01 декабря, 07:35

Рустам Батыр: «Наши улемы по-прежнему топчутся на месте»

«Фитнамейкер» Татарстан: возможно ли новое объединение российских мусульман?

30 ноября, 21:07

Вежливая свобода

Быть независимыми еще не означает быть свободными. 

29 ноября, 17:51

Почему россияне не понимают, в каком государстве живут

Количество россиян, считающих, что Россия движется в неправильном направлении, практически равно числу тех, кто считает наш путь верным. Но понять, каков этот путь, все сложнее. По факту мы имеем причудливую смесь либерализма в макроэкономике, ультра-консерватизма во внешней политике и социализма в льготах. И все это под аккомпанемент публичных заявлений мелких чиновников на тему "государство вам ничего не должно".

Выбор редакции
29 ноября, 10:36

Юрий Слёзкин о консерватизме в России и мире

Юрий Слёзкин, профессор Калифорнийского университета в Беркли, рассуждает о консервативных ценностях и их конфликте с...

29 ноября, 10:27

Юрий Слёзкин о консерватизме в России и мире

УЗНАЙТЕ ПОДРОБНЕЕ ПО ССЫЛКЕ: https://news-front.info/2018/11/29/yurij-slyozkin-o-konservatizme-v-rossii-i-mire/ У нас теперь есть приложения для Android и iOS: 📌Android: https://play.google.com/store/apps/details?id=info.newsfront&utm_source=Viber&utm_medium=Chat&utm_campaign=Private 📌App Store: https://appsto.re/ru/fgCpeb.i Обязательно подпишитесь на нас в соц.сетях: http://www.vk.com/newsfront_tv http://www.ok.ru/news.front https://twitter.com/News_Front_info https://www.facebook.com/NewsFront.info/ https://plus.google.com/+News-Frontinfo Информационное агентство NewsFront – новый проект информационного центра «Юго-Восточный фронт». Информационный центр «Юго-Восточный фронт» начал свою деятельность в марте 2014 года. Сегодня мы расширяемся и растём, растут и объёмы информации, что потребовало запуска нового интернет-ресурса – сайта www.news-front.info News Front («Новостной фронт») – информационное агентство, цель которого – объективное и правдивое освещение событий в Новороссии, России, Сербии, Болгарии, Молдове, Украине и во всём мире. NewsFront видит своей целью защиту интересов русской цивилизации, показ истинного лица противников русского мира. Мы надеемся донести до общественности истину о совершённых преступлениях против человечности и помочь своим читателям и зрителям разобраться в нарастающем потоке циничной лжи западных средств массовой информации.

Выбор редакции
28 ноября, 16:49

Ялта неизбежно станет умным городом

Современные технологии пронизывают все сферы нашей жизни: от транспортных карт и электронной очереди к врачу до систем видеонаблюдения и приборов учета тепла.

27 марта, 10:50

Все фильмы Квентина Тарантино от худшего к лучшему

Существует несколько вещей, по которым можно безошибочно вычислить фильм Квентина Тарантино: это бесконечные диалоги персонажей, неизменный вид из багажника, акцент на женских ногах, небольшая роль для самого себя (чаще всего это какой-нибудь дерганный невротик, недоживающий до финальных титров) и участие Сэмюэля Л. Джексона. Но Тарантино – это не набор штампов. Он из тех режиссеров, имя которого говорит само за себя. Уже двадцать пять лет этот человек формирует лицо кинематографа и получается у него это потрясающе. 

26 марта, 19:35

"ЛУКОЙЛ" уверен в выплате дивидендов "при любой ситуации на рынке"

В прошлую пятницу "ЛУКОЙЛ" провел свой День инвестора в Лондоне. На мероприятии присутствовал менеджмент компании во главе с основным акционером и президентом компании Вагитом Алекперовым. Компания подробно и в деталях представила свою Стратегию 2027, рассказав о различных аспектах, которые мы обсудим ниже. Подводя итог, скажем, что презентация оставила очень хорошее впечатление, фактически предоставив всю информацию, которую инвесторам традиционно нравится слышать. Мы подтверждаем рекомендацию "покупать" для "ЛУКОЙЛа" и целевую цену $78 за GDR. Все, что вы хотели услышать, или мудрый консерватизм… Поскольку цена на нефть очень волатильна, и эта волатильность скорее всего сохранится в долгосрочной перспективе, "ЛУКОЙЛ" в своей инвестиционной политике в 2018-27 будет придерживаться прогноза в $50/барр. Это поможет компании поддерживать достаточный FCF для обеспечения прогрессивной дивидендной политики в перспективе.

24 марта, 16:00

Духовный путь Александра Пушкина

В 1937 году, в столетие со дня смерти Пушкина, русские масоны утверждали, что Пушкин был пророком масонских идей и стремлений. Это ничто иное, как очередной миф, один из бесчисленных мифов, созданных русскими масонами и духовными их потомками русскими интеллигентами. Каков был духовный путь Александра Пушкина? Россия может светить собственным светом. Вместе с новой мощной волной […] Сообщение Духовный путь Александра Пушкина появились сначала на ВОПРОСИК.

Выбор редакции
23 марта, 12:00

Мои твиты

Чт, 15:55: https://t.co/2mIa9jo1gO Чт, 16:19: Будучи противником сексуальных домогательств и сторонником того, чтобы за них взыскивали, считая, что комиссия думы… https://t.co/4f8P8JTcLy Чт, 16:27: https://t.co/w6mmtGuYdl Чт, 16:58: Нетрудно заметить, что абсолютно естественный для меня и для нашей страны социальный консерватизм в Америке попрост… https://t.co/ff1t7au13M Чт, 17:41: https://t.co/QflfO0GTTC Чт, 17:55: Именно. Именно поэтому я считаю, что Володину ни в коем случае нельзя прогибаться. Потому что "они здесь власть" на… https://t.co/Anhn5VcANv Чт, 19:08: Володин среагировал быстро и, по моему, именно так как нужно. https://t.co/VH6M6U3Dnr И еще раз подчеркну, дело н… https://t.co/dXYRU9FboO Чт, 20:03: https://t.co/DCVl0yp5nl Чт, 20:53: Очень смешно: 1. Издания объявляют бойкот думе. 2. Издания возмущаются за то, что члены думы не желают им общатьс… https://t.co/FuwY4FmUXf Чт, 22:12: Внезапно британская "Дейэли Мейл" прошлым летом продвигает московские дорожные работы. https://t.co/dEfXO1G2HE Пт, 01:05: С нечеловеческим восторгом прочел в "Новом мире" роман Игоря Вишневецкого "Неизбирательное сродство".… https://t.co/SeyhjM1rY1

Выбор редакции
22 марта, 18:47

Японский консерватизм между Западом и Востоком

Фото: russiancouncil.ru. Центр японских исследований Института востоковедения РАН провел конференцию «Консервативный поворот: Запад и Восток», посвященную специфике становления и развития политического консерватизма в Стране восходящего солнца от древности и современности. В мероприятии приняли участие известные ученые-японисты. По словам кандидата...

22 марта, 09:03

Николай Чайковский: революционер-созидатель?

В свое время Сергей Мельгунов на чествовании Николая Чайковского сказал, что революционная деятельность юбиляра была «сознательным служением русскому народу», потому что Чайковский был «революционером-творцом, а не революционером-разрушителем».

20 марта, 19:45

Мнения: Идеология для путинского большинства

Выборы – это всегда новый виток, рестарт политической жизни. Даже если главные персонажи политической драмы остаются неизменны. Каждый новый политический сезон подобен встрече Нового года: люди ждут обновления, надеясь, что все плохое останется позади, а впереди ждет только хорошее. Выборы – это всегда новый виток, рестарт политической жизни. Даже если главные персонажи политической драмы остаются неизменны. Каждый новый политический сезон подобен встрече Нового года: люди ждут обновления, надеясь, что все плохое останется позади, а впереди ждет только хорошее. Выборы – это также и идеальный социологический срез, дающий картину состояния умов, народной души. И угадать, чего хочет народ, кажется сегодня задачей совсем не трудной. Красноречивый образ этих надежд налицо. Это именно тот образ, который идеально являет перманентную раздвоенность нашей политической реальности, дисбаланс между державной имперской логикой внешней политики и внутренней реальностью разнузданного капитализма. Это раздвоение сознания накладывает отпечаток на все вокруг, обращая все, чего бы мы ни коснулись, в какую-то безымянную серую мякоть. Эта двойственность воплотилась, например, в кандидате Грудинине – клубничном короле, коммунисте-олигархе, несущем благую весть о социальной справедливости. Отчасти комично, отчасти грустно, но именно этот феномен показывает нам наше самое слабое, незащищенное место, следовательно – и цель для острия удара. Следовательно – и насущную задачу по обороне.  Итак, люди ждут изменений. И не абы каких. При продолжении внешнеполитического курса страны – резкого изменения курса внутреннего. Люди хотят естественных и без слов всякому понятных вещей. Вещей настолько очевидных, что они оказались черным по белому записаны в Стратегии национальной безопасности, принятой указом президента в последний день 2015 года. Откроем этот документ и узнаем, что современный мир переживает «процесс формирования новой полицентричной модели мироустройства» (пункт 13); что в новом полицентричном мире Россия стремится стать одной «из лидирующих мировых держав» (пункт 30), что, понятное дело, «вызывает противодействие со стороны США и их союзников, стремящихся сохранить свое доминирование» (пункт 12). Что, далее, для достижения своих целей России необходимо обеспечить свой суверенитет и независимость (пункт 8), а также «консолидацию» вокруг «общих ценностей, формирующих фундамент государственности». Такими фундаментальными ценностями являются, между прочим, «приоритет духовного над материальным», «нормы морали и нравственности», «справедливость, взаимопомощь, коллективизм», «историческое единство» и «преемственность истории» (пункт 78), «свобода и независимость», культурное единство («единство культур»), «уважение семейных и конфессиональных традиций» и «патриотизм» (пункт 11); а также суверенитет финансовой системы (пункт 62). Угрозой же безопасности страны, помимо «США и их союзников», являются «размывание традиционных духовно-нравственных ценностей» (пункт 79) и «незащищенность национальной финансовой системы», в том числе от «спекулятивного иностранного капитала» (пункт 56). Думаю, для создания полноценной картины достаточно. Итак, согласно Стратегии национальной безопасности России, эту самую безопасность можно обеспечить лишь на путях сохранения традиционных ценностей («приоритет духовного над материальным», семья, патриотизм), обеспечения народного единства и создания антиглобалистской экономики (суверенитет финансовой системы). Все вышеперечисленное в совокупности дает нам то, что и называется знакомым всем словом «социализм». Социализм, разумеется, не марксистский, но нормальный, консервативный, то есть основанный на традиционных ценностях и государственной (финансовый суверенитет!) экономике. Все это (еще раз внимание!) прямо записано в Стратегии национальной безопасности, названной базовым документом, определяющим национальные интересы РФ и основанной на Конституции Российской Федерации (пункт 2). Нам говорят, что Конституция запрещает государственную идеологию? Возможно. Но Конституция не может запретить национальную безопасность. Национальная же безопасность – это и есть (как мы только что убедились) сохранение и преемственность традиционного духовного строя страны. И если последнее не есть национальная идеология, тогда что есть национальная идеология? Ёмкое слово «патриотизм», которое использует Стратегия для оформления этого неудобного словосочетания, само по себе прекрасно. Мы же утверждаем, что наиболее адекватным названием нашей национальной идеологии будет «консервативный социализм». Однако внятно произнесенных слов, не обтекаемых, но ясных и точных формулировок, которые бы создали альтернативу этой абсолютно неприемлемой для нас реальности, до сих пор нет. И, очевидно, что пока наше понимание себя и окружающего мира не кристаллизуется в этих ясных и четких формулах, нам будет не вернуть себе и настоящего самостоянья, того, что на языке политики называется суверенитетом, а на языке культуры – самосознанием. За последние пятнадцать лет Россия действительно встала на ноги, нарастила мускулы и обрела силу. Чтобы явиться миру во всей своей мощи и красоте, ей остается обрести последнее – узнать свой логос, свою вечную идею и подобрать «одежду по росту», то есть – соответствующую себе, а также месту и времени идеологию. Остановимся на этом принципиальном моменте. Что же такое идеология и почему она нам нужна? Когда-то философ Владимир Соловьёв заметил: «национальная идея – это не то, что думает народ о себе во времени, но то, что Бог думает о народе в вечности». В этом смысле вечная идея того или иного народа едва ли выразима человеческим языком (то, как являют её поэты и философы, – лишь приближение к идеалу). Идеология же – нечто вроде земной проекции идеала, более-менее удачное выражение вечной идеи в определённом месте и времени. Идея вечна, идеологии же сменяют друг друга, сообразуясь с течением времени. Каковы же основания будущей русской идеологии? Они, кажется, очевидны: она должна иметь строгий христианский характер, укореняться в русской истории и культуре и, наконец, иметь всемирный, вселенский смысл, ибо ни на какой иной масштаб реальности русская душа просто-напросто не откликнется. Мы утверждаем, что такая идеология, нацеленная на звезду русского духа и идеала, вобравшая в себя традицию и современность, уже явилась и уже звучит в народной душе, пусть пока ещё и не вполне ясно, в виде некоей стихийной музыки, неоформленных образов, звуков и характерна полным интеллектуальным разбродом. Однако все мы ощущаем её приближение. Приближение того, в чём готовы с облегчением узнать восход нового солнца. Того самого солнца, которое сияло нам на вершинах нашей истории и культуры: в князе Владимире, в «Троице» Рублёва, в явлении Пушкина и великой русской литературы... И мы даже примерно представляем себе, как будет звучать эта наша новая реальность, эта новая музыка русской души, какое имя она обретет. Русский консервативный социализм или русский христианский социализм – рано или поздно, думается, мы неизбежно придём к этим двум–трём всем внятным словам и смыслам. И понятно, почему. Разве сама наша история ХХ века не была лишь бесконечной рефлексией на грани этой идеи? Что такое поздний СССР со всей его имперской патриархальностью и культом традиционных ценностей, с его «кодексом строителя коммунизма», восходящим к библейским заповедям, если не консервативный социализм? В сущности, все мы, все вышедшие из СССР поколения (за исключением исчезающе малой величины либералов) – и те, кто мечтает вернуться в консервативный уют и безбрежные грёзы брежневского застоя, и те, кто смотрит дальше, в сияние петровской империи и московского царства или в молочно-белый туман киевско-варяжско-византийского детства, – являемся такими вот стихийными консервативными социалистами. Сегодняшняя наша государственная идеология уже фактически официально звучит как консерватизм и патриотизм. И лишь реальность олигархического капитализма являет вопиющий диссонанс гармонии народной души. Итак, если России суждено будущее, оно возможно только в одном-единственном случае: если вериги олигархического капитала будут разбиты, страна обретет финансовый суверенитет и экономическую независимость, а на месте нынешнего разброда и хаоса возникнет новая симфония бытия. И это, в сущности, единственный наказ, который наш народ дает своему президенту. Теги:  философия, выборы президента России, Россия, идеология, русский мир

19 марта, 20:00

В России исчезают сёла, очередь за регионами? Радио REGNUM

К чему приводит нелюбовь и политика региональных властей.   Консерватизм в США, популизм в ЕС: как обрабатывают Европу; Своё медийное пространство: СМИ Казахстана отрываются от простого народа; Умирают «долго и в муках»: сёла исчезают с карты Новосибирской области десятками; Порочная...

19 марта, 11:00

Кто и зачем обрабатывает Европу и СМИ Казахстана: Радио REGNUM

О популизме в ЕС и медийном пространстве Казахстана.   Обработать Европу: о консерватизме в США и популизме в ЕС; В медийном пространстве: как информационная политика Казахстана отрывается от простого народа; Мёртвые деревни: в Новосибирской области за семь лет исчезли десятки...

Выбор редакции
19 марта, 01:19

Консерватизм в США и популизм в ЕС: великая дружба?

С ноября 2016 по август 2017 года Бэннон был старшим советником Трампа по политическим вопросам и главным стратегом, потом их пути разошлись. Но такие, как Трамп, приходят и уходят. Такие, как Бэннон, остаются и продолжительное время влияют на идеологию своего политического и культурного...

19 марта, 00:30

Михалков: Кроме Путина, управлять страной некому. И это опасно..

  • 0

Просвещённый консерватизм - единственный путь для России. И предсказуемость итогов выборов - это неплохо: Россию нельзя подкидывать на "орла" и "решку". Будущее нужно определять заранее, поэтому команде Путина в ближайшие годы важно взрастить преемников.

18 марта, 13:42

Гомофоб Гройсман

ЛГБТ-сообщество не должно оставить без ответа подобное агрессивное поведение премьера европейской державы. С ним необходимо провести соответствующую работу. Глядишь, человек втянется. Станет более толерантным. Поймет, каково это: безнадежно выбирать между «М» и «Ж». В результате в Кабмине наконец-то появится долгожданный туалет для трансгендеров. В Раде этот вопрос не просто созрел, а давным-давно перезрел. Надо понимать, что европейские ценности для миллионов активистов – это не пустой звук, а вполне конкретные эмоции и ощущения. Гройсману необходимо прочувствовать все аспекты евроинтеграции на себе. И только тогда он поймет новации и.о. министра здравоохранения. Весь цивилизованный мир аплодирует нашим фантастическим достижениям. Откровенная гомофобия Гройсмана на этом фоне выглядит явно неуместной. 

14 марта, 10:58

Кристофер Доусон: Христос в истории

Джеральд Дж. Русселло - "Кристофер Доусон: Христос в истории" Перевод с английского, примечания и послесловие Максима Медоварова Как один из первых католических историков этого столетия, Кристофер Доусон стремился реабилитировать историю и историю спасения, и религию в Европе. Ныне Доусон находится в крепких объятиях консерваторов, но современники считали его новаторским ученым. Даже после обращения Доусона в католицизм в 1919 г. его междисциплинарный подход вызывал полемику между католическими учеными. Доусон черпал из вновь появившихся дисциплин антропологии и социологии, чтобы построить свежую интерпретацию христианского прошлого и инкорпорировать в свой исторический анализ народную культуру и искусство. Доусон писал, держа в уме две различные аудитории. Он стремился и заменить обанкротившийся викторианский и эдвардианский либерализм его эпохи, и поколебать благодушие его единоверцев, предпочитавших греться в быстро угасающем свете ложного медиевализма. Его тщательно проработанная проза обнаружила нюансированное и оригинальное понимание западной истории. Чтобы сражаться с научными теориями или прогрессом, Доусон доказывал, что любая цивилизация опирается на тех, кто наиболее полно представляет ее идеалы и формирует культуру своими действиями. Доусон утверждал, что история является одновременно аристократической и революционной. Она позволяет действию одинокого человека внезапно преобразить всю мировую ситуацию. Именно этот динамический исторический процесс является смертельным для светского понимания религиозных подходов к истории. По словам Эдмунда Бёрка, которые Доусон цитировал с одобрением, временами простой солдат, ребенок, девочка у входа на постоялый двор меняли лик будущего и почти Природы. Для христианина такое понимание исторического развития позволяет интерпретировать события прошлого в свете божественной воли и духовных сил, которые могут быть неизвестным даже самим действующим лицам. Доусон ставил перед собой задачу объяснить двойственную природу христианской истории: хотя христианская вера воплощает вечные ценности и учения Божии, она, тем не менее, совершенно трансформирует культуры, с которыми она контактирует. Когда христианская вера входит в культуру, как тогда, когда она впервые вспыхнула над слишком цивилизованным и измученным Римом, она начинает духовное возрождение, затрагивающее не только материальную, внешнюю культуру, но и внутреннее устройство ее носителей. В очерке, озаглавленном «Христианский взгляд на историю», Доусон писал: «Ибо христианская доктрина Воплощения – не просто теофания – откровение Бога Человеку; это новое творение – введение в новый духовный принцип, постепенно заквашивающий и превращающий человеческую природу в нечто новое. История рода человеческого вращается вокруг этого уникального божественного события, дающего смысл всему историческому процессу» [1]. Эта новая, преобразующая мир история опрокидывает своих соперников, будь то греческая идея бесконечных серий повторяющихся циклов или бездуховная однородность эры постмодерна. Воплощение придает форму истории и поставляет начало, середину и конец: христианский взгляд на историю – это видение истории, интерпретация времени в понятиях вечности, а человеческих событий – в свете божественного откровения. Эта концентрация на физической субстанции христианской веры была сознательным противовесом излишне эстетическим теориям христианства, таким как суперхристианство Мэтью Арнольда, например, сводившего силу религиозного верования к набору излюбленных гуманистических приемов. Фигуры, которые Доусон избрал для исследования, подчеркивают его интерес к преобразующей силе христианской веры: блаж. Августин, сформировавший христианскую мысль из развалин старого миропорядка; св. Фома Аквинский, чье восприятие греко-арабского тела научного знания создало новое движение в западном мышлении, не ставя под угрозу его целостность; и св. Игнатий Лойола, торжественно открывший новую духовность, чтобы противостоять вызовам Реформации. Доусон видел, что настоящая эпоха похожа на эпоху Августина или Игнатия и нуждается в святых, у которых будет видение, способное повести верующих в следующую эру. Он думал, что западный мир столкнулся с очередным культурным разрывом из числа тех, кто заменяют старый порядок и возвещают новое социальное царство. При этом для Доусона, как и для Элиота, оставался вопрос, будет ли эта новая эра христианской или же новой цивилизацией, не признающей ни нравственных законов, ни прав человека. Доусон сначала желал подтвердить важность тысячелетия христианской веры для современной истории. Не обязательно быть христианином, чтобы признавать, что христианство сыграло глубокую роль в формировании современной культуры и что нет ни одного аспекта европейской жизни, который не был бы глубоко затронут этой верой. Доусон стремился противостоять скептикам своего времени, видевшим в христианстве в лучшем случае серию серию моральных рассказов (а в худшем – просто отговорок), не оказавших долгосрочного влияния на западную социальную практику или политическое устройство. Данный аспект его сочинений принес ему множество поклонников, включая Т.С. Элиота и Арнольда Тойнби. Более фундаментальным вопросом для Доусона была природа той истории, которую надо преподавать после того, как важность христианства для западной истории была установлена. В 1960 г. Доусон отметил рост крайнего национализма среди наций Европы в течение предыдущих десятилетий, развитие, которое заставляло каждый европейский народ настаивать на том, что отличало его от остальных вместо того, что их объединяло. Этот неоправданный акцент на национальных различиях сочетался с отрицанием духовный оснований европейского единства. Нам не нужно заглядывать далеко, чтобы видеть, что националистическое и этническое насилие продолжают угрожать Европе и что стена разделения остается по-прежнему высокой в нациях Запада. Обязательство Доусона восстановить нравственный фундамент христианского общества является амбициозным. В своей поздней работе «Понимая Европу» Доусон описывает эту задачу следующим образом: «Если мы хотим, чтобы рядовой человек осознал духовное единство, из которого произросли все отдельные виды деятельности нашей цивилизации, то в первую очередь необходимо посмотреть на западную цивилизацию как на целое и отнестись к ней с такой же объективной оценкой и уважением, какое гуманисты прошлого посвящали античной цивилизации». В противовес нациоцентристскому взгляду на европейскую историю Доусон защищал изучение Европы как культурного целого, объединенного общей верой и моральными стандартами. Он сосредотачивается на Европе, но также включает другие незападные христианские общества, такие как Северная Африка и православные церкви. Его тезис, в сущности, прост. Нельзя понять целое, изучая лишь части, а если целое забыто или исключено из объяснения как несущественное, мы обрекаем себя на невежество. Доусон видел, что многие из затруднений Европы проистекают либо из потери исторической памяти, как в его родной Англии, либо из нацистских и коммунистических попыток превратить христианство в этап на пути арийского господства или бесклассового общества. Доусон заявлял, что именно разрыв между христианскими принципами и их воплощением обеспечил драму европейской истории – позиция, вызвавшая некоторую напряженность у более традиционных католических историков. Опираясь на блаж. Августина, Доусон усматривал конфликт Града Божьего и Града Человеческого в каждую эпоху, от простого дуализма между христианской цивилизацией и варварством на страницах Беды Достопочтенного до острой внутренней напряженности, которая видна в сочинениях Паскаля. Признавая расхождения во взглядах, Доусон находил добрые слова для реформаторской ревности к Евангелию, поскольку она дала импульс для переосмысления католической веры, породившей эпоху барокко и великие труды Контрреформации. В отрывке, напоминающем о современных проблемах, Доусон описывал фундаментальный вызов христианской культуре как восстание против морального процесса западной культуры и свержение индивидуальной совести с ее господствующей позиции в сердце культурного процесса. Средневековая интуиция касательно центральной значимости рациональности и свободы индивида – интуиция, являвшаяся отличительным клеймом западной мысли – находится в опасности быть опрокинутой новым поглощанием индивида коллективной идентичностью, будь то основывающейся на национальности, этничности или гендере. Когда западное общество перестает подчеркивать моральное усилие и личную ответственность, Доусон ставит под вопрос само выживание цивилизации, какой  ее знало христианство на протяжении тысячи лет. Модерн – не просто возвращение к дохристианскому раю, как провозгласили бы некоторые приверженцы нью-эйджа; это внезапный вывих в ходе истории. Вместо медленного разворота прошлого тысячелетия, говорит Доусон, неоязычество выпрыгивает из окна верхнего этажа истории, а выпрыгнете ли вы из правого или левого окна – разница будет совсем невелика к тому времени, когда вы достигнете мостовой. Именно христианский синтез свободы и общности сделал возможными современную демократию и политическую свободу – связь, которая не была хорошо понята ни господствовавшей в то время вигской исторической школой, ни различными критическими теориями наших дней. Гленн Олсен отметил, что позиция Доусона подразумевает, что некоторые компоненты католической мысли осуществились лишь после средних веков, что являлось явным отходом от современной ему католической истории. Доусоновское понимание достижения христианства в создании стабильной социальной структуры, основанной на свободном членстве в духовной наднациональной общности, является решающим. Обширное обращение к другим культурам и их отношениям с христианством, представленное у Доусона, является образцом правильного мультикультурного подхода. Как отметил Джеймс Хичкок, иронично, что католические интеллектуалы, демонстрировавшие глубокое уважении и чувствительность к другим культурам, оказались по большей части забыты в эпоху после Второго Ватиканского собора. Доусон написал много важных очерков и исследований об этих незападных и нехристианских культурах и их отношениях с Западом. Обходясь без упрощенного представления о западном превосходстве, испортившего, как он полагал, работу других историков, Доусон предпочел вместо этого остановиться на исторических записях. Проще говоря, именно процесс европейских исследований и открытий разрушил относительную изоляцию других культур и привел все народы в международное сообщество наций. Это отражение европейского миссионерского характера – характера, возникающего из ощущения себя носителем универсального и вневременного послания. Доусон не оспаривает более низкие причины для экспансии Европы, но утверждает, что критика колониализма и экономической эксплуатации не может отрицать существование западного миссионерского движения как реального фактора колониальной экспансии, даже если они отождествляют (если смогут) два элемента и рассматривают миссионера как агента капитализма. В утверждениях Доусона о колониализме и отношениях Запада с миром мы вновь видим его двойственную стратегию. Другим европейцам, стремящимся преуменьшить силу католической веры на Западе, он представляет полные исторические записи, чтобы воздать христианству должное. Своим товарищам-католикам Доусон напоминает, что еще не было совершенного христианского общества, а лишь общества, более или менее преданные принципам Евангелия. Современная ценность работы Доусона заключается в этом признании и разъяснении продолжающейся миссии Церкви, чтобы использовать современную ситуацию в мире с расширением коммуникаций и облегчением путешествий, дабы осуществлять новую евангелизацию и утолять великую духовную потребность, существующую бок о бок с огромным богатством и технологическими успехами. Как писал Доусон в «Движении мировой революции» (1959), они должны исполнить универсальную миссию Церкви, чтобы принести Евангелие Христово всем народам. Он был бы полностью согласен с призывом папы Иоанна Павла II построить Цивилизацию Любви и, возможно, признал бы в нынешнем папе Августина или Аквината, пытающегося развить новый синтез безмерного роста человеческого знания в прошедшем столетии и христианством. На протяжении своей жизни Доусон поддерживал социальное учение Церкви, заменившее традиционное европейское напряжение между Церковью и государством более важными отношениями между религией и культурой. Как писал иезуит о. Йозеф Котерский, усилия папства, представленные в таком документе, как «Dignitatis Humanae» [2], являются усилиями подготовить Церковь к борьбе следующего столетия и следующего тысячелетия, с лучшим видением, нежели демонстрирует любой нынешний политический режим или национальная культура. Еще раньше, в 1942 г. Доусон различил этот сдвиг в папском подчеркивании и сам объявил о приверженности религиозной свободе как существенному шагу к реставрации всего и вся в универсальном царстве Христовом. Церковь, опережая даже западные светские режимы в своей защите прав человека и врожденного достоинства человеческой личности, готовится к новому этапу христианской культуры с новыми формами христианской жизни. Основная часть работы, произведенной Кристофером Доусоном, дает нам представления о таких возможностях. Статья впервые опубликована в журнале: Crisis. 1996. No. 4. P. 28-30. Примечания [1] Наш перевод исправляет небольшие неточности существующего русского перевода: Досон К. Христианский взгляд на историю // Философия истории: антология. М., 1995. С. 250. [2] «Dignitatis Humanae» – постановление Второго Ватиканского собора 1965 г. о вопросах религиозной свободы. Послесловие               Джеральд Дж. Русселло – сотрудник Католического университета Америки, член Честертоновского института Сетон-Холлского университета. Известный как издатель книг Доусона и автор полемических статей о нем, Русселло не раз спорил с отъявленными буржуазными либералами, резко нападавшими на Доусона как консерватора и «реакционера». Однако позиция самого Русселло представляется несколько лукавой, если не фальшивой. Обязанный по долгу своей службы быть апологетом линии Второ-Ватиканского католицизма, он всеми силами пытается уложить мысль Доусона в русло приемлемого и политкорректного либерального консерватизма как господствующей доктрины в современном католицизме. Этим объясняются бесчисленные натяжки в разных статьях Русселло, который умудряется выискивать у Доусона то гуманизм, то права человека, то мультикультурализм. Следует решительно отметить, что в сочинениях Доусона ничего подобного мы совершенно не найдем, а ориентация историка на политическую традицию европейского абсолютизма и реакционной романтики в широком смысле слова всегда была прочна. Доусон считал себя наследником де Местра и Шпенглера, а не предшественником пап Войтылы и Ратцингера. Тем не менее, мы сочли возможным представить эту далекую от объективности статью Русселло на суд читателей «Геополитики» по той простой причине, что на русском языке информация о Доусоне, который на Западе считается едва ли не крупнейшим традиционалистски ориентированным историком всего ХХ века, все еще крайне скудна.

13 марта, 18:26

Забытое старое: персонализация в образовании была придумана Аристотелем

Почему лучшим вузам мира остается лишь завидовать уровню персонального подхода к ученику в Древней Греции

19 августа 2017, 04:31

Бэннон после ухода из Белого дома стал одним из руководителей ультраправого новостного сайта

Ранее в СМИ ходили слухи о том, что Бэннон сам является сторонником концепции "превосходства белых". Бывший сотрудник Белого дома эти слухи не подтвердил, но и не опроверг, выразив вполне определенные опасения.

11 июля 2017, 01:06

Глобализация до последнего русского (М.Калашников, В.Боглаев, А.Кобяков, А.Бережной)

Глобализация до последнего русского (М.Калашников, В.Боглаев, А.Кобяков, А.Бережной)https://youtu.be/EwHVf7gCjx0В студии Максима Калашникова – председатель правления Института динамического консерватизма, эксперт МЭФ Андрей Кобяков и директор Череповецкого литейно-механического завода (ЧЛМЗ) Владимир Боглаев. Странные впечатления от Питерского экономического форума. Почему участники либерального форума не верят официальным лицам РФ, сислибам? Странные российские либералы. Да и можно ли назвать этих мутантов либералами? Как они «вписывают» РФ в глобальные производственные цепочки: некоторые сравнения. В чем – истинные цели российских сислибов? Снова о протекционизме и активной промышленной политике. Мнение основателя обувной компании «Ральф Рингер» Андрея Бережного.

29 июня 2017, 08:48

Почему национал-патриоты РФ и Европы нужны друг другу?

Оригинал взят у m_kalashnikov в Почему национал-патриоты РФ и Европы нужны друг другу?Почему национал-патриоты РФ и Европы нужны друг другу?https://youtu.be/Ybmm0nmqiB0На днях в Милане прошел слет национал-патриотов ЕС и РФ (под эгидой Консервативного клуба Партии Дела). Итак, о чем шла речь? Чем мы полезны друг другу? Чем выгодны русским сепаратистские движения в Европе, наподобие движения за отделение Венецианской республики от Италии? И тому подобные движения? Нам понятно, что СССР 1970-х (во времена Вилли Брандта) мог стать покровителем Европы, альтернативой Америке. Но плечу ли такая роль сырьевой и технологически отсталой, деиндустриализованной РФ сегодня? Может, нам лучше оседлать как раз движение за дробление европейских стран и возврат Европы к средневековой лоскутности? Гость студии - экономист, глава правления Института динамического консерватизма Андрей Кобяков. Модератор встречи в Милане.

16 июня 2017, 12:45

Борьба идеологий

Сейчас все говорят о кризисе современной цивилизации, смерти капитализма и т.д. Идёт активный поиск новых идеологических концепций, которые дали бы людям надежду и показали направление развития.В известной нам форме идеология появилась в конце 18 – начале 19 века в ходе революции во Франции. До этого идеологические концепции тоже имели место, но они опирались на религию и представляли собой религиозные расколы. Две первые идеологии – это либерализм и консерватизм. Либерализм превозносил прогресс и говорил о необходимости преобразований в интересах буржуазии. В свою очередь консерватизм, говорил о том, что старые формы возникли не на пустом месте. Они отражают потребность человека в стабильности, преемственности и почитании традиций. Эта идеология главным образом выступала в качестве выражения интересов собственников земли.В середине 19 века возникло третье идеологическое течение – марксизм. Он опирался на интересы промышленных рабочих и требовал полной отмены эксплуатации человека – человеком. Произойти это должно было после того как промышленный пролетариат захватил бы политическую власть и отобрал у буржуазии все заводы и фабрики.Консерватизм, либерализм и марксизм четко различаются по своему отношению к изменениям. Консерватизм выступает против изменений, либерализм требует постепенных, эволюционных изменений, марксизм настаивает на революционных преобразованиях. Таким образом, консерватизм отражает интересы действующей элиты. Либерализм является идеологией людей, которые смогли добиться улучшения своего экономического положения, но хотят получить и политическую власть, чтобы стать элитой и передать власть и богатство своим детям. Марксизм выступает в качестве идеологии бедняков, которые могут рассчитывать на улучшение своего положения, только в результате революционных преобразований.Консерватизм ставит во главе угла – коллективизм, говоря об интересах нации и государства. Марксизм тоже выступает за коллективизм, но он говорит об интересах класса трудящихся – промышленных рабочих. Либерализм опирается на индивидуализм и много говорит о честной конкуренции и о правах человека. Всё это легко объяснить. Действующая консервативная элита прекрасно осознаёт свой коллективный интерес и опирается на группы зависимых людей. Либералы только стремятся войти в элиту, опираясь на свои личные способности, поэтому они заинтересованы в честной конкуренции при занятии важных должностей. Бедные люди, не имеющие выдающихся способностей, могут добиться улучшения своего положения, только действуя сообща.Интересно отношение этих идеологий к государственной власти. Консерватизм говорит, что власть принадлежит элите по праву традиции и передаётся по наследству. Часто здесь фигурирует ссылки на божественную волю, одобряющую именно такое положение вещей. Либерализм говорит о том, что власть принадлежит тем людям, которые лучше других способны организовывать совместную деятельность людей для достижения всеобщего блага. Здесь делается упор на организаторские способности и профессионализм. Марксизм говорит о том, что государство это аппарат угнетения низших классов – высшими. Здесь главный упор делается на подавление и репрессии. Выход для низших классов – революция.В 20 веке происходило смешение этих идеологических концепций. Ключевым моментом был уровень развития капитализма в той или иной стране. Если страна принадлежала к лидерам капиталистической системы, то в них марксизм постепенно отказывался от революционности в пользу реформ и сближался с либерализмом. Социал-демократия была уверена, что трудящиеся могут добиться улучшения своего положения за счет делегирования своих представителей в парламент, а затем и в правительство. В странах периферии капиталистической системы национальная буржуазия была слаба и сильно зависела от иностранного капитала. В результате развитие капитализма в таких странах приводило к резкому ухудшению положения трудящихся, так как значительная часть доходов предприятий уходила за рубеж. Именно поэтому в ряде стран периферийного капитализма победили революции под знаменем марксизма – ленинизма, маоизма и т.д. Здесь происходило масштабное огосударствление собственности для того, чтобы противостоять давлению богатых и могущественных стран Запада. Однако страны, в которых правили коммунистические партии, не смогли обогнать ведущие капиталистические страны по уровню производительности труда. Это означало, что их проигрыш Западу был неизбежен.Сегодняшняя Россия не представляет никакой альтернативы странам Запада. Мы вернулись к тому же самому периферийному капитализму, поставляя на мировой рынок преимущественно сырьевые товары. В результате возникает логичный вопрос: почему же иностранные корпорации не господствуют в нашей экономике? Не случайно многие представители нашей элиты, которые называют себя либералами, выступают за тотальную продажу госсобственности иностранцам. Российские консерваторы, многие из которых вышли из системы КГБ, прекрасно понимают, что иностранцы будут использовать их в лучшем случае в качестве охранников собственности от недовольного большинства населения, да и то далеко не всех. Именно поэтому наши консерваторы пытаются обосновать своё право на власть и собственность. И тут они неизбежно вспоминают о религии. В результате мы видим смычку православного духовенства и власти. Именно поэтому власти приходится делиться с церковью собственностью и привилегиями. Очень показательна история с Исаакиевским собором.Развитие транспорта и информационных технологий сделали мир глобальным. Люди могут узнать о том, что происходит в других уголках планеты. Постепенно к большинству людей приходит осознание того, что нынешняя капиталистическая система находится в глобальном кризисе и не предлагает привлекательных путей развития для большинства человечества. Глобальная элита озабочена сохранением своего господства и стремится к ещё большему усилению своих позиций за счёт абсолютного большинства населения планеты. В качестве противовеса этой тенденции растёт популярность требований глобальной справедливости. Причем не только в бедных, но и в богатых странах.Американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц в своей книге «Цена неравенства» предупреждает элиту США о том, что если не будут проведены реформы, направленные на снижение уровня неравенства, то представители элиты сильно пожалеют об этом. Ведь большинство населения, которое окончательно лишится надежд на лучшее будущее, неизбежно объявит войну элите.Вот несколько предложений Стиглица (даю простое перечисление без детальной расшифровки, которую можно найти в книге):Обуздать финансовый сектор.Более строгая и эффективная реализация законов о конкуренции.Улучшение корпоративного управления – особенно сокращение власти топ-менеджмента по выделению большого количества корпоративных ресурсов на собственные нужды.Многоуровневая реформа закона о банкротстве.Положить конец государственным раздачам – будь они расположены в государственных активах или закупках.Положить конец искусственному корпоративному благосостоянию – включая скрытые субсидии.Правовая реформа – демократизация доступа к правосудию и уменьшение гонки вооружений.Более прогрессивный подоходный налог и корпоративная налоговая система с меньшим количеством лазеек.Эффективное применение системы налогообложения наследуемого имущества, чтобы не позволить возникнуть новой олигархии.Улучшение доступа к образованию.Государственное стимулирование обычных людей накапливать деньги.Здравоохранение для всех.Усиление программ социальной помощи.

30 мая 2017, 18:24

Дмитрий Перетолчин. Константин Черемных. Вся мировая закулиса: 100 дней правления Трампа

Константин Черемных о сложной игре вокруг Трампа, о конфликте между еврейскими элитами, о том зачем Си Цзиньпин встречался с Трампом в конфиденциальной обстановке, почему избран Эммануэль Макрон, а также о других фактах, которые упускают официальные СМИ. Чего реально успел добиться Трамп за 100 дней своего правления. #ДеньТВ #Перетолчин #Черемных #Трамп #мироваяэлита #закулиса #Бэннон #консерватизм #Бней-Брит #глобальноепотепление #Обама #Шёлковыйпуть #Китай #Макрон #Брексит #Хабад

22 мая 2017, 20:07

В Кишиневе верующие сорвали марш содомитов

Сайт Царьград ТВ: http://tsargrad.tv/ Подписывайтесь: https://www.youtube.com/tsargradtv Facebook — https://www.facebook.com/tsargradtv ВКонтакте — https://vk.com/tsargradtv Twitter — https://twitter.com/tsargradtv Одноклассники — http://www.ok.ru/tsargradtv

20 мая 2017, 17:30

Эбрахим Раиси: ракетная программа Ирана предназначена для предотвращения войн

Иранская ракетная программа разрабатывается не для развязывания войн, а для их предотвращения, заявил в эксклюзивном интервью RT Эбрахим Раиси – кандидат на пост президента Ирана, бывший генпрокурор республики. Он надеется, что в дальнейшем Иран окончательно выйдет из изоляции, тем более, что страна неукоснительно выполняет все пункты Соглашения по ядерной программе, и отметил, что это подтверждают все международные контролирующие органы. Подписывайтесь на RTД Russian — http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=rtdrussian RTД на русском — https://doc.rt.com/ Vkontakte — http://vk.com/rtdru Facebook — https://www.facebook.com/RTDru/ Twitter — https://twitter.com/rtd_rus

26 апреля 2017, 13:20

Сборник «Язык»: прямое высказывание как искусство будущего

Язык – это, прежде всего, система правил, не только речи, но и поведения. Это такой же социальный институт, как правовая система. Поэтому важно следить за чистотой языка

15 февраля 2017, 12:55

Религиозные войны XXI века: ваххабиты и доминионисты в битве за будущее?

Дональд Трамп, бонвиван и «теплохладный» евангелист по вере, вряд ли сверяется с Библией в своей практической деятельности, но доминионисты из его окружения (как Майк Пенс, Джеймс Мэттис), скорее всего, видят в нём таран, который разломает укрепления, выстроенные левыми и правыми глобалистами, и таким образом «расчистит поле» - в том числе для борьбы, понимаемой в духе крестоносцев, с мусульманским миром

09 февраля 2017, 10:23

Генеральный прокурор США Джефф Сешнс. Досье

Генеральным прокурором США стал республиканец Джефф Сешнс.

10 января 2017, 11:22

Зять Трампа займет пост в Белом доме, а дочь воздержится

Бизнесмен Джаред Кушнер, который занимается строительством недвижимости, как и его тесть, станет старшим советником президента США. В частности, родственник миллиардера займется вопросами торговли и Ближнего Востока. Адвокаты Кушнера утверждают, что это назначение не будет противоречить закону против кумовства, действующему в США.

07 января 2017, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

05 декабря 2016, 05:27

Умер Гейдар Джемаль

5 декабря на 70-м году жизни скончался известный исламский деятель Гейдар Джемаль. Об этом сообщается на его странице в фейсбуке. Гейдар Джахидович Джемаль (6 ноября 1947 — 5 декабря 2016, Москва) — председатель Исламского комитета России; сопредседатель и член президиума Общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие»; постоянный член Организации Исламо-арабская народная конференция (ОИАНК); один из инициаторов создания и член координационного совета Левого фронта России. Принимал участие в Маршах несогласных.В 1979 году установил связи с исламскими кругами в Таджикской ССР. В то же время наряду с философом А.Г. Дугиным вступил в эзотерический кружок «Чёрный орден SS», группировавшийся вокруг Евгения Головина. Был участником знаменитого южинского кружка - он же «мамлеевский кружок» — неформальный литературный и оккультный клуб, первоначально собиравшийся на квартире писателя Юрия Мамлеева, расположенной в доме по Южинскому переулку. Считается, что собрания Южинского кружка оказали существенное влияние на идеологию и взгляды многих впоследствии известных российских гуманитариев. После высылки из страны самого Мамлеева кружок продолжил свои собрания на той же квартире и продолжил своё существование до начала 1990-х годов.Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014) писал о Джемале следующее:"В кружок Головина входили Стефанов, Гейдар Джемаль и (чуть позже) Александр Дугин. Эти трое впоследствии стали самыми влиятельными традиционалистами России. Джемаль, вошедший в кружок в 1967 году, был москвичом азербайджан­ского происхождения, чье образование и воспитание было светским и советским, а не мусульманским. Еще юношей он открыл для себя философскую библиотеку своего деда по ма­тери, турка, который родился в Османской империи, эмигри­ровал в Россию, принимал участие в Октябрьской революции на стороне большевиков, а потом преподавал в престижном Государственном институте театрального искусства (ГИТИС). Дугин, присоединившийся к кружку в 1980 году, был сыном полковника советской армии.Головин, Стефанов, Джемаль и Дугин трудились над ре­конструированием традиционализма по книгам, которые они нашли в Ленинской библиотеке и Библиотеке ино­странной литературы, порой пытаясь угадать по контексту содержание недоступных книг, известных им только по на­званиям. Хотя «Symbolisme de la Croix» («Символизм креста») Генона был недоступен (он находился в «закрытом фонде» Ленинки), «Pagan Imperialism» («Языческий империализм») Эволы (в исправленном, более традиционалистском лейп­цигском издании 1933 года) в той же Ленинской библиотеке стоял в открытом доступе с самого момента приобретения в 1957 году — кто бы ни отвечал за такие решения, он явно не заглядывал в эти книги. Большинство российских традицио­налистов, хотя и опирались в конечном счете на объяснение модерности, которое дал Генон, все же откликнулись (после 1991 года, по крайней мере) на модель, предложенную Эволой.Стефанов, Дудинский, Головин и Джемаль Хотя Джемаль, может быть, и вступил в суфий­ский орден наюибандийа в 1980 году в Таджикистане, суфизм, судя по всему, не был для него чем-то особенно важным. Ког­да в 1980 или 1982 году он взял с собой Дугина в месячное путешествие по горам Зеравшана на северо-востоке Пами­ра, они посетили не шейха Джемаля, а могилы различных суфийских святых. Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил......Гейдар Джемаль вступил в общество «Память», а затем вышел из него вместе с Дугиным. После этого он стал одним из учредителей Партии исламского возрождения (ПИВ), основанной в 1990 году Ахмадом Кади Актаевым в Астрахани. Не будучи крупнейшей или важнейшей политической организацией мусульман на всем пространстве бывшего СССР, ПИВ тем не менее была единственной значи­тельной партией, охватывавшей всю Российскую Федерацию; все прочие группы были ограничены региональными или этническими рамками. Таким образом, ПИВ имела значение именно в России, то есть за пределами чисто мусульманских республик СССР.Джемаль был идеологом ПИВ, издателем ее печатного ор­гана Алъ-Вахдат {«Единение») и главой ее исследовательского центра в Москве. Ранние номера Таухид {«Единство»), малоти­ражного журнала, выпускаемого лично Джемалем, были от­четливо традиционалистскими по своей тональности. В его первом номере Джемаль анализировал статус ислама в терми­нах традиционализма, добавив исторический аспект, редкий где бы то ни было еще и извлеченный им из работ ислами­стов. Ислам, указывал он, существует во времени и подвержен упадку, как и все остальное. Далее он заявляет, что подлинного исламского правления не было с момента смерти Пророка и уж точно — начиная с монгольского завоевания. С тех пор дела шли только хуже, так как «постколониальные элиты» в исламском мире были либо националистами (а следователь­но, врагами универсального ислама), либо «атеистами-космо­политами», такими же врагами истинного ислама.Мэр Стамбула Тайип Эрдоган (ныне президент Турции) и Гейдар ДжемальСтатья Джемаля, опубликованная Дугиным в «Гиперборее» в 1991 году, показала, сколь многим он обязан Эволе. Сравнив экзистенциальное значение смерти в эволианском традицио­нализме с метафизическим значением смерти (конечное воз­вращение к Богу) в исламе, он утверждал, что «аутентичный ислам и аутентичные правые являются нонконформистами; их призвание в жизни — оппозиция, несогласие, неиденти- фикация». Рене Домаль, художник-сюрреалист, о котором рассказывалось в четвертой главе, одобрил бы это заявле­ние. Для христианина «Бог — это нечто синонимичное ги­перконформизму», тогда как ислам — «это протест... против сведения Бога к “консенсусу”». Политические правые и ис­лам борются с искушениями мира, включая такие духовные и интеллектуальные ловушки, как «самообожествление» и «профанный элитаризм», продолжал Джемаль.Такой традиционалистский исламизм для многих оказал­ся чрезмерным. Партия раскололась в 1992 году в связи с во­просом, как относиться к Ельцину и его проекту российской демократии: большинство членов ПИВ поддерживали этот проект, в то время как Джемаль увел более радикальное мень­шинство из партии, ища союза с радикальными исламиста­ми на Ближнем Востоке и с внутренней оппозицией Ельцину в лице КПРФ, руководимой Геннадием Зюгановым, правых «патриотов» Александра Проханова и прочих. Оба политика были знакомы Джемалю со времен его членства в «Памяти», и оба были связаны с другим главным традиционалистом Рос­сии, Дугиным. Этот «красно-коричнево-зеленый союз» и будет анализироваться ниже.Гейдар Джемаль и Александр Дугин на вечере, посвящённом барону фон Унгерну На Ближнем Востоке Джемаль связался с такими людьми, как Хасан аль-Тураби, вождь Суданского исламского фронта и в течение многих лет «серый кардинал» за спиной исламист­ского военного режима Судана. Так, вместо ПИВ в качестве своей институциональной базы Джемаль обрел Исламский ко­митет России — сеть таких исламских комитетов была созда­на под руководством аль-Тураби на конференции в Хартуме в 1993 году, их целью было объединение лидеров различных радикальных исламистских движений, подобно Националь­ному исламскому фронту самого Тураби, Хамасу в Палестине и Хизболле в Ливане. Джемаль стал главой московского отделе­ния Исламского комитета. В интервью 1999 года он говорил о своих контактах с Хамасом, Хизболлой, Волками ислама (чечен­ская группа) и афганскими талибами. В это время Джемаль был одним из двух-трех главных представителей радикально­го исламизма в Российской Федерации. Он прославился как «ваххабит»; правда, тут надо напомнить, что в России данный термин имеет несколько другое значение, не то, которое при­нято в академической среде. Учитывая хорошо известную антипатию саудийского ваххабизма к шиитам, многие удив­лялись, как Джемаль, мусульманин-шиит, может быть вах­хабитом. На самом деле противоречие здесь только кажуще­еся: Джемаль никогда не был ваххабитом в точном, строгом смысле этого слова.В России во времена Ельцина Джемаль поддерживал поли­тическое сотрудничество с оппозицией, и круг союзников у него был такой же, что и у Дугина. В середине 1999 года в прохановской газете «Завтра» было размещено интервью с Джемалем, в котором он объявил о создании объединенного фронта «зеленых и красных», включающего Исламский комитет России и Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и во­енной науки, независимую группу, связанную с КПРФ и перво­начально возглавляемую председателем Комитета по обороне Государственной думы Львом Рохлиным (который был убит в 1998 году), а также генерал-полковником в отставке Альбертом Макашовым.Гейдар Джемаль, Илья Пономарев, Лев Пономарев, Евгения ЧириковаНевероятный союз между радикальным исламистом п Дви­жением в поддержку армии (ДПА), которая как раз тогда вступила во вторую фазу конфликта с исламистами на Кавказе, стал возможным благодаря особой разновидности неоевразийства, характерного для России. Как сказал один отставной офицер и региональный глава ДПА в это время: «Мы все дети одной матери, независимо от национальности и религии. И имя на­шей матери — Россия». С точки зрения ДПА, те, кто убивал русских солдат на Кавказе, были бунтовщиками, а не чечен­цами или мусульманами; против мятежников надо принимать соответствующие меры, будь они чеченцами или русскими, казаками, мусульманами или православными. Война, которая велась в 1999 года, велась, с их точки зрения, не с мусульмана­ми как таковыми.Для Джемаля и Движения в поддержку армии настоящим врагом был Ельцин, а также израильтяне: «Кто-то разыгры­вает свою карту, чтобы поссорить православие и ислам», — объявил Макашов на одной пресс-конференции и продол­жил, обвинив «тех на Ближнем Востоке, кому не нравится быть соседями арабского мира». Точно так же, по мнению Джемаля, конфликт на Кавказе служил интересам Ельци­на и израильтян. Согласно его логике, иностранные кон­фликты позволяли отвлечь внимание от провалов во вну­тренней политике и вели к росту российско-израильского сотрудничества, что помогало израильтянам добиваться экстрадиции некоторых арабских исламистов, живущих в России, а значит, играло на руку «атлантистскому лобби»8. Подобные объяснения близки взглядам многих сторонни­ков оппозиции, равно как и тех простых россиян, кто скло­нен доверять теориям заговора.Мамлеев, Джемаль, Головин и Дугин nu.arcto.ruРадикальный исламизм и традиционализм, как прави­ло, несовместимы. Они придерживаются фундаментально различных взглядов на традицию, на будущее человечества и на все религии помимо ислама. Вероятно, по этой при­чине Джемаль модифицировал свою собственную позицию до такой степени, что теперь его вряд ли можно назвать чи­стым традиционалистом; так, Дугин в частной беседе назвал его «посттрадиционалистом». Джемаль очень критично относится к очевидному противоречию между исламской практикой Генона и тем, что он пишет об индуизме, и по крайней мере формально осуждает Эволу за смешение по­литики с духовностью. Таким образом, его следует считать одним из тех, для кого традиционализм послужил лишь «ступенькой на пути». Но, несмотря на это, как было от­мечено в двенадцатой главе, он остается ориентиром для многих российских традиционалистов, проявляющих ин­терес к исламу.При президенте Путине, когда упало значение оппозиции ельцинского времени, Дугину потребовались новые союзни­ки. Тесные контакты с радикальными исламистами за рубе­жом становились все менее полезными, так как и простыми россиянами, и Кремлем исламизм и чеченский терроризм начали восприниматься как нечто очень близкое друг другу. Спустя какое-то время после 2001 года Джемаль основал но­вую организацию, пафосно названную Интернациональной социальной лигой (ИСЛ). Эта лига носит скорее анархистский характер и атакует «Систему» от имени «бездомных планеты», которые «Системе» не нужны, — а в число «бездомных плане­ты» входят все диаспоры и иммигранты, а не только мусуль­мане России".Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

05 декабря 2016, 05:27

Умер Гейдар Джемаль

5 декабря на 70-м году жизни скончался известный исламский деятель Гейдар Джемаль. Об этом сообщается на его странице в фейсбуке. Гейдар Джахидович Джемаль (6 ноября 1947 — 5 декабря 2016, Москва) — председатель Исламского комитета России; сопредседатель и член президиума Общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие»; постоянный член Организации Исламо-арабская народная конференция (ОИАНК); один из инициаторов создания и член координационного совета Левого фронта России. Принимал участие в Маршах несогласных.В 1979 году установил связи с исламскими кругами в Таджикской ССР. В то же время наряду с философом А.Г. Дугиным вступил в эзотерический кружок «Чёрный орден SS», группировавшийся вокруг Евгения Головина. Был участником знаменитого южинского кружка - он же «мамлеевский кружок» — неформальный литературный и оккультный клуб, первоначально собиравшийся на квартире писателя Юрия Мамлеева, расположенной в доме по Южинскому переулку. Считается, что собрания Южинского кружка оказали существенное влияние на идеологию и взгляды многих впоследствии известных российских гуманитариев. После высылки из страны самого Мамлеева кружок продолжил свои собрания на той же квартире и продолжил своё существование до начала 1990-х годов.Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014) писал о Джемале следующее:"В кружок Головина входили Стефанов, Гейдар Джемаль и (чуть позже) Александр Дугин. Эти трое впоследствии стали самыми влиятельными традиционалистами России. Джемаль, вошедший в кружок в 1967 году, был москвичом азербайджан­ского происхождения, чье образование и воспитание было светским и советским, а не мусульманским. Еще юношей он открыл для себя философскую библиотеку своего деда по ма­тери, турка, который родился в Османской империи, эмигри­ровал в Россию, принимал участие в Октябрьской революции на стороне большевиков, а потом преподавал в престижном Государственном институте театрального искусства (ГИТИС). Дугин, присоединившийся к кружку в 1980 году, был сыном полковника советской армии.Головин, Стефанов, Джемаль и Дугин трудились над ре­конструированием традиционализма по книгам, которые они нашли в Ленинской библиотеке и Библиотеке ино­странной литературы, порой пытаясь угадать по контексту содержание недоступных книг, известных им только по на­званиям. Хотя «Symbolisme de la Croix» («Символизм креста») Генона был недоступен (он находился в «закрытом фонде» Ленинки), «Pagan Imperialism» («Языческий империализм») Эволы (в исправленном, более традиционалистском лейп­цигском издании 1933 года) в той же Ленинской библиотеке стоял в открытом доступе с самого момента приобретения в 1957 году — кто бы ни отвечал за такие решения, он явно не заглядывал в эти книги. Большинство российских традицио­налистов, хотя и опирались в конечном счете на объяснение модерности, которое дал Генон, все же откликнулись (после 1991 года, по крайней мере) на модель, предложенную Эволой.Стефанов, Дудинский, Головин и Джемаль Хотя Джемаль, может быть, и вступил в суфий­ский орден наюибандийа в 1980 году в Таджикистане, суфизм, судя по всему, не был для него чем-то особенно важным. Ког­да в 1980 или 1982 году он взял с собой Дугина в месячное путешествие по горам Зеравшана на северо-востоке Пами­ра, они посетили не шейха Джемаля, а могилы различных суфийских святых. Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил......Гейдар Джемаль вступил в общество «Память», а затем вышел из него вместе с Дугиным. После этого он стал одним из учредителей Партии исламского возрождения (ПИВ), основанной в 1990 году Ахмадом Кади Актаевым в Астрахани. Не будучи крупнейшей или важнейшей политической организацией мусульман на всем пространстве бывшего СССР, ПИВ тем не менее была единственной значи­тельной партией, охватывавшей всю Российскую Федерацию; все прочие группы были ограничены региональными или этническими рамками. Таким образом, ПИВ имела значение именно в России, то есть за пределами чисто мусульманских республик СССР.Джемаль был идеологом ПИВ, издателем ее печатного ор­гана Алъ-Вахдат {«Единение») и главой ее исследовательского центра в Москве. Ранние номера Таухид {«Единство»), малоти­ражного журнала, выпускаемого лично Джемалем, были от­четливо традиционалистскими по своей тональности. В его первом номере Джемаль анализировал статус ислама в терми­нах традиционализма, добавив исторический аспект, редкий где бы то ни было еще и извлеченный им из работ ислами­стов. Ислам, указывал он, существует во времени и подвержен упадку, как и все остальное. Далее он заявляет, что подлинного исламского правления не было с момента смерти Пророка и уж точно — начиная с монгольского завоевания. С тех пор дела шли только хуже, так как «постколониальные элиты» в исламском мире были либо националистами (а следователь­но, врагами универсального ислама), либо «атеистами-космо­политами», такими же врагами истинного ислама.Мэр Стамбула Тайип Эрдоган (ныне президент Турции) и Гейдар ДжемальСтатья Джемаля, опубликованная Дугиным в «Гиперборее» в 1991 году, показала, сколь многим он обязан Эволе. Сравнив экзистенциальное значение смерти в эволианском традицио­нализме с метафизическим значением смерти (конечное воз­вращение к Богу) в исламе, он утверждал, что «аутентичный ислам и аутентичные правые являются нонконформистами; их призвание в жизни — оппозиция, несогласие, неиденти- фикация». Рене Домаль, художник-сюрреалист, о котором рассказывалось в четвертой главе, одобрил бы это заявле­ние. Для христианина «Бог — это нечто синонимичное ги­перконформизму», тогда как ислам — «это протест... против сведения Бога к “консенсусу”». Политические правые и ис­лам борются с искушениями мира, включая такие духовные и интеллектуальные ловушки, как «самообожествление» и «профанный элитаризм», продолжал Джемаль.Такой традиционалистский исламизм для многих оказал­ся чрезмерным. Партия раскололась в 1992 году в связи с во­просом, как относиться к Ельцину и его проекту российской демократии: большинство членов ПИВ поддерживали этот проект, в то время как Джемаль увел более радикальное мень­шинство из партии, ища союза с радикальными исламиста­ми на Ближнем Востоке и с внутренней оппозицией Ельцину в лице КПРФ, руководимой Геннадием Зюгановым, правых «патриотов» Александра Проханова и прочих. Оба политика были знакомы Джемалю со времен его членства в «Памяти», и оба были связаны с другим главным традиционалистом Рос­сии, Дугиным. Этот «красно-коричнево-зеленый союз» и будет анализироваться ниже.Гейдар Джемаль и Александр Дугин на вечере, посвящённом барону фон Унгерну На Ближнем Востоке Джемаль связался с такими людьми, как Хасан аль-Тураби, вождь Суданского исламского фронта и в течение многих лет «серый кардинал» за спиной исламист­ского военного режима Судана. Так, вместо ПИВ в качестве своей институциональной базы Джемаль обрел Исламский ко­митет России — сеть таких исламских комитетов была созда­на под руководством аль-Тураби на конференции в Хартуме в 1993 году, их целью было объединение лидеров различных радикальных исламистских движений, подобно Националь­ному исламскому фронту самого Тураби, Хамасу в Палестине и Хизболле в Ливане. Джемаль стал главой московского отделе­ния Исламского комитета. В интервью 1999 года он говорил о своих контактах с Хамасом, Хизболлой, Волками ислама (чечен­ская группа) и афганскими талибами. В это время Джемаль был одним из двух-трех главных представителей радикально­го исламизма в Российской Федерации. Он прославился как «ваххабит»; правда, тут надо напомнить, что в России данный термин имеет несколько другое значение, не то, которое при­нято в академической среде. Учитывая хорошо известную антипатию саудийского ваххабизма к шиитам, многие удив­лялись, как Джемаль, мусульманин-шиит, может быть вах­хабитом. На самом деле противоречие здесь только кажуще­еся: Джемаль никогда не был ваххабитом в точном, строгом смысле этого слова.В России во времена Ельцина Джемаль поддерживал поли­тическое сотрудничество с оппозицией, и круг союзников у него был такой же, что и у Дугина. В середине 1999 года в прохановской газете «Завтра» было размещено интервью с Джемалем, в котором он объявил о создании объединенного фронта «зеленых и красных», включающего Исламский комитет России и Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и во­енной науки, независимую группу, связанную с КПРФ и перво­начально возглавляемую председателем Комитета по обороне Государственной думы Львом Рохлиным (который был убит в 1998 году), а также генерал-полковником в отставке Альбертом Макашовым.Гейдар Джемаль, Илья Пономарев, Лев Пономарев, Евгения ЧириковаНевероятный союз между радикальным исламистом п Дви­жением в поддержку армии (ДПА), которая как раз тогда вступила во вторую фазу конфликта с исламистами на Кавказе, стал возможным благодаря особой разновидности неоевразийства, характерного для России. Как сказал один отставной офицер и региональный глава ДПА в это время: «Мы все дети одной матери, независимо от национальности и религии. И имя на­шей матери — Россия». С точки зрения ДПА, те, кто убивал русских солдат на Кавказе, были бунтовщиками, а не чечен­цами или мусульманами; против мятежников надо принимать соответствующие меры, будь они чеченцами или русскими, казаками, мусульманами или православными. Война, которая велась в 1999 года, велась, с их точки зрения, не с мусульмана­ми как таковыми.Для Джемаля и Движения в поддержку армии настоящим врагом был Ельцин, а также израильтяне: «Кто-то разыгры­вает свою карту, чтобы поссорить православие и ислам», — объявил Макашов на одной пресс-конференции и продол­жил, обвинив «тех на Ближнем Востоке, кому не нравится быть соседями арабского мира». Точно так же, по мнению Джемаля, конфликт на Кавказе служил интересам Ельци­на и израильтян. Согласно его логике, иностранные кон­фликты позволяли отвлечь внимание от провалов во вну­тренней политике и вели к росту российско-израильского сотрудничества, что помогало израильтянам добиваться экстрадиции некоторых арабских исламистов, живущих в России, а значит, играло на руку «атлантистскому лобби»8. Подобные объяснения близки взглядам многих сторонни­ков оппозиции, равно как и тех простых россиян, кто скло­нен доверять теориям заговора.Мамлеев, Джемаль, Головин и Дугин nu.arcto.ruРадикальный исламизм и традиционализм, как прави­ло, несовместимы. Они придерживаются фундаментально различных взглядов на традицию, на будущее человечества и на все религии помимо ислама. Вероятно, по этой при­чине Джемаль модифицировал свою собственную позицию до такой степени, что теперь его вряд ли можно назвать чи­стым традиционалистом; так, Дугин в частной беседе назвал его «посттрадиционалистом». Джемаль очень критично относится к очевидному противоречию между исламской практикой Генона и тем, что он пишет об индуизме, и по крайней мере формально осуждает Эволу за смешение по­литики с духовностью. Таким образом, его следует считать одним из тех, для кого традиционализм послужил лишь «ступенькой на пути». Но, несмотря на это, как было от­мечено в двенадцатой главе, он остается ориентиром для многих российских традиционалистов, проявляющих ин­терес к исламу.При президенте Путине, когда упало значение оппозиции ельцинского времени, Дугину потребовались новые союзни­ки. Тесные контакты с радикальными исламистами за рубе­жом становились все менее полезными, так как и простыми россиянами, и Кремлем исламизм и чеченский терроризм начали восприниматься как нечто очень близкое друг другу. Спустя какое-то время после 2001 года Джемаль основал но­вую организацию, пафосно названную Интернациональной социальной лигой (ИСЛ). Эта лига носит скорее анархистский характер и атакует «Систему» от имени «бездомных планеты», которые «Системе» не нужны, — а в число «бездомных плане­ты» входят все диаспоры и иммигранты, а не только мусуль­мане России".Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy