• Теги
    • избранные теги
    • Люди300
      • Показать ещё
      Международные организации50
      • Показать ещё
      Страны / Регионы452
      • Показать ещё
      Издания36
      • Показать ещё
      Разное194
      • Показать ещё
      Формат3
      Компании109
      • Показать ещё
      Показатели7
      Сферы2
Кофи Аннан
09 июля, 21:39

Как соблюдались режимы перемирия в Сирии // История вопроса

В марте 2012 года спецпредставитель ООН и Лиги арабских государств Кофи Аннан предложил план урегулирования кризиса в Сирии. План предусматривал прекращение огня и вывод правительственных войск и бронетехники из городов. Формально перемирие началось 10 апреля, но в нескольких ключевых районах бои не прекратились. Оппозиционная «Сирийская свободная армия» 5 июня окончательно объявила о выходе из перемирия.

28 июня, 01:08

The U.N. Is Giving up on Trump

The United Nations is losing hope that it can influence President Trump—and is threatening to activate Plan B instead.

25 июня, 15:00

Как выбирают генсека ООН

Кофи Аннан, седьмой по счету Генеральный Секретарь ООН, занимающий этот пост с 1997 года, 31 декабря 2006 года уйдет в отставку. Ныне неизвестно, кто возглавит крупнейшую и наиболее влиятельную международную организацию, сообщает Washington ProFile. По традиции, генсеками ООН поочередно назначаются выходцы из различных регионов мира, которые представляют страны, не являющиеся постоянными членами Совета Безопасности (это […]

19 июня, 19:04

Оппозиции вопреки: впервые в 70-летней истории МИД Южной Кореи возглавила женщина

Президент Республики Кореи назначил Кюнг-ва Канг на должность министра иностранных дел страны несмотря на сопротивление оппозиционных партий

19 июня, 14:56

Ассманн А. Существует ли глобальная память о Холокосте?

Ассманн А. Существует ли глобальная память о Холокосте? Расширение и границы нового сообщества памяти // "Историческая экспертиза". Оригинал публикации: Assmann A. The Holocaust – a Global Memory? Extensions and Limits of a New Memory Community // Memory in a Global Age. Discourses, Practices and Trajectories. Aleida Assmann, Sebastian Conrad (editors). Palgrave Macmillan, 2010. P. 97-117. Перевод С. ЭрлихаХолокостом именуется совокупность событий и опыта, которые оказали воздействие на мировую историю и носили ярко выраженный международный характер. Из-за своей радикально бесчеловечной идеологии, небывалого пространственного размаха и бесперебойной работы машины уничтожения, Холокост воспринимается мировым общественным сознанием как главный пример геноцида. С самого начала меры по социальному «выталкиванию», изоляции и истреблению европейского еврейства ассоциировались с перемещениями в пространстве. Изгнание и бегство, а также депортация, сосредоточение жертв в лагерях пересылки и их перемещение в места эксплуатации и уничтожения - все эти действия подразумевали пересечение множества государственных границ. Нацисты старались совершать свои преступления скрытно, чужими руками и в отдаленных местах. Множество языков, звучавших в концентрационных лагерях, превращали эти лагеря, по словам Примо Леви, в «вечный Вавилон» (Levi 1996, 38); люди из разных страны были вовлечены в убийственную орбиту Холокоста, который был задуман и организован немцами и осуществлен при поддержке многих других народов. Из-за международной природы этого преступления, которое не только согнало в лагеря миллионы жертв бюрократической машины смерти, но и привело к тому, что семьи жертв были разбросаны по пяти континентам, это грандиозное событие неминуемо должно было найти отклик в памяти мирового сообщества.Однако после Второй мировой войны произошло противоположное: память о Холокосте была раздроблена и распылена. Память не выходила за пределы различных групп выживших и семей жертв. Понадобилось два десятилетия, чтобы событие получило имя, и чтобы выработался язык, который позволял бы рассказывать о травме, порожденной беспрецедентными преступлениями. Событие, которое долгое время находилось в тени других эпизодов Второй мировой войны, два десятилетия спустя вышло на поверхность и получило заметное место в расширяющемся нравственном сознании человечества. В ходе этого процесса такие понятия как «жертва», «выживший» и «очевидец» стали приобретать отчетливый моральный статус. С начала 1990-х годов были предприняты усилия, чтобы преобразовать преходящую коммуникативную память в долговременную культурную память, основанную на памятниках и музеях. Действия в этом направлении, которые изначально осуществлялись на национальном уровне в Израиле (Яд Вашем, 1953/2005), в США (Музей Холокоста в Вашингтоне, 1993) и Германии (Мемориал Холокоста в Берлине, 1999/2005), были во многих отношениях взаимосвязаны. Мнемоистория Холокоста, отмечает Энцо Траверсо, протекала уникальным образом, от всеобщего замалчивания до всемирного внимания: «Забытый и почти не замечаемый вчера, сегодня Холокост занимает едва ли не все публичное пространство памяти» (Traverso 2009, 33–4).В ходе этого процесса 2000-й год стал началом новой эры. Оглядываясь назад, мы можем сказать, что с началом нового тысячелетия память о Холокосте стала глобальной. Задача этой статьи состоит в детальном исследовании современного состояния памяти о Холокосте, прагматики акторов и активистов, институционального пространства и инфраструктуры этого процесса. Основное внимание будет сосредоточено на изменении формата и статуса этой памяти, а также на попытках предоставить ряд концептуальных уточнений общего теоретического подхода.История и память«У коллективной травмы нет ни географических, ни культурных границ» (Alexander 2002, 27). Это высказывание Джефри Александра приобретает особое значение применительно к Холокосту. По общепринятой оценке Холокост является коллективной травмой всемирного масштаба (Brumlick 2004). Консенсус, достигнутый сегодня по этому вопросу на Западе, отсутствовал на протяжении трех десятилетий после 1945. Чтобы лучше понять этот драматический сдвиг необходимо более пристально взглянуть на мнемоисторию Холокоста. Каким образом он занял уникальное место не только в национальном и европейском, но и в глобальном сознании? Среди вопросов исследования необходимо выделить следующие: благодаря каким действиям конструкторов памяти Холокост стал всемирно признанной коллективной травмой? какова разница между воплощениями Холокоста в виде исторической памяти, транснациональной памяти, всемирного символа, глобальной «иконы»? каковы пределы распространения этой памяти?Мой первый вопрос прост и, вместе с тем, важен: может ли существовать такая вещь как глобальная либо универсальная память? Можно возразить, что соединение слов «универсальный» и «память» является contradictio in adjecto (противоречием по определению). Общеизвестно, что памяти связаны с идентичностями, они поддерживают коллективное представление группы о себе и поэтому неизбежно имеют частный, обособляющий характер. Коллективная память по определению ограничена, устранить эти границы означает уничтожить память вместе с идентичностью. К такому выводу Морис Хальбвакс пришел в 1920-е годы в ходе исследований динамики социальной памяти. Чтобы раскрыть специфические свойства коллективной памяти этот автор использует историю как негативный фон (Halbwachs 1992). Хальбвакс описывает историю как всеобщую память человечества, от которой коллективная память отличается тем, что она воплощается в отдельных группах и поэтому всегда является неполной и избирательной. Шестьдесят лет спустя Пьер Нора усилил эту дихотомию:«Память и история не только не являются синонимами, но обозначают во многих отношениях противоположные явления. Память порождается группой, которую эта память сплачивает. Поэтому, как заметил Хальбвакс, число памятей равно числу групп. Память отличает одну группу от другой. История, напротив, принадлежит всем, она не является ничьей собственностью и потому имеет универсальный характер» (Nora 1996, 3).Учитывая, что история является универсальной, а память - имеет частную природу, что может подразумеваться под «глобальной» или «универсальной памятью»? Глобализация обычно понимается как распространение деятельности и общения за пределы географических, экономических, политических и культурных границ. Этот процесс является не только умышленным, он также развивается непроизвольно через медиа и Интернет. Каким образом могут быть совмещены понятия истории и памяти, глобализации и универсализации?Холокост как европейская историческая памятьКак историческое явление Холокост возникает в результате Ванзейской конференции в январе 1942 и осуществляется почти во всей Европе силами СС и германской оккупационной армии. Современная Европа изобилует местами, где протекал беспримерный геноцид европейского еврейства, который стер с лица земли еврейское население и его культуру. По этой причине Дэн Дайнер назвал истребление шести миллионов европейских евреев парадигматическим событием европейской памяти, которое связывает страны Европейского союза этическим долгом помнить об этой трагедии их общей истории, уважать человеческое достоинство и защищать права человека. Дайнер писал: «Аушвиц, в первую очередь, омрачает память евреев и немцев. Но и другие европейские памяти также пострадали от этого события» (Diner 2007, 39). По этой причине, утверждает он, Холокост является парадигматическим ‘lieu de mémoire’ («место памяти» - фр.) Европы и любое конструирование европейской идентичности должно начинаться с этого исходного пункта.Когда мы говорим о Холокосте как «исторической памяти», то предполагаем, что память и событие связаны определенным опытом. Существуют четыре группы, у которых есть запрос на такую историческую память:- Израиль и еврейская диаспора, как нация жертв;- Германия, как нация преступников;- Европейские нации, связанные памятными местами, где протекал геноцид;- Союзники, как нация освободителей.В Европе - историческом месте германского геноцида евреев, память о Холокосте имеет другие свойства и отзывается иначе, чем, например, в США, где она далека от местного контекста. В Европе эта память не является абстрактной и удаленной, она глубоко укоренена в местной и национальной истории. В то время как Вторая мировая война приобрела всемирный масштаб из-за участия в ней таких стран как США и Япония, Холокост был ограничен территорией Европы. Память о Холокосте встроена в историю Второй мировой войны, которую пережили все европейские народы, но каждый народ испытал ее по-своему. Поэтому в Европе общая транснациональная память сталкивается с разнообразием национальных памятей (Flacke 2004). Невозможно игнорировать локальные и национальные уровни памяти или изображать их слишком широкой кистью без риска впасть в конструирование пустых абстракций. Например Фолькхард Книгге, директор мемориалов Веймара и Бухенвальда, предостерегает от стандартизации исторических нарративов и «наивного внедрения таких концептов, как “педагогика Холокоста”» (Knigge and Frei 2002, Afterword).Райнхарт Козеллек беспокоился, что внутри разрастающейся памяти о Холокосте немцы могут потерять существенную часть собственной истории вместе с чувством национальной ответственности: «Нам нельзя прятаться за группами жертв, особенно за евреями. Поступая таким образом, мы присваиваем себе общее право на мемориалы Холокоста, ничем не отличающее нас от других народов планеты» (Koselleck 2002, 28). Сходным образом директор Музея Ванзее Воль Кайзер подчеркнул, что формирование ответственного отношения к памяти о Холокосте должно произрастать из особенностей каждой страны: «Неэффективно и даже вредно внедрять извне единую модель. Задача состоит в том, чтобы интегрировать историю Холокоста в национальный нарратив» (Kaiser 2007, 351). Историки и педагоги доказывают, что вместо установления унифицированной транснациональной памяти о Холокосте, Европа нуждается в сочетании различных самокритичных национальных памятей, отражающих с разных точек зрения противоречивую историю Холокоста.Вопреки этим размышлениям в пользу исторического разнообразия и национальных рамок памяти о Холокосте, на международном уровне предпринимаются меры по выходу за национальные пределы, по преобразованию и стандартизации этой памяти с точки зрения общего исторического наследия. В следующем разделе мы рассмотрим шаги, с помощью которых конструируется унифицированная транснациональная память о Холокосте.Холокост как транснациональная память - сообщество ITFВажной датой в создании долговременной памяти о Холокосте стало 7 мая 1998. В этот день премьер-министр Швеции Ханс Йоран Перссон пригласил президента США и премьер-министра Великобритании на «Собрание по поводу Холокоста», в котором участвовали дипломаты и историки Холокоста, занимающиеся вопросами реституции. На следующий год в Вашингтоне была создана «Целевая группа по международному сотрудничеству по вопросам просвещения, памяти и исследованию Холокоста» (The International Task Force on Holocaust Education, Remembrance and Research, сокращенная абревиатура - ITF), к которой впоследствии присоединились Германия и Израиль. Целью шведского премьер-министра было преобразование в международную политику своих усилий по мемориализации на национальном уровне. В качестве эксперта-советника к этому проекту был привлечен Иегуда Бауэр. Вместе с другими выдающимися экспертами он создал правительственную сеть для развития образовательных программ по истории Холокоста и усвоения его уроков в различных странах.В 1999 эксперт ITF Стюарт Эйзенштат указал на выдающийся результат этого проекта: «Главы правительств впервые согласились сотрудничать с другими странами по дипломатическим и другим каналам, чтобы улучшить образовательные программы истории Холокоста по обе стороны Атлантики и за их пределами» (Kroh 2008, 107). В целях дальнейшей координации усилий Перссон предложил учредить единый день международной памяти о Холокосте. 27 января 2000 ITF была преобразована на новой более широкой основе. По этому случаю Перссон пригласил в Стокгольм представителей 16 стран (13 из них были на тот момент действительными и будущими членами Европейского союза) на форум для обсуждения и учреждения общих принципов увековечивания памяти и преподавания истории Холокоста. В первый год нового тысячелетия и 55 лет спустя после освобождения Аушвица было принято соглашение, что убийство шести миллионов европейских евреев должно стать общей памятью, и эта память, в свою очередь, должна сообщать о ценностях европейского гражданского общества и, тем самым, обеспечивать права меньшинств. Последняя статья Стокгольмской декларации утверждает:«Первая большая конференция нового тысячелетия берет на себя обязательство посеять семена лучшего будущего в почву горького прошлого. Мы сочувствуем страданиям жертв и черпаем вдохновение из их борьбы. Нашей обязанностью должна стать память о погибших, уважение к выжившим, и поддержка присущего всем людям стремления к взаимопониманию и справедливости» (Taskforce).Расширенная ITF преследует двойную цель:1. Перенести память о Холокосте через порог нового тысячелетия и преобразовать ее в долговременную культурную память в тот момент, когда коммуникативная память выживших и свидетелей исчезает.2. Перенести память о Холокосте через европейские границы, учредив наднациональное сообщество памяти с развитой инфраструктурой социальных институтов, финансов и сетей сотрудничества.То, что началось в Стокгольме и продолжилось в Вашингтоне вернулось назад в Европу. 27 января 2005 Европейский парламент в Брюсселе объявил день освобождения Аушвица Европейским днем памяти и принял резолюцию, осуждающую антисемитизм в Европе (Eurlex). После этой декларации, принадлежность к сообществу памяти о Холокосте стало частью входного билета в ЕС. Сегодня ITF является неправительственной организацией, которая объединяет 27 государств. Большинство этих стран находятся в Европе. Но организация вышла за европейские пределы, включив Израиль, США и Аргентину.В будущем ITF может стать еще более «трансевропейской». В январе 2005 генеральный секретарь ООН Кофи Аннан впервые почтил память Холокоста в ходе заседания этой организации. Согласно статусу ITF членство в этом сообществе памяти открыто для всех стран ООН[i]. Одним из следствий деятельности этого растущего транснационального сообщества является его «детерриторизация». Благодаря влиянию СМИ и системы образования некоторые американцы считают Холокост худшим событием американской истории[ii]. Американский доклад, представленный ITF, утверждает, что Холокост преподается в США как часть американской истории[iii]. С этой точки зрения европейская история в значительной мере формируется американскими представлениями и стандартами. Такая «американизация» Холокоста вырывает его из местного контекста и приводит к тому, что события этой катастрофы становятся все более абстрактными. В Европе, на «месте преступления», эта память не сводится к документам, музейным экспонатам, архивам и памятникам. Она укоренена в городах, селах, пейзажах, общественных институтах, частных кампаниях и семьях. Внутри общего проекта ITF, формирующего «инклюзивное» сообщество памяти с общими ценностями, стандартизованными инструментами обучения и общей политической повесткой, не учитываются многие локальные особенности памяти. Сколь ни желательна для Европы общая память, существует опасность, что она может подавить неоднородность прошлого опыта и разнообразие взглядов на будущее, присущих европейским регионам.Разумеется, что публичные речи и их воспроизведение СМИ не могут автоматически преобразовать личную и социальную память в долгосрочную национальную и наднациональную память. Для этого необходимы политические решения, государственные институты, организованные сообщества и финансирование (Leggewie and Meyer 2005). Ближе к концу двадцатого века в увеличивающемся числе стран индивидуальная память жертв Холокоста была социально признана и получила культурную поддержку посредством публикаций СМИ, научных исследований, памятников, музеев, мемориалов и памятных дат. К 2000 году началась новая глава в мнемоистории Холокоста, когда по инициативе ITF была создана инфраструктура для наднационального сообщества памяти, включающая широкую сеть организаций, образовательный стандарт и скоординированную политическую повестку.Структура этой наднациональной памяти может быть прояснена некоторыми вопросами, которые включены в отчеты стран-членов организации:Nr. 6: Сколько часов выделяется на изучение Холокоста в школах?Nr. 9: Есть ли в вашей стране день памяти жертв Холокоста. Если есть, то каким образом и в какой день он отмечается?Nr. 10: Есть ли в вашей стране национальный мемориал Холокоста или/и музей?Nr. 12: Назовите три главных учебника, которые используются в вашей стране в преподавании истории Холокоста? Сколько страниц уделяется Холокосту в школьных учебниках?В то время как вопросы, подобные 6-му и 12-му, сосредоточены на школьных учебниках и вопросах школьного преподавания, вопросы подобные, 9-му и 10-му, фокусируются на ритуалах памяти, поддерживаемых государством. После резолюции ЕС о Дне памяти жертв Холокоста, антисемитизма и расизма многие европейские страны признали 27 января Европейским памятным днем. (В Германии он был установлен в 1996, в Дании - в 2003 и в Люксембурге - в 2007.) Единая памятная дата не заместила прежние коммеморативные практики. Например, во Франции отмечают несколько дат, включая 16 и 17 июля, - дни памяти «Облавы Зимнего велодрома» и «Праведников нации». В то время как европейская память все больше сосредотачивается вокруг 27 января, Израиль и большинство еврейских общин в США продолжают отмечать Йом ха Шоа в мае (27 день месяца Ниссана) в качестве памятного дня Холокоста. Последний вопрос в списке обращает внимание на возможные проблемы, с которыми встречается преподавание Холокоста: Nr. 15: Каковы три главных препятствия для преподавания и изучения Холокоста в вашей стране?Кроме таких неизбежных проблем, как недостаток времени на преподавание и недостаточный уровень подготовки преподавателей, были упомянуты три проблемы:Проблема сложности или затруднения, возникающие при сочетании эмоционального и познавательного подходов: Преподавание Холокоста учит студентов моральному осуждению фашизма, но не позволяет понять политику Гитлера. Осудить Аушвиц недостаточно, чтобы понять Аушвиц (Доклад по преподаванию Холокоста, Швейцария)Проблема мультикультурности: В тех классах, где ученики во все большей мере привносят различающийся опыт семейной, религиозной и культурной социализации, европейская история все меньше приемлема в качестве общего наследия: «Растущая часть учеников-мусульман, особенно в предместьях, отказывается посещать занятия, посвященные евреям и Холокосту» (Fechler et al. 2000).Разрыв между прошлым и настоящим: Современные акты геноцида и терроризма и другие текущие события конкурируют в сознании учеников с Холокостом и ведут к «усталости от Холокоста». Учащиеся и преподаватели могут столкнуться с конфликтной ситуацией, когда современная ситуация на Ближнем Востоке станет оцениваться в свете памяти о Холокосте.В конце 1990-х память о Холокосте приобрела огромную актуальность. Это был период жарких дебатов по поводу материальных аспектов этой трагедии, вращавшихся вокруг украденных драгоценностей и произведений искусства, принудительного труда и требований реституции. Это была последняя возможность выживших в Холокосте предъявить требования о реституции и компенсации. В ходе этих последних попыток восстановить справедливость, когда в публичное пространство вернулись весьма специфические исторические воспоминания, касающиеся отдельных лиц и событий, были предприняты важные шаги, чтобы превратить преходящую память очевидцев в долговременную память. Процесс споров, приводящих к примирению с прошлым (Vergangenheitsbewältigung), основанный на деятельности исторических комиссий и дебатах в СМИ в таких странах как Франция (Виши), Швейцария (банки и границы) и Польша (Едвабне), возвестил о новой волне воспоминаний, поднявшейся во многих европейских странах между 1995 и 2005, и при этом подправил слишком размытые контуры национальных мифов.Одновременно были предприняты совместные транснациональные усилия, чтобы переписать эти национальные памяти в смысле сохранения, сакрализации и увековечивания прошлого (Vergangenheitsbewahrung). Считается, что эти политики памяти вели как к тематизации, так и к де-тематизации прошлого. Эти два направления не просто сталкивались, но и частично нейтрализовали друг друга. Активное участие в памяти о Холокосте улучшало моральный облик нации на международной арене, но вместе с тем позволяло избегать неудобных вопросов собственного прошлого, какими для США являются геноцид коренного населения, рабство, применение ядерного оружия, а для многих европейских стран - сотрудничество с нацистами и колониализм (Kroh 2008, 106–7; Zuroff 2002 and Zürn 2002, 134–215).Холокост как универсальная нормаДэн Дайнер, который ввел влиятельный концепт Zivilisationsbruch («разрыв цивилизации» - нем.) в исторический дискурс и размышлял об эпистемологическом статусе Холокоста, описывает это событие как всемирное и, вместе с тем, конкретное: «Всемирное преступление против человечности было осуществлено посредством истребления отдельной группы, а именно евреев» (Diner 2007, 37). В своей книге о глобализации и Холокосте, которая вышла в свет в год Стокгольмской конференции, социологи Дэниэль Леви и Натан Шнайдер подошли к этой проблеме с другой точки зрения. Они доказывают всемирное значение Холокоста не в понятиях эпистемологии, а в аспекте его «медиатизации». Уникальность Холокоста для них состоит в том, что он стал достоянием всемирной, глобальной и космополитической памяти (авторы используют все три прилагательных) (Levy and Sznaider 2001). Их исследование опирается на тот факт, что Холокост стал «иконой» памяти, которая посредством СМИ пересекла национальные границы и получила всемирный отклик в виде таких феноменов как дневник Анны Франк, процесс Эйхмана или американский сериал «Холокост».Авторы подчеркивают, что такие могущественные медиа, как телевидение, кинематограф и поп-культура, доставляют послание о Холокосте во все уголки планеты. Как социологи, они помещают память о Холокосте в контекст эпохи второй стадии Модерна. Согласно Ульриху Беку и Энтони Гидденсу вторая стадия Модерна является эволюционным продолжением первого Модерна. В то время как первый Модерн определялся нацией-государством, второй Модерн опирается на глобальное сообщество (Weltgesellschaft), которое высвобождает личность из жестких рамок нации-государства и позволяет выбирать между странами и лояльностями. По мнению Леви и Шнайдера память о Холокосте может предоставить этому глобальному сообществу всемирно приемлемый этос: «В мире, который ищет моральной ясности среди запутанных и искаженных представлений о человечности, Холокост предоставляет устойчивую норму и маяк» (Levy and Sznaider 2001, 34). После того как память с помощью медиа преодолела национальные границы, космополитическая память о Холокосте стала гарантией прав человека и предоставила моральное основание для будущего человечества. Авторы утверждают, что сострадательная память о мучениях евреев, об их безжалостном истреблении и об уничтожении их культуры может служить моральной нормой, которая сможет соединить людей глобального общества будущего.Несмотря на различные теоретические подходы, Леви и Шнайдер следуют за Дайнером в признании Холокоста конкретным и одновременно всемирным явлением. Они описывают его в качестве парадигматической коллективной травмы, которая может объединить другие группы жертв, способные «узнать свои собственные страдания в судьбе еврейских жертв» (Levy and Sznaider 2001, 56). По их мнению космополитическая память о Холокосте сможет действовать как «модель национальной самокритики и расширения прав человека, а также в качестве легитимизирующего принципа глобального общества и обоснования необходимости общественного разнообразия» (Levy and Sznaider 2001, 232). Авторы исследования предлагают довольно оптимистичный взгляд на медиа как мотор глобализации и универсализации, провозглашающий новый всемирный этос[iv]. Их книга появилась на рубеже нового тысячелетия. Вскоре произошло событие, бросившее мрачную тень на их космополитические представления общего глобального будущего: 11 сентября 2001.Немного позже Джеффри Александер опубликовал эссе, где устройство памяти о Холокосте рассматривается в свете моральных универсалий (Alexander 2002/2004). Стокгольмская декларация 2000 года заявила, что «беспрецедентный характер Холокоста всегда будет иметь всеобщее значение» (Holocaustforum). Александер сделал предметом специального исследования то, что часто повторяется в официальных декларациях. Его методология основана на радикальном социальном конструктивизме. Предлагаемый им концепт «культурной травмы» отличает ее от концептов исторической и психологической травмы. Он утверждает, что историческая и психологическая травмы в целом иррелевантны и, поэтому, не обладают онтическим статусом. Только культурное конструирование травмы формирует ее социальную и политическую реальность[v].Александер с изумительной тщательностью анализирует разные уровни культурного конструирования универсалий. Он также не упускает из виду того обстоятельства, что в то время как память о Холокосте во все большей степени становится центром западного сознания, мы не должны заблуждаться относительно пределов ее распространения. Ему очевидно, что в странах с другим историческим опытом другие травмы отбрасывают свои тени на память последующих поколений. Так, память о Холокосте, пишет Александер, «в большей мере значима для Западной Европы и Северной Америки, чем для Латинской Америки». И продолжает:«В индуистских, буддийских, конфуцианских, исламских, африканских и все еще коммунистических регионах отсылки к Холокосту, если они вообще существуют, принадлежат литературным и интеллектуальным элитам и заметно отличаются от глобального дискурса, который доминирует в Соединенных Штатах и Западной Европе. Разумеется, что незападные регионы и нации переживают собственные травмы, затрагивающие их идентичность. Остается неясным, в какой степени культурная работа по конструированию этих травм, позволяет выйти за пределы национальной идентичности и суверенитета и усвоить наднациональные этические императивы, которые на Западе ассоциируются “с моралью, основанной на уроках Холокоста”» (Alexander 2004, 261).Александер указывает различные национальные и культурные пространства, где распространение памяти о Холокосте встречается с препятствиями. Среди них прежде всего выделяются «коммунистические регионы и режимы». К этому следует добавить поразительный факт, что Россия - героический освободитель Аушвица, не является членом сообщества памяти ITF. Парадоксальным образом новый европейский день памяти, который сфокусирован на освобождении Аушвица Красной армией не находит места в русской памяти. Русские продолжают праздновать 9 мая, как победное завершение их «Великой отечественной войны». Они помнят подвиги своих солдат и страдания своего народа, но они не включают в свою память страдания и массовые убийства европейских евреев и поэтому остаются вне расширяющегося сообщества памяти об этой трагедии.Существуют и другие страны, которым чужда память о Холокосте. Китай и Япония озабочены памятью о своих поражениях и жертвах; Индия и Пакистан помнят о взаимном разделении; афроамериканцы вспоминают Срединный путь (Middle Passage), т.е. о том, как их предков обращали в рабство и перевозили в Америку; бывшие колониальные страны, такие как Австралия и Канада, поминают истребление коренного населения. Названные страны являются наследниками собственных травм. Это подтверждает точку зрения Хальбвакса, что коллективная память по определению ограничена, так как основана на опыте и не может преодолеть групповые границы и стать всеобщей.Сравнивая незападные исторические травмы, Александер обнаруживает качественную разницу. Он доказывает, что ни одна из этих травм не проработана культурой в достаточной степени, чтобы преодолеть национальные границы и сформулировать общий урок для всего мира. Поскольку Холокост превратился во всеобщий урок, это единственная травма, приспособленная к глобализации[vi]. Он задается следующим вопросом: «Может ли страна или цивилизация не признающая Холокоста развивать универсальную политическую мораль? Очевидно, что незападные нации не могут “вспоминать” Холокост, но в контексте культурной глобализации они должны постепенно ознакомиться с его символическим смыслом и общественным значением» (Alexander2004, 262). Александр утверждает уникальность и святость Холокоста в качестве краеугольного камня всеобщей моральной зрелости. Нации, которые не приобщились к памяти о Холкосте, доказывают, что они не могут достичь высшего уровня нравственного развития. Такое понимание всемирной морали, вероятно, соотносится со схемой морального развития психолога Лоренца Кольберга. Использование Александером Холокоста в качестве шкалы морального ранжирования напоминает о теории «осевого времени» Карла Ясперса. Ясперс применял этот термин ко времени около 500 до РХ. Он обнаружил, что в этот период истории внутри разных культур произошел синхронный и независимый прорыв на высший моральный и познавательный уровень, связанный со стремлением к трансцендентному и индивидуализму. Александер, без ссылок на терминологию Ясперса, конструирует Холкост как второе «осевое время», когда становится очевидным, что одни нации и культуры совершили прыжок вперед, в то время как другие остались на прежнем моральном уровне[vii]. Всеобщие нормы прав человека имеют собственную культурную историю, которая восходит к таким философам европейского Просвещения как Локк и Кант. Всеобщая норма «преступления против человечности» также имеет свою историю. Она возникла в 1945 как прямое последствие опыта Холокоста. Вопрос состоит в том, должны ли не-европейские нации войти в царство всеобщей морали через игольное ушко Холокоста, либо тот же уровень моральных стандартов может быть достигнут другими путями?Читать полностью здесьВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

16 июня, 16:44

Kofi Annan warns future of DR Congo in ‘grave danger’

Former UN secretary-general hits at President Kabila over political crisis

16 июня, 12:18

Congo opposition leader to return home to seek presidency

A top Congo opposition leader who fled abroad last year vowed Friday to return home soon to seek the presidency in long-delayed elections, while a group of former African leaders warned of an “acute political crisis” in the troubled country.

08 июня, 15:13

Захарова сообщила, что Лавров перестал быть заядлым курильщиком

Несколько лет назад глава МИД РФ рассказал, что начал вести здоровый образ жизни

08 июня, 12:58

Захарова рассказала журналистам, сколько сигарет в день выкуривает Лавров

Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова рассказала журналистам о том, что глава министерства Сергей Лавров в последнее время стал гораздо меньше курить.

24 мая, 07:44

Экс-генсек ООН: Трампу необходимо вести диалог с Ираном

Кофи Аннан отметил, что Тегеран является "частью решения" конфликтов на Ближнем Востоке, включая сирийский

24 мая, 04:22

AP Interview: Kofi Annan says Trump should talk to Iran

Former U.N. chief Kofi Annan said Tuesday that U.S. President Donald Trump should reach out and talk to Iran, which by signing a nuclear deal with six major powers and re-electing President Hassan Rouhani is trying to reach out to the world.

Выбор редакции
04 мая, 21:45

Prix Pictet 2017: Richard Mosse wins prize with heat-map shots of refugees

The Irishman takes the prestigious award with his spectral images of migrants, taken with a camera deemed a weapon under international lawThe Irish photographer Richard Mosse has been awarded the 2017 Prix Pictet for his series Heat Maps, made using a military camera that is classified as a weapon under international law. The hi-tech surveillance device, designed to detect body heat from a distance of over 30km, was used by Mosse to track the journeys of refugees from the Middle East and north Africa. Related: Red alert: Kofi Annan on the photos that capture our choking planet Continue reading...

04 мая, 14:45

Red alert: Kofi Annan on the photos that capture our choking planet

From a masked Tokyo commuter in a crush to the plastic particles killing our oceans, the former UN secretary-general hails the photographers shortlisted for tonight’s space-themed Prix Pictet prizeWe are running out of space. Fly over Africa at night and you will see mile after mile of fires burning red in the dark as scrub is removed to make way for human beings. Satellite images of nocturnal Europe or America show vast areas lit up like an enormous fairground. From Shanghai to Sydney, from Moscow to Mexico City, the skylines of our major cities are no longer fixed and familiar. Where we cannot build into the sky, we construct vast chequerboards of smogbound, low-rise dwellings that stretch from one horizon to the other.Our cities expand in every direction as we fight to house a population that is growing at the rate of 200,000 each day. That adds up to a headcount the size of Germany every year. To feed this growing number requires ever more land to farm: each year, more than 150,000 square kilometres of natural forest are lost to agricultural or urban development. Continue reading...

12 апреля, 22:52

Can the United Nations Do Anything to Stop the Slaughter in Syria?

A resolution to condemn Assad has once again fallen to a Russian veto. But there is something the institution could do to help end the war.

10 апреля, 11:14

Trump Could Start World War III With Another Syria Airstrike

My latest article in Counter Propa talks about the end of the world. Literally. President Trump possibly starting World War III with another Syria airstrike isn’t hyperbole. Russia has 7,300 nuclear warheads. The U.S. has 6,970 nuclear warheads. CNN reported on April 8 that “Russia suspends communications hotline w/US aimed at deconflicting US & Russian forces on ground & in the air in Syria.” Two former Cold War adversaries possess thousands of nuclear weapons, and are now without communication while fighting a proxy war in Syria. What could go wrong? Russia dropped its “No First Use” nuclear policy in 1993. Therefore, both the U.S and Russia reserve the right to use nuclear weapons first; without an adversary launching the initial strike. Pertaining to the next nuclear apocalypse, The Bulletin of the Atomic Scientists states we’re closer to Doomsday than ever. Regarding the Doomsday Clock, “The probability of global catastrophe is very high, and the actions needed to reduce the risks of disaster must be taken very soon.” Keeping Bashar al-Assad in power is Russia’s primary objective in Syria. Vladimir Putin is fully committed to this goal. CNN highlights Russia’s military commitment in a piece titled “Russia’s military in Syria: Bigger than you think and not going anywhere” and states “There are no reliable numbers on Russian troop levels in the country but it appeared to us that there were at least several thousand troops on the ground along with modern weaponry and infrastructure.” Vladimir Putin has vowed to “immediately destroy” any threat to Russian forces in Syria. For Russia, Syria correlates directly to its national interest, with decades of close military and political ties. Aside from Iran, Syria is Russia’s closest ally in the Middle East. The U.S. doesn’t have these bonds with Syria, which means Russia will never allow Trump or any other president to forcibly remove Bashar al-Assad. Also, Russia would never have allowed Hillary Clinton or any other American leader to defend a no-fly zone. According to The Daily Beast, Russia Is Launching Twice as Many Airstrikes as the U.S. in Syria and “With Russian jets providing cover, regime ground forces are steadily pushing back against ISIS and rebel fighters in western and north-central Syria.” According to The Los Angeles Times, Russian national interest is directly tied to Syria and early on “Moscow deployed dozens of bombers and fighter jets and up to 4,000 military personnel.” President Trump faces a Democratic Party that thinks he worked with Russian hackers to undermine Clinton. Thus, his motivation for the recent Syria airstrike is likely domestic politics; bombing Syria removes the “Putin puppet” label. Most Senators support Trump’s Syria airstrike and his approval rating is higher after the military intervention. Though not the fault of the brave men and women who fight the wars Bush, Obama and Trump have sent them to fight, America has lost every major war since 9/11 because of shortsighted and selfish politicians. Both the GOP and Democratic Party have become enamored with George W. Bush’s failed neoconservative philosophy. It’s almost as if American media and Congress are oblivious to any lessons learned from catastrophic U.S. attempts at regime change. Despite the fact over one million American soldiers have been injured in Iraq and Afghanistan, along with thousands of Americans who’ve lost their lives (suicide has caused more American casualtiesthan both wars), America’s political establishment finds numerous incentives to promote devastating military conflicts. America’s neoconservative interventionists failed in Iraq. America’s neoconservative interventionists failed in Afghanistan. America’s neoconservative interventionists failed in Libya. America’s neoconservative interventionists apparently think Syria will be different, with Russian nuclear weapons as the world’s Sword of Damocles. In terms of U.S. national security, Syria is not a big oil producer nor can it threaten the United States militarily. Therefore, the only reason we’re interested in Syria is because it’s a way to battle Russia, without firing shots directly at the Kremlin. But what about Assad’s use of chemical weapons? Before you remark on the humanitarian aspect of Trump’s airstrike, read a Guardian piece titled West ‘ignored Russian offer in 2012 to have Syria’s Assad step aside.’ Then, read a Huffington Post article by Jeffrey Sachs titled Hillary Clinton and the Syrian Bloodbath: In 2012, Clinton was the obstacle, not the solution, to a ceasefire being negotiated by UN Special Envoy Kofi Annan. It was US intransigence – Clinton’s intransigence – that led to the failure of Annan’s peace efforts in the spring of 2012, a point well known among diplomats. Despite Clinton’s insinuation in the Milwaukee debate, there was (of course) no 2012 ceasefire, only escalating carnage. Clinton bears heavy responsibility for that carnage, which has by now displaced more than 10 million Syrians and left more than 250,000 dead. It’s never been about the Syrian people for Clinton, Obama or Trump. It’s only been about removing Assad; even if hundreds of thousands died and millions were forced to become refugees. President Trump could start World War III with any further missile strikes or attempts at regime change. Any further escalation could lead to unintended global consequences, especially since Democrats have used “Russian hackers” as a therapy session for Clinton’s epic defeat. Despite the risks, Trump is open to more strikes against Syria, even though Russia has already warned of “extremely serious” consequences. Nobody has a plan for any post-Assad world and few in America’s dreadfully ignorant “intelligentsia” have learned any lessons from all the wars fought since 9/11. In terms of leading politicians opposing the next war, only Congresswoman Tulsi Gabbard has enough courage to question the legitimacy of Trump’s airstrike. Congresswoman Gabbard called for an independent investigation into whether Assad used chemical weapons, causing outrage from a Democratic Party that cheated Bernie Sanders and supports regime change. Disgruntled neoliberals like Neera Tanden and Howard Dean apparently love failed wars as much as failed presidential campaigns. As for Bush’s neocons, they’re overjoyed with another failed war on the horizon. Neoconservatives like Max Boot, Robert Kagan and other hawks still feel the Iraq War was a good thing. However, this time it’s different. Syria represents a standoff with Russia. Bill Kristol won’t be able to write articles titled “We were right to fight in Iraq” (written in 2015) if Trump’s Syria intervention results in Russia retaliating with nuclear weapons. Right and left in this country have united on war. The goal of Hillary Clinton and other establishment Democrats for years has been Syrian regime change. George W. Bush’s neoconservatives even raised money and supported Clinton politically. Their goal, after years of failed military interventions from Iraq to Libya and Afghanistan, is another quagmire in Syria. For this reason, Democrats and most media outlets have provided a surprising level of support for Trump’s Syria airstrikes. Trump’s recent military intervention was welcomed with open arms by even staunch critics. They’re caught between defending Clinton’s foreign policy and hating Trump; a position that ultimately gravitates towards supporting endless conflict. NBC’s Brian Williams even had the audacity to describe Trump’s missile strike as beautiful. I explain my thoughts on describing warfare as beautiful in the following YouTube segment. Trump seems willing to give Democrats like Clinton and neocons like Max Boot another chance at destabilizing the Middle East. They want Assad out of power and the only thing stopping them is Putin. Russia wants Bashar al-Assad to remain at all costs, and stated in clear terms that Russian national interest is directly at stake. Do you trust President Trump to do the right thing and stay out of nuclear confrontation with Russia? When Democrats cheated Bernie Sander in 2016, they left America with two hawkish candidates. Now Russia is once again an adversary, yet this time we don’t have a JFK, or even a Bernie, to oppose the advice of war hawks. According to the Doomsday Clock, IT IS TWO AND A HALF MINUTES TO MIDNIGHT. Sleep well, knowing that Trump, Clinton and Robert Kagan have a stellar track record in advocating peaceful solutions to protracted conflicts. H. A. Goodman is the creator of Counter Propa and the thoughts above are inspired by his new publication. Follow Counter Propa on Twitter and Facebook. Follow H. A. Goodman on Twitter. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

02 апреля, 23:00

Кто выигрывает от конфликта с Россией

Американские вооруженные силы и разведывательная индустрия получают наибольшую выгоду от конфронтации с Россией. За ними следует иерархия неэффективного военного НАТО, которая ищет оправдание для своего существования на протяжении многих лет. До тех пор, пока в Вашингтоне господствует военно-промышленный комплекс,  бряцание оружием и бессмысленное военное позерство будет продолжаться, но на Международную космическую станцию по-прежнему будут доставляться грузы с помощью ракет с двигателями российского производства. К такими выводам приходит американский политический журнал Сounter Punch в статье The Beneficiaries of Conflict With Russia30 января агентство NBC News сообщило, что ”на заснеженной польской равнине, где в течение десятилетий доминировали российские войска, американские танки и военные послали сообщение в Москву, продемонстрировав огневую мощь альянса НАТО. На фоне опасений о том, что президент Дональд Трамп колеблется в отношении приверженности НАТО, танки выпустили залпы, которые подтвердили, что альянс 28 государств является жизненно важным сдерживающим фактором в опасном новом мире”.  Один интригующий аспект этого неоднозначного описания — фраза ”российские силы доминировали в течение десятилетий” и ”жизненно важный сдерживающий фактор”, которые NBC использует для обозначения того, что Россия по какой-то неизвестной причине торопится вторгнуться в Польшу. Как принято в западных СМИ, нет фактов или доказательств, подтверждающих предположение о том, что Россия с дьявольским упорством хочет доминировать, а американские войска, находящиеся далеко от дома и действующие вдоль российской границы, рассматриваются как нормальное поведение со стороны ”незаменимой нации”.Затем агентство Reuters сообщило, что ”начиная с февраля американские военные подразделения будут размещаться по всей Польше, странам Балтии, Болгарии, Румынии и Германии для обучения, проведения учений и технического обслуживания. Армия также отправляет свою 10-ю боевую авиационную бригаду с 50 вертолетами ”Черный ястреб” и 10 вертолетами CH-47 Chinook и 1800 военнослужащими, а также отдельный авиационный батальон с 400 военнослужащими и 24 вертолетами Apache”.Поскольку НАТО продолжает развертывание вдоль российских границ,  США и Великобритания поддерживают совместные учения Viking 2017 в Норвегии, которые начались 1 марта и  большое количество американских войск развертывается в Польше ″с начала апреля, так как альянс создает новые силы в ответ на присоединение Крыма Москвой в 2014 году”, кампания правительств США и Великобритании против предполагаемой ”российской агрессии” продолжает набирать обороты и становится все более интенсивной, чему способствуют СМИ.Во время визита в Вашингтон 6-7 марта министр иностранных дел Украины Павел Климкинвстретился с государственным секретарем Рексом Тиллерсоном и сенатором Марко Рубио из  комитета по международным отношениям, от которых получил заверения в поддержке в ”противостоянии российской агрессии”. В то же время в Великобритании было объявлено, что министр иностранных дел Борис Джонсон, ”мохнатый шут”, собирается посетить Россию, чтобы велеть ей  ”держаться подальше” от дел Запада. Джонсон заявил, что Россия ”пошла на всевозможные неприятные шаги” и ”ведет кибервойну”.Ирония утверждения Джонсона о кибервойне состоит в том, что оно было сделано незадолго до того, как было установлено, что британские разведывательные службы вместе с американскими в массовом порядке были глубоко вовлечены в киберпротивостояние. WikiLeaks еще раз продемонстрировал глубину обмана, которым западные великие демократии окутывают себя, и установил, что просочившиеся файлы ”раскрывают планы ЦРУ и  описывают вредоносные программы и другие инструменты, которые могут быть использованы для взлома некоторых наиболее популярных в мире технологических платформ. Документы показали, что разработчики стремились внедрить данные инструменты в целевые компьютеры без уведомления владельцев. Документы подтверждают широкий обмен средствами и информацией между ЦРУ, Агентством национальной безопасности и другими федеральными спецслужбами США, а также разведывательными службами близких союзников — Австралии, Канады, Новой Зеландии и Соединенного Королевства”.После этого ABC News без малейших доказательств сообщило, что ”Джулиан Ассанж, человек, стоящий за WikiLeaks, похоже, имеет прочные отношения с Россией”, но не смогло скрыть сообщение CNN о документах, в которых есть информация о том, как ”ЦРУ регулярно применяло методы, которые позволяли хакерам выдавать себя за русских с целью скрыть свои действия”.  Не было никаких комментариев относительно откровений WikiLeaks со стороны американского сенатора Эми Клобушар, которая заявила в январе, что ”Россия использовала кибератаки и пропаганду, чтобы попытаться подорвать демократию в США. Мы не одни. У России есть система ведения кибератак и военных вторжений против демократий во всем мире”.  Ей вторил сенатор Бен Сассе, заявивший, что усиление санкций США ”помешает планам Путина и защитит Америку от российских кибератак и политического вмешательства”.  Конечно, сенаторы не смогли бы пересмотреть свою бешеную ненависть к России и преодолеть гордость, чтобы признать, что 1 марта  Национальным разведывательным управлением США был запущен спутник-шпион, которым оснащена ракета Атлас-V с двигателем РД-180. В удивительном примере мелочного запутывания в официальном отчете о запуске, состоящем из 1500 слов,  RD-180 был упомянут в три раза, но государство, которое его произвело не упоминается ни разу. СМИ поддержали данную тенденцию.В марте должен был произойти запуск еще одного спутника Atlas, перевозящего  грузы на Международную космическую станцию, но он был отложен из-за ”гидравлической проблемы, которая была обнаружена на наземном вспомогательном оборудовании, необходимом для запуска”. Если бы запуск был перенесен из-за неисправности российского двигателя, то незамедлительно появились бы злорадные заголовки. Реакция правительства США на раскрытие информации WikiLeaks заключалась в том, чтобы осудить их, потому что они якобы ”не только ставят под угрозу персонал и операции США, но также вооружают наших противников инструментами и информацией, чтобы нанести нам вред”. Как и ожидалось, сенатор Сассе написал в Твиттере, что ”Джулиан Ассанж должен провести остаток своей жизни в оранжевом комбинезоне. Он враг американского народа и союзник Владимира Путина”.Не должно быть ничего удивительного в деятельности американских и британских спецслужб, потому что уже есть доказанный отчет о шпионаже за генеральным секретарем ООН Кофи Аннаном, канцлером Германии Ангелой Меркель, президентами Франции Жаком Шираком, Николя Саркози и Франсуа Олландом и бразильским президентом Дилмой Русеф. Это имена только нескольких мировых лидеров, подвергшихся унизительным прослушиваниям их частных беседах. В июне 2013 года стало известно, что Соединенные Штаты Америки шпионили за компьютерными сетями Европейского союза в офисах ЕС в Вашингтоне и Нью-Йорке. Согласно немецкому изданию Der Spiegel, ”НСБ прослушивала здание в Брюсселе, где расположены Совет министров ЕС и Совет Европы”. Вместе со своими британскими коллегами, техно-демократами из штаб-квартиры правительственных коммуникаций, агентства США имели преимущество, но не смогли доказать, что Россия ”использовала кибератаки и пропаганду, чтобы попытаться подорвать нашу демократию”.Рупор ЦРУ, газета ”Нью-Йорк таймс”, сообщила в декабре, что ”американские шпионы и правоохранительные органы были едины во мнении, что за несколько недель до президентских выборов российское правительство развернуло киберкампанию, чтобы посеять хаос во время предвыборной гонки. Помимо этого ”чиновники ЦРУ представили законодателям новое потрясающее заключение, которое положило конец дебатам: Россия, по их словам, вмешалась, чтобы помочь Дональду Трампу стать президентом”.  Нет никаких доказательств российского вмешательства в выборы, зато теперь есть доказательства того, что ”ЦРУ регулярно применяло методы, которые позволяли их хакерам выдавать себя за русских, чтобы скрыть свои операции”. Хотя ни одно из утверждений о том, что Россия ведет кибервойну против Америки, не может быть обосновано, антироссийская пропагандистская кампания Вашингтона продолжится в обозримом будущем, в то время как первоначальные намерения президента Трампа вступить в диалог со своим коллегой в Москве постепенно испаряются. Даже если Трамп воскресит разумную политику, его помощники в Вашингтоне сделают все возможное, чтобы сохранить конфронтацию, распространяя все больше обвинений в российской ”агрессии” и ”кибератаках”. Антироссийская кампания набирает силу, и не составляет труда понять, почему такой контрпродуктивный крестовый поход имеет столько сторонников на Западе. Источник: vestikavkaza.ru/analytics/Kto-vyigryvaet-ot-konflikta-s-Rossiey.html 

21 марта, 18:21

Сирия: вечные переговоры вечного конфликта

Межсирйиские переговоры уже стали отдельной страницей в истории дипломатии. В них могут запутаться все и даже те, кто с первых дней следит за конфликтом

Выбор редакции
16 марта, 19:32

Myanmar must 'allow Rohingya to leave camps'

Panel led by ex-UN boss Kofi Annan says camps where tens of thousands of Rohingya Muslims are trapped should be closed.

Выбор редакции
16 марта, 16:00

Kofi Annan calls on Myanmar to allow access to troubled area

A commission chaired by former U.N. Secretary-General Kofi Annan recommended Thursday that Myanmar’s government allow aid workers and journalists free access to an area in the country’s west where security forces are accused of major human rights abuses against the Muslim Rohingya minority.

Выбор редакции