their extremely short duration, have an intensity that is far outside of the normal trading bounds.  And it’s that super out-of-range characteristic that just clobbers the price of whatever is being traded (in this case oil, one of the most widely-traded commodities on the planet). These blasts destroy the market bid/ask structure in those moments. You have literally zero chance of trading that event as a human, even and especially if using 'insurance' like stops.   This means that the ""markets"" have a barrier to entry where the cost is the price of a very expensive arrangement of hardware and software capable of operating at the micro-second level.  Humans need not apply.  These are not your daddy’s markets.  They belong to the big players (aka big banks and hedge funds) and their very expensive machines. Understanding Volume vs. Liquidity What we’re really describing here is a sudden spike in volume that basically destroys the current market book of orders.  What that means is this. Imagine that you are selling eggs at the farmers market along with nine other vendors.  There are 500 people wandering the market looking for eggs and other produce.  The average sales rate for all 10 egg vendors and all 500 customers is 5 dozen eggs per minute. The price you can sell your eggs for is set in accordance with the other prices around you.  Yours are organic, but small. The vendor next to you has large eggs that are conventional, but larger. And third has small colored eggs from heritage breeds that are free range.  Let’s say that the range of selling prices is from $4/doz to $5.50 per dozen.  This is the market structure for eggs at our farmers market in this thought exercise. All of a sudden, a giant semi-truck backs up. It's filled with eggs matching every description of those being sold at our small little market. A bullhorn speaker rises from the roof of the truck and announces that 10,000 dozen eggs are now available for the next 1 minute for whatever price anyone is willing to give him for them.  What do you think happens to egg prices over that one-minute window?  That’s right, the price gets completely crushed.  And what do you think happens to demand for eggs among the 500 potential customers at our market?  It’s completely satisfied. So future demand is eliminated and sales volumes decline accordingly.  In other words, the “”market”” for eggs got ruined, right there and in an instant.  You and the other 9 original egg merchants got thoroughly hosed.   The volume of eggs on offer shot up massively all of a sudden, but once all 500 potential egg buyers had been satisfied, the number of buyers dropped away rapidly.   Liquidity dried up. This shows how it’s possible to have a market with tons of volume, but no liquidity.  There are lots and lots of eggs for sale, but no buyers.  All volume, no liquidity.  I know this is a little complex, and possibly arcane, but the points are important to understand. You see, even the most liquid of all possible markets, the US Treasury market, er “”market””, suffered an amazing flash crash back in 2014.  It’s been pretty well studied, but the culprits were the HTF machines that now dominate that “”market.”” This next chart by Eric Hunsader of NANEX (whom we've interviewed numerous times over the past years) shows the relationship between price, liquidity and volume on that fateful day, when yields plunged and prices spiked (remember in bonds yield and price move oppositely). Note the first event which was a sudden loss of liquidity, seen at the yellow arrow: https://twitter.com/nanexllc/status/784371418955997184 At the same time that the liquidity dried up, you can see volume ticked up pretty strongly and this caused prices to rise.  For whatever reason, in HFT land the rules seem to be: High Volume + High Liquidity = small price movements High Volume + Low Liquidity = big price movements High Volume + HFT only Liquidity = flash crash The point here is this: The computer bots now are the market. They operate according to a set of pre-programmed parameters.  If or when those parameters are exceeded, they simply vanish in less than an eye blink.  When that happens, prices go wonky as the remaining few algos go wild. Their resulting erratic trading spikes volumes and prices all over the place.  Why This Matters Maybe you’re thinking, “So what?”  Maybe you aren't a trader and think the hows, whens and whys of the computer algos in the Brave New Market isn't really of any concern to you. But it really is. And here’s why. The flash crash in May 2010 gave us an indication, but the mini flash crashes we see almost daily in various other markets -- ranging from the tiny to the US Treasury market -- tell us that it’s entirely possible that someday all the worlds computer algos might suddenly stop operating because an event occurs that is out of their programmed operating state. We’ve seen these flash crashes numerous times.  The biggies were the 1,000+ point plunge in the Dow on May 6, 2010, the Treasury flash crash of October 15, 2014, the ETF flash crash of August 24th 2015, and the dollar flash crash on the last trading day of 2016. There have been innumerable smaller flash crashes in specific equities and commodity contracts as well.  But the biggies show us that nothing is safe.  When you can have flash crashes in the entire equity market index universe, ETFs, the Treasury market, and even the US Dollar, then you know there’s no safe place. Everything is under the control of the computers. A long-running discussion between Dave Fairtex, myself and others, concerns the idea of whether or not markets as big as the ones just mentioned can be manipulated by government/central banking forces to stop, limit, or even reverse a price decline. My view has always been “yes”, because it should be child’s play to fool the algos into going this way instead of that way by simply injecting a relatively small amount of capital at the right place and time. I would love to know, for example, why central banks have an incentive program at the CME -- where the exact sorts of highly leveraged, electronically traded products that would be best suited for market manipulation -- are traded. By virtue of its existence, we know that central banks are highly active traders on the CME platforms.  Otherwise an incentive program offering steep volume-based trading discounts would not exist.  Not one single central bank (yet) reports anywhere in their financial disclosures of being the proud owners of any of the accounts traded on the CME. So the details of the situation remain a mystery. But dependably, every single market decline that began over the past several years has been reversed -- usually in the dead of night, and in the futures market -- by mysterious injections of capital that then get the HFT algos to follow the trend.  So inquiring minds would like to know. Back to the story: Dave had an opportunity to meet recently with a super smart HFT developer and operator who confirmed that algos are easy targets for such a manipulation scheme should the central banks wish to engage in such a thing. So I went off to my afternoon meeting with the HFT trading guru and, well, because of too many ciders I forgot most of the questions. But the one I remembered most clearly did get answered.   I asked him, "Do you think that someone could manipulate the market by figuring out what the bots were coded to trigger on, and then taking action to encourage them to do just that?"   Short answer: yes. (Source) So, yes, such a thing is possible.  And because it’s possible, and there are seemingly no consequences for getting caught, and because the Fed is fighting any sort of audit tooth and nail, and because the CME has a central bank incentive program, and because the “”market”” mysteriously self-corrects at odd moments usualy with a flood of intense futures buying, my inner prosecutor thinks he could win a case in front of a reasonable jury here. The big issue, however, is what might happen if (or rather when) things get ‘out of hand’ and the computer bots cannot be cajoled back into the market because the parameters are just too far out of whack.  'A major market accident' is the likely answer.  Dave continues: Two weeks ago I went to this lecture by a guy (a physics PhD) on unsupervised machine learning techniques called "reinforcement learning".  In the past, the lecturer had worked for JP Morgan and others on HFT applications.  He's now got this startup, and he was (more or less) recruiting AI/ML people to come work for him.   The sense I got from his lecture is that there was a big initial move using machine learning to harvest pennies, but that the market is very efficient now at that particular thing, and so its tough to make a living these days by using that approach.  Another thing he said was that, there are bots out there that try to find your bots, and then trick them into losing money.  Enemy bots, as it were.   One interesting question was asked by an audience member: "how do you train your bots for market problems or exceptional conditions?"  His answer, informed by years of work in constructing market maker bots, was: "the vast majority of time is spent in 'normal markets' and as such, that's how we train our bots."  Basically, when things get dicey, they just turn them off.   I've heard that before too, but it was fun hearing it from the horse's mouth.   And, of course, that's why we have flash crashes.  Also my sense is, there aren't really enough humans left to make markets in an emergency, since the profits have been all eaten up by the bots - no money to pay the human traders, which would spend 99.5% of their time sitting and looking at the bots doing their work.  And the bots have only been trained on "normal situation" operations.   It makes sense.  Why train a bot for exceptional situations, when a huge pile of money can be made just on the day to day fluctuations.  Not only is finding enough data to train a bot to run during crash situations difficult, testing is problematic, and then of course you have to wait for a crash and see if it actually works.  And if there's a bug, losses could be catastrophic.  Better to pull the plug when things get iffy. (Source) So, why does this matter to you?  Because today's ""market"" structure is so completely broken now that a flash crash can happen in any sector, no matter how large.  That’s not speculating, that’s established fact. Once a crash really gets under way, for whatever reason, getting the computer bots back online cannot be accomplished until and unless the markets are within certain operating ranges.  That’s just how they are built and designed.  So as long as everything is within a certain set of parameters, the bots will participate.  But as soon as they aren't, they'll all just disappear.  When they do, they'll take literally 99% of the market quotes away and 70% of the trading volume. In an instant. So I’ll add one more ‘rule’ to that list above: No quotes + no volume = no market. Someday parameters will be exceeded and the “”market”” will crash.  Unless the central banks can manage to become such dominant buyers in the “”market”” that they become the market.  Japan’s central bank has already achieved this status in its country's government bonds and ETF markets. Who knows? Maybe this is the goal of every major central bank.  But if so, then we should be having a robust discussion about how this is no different than printing up money and handing it directly to the very wealthiest individuals and most powerful corporations. That’s not monetary policy. That’s social engineering. Conclusion Patently obvious price manipulations happen daily now in all electronic markets.  Oil, gold, silver, indexes, individual equities, options – you name it – all are subject to overt price manipulation tactics being run by the largest and most well-connected Wall Street and private trading firms.  The algos are now the dominant force in the markets in terms of both quote and trade volumes. Further, the central banks can and do easily use these same lightning-fast programs to halt and reverse market price declines. This level of micro-management of the “correct" pricing is ruining the core function of the financial markets, which is to set prices by aligning the collective needs and wisdom of millions of individuals and entities. By ruining this, the central banks have bought some temporary market price stability at the expense of legitimate price discovery.  Without that mechanism, mal-investments are now accruing, as they always do when speculation is rewarded over hard work.  Making a sound investment decision requires smarts, effort and risk.  Feh!  Who want’s to go through all that when you can borrow at 1% and retire stock in your company yielding a 2% dividend?  Who wants to figure out how to satisfy all those state and federal regulations involved in opening a new business when you can earn more by playing the speculation game in the financial ""markets""? As Adam Taggart wrote recently: When [the market correction eventually] happens, those who decided to look like an idiot early on and refuse to join the party (i.e., positioning their capital defensively), are going to look like geniuses. They will avoid the heartbreak of loss, and they will have capital to deploy when the dust settles, purchasing quality assets at (potentially historic) bargain prices.   It's not an easy choice to make, or to remain steadfast in. It takes foresight, courage, and resolve. But it's a smart choice.   Of course, cash savings is just one of a number of options for positioning your financial wealth defensively right now. For those looking to learn more about other ways to do so, we recommend the following progression:   If you haven't yet read it, read our free report The Mother of All Financial Bubbles to understand the full nature of the situation we're living through today Read our report How To Hedge Against A Market Correction, to understand the most common strategies for protecting your portfolio from downside risk For those interested, I've shared how my own personal portfolio is positioned (Note: this is not intended as personal financial advice, but as an example to evaluate) Schedule a review focused on downside risk management with your financial adviser. If you're having difficulty finding one experienced on this topic, we can suggest one to consider.   It's unknowable exactly how much longer our unsustainable markets can remain at their record levels. But there is one thing we know for certain: we're closer to their day of reckoning than we've been at any point over the past seven years. A recession is due soon by historical standards, and long overdue by fundamental ones.   When it happens, do you want to look like an idiot? Or would you rather choose to look like one now, so that you can look brilliant then? Choose wisely. Good luck everyone.  This is the most unusual period in all of economic, financial and monetary history.  Perhaps this time they’ve got it right. But if not: Look out below.

29 июля, 16:59

Погладь манула или Статистика знает всё 29.07.2017

20 лет торговли США и России. США всегда покупали у России больше товаров, чем продавали в Россию. --- Влияние дефолта России 1998 года на мировые финансы. Цитата из книги «Кванты. Как волшебники от математики заработали миллиарды».  Все обрушилось 17 августа, когда российское правительство объявило о дефолте. Для LTCM (фонд алгоритмического трейдинга) это была катастрофа. Невероятный шаг России до самых основ потряс мировые рынки, спровоцировал, как говорят на Уолл-стрит, «бегство к ликвидности». Инвесторы, испугавшись финансового коллапса, отозвали средства из всего, что казалось хоть чуточку рискованным. Акции с развивающихся рынков, валюта, «мусорные» облигации казались слишком ненадежными, и трейдеры хватались только за самые ликвидные активы. А именно – недавно выпущенные американские государственные облигации. Векселя казначейства США. (Я раньше думал, что серьёзные последствия были только в РФ). --- Мировой ВВП. Данные МВФ. Если выше 0, значит растёт. 2017 и 2018 — прогнозные значения. --- Самые дорогие бренды и как менялось их место в рейтинге. Оранжевый цвет — сфера технологий, Синий цвет — другие отрасли. В 2017 году в топе нет ни одной НЕ-технологичной компании. --- Солнечная электростанция в Канаде. Мышь не проскочит, заяц не пробежит. Мне кажется, солнечная энергетика сперва должна сделать резкий рывок в производительности. Только после этого можно занимать ею такие площади. Когда 1 квадратный метр солнечных элементов будет производить в 5 раз больше энергии чем сейчас — тогда супер. Но пока рано. Слишком маленький выхлоп и слишком уродливые последствия для среды обитания. --- Внешняя торговля России и Северной Кореи.  Экспорт России в КНДР: 70 млн.$ Импорт России из КНДР: 10 млн. $ Экспорт 70 млн. $ — это на самом деле очень маленькая цифра. --- У западных мужчин резко упало количество сперматозоидов. Читать научную статью на английском. Читать коротко на Статисте. 1973 год — 337,5 млн. 2011 год — 137,5 млн. Комментарий автора исследования Hagai Levine: «У нас может возникнуть проблема с воспроизведением. Возможно, это исчезновение человеческого вида.» --- На азиатских рынках сильнейшее ралли за 5 лет. Чёрная линия — это 2017 год. Год 2029 в правом нижнем углу мне не понятен. Похоже на опечатку. Читать статью. --- Удивился, найдя в Википедии статью «Голод в США». Вот она (перевода на русский нет). Начинается она с таких слов:  Голод в США — это проблема, которая затрагивает миллионы американцев, включая представителей среднего класса и тех домохозяйств, где все взрослые имеют работу. Исследование Министерства Сельского Хозяйства США обнаружило, что 14,9% американских домохозяйств имели проблемы с продовольствием (food insecurity) хотя бы иногда в 2011 году, а 5,7% страдают от очень больших проблем с продовольствием. ... США производят гораздо больше продовольствия, чем им требуется, но у некоторых людей просто не хватает денег, чтобы купить себе еду. --- Продовольственная безопасность в США, 2015 год. Отчёт Министерства сельского хозяйства США. Верхняя синяя линия: процент людей, у которых есть проблемы с продовольствием. Нижняя пунктирная линия: процент людей, у которых очень сильные проблемы с продовольствием. Больше всего голодных в штате Миссисипи: проблемы с едой у 20,8% населения. --- Цены на железную руду растут благодаря спросу из Китая.  --- Группа АВТОВАЗ в I полугодии 2017 года увеличила выручку на 17,6% и практически достигла точки операционной безубыточности. Доля LADA на российском автомобильном рынке увеличилась на 1 процентный пункт до 19,5%. Это связано с растущими объемами продаж новых моделей LADA Vesta и LADA XRAY. Пять автомобилей LADA вошли в TOП-20 самых продаваемых моделей: LADA Granta (2 место), LADA Vesta (3 место), LADA XRAY (9 место), LADA Largus (14 место), и LADA 4×4 (17 место). Читать. --- Экспорт меди занимает огромную долю в экспорте Чили — почти половина (синяя линия). Доля Китая в экспорте Чили растёт и достигла 28,5% (белая линия) --- Инфляция в США — синяя линия. Ставка ФРС — белая линия. Белая линия догоняет синюю. Заголовок: Эра отрицательных реальных ставок подходит к концу.  --- Что покупает Китай у стран БРИКС. Россия — светло-серый цвет. Очень мало покупок из Индии — синий цвет. Больше всего покупок из Бразилии: оранжевый. --- Безработица в России 5,2%. График с сайта ФРС США. --- Промышленность России по сравнению с 2010 годом выросла на 14%. График растёт не смотря на кризис потому что учитывает физические объёмы производства (штуки, тонны, кубометры), а не денежные.   --- Потребление мяса птицы (килограмм на человека в год). Источник.  В среднем в мире: 13,5 РФ: 26,4 США (рекорд): 47,6 --- Потребление говядины: В среднем в мире: 6,4 кг/человека в год РФ: 12,1 Аргентина (рекорд): 40,4  --- Потребление свинины: В среднем в мире: 12,5 РФ: 18,3 Китай (рекорд): 31,6 --- Россия обогнала США по числу развернутых ядерных боеголовок.  --- На Росстате вышел сборник "Россия в цифрах-2017". Кое-что оттуда. --- В мире растёт популяция диких тигров. Читать. Популяция панд за 10 лет тоже выросла. Плюс +17%. --- Ну а в завершение, видео про пушистых манулов. (Голос и монтаж мои)

28 июля, 23:46

U.S. Sanctions Six Entities Related to Iran Missile Program

The U.S. Treasury Department sanctioned six Iran-based entities that officials said are central to Tehran’s ballistic-missile program, a move coming one day after the country tested a rocket designed to carry a satellite.

28 июля, 20:02

U.S. slaps sanctions on Iran firms after satellite launch

WASHINGTON (Reuters) - The United States imposed sanctions on Friday on six subsidiaries of a company key to Iran's ballistic missile program, citing continued "provocative actions" like Tehran's launch of a rocket capable of putting a satellite into orbit.

28 июля, 18:39

Asset Rollback Top Priority of Fed: ETFs in Focus

Inside fixed-income market behavior and its impact on the ETF world if the Fed starts reducing its balance sheet in September.

22 сентября 2016, 13:29

Конгресс США считает, что Президент Янукович отрекся от должности

Желающие могут еще раз полюбопытствовать, как плетется, шьется, орнаментируется... нормативная база нынешнего мирового порядкаМного раз упоминал здесь, что что бюрократическая машина США с нечеловеческой скоростью, усердием и скрупулезностью наращивает “мощь” нормативных документов.Процедура требует, чтобы в основе каждого последующего политического решения был как минимум документ.Изначально документ может быть принят с нарушением формальной логики и правовых норм, искажением фактов, но с соблюдением действующих процедур. В дальнейшем факты теряют своё обосновывающее значение. Основанием каждого нового круга политических действий и решений становится документ, который заменяет факт.Такая схема реализована в блоке “нормативных документов” по санкциям против России (Санкций против России не существует).В её основе свыше 10 законодательных актов США и примерно столько же подзаконников, включая уведомления Казначейства США.Примерно такая же схема формируется по “делу Магнитского”.Нормативный документ часто начиняется всевозможной “желтой требухой” -- как например, в случае, резолюций Конгресса США по "делу Немцова" -- в итоге "обосновывающая" "требуха" остаётся за кадром, а выводы из неё начинают жить самостоятельной жизнью.Общественность и политики начинают оперировать “обоснованными” требованиями Конгресса.Палата представителей Конгресса США единогласно одобрила закон "О поддержке стабильности и демократии на Украине", который предусматривает санкции в отношении России и предоставление Киеву летального оружия.Закон фиксирует сохранение американских санкций против РФ до своевременного, полного и окончательного выполнения ею Минских договоренностей.Согласно закону, который содержит запрет на признание США аннексии Крыма Россией, соответствующие санкции могут быть сняты с РФ только после того, как американский президент предоставит Конгрессу свидетельство о восстановлении суверенитета Украины над полуостровом.Вот этот документЕсть основания прочитать его внимательно, так как выражения и целые абзацы из него "двинутся дальше" в другие документы.Называется документ: ‘‘Stability and Democracy for Ukraine Act’’ [чем же еще как не оружием обеспечивать стабильность и демократию]По части санкций Акт отсылает к Приказу 13685, который отсылает к 13660 (расширенному Приказами 13661 и 13662), в котором (как упоминалось выше) ни слова о России вообще нет).Стратегия реагирования [отпора] на пророссийскую информацию и информацию, направленную на поддержку Российской Федерации, и пропагандистские усилия, направленные на русскоязычные общины в странах, граничащих с Российской Федерацией.in countries bordering the Russian FederationЛНР и ДНР Конгресс США упоминает как countries, а не territories?Дальше в документе много слов про санкции -- основной смысл эти положений можно понять так, что различные структуры администрации США должны придумать, как бы безболезненно сочинить новые санкции...============И еще один потрясающий по силе документ эпохи -- резолюция Конгресса "Признание 25-ой годовщины независимости от Советского Союза"Один из оборотов можно рассмотреть отдельно -- своего рода обоснование легитимности нынешнего режима на Украине.Вот чем он легитимизирован:abdication of President Yanukovychthe will of its people by strengthening rule of lawВполне себе юридическая формулировка abdication -- наверное, предполагает, что произошла какая-то процедура отказа Януковича от должности (по большому счету таким отказом в разные времена могли бы признаваться даже жесты правителя)) -- но в Конституции Украины черным по белому написано:Полномочия Президента Украины прекращаются досрочно в случае:1) отставки;2) невозможности исполнять свои полномочия по состоянию здоровья;3) смещения с поста в порядке импичмента;4) смерти.Отставка Президента Украины вступает в силу с момента оглашения имлично заявления об отставке на заседании Верховной Рады Украины.Невозможность исполнения Президентом Украины своих полномочий посостоянию здоровья должна быть установлена на заседании Верховной Рады Украины иподтверждена решением, принятым большинством от ее конституционного состава наосновании письменного представления Верховного Суда Украины — по обращениюВерховной Рады Украины, и медицинского заключения.Президент Украины может быть смещен с поста Верховной РадойУкраины в порядке импичмента в случае совершения им государственной измены илииного преступления.... Для проведения расследования Верховная Рада Украины создает специальнуювременную следственную комиссию, в состав которой включаются специальный прокурори специальные следователи.Выводы и предложения временной следственной комиссии рассматриваются назаседании Верховной Рады Украины...Вопрос на троечку любому юристу -- может ли считаться abdication это постановление Верховной Рады Украины?Вот, братцы-украинцы, одна из основ уже теперь многолетнего бедлама на вашей территории, которую теперь приправят оружием."постановляет установить, что Президент Украины В. Янукович неконституционным [?] способом [???] самоустранился от осуществления конституционных полномочий таким образом, что не выполняет свои обязанности".ха-ха, конечно, нет -- первое основание неконституционно -- поэтому Конгресс США добавляет второе обстоятельство "воля людей, усиленная законом"Воля людей, усиленная законом, -- тоже самое произошло в Крыму, но только там will of people была выражено непосредственно, а не через Парламент.Вот и вся сказочка, но никто по-прежнему читать её не хочетШестое и седьмое доказательство порочности мировой цивилизации

05 февраля 2016, 20:58

О двух событиях, вызывающих вопросы

За последние полтора месяца произошло много интересного. При этом одно довольно странное событие прошло практически незамеченным, а второе происходит прямо сейчас на наших глазах. Начнем по порядку. 23 декабря 2015 года капитал Федерального резерва США внезапно сократился на 65% или на 19,4 миллиардов американских дензнаков, когда дополнительный капитал данной структуры сократился на эту сумму. Капитал Федерального резерва складывается из двух частей. Во-первых, оплаченный капитал, то есть средства, внесенные в капитал Федерального резерва, когда какой-либо банк становится его членом, и, во-вторых, дополнительный капитал, представляющий собой нераспределенную прибыль. Согласно действующим требованиям, дополнительный капитал используется для покрытия убытков и должен быть равен не менее чем оплаченному капиталу, а все, что превышает его, за вычетом расходов должно направляться в казначейство США в виде дивидендов. Поэтому столь резкое падение капитала Федерального резерва США является свидетельством того, что в финансовой системе США имел место серьезный локальный кризис, для предотвращения развития которого потребовалось позволить кому-то из банков-членов забрать часть дополнительного капитала Федерального резерва США в объемах, превышающих допустимую минимально разрешенную величину капитала федрезерва. Возможно, эти средства могли понадобиться, чтобы прикрыть разрастающуюся кредитную «дыру», связанную с американским энергетическим сектором, поскольку известно о серьезных проблемах в этой области у таких банков как Wells Fargo и Citibank. Но это могут и другие представители американского банковского сектора, поскольку вряд ли найдется крупный банк, который не предоставлял кредиты американским нефтяникам в период их недавнего роста. Вне зависимости от того, что именно послужило причиной подобного решения Федерального резерва США, ясно одно, что это уже не большие, а ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ проблемы, которые решить иным путем невозможно. Но это лишь часть гораздо более широкого спектра проблем. Еще большие проблемы могут стоять перед биржей COMEX. Текущий февраль – это месяц, когда продавцам фьючерсов на драгоценные металлы необходимо поставить этот самый металл в его физическом виде покупателям этих самых фьючерсов на него, если те потребуют такую поставку. Обычно ее не требовали, но на этот раз наблюдаются серьезные перемены. Если в последнее время, как предполагают некоторые наблюдатели, могли иметь место не поставки металла, а погашение обязательств в «денежном» выражении с определенной премией, то сейчас покупатели стали выстраиваться в очередь именно за физическим золотом, отказываясь принимать валюту. При 4,5 тоннах «зарегистрированного» на бирже и готового к поставке потребителям желтого металла уже выстроилась очередь желающих получить 13,3 тонны. Ситуация выглядит откровенно опасной, поскольку грозит вполне реальным дефолтом, которого до сих пор так или иначе удавалось избегать. Если бы это касалось только данной конкретной биржи, все не было бы так печально. В реальности же это может означать, что владельцы золота или те, кто декларирует, что оно у них есть, больше не готовы закрывать им текущий дефицит между существующим спросом и предложением. Поскольку крупнейший покупатель золота в мире - это Китай, а в качестве поставщика выступают США, довольно легко увидеть, кто кого «кинул». Именно в этот момент может проявиться та принципиальная разница, которая отличает золото, эти мировые деньги, от мировой резервной валюты. Последствия события могут быть катастрофическими, поскольку могут полностью парализовать всю мировую финансовую систему. Будет достаточно одного – двух дней, чтобы наступил полный паралич, когда невозможно будет ни купить металл, ни продать якобы ценные бумаги, ни сделать что-либо иное. Насколько тяжелыми могут быть последствия подобного развития событий, будет зависеть от того, насколько быстро власти различных стран смогут отреагировать на это. Как показывает исторический опыт, на это им требуется время, и чем больше, тем тяжелее кризис может сказаться на населении. К этому необходимо быть готовым, поскольку это может случиться буквально в любой момент. Кризисные явления нарастают и быстрыми темпами, и если крах не произошел сегодня, то это не значит, что он не может случиться уже этой ночью. И хотя все надеются на лучшее, в настоящее время не просто желательно, но необходимо учитывать такое возможное развитие событий в своих планах и действиях. Мои книжки «Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса», «Золото. Гражданин или государство, свобода или демократия», «Занимательная экономика»,«Деньги смутных времен. Древняя история», «Деньги смутных времен. Московия, Россия и ее соседи в XV – XVIII веках» можно прочитать или скачать по адресу http://www.proza.ru/avtor/mitra396

06 октября 2015, 07:09

Впервые! Трежерис проданы под 0%

Инвесторам некуда вкладывать деньги! Другого объяснения для прошедшего в США аукциона по размещению трехмесячных трежерис просто нет, поскольку доходность на нем составила 0% - даже ниже, чем после краха Lehman Brothers.

29 июля 2015, 16:27

С 1 октября правительство США начнёт процедуру отказа от бумажных долларов и внешних долгов

Два хорошо известных финансовых прогнозиста заявляют, что практически все правительства в мире постигнет гигантский экономический кризис в первую неделю октября 2015 года. По нашему же мнению, с этой даты США запустят процедуру отказа от бумажных долларов и внешних долгов, с переходом на электронные деньги с демерреджем. В дальнейшем к этому процессу планирую подключиться ЕС и ЯпонияДва известнейших финансовых прогнозистов переломной датой для глобальной экономики называют первую неделю октября 2015 года.Мартин Армстронг (Martin Armstrong)– известнейший, а может быть и лучший аналитик рынка, который верно предсказал крах 1987 года, максимальный подъем и обрушение японского рынка, «российский» финансовый кризис 1998 года и многие другие рыночные события более или менее с точностью до дня.Ранее Армстронг работал инвестиционным консультантом, привлекая японский капиталы в банк Republic National Bank, который принадлежал «гизбару» Эдмонду Сафре, банкиру еврейско-ливанского происхождения, хранителю денег сефардов, убитому при загадочных обстоятельствах в декабре 1999 г.Судя по всему, именно через Republic National Bank транзитом в Bank of New-York/BoNY был отмыт кредит МВФ на $7 млрд. долларов (скандал всплыл в связи с расследованием дела по отмыву средств через BoNY против Натальи Гурфинкель – Кагаловской, чей муж Константин Кагаловский так же являлся лондонским consigliere «младореформаторов» группировки Гайдара, был связан с обществом «Монт Пелерин» и МИ6, разрабатывал схемы «залоговых аукционов» и был связан с известным авантюристом Б.Березовским). К этой истории оказался причастным еще один еврейский мошенник Уильям Браудер, он же «хозяин» Магницкого. Кроме упомянутых персонажей, есть данные, что к краже кредита МВФ совместно с "западными" подельниками были причастны члены «Семьи» Ельцина, и помимо Березовского, "медиа-магнат" Гусинский.Сам Армстронга, чьи прогнозы точно сбывались, был арестован властями США в сентябре 1999 г. властями США в подозрении «построения финансовой пирамиды» - за 3 месяца до убийства Сафры. В результате Армстронг провел 7 лет в тюрьме без суда и следствия под предлогом «неуважения к суду». Вместо судебного разбирательства по делу Армстронга его каждые 18 месяцев вызывал судья и требовал исполнить предписание о «возврате денег», которые он не брал. При каждом отказе Армстронга просто снова отправляли в тюрьму. В 2006 году он вышел из тюрьмы, в 2007 году состоялся суд, на котором Армстронг - после проведенных 7 лет в тюрьме - признал себя виновным по одному эпизоду. За это его приговорили еще к 5 годам тюремного заключения. Он отсидел этот срок и был освобожден в 2012 году. Между тем, пока Армстронг сидел в тюрьме, Republic National Bank был куплен Ротшильдами сразу же после убийства Сафры…При этом, основной причиной заключения самого Армстронга считается давление Казначейства США с целью заставить передать алгоритмы прогнозирования.Армстронг уже много лет говорит, что правительства по всему миру потерпят крах в результате кризиса неплатежеспособности и отсутствия доверия, начиная с октября этого года. Более определенно Армстронг предсказывает, что с 1 октября 2015 года начнется поворот «основного цикла» (накладывающийся на «длинный цикла Кондратьева»), который переместит доверие инвесторов с государственного и правительственного сектора в частный сектор.В отличие от других инвесторов, играющих на понижение и предсказывающих, что фондовая биржа вот-вот обвалится, Армстронг прогнозирует, что в результате огромные суммы начнут перетекать из облигаций и евро в американские акции, что спровоцирует их огромных рост.Ларри Эдельсон (Larry Edelson) - еще один давний исследователь теории экономических циклов и работ Армстронга, так же отслеживает данные «Фонда изучения экономических циклов». Л.Эдельсон предсказывает крупнейший финансовый кризис в мировой истории начиная с 7 октября 2015 г., когда начнет распадаться Европейский Союз.Эдельсон также считает, что огромные суммы капиталов начнут перетекать из еврозоны в США, приведя к росту акций. Так же он считает, что Япония станет следующей «костяшкой домино», которая может объявить дефолт, что так же погонит спекулянтов в США, как в «безопасную гавань».Другими словами, и Армстронг и Эдельсон считают, что на первом этапе фондовый рынок США резко вырастет, в то время как другие начнут валиться. После чего эффект домино доберется и до самих Соединенных Штатов, которые объявят дефолт по своим долгам, и также погрузится в пучину кризиса.Далее "инвесторам" стоит прислушаться к мнению Джима Рикардса - вкладываться в то, "без чего люди не могут жить" (расчеты Рикардса показывали коллапс доллара на май 2015 года - так он уже точно "опередил события", либо его выводы помогли "оттянуть страшный конец").Правы или не правы Армстронг и Эдельсон, или насколько верны наши выводы о начале отказа от наличных – покажут уже ближайшие месяцы. Пока Армстронг на конец октября/начало ноября 2015 года запланировал проведение Всемирной экономической конференции в Принстоне, Нью-Джерси для «обсуждения Большого Взрыва и попытки выработки решения проблем».ФРС США ЗАПУСКАЕТ ПРОЦЕДУРУ ОТКАЗА ОТ БУМАЖНЫХ ДОЛЛАРОВ И ВНЕШНИХ ДОЛГОВЧестно говоря, мы не так подробно следим за биржевыми спекуляциями, не обладаем инсайдерской информацией, и не имеем возможность содержать аппарат глобального мониторинга рынков. Однако, по мере сил следим за общими «политэкономическими» (и «цивилизационными») тенденциями.На основании своего багажа знаний мы считаем, что с указанной даты - 1 октября ФРС при договоренности с контролируемой США части бюрократии ЕС, запускает процедуру отказа от бумажных долларов и внешних долгов, с переходом на электронные деньги с демерреджем.Сначала о косвенных признаках.Во-первых, что именно с этой же даты Каймановы острова (оффшорная зона, где хранили свое теневые доходы многие американские корпорации, финансовые спекулянты и наркоторговцы) подключаются к американской системе автоматического обмена финансовой информацией, разработанный в рамках международного договора G20 по взаимному автоматическому обмену финансовой информации для налогообложения. Что так же вытолнет на рынок огромную массу «неучтенных» долларов.Во-вторых, кроме биржевых спекулянтов и теневой экономики, 1 октября коснется и простых граждан Соединенных Штатов. Поскольку именно на эту дату в США запланирован переход на кредитные «смарт-карты» EMV (Europay, MasterCard и Visa), как «более безопасный способ приема платежей». В результате сами банки будут освобождены от ответственности за мошенничества с картами, а риск будет смещаться к продавцу, если он примет какую либо другую кредитку.В-третьих, тот же Мартин Армстронг в мае сообщил о состоявшимся в Лондоне секретном совещание с участием представителей ЕЦБ, ФРС, центральных банков Швейцарии и Дании по поводу подготовки отмены наличных денег. Финансовый прогнозист был поражён тем, что новостные агентства молчали об этой конференции[1].В-четвертых, точно так же как американский прогнозист в мае текущего года, ещё в ноябре 2013 годы мы были поражены тем, что и мировые, и российские СМИ промолчали о «блистательном докладе» в МВФ члена влиятельного ростовщического клана ФРС (лицом которых выступают Бернанке, Рубин сотоварищи) - Ларри Саммерса - о прелестях перехода на электронные деньги с отрицательной ставкой (деньги демерреджем или «деньги Гезелля») повторяя тезисы наших работ по технологиям их внедрения, над которыми мы работаем с 2010 год. Что, по сути означало: в США готовятся сбрасывать бумажные доллары[2].В-пятых, как мы указывали в тех же материалах, в марте 2015 появилась информация о распоряжении Министерства юстиции банкам США вызывать полицию, если клиент снимает более $5000. А с сентября во Франции начинает действовать закон, ограничивающий возможность граждан платить наличными на сумму свыше €1000, обеспечивать действие которого будет финансовая полиция[1].В-шестых, еще в 2009 году мы говорили о том, что введение гезеллевских денег – единственный выход из сложившейся ситуации. Как мы помним, именно тогда появились сообщения, что отказаться от бумажной валюты с переходом на электронные деньги первой готовилась Япония с 2014 года (с предполагаемой отрицательной ставкой в -4%), которую можно рассматривать как «испытательный финансовый полигон» для глобальной финансовой олигархии. Достаточно вспомнить, что именно здесь в конце 1980-х, после заключения Луврского и Плазовского соглашений, обкатывался сценарий сдутия масштабных финансовых пузырей[3], приведший к практические перманентной 25-летней дефляции и рецессии. Авария на Фукусиме стала поводом для отсрочки полного отказа от бумажной йены. А в своей «блистательной речи» в МВФ Саммерс говорил именно о том, что США и Европа повторяют ситуацию, в которой оказалась Япония в 1991 году. Т.е. после США, планируется, что ЕС и Япония так же войдут в эту систему.В-седьмых, мы не раз сообщали, что «иудо-либеральная часть» комрадорского режима в России так же ведет страну к переходу на электронные документы и электронные деньги с интегрированием их в глобальную электронную систему, полностью контролируемую иностранными спецслужбами, частными корпорациями и частными банками, принадлежащими ростовщическим кланам[4].Интересно, что с 15 по 22 сентября в Нью-Йорке пройдет 70-я сессия ООН, на которой собираются выступить: президент США Б.Обама, президент Китая Си Цзиньпин, президент РФ В. Путин, а сразу после него планирует выступить и римский папа Франциск….При этом мы считаем нужным ещё раз повторить, что в таких условиях принуждение населения использовать электронную систему расчетов и других операций обеспечивает полный контроль посредством отслеживания всех транзакций в экономике и даёт возможность блокировать платежи любого дерзкого гражданина, который осмелится выйти за установленные рамки.Это означает тотальное усиление тирании глобального ростовщичества. viaКирилл Мямлин,директор Института Высокого Коммунитаризма

28 апреля 2015, 07:49

Баланс бюджета правительства США

Давно я ничего не писал про бюджет США. Что там изменилось?Им удалось серьезно сократить дефицит бюджета с пиковых 1.48 трлн в феврале 2010 до 480-510 млрд в настоящий момент. Сокращение дефицита произошло за счет роста доходов. Расходы с того времени почти не изменились, а доходы выросли на 50% (чуть больше 1 трлн долл c 2010 года  прироста).Этот прирост обеспечили на 93% три составляющие бюджета – налоги на доходы населения (+ 572 млрд), корпоративные налоги (+200 млрд), соц.сборы (+158 млрд)В таблице динамика и структура годовых доходов бюджета с апреля по март каждого года по моим данным и Казначейства США.Сейчас налоговые сборы с доходов населения на 17% больше, чем в 2007-2008, а корпоративные сборы ниже при том, что прибыль выше. Т.е. налоговая нагрузка на компании снизилась.Расходы с апреля 2014 по март 2015 включительно такие же, как и в 2010-2011. Однако, в структуре расходов произошли изменения. На оборону тратят на 90-100 млрд меньше (по номиналу, в реальном выражении еще сильнее сократили). Но на социальное обеспечение (пенсии), помощь ветеранам и статьи расходов, связанные с здравоохранением и медицинским обеспечением (medicare) расходы выросли на 400 млрд в совокупности относительно 2010 года (тогда, как дефицит бюджета был максимальным).Наибольшая нагрузка на бюджет – это старики, причем тенденция на старение населения продолжится и социальное обеспечение – это потенциальная бомба замедленного действия. Сейчас социальная часть бюджета - это 2.4 трлн в год из 3.6 трлн общих расходов, не считая образования, науки и инфраструктуры (типа расходов на транспортную инфраструктуру).Ежегодный прирост расходов фед.бюджета на стариков в США в ближайшие 3 года составит не менее 130 млрд долл. В Income Security входят расходы на пособия по безработице, социальные дотации, талоны на питание и помощь малоимущим. Более подробно по структуре расходов бюджета США за 2014 фин.год здесь (с сентября 2013 по сентябрь 2014). У меня данные с апреля по март каждого года.Здесь расходы сократили на 100 млрд. Собственно, потенциал оптимизации расходов себя исчерпал. В лучшем случае чистое приращение расходов бюджета будет не менее, чем на 200 млрд в год по всем категориям – только для того, что удержать систему на плаву при условии инфляции ниже 2%.Процентные расходы очень низкие, учитывая размер гос.долга. Всего 217-220 млрд в год, причем они не изменились с 2006-2007.А долг федерального правительства с тех пор вырос в 2.5 раза с 5.2 до 13.1 трлн.Процентные расходы столь низки, т.к. эффективная средневзвешенная ставка обслуживания долга по всем видам гос.облигаций составляет всего 2 %. Это понятно, потому что заимствования шли по исключительно низким ставкам и тот долг, который погашался рефинансировался по низким ставкам. На графике видно, как с 2007 снижалась эффективная ставка.Процентные расходы составляют 8.2% от доходов фед.бюджета – как в 2003, когда долг был 4 трлн. Рост эффективной ставки всего на 1% (с 2% до 3%) приведет к тому, что расходы вырастут на 130-150 млрд долл и нагрузка на бюджет (процентные платежи) вырастет до 12% от доходов.Долг федерального правительства составляет 420% от доходов (до кризиса было 200%). Особой стабилизации не произошло. Годовое погашение долгосрочных трежерис без учета TIPS составляет сейчас 1.4-1.5 трлн в год - 47% от доходов (в два раза больше, чем до кризиса).В целом система стала чуть стабильнее. Но удержать дефицит на 500 млрд в год не удастся – давление будут оказывать социальные расходы, которые растут быстрее, чем способность увеличивать доходную часть бюджета.

24 марта 2015, 18:18

Закрытие Лондонского золотого фиксинга – признак радикальных изменений мировой финансовой системы

Одной из главных финансовых новостей прошедшей недели стало прекращение с 20 марта работы Лондонского золотого фиксинга (London Gold Fix - LGF) – системы фиксации цены на жёлтый металл. Система была создана в 1919 году, она немного не дотянула до своего векового юбилея. Принцип функционирования LGF был достаточно простым: цены на драгоценный металл устанавливались на встречах нескольких авторитетных участников лондонского рынка золота путем выставления заявок на продажу металла и его покупку. Цена фиксировалась в тот момент, когда суммарные объемы заявок на продажу и на покупку золота совпадали и возникала так называемая цена равновесия. В LGF было пять участников - компаний и банков, входивших в Лондонскую ассоциацию рынка драгоценных металлов (London Bullion Market Association - LBMA). Административным обеспечением работы LGF занималась компания London Gold Market Fixing Ltd.

28 ноября 2013, 06:22

Монетарное бешенство : ФРС

До кризиса за почти столетнюю историю баланс ФРС вырос лишь до 910 млрд, с тех пор он увеличился в 4 раза всего за 5 лет, достигая почти 4 трлн долл в настоящий момент!  Столь агрессивное наращивание баланса кажется абсолютно невероятным, но эти деятели делают все возможное, чтобы это воспринималось, как норма. Это не так, далеко не так. Степень деградации системы столь велика, что есть все признаки выхода за точку невозврата. Это как локомотив с тормозным путем 1 км начинает тормозить за 700 метров до обрыва, но весь идиотизм заключается в том, что они даже не собираются останавливаться в разрушении финансовой системы. По историческим меркам темпы эмиссии возросли в 50 раз! Тот объем ликвидности, который ранее создавался за пол века теперь генерируется за год… Но, чтобы быть более корректным, даже если взять средний прирост баланса с 2000 по 2007 с коррекцией на рост активов фин.системы, то текущие темпы роста баланса примерно в 20 раз выше! Фантастический уровень разложения привычной архитектуры фин.системы. Структура выкупа активов за последние 60 лет выглядит устрашающе. На графике данные по 2 кв. 2013 из отчета Z1 ФРС, с тех пор объем выкупа стал больше почти на пол триллиона.  Ранее расширение денежной базы происходило на траектории покупки долговых бумаг казначейства США под реальные потребности экономики. Экономика росла, была потребность в наличности и резервных деньгах, а для расширения баланса ФРС скупал трежерис. Сейчас все иначе. Потребность в ликвидности нет никакой, т.е. абсолютно никакой. Есть проблема в точках приложения капитала – когда денег в системе много, а реальных проектов и идей в реальном мире мало. В итоге баланс стал расти не под экономику, а под потребности бангстеров в абсорбации избыточного капитала на финансовых рынках для повышения своей рентабельности и с целью монетизации гос.долга. Чтобы проверить тезиз о невосприятии дополнительной ликвидности реальным сектором достаточно посмотреть на соотношение баланса ФРС к номинальному ВВП.  Видно, что с 1982 по 2007 отношение было достаточно стабильным и держалось в диапазоне 5-6.5%. Это значит, что баланс ФРС рос на траектории потребности экономики в деньгах - ни больше, ни меньше. Теперь 21.2% на 2 квартал 2013 и около 25% в текущий момент. Аналогов в истории нет. Вполне очевидно, что прорыв пузыря монетарного безумия неизбежен – это вопрос времени. Чтобы окончательно убедиться в том, насколько все вышло из под контроля правильнее было бы обратиться к масштабам фин.системы. 4 трлн баланс ФРС – это много или мало? Как проверить, где точка отчета? Корректнее всего к активам коммерческих банков. В расчете ниже я взял все банки в США, в том числе филиалы иностранных банков. Итак, что получилось?  Активы всех банков в США 15.6 трлн на 2 кв 2013, а доля баланса ФРС в активах банков около 22% на тот момент и 26% сейчас. Сбалансированный исторический уровень 8.5-9%. Можно считать, что сейчас в 3 раза выше нормы. В плане проникновения резервных денег в балансы коммерческих банков сейчас условия экстремальные, запредельные. Куда идут деньги, спросите вы? Формально в кэш. И это будет видно на следующем графике. Активы банков (без филиалов ин.банков) почти 14 трлн, а кэш 2.5 трлн.  Там же я привел сравнение общего баланса комм.банков и за вычетом кэша. Весь рост баланса банков – это результат работы ФРС, а если вычесть кэш, то баланс с 2007 не вырос нисколько. Почему формально в кэш? Да потому, что банки не настолько дураки, чтобы держать кэш мертвым грузом и широко распространена практика всякого рода пирамид РЕПО. Банки закладывают кэш на выкуп активов (акций там всяких и прочего), отсюда рост рынков и отсюда, кстати, лютая ненависть банкиров к критикам политики ФРС и боязнь сокращения выкупа и не дай бог снижения баланса. Понятны риски? Если ситуация выйдет из под контроля и ФРС потребуется корректировать баланс, то начнется каскадное и лавинообразное обрушение активов. Дилеры под завязку, почти на 100% затарались активами и снижение баланса – это вынужденные продажи по рынку со всеми вытекающими последствиями в условиях отсутствия внешнего спроса. Сейчас покупателями на рынке более, чем на 90% выступают структуры связанные с центробанками – это значит, что реальных покупателей на акции нет. Так что, если такая лавина пойдет на выход, фондовый рынок может раза в два завернуться и здравствуй новый кризис. Более опасной и взрывоопасной ситуации, чем сейчас не было вообще никогда в истории. Монетарный бандитизм и мошенничество зашли так далеко, что единственной функцией ФРС стало поддержание условий для надувания пузыря. Хотя, логичнее было бы предположить, что после того бардака, который был в 2008 они сделают все возможное, чтобы исключить риски возникновения новых пузырей и появления дисбалансов. Но по факту мы видим, что события развиваются прямо противоположно. Все, что делает ФРС - это надувает пузыри везде, где это только возможно. НЕ купирует и не устраняет риски, а содействует росту дисбалансов. Чистая диверсионная, подрывная деятельность по уничтожению финансовой системы. Вот результат банковского лобби. Это как с наркоманами. Негативные последствия приема героина могут проявляться не сразу, так же, как и с ростом баланса ФРС. Но понятно, к чему это приведет и все зависит от иммунитета и объема дозы. Также, как с наркоманами они вполне понимают, к чему может все это привести, но слезть с иглы уже не могут. Слишком далеко зашли. Чем больше вкачивают, тем сложнее остановиться. ФРС и Бен Бернанке очень любят говорить про ценовую стабильность, занятости и прочий бред, который к сути дела не имеет отношение. Вообще логика управления процентными ставками следующая. Снижение ставок открывает доступ к кредитным ресурсам для низкорентабельного, низкомаржинального бизнеса или для проектов с длительным сроком окупаемость,, т.е. бизнес, который просто не мог существовать по более высоким ставкам. Компании берут кредит под капитальные инвестиции, расширение производства и так далее, а это новые сотрудники, тем самым занятость растет, безработица падает. А количественное ослабление, в теории увеличивает способность банков кредитовать, как бы денег больше, нет проблем с фондированием. Ну и что с этим? Да ничего хорошего. Вот объем кредитования по типам для комм.банков в США.  Рост потребительского кредитования в 2010 связан с бухгалтерскими нюансами – они просто трансформировали секьритизированные кредиты в потребительские и получился рост на 320 млрд, если его исключить, то не особо выросли с 2007. Ипотечный кредит сокращается, коммерческий восстановил потери, но темпы роста замедляются. Рост ипотечного кредитования в 2008 связан с тем, что многие фонды и холдинги преобразовались в банки, чтобы получать помощь от ФРС, тем самым их кредитный портфель стал отражается в балансах всех банков. Если скорректироваться на этот факт, то объем ипотечного кредитования на минимумах с 2006. Тоже, самое, но не в относительной динамике к 07 году.  Так вот, кредитный мультипликатор. Объем совокупного банковского кредитования к денежной базе.  Обновляем минимумы. Ситуация комичная. Они все говорят о том, что количественное ослабление ведет к улучшениям кредитных условий, но неужели еще остались дураки, которые ведутся на этот блеф? Сейчас проблемы не в предложении фин.ресурсов (денег завались, девать некуда, пузыри на рынке дуют), а в спросе на кредиты (экономика просто не нуждается в новых кредитах, нет необходимости). Поэтому, даже если они денежную базу еще в 5 раз увеличат – это не приведет к какому либо эффекту в кредитной активности. Кстати, мало кто говорит о том, что доля ФРС на рынке трежерис приближается к 20%.  На 2 кв 2013 MBS и трежерис на балансе ФРС к общей емкости этих рынков были примерно 17%. С тех пор прошли добрые 5 месяцев безумного выкупа и теперь по MBS к 21% подтягиваемся, а по трежерис к 20% (уже рекорды!) В итоге имеет следующее  QE не привел к росту кредитной активности QE не привел к росту экономики. В настоящий момент эффект QE На экономику нейтральный, но в долгосрочной перспективе сильно негативный из-за разрушительных последствий бандитизма и мошенничества дилеров и ФРС. Степень проникновения резервных денег ФРС в балансы банков рекордная за всю историю. Отношение баланса ФРС к номинальному ВВП бьет рекорды Доля ФРС на рынке трежерис и MBS обновляет рекорды Степень пузырения фондового рынка выходит из под контроля, находясь на финишной прямой По совокупности факторов точку невозврата прошли, и система на полном ходу идет к своему разрушению. Сам факт истеричного роста фондового рынка при агрессивной депревации рынка драг.металлов наиболее красноречивое свидетельство критического уровня дисбалансов в системе из-за избыточной ликвидности. Чем больше и дольше ФРС продолжает QE, тем сложнее остановиться. По всей видимости, следующей срок правления милой старушки Джаннет Йеллен станет последнем в современной истории ФРС. Шанс, что все пройдет спокойно в следующие 4 года есть, но относительно невелик. В завершение. Оперативные данные по структуре выкупа активов 

09 сентября 2013, 07:57

По следам финансового мошенничества...

На днях будет ровно 5 лет с момента коллапса Lehman Brothers. Краткий экскурс в хитрые переплетения монетарной политики и для осознания того – как мы пришли к тому, что имеем. История начала приобретать остроту в 3 квартале 2007, когда бангстерам стало очевидно, что с структурированным финансовыми продуктами риски перебрали, а процесс обесценения шел быстрее, чем они могли себе предположить. Стандартные приемы сдерживания и манипуляций перестали работать. Рынок ипотечных облигаций и с ним связанных инструментов стал медленно, но верно погружаться ко дну. Кроме того, уже не получалось приукрашать балансы и отчеты временным переводом позиций на дочерние структуры или нерыночными оценками – в 3 квартале 2007 пошли невероятные по своему масштабу для современной банковской системы списания и убытки. В 4 квартале 2007 после ряда закрытых внеочередных заседаний между CEO ведущих банков и главами ЦБ было принято принципиальное решение о создании целого пула экстренных кредитных программ. О них более подробного писал пол года назад. Кредитование банков с целью поддержания ликвидности начало работать с декабря 2007 и в расширенном формате с 1 квартала 2008, но … все еще впереди. Чтобы понять причины такого рода событий, то затрону тему кассовых разрывов для тех, кто по каким либо причинам не в курсе особенности работы банковской системы. Предположим, что доступная ликвидность у банка в момент времени T1 составляет 7 млрд долл и в это же время возникают обязательствам на 10 млрд, которые необходимо исполнить (негативный разрыв по ликвидности в 3 млрд), но это совершенно типичная и стандартная ситуация, в которой нет ничего страшного. Т.к. в нормальной обстановке денежный поток у банка может быть смещен ко времени T2 (пусть через 2 недели), где банк получит 5 млрд, что позволит легко закрыть этот разрыв. Но в момент T1 банк берет межбанковский кредит на сумму в 3 млрд на 2 недели, ожидания прихода денег к времени T2. Все замечательно, но что произошло тогда? 1.       Обесценение активов. В нормальной ситуации банк имел активов на 7 млрд, допуская ценовой рендж в 10%, но в условиях коллапса рынка активы просели на 50% и более. Банк стал иметь 3 млрд и менее, но кроме того продажа этих активов могла бы привести к падению цен еще больше, в итоге после реализации активов на счетах банка могла быть сумма в 1-2 млрд. Именно данное обстоятельство в условиях кассовых разрывов привело к тому, что в 2008 году падали абсолютно все активы, вне зависимости от их качества и географической аллокации. Вынужденная мера для того, чтобы банки имели способность исполнять свои обязательства перед контрагентами, опасаясь дальнейшего падения активов. 2.       Кризис доверия. В спокойной ситуации ваш контрагент предполагал или, по крайней мере, доверял вам, что к моменту времени T2 у вас будут деньги, чтобы расплатиться по обязательствам. Но в тот момент никто не знал, что будет не только через 2 недели, а даже через 2 часа. Вся система была парализована, межбанк практически полностью был деактивирован, заморожен. Банки не хотели кредитовать друг друга, т.к. опасались за финансовое состояние контрагентов. Банки банкротились один за другим от малых до великих и был риск того, что ваш контрагент тоже ляжет, а за ним аннигилируются ваши кредитные линии - и вы тоже пойдете ко дну. Нужен был кредитор последней инстанции- это роль стали выполнять ЦБ. Весной 2008 бангстеры провели рекогносцировку обстановки и пришли к выводу, что того формата программ стало недостаточно. Должна быть более усиленная огневая мощь. Проблема заключалась в том, что ФРС в период с декабря 2007 по сентябрь 2008 выдавал ликвидность под залоги, но кроме этого под продажи трежерис. Залоги обесценивались, да и прямо скажу – их стало тупо недостаточно для поддержания штанов. Та политика ФРС не приводила к увеличению ликвидности. Еще раз –выдали кредитов на 300 млрд и продали трежерис на 300 млрд = чистое приращение ликвидности ровно ноль и соответствующий эффект для банков. Поэтому активы продолжали падение.Банки продавали все больше для исполнения своих обязательств, а масштабные продажи приводили к еще большому снижению цен и дальнейшим проблемам у банков. Замкнутый круг, из которого самостоятельно выбраться было практически невозможно. Тот формат помощи ФРС, который был в начале 2008 уже не работал. Необходимо было нечто другое. Нужна была ликвидность без обеспечения. По моим источникам, уже в мае-июне 2008 стал готовиться план между группой топ менеджеров прайм дилеров, ФРС, Казначейством США и другими международными ЦБ для существенного расширения программ помощи. Но еще одна проблема. На тот момент ни общественность, ни законодатели и политики не были готовы к осознанию того факта, что бангстеры в полном дерьме, и теперь общество за свой счет должно исправлять ошибки алчных и наглых гопников, которые  по своей вине привели систему на грань полного краха. Даже 100 млрд дополнительной ликвидности могли бы привести к порицанию, публичному осуждению, да и просто грандиозному политическому скандалу. Сейчас это смотрится дико, когда в год дают за просто так по триллиону. Но тогда мир был совершенно другим, друзья мои. Нужен был громкий хлопок, прецедент, формальный повод, чтобы ни у кого не возникало сомнения в необходимости спасения системы через ряд нестандартных мер. Единственная реалистичная возможность – это содействие в коллапсе достаточно крупного банка, чтобы вызывать глобальную панику, но недостаточно крупного, чтобы привести к деструктивным и фатальным долгосрочным последствиям в фин.системе. Коммерческие банки не рассматривались – только инвест.банки.  Также было отброшено точечное спасение банков в виду осознания спектра проблем (слишком многие имели фатальные проблемы) – необходимы были централизованные меры. Должны были запустить бабломет и искали формальное прикрытие под эту операции. На тот момент бангстеры были достаточно пугливыми и менее циничными, чем сейчас. Летом 2008 готовился план по управляемому хаосу для спасения всей системы. Бесконечные звонки, совещания между ФРС и дилерами. Это можно считать масштабным сговором между ФРС, Казначейством США и прайм дилерами. Не буду заострять внимание на том, почему они выбрали Lehman, а не кого то еще, т.к. у меня не стоит цель схлестнуться с этими прохвостами, а задача, чтобы рассказать людям особенности конструкции фин.системы и логику принятия решений. Поэтому я намеренно не пишу здесь имен и более конкретной инфы, чтобы не вызвать гнев этих деятелей, а ведь так много мне еще предстоит людям рассказать )) Ок, в сторону лирику. Продолжим. Это как порой приходится жертвовать чем-то ценным, чтобы спасти функционирование всего организма. Так и здесь. Обстоятельства вынудили пойти на то, чтобы сознательно и искусственно завалить мега банк, чтобы вызвать масштабную панику и протолкнуть ряд антикризисных мер. Иначе меры бы не прошли. Ментальная подготовка общественности в тот момент была на другом уровне – не то, что сейчас. Никто бы без боли и хаоса не принял спасение бангстеров из своего кармана. Однако, на этом проблемы не заканчивались. Экстренное кредитование, конечно, неплохая идея при расширении баланса ЦБ, т.е. чистый впрыск ликвидности, но кредиты имеют ряд недостатков – залоги, процентные ставки и обязательства возврата в конкретный срок. Это не подходит, т.к. они понимали, что одной лишь ликвидностью систему не спасти. Должен быть гарант поддержки системы через выкуп всего дерьма – мусорный банк, каким стал ФРС и еще – нет залогов, нет процентных ставок и нет никаких обязательств возврата средств. И тут родился гениальный механизм – QE – нечто, что не имело недостатков и было похоже на само чудо. Помимо всего прочего банки имели возможность забирать профит через операции на вторичном рынке – покупать дешево, а продавать ФРС дорого. ФРС скупал MBS по ценам, близким к номиналу в момент, когда рыночная цена доходила до 10-60% от номинала. В идеале, прайм дилерами могли браться "безрисковые " до 1000% (купить на рынке по 10% от номинала, а продать ФРС по 100%). На весь объем QE, это не получилось, но деньги там рубили огромные. На правах инсайда о скором запуске QE, информированные группы лиц стали переводить MBS по бросовым ценам в самый разгар кризиса на клиентские счета и некоммерческие организации в период 2-3 квартала 2008, чтобы на случай разбирательства вывести из под удара сами банки и размазать зону ответственности. Речь шла о сумме в 400-500 млрд долл по номиналу, где профит от операции мог быть порядка 100 млрд баксов. Вот так и происходили события в 2008-2009 годах. Правильно ли, что спасли банки? Да, потому что от банкротства всей банковской системы последствия могли быть более драматическими. Не правильно другое. То, что подготовительный момент и сам процесс помощи чуть менее, чем полностью был окутан в ряд мошеннических и преступных приемов, но хуже даже другое. Что выводы не были сделаны и произвол продолжился в еще более циничном формате. Отдышавшись, оправившись от нокаута и позора, банки начали вставать с колен. И тут они осознали, что кризис не является циклическим и оказывается он вышел за пределы финансовых неурядиц, став более глобальным - структурным. Их бизнес начал усыхать, подобно обезвоженному организму в пустыне. Многие крупные контрагенты ушли, обанкротившись, либо серьезно пострадали и снизили активность – особенно среди тех, кто проводил операции на рынке MBS. Из крупных остались только те, кто прямо или косвенно имеет доступ к кормушке ФРС. Клиенты начали покидать поляну, разочаровавшись в вырождении рыночной формы ценообразования активов, обилия манипулятивных приемов, да и просто от нехватки денег и отсутствия доверия. Все это стало проявляться в падении объемов на финансовых рынках, в снижении кредитной, долговой эмиссии и в весьма чувствительном падении объемов IPO,SPO при сдержанной  бизнес активности и с в общим спадом спроса на услуги инвест.банков. Их бизнес вновь стал под серьезным вызовом. Если в 2008-2009 – это были убытки от активов и кассовые разрывы, то теперь нечто более сложное – усыхание системы, мощные трансформационные процессы по смене ландшафта в финансовой иерархии. Но никто не хотел идти на чрезмерное сокращение инвест.бизнеса с приведением его в формат новой реальности. Если на рынке вновь нет контрагентов? Что же, придется эту роль снова выполнять ФРС. В тот момент банки были в относительно стабильном состоянии с точки зрения рентабельности бизнеса, а вопрос монетизации гос.долга особо остро не стоял – покупатели были. QE2 – это не только операция помощи дилерам для выправления рентабельности бизнеса, но и во многом экспериментальная программа для оценки обратных связей, а именно влияние программы на Валютный рынок и устойчивость доллара. Падение индекса доллара во время QE2 составило немногим более 10% и носило в целом регулируемый характер. Долговой рынок и позиции трежерис. Средневзвешенные ставки по трежерис выросли, но оставались в приемлемых границах для обслуживания долга и размещения. Сырьевой рынок и драг.металлы. Рост сырьевых индексов превышал 30-40% на пике Волатильность и степень восприимчивости рынка акции. Исключительно благоприятное воздействие. Кредитная активность/ объемы кредитования. Не замечено никакого эффекта. Кредитование на тот момент продолжало сжиматься. Процентные ставки на денежном и кредитном рынках. Сохранялись в допустимых для стабильности границах. Уровень, масштаб критики и информационного противодействия QE2. В первые несколько месяцев давление на ФРС оказывалась, но жесткая цензура и операция промывки мозгов нейтрализовали любые критические порывы. Доверие к действиям и операциям ФРС, как со стороны участников рынка, так и со стороны общественности и политиков. Глобально ничего существенно не изменилось. Получилось, что издержки и негативные эффекты на ведение QE были в допустимых границах, а денежный профит достаточный, чтобы не отказываться от подобной практики. Замечательно, значит система жрет все и можно продолжать. Так и подошли к QE3 в наиболее зверском формате из когда либо виданном человечеством. Здесь еще важно проследить такую особенность. Фоном для запуска QE1 были риски коллапса фин.системы, фатальное падение активов, банки под угрозой банкротства и исключительная высокая концентрация апокалиптически настроенных персонажей. По мере эволюции поводом под запуск QE2 уже не должны быть коллапсы банков, а достаточно лишь информационного нагнетания по кризису европейского гос.долга, сдержанным падением активов, что мы видели в мае 2010 и дежурными тезисами по «слабым темпам экономического роста» и «высокую безработицу». В условиях минимальных издержек ведения QE, отсутствия раздражающих факторов и противодействия, то подготовительные процедуры под запуск QE3 трансформировались в практическое полное отсутствие этих процедур. Теперь для запуска QE не нужно ничего – ни дестабилизации фин.системы, ни падения рынков, ни информационного нагнетания и даже определенная экономическая конъюнктура не требуется. Все необходимое сделала эффективная стратегия промывки мозгов. Как видно по результатам  этой стратегии достаточно в течение продолжительного периода времени искажать картину действительности, навязывая ложные представления, то можно получить желаемый эффект. Например, если продолжительное время в головы общественности вдалбливать стереотип об острой необходимости QE в целях «содействия экономическому росту», то многие в это поверят и примут QE, как необходимый и даже больше можно сказать – как обязательный элемент системы, без которого немыслимо дальнейшее существование. Если подменять понятия, говоря на черное белое, то рано или поздно люди черное будут называть белым. Или например, если воспитывать людей в среде насилия и разврата, то по мере взросления именно эту среду люди будут воспринимать, как допустимую и естественную, даже не задумываясь об корректности моральных норм и принципов. С тем же успехом можно оправдать любое преступление. Если раньше QE воспринималось критично, то теперь это скорее, как игра «будет- не будет» и сколько «много – или мало» . Модель восприятия и контекст существования QE протерпели существенные изменения. Задача ФРС и дилеров состояла в том, чтобы люди приняли новый формат реальности, как адекватный, корректный и допустимый, а QE – как неотъемлемый и обязательный элемент системы. В принципе, это им удалось, т.к. в текущем формате QE воспринимается также обычно и типично, как воздух, которым мы дышим, а мир без QE – это как нечто странное и немыслимое. Ситуация достигла такого чудовищного абсурда, что не смотря на тотальный провал всех заявленных параметров воздействия количественного ослабления на реальный мир(снижение безработицы, рост экономики, снижение ставок по кредитованию), иммунитет людей на сопротивление пропаганде столь сильно ослаблен, что провал не воспринимается, как провал. Массовый идиотизм еще больше усугубляется тем, что масштаб и объем программы уже превышает QE1 (в настоящий момент в рамках QE3 было выдано 900 млрд и еще не менее 500 ожидается), но условия запуска и ведения программы не имеют ничего общего с тем, которые были в 2008 году. Если тогда это было для выживания, спасения всех и каждого, то теперь это в чистом виде монетарное преступление и вне всяких сомнений самая крупная афера, мошенническая схема в истории человечества, которая покрывается на самых верхах. Уровень коррупционной составляющей в ФРС столь велик, а внутренняя деградация настолько сильно затронула всю иерархию организации, что отныне главным приоритетом считается не поддержание долгосрочной стабильности фин.системы, а краткорочный профит для весьма узкой группы финансовых манипуляторов. Т.е. понимаете, чем все это грозит? Когда нет наказания и порицания, то люди с психологией преступников с каждым разом идут на все более масштабные аферы. Общество сожрало Q1, проглотило произвол QE2 и пропускает QE3, как новую норму, как новую реальность. Но уровень цинизма и безумия достиг столь значительных масштабов, что они даже не собираются останавливаться, хотя бангстеры прекрасно осознают, что QE никак положительно не воздействует на реальную экономику и также понимают риски, которые несет столь безумная политика. Но краткосрочное поддержание рентабельности инвест.бизнеса перевешивает все потенциально негативные стороны QE. Процесс отмывания денег в рамках QE выглядит примерно следующим образом. 1.       Прайм дилеры выкупают трежерис и MBS с открытого рынка или с первичного размещения бумаг. 2.       ФРС выкупает у дилеров MBS и трежерис, давая возможность банкам зарабатывать на курсовой разницей, как спрэд между покупкой на рынке и продажей в ФРС. 3.       Банки кладут деньги на счета ФРС, получая до 0.25% по избыточным резервам. 4.       В дальнейшем они могут использовать эти деньги, как залог в совершении операций на финансовом рынке, выстраивая пирамиды РЕПО, либо используя эти деньги с целью снижения рисков, плечей. Допустим, раньше имели резервов в 100 млрд под позиции в 1 трлн (плечо 10), а теперь имеют резервов в 500 млрд при тех же позициях (плечо 2), риски упали в 5 раз! Своеобразное бесплатное гарантийной обеспечение, созданное из воздуха. Как QE отразить в прибыли банков? Выдал Беня 1 трлн, из них на 600 млрд прайм дилеры купили акций на фондовом рынке по средней цене в 1550 пунктов S&P500 и реализовали (покрыли) позиций на 300 млрд по средней цене 1650 за полугодие. Доходность за полугодие 6.45% на сумму в 300 млрд (около 20 млрд реализованной прибыли), плюс еще столько же балансовой прибыли. Вот отсюда и рост прибылей по торговым подразделениям банков. Но поражает, что мошенничество в особо крупном размере в условиях массового сговора целых синдикатов покрывается на самом высоком уровне и обволакивается в тотальную ложь, подмену понятий и отключение обратных связей.

24 апреля 2013, 15:00

В 1973-1974 годах в США из Форта-Нокс было украдено 7 тысяч тонн золота

Почти 7 тысяч тонн золотых слитков было украдено из хранилища в Форте-Нокс в США за период с ноября 1973 года по апрель 1974 года – говорится в статье, опубликованной в издании Globe в 1981 году. Золото незаконно вывозилось различными спекулянтами, в том числе, и американскими банкирами.Доктор Питер Бетер (американский адвокат и финансист, издавал аудио-бюллетень, посвящённый заговорам в высших правительственных кругах США, скончался в 1987 году – прим.mixednews) вместе с предпринимателем Эдвардом Дюреллом утверждал, что золото было тайно вывезено на военных грузовиках под покровом ночи, переправлено сначала в Нью-Йорк, а оттуда в Швейцарию и Нидерланды.Вывезенное золото было продано неким покупателям в Европе по цене 42 доллара за унцию, что на четверть ниже тогдашних цен на золото. Ответственный в те времена за хранение золота в Форте-Нокс Виктор Харкин утверждал, что в 1971 году тридцать три 15-тонных грузовика вывезли из хранилища золота на сумму 500 млн.долларов.Далее Дюрелл заявлял, что в Форте-Нокс осталось золота всего на 6 миллиардов долларов, и что это золото самого низкого качества, а именно, переплавленные золотые монеты, которые не являются чистым золотом, так как в их состав входит медь. Качество этого золота было настолько низким, что продавать его на открытом рынке было бесполезно, так как ни одна нация никогда бы его не купила. По словам Бетера, сведения о незаконном вывозе золота он получил в 1974 году из официальных источников в американском и зарубежных правительствах.Информация о данном инциденте была доведена до сведения сотрудников Казначейства США, которые, в конце концов, согласились провести обследование хранилищ в присутствии группы журналистов и самого Эдварда Дюрелла. Однако, как утверждал Дюрелл, проведённое обследование носило исключительно показной характер: из 13 хранилищ было обследовано только 2, в качестве проб золота брали куски с поверхности слитков, вместо того, чтобы пробурить в них отверстие и убедиться, что слитки действительно золотые. Более того, присутствующим не позволяли дотрагиваться до золота, им разрешалось лишь смотреть на него в специальный глазок.Несмотря на заявления правительства США о том, что пропавшее золото вовсе не пропадало, а было отправлено в заграничные банки в рамках осуществления законных сделок, Бетер и Дюрелл уверены, что на самом деле золото было тайно похищено.Ссылка

05 марта 2013, 18:00

Золото и серебро сенатом штата Аризона одобрены как законное платёжное средство

Аризона может стать вторым штатом, вслед за штатом Юта, признающим золото и серебро как легальное платёжное средство, разрешённое для оплаты долгов и налогов.Сенат штата Аризона в четверг проголосовал за утверждение закона 1439, разрешающего предприятиям и правительству штата принимать платежи в золоте и серебре.Законопроект о законном средстве платежа определяет, что платёжным средством в Аризоне может быть следующее:1. Платёжное средство, разрешённое Конгрессом.2. Металлические монеты (содержащие золото и серебро), выпущенные в любое время правительством США.3. Любые другие монеты, по которым компетентный суд выносит окончательное,  не подлежащее апелляции решение о признании их законным платёжным средством в пределах юрисдикции штата.Сейчас все долги и налоги в Аризоне и в остальной части Соединённых Штатов либо оплачиваются векселями Федерального резерва (долларами), которые были одобрены Конгрессом как законное платёжное средство, либо монетами, выпущенными казначейством США — очень немногие из них содержат золото или серебро.Хотя статья 1, раздел 10 Конституции Соединённых Штатов гласит, что ни один штат не должен чеканить монеты, в этом же разделе говорится, что ни один штат не должен использовать ничего, кроме золота и серебра, для уплаты долгов. В этой связи авторы законопроекта считают, что будет просто соблюдением Конституции использование золота и серебра без «чеканки» собственных монет.Законопроект также предусматривает освобождение от налогов для обмена золота и серебра на любую другую валюту, и постулирует, что золото и серебро как законное платёжное средство «не подлежат налогообложению или регламентированию как имущество, не являющееся деньгами».Законопроект 1439 сделан по образцу аналогичного документа штата Юта, который первым был принят и утверждён как закон. Некоторые другие штаты также ввели подобные меры под влиянием нестабильности доллара, вызванной денежно-кредитной политикой Федерального резерва.Золото и серебро обладают исторически устоявшейся ценностью в сравнении с неустойчивым долларом. Стоимость доллара по отношению к золоту упала на 98% за последние  100 лет, с тех пор, как Федеральный резерв в 1913 году захватил власть как центральный банк США.Поскольку Федеральный резерв продолжает обесценивать валюту постоянными вливаниями бумажных денег, возможно, что многие другие штаты в ближайшем будущем пожелают застраховать себя от дальнейшего снижения, легализуя конкурирующие валюты, например, золото и серебро.Аризонскому законопроекту предстоит ещё пройти Палату представителей штата, после чего его должен подписать губернатор Ян Брюер, чтобы он стал законом.Ссылка

25 февраля 2013, 13:07

Что скрывается внутри американских банков? ("The Atlantic ", США)

Фрэнк Партной (FRANK PARTNOY) и Джесси Эйсингер (JESSE EISINGER) © Фото Fotolia, mrks_v Спустя четыре года после финансового кризиса доверие людей к банкам низко, как всегда. Умудренные опытом инвесторы называют крупные банки «черными ящиками», которые по-прежнему могут таить огромные риски, способные вновь потянуть экономику вниз. Детальное исследование финансовых отчетов банков, якобы консервативных в своих оценках, позволяет выявить причину подобных опасений и указать путь к неотложным реформам. Причин финансового кризиса множество – слишком большие займы, неразумное инвестирование, ошибки в регулировании. Однако главной причиной стала паника, вызванная недостаточной прозрачностью. Причина, по которой никто не хотел предоставлять займы и вести торговые операции с банками осенью 2008 года, когда рухнул Lehman Brothers, заключалась в непонимании банковских рисков. Глядя на отчетность какого-либо банка, было невозможно говорить о том, обанкротится он внезапно или нет. За последние четыре года американским руководством и банкирами были предприняты колоссальные, а в некоторых случаях беспрецедентные усилия по спасению финансовой отрасли, по наведению порядка в банках и по реформированию регулирующих механизмов. Все это было направлено на восстановление доверия к американской финансовой системе. Однако это не сработало. Сегодня банки стали еще крупнее и непрозрачнее. Во многом они ведут себя так же, как и до кризиса. Посмотрите, какими в минувшем году были потери JPMorgan, которые подверглись тщательному изучению. До известного эпизода инвесторы считали JPMorgan одной из самых надежных и грамотно управляемых корпораций в США. Харизматичный генеральный директор компании Джейми Даймон (Jamie Dimon) смог удержать JPMorgan на плаву во время финансового кризиса, а к началу 2012 года она казалась, как никогда, стабильной и здоровой. Одна из причин такой репутации заключалась в том, что крупный финансовый банк корпорации, отвечающий за онлайновые кредиты, выглядел надежным, безопасным и стабильно приносящим прибыль. Однако в мае в JPMorgan сделали объявление, от которого, наверное, возник не один инфаркт: небывалые потери, которые сперва оценивались в 2 миллиарда долларов, позднее были пересмотрены и составили 6 миллиардов долларов. Эта цифра может еще вырасти. На момент написания данной статьи следственные органы по-прежнему пытаются понять состояние банка. Источником потерь стала малоизвестная банковская структура под названием Главное инвестиционное управление. Это подразделение было рядовым и непримечательным. Его создали для снижения банковских рисков и управления резервными валютными активами. Как сообщают в JPMorgan, подразделение инвестировало средства в малодоходные ценные бумаги с низким риском, такие, как государственные облигации США. В банке заявляли, что в 95 процентах возможных сценариев максимальные потери Главного инвестиционного управления не должны были превысить 67 миллионов долларов США за один день. (Этот широко применяемый статистический метод называется рисковой стоимостью). Когда аналитики весной говорили Даймону о том, что по некоторым данным, корпорация понесла гораздо большие убытки, он отмахнулся от них, назвав их заявления «бурей в стакане воды». Эти данные появились до официального опубликования сведений о масштабах потерь. Шесть миллиардов долларов - не та сумма, которая способна сокрушить JPMorgan, но тем не менее, это большие потери. Акции банка за два месяца упали в цене на треть на фоне получаемой инвесторами информации о крахе на торговых площадках. Только за 11 мая 2012 года, на следующий день после того, как в JPMorgan подтвердили убытки, акции корпорации упали на 9 процентов. Данный инцидент затрагивал гораздо более широкую сферу, а не только денежные активы. Получается, что банк, считавшийся лучшим в области управления деловыми рисками, плохо управлял своими рисками. Когда банк начал наводить порядок, выяснилось, что он прибегал к махинациям в методах оценки собственной рисковой стоимости, не давая четкого объяснения причин. Более того, при подтверждении убытков в JPMorgan вынуждены были признать, что объявленные ими цифры не соответствовали действительности. Главный и якобы надежный источник доходов банка по сути был очень рискованной спекуляцией, информация по которой раскрывалась крайне скупо. Дело обстоит даже хуже. Сейчас федеральная прокуратура проводит расследование в отношении того, лгали ли трейдеры по поводу торговых позиций Главного инвестиционного управления, которые в действительности ухудшались. Акционеры JPMorgan выдвинули против компании многочисленные иски, обвиняя ее в искажении финансовой отчетности. Сам банк предъявил иск одному из своих бывших трейдеров, обвиняя его в убытках. Получается, что Джейми Даймон, имевший некогда репутацию самого надежного руководителя на Уолл-стрит, не понимал и не смог должным образом управлять этим гигантом. Теперь инвесторам приходится сомневаться, является ли банк таким стабильным, как казалось, и имеются ли неточности в других его отчетностях. Скандал с JPMorgan - не единственный за последние месяцы инцидент, поставивший под вопрос надежность крупных банков и доверие к ним. Теперь многим банкам предъявляются обвинения в манипуляциях с наиболее популярной в мире процентной ставкой ЛИБОР (Лондонские межбанковские ставки предложения), считающейся базовой для определения процентных ставок по займам и инвестициям на триллионы долларов. В июле банк Barclays выплатил крупный штраф, чтобы избежать уголовных и гражданских обвинений, которые могли быть выдвинуты властями США и Великобритании. Сообщается, что швейцарский гигант UBS находился в схожей ситуации на момент написания данной статьи. По другим банкам, включая JPMorgan, Bank of America и Deutsche Bank, идет расследование в рамках гражданских и уголовных исков, хотя обвинения пока не предъявлены. Ставка ЛИБОР отражает размер комиссии, которую получают банки при выдаче займов друг другу. Она является мерилом доверия банков друг к другу. Теперь эта ставка стала ассоциироваться с махинациями и сговором. Иными словами, никто не может доверять даже этой шкале, которая по идее должна отображать меру доверия внутри финансовой системы. Число обвинений в незаконной тайной банковской деятельности также cтало расти. Правительство США обвинило крупные мировые банки в содействии мексиканским наркодилерам в отмывании денег (HSBC) или в переводе денег в Иран (Standard Chartered). Прокуратура обвинила американские банки в подделке ипотечных записей путем «автоматического подписания» бумаг с целью ускорения процесса, и в незаконном истребовании с заемщиков платежей под угрозой лишения права выкупа заложенного имущества. И только после финансового кризиса люди узнали, что банки регулярно вводили клиентов в заблуждение, продавали им «мусорные» акции, а в некоторых случаях даже тайком заключали сделки в ущерб своим клиентам, наживаясь на их незнании. Оба эти инцидента еще больше снизили доверие населения к банкам. Как утверждают в консалтинговой компании Gallup, еще в 1970-х годах трое из пяти американцев говорили, что они «полностью» или «в значительной степени» доверяют крупным банкам. Затем доверие пошло на убыль. Начиная с финансового кризиса 2008 года, уровень доверия просто рухнул. В июне 2012 года меньше чем один из четырех респондентов по опросам Gallup доверяли крупным банкам. Это крайне низкий показатель. В октябре комиссар Комиссии США по ценным бумагам и биржам Луис Агилар (Luis Aguilar) привел данные, согласно которым «у 79 процентов вкладчиков нет доверия к финансовой системе». Когда мы спросили главу отдела по взаимодействию с вкладчиками компании Goldman Sachs Дэйна Холмса (Dane Holmes), почему так мало людей доверяют банкам, он сказал, что «люди не понимают банки» по причине «недостаточной прозрачности». (Позднее Холмс пояснил, что он говорил о среднестатистическом человеке, а не о грамотных вкладчиках, с которыми он имеет дело практически ежечасно). Он абсолютно прав в том, что мало кто из студентов, сантехников или пенсионеров понимает, что делают крупные банки. Обычные люди потеряли доверие к финансовым институтам. Сама по себе это уже весьма большая проблема. Однако возникла еще более серьезная проблема, которая в еще большей степени угрожает безопасности финансовой системы. Она как раз затрагивает преимущественно так называемых крупных вкладчиков — тех, на которых Холмс тратит значительную часть своего времени. Люди, сведущие в банковской сфере, также все меньше и меньше доверяют крупным банкам. Касалось, что после воздействия якобы «очищающего эффекта» паники мудрые инвесторы начнут хватать банковские акции, играя на нерешительности среднестатистического инвестора и покупая их по низкой цене. Банки списали безнадежные кредиты. Казначейство удостоверилось в состоянии банков после «проверки на прочность». Конгресс одобрил закон Додда - Франка, направленный на регулирование нечем не стесненных уголков финансовых рынков и минимизацию влияния кризисов в будущем. В ходе кризиса 2008 года многие ключевые вкладчики избавились от банковских акций. Этот закон был призван вернуть вкладчиков обратно. Поначалу они на самом деле вернулись. Многие вкладчики, включая Уоррена Баффета (Warren Buffett), говорят, что цена банковских акций после кризиса стала заниженной и продолжает оставаться такой же и сейчас. Многие крупные учреждения-вкладчики, такие как паевые фонды, пенсионные фонды и страховые компании по-прежнему держат значительные доли в основных банках. Федеральный резерв попытался помочь сделать кредиты и торговые операции банков более выгодными, удерживая процентные ставки на низком уровне и вкачивая в экономику страны триллионы долларов. Для инвесторов сочетание низких цен на акции, мягкой политики Федерального резерва с возможностью ограничить убытки (федеральные власти, разумеется, продемонстрировали готовность помочь банкам в трудные для них времена) может быть существенным стимулом. Тем не менее, предел оптимизма крупных вкладчиков можно заметить по статистическим данным. Через четыре года после кризиса акции крупных банков остаются слабыми. Даже после роста цен банковских акций минувшей осенью акции многих банков оставались ниже учетной стоимости, а это означало, что реальная стоимость банков ниже заявленного в отчетах банков объема капиталов. Это является показателем того, что вкладчики не верят показателю заявленной стоимости, либо не верят, что банки будут прибыльными в перспективе, или их тревожат обе эти причины. Некоторые представители финансовых кругов сказали нам, что рассматривают крупные банки как настоящие «черные ящики» и не заинтересованы в покупке их акций. Генеральный директор одной из крупнейших американских корпораций сообщил нам, что регулярно слышит от инвесторов о том, что банки являются «неинвестируемыми» (употребляемый на Уолл-стрит термин, являющийся неологизмом слова «неприкасаемый»). Этот подход становится все более распространенным среди самых продвинутых лидеров по вкладам. Пол Сингер (Paul Singer), возглавляющий влиятельный инвестиционный фонд Elliott Associates, этим летом писал своим партнерам следующее: «Сейчас нет ни одного финансового учреждения, чья финансовая отчетность позволяла бы получить содержательную информацию о его рисках». Бывший председатель Комиссии США по ценным бумагам и рынкам Артур Левитт (Arthur Levitt) в ноябре в общении с нами посетовал на то, что ни одно из опробованных после 2008 года средств «существенно не снизило вероятность финансовых кризисов». В недавнем интервью один известный в прошлом сотрудник регулирующих органов выразил опасение относительно скрытых рисков, которые могут нести банки, сравнив крупные банки с корпорацией Enron. Проведенный недавно компанией Barclays Capital опрос выявил, что более половины учреждений-вкладчиков испытывают недоверие к тому, как банки оценивают риски их активов. Когда менеджерам хедж-фондов был задан вопрос о том, насколько они доверяют этим «оценкам рисков» (показатель, используемый банками для определения объема капитала, который им следует хранить как подушку безопасности в случае снижения деловой активности), около 60 процентов опрошенных оценили уровень доверия на 1 или 2 бала из пяти, при том что 1 балл означает «совершенно не доверяю». Никто из них не дал оценку 5 баллов. Многие бывшие банкиры недавно объявили о том, что банковская сфера неисправна (со столь несвойственной четкостью они начинают говорить после того, как превращаются из финансовых гигантов в богатых пенсионеров). Бывший глава Merrill Lynch и экс-руководитель Программы спасения проблемных активов в администрации Обамы Герберт Эллисон (Herbert Allison) написал язвительную книгу о крахе крупных банков, где он разве что не назвал их кровососами. Целый ряд бывших высокопоставленных финансовых функционеров призвал к ликвидации банков, более жесткому регулированию и даже потребовал вернуться к Закону Гласса-Стиголла (Glass-Steagall) времен Великой депрессии. Этот закон отделил коммерческие банки от инвестиционных банков. В числе таких функционеров выступили бывший генеральный директор Morgan Stanley Дин Уиттер (Dean Witter), Филип Перселл (Philip J. Purcell), бывший финансовый директор Citigroup Салли Кравчек (Sallie Krawcheck), бывший генеральный директор Merrill Lynch Дэвид Комански (David Komansky) и бывший генеральный директор Citigroup Джон Рид (John Reed). Другой бывший генеральный директор Citigroup Сэнди Вэйл (Sandy Weill), сделавший карьеру на крупных финансовых поглощениях, этим летом невероятным образом поменял свою точку зрения, с ошеломляющей дерзостью утверждая, что банки должны вот-вот рухнуть. Об истории Билла Экмана (Bill Ackman) стоит рассказать отдельно. Экман, являющийся одним из самых авторитетных и успешных американских инвесторов, сперва относился скептически ко вкладам в крупные банки. Позднее он стал сторонником этого подхода, а потом вновь от него отказался, теряя на этом сотни миллионов. В 2010 году Экман купил долю в Citigroup стоимостью 1 миллиард долларов для возглавляемого им фонда Pershing Square, капитал которого составлял 11 миллиардов долларов. Эти действия он объяснил тем, что после кризиса крупные банки списали свои безнадежные кредиты и стали проводить более консервативную политику. Кроме того, снизился и уровень конкуренции. Как говорит Экман, это должно было создать прекрасный климат для инвестирования. Большую часть своей карьеры он избегал вкладов в крупные банки. Однако, как он сказал нам, «однажды я подумал, что все же можно доверять цифрам в банковских книгах». Весной прошлого года Pershing Square продал всю свою долю в Citigroup, поскольку стратегия банка буксовала, а объем потерь составил 400 миллионов долларов. Экман сказал следующее: «В течение первых семи лет работы Pershing Square я был уверен в том, что инвестор не будет вкладываться в гигантский банк. Позднее я почувствовал, что сам могу инвестировать в банк. Я так и сделал, на чем потерял огромные деньги». Кризис доверия среди вкладчиков заметен не столь явно. Он гораздо менее очевиден, нежели внезапная паника, однако со временем ущерб от него возрастает. Это не цунами, а плесень. Она поразила банки, иногда ее замечают, но потом забывают. Вскоре это становится повседневной действительностью. Даже если экономика начинает восстанавливаться, кризис доверия подрывает этот процесс. Банки не способны привлекать капитал. Они теряют клиентов, которые боятся быть обманутыми или обведенными вокруг пальца. Руководителям банков по очереди наносятся удары, выводящие их из строя. Нехватка уверенности в самих себе не позволяет им давать кредиты в тех объемах, в каких они могли бы это делать. Им приходится иметь дело с опасным наследием, ставшим результатом имевших ранее место переборов и ошибок. Без доверия к банкам экономика начинает буксовать и трещать по швам. Разумеется, при снижении уровня доверия вероятность наступления очередного кризиса увеличивается. Следующая серьезная буря может разрушить пошатнувшийся дом. Самые влиятельные инвесторы, определяющие движение рынка и контролирующие денежные потоки, уйдут, чтобы избежать обрушения крыши дома. Чем меньше они доверяют банкам, тем быстрее и решительнее будет шириться эта брешь. Это будет вести к выводу капиталовложений, заморозке банковских кредитов и еще большему ослаблению всей банковской структуры. В этом смысле опасения становятся реальностью, а беды, которые когда-то предвиделись, возникают на самом деле. В центре проблемы кроется озабоченность относительно точности финансовых отчетностей банков. Некоторые вопросы к банкам носят основополагающий характер: как банки отчитываются по кредитам; могут ли вкладчики точно определить объем этих кредитов. Другие вопросы более сложные: какие риски появляются вследствие применения комплексных финансовых инструментов, аналогичных тем, что привели к огромным потерям JPMorgan. Предполагается, что ответы на вопросы можно найти в ежеквартально и ежегодно публикуемых отчетах, которые хранятся в Комиссии США по ценным бумагам и биржам. Независимая частная организация, именуемая Советом по стандартам финансового учета, занимается этими отчетами. Занимающий сейчас должность менеджера по инвестициям Дон Янг (Don Young), в период с 2005 по 2008 гг. был членом правления этого совета. Недавно он сообщил нам, что поработав в правлении, он больше не доверяет банковским отчетностям. Правила отчетности расширились, как и сами банки, а активы и обязательства, о которых в них говорится, обрели более запутанный характер. Однако правила не успевали за изменениями в финансовой системе. Мудрые банкиры при содействии своих юристов и бухгалтеров могут найти множество способов обойти эти правила, действуя при этом в рамках закона. Более того, поскольку эти правила становились все более детальными и наполненными юридической спецификой, они имели неверный эффект и позволяли банкам избегать предоставления вкладчикам всей необходимой информации для определения объемов рисков и состояния банка. (Эти сведения маскировали за мелкими деталями и юридической терминологией). Даже этими правилами не могли быть учтены все возможные обстоятельства. Это применимо при поиске ответа как на сложные вопросы, касающиеся финансовых инноваций и торговых операций, так и на рядовые вопросы, связанные, например, с кредитами. С одной стороны, в период нахождения во главе Совета по стандартам финансового учета Янга некоторые члены совета хотели, чтобы банки отчитывались по кредитам так же, как и по ценным бумагам. Имелось в виду, что их надо обозначать в текущих рыночных ценах. Этот метод известен под названием «справедливая стоимость». Вместо этого банки указывали стоимость кредита на момент его выдачи, не оставляя запаса, исходя из собственного предположения о вероятности его возврата. Правилами допускалось также, чтобы банки использовали различные методы для оценки стоимости определенных категорий кредитов в зависимости от того, относятся они к долгосрочным или планируемым к продаже. Многие бухгалтеры считают, что приведенные в бумагах сведения не давали вкладчикам четкой и надежной информации о состоянии банка. После ожесточенных битв, перетасовок в правлениях, треволнений по поводу дальнейших шагов посреди кризиса, агрессивного лоббирования банков ведущие бухгалтеры оставили текущий метод вместо перехода с методу справедливой стоимости кредитов. Как считает Янг, в настоящее время показателям стоит верить еще меньше. Он говорит, что «все стало еще хуже». Когда мы спросили другого члена правления Эда Тротта (Ed Trott), доверяет ли он банковской отчетности, он ответил коротко: «Совершенно не доверяю». Проблема заключается не только в непрозрачности банковских кредитных портфелей. Она охватывает почти все направления современной банковской деятельности, включая комплексное инвестирование и торговые операции, а не только кредитование. Бывший член руководства Федерального резерва Кевин Уорш (Kevin Warsh), назначенный Джорджем Бушем, а затем работавший в Morgan Stanley, говорит, что главная проблема заключается в крайне слабом раскрытии информации. По его словам, если посмотреть на финансовую отчетность крупного банка, подаваемую в Комиссию по ценным бумагам и биржам, «вкладчики не могут в полном объеме понять характер и уровень активов и обязательств банка. Они не в состоянии оценить надежность капиталовложений, чтобы возместить реальные убытки. Они не могут определить основные источники доходов компаний. Раскрытие информации больше вводит в заблуждение, нежели предоставляет информацию, а государство не просто попустительствует этому, но, как кажется, поощряет такую практику». Считается, что правила отчетности должны помогать вкладчикам лучше изучить компанию, акции которой они покупают. Однако действующие требования по раскрытию информации не проливают свет на финансовую отчетность банков, позволяя им действовать в темную. В такой темноте могут практиковаться любые запрещенные приемы. Мы решили более пристально взглянуть на финансовую отчетность банков, изучив, что в них отражается, а что нет, и определить, можно ли сделать содержательные выводы о возможных банковских рисках. Мы выбрали банк, считающийся консервативным финансовым учреждением и образцом современного крупного банка. Банк Wells Fargo был основан на доверии. На их эмблеме изображена почтовая карета с шестеркой крепких скакунов. Такие кареты колесили по западу США, перевозя золото. Согласно официальной истории компании, «в экономике взлетов и падений 1850-х годов Wells Fargo обрел репутацию надежного банка, оперативно и ответственно оперирующего денежными средствами вкладчиков». Люди верили, что в Wells Fargo их деньги будут в сохранности, ведь бумажные векселя банка ценились так же высоко, как и золото, которое банк перевозил по всей стране. Полтора века акции Wells Fargo тоже ценились на вес золота. Именно поэтому Уоррен Баффет (Warren Buffett) приобрел акции банка в 1990 году. С этого момента Баффет и Wells Fargo стали неразрывно связаны. По состоянию на осень 2012 года, компания Баффета Berkshire Hathaway владела примерно 8 процентами акций Wells Fargo. Сегодня в филиалах банка Wells Fargo по-прежнему красуется эмблема с почтовой каретой. Она нарисована и на 12 тысячах его банкоматов по всей стране, и даже на этажах банковского музея. В этом музее можно купить различные полезные для быта вещи: ночник с эмблемой дилижанса, солонку и перечницу с дилижансом, керамическую коробочку ручной работы для хранения лекарств с дилижансом. Однако это – обычные безделушки. Они символизируют миссию банка, выполняемую с честью и достоинством. Безупречная репутация Баффета пошатнулась после его сотрудничества с банком. Многие считают Wells Fargo самым консервативным из крупных американских банков. Эксперты, регуляторы и аналитики по-прежнему считают, что финансовая отчетность банка со всей четкостью, полнотой и открытостью отражает реальное состояние его дел. Рыночная стоимость акций Wells Fargo сейчас выше всех остальных банков США. По состоянию на начало декабря 2012 года она составляла 173 миллиарда долларов. Такой энтузиазм в отношении Wells Fargo является следствием хорошей репутации банка и еще одного важного факта: в 2011 году чистая прибыль банка составила 16 миллиардов долларов, что на 28 процентов выше, чем в 2010 году. Для выяснения причин, кроющихся за этим фактом, следует обратиться к годовому отчету Wells Fargo. Именно с этого момента наше исследование превращается в приключение. Годовой отчет является специфическим документом: в нем банк раскрывает свою бухгалтерию. Хотя банк предоставляет в Центральную комиссию по ценным бумагам и биржам не подвергающиеся аудиторской проверки квартальные отчеты и иные документы, проводит видеоконференции с аналитиками и вкладчиками, именно годовой отчет дает инвесторам самое полное и, по всей видимости, надежное представление. (Сегодня крупным банкам приходится отвечать перед огромным множеством регуляторов, в число которых входит не только Комиссия по ценным бумагам и биржам, но и Федеральный резерв, Комиссия по регулированию деятельности коммерческих банков, Федеральная корпорация по страхованию депозитов, Комиссия по срочной биржевой торговле, недавно созданное Бюро по финансовой защите потребителей и так далее. Режимы предоставления информации у них разные, что вносит дополнительную путаницу. Банки конфиденциально предоставляют регуляторам дополнительную информацию, но у инвесторов нет доступа к этим деталям. То, что у регуляторов имеется эта дополнительная и конфиденциальная информация, не очень-то утешает: поскольку регуляторы в последние годы не в состоянии контролировать и поддерживать порядок в банках, инвесторы доверяют им даже меньше, чем банкирам.) Последний годовой отчет Wells Fargo за 2011 год составляет 236 страниц. Он начинается как книга, чтением которой может насладиться любой читатель: беззаботное путешествие по банковской жизни длиною в год. На обложке фигурирует почтовая карета. На первой странице трогательная история о клиенте. На следующих страницах картинки парней в ковбойских шляпах, парочки влюбленных, держащихся за руки на берегу океана, кексов и солнечных панелей. Крупным и жирным шрифтом Wells Fargo докладывает, что за год пожертвовал на нужды неправительственных организаций 213,5 миллиона долларов. Он даже проводит расчеты, дабы мы смогли в полной мере оценить его щедрость: «4,1 миллиона долларов каждую неделю, 585000 долларов каждый день или 24000 долларов каждый час». А кульминационным пунктов во введении является следующее заявление: «Мы не воспринимаем доверие как должное. Мы знаем, что должны зарабатывать его ежедневно в ходе общения и действий с нашими клиентами. Вот как мы пытаемся это делать». К счастью для Wells Fargo, большинство людей дальше введения не читают. А зря, ведь на следующих страницах счастливые лица удовлетворенных клиентов исчезают. Исчезают и счастливые истории. Начинается изложение подробностей о деятельности банка, и изложение это вызывает то недоумение, то тревогу. Wells Fargo рассказывал нам, что выделяет «значительные средства, дабы выполнять все требования по отчетности, предъявляемые различными регуляторами». Тем не менее, никакого доверия эта информация не завоевала. Там полно ничего не значащих, но длинных и витиеватых фраз. Весь отчет испещрен все более невразумительными сносками и примечаниями. Это такой финансовый эквивалент Данте, спускающегося в ад. На самом деле, после дружелюбного введения в отчете неплохо было бы разместить предостережение для пытливого читателя, вознамерившегося по-настоящему понять финансовое положение банка: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Первый круг ада в версии Wells Fargo, подобно Лимбу Данте, это лишь намек на то, что нас ожидает, однако он все равно вызывает тревогу. Одна из главных целей годового отчета – рассказать инвесторам, как компания делает деньги. Действуя в этом духе, Wells Fargo делит свой бизнес на две вроде бы простые и вполне определенные части - процентный доход и доход, не связанный с получением процентов. На первый взгляд, эти две категории соответствуют двум традиционным источникам банковского дохода – проценты от кредитов и плата, взимаемая с клиентов. Но здесь-то и начинается настоящий ад. Внезапно этот простонародный ипотечный банк начинает демонстрировать признаки раздвоения личности. Оказывается, трейдинговые операции, которые обычно ассоциируются с обосновавшимися на Уолл-Стрит компаниями типа Goldman Sachs и Morgan Stanley, составляют немалую часть каждой из двух категорий доходов Wells Fargo. Почти полтора миллиарда долларов в категории «процентный доход» поступает от «торговых активов». Еще 9,1 миллиарда поступает от «ценных бумаг, выставленных на продажу». Один миллиард долларов в категории «доход, не связанный с получением процентов» это «чистая выручка от трейдинговой деятельности». Еще полтора миллиарда это доход от «вложения в акции». И по всему гроссбуху появляются недоступные для понимания и всеохватывающие категории типа «прочие вознаграждения, полученные от соответствующей деятельности», «прочие процентные доходы» или просто и совершенно непонятное «прочее». В этой категории отчета «прочее» итоговая сумма доходов Wells Fargo за 2011 год составляет 6,6 миллиарда долларов. Самоотверженному читателю придется прочитать еще 50 страниц, прежде чем он выяснит, что значительную долю этого «прочего» дохода банк получает за счет … да, «трейдинговой деятельности». Огромный объем торговли ценными бумагами в Wells Fargo говорит о том, что банк не является тем, чем кажется. Некоторые банковские аналитики заявляют, что эти цифры по торговле ценными бумагами незначительны в сравнении с общими доходами банка (81 миллиард долларов в 2011 году) и его прибылью (16 миллиардов долларов в 2011 году). Другие специалисты даже не удосуживаются взглянуть на эти детали, так как полагают, что Wells Fargo защищен от торговых убытков своими мощными капитальными резервами в 148 миллиардов долларов. Эта цифра, если она соответствует действительности, любой конкретный убыток делает микроскопическим. Например, на странице 164 годового отчета Wells Fargo затаилось следующее заявление: «В 2011 году мы понесли убытки в размере 377 миллионов долларов от торговли вторичными ценными бумагами, относящимися к некоторым обеспеченным залогом долговым обязательствам (CDO)». Еще несколько лет тому назад о банковских убытках от таких сложных финансовых инструментов, выражаемых девятизначной цифрой, кричали бы все газеты. А эти ускользнули от внимания средств массовой информации, ведущих инвесторов, аналитиков и финансовых специалистов. Наверное, они не дочитали до страницы 164. А может, их настолько ошеломили более крупные банковские убытки, что эти потери показались им не заслуживающими внимания. Так или иначе, огромные убытки Wells Fargo от торговли деривативами и CDO стали деревом на сотни миллионов долларов, беззвучно упавшим в финансовом лесу. Говоря словами покойного сенатора Эверетта Дирксена (Everett Dirksen), 377 миллионов долларов туда, 377 миллионов сюда, и скоро мы уже начнем говорить о серьезных деньгах. Опасными могут оказаться даже банки с консервативными методами работы, о чем узнал Джордж Бэйли из фильма «Эта замечательная жизнь». Но компании Bailey Building и Loan Association не зарабатывали деньги на торговле ценными бумагами. Такая торговля это изначально непрозрачный и неустойчивый бизнес. Он подвержен капризам и превратностям рынка. Однако в последние двадцать лет банки все чаще обращаются к такому бизнесу, чтобы зарабатывать деньги, поскольку прибылей от традиционного кредитования и брокерской деятельности становится все меньше. Сегодня к трейдинговым операциям привлекается гораздо больше заемных средств, чем в прошлом. Банки также получают некую форму заемного капитала, обещая заплатить больше денег в будущем, если что-то пойдет не так (типа страховой компании, которая должна заплатить очень много денег, если сгорит застрахованный ею дом). Эти обещания обретают форму деривативов, или вторичных ценных бумаг. Данные финансовые инструменты можно использовать в качестве страховки от различных рисков (например, если поднимутся процентные ставки, или если компания окажется не в состоянии оплачивать свои долги), либо же просто делать ставки на такие возможности в надежде получить прибыль. А поскольку многие ставки такого рода очень крупные и сложные, в этой торговле таится потенциал катастрофических убытков. Та завеса таинственности, которой укрыты трейдинговые операции Wells Fargo, вызывает немало вопросов. Банк делит так называемую «чистую выручку от торговых операций» (это не все его доходы от торговли ценными бумагами, но все-таки значительная их часть) на три подкатегории, заставляя читателя годового отчета играть в лохотрон по типу наперстков. Сначала рассмотрим «фирменные» трейдинговые операции. Это когда фирма пытается сделать деньги за свой счет, покупая и продавая акции, облигации и более экзотические финансовые творения. Совершенно очевидно, что такая деятельность связана с крупными рисками. Когда поднимаешь такой наперсток, задолженность банка кажется несущественной, что очень успокаивает. Убытки, о которых сообщается в отчете, составляют всего 14 миллионов долларов. И тем не менее, под этим наперстком скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд: эти 14 миллионов необязательно показывают истинную сумму банковской задолженности. Может, Wells Fargo просто повезло, что она закончила этот похожий на американские горки год диких биржевых спекуляций с небольшими убытками? Сказать точно мы не можем, так как не имеем никакой дополнительной информации о размерах банковских ставок в этой азартной игре. Вторая подкатегория это «экономическое хеджирование». Слово «хеджирование» звучит успокаивающе. Wells Fargo сообщает, что в 2011 году ее убытки от экономического хеджирования составили ничтожный 1 миллион долларов. Так что и насчет этого наперстка можно особо не волноваться, правда ведь? В своем чистом виде хеджирование должно снижать риски. Человек покупает дом, а потом защищается от возможных рисков пожара, покупая к нему страховку. Однако в мире финансов хеджирование это более сложная операция. Она настолько сложна, что для ее осуществления нужно современное математическое и компьютерное моделирование. И даже после этого хеджирование все равно будет больше похоже на игру угадайку. Трудно спрогнозировать, как поведет себя портфель сложных финансовых инструментов при взлетах и падениях таких переменных величин как процентные ставки и курсы акций. В результате хеджи действуют не всегда так, как хочется. Они не могут полностью устранить крупные риски, хотя банки думают, что с ними вопрос решен. И они могут непреднамеренно создавать новые, скрытые риски – этакие «неизвестные неизвестные», если можно так выразиться. Из-за всей этой сложности некоторые трейдеры могут замаскировать спекулятивные позиции под «хеджи», заявив при этом, что их цель – снизить риски, хотя на самом деле эти трейдеры сознательно идут на больший риск в попытке получения прибыли. Похоже, именно этим занимались трейдеры из Главного инвестиционного управления JPMorgan. Чем было «экономическое хеджирование» компании Wells Fargo – покупкой обычной и всем понятной страховки? Или это было больше похоже на спекуляции, какими занимался банк JPMorgan? Неужели отчетные цифры говорят о снижении риска, когда на самом деле все наоборот? Банковская отчетность ответов на эти вопросы не дает. И наконец, мы подходим к третьему наперстку – и уж конечно, под ним-то что-то должно находиться. На нем безобидная надпись – «удовлетворение клиента». Wells Fargo на таких торговых операциях по удовлетворению клиента в 2011 году заработала более 1 миллиарда долларов. Как она могла получить так много денег, просто помогая своим клиентам? Ведь дело кажется простым, как медный пятак: между покупателем и продавцом сидит брокер и получает небольшую долю от сделки. Но во время финансового кризиса 2008 годы мы узнали, и продолжаем узнавать из таких инцидентов как скандал в JPMorgan, что эта кажущаяся безобидной высокодоходная деятельность на самом деле может оказаться опасной для здоровья банков – да и для всей нашей экономики. Не ищите ясности и четкости в годовых отчетах. Вот вам банковское определение: «Торговые операции по удовлетворению клиента состоят из сделок по основным или вторичным ценным бумагам, проводимых в попытке помочь клиенту в управлении его рисками рыночной цены. Осуществляются такие сделки от его имени, и определяются они инвестиционными потребностями». Казалось бы, все надежно и безопасно, но в отчете по какой-то причине не объясняется, почему такая деятельность настолько прибыльна. На самом деле, во многих крупных банках операции по удовлетворению клиента это эвфемизм, который переводится на нормальный финансовый язык как «крупная ставка по деривативам». У Wells Fargo в подкатегории «операции по удовлетворению клиента, трейдинговые операции и прочие отдельные деривативы» по состоянию на конец 2011 года «условная сумма» торговли деривативами составляла около 2,8 триллиона долларов. Это значит, что базовые позиции, к которым привязывались банковские деривативы, в то время были такими огромными. Небольшое пояснение: если бы мы хотели заключить с вами пари о том, как в этом году изменится цена акции Walmart, составляющая 70 долларов (мы платим вам разницу в плюс, вы платите нам разницу в минус), то в этом случае мы бы говорили, что «условная сумма» ставки равна 70 долларам. Wells Fargo не надеется получить 2,8 триллиона долларов на своих вторичных ценных бумагах, и терять эту сумму не собирается. Банкиры обычно исходят из того, что вероятный риск убытка или прибыли по деривативам гораздо меньше их «условной суммы». А Wells Fargo заявляет, что такая идея, если смотреть на нее отдельно, не является «значимым мерилом структуры риска по инструментам». Более того, Wells Fargo сообщает, что многие из его деривативов идут во взаимозачет друг друга. Такое могло быть с вашими ценными бумагами, если бы некоторые ваши акции в Walmart, пошли вверх, а другие ваши ставки двинулись вниз. Те, кто вкладывал в банковские акции, из опыта 2008 года поняли, что существует вероятность потерять значительную часть «условной суммы» вторичных ценных бумаг, если ставка будет полностью ошибочной. В перспективе в случае небывалого роста процентных ставок или обрушения евро Wells Fargo может выдержать крупные потери деривативов так же, как можно выдержать потерю всех 70 долларов, ставя на обанкротившийся Walmart. Wells Fargo не сообщает вкладчикам, какую часть от 2,8 триллиона долларов компания может потерять в случае развития ситуации по наихудшему сценарию. Однако от нее это и не требуется. Даже грамотный вкладчик, читающий все сноски, может только догадываться, какой потенциальный риск несут для банка его деривативы. Одна из причин того, почему Wells Fargo доверяют больше, чем любому другому крупному банку, заключается в том, что условный объем его деривативов является относительно малым. По состоянию на конец третьего квартала 2012 года, согласно отчетным документам JPMorgan, размер условной суммы составлял 72 триллиона долларов, что примерно в пять раз превышало объем всей американской экономики. Однако даже в случае с Wells Fargo цифры настолько огромны, что просто теряют всякий смысл. После этого кажущиеся гигантскими капитальные резервы Wells Fargo (напомним, они составляют 148 миллиардов долларов) предстают совершенно в ином свете. Какой же риск берет на себя банк, осуществляя подобные торговые операции? Для каких клиентов он размещает сделанные ими ставки, после чего отстраняется от рисков, занимая совершенно противоположную позицию на рынке? Получается, что банк по сути действует как обычный агент, берущий комиссию. Какой риск при всех этих торговых операциях приносит своим клиентам Wells Fargo? Многие такие ставки зависят от обещаний клиентов выплатить Wells Fargo причитающиеся суммы в зависимости от того, как изменятся в будущем конкретные финансовые показатели. Но что произойдет, если кто-то из клиентов окажется банкротом? Сколько денег потеряет Wells Fargo, содействуя клиентам, которые не могут расплатиться по счетам? Мы обратились с просьбой к сотрудникам Wells Fargo поговорить с кем-нибудь в банке насчет раскрываемой им информации, включая ту, что связана с торговыми операциями и деривативами. Они отказались. Вместо этого они попросили нас направить им вопросы в письменном виде, что мы и сделали. В своем ответе сотрудники отдела Wells Fargo по связям с клиентами написали следующее: «Мы считаем, что раскрываемая нами информация по затронутым вами вопросам является исчерпывающей и убедительной». Отвечая на наши письменные вопросы о годовом отчете, представители банка просто отослали нас к самому годовому отчету. Например, когда мы спросили о торговых операциях банка, ответ от Wells Fargo был следующим: «Вам следует изучить наше исследование «рыночных рисков при осуществлении торговых операций» на страницах 80-81 главы «Исследования и анализ управления» годового отчета Wells Fargo за 2011 год». Именно приведенные на этих страницах сведения вызвали у нас вопросы относительно различных категорий торговых операций банка. Когда мы предметно попросили Wells Fargo помочь нам определить объем рисков, связанных с торговыми операциями по содействию клиентам, представитель банка адресовал нас к тем же страницам отчета. Однако на этих страницах нет ответа на вопрос. Ниже приведена самая полезная информация о раскрываемой банком информации, связанной с торговыми операциями по содействию клиентам: Для большей части торговых операций по содействию клиентам мы выступаем в качестве промежуточного звена между покупателем и продавцом. Например, мы можем оперировать финансовыми инструментами с теми клиентами, которые используют подобные инструменты для управления рисками. Для возмещения наших затрат по таким контрактам мы можем оперировать отдельными инструментами. Торговые операции по содействию клиентам могут также включать чистую прибыль, полученную от поддержания котировок ценных бумаг, по которым мы намерены поддержать ожидаемые позиции нашего клиента. Банкиры и их юристы крайне осторожны в терминологии, используемой при написании годовых отчетов. Почему тогда они употребили слово «ожидаемые», говоря о позициях клиента в последнем предложении? Неужели Wells Fargo спекулируют, исходя из того, что их трейдеры «ожидают» от клиента вместо реагирования на уже совершенные клиентом действия? Используемый банком для ответа на наши вопросы жаргон лишь вызвал новые дополнительные вопросы. Годовой отчет Wells Fargo полон схожих зашифрованных заявлений, однако в нем нет важной информации, необходимой для вкладчиков. В нем не приведено сведений о содействии торговым операциям клиента в случае развития событий по наихудшему сценарию, нет даже примеров того, что может потребоваться для ведения таких операций. Когда мы задавали прямые вопросы, например, «сколько денег потеряет Wells Fargo от таких трейдеров при различных сценариях?», сотрудники банка отказывались давать ответ. Лишь небольшая группа людей публично выразила озабоченность торговыми операциями по содействию клиентам. Некоторые банковские эксперты скептически относятся с подобным торговым операциям, считая, что они скрывают огромные риски. Дэвид Стокман (David Stockman), который был главой федерального бюджета в администрации президента Рейгана, инвестбанкиром в Salomon Brothers и партнером частной фирмы Blackstone Group, называет большие банки «проводниками крупных торговых операций». Стокман настолько разочаровался в американской финансовой системе, что сейчас считается в некоторых кругах безумным еретиком. Однако он считается непревзойденным экспертом. Недавно в интервью корреспондентам онлайн-газеты The Gold Report он заявил: «Пусть они называют это содействием клиенту или собственнику, по сути это не имеет никакой разницы». Сейчас банкиры и регуляторы могут игнорировать предупреждения о том, что деривативы содействия клиенту могут потянуть финансовую систему вниз как несостоятельные. Еще несколько лет назад они говорили то же самое о свопах кредитного дефолта и обеспеченных долговых обязательствах. Предпоследняя остановка в нашем исследовании будет сделана на годовой раскрываемой отчетности Wells Fargo. Тут мы сталкиваемся с самым важным инструментом в банковской отчетности – справедливая стоимость. Этот вопрос вынудил Дона Янга (Don Young) после споров с Советом по стандартам финансового учета прийти к выводу о том, что банковской отчетности нельзя доверять. В банках остаются большие объемы активов и обязательств, включая деривативы, которые они должны учитывать в справедливой стоимости. Справедливо, не правда ли? Не стоит спешить с выводами. Как и другие банки, Wells Fargo использует трехуровневую иерархию для отчета по справедливой стоимости своих ценных бумаг. Первый уровень включает ценные бумаги, которыми торгуют на активных, открытых рынках. Такая торговля не несет особой опасности. Для первого уровня справедливая стоимость просто отображает заявленную стоимость ценных бумаг. Если Wells Fargo размещает акции или обязательства на Нью-Йоркской бирже, справедливая стоимость будет равна цене бумаг на каждый день закрытия торгов. Второй уровень вызывает большее опасение. Он включает более туманные понятия, такие как деривативы и обеспеченные закладными ценные бумаги. По таким бумагам открытые торги не ведутся, они продаются и покупаются скрыто, если продаются или покупаются вообще, и не указываются в рыночных операциях. По этой причине Wells Fargo используют иные методы для определения их стоимости, включая так называемые «методы оценки путем моделирования», такие как ценовая матрица. Справедливую стоимость на втором уровне бухгалтеры называют «приблизительным значением», определяемым компьютерными статистическими моделями и так называемыми доступными для наблюдения «параметрами». Так определяются цены схожих активов и иные рыночные сведения. Справедливая стоимость на втором уровне больше похожа на грамотную догадку. Третий уровень просто пугающий. Оценки банка по третьему уровню «базируются преимущественно на методе моделирования с использованием большого числа предположений, которые невозможно отследить на рынке». Иными словами, по активам такого типа не просто отсутствуют данные по ценам, по которым они недавно были проданы, но и в принципе нет отслеживаемых данных для составления предположений, исходя из которых может формироваться цена. На третьем уровне используются самые диковинные инструменты, включая свопы кредитного дефолта и синтетические обеспеченные долговые обязательства, ставшие весьма популярными и применяемыми в период бума жилищного строительства. Именно такие инструменты использовались в балансовых ведомостях Bear Stearns, Merrill Lynch, Citigroup и многих других банков. На третьем уровне справедливая стоимость определяется наугад, исходя из статистических моделей, исходные данные в которых «невозможно отследить». Вместо того, чтобы при определении приблизительной стоимости ориентироваться на данные рынка, банки ориентируются на собственные предположения и внутреннюю информацию. Справедливая стоимость на третьем уровне похожа на ничем не обоснованную догадку. Кто-то, наверное, считает, что активы Wells Fargo находятся преимущественно в рамках первого уровня и лишь небольшая часть во втором. Ведь это обычный ипотечный банк, не так ли? Маловероятным кажется тот факт, что Wells Fargo перегружен вкладами третьего уровня, ведь предполагается, что регуляторы избавили банки от токсичных активов и вновь вернули их к жизни. На самом деле лишь малая часть активов Wells Fargo находится на первом уровне. Большая их часть находится в рамках второго уровня, а умопомрачительная сумма в 53 миллиарда долларов (более трети капитальных резервов банка) относится к третьей группе. Все три категории включают и рисковые активы, которые в будущем могут потерять свою стоимость. Однако еще одна проблема, связанная с активами второго и третьего уровня, связана с тем, что банки могут наугад определять их стоимость, беря за основу исходную стоимость с учетом инфляции. Проверить точность объявленной стоимости не представляется возможным, и вкладчикам остается лишь доверять аудиторам и менеджерам банка. Тщательный анализ активов третьего уровня позволяет сказать о том, что погрешность при их определении может быть не более 15 процентов в любой конкретный момент, даже если рынок стабилен. Если подсчеты Wells Fargo настолько отличаются, по всей видимости, банк сидит на многомиллиардных скрытых убытках. Wells Fargo в маленькой сноске мелким шрифтом на 133 странице годового отчета раскрывает информацию о том, что их активы третьего уровня включают «залоговые кредитные обязательства, базисная стоимость и справедливая стоимость которых составляет 8,1 миллиардов долларов по состоянию на 31 декабря 2011 года». По-английски это означает, что банк в отчетности указывает стоимость одного из самых сложных видов инвестиций (включающих комплексные займы компаниям) равную той, которую он сам за них заплатил («базисная стоимость»). Может быть, эти активы были приобретены один год назад? Может два года назад? А может быть, до кризиса 2008 года? Дон Янг находит забавным тот факт, что справедливая стоимость и базисная стоимость представляют одну и ту же величину. Он задается вопросом: «С учетом того, что процентные ставки гораздо ниже, чем многие ожидали, почему залоговые кредитные обязательства не выросли в цене?». Однако ему первому следует признать, что уж он-то должен молчать. Без дополнительной информации о том, что входит в комплексные займы, и когда они были взяты, внешние вкладчики не смогут определить реальную стоимость таких активов. Бухгалтеры и регуляторы настаивают на том, что разделение вкладов на первый, второй и третий уровни лучше, чем просто обозначение исходной стоимости вклада. Используемая сейчас банкирами система позволяет использовать системы подсчета, разработанные ими внутри компании. Кто контролирует эти подсчеты? Аудиторы, которые зависят от банков, поскольку получают от них существенную прибыль и регуляторы, постоянно отстающие от реальности. Такой расклад подрывает доверие. А когда пропадает доверие, теряется и всякая уверенность в том, что банк говорит о перспективах для вкладчиков. Вопрос, связанный с активами третьего уровня, не просто теоретический. Одна из главных проблем в период кризиса 2008 года заключалась в том, что ни банки, ни вкладчики не знали, чему именно доверять на третьем уровне, из-за чего их охватывала паника. На протяжении всего кризиса мы страдали от активов третьего уровня. Еще раз такого мы себе позволить не можем. Имеется и еще один, более ужасный круг финансового ада. Он населен непонятными финансовыми монстрами, которые когда-то были известны как «структуры специального назначения». Они представляли собой получившие дурную славу структуры компании Enron, используемые ею для сокрытия долгов. С наступлением 21-го века техасская компания, специализирующаяся на торговле энергоресурсами, стала использовать эти недавно созданные структуры для получения займов и взятия на себя рисков, обязательства по которым не указывались в ее финансовых отчетах. Такие сделки получили название «внебалансовых» операций, поскольку сведения о них не указывались в отчетности Enron. Представьте, что у компании есть доля (небольшой процент) в другой компании, сильно погрязшей в долгах. Первая компания вправе отказаться включать все активы и обязательства второй компании в свою балансовую ведомость. Представим, что мы приобрели акции IBM. Это не означает, что мы попадаем в зависимость от обязательств компании. Однако если мы приобрели такое количество акций IBM, которое позволяет нам реально контролировать компанию, или если у нас есть дополнительное соглашение, по которому мы берем на себя долги IBM, здравый смысл подсказывает нам, что мы должны рассматривать обязательства IBM как свои собственные. Еще десять лет назад многие компании, включая Enron, использовали структуры специального назначения, чтобы не руководствоваться здравым смыслом: они не указывали обязательства в балансовой ведомости, даже если контролировали компанию или имели дополнительное соглашение. Структуры специального назначения были воскрешены как в фильме ужасов, только теперь они называются структурами с переменным долевым участием. Говоря на языке Уолл-стрит, сменилась только часть названия, тогда как идея осталась прежней. Крупные компании создают такие структуры для заема денег и покупки активов. Тем не менее, как и в случае с Enron, они не включают их в свои балансовые ведомости. Особенно остро эта проблема обстоит в банковской сфере: каждый крупный банк имеет существенные позиции в структурах с переменным долевым участием. В конце 2011 года в Wells Fargo заявили об «активном и продолжительном сотрудничестве» со структурами с переменным долевым участием, общая доля активов в которых составила 1,46 триллиона долларов. Объявленный банком «лимит убытков» оказался гораздо ниже, хотя все еще значительным – чуть более 60 миллиардов долларов, что превышает объем ее капитальных резервов на 40 процентов. В банке заверяют, что вероятность таких потерь «крайне низка». Хочется верить. Тем не менее, в Wells Fargo понимают, что даже эти невероятные цифры не отражают зависимость банка от структур с переменным долевым участием. В банке не берут во внимание некоторые структуры с переменным долевым участием. Во многом это объясняется теми же причинами, по которым Enron не учитывал свои структуры специального назначения: в банке заверяют, что его продолжающееся участие незначительно, что объем вкладов несущественен или мал, или что он не создавал либо не использовал такие сделки. (Wells Fargo не одинок: другие ключевые банки также избрали подход Enron по раскрытию отчетности). Мы попросили Wells Fargo прояснить ситуацию с раскрытием своих структур с переменным долевым участием, однако его представители в очередной раз просто отослали нас к годовому отчету. Отдельно мы спросили о корректировках этих цифр, о которых объявил сам банк (в одной из сносок отчета Wells Fargo скрыто сообщается следующее: «показатели переменного долевого участия, которые мы используем, были пересмотрены с тем, чтобы скорректировать ранее объявленные цифры»). Но в банке об этих корректировках нам ничего не скажут. Ориентируясь на годовой отчет, невозможно определить, какие структуры с переменным долевым участием были задействованы и насколько существенны были корректировки. Дон Янг называет структуры с переменным долевым участием «бухгалтерской уловкой, позволяющей избегать раскрытия информации и слияний». Совет по стандартам финансового учёта изменил правила отчетности, применявшиеся последние годы, однако новыми правилами, по словам Янга, стало легко манипулировать, так же как и старыми. Присутствие в балансовой отчетности Wells Fargo структур с переменным долевым участием «является сигналом о том, что 1,5 триллиона долларов ушли неизвестно куда». Подобное раскрытие информации превращает даже такой предельно просто банк как Wells Fargo в совершенно непонятный для вкладчика. В финансовой отчетности любого крупного банка можно обнаружить несколько или все эти изъяны. Во многих банках ситуация обстоит еще хуже. Это просто недопустимая ситуация. Бывший член Совета управляющих Федерального резерва Кевин Уорш (Kewin Warsh) считает, что Совету по стандартам финансового учёта следует сообщить банкам, насколько непрозрачна их отчетность. «Банки должны предоставлять полную, взвешенную и точную отчетность о своих финансовых операциях, - заявил Уорш, - однако они не справляются с этой задачей». После Великой депрессии 1929 года банки были прозрачны. Это было связано не с их простой финансовой структурой, а с тем, что отчетность банков была более откровенной и ясной. А ведь в ту эпоху были свои прототипы деривативов и структур специального назначения. Эта ясность объяснялась страхом перед последствиями. Как говорил Оливер Уэнделл Холмс-младший (Oliver Wendell Holmes Jr.), закон – это предупреждение о том, что будет сделано в суде. А законы широкой направленности тех времен давали судам полную свободу действий. Финансовые махинации в то время было очень рискованным делом – за них можно было попасть за решетку. Банковское руководство опасалось за свою репутацию, которая могла бы быть подорвана в случае обвинений со стороны судей за совершенные деяния. Брокер Ричард Уитни (Richard Whitney), возглашавший Нью-Йоркскую фондовую биржу, был отправлен в тюрьму Синг-Синг в 1938 году за хищение средств. Глава National City Bank (предшественника Citibank) Чарли Митчелл (Charlie Mitchell), носивший прозвище «Золотце», был обвинен в уклонении от уплаты налогов и после Великой депрессии 1929 года стал первым из большого числа банкиров, представших в 1933 году перед известным сенатским комитетом Пекоры. Расследование Пекоры привлекло внимание общественности и помогло разработать исторические законы о банках и рынках ценных бумаг 1933-1934 гг. Тщательные проверки и постоянный страх перед обвинениями убедил многих банковских руководителей в необходимости прозрачного и понятного ведения своих дел. Возможно, они опасались последствий отказа от следования этим правилам. С началом недавнего финансового кризиса государство дало новые дополнительные рычаги регуляторам, надзирающим за рынками. Некоторые эксперты говорят, что банковской системе нужно больше капитала. Другие призывают вернуться к закону Гласса-Стиголла или к дроблению крупных банков. Эти реформы могут помочь, однако ни одна из них не нацелена на решение проблемы отсутствия прозрачности или ее причин. Исходной точкой для решения любого вопроса, связанного с банками, является реконструкция двух основ регулирования, созданных конгрессом в 1933-1934 гг. после Великой депрессии 1929 года. Во-первых, должен существовать понятный стандарт раскрытия информации для Wells Fargo и других банков: описание рисков понятными для вкладчика словами. Во-вторых, банковское руководство должно чувствовать реальный риск наказания за обман вкладчиков или иной вид мошенничества и злоупотреблений. Обновление этих законов не требует свода сложных правил. Понятный режим раскрытия информации, существовавший с 1930-х годов, не требовал сложных правил. Не было таких правил и в системе правосудия. До 1980-х годов банковских правил было не так много, но они охватывали широкий спектр. Регулирование осуществлялось по понятным стандартам. Коммерческим банкам не разрешалось участвовать в инвестиционной деятельности, от них требовали оставлять нетронутой значительную часть своего капитала. Банкирам запрещалось идти на чрезмерный риск. Не все финансовые учреждения следовали этим правилам, однако многих банкиров за это осудили и отправили в тюрьму. С тех пор свод правил увеличился, споры о их соблюдении превратились в технический вопрос, а наказания стали незначительными и редкими. Ни один крупный банкир не оказался за решеткой по итогам кризиса 2008 года, лишь некоторые были оштрафованы. Выплаченные банками штрафы сопоставимы с размером их прибыли и бонусов. При анализе эффективности такой системы получается, что выгоднее действовать безрассудно с учетом сложной паутины регулирующих мер. С такой системой банкирам удобно оспаривать факт нарушения закона, даже если они не следуют духу этого закона. Прошлым летом исполнительный директор по вопросам финансовой стабильности Bank of England Эндрю Холдейн (Andrew Haldane) заявил о необходимости реформирования системы международного финансового регулирования. Он сказал, что «сейчас для вкладчиков банки являются самыми настоящими черными ящиками». Однако регуляторы упрощают их задачу. Холдейн отметил, что соглашение о регулировании в финансовой сфере от 1988 года (соглашение Базель-I) насчитывало 18 страниц в версии для США и 13 страниц в версии для Великобритании. Правила раскрытия информации регламентировались пунктом всего в одно предложение. Второе издание соглашение о регулировании банковской деятельности Базель-II, подписанное в 2004 году, насчитывало уже 347 страниц. Как сообщил Холдейн, проект нового соглашения Базель-III насчитывает 616 страниц. Положения американских законов о раскрытии банковской информации занимают еще больше страниц текста. В 1930-е годы банковские отчеты для Федерального резерва были объемом в 80 страниц. Все тот же Холдейн подчеркивает, что в 2011 году аналогичный квартальный отчет для Федерального резерва представлял собой крупноформатную таблицу с 2271 колонкой. В законе Гласса-Стиголла от 1933 года, который Холдейн называет «самым влиятельным финансовым законодательным актом в 20-м веке», было всего 37 страниц. В отличие от него, в законе Додда-Франка от 2010 года 848 страниц. Он требует от регуляторов создания такого огромного количества новых норм и правил (которые в самом законе до конца не определены), что после полной кодификации его объем может вырасти до 30000 страниц. «По сравнению с законом Додда-Франка закон Гласса-Стиголла это просто мелочь», - говорит Холдейн. А что если законодатели и регуляторы откажутся от попыток принятия подробных правил по факту, и вместо этого разработают общие нормы поведения до факта? Например, вспомните одну из самых острых баталий Додда-Франка из-за «правила Волкера», названного именем бывшего главы ФРС Пола Волкера (Paul Volcker). Это правило стало попыткой запретить банкам делать спекулятивные ставки, если они наряду с этим принимают застрахованные на федеральном уровне вклады. Идея проста: государство гарантирует безопасность вкладов, и поэтому банки не должны играть в азартные игры на деньги налогоплательщиков. Но испытывая постоянное давление со стороны банковского лобби, конгресс написал очень сложные и путаные правила. Затем регуляторы запутали их еще больше. Они попытались предусмотреть все до единой нештатные ситуации. Прошло уже два с половиной года с момента принятия закона Додда-Франка, а правило Волкера так пока и не доработано до конца. К тому времени, как его оформят окончательно, это правило будет понимать лишь небольшая кучка партнеров из крупнейших в мире юридических фирм. Конгресс и регуляторы могли написать простое правило: «Банкам не разрешается осуществлять «фирменные» трейдинговые операции на средства вкладчиков». И точка. А после этого регуляторы, прокуратура и суды могут заняться определением того, что означают такие «фирменные» трейдинговые операции. Они могут установить разумные и ограниченные исключения для отдельных случаев. Между тем, банкиры, думающие заняться практикой, которая может быть отнесена к этой категории «фирменных» трейдинговых операций, будут вынуждены рассматривать этот закон в том смысле, за который ратовал Оливер Уэнделл Холмс. Законодатели могли бы принять столь же общие правила раскрытия финансовой информации, как сделал изначально конгресс, когда принял в 1934 году закон о ценных бумагах и биржах. Это заставило бы банки раскрывать все существенные факты без указаний, как это делать. Банкирам было бы предельно ясно - какие бы цифры они ни решили вставить в годовой отчет, судья в будущем может задать один простой вопрос: отчет полный, понятный и точный? Стандарты доказательств для судебных преследований по мошенничеству с ценными бумагами можно и нужно перевести из категории умысла, что требует от обвинения пытаться залезть в головы банкиров, в категорию грубой неосторожности, поскольку это доказать проще, чем умысел, но труднее, чем халатность. Цель такого изменения состоит в следующем: надо лишить банкиров возможности прятаться за невразумительной юридической терминологией. Иными словами, даже если они нарушили закон не умышленно, и имеют некие технические оправдания своего поведения, их все равно можно привлечь к ответственности за действия, на которые здравый и рассудительный человек в их положении не пошел бы. Высокопоставленных банковских руководителей надо поставить перед угрозой судебного преследования точно так же, как это бывает с бизнесменами из других областей экономики. Когда генеральный или финансовый директор берет ручку, готовясь подписать акт о том, что финансовые отчеты и меры контроля его банка точны и адекватны, он должен сделать паузу и задуматься о том, что среди последствий может быть и тюремный срок. Когда директорам банков и другим руководителям придется продумывать риски своей организации, раскрывать их, а затем ждать сурового наказания, если финансовая отчетность не будет соответствовать действительности, у нас начнет зарождаться культура ответственности и подотчетности. Банку, стремящемуся соответствовать изложенным принципам, не надо будет публиковать отчет на 236 страницах, да еще и с приложениями. Вместо этого он сможет представить отчет раз в десять короче, чтобы читатель, прочитавший до конца годовой отчет Wells Fargo, мог продолжить чтение и дойти до конца. В идеале рядовой читатель должен понять из прочитанного, сколько его банк потеряет или приобретет при худшем сценарии развития событий, что произойдет, если цены на жилье упадут на 30%, или если правительство Испании объявит дефолт. А что касается деталей, банки смогут добровольно предоставлять информацию на своих вебсайтах, и у искушенного инвестора в таком случае на руках окажется достаточно конкретных фактов, чтобы решить, соответствуют ли действительности заявления и отчеты банка. Когда начинался финансовый кризис 2008 года, фонд Билла Экмана Pershing Square получил информацию о сложных ипотечных кредитах и создал в открытом доступе развернутую ведомость с таблицами, где наглядно показал риски различных продуктов и институтов. Банки, стремившиеся вернуть доверие инвесторов, тоже могли опубликовать данные, чтобы Экман и ему подобные руководители получили возможность проверить свои общие отчеты о рисках. Что это, просто фантазия? Те изменения, которые мы сегодня изложили, будут несомненно трудны с политической точки зрения. (А что сегодня просто?) Но перед лицом мощного давления банкиры с готовностью пойдут на важную сделку: если они согласятся на реальный принудительный контроль, правила будут проще, а нормы гибче. В конечном итоге эти изменения пойдут на пользу самим банкам. Им надо убедить самых искушенных участников рынка, таких как инвестор Билл Экман, что в них снова можно вкладывать деньги. Иначе им и дальше придется с тревогой думать о том, кто станет следующим JPMorgan или следующим Lehman Brothers. Банки предоставляют «тонны отчетности», отмечает Экман. В любом годовом банковском отчете множество страниц и деталей. Это относится и к Wells Fargo. Однако страшит то, «чего ты не в состоянии предусмотреть». В колоссальных трейдинговых позициях по деривативам, например, «невозможно понять, правильно все делает банк или нет», говорит Экман. «Это вопрос веры». Сочетание ясной и простой отчетности и более жесткого контроля поможет навести порядок в системе, как это было в 1930-е годы. Акционерам будет понятнее бизнес банков, а у менеджеров появится стимул заниматься своим делом более этично. Огромные нравственные провалы на Уолл-Стрит возникли отчасти из-за того, что правила отчетности помогали банкам сохранять свою непрозрачность. Сегодня их адвокаты говорят не о том, насколько ясны и содержательны банковские отчеты, а о том, не переступают ли они грань закона. Если банковские управляющие будут сталкиваться с реальными последствиями своих действий при предоставлении неполной и неточной информации, они будут стараться делать отчетность предельно ясной и простой. Наверное, в этом темном царстве, где утрачено доверие искушенных инвесторов, все-таки есть луч надежды. Разочарование элиты и возмущение народа может способствовать переменам. Без такого сплочения общества все мы останемся в темноте, не понимая банки и не доверяя им. И процесс гниения продолжится. Профессор Фрэнк Партной преподает право и финансы в Университете Сан-Диего. Он автор книги «Wait: The Art and Science of Delay» (В ожидании: полезное искусство промедления). Джесси Эйсингер – старший репортер ProPublica, обозреватель службы финансовых новостей Dealbook в редакции New York Times. Оригинал публикации: What’s Inside America’s Banks?

19 февраля 2013, 18:23

Золото и отрицательные реальные процентные ставки

Времена отрицательных реальных процентных ставокПосмотрим, как отрицательные реальные процентные ставки влияют на предпочтения инвесторов. К  примеру, покупка 10-летних облигаций Казначейства США в начале 2012 г. позволила бы зарабатывать 1,9% годовых до погашения. Годовая потребительская инфляция в США на тот момент составляла 2,9%. Таким образом, вложившись в UST10YR в начале 2012 г., инвесторы потеряли бы 1% покупательной способности за один год, несмотря на пресловутый статус “защитного актива” американских долговых бумаг. Такие моменты очень выгодны для золота.Отрицательные реальные процентные ставки являются прямым результатом политики Федрезерва в поддержании минимальной стоимости госзаимствований. Монетизация госдолга через покупки трежериз с минимальными доходностями и подогрев инфляционных ожиданий позволяет США выплачивать долги в подешевевших долларах. При такой политике проигрывают те, кто сберегает, а выигрывают те, кто занимает. Подобная политика получила название “финансовые репрессии”.Финансовые репрессии – критический аспект современной экономической средыМонетарные регуляторы в условиях финансового кризиса и тотального спада экономической активности понизили процентные ставки практически к нулю и обратились к инструментам нетрадиционной монетарной политики - программам quantitative easing (QE). Центробанки делали все возможное для предотвращения дефляционного сценария в экономике через кратное расширение денежной базы. Масштабный выкуп государственных облигаций в рамках программ QE раздул избыточные резервы ФРС, составляющие на данный момент более 50% всей денежной базы. Под тяжестью массы избыточных резервов ставки на межбанковском рынке прижались к нулю. В условиях делевериджа частного сектора, государство начало раздувать госрасходы в условиях дефицита бюджета. Высокий спрос на долговый бумаги со стороны регулятора в процессе монетизации распухающего госдолга опустил доходности трежериз к минимальным историческим отметкам.Запуск очередной программы выкупа активов подогревал инфляционные ожидания. Дефляции удалось избежать, но финансовые репрессии ФРС (и других регуляторов) стали причиной явления под названием отрицательные реальные процентные ставки. В данном обзоре уровень реальных процентных ставок считается как разность между доходностью 10-летних трежериз (UST 10YR) и потребительской инфляцией в США (CPI).С объявлением QE3, не имеющего в отличие от предыдущих программ ограничений по срокам и объемам выкупа активов, ФРС США дал понять, что период околонулевых процентных ставок может сохраниться как минимум до середины 2015 г. Мы видим аналогичную картину по всему миру, особенно в Европе, Японии и Великобритании.На следующем графике представлена динамика реальных процентных ставок в США с 1965 г.Выделенные области соответствуют периодам околонулевых или отрицательных реальных процентных ставок. На это же время приходится наибольший рост котировок золота.Исторически сложилось, что падение реальных процентных ставок ниже 2% знаменуется началом сильного бычьего рынка в золоте.Современный этап истории золота берет начало в 1970-х после краха Бреттон-вудской валютной системы. До этого момента значительных колебаний стоимости золота не наблюдалось.Четырехкратное повышение цен на нефть со стороны ОПЕК в 1973 г. спровоцировало резкое повышение инфляции в США и загнало экономику в непродолжительную рецессию (из-за инфляции издержек). К концу 1974 г. реальные процентные ставки в США составили -4,8%. За эти два года цены на золото взлетели на 185% с $65 до $180 за тройскую унцию. Инфляция вновь дала о себе знать в 1977 г. Глава ФРС Волкер инициировал процесс беспрецедентного повышения уровня процентных ставок (доходили до 15%) для защиты доллара и борьбы с инфляцией. Реальные ставки вновь опустились ниже 2%. Начался четырехлетний период бычьего ралли в золоте. С 1977 г. по 1981 г. металл прибавил в цене на 375%.В целом, с января 1970 г. по январь 1980 г. золото выросло в цене на 1 832,6%.  Инфляция за этот период увеличилась “всего” на 105,8%.Длительный медвежий рынок в золоте продолжился в течение 1980-х и 1990-х на фоне положительных и стабильных процентных ставок. Американское кредитное безумие набирало обороты. США начали активно наращивать госдолг. В 2001 г. реальные ставки вновь просели ниже 2%-ого рубежа, а золото начало свой новый длительный цикл роста после 60% падения с пиков 1980 г.Во время острой фазы финансового кризиса 2008 г. реальные ставки ушли в отрицательную область. Инфляция оставалась высокой, а спрос на “защитные” трежериз давил на доходности. Совокупность факторов вызвала взрывной спрос на желтый металл. Инвесторы хеджировали риски.Запуск первых масштабных программ количественного смягчения в 2009 г. и восстановление мировой экономики достаточно быстро вывели США из дефляции. Но процесс монетизации госдолга набирал силу. Высокий спрос на трежериз со стороны ФРС давил на доходности. Реальные ставки вновь ушли в глубокий минус, золото росло по экспоненте. Минимум в дифференциале между доходностью трежериз (1,9%) и инфляцией (3,9%) зафиксирован в сентябре 2011 г. В том месяце золото переписало исторический максимум в $1900 за тройскую унцию. Это период глобальная экономика заканчивала цикл поскризисного восстановления. Под тяжестью продолжающегося делевериджа частного сектора и обострения европейского долгового кризиса начался болезненный цикл охлаждения. С конца 2011 г. инфляция пошла на спад, при этом доходности трежериз держались относительно стабильно – реальные процентные ставки начали  выходить из отрицательной области. К январю 2013 г. они вышли в плюс. Естественно, золото стало неинтересным. Это видно на графике.Итак, золото растет, когда реальные процентные ставки ниже 2% или отрицательные, в то время как растущие или высокие реальные процентные ставки приводят к падению цены золота. Этот паттерн работал в 1970-х, точно также работает и сегодня. Уроки историиИстория имеет свойство повторяться. Кризисы вечными не бывают. Ценовые флуктуации 2012 г. очень похожи на ситуацию конца 1980-х. Выразим динамику золота в ценах января 2013 г. и получим самый красивый график этого обзора. В январе 1980 г. золото стоило чуть дороже $1960 за тройскую унцию. Это совпало с максимумом сентября 2011 г.Что это значит для текущего длительного периода бычьего рынка в золоте? Придет день, когда рынок быков в золоте закончится, но с учетом сегодняшних реалий экономические перспективы остаются неоднозначными, процентные ставки – волатильными. Главное, что был снят так называемый tail risk. Косвенные признаки и исторические аналогии говорят нам о том, что этот день, так или иначе, наступит в будущем. Это подтверждается отсутствием интереса к инвестициям в золото с конца 2011 г.Ожидания и прогнозы Согласно ожиданиям экономистов и аналитиков, опрошенных Bloomberg, к 2016 г. цена золота останется в районе текущих $1 600 за тройскую унцию.Отсутствие повышенного интереса к золоту на ближайшие нескольких лет также выражается в позитивных ожиданиях относительно перспектив роста экономики США и глобальной экономики.Более того, золото становится неинтересным на фоне завершения глобального цикла ослабления доллара США.Центральные банки – нетто-покупатели золотаВ 2009 г. впервые за многие годы центральные банки стали нетто-покупателями золота. Основной спрос на желтый металл обеспечивают развивающиеся рынки, что частично является следствием роста резервов в центробанках этих стран. С учетом того, что львиную долю официальных резервов этих стран составляют активы, номинированные в долларах США и евро, диверсификация золотом выглядит вполне нормальным явлением.To be continued…

06 февраля 2013, 00:00

Утечка информации из МВФ: «золотое» мошенничество центральных банков

О GATA и «золотом картеле» Еще в конце ХХ века наиболее въедливые эксперты стали подозревать, что на рынке золота происходит что-то неладное. А именно: даже если жёлтый металл не дешевеет, то цены на него всё равно отстают по темпам роста от динамики цен на многие другие товары мирового рынка. Золото дешевело также на фоне индексов фондовых рынков, цен на недвижимость и т.п. Никаких крупных месторождений золота в это время не было открыто, золотые метеориты на Землю не падали. Заниженные цены на желтый металл больно били по компаниям золотодобывающей промышленности. Представители нескольких компаний этой отрасли решили разобраться в загадке, для чего и создали организацию под названием GATA (Gold Anti-Trust Action). В буквальном переводе - «Действие против Золотого Треста». Как следует из названия, учредители GATA подозревали, что на мировом рынке золота действует группа злоумышленников, объединенных в трест, который манипулирует ценами на золото в сторону их занижения. В своих публикациях GATA чаще использовала термин «золотой картель». Постепенно удалось вычислить основных участников этого картеля. Среди них - Казначейство США, Федеральный резервный банк Нью-Йорка (главный из 12 федеральных банков, составляющих ФРС США), Банк Англии, ряд крупнейших коммерческих и инвестиционных банков США и Западной Европы (здесь особо выделяется «Голдман Сакс» - инвестиционный банк с Уолл-стрит). Это – ядро картеля. Время от времени в поле зрения GATA попадали и другие организации, участвовавшие в операциях картеля. В том числе центральные банки некоторых стран.  1990-е годы были периодом наибольшей активности США на мировых рынках активов. Проще говоря, американцы организовывали приватизации государственных предприятий по всему миру (в том числе в России), а для таких операций нужен был сильный доллар. Финансовые аналитики и спекулянты прекрасно знают простое правило: чем ниже цена на золото, тем крепче доллар. Самый простой и дешевый способ укрепить доллар – «прижать» цену на «желтый металл», который явно и неявно выступает конкурентом этой резервной валюты. Однако чтобы «прижать» цену, надо обеспечить повышенное предложение этого металла на мировом рынке. У тех, кто хотел сыграть на «понижение» золота, взоры обратились к несметным запасам золота, сосредоточенным в подвалах казначейств и центральных банков. Эти запасы лежали там без движения с тех пор, как в 1970-е гг. рухнула Бреттон-Вудская валютно-финансовая система. В новой Ямайской валютно-финансовой системе золото перестало быть деньгами, оно было объявлено одним из биржевых товаров – таким как нефть, пшеница или бананы. Версия о золотых манипуляциях центральных банков Как можно использовать это золото для манипуляций ценами?  Первое и главное условие сводится к тому, чтобы полностью засекретить официальные запасы желтого металла и все операции денежных властей с ними. Еще более повысить независимый статус центральных банков, для того чтобы «народные избранники», органы финансового контроля и прочие любопытствующие элементы не совали свои носы в дела этих институтов. Не допускать государственных аудиторов до «золотых закромов». В США, например, Главное контрольное управление (Счётная палата Конгресса) последний раз посещало главное хранилище официального золотого запаса США Форт Ноксболее 60 лет назад.  Далее под завесой секретности можно начинать операции с золотом. Однако не продавать его, а передавать разным частным структурам «на время», оформляя эти операции как кредиты или лизинг желтого металла. А вместо золотых слитков оставлять в хранилищах бумажки, которые являются с бухгалтерско-юридической точки зрения «требованиями», «расписками», «сертификатами» и т.п. То есть золото на балансе центрального банка сохраняется, только оно имеет не металлическую, а виртуально-бумажную (или даже электронную) форму. А «народу» это знать не обязательно. Если в эти «золотые аферы» втянуть десяток-другой центральных банков, то каждый год на рынок можно выкидывать не одну сотню тонн драгоценного металла и сбивать на него цену.  Эксперты (в том числе эксперты GATA) находили многочисленные подтверждения тому, что все это не вымысел, а результат преступного сговора центральных банков с частными банкирами и спекулянтами. И тут сразу возникают вопросы: кому центральные банки передавали золото? Было ли это золото возвращено назад в сейфы центральных банков? Известны ли эти махинации законодателям? Сколько на сегодняшний день реально осталось физического золота в хранилищах центральных банков (и государственных казначейств)? Отметим, что отдельные попытки разобраться в том, что представляют собой официальные золотые запасы, насколько официальная статистика золота отражает истинное положение дел, кто и как управляет официальным золотым запасом, предпринимались парламентариями, политиками, общественными активистами в разных странах. Например, в США такие попытки регулярно предпринимал член Конгресса США Рон Пол. Регулярные запросы в разные инстанции делала также GATA.  Денежные власти предпочитали отмалчиваться. Или же ответы были крайне лаконичными и сводились к тому, что «золотой запас страны находится в неприкосновенности». Такую же позицию занимали на протяжении последних 15 лет (с тех пор, как начались разговоры о «золотом картеле») и международные финансовые организации: Банк международных расчетов (который, кстати, активно занимается операциями с желтым металлом и был заподозрен в участии в «золотом картеле»), Всемирный банк, Международный валютный фонд (1).  Утечка информации из МВФ И вот последняя новость в этой области. Речь идет о материале, размещенном на сайте GATA в декабре 2012 года (2). Это полученное одним из экспертов GATA секретное исследование Международного валютного фонда 13-летней давности. Оно касается мирового рынка золота и роли центральных банков в операциях на этом рынке в 1999 году. Поскольку оно секретное, то его автор позволяет себе писать полную правду об операциях центральных банков.  «Информация о рынке золота неоднородна», – говорится в исследовании. «Для транзакций характерна высокая степень секретности. Наряду с относительно небольшим количеством открытых торгов на биржах, продажи золота представляют собой приватные внебиржевые сделки, о таких операциях сообщается скупо. … Официальные данные о ссудах в золоте практически отсутствуют». Вот ключевые факты и цифры из этого материала МВФ. В 1999 годуболее 80 центральных банков ссудили 15 процентов официальных золотых запасов рынку (имеется в виду величина непогашенных обязательств по золотым кредитам). В числе центральных банков, предоставлявших ссуды в золоте, были Бундесбанк Германии, Швейцарский национальный банк, Банк Англии, Резервный банк Австралии и центральные банки Австрии, Португалии и Венесуэлы. В исследовании подтверждается, что центральные банки играли на рынке золота на «понижение»: «…высокая степень мобилизации резервов центробанка через кредитные операции в золоте оказала понижающее влияние на наличную цену золота, поскольку перекредитуемое золото обычно связано с продажами золота на наличном рынке». Далее в исследовании МВФ говорится, что «кредитование в золоте заставило центробанки проявлять активность на рынке производных финансовых инструментов золота, где участвуют банки по операциям с драгоценными металлами и производители золота, продавая золото через форвардные сделки и опционы. В свою очередь, банки по операциям с драгоценными металлами приложили все усилия для защиты и укрепления долгосрочных отношений с центральными банками». Вот еще выдержка из документа МВФ: «Доля промышленно развитых стран на всём рынке официального кредитования в золоте выросла с 33 процентов в конце 1995 года до 46 процентов к концу 1998 года, поскольку некоторые центральные банки промышленных стран повысили уровень кредитования; в то же время на рынке появились новые кредиторы, в частности Бундесбанк и Швейцарский национальный банк». А вот комментарий эксперта GATA, разместившего данный материал:«При столь значительном количестве центральных банков, секретно предоставляющих ссуды в золоте тем финансовым организациям, чей основной талант, как можно было видеть в последнее время, состоит в рыночных махинациях, кто станет отрицать, кроме обычных агентов дезинформации, что рынком золота манипулируют именно для того, чтобы не позволить всему миру пользоваться свободными рынками?» 2013 год: ждём новых «золотых» скандалов и «золотых» сенсаций Раскрытия страшной тайны золота ждут уже много лет. Ещё в 2004 году Лондонский банк Ротшильдов заявил о своем выходе из «золотого фиксинга» - процедуры ежедневного определения в узком кругу цены на жёлтый металл в лондонском Сити. Тем самым Ротшильды заявили миру, что они выходят из золотого бизнеса, которым занимались на протяжении двух столетий. Однако это – всего лишь эффектный жест. Из золотого бизнеса они не ушли, а продолжили заниматься им через структуры с другими вывесками. Чувствуя угрозу надвигающегося скандала с разоблачениями «золотого картеля», эти олигархические круги решили своевременно отойти от эпицентра возможного взрыва…  Возбуждение общественности и политиков по поводу официальных запасов золота резко обострилось в 2012 году. Выяснилось, что на мировом рынке активно идет торговля фальшивым золотом в виде вольфрамовых позолоченных слитков (хотя специалистам об этом стало известно еще в 2004 году, трубить об этом мошенничестве мировые СМИ начали только в 2012 году). Возникли подозрения, что в подвалах центральных банков и казначейств находятся груды вольфрама. Рон Пол добился проведения выборочной проверки брусков металла в подвалах Форт-Нокс и Федерального резервного банка Нью-Йорка. Германия потребовала от США вернуть золото из своего официального запаса (Бундесбанк), которое хранилось в подвалах ФРБ Нью-Йорка, но встретила глухое сопротивление со стороны казначейства и ФРС США. Кончилось это тем, что председатель Федерального резерва Бен Бернанке заявил, что недавний ураган Сэнди… «уничтожил» немецкое золото. Ничего лучшего он придумать не смог. Все это лишь подкрепило мнение тех, кто давно обвиняет ФРС и другие центральные банки в мошенничестве с золотом.  Думаю, что в 2013 г. тема золота центральных банков станет еще более горячей. Например, все с нетерпением ждут обнародования результатов выборочной физической проверки слитков золота из закромов Казначейства США. Власти обещали сообщить об этом в начале 2013 года. От Германии все напряженно ожидают реакции на заявление Бернанке о таинственном исчезновении немецкого золота.  Появились вопросы и к Банку международных расчетов (БМР), активно практикующему коммерческие операции с желтым металлом - и собственным, и тем, который центральные банки предоставляют БМР в виде депозитов или кредитов. Отчётность БМР об этих операциях крайне лаконична и не даёт представления о деталях сделок, их контрагентах и конечных бенефициарах.  Международный валютный фонд будет продолжать настойчиво требовать от Китая раскрытия истинной информации об официальном золотом запасе. В 2009 г. Народный банк Китая (НБК) сообщил, что его золотые запасы увеличились сразу на 76% и составили 1054 тонны. С тех пор официальные цифры золотого запаса НБК не менялись. Мало кто верит в то, что эти цифры отражают реальное положение дел. Считается, что денежные власти Китая сильно занижают цифры, тайно переводя часть своих несметных валютных резервов в желтый металл. В Конгрессе США ожидается окончательное решение вопроса о том, будет ли ФРС подвергнута серьезному аудиту - впервые за век ее существования. Если такой аудит всё-таки состоится, то полной проверке должны подвергнуться все операции Федерального резерва с золотом. Почти все серьезные эксперты ждут от этой проверки сенсационных разоблачений.  (1) Подробнее о манипуляциях «золотого картеля» см.: В.Ю. Катасонов. Золото в экономике и политике России. – М.: Анкил, 2009, с. 57-63.  (2) «IMF study in 1999 found 80 central banks lending 15% of official gold reserves». December 9, 2012 (http://www.gata.org/files/IMFGoldLendingFullStudy1999.pdf)