• Теги
    • избранные теги
    • Разное1020
      • Показать ещё
      Страны / Регионы690
      • Показать ещё
      Компании244
      • Показать ещё
      Люди506
      • Показать ещё
      Формат78
      Показатели47
      • Показать ещё
      Международные организации33
      • Показать ещё
      Сферы12
      • Показать ещё
      Издания51
      • Показать ещё
19 августа, 04:31

Бэннон после ухода из Белого дома стал одним из руководителей ультраправого новостного сайта

Ранее в СМИ ходили слухи о том, что Бэннон сам является сторонником концепции "превосходства белых". Бывший сотрудник Белого дома эти слухи не подтвердил, но и не опроверг, выразив вполне определенные опасения.

05 августа, 07:42

Константин Сёмин «АгитПроп» 05.08.2017

Утечка шампанского. Константин Сёмин Агитпроп от 5 августа 2017 года Утечки - ни дня без них. Небольшие ручейки компромата, на которые можно было бы махнуть рукой, сливаются в могучие реки, выходят из берегов, сносят плотины и переполняют чаши терпения. Именно такой волной намыты свежие антироссийские санкции, подписанные-таки президентом Трампом. Брызги поспешно выпитого шампанского, наконец, ударили в голову.

28 июля, 10:52

Нет контакта: как эксперты и депутаты об интернете дискутировали

Sobesednik.ru побывал на круглом столе, где ругали депутатов-гонителей свободы интернета и предрекли революцию.

Выбор редакции
27 июля, 09:20

Иллюзии мозга: Когнитивные искажения из-за переизбытка информации

Список в Википедии насчитывает 175 когнитивных искажений. Конечно, это далеко не полный перечень тех способов, какими наш мозг обманывает сам себя. Такой обман совсем несложен, ведь значительная часть психических процессов у человека происходит без отображения в сознании. Таким образом, становится возможным обращаться напрямую к этим основным процессам, не задевая сознательную часть.

26 июля, 19:20

Общество: Российское общество вряд ли примет идею о срочной службе для женщин

Уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова заявила, что российские девушки ущемлены в праве проходить срочную военную службу. Ее слова вызвали вполне предсказуемую отповедь Минобороны. Но самое главное не это. Какой могла бы быть реакция российского общества, если бы слабый пол получил право – и, напомним, обязанность – срочной службы в армии? 26 июля оказалось отмечено небольшой публичной перепалкой между уполномоченным по правам человека Татьяной Москальковой и Министерством обороны. Выступая на форуме «Территория смыслов на Клязьме», российский омбудсмен заявила, что девушки в России ущемлены в праве проходить срочную службу, хотя они «крутые и могут не хуже мальчишек отслужить в армии». Отдельно она упомянула поступающие к ней обращения от женщин, которые хотели бы стать летчиками, однако в летные училища их не берут. В Минобороны в ответ отметили, что призыв женщин на обязательную военную службу давно является предметом общественной дискуссии. А что касается службы по контракту, то «никакого ограничения в правах для женщин на прохождение военной службы в Вооруженных силах не существует». Последнее очевидно для любого, даже поверхностно следящего за новостями о российской армии. Усиление женского присутствия в отечественных Вооруженных силах заметно повсеместно – как от участия в парадах (известно, что в этом году 9 мая по Красной площади впервые прошла женская «коробка»), так и до репортажей из Национального центра управления обороной, где регулярно мелькают представительницы женского пола в военной форме. Нет сомнений, что уполномоченный по правам человека подняла данную тему из наилучших побуждений. Однако проблема в том, что она невольно играет на руку оппонентам феминистического подхода. Благодаря эмансипации женщин советской властью в отечественном обществе сложился консенсус о месте и роли женщин в обществе. С одной стороны, в общественном сознании по-прежнему доминирует консервативный подход, подразумевающий традиционное разделение гендерных ролей (мужчина – защитник и добытчик, а женщина – жена, мать и хранительница домашнего очага). С другой, обыденной является работа женщин в «мужских» сферах и на «мужских» должностях. В России никого не удивляют женщины-космонавты, министры или те же военнослужащие. В то же время социологи фиксируют усиление консервативных установок относительно места и роли женщины. Слишком уж негативно-наглядным примером в этом смысле является Запад с его торжествующим – и выходящим далеко за рамки здравого смысла – феминизмом. Не проходит и недели, чтобы новости не принесли очередное решение Европы или США, выглядящее абсурдным в глазах среднестатистического российского гражданина. Например, актуальные тенденции цензуры в западноевропейской рекламе. В результате идея обязательной срочной службы для женщин (а, по сути, это была именно она) попала строго поперек доминирующим общественным настроениям. Она наверняка не понравится сразу нескольким группам населения. И консерваторам, которые убеждены, что предназначение женщины – три К. И женщинам, которых вовсе не радует, что на них может быть распространен призыв в армию. И в целом прогрессивно настроенным гражданам, которые тем не менее в большинстве своем с предубеждением относятся к инициативам тотального сглаживания различий между полами. Современный мир радикализуется и раскалывается, любые идеи стремятся к крайности и абсурду. Многие традиционные общества ныне тяготеют к консерватизму в самом экстремальном виде, нередко включая возрождение изуверских практик и ритуалов. В свою очередь, «цивилизованный мир» демонстрирует такую «прогрессивность» и деструктивность в отношении базовых общественных институтов (брак, семья, сексуальное образование детей и т.д.), что для многих является не меньшим пугалом, чем исламисты с их варварскими обычаями. В этой ситуации Россия старается сохранять равновесие, опираясь на здравый смысл, стремится сочетать прогресс с опорой на традицию. Это касается и роли женщины. Предложение о срочной службе для женщин выглядит слишком радикально для россиян. Более того, подобным педалированием феминистической повестки Татьяна Москалькова невольно нанесла удар и по женщинам в политике, поскольку дала новый аргумент консерваторам, полагающим, что представительницам слабого пола там не место. Теги:  армия России, призывники, Минобороны, женщины, феминизм, армия и вооружение, вооруженные силы

26 июля, 18:55

Перестраховка Минфина: консерватизм может принести 1 трлн рублей дополнительных доходов

Размах налоговых реформ в 2019 году будет во многом зависеть от дефицита бюджета и резервов в 2018 году

24 июля, 18:03

Что такое консерватизм в современной политике?

Российский философ, кандидат философских наук, политолог, главный редактор портала Terra America Борис Межуев поделился своим мнением по поводу того, что такое консерватизм во внешней политике в современном мире. …

23 июля, 07:43

«В Татарстане русские ощущают себя нацменьшинством, которому указывают на свое место»

Дискуссия о судьбе договора о разграничении полномочий между РФ и РТ, а также статусе и роли самого Татарстана вышла далеко за пределы региона. Причем СМИ зачастую создают антиреспубликанский информационный фон. Автором одной из таких статей является известный публицист Егор Холмогоров. «БИЗНЕС Online» публикует ее с разрешения автора, а также дополняет ответом Холмогорову заместителя председателя всемирного форума татарской молодежи Айрата Файзрахманова.

23 июля, 06:39

"Солнечная регата": ради чистой энергии и зеленой планеты

В Калининграде впервые стартовали соревнования лодок на солнечных батареях. Участвуют экипажи не только из России, но и из многих европейских стран. Из каких этапов состоят состязания? Дойдут ли суда, если погода будет пасмурной?

21 июля, 13:19

Педагоги и технологии вместе могут улучшить образование - The Economist

Технологии могут пойти на пользу образованию, но не стоит пытаться заменить ими традиционное обучение.

19 июля, 21:30

Политика: Польские русофобы помогают России в противостоянии с Европой

Ни одну из стран – членов Евросоюза еще никогда не лишали голоса в Совете ЕС – главном управляющем органе организации. Первой может стать Польша, судебная реформа которой, по мнению Брюсселя, возвращает страну во времена авторитаризма. Угроза уже озвучена, ставки резко возросли, обстановка накалена до предела – и это хорошие новости для России. В российской патриотической публицистике Польшу обычно живописуют как острие западного фронта, направленного против РФ. С одной стороны, это вполне обоснованно: за звание самой русофобской страны ЕС (именно русофобской, а не просто антироссийской) Польша соперничает разве что с крошечной Литвой – такова совокупность исторических обстоятельств и гонора правящего класса. Но есть и другая сторона. К Польше можно относиться и как к острию совсем другого фронта – антилиберального, антибрюссельского, национального. Как к влиятельному врагу всего того, что российские патриотические публицисты клеймят не менее жарко, чем русофобию: либерализма, толерантности, глобализма и евробюрократии. Собственно, если почитать статьи о Польше в главных европейских СМИ, можно перепутать их со статьями о самой России. В них официальная Варшава – это «больной ребенок ЕС», засилье национализма, гомофобии, изоляционизма, мракобесия и антиевропейской фронды. Там нарушают права человека, покушаются на свободу СМИ и вообще – забыли, что живут в XXI веке. Дело, разумеется, не в Польше как таковой. Сам по себе польский случай можно признать одним из наиболее удачных в Восточной Европе, как минимум с экономической точки зрения. Народное хозяйство страны явно выиграло от членства в Евросоюзе, реформы прошли относительно удачно, экономика растет, производство развивается. И если евроскептицизм греков определен именно экономическими проблемами (страну определили на место общеевропейского курорта и сувенирной лавки, но развитие сферы услуг стало неадекватной заменой промышленности), то для Польши первоочередными являются вопросы политические и социальные, усугубленные все тем же гонором правящей партии «Право и справедливость» (ПиС). Ситуация во властных кругах Польши действительно нетипична для Европы (если вывести за скобки страны типа Черногории, где фамилия главного кукловода не меняется десятилетиями). С одной стороны, все основные посты в стране (правительство, президент, сейм) контролирует национал-консервативная «Право и справедливость», которую как либеральная польская оппозиция, так и ее идеологические союзники в Большой Европе считают сборищем религиозных мракобесов, ретроградов и конспирологов. С другой стороны, саму ПиС контролирует один-единственный человек, не занимающий никаких государственных постов – Ярослав Качиньский, известный своими диктаторскими замашками и склочным характером. Никто не скажет точно, где в конфликте между Варшавой и Брюсселем заканчиваются «интересы польской нации» и начинается гонор конкретного человека – настолько все запутано. Как бы там ни было, в последние годы претензии к Варшаве росли как снежный ком, причем европейцев больше волнует не консерватизм ПиС (никаких абортов, гей-браков, беженцев и т. д.), а именно ее всевластие и непререкаемый авторитет Качиньского. Польша и раньше была «крепким орешком», претендующим на лидерство в «консервативном крыле ЕС» и всей Восточной Европе. Но в Брюсселе предполагали, что передача полякам одного из двух принципиальных в структуре ЕС постов – председателя Евросовета, где решаются главные вопросы организации и заседают не еврочиновники, а избранные лидеры стран – сделает Варшаву более сговорчивой и «европейской». Получилось ровно наоборот. Дональд Туск не просто «польский представитель» с большим политическим опытом, но и личный враг Ярослава Качиньского, который обвиняет председателя Евросовета во всех смертных грехах, начиная от предательства всепольских интересов и заканчивая сговором с Москвой ради уничтожения своего брата-близнеца Леха в авиакатастрофе под Смоленском. Утверждение Туска на второй срок пришлось на период, когда все властные рычаги в Польше уже перешли в руки ПиС, так что Варшава не просто не оценила назначение поляка на руководящий пост, а стала единственной страной, проголосовавшей против. К тому моменту Качиньский (который, к слову, относится к наиболее влиятельной нации ЕС – немцам – не сильно лучше, чем к русским) уже надоел всем настолько, что возражения Варшавы не просто отмели, а демонстративно проигнорировали. Качиньский обиды не стерпел, начав войну со всем Евросоветом, а не только с его председателем. Неотъемлемый элемент этой картины – то, что партия Туска «Гражданская платформа» сейчас является основной оппозицией ПиС. То есть все враги Качиньского – либералы, еврочиновники, оппозиционеры и лично Туск – представляют по сути один и тот же лагерь, по которому можно бить с разных сторон. Вот он и бьет – ПиС демонстрирует кипучую законотворческую деятельность, в рамках которой номинально «защищает Польшу», а по факту – саму себя. А на все претензии резонно замечает, что партия Туска проиграла ПиС все важные выборы последнего времени, значит, это не конфликт между Брюсселем и конкретным Качиньским, а между Брюсселем и польским народом. Одним из наиболее чувствительных ударов по либеральному врагу стали ограничения, введенные для СМИ. Уже тогда в Брюсселе заговорили об авторитарных тенденциях в польском обществе. Нынешний конфликт касается реформы судебной системы, и с Брюсселем трудно не согласиться в том, что более всего она напоминает попытку ПиС (или лично Качиньского) поставить под контроль еще и судебную ветвь власти. Теперь министр юстиции (в данном случае – человек ПиС) будет лично назначать председателей окружных и апелляционных судов. При этом формировать Национальный судебный совет, призванный как раз следить за независимостью судебной системы, будут не сами судьи, а сейм, также контролируемый ПиС. Еще весной Конституционный суд Польши признал реформу неконституционной, но премьер-министр Беата Шидло пошла на хитрость и заблокировала публикацию этого решения, без чего постановление не может вступить в силу. Все возражения Еврокомиссии (устные и письменные) также были отклонены. В Брюсселе прямо заговорили о возможном наложении на Варшаву санкций, но быстро выяснилось, что этот вариант не пройдет. В ЕС есть еще один «плохой мальчик», также подозреваемый в антиевропейском консерватизме, фронде и диктаторских замашках, а именно – Венгрия Виктора Орбана. И именно из Будапешта пришло решительное «нет» – категорический отказ рассматривать саму возможность санкционного давления, а этот вопрос в ЕС можно решить только через консенсус – согласие абсолютно всех стран. Венгрия с Польшей (а также Чехией и Словакией) давно уже координируют свой «умеренный евроскептицизм» в рамках Вышеградской группы, но в данном случае решающим оказалось понимание Орбана, что, если санкции наложат на Варшаву, Будапешт станет следующим. В среду первый вице-председатель Еврокомиссии Франц Тиммерманс повысил ставки до невиданного прежде уровня и заявил о возможном «запуске процедуры по статье 7». Речь идет о Лиссабонском договоре и конкретно о том, что Варшаву могут попросту лишить в Совете ЕС права голоса, тем самым изолировав ее от принятия всех важнейших решений в рамках ЕС. Пока это выглядит лишь угрозой. Консенсус в данном случае не нужен – нужно блокирующее большинство. Однако на практике это будет означать углубление раскола в рамках ЕС, чего Брюссель пытается старательно избегать. Скорее всего, вместо этого евробюрократы попытаются расколоть монолит ПиС, и шансы на это у них есть – президент Польши Анджей Дуда уже успел заявить, что принятый сеймом (то есть его собственной партией) пакет законов о судебной реформе он «в этом виде» подписывать не станет. Во всем этом трудно не разглядеть иронии судьбы. Идейные русофобы из ПиС, всеми силами вставляющие России палки в колеса, могут оказаться для нас полезными. Не в смысле своего консерватизма (консерватизм, особенно польский, блюдо на любителя), а в смысле дальнейшего расшатывания «европейского единства», обрушившегося на РФ в рамках санкционной войны. То есть поляки делают ровно то, чего бы мы ждали, допустим, от Марин Ле Пен, отнесись к ней избиратели чуть более благосклонно. Теги:  Польша, Евросоюз, Дональд Туск, Венгрия, Ярослав Качиньский, евроскептики

18 июля, 13:23

Видео: грабя кубанских фермеров, гей-олигарх развлекается в Барселоне

Журналистское расследование ««Покровский» грабит фермеров, спонсируя гей-парады», опубликованное каналом «Компромат Юг» 13 июля на YouTube, вызвало живое обсуждение интернет-пользователей.

15 июля, 08:40

Руслан Айсин: «Мы говорим: «Молодым у нас дорога», – а на деле там шлагбаум»

«ВКТ стал замыкаться в культурную жизнь, для другого уже нет ни сил, ни желания, ни возможности. Внутренняя миграция вполне себе объемно предстает перед нами на фоне того, как республика теряет свой особый статус. И как будто ВКТ тоже опустил руки, не желая лезть в разборки с Москвой. А вот была бы молодежь, она бы, конечно, пошумела», — уверен блогер «БИЗНЕС Online», политолог Руслан Айсин. Но молодежи даже не выделена отдельная квота на избрание в качестве делегатов на предстоящий съезд.

Выбор редакции
14 июля, 09:15

Глава АСВ предупредил о рисках онлайн-банков

Когда на нас обрушатся люди со скриншотами со своих мобильных устройств, нам будет сложно реагировать , - заявил в своем выступлении на МФК-2017 глава Агентства по страхованию вкладов Юрий Исаев. Он отметил важность первичных банковских документов, бумажек . Впрочем, такой консерватизм не мешает АСВ строить планы на собственное цифровое будущее и уход в тотальный онлайн в течение пяти лет.

14 июля, 08:57

Экс-президент Паксас: нынешние политические элиты ведут Литву к гибели

Бывший президент Литвы, а ныне депутат Европарламента Роландас Паксас выступил с резкой критикой в адрес литовских властей.

13 июля, 14:39

Четвертая Политическая Теория и проблема дьявола

Пояснение о сущности 4 ПТ Четвертая политическая теория (4 ПТ) - это концептуальная матрица, описывающая возможность альтернативы по отношению к той политической тенденции, которая стала доминировать в эпоху модерна. Три главные политические идеологии эпохи модерна, которые включают в себя либерализм (как первую политическую теорию), коммунизм (как вторую политическую теорию) и национализм (как третью политическую теорию), по сути, исчерпывают и воплощают в себе различные аспекты самой парадигмы политической философии модерна. Эти политические концепты столкнулись между собой в XX веке и предопределили структуру мировых войн, холодной войны, альянсов, союзов и т.д. Если Первая мировая война была столкновением ряда крупных национальных европейских держав между собой, то Вторая мировая война уже показывала конфликт между собой всех трех идеологических сил: либералов - в лице Запада (США, Англии), коммунистов - в лице СССР, нацистов/фашистов - в лице Италии Муссолини, Германии Гитлера, а также других близких к ним движений. Соответственно, после того как третья политическая теория потерпела поражение (фашизм и национал-социализм), осталось две политические теории, первая и вторая, между которыми развивалась холодная война, пока в 1989 и особенно в 1991 году первая политическая теория (либерализм) не победила вторую (коммунизм). Три версии модерна Вся история модерна проходила под знаком этих трех политических теорий, которые воплощали в себе саму матрицу, саму парадигму политической философии Нового времени. И все они строились по логике политической философии Матери: все они были материалистичными, эволюционистскими, прогрессистскими, все они рассматривали строение мира снизу вверх, а не сверху вниз, то есть строились на фундаменте имманентной материалистической доктрины. Соответственно, порядок их возникновения и порядок их исчезновения (или маргинализации) тоже отражал определенную логику, поскольку битва трех политических идеологий была битвой за то, какая из них более остальных соответствует парадигме модерна. Эти три версии модерна сражались между собой за самое важное: на кону стояло выяснение того, какая из этих идеологий воплощает суть модерна. Претендовал на это и коммунизм, который считал, что он придет после либералов, и сам либерализм, считавший себя выражением модерна как такового, но, что важно, претендовал на это и национализм (фашизм, национал-социализм), который тоже считал себя революционным учением, отражавшим дух модерна, но в ином контексте, в других пропорциях, с иными ценностными ориентирами, нежели либерализм и коммунизм. Победа либералов: первые стали последними В любом случае все эти три идеологии бились за то, чтобы одна из них воплотила дух модерна. Каждая считала, что она и есть модерн. После поражения нацизма уже две идеологии оспаривали право воплощать модерн (либерализм и коммунизм), а после 1989-1991 годов оказалось, что только одна идеология выиграла эту длительную борьбу - либерализм. То есть из трех политических теорий парадигмы модерна по-настоящему парадигмальной оказалась только одна. С этим связаны и процесс глобализации, и универсализация либеральной идеологии, которая стала сегодня мировой и единственной идеологией, победившей по результатам истории. Здесь обнаруживается связь с утверждением Фрэнсиса Фукуямы о "конце истории". "Конец истории" - это победа либерализма не как одной из трех идеологий, а как идеологии модерна вообще. Атомы атакуют Капитализм (либерализм) изначально считал себя воплощением духа модерна, но это не было очевидно никому, кроме представителей самого либерализма. Этому бросали вызов коммунисты и фашисты, и в принципе в течение нескольких столетий все было не до конца понятно. Были возможности различного поворота в истории (и коммунизм серьезно претендовал на то, что именно он является воплощением модерна как "конца истории", а не либерализм). И только в конце XX века определилась безусловная матрица мировой политической истории, где дух модерна победил в лице либерализма. Либерализм отстоял свое право на то, что это не одна из идеологий, а Идеология с большой буквы. Это первая и последняя политическая теория модерна. Именно из победы либерализма мы получили политическую философию постмодерна. Именно доминация индивидуума как атома и позволила двинуться к субатомарному уровню. Модерн, победивший в либерализме, перешел в постмодерн как в следующую - постлиберальную - стадию. Но возможным это стало только благодаря тому, что были упразднены все формы коллективной идентичности: и те, что преобладали во второй политической теории (коммунизм), и те, что преобладали в третьей (нацизм). Индивидуум утвержден либералами как последняя атомарная достоверная онтологическая форма бытия. Индивидуум как атом стал той антропологической основой, на которой строился либерализм. И только после победы этой идеологии и триумфа индивидуального, - что выражено в идеологии гражданского общества, идеологии прав человека, идеологии глобализации и всемирного либерального капиталистического рынка (переход от глобальной политики к глобальной экономике, с упразднением истории, как писал Фукуяма), - только в этот момент по-настоящему открылась дверь в постмодерн. Как только атом был утвержден основным моментом бытия, все дальнейшее движение обратилось к субатомарному уровню. С этим связана феноменология политической постфилософии, или политической философии постмодерна. Итак, без победы либерализма была невозможна победа постмодерна. Политический постмодерн строится на достигнутом абсолюте либеральной идеологии, то есть первой политической теории, которая полностью победила вторую и третью. Приблизительно в этом контексте и находится сейчас глобальное общество. Глобальное общество - это еще не реальность, это проект, это "глобальный Запад". Когда мы говорим "Запад", мы понимаем под "Западом" не только географический Запад, но, к примеру, и Японию, и даже тихоокеанское побережье Китая, где преобладают западные модели в экономике, в культуре, в социуме, и некоторые страны, которые идут по западному пути развития в Тихоокеанском регионе. То есть "Запад" - понятие глобальное. Безусловно, Запад еще не до конца проник в плоть и кровь обществ, народов земли и цивилизаций, но тем не менее уже проникает. Запад - это процесс глобализации, постмодернизации и расширения, собственно говоря, евроамериканской/евроатлантической культуры на всю планету. Соответственно, сегодня повестка дня глобальных процессов в политике - это доминация и утверждение победы либерализма в глобальном масштабе, ликвидация национальных государств (что мы наблюдаем в Европе), уничтожение всех форм коллективной идентичности (нация, религия, гендер). Переход от модерна к постмодерну: магистраль Возникает вопрос: есть ли какая-нибудь альтернатива этому процессу? Напомню: сам глобальный политический процесс сегодня представляет собой переход от политической философии модерна (в форме победившей либеральной идеологии) к постмодерну. Вот что является повесткой дня западного общества. В какой мере эта повестка дня является универсальной? Этот вопрос очень сложен. Запад мыслит себя глобально (глобализация - это и есть распространение "пятна" Запада на все пространство), поэтому в той степени, в какой мы являемся современным обществом и проходим модернизацию и вестернизацию, в той же степени мы являемся частью европейского мира или евроатлантической цивилизации (да и все остальные народы также, ведь практически все по умолчанию признают императив модернизации, признавая Запад глобальной судьбой, в том числе судьбой не западных народов и обществ). Если мы безоговорочно признаем универсальность Запада, то нам останется лишь применить первую политическую теорию и ее шкалу (в нынешнем контемпоральном моменте это означает признать судьбоносность перехода от политического модерна к политическому постмодерну) к оценке процессов, которые происходят в нашем обществе. Тогда мы получаем нормативный образец для сравнения, оценивая все, что происходит в России, на том основании, насколько все это похоже на Запад. Чем больше у нас гомосексуалистов во власти, тем больше мы западная, модернизированная, прогрессивная страна. Чем больше у нас толерантности и чисто индивидуальной и даже постиндивидуальной идентичности в обществе, тем больше у нас элементов, сближающих нас с Западом и делающих нас частью этого универсального процесса. По сути дела, предложение модернизировать российское общество означает окончательное укоренение либерализма в нашем обществе и переход к постмодерну. Универсальность Запада и преобладающего в нем идеологического процесса (триумф первой политической теории и переход к постатомарному обществу постмодерна) молчаливо признается здесь как аксиома и догма. Запад действует глобально, и следовательно, все общества (даже не западные) находятся под его влиянием. Этот вектор заложен в глобальную повестку дня. А поскольку мы являемся частью глобального мира, то он заложен и в повестку российской политики (но, кроме того, в повестку дня китайской, индийской, исламской политики; новейшие проявления модернизации и демократизации исламской политики мы видели и видим в буйстве ваххабитов в Ливии, Египте, Сирии, Ираке и т.д.). Гражданская война в Ливии, в Сирии, на Украине - это форма модернизации. Смерть как способ модернизации. Тем более что политическая философия постмодерна является откровенно нигилистической и диссипативной. По сути дела, это философия смерти. Философия гражданского общества, доведенного до своего логического конца (отсутствие государства, порядка, вертикали, каких бы то ни было общих элементов и ценностей), приводит к тому, что человеческое одиночество доходит до такой степени, что ничего, кроме смерти самого себя или ближнего, развлечь человеческое существо не может. Спор о скорости и спор о направлении движения Естественно, в мире существуют люди, которые, глядя на происходящее, чувствуют, мягко говоря, некоторую неловкость. Четвертая политическая теория строится на том замечании, что происходит "что-то не то и не так" в глобальном смысле. Что-то не так с базовой фундаментальной установкой общества, в котором мы живем сегодня. 4 ПТ начинается с дистанцирования от самоочевидных процессов, протекающих в глобальном масштабе. 4 ПТ есть результат несогласия с ходом смены и внутренней эволюции этих политических парадигм. Первым жестом 4 ПТ является жест радикального отвержение либерализма и его постмодернистской, в чем-то уже постлиберальной субатомарной версии, становящейся сегодня мэйнстримом политики. Но это отвержение сопрягается в 4 ПТ с четким пониманием, что и коммунизм, и фашизм являются сегодня, во-первых, включенными в либерализм (в снятом виде), а во-вторых, не являются больше настоящими альтернативами по двум фундаментальным причинам: 1) вторая и третья политические теории исторически проиграли либерализму (на уровне философии политики они оказались менее соответствующими чистой парадигме политической философии Нового времени, нежели либерализм); 2) вторая и третья политические теории были продуктами политической философии модерна, поэтому даже если бы они победили, в конечном итоге они все равно выразили бы собой матрицу политической философии Матери. На самом деле, если бы коммунизм одержал победу над либерализмом и тем самым доказал, что именно коммунистическая парадигма является максимально современной и поэтому только через коммунизм можно войти в постмодерн, то он привел бы приблизительно к тем же самым парадигмальным результатам, с которыми мы сталкиваемся сейчас. И даже если бы в глобальном масштабе победил фашизм, рано или поздно (поскольку это тоже идеология модерна) он привел бы к тем же самым следствиям, которые лежат в основе обще материалистического подхода. Расизм и Запад Одной из характерных черт идеологии национал-социализма является расизм. Расизм изначально был частью раннелиберального мировоззрения, свойственного эпохе англосаксонских колониальных завоеваний. Кстати, расизм в его культурной (а не биологической) форме сегодня побеждает в глобальном масштабе: именно Запад навязывает свои критерии всему миру, свои ценности объявляя всеобщими, а свои интересы требуя признать общечеловеческими. В контексте доминации либерализма, однако, атлантический, проамериканский фашизм является лишь вторичным, сублиберальным элементом. Но представьте себе, что, условно говоря, при победе Гитлера пропорция была бы иной: расизм был бы доминирующим элементом, а либерализм - подспудным, субфашистским. Одним словом, гипотетически, если бы другие политические идеологии победили в битве за сущность модерна, то и они все равно выражали бы ту же самую парадигму, которую выражает сегодня либерализм. "Нет" постмодерну 4 ПТ начинается с того, что человеку/группе/народу/цивилизации/религии предлагается сказать "нет" постмодерну, матрицей которого является либерализм. Тем самым, возникает вопрос: если ты не либерал, то кто ты? Коммунист? Или, может быть, приверженец третьей политической теории? Иными словами, критическая дистанция в отношении базового "тренда" современности на уровне политической философии естественным образом отбрасывает нас ко второй и третьей политическим теориям либо же к их миксу - национал-большевизму. Все это действительно было бы оппозицией либерализму, но в рамках модерна. Поэтому наша оппозиция либерализму снова неизбежно оказывалась бы обращением к периферийным формам все того же модерна. В этом случае мы декларировали бы лишь то, что нам не нравится сущность модерна в ее чистом виде (собственно либерализм) и встали бы в оппозицию к модерну со стороны его же периферии. Таков консерватизм: он предлагает лишь "притормозить" модерн, двигаясь в том же самом направлении, к той же самой цели, но только значительно медленнее. И вот что мы получаем: как только мы встали на дистанцию по отношению к доминирующему "тренду" политической философии постмодерна как к результату господства в глобальном масштабе первой политической теории (либерализм), мы оказались в позиции "модернистов-консерваторов". Даже в самих либеральных кругах есть как авангардно мыслящие либералы, которые радуются переходу к постмодерну, так и те, которые говорят: "Может быть, не так скоро, не так быстро, помедленнее?" Следовательно, все три политические идеологии модерна перед лицом своего "образа будущего", перед лицом постмодерна, могут встать на консервативные позиции. Коммунизм и фашизм консервативны сами по себе перед лицом либерализма в любой его форме. А либеральный консерватизм - в той мере, в какой он ужасается предельным выражениям своей же собственной идейной платформы. Тем не менее человечество сегодня движется, "плывет" в постмодерн. Но есть те, кто понимает, что это не только слишком быстрое течение, но это течение "не туда", что оно осуществляется в неверном направлении. "Река" должна течь вспять. В этом смысл 4 ПТ. Мать убивающая Суть 4 ПТ заключается в том, что ей отвергается не одна из политических идеологий эпохи модерна, а все они. Три политические теории исчерпывают спектр предложений модерна. 4 ПТ говорит всем им "нет". Ее не устраивает "течение реки" в сторону политической философии Матери. 4 ПТ - это теория глобальной, абсолютной, радикальной Революции, направленной не только против конкретной доминации Запада, против современного состояния европейской цивилизации, против гегемонии Соединенных Штатов Америки, против либерализма, но против самого модерна, против политической парадигмы Логоса Великой Матери, против той метафизики, где представление о мире строится снизу вверх. Здесь огромное значение приобретает политическая философия Отца (или политический платонизм) и политическая философия Сына (политический аристотелизм)[1]: мы вступили в эпоху модерна, когда произошли убийство Отца и кастрация Сына. Победа модерна и переход к постмодерну в мифе описана как двойной жест Великой Матери, описанный в традициях разных народов. Мать-Земля убивает своего Отца/Мужа, фигуру, что является фундаментальной осью вертикальной топики политической философии платонизма, и оскопляет Возлюбленного-Сына, то есть лишает аристотелевскую модель "недвижимого двигателя" духовной (эйдетической) составляющей. Это и есть материализм; для того чтобы прийти к доминации живой материи снизу вверх, надо с корнем вырвать две возможные альтернативы - политическую философию Отца и политическую философию Сына. Обе они несовместимы с политической философией Матери. Но модерн есть именно политическая философия Матери, материализма, живой материи, ὕλη. И соответственно, в рамках этой политической философии Матери осуществляются все фундаментальные идеологические и политико-философские процессы эпохи Нового времени. По результатам политико-идеологической истории Нового времени либерализм оказывается максимально приближенным к матриархальному видению мира, а политический постмодерн еще резче выдает эту изначально феминоидную структуру либерализма, так как в нем полнее и яснее всего проступает сама матрица модерна как политической философии Матери. Камень или птица? 4 ПТ представляет собой обращение не к вариациям или комбинациям политической философии модерна, а к смене радикальной парадигмы. Эту смену можно описать отрицательно как отказ от политической философии Матери в ее метафизическом основании, то есть просто как ликвидацию модерна вообще. Начало модерна уже несет смысл, содержание, логику его конца. И такое начало Нового времени не могло привести ни к чему иному, кроме современной либеральной гегемонии. Для того чтобы сегодня по-настоящему сойти с этой колеи, нам нужно двигаться в противоположном направлении. Но это не означает, что нужно просто "не двигаться" в сторону модернизации, речь о том, что нужно поставить себе радикально иную цель. И двигаться в ином направлении. Не вперед, но назад. Ведь позади нас - небо. Мы спускаемся от политической философии Отца через политическую философию Сына к политической философии Земли. Пойти направо или налево - это является вопросом выбора в условиях твердого стояния на горизонтальной плоскости. Но если мы - камень, который бросили, то мы падаем, и наше время - время падения, нисхождения, Untergang. И только в том случае, если мы - птицы, то у нас есть шанс обнаружить, что падение из гнезда является не падением камня, а падением птенца, которого таким жестким образом учат летать. В этот момент происходит радикальный поворот в сознании. Он и есть начало 4 ПТ. Пока птенец, выброшенный из гнезда, летит, он еще не знает, камень он или птица. Тот, кто привык падать, не способен двигаться "назад" по единственно возможной гравитационной траектории (движение в бездну не есть движение по плоскости, это - падение). Соответственно, принять 4ПТ может только "крылатое существо". Здесь можно вспомнить учение Платона о том, что такое человек. С точки зрения греческого философа, человек - это крылатое существо. И оно находится в теле в результате падения, вследствие определенной катастрофы, которая с ним произошла. Задача человека - культивировать свои крылья, чтобы научиться летать и чтобы смерть стала, как для бабочки, концом существования гусеницы, но праздником рождения/воскресения. Еще лучше "умереть при жизни" и взлететь по вертикали - назад к нашей небесной родине. Вот каков смысл 4 ПТ. 4 ПТ - это стремление радикально развернуть логику мировой истории в обратном направлении. Но поскольку эта история есть падение (движение сверху вниз: Логос Отца - Логос Сына - Логос Матери), то 4 ПТ есть фундаментальный полет. Не консерватизм (!). Для того чтобы вернуться "назад", нужно двигаться вверх, то есть туда, куда машина модерна двигаться не может. Модерн подобен спущенному с горы катафалку. Но этот катафалк не летает. Для того чтобы по-настоящему изменить ситуацию, необходимо принципиально пересмотреть отношение ко всем тем вещам, которые являются абсолютными эвиденциями при доминации политической философии Матери. Дьявол как метафора и не только В рамках политической философии Матери никакой альтернативы нет, и поэтому первая политическая теория (либерализм) и ее субидеологические формы в рамках диссипативной программы модерна - это судьба. Это не случайность, не девиация и не тупик. Это именно судьба. К этому шли, туда звали. Самая главная хитрость дьявола заключается в том, чтобы отрицать Бога. Люди думают, что раз нет Бога, значит, нет и дьявола. На что дьявол отвечает: верно, меня тоже нет. Это его вторая хитрость. Но кто же в таком случае нам все это внушает? Сам дьявол. В конце процесса секулярного модерна как темперированного, последовательного когерентного сатанизма дьявол вновь появляется. Но уже без Бога. Вначале это была тень Бога, потом не стало ни Бога, ни его тени. Затем нет Бога и есть только тень. Соответственно, обнаружение дьявола, его воплощение, его явление и составляют сущность перехода от последней фазы политической философии модерна к фазе политической философии постмодерна. Дьявол (Антихрист) становится очевиден, открывает себя. С точки зрения политической философии, мы можем рассмотреть это как метафору (Антихрист как политико-философская фигура). С религиозной точки зрения, это вполне может толковаться буквально. 4 ПТ предлагает, отталкиваясь от обнаружившегося в полной мере дьявола постмодерна, осуществить взлет/переход к тем парадигмам, которые были отброшены, ликвидированы еще на первой стадии модерна. Иными словами, нужно не "притормозить", а пойти вообще в другом направлении. 4 ПТ начинается с того, что человек несогласный, отрицающий, отвергающий предлагаемую программу эволюции политической истории, осуществляет холодный и углубленный семантический анализ всех предыдущих смысловых моментов политической истории. Без этого анализа все останется на уровне эмоций, реактивных моделей, обращения к периферийным формам модерна, к его предшествующим стадиям, и по большому счету будет вписано в "глобальный тренд консерватизма". И здесь самое интересное: 4 ПТ контрконсервативна. Консерватизм есть лишь стремление двигаться в том же самом направлении, но с уменьшенной скоростью. 4 ПТ не предполагает ни ускорения, ни торможения, она не мыслит в этих терминах. 4 ПТ настаивает, что весь этот путь с самого начала и до самого конца вел и ведет не туда… Отказ от гипноза Матери Радикальный прорыв гипноза политической философии Матери - это первый фундаментальный жест 4 ПТ. Но мы знаем, что политическая философия Отца и политическая философия Сына существуют. Это не конвенции. В истории они имеют множество примеров эффективной реализации. Это не абстрактная мечта, не греза. Это фактически существовавшие политические системы, причем существовавшие на всем протяжении человеческой истории и частично сохранившие свое влияние до сих пор, в современном мире. Когда мы отвергаем политическую философию Матери, мы не попадаем в ничто и хаос. У нас остаются еще две вполне действенные политико-философские модели. Если бы мы не знали о политической философии Отца и политической философии Сына, то как бы нам ни отвратительно было бы двигаться по этой "реке", по течению, мы, быть может, согласились бы на это, при полном отсутствии самой возможности избрать иное русло, из-за ужаса ничто. Если не модерн, то ничто, хотят сказать нам сторонники модерна и постмодерна. Но, к счастью, мы знаем, что есть парадигма Отца и Сына. И это является второй - позитивной, созидательной - половиной программы 4 ПТ. Самое главное заключается в том, что 4 ПТ основывается на том, что вопрос выбора парадигмы размещается не внутри трех политических идеологий (Логос Великой Матери), а внутри трех Логосов политических философий: философии Отца (платонизм), философии Сына (аристотелизм) и философии Матери (материализм). Это свободный выбор, в котором модерн не более чем одна из опций, но далеко не все. Политическая философия Отца и политическая философия Сына (или их альянс) являются объектами свободного выбора. Это не данность, это задание. И, видимо, мы оказались в модерне потому, что мы забыли, что политическую философию Отца и политическую философию Сына нужно утверждать каждый раз, каждым поколением, каждым человеком заново. Мы приняли их за нечто гарантированное, taken for granted. Как только даже вертикально ориентированное политическое устройство становится инерцией, чем-то готовым, данным, оно начинает падать, разрушаться. Если вместо свободного учреждения монархической, имперской, традиционной, кастовой вертикали мы берем ее как факт и как данность и не утверждаем заново на каждом этапе, рано или поздно мы свалимся в "помойку" современности и в ее последний логический аккорд, которым является политическая философия Матери. Черный двойник Поэтому в 4 ПТ сегодня открывается сущность политико-философского достоинства человека как вида. То человечество, которое сейчас двигается как ни в чем не бывало в сторону модернизации, вестернизации, прогресса - быстрее или медленнее, - есть "черный двойник" человечества; это то человечество, которое, выбрав свободу, выбрало несвободу, получив право на достоинство, взлет и героизм, низвергло себя в рабство, ничтожность и служение материи. Сегодня вернуться к политической философии Отца или к политической философии Сына сложнее, чем когда бы то ни было. Но именно сейчас этот выбор имеет всю полноту своего изначального патриархально-героического смысла. Человек отличается от своего "черного двойника" тем, что он - существо философское, способное к свободному выбору. Ему дана свобода выбирать свою политическую философию на парадигмальном уровне (не из того, что "предлагается в меню"). Можно сказать, что 4 ПТ - это приглашение к восстановлению/воссозданию политической философии Отца и политической философии Сына. Мы знаем, что эти альтернативы есть, мы можем их свободно выбрать, и разрушив гипноз тотальности матрицы трех современных идеологий, гипноз матрицы политической философии Матери, мы можем спокойно выбрать альтернативную политическую философию за пределами того, что предложено нам как исчерпывающая полнота. Если это и полнота, то полнота номенклатуры дьявольских искушений.   Фото: Sanja Knezevic (Serbia)

13 июля, 12:00

Мои твиты

Ср, 14:55: Написал о том почему так важно принятие поправки в закон о гражданстве, разрешающее "отрекаться от украинского... https://t.co/mBS4PkyXSc Ср, 16:05: RT @alexgorlovkaal1: @holmogorov а почему русскому человеку для получения гражданства необходимо переехать в РФ, оформить РВП,ВНЖ и т.д.,а… Ср, 16:27: https://t.co/rxaTHUkFWm Ср, 16:55: Наш вчерашний четырехчасовой прощальный телемарафон, посвященный памяти Ильи Глазунова. Если 4 часа можно... https://t.co/adw7nELjmu Ср, 17:12: Пора перейти от слов о русском мире к реальной практике и рассматривать и граждан Украины, и всех носителей... https://t.co/TidU2z7Vhi Ср, 18:15: Во Владимирской области будут судить мигранта за гарем из 12- и 13-летних местных жительниц — Правозащитный центр... https://t.co/AWS8BWorp8 Ср, 18:34: - Какое ваше самое большое желание? - Чтобы русский народ, несмотря на все многомиллионные потери в ХХвеке,... https://t.co/8ljNa9Cs3z Ср, 18:35: На Украине уволили библиотекаря, выдавшего детям учебники русского языка — Защищаем русских на Украине https://t.co/LbtTvemeqz Ср, 19:03: Интересно. А отколовшийся айсберг ведь перестает быть предметом соглашения об Антарктиде? Значит можно объявить... https://t.co/Ujp4eWTlRp Ср, 22:01: На новом рабочем месте... https://t.co/F17zyAXB4p Ср, 23:19: Откомментировал проект дискуссии Стрелков-Навальный. Эта дискуссия политически нужнее Навальному, чтобы снова... https://t.co/QF7BAp8Jzz Ср, 23:56: RT @Alekzzzzz: Экспорт сахара из России в первом полугодии 2017 года вырос в натуральном выражении в 66 раз (!!!) Чт, 00:00: Егор Холмогоров о проводах великой святыни в Москве, отсутствующих украинцах и российском влиянии на выборы в США https://t.co/YoTz2ouUVd Чт, 00:04: Сегодняшние итоги дня: https://t.co/6Hh76mbENI Значение принесения в Россию мощей Святого Николы,... https://t.co/eRx8bLYE5T Чт, 00:43: Консерватизм разнообразней либерализма, который везде почти у всех один потому, что он есть не что иное, как... https://t.co/noO3JSrPaP Чт, 10:18: Мои итоги дня с прекрасной Аленой Горенко на Царьграде. https://t.co/6Hh76mbENI Выходят всегда строго в... https://t.co/8azViEx4Ct Чт, 11:06: https://t.co/GLRTpUt7TV Чт, 11:54: Не хотел ничего писать про скандал с "Нуреевым". Ну запретили жопы и ладно. Но тут уже, как говориться, не могу... https://t.co/Q7PucRMcSv

12 июля, 07:07

В лунном сиянии

Резюме:Три года назад, когда все вспоминали столетие начала Первой мировой войны, мировым бестселлером стала книга Кристофера Кларка «Лунатики». Описание того, как лидеры великих держав, снедаемые тщеславием и амбициями, но, в принципе, не стремившиеся к столкновению, ввергли Европу в бессмысленную бойню. Она уничтожила мировой порядок и спровоцировала три с лишним десятилетия нестабильности, включавшие еще одну мировую войну.

11 июля, 09:59

Перемен требуют наши сердца...

Эти слова стали своеобразным лозунгом, символом девяностых. Да, все мы охотно и не особенно раздумывая, декларируем желание перемен. Но как же тогда понять восточное проклятие – чтобы жить тебе в эпоху больших перемен? Значит, не так уж это прекрасно и лучезарно – перемены? Или речь здесь идёт о чём-то разном? Давайте подумаем…

19 августа, 04:31

Бэннон после ухода из Белого дома стал одним из руководителей ультраправого новостного сайта

Ранее в СМИ ходили слухи о том, что Бэннон сам является сторонником концепции "превосходства белых". Бывший сотрудник Белого дома эти слухи не подтвердил, но и не опроверг, выразив вполне определенные опасения.

11 июля, 01:06

Глобализация до последнего русского (М.Калашников, В.Боглаев, А.Кобяков, А.Бережной)

Глобализация до последнего русского (М.Калашников, В.Боглаев, А.Кобяков, А.Бережной)https://youtu.be/EwHVf7gCjx0В студии Максима Калашникова – председатель правления Института динамического консерватизма, эксперт МЭФ Андрей Кобяков и директор Череповецкого литейно-механического завода (ЧЛМЗ) Владимир Боглаев. Странные впечатления от Питерского экономического форума. Почему участники либерального форума не верят официальным лицам РФ, сислибам? Странные российские либералы. Да и можно ли назвать этих мутантов либералами? Как они «вписывают» РФ в глобальные производственные цепочки: некоторые сравнения. В чем – истинные цели российских сислибов? Снова о протекционизме и активной промышленной политике. Мнение основателя обувной компании «Ральф Рингер» Андрея Бережного.

29 июня, 08:48

Почему национал-патриоты РФ и Европы нужны друг другу?

Оригинал взят у m_kalashnikov в Почему национал-патриоты РФ и Европы нужны друг другу?Почему национал-патриоты РФ и Европы нужны друг другу?https://youtu.be/Ybmm0nmqiB0На днях в Милане прошел слет национал-патриотов ЕС и РФ (под эгидой Консервативного клуба Партии Дела). Итак, о чем шла речь? Чем мы полезны друг другу? Чем выгодны русским сепаратистские движения в Европе, наподобие движения за отделение Венецианской республики от Италии? И тому подобные движения? Нам понятно, что СССР 1970-х (во времена Вилли Брандта) мог стать покровителем Европы, альтернативой Америке. Но плечу ли такая роль сырьевой и технологически отсталой, деиндустриализованной РФ сегодня? Может, нам лучше оседлать как раз движение за дробление европейских стран и возврат Европы к средневековой лоскутности? Гость студии - экономист, глава правления Института динамического консерватизма Андрей Кобяков. Модератор встречи в Милане.

16 июня, 12:45

Борьба идеологий

Сейчас все говорят о кризисе современной цивилизации, смерти капитализма и т.д. Идёт активный поиск новых идеологических концепций, которые дали бы людям надежду и показали направление развития.В известной нам форме идеология появилась в конце 18 – начале 19 века в ходе революции во Франции. До этого идеологические концепции тоже имели место, но они опирались на религию и представляли собой религиозные расколы. Две первые идеологии – это либерализм и консерватизм. Либерализм превозносил прогресс и говорил о необходимости преобразований в интересах буржуазии. В свою очередь консерватизм, говорил о том, что старые формы возникли не на пустом месте. Они отражают потребность человека в стабильности, преемственности и почитании традиций. Эта идеология главным образом выступала в качестве выражения интересов собственников земли.В середине 19 века возникло третье идеологическое течение – марксизм. Он опирался на интересы промышленных рабочих и требовал полной отмены эксплуатации человека – человеком. Произойти это должно было после того как промышленный пролетариат захватил бы политическую власть и отобрал у буржуазии все заводы и фабрики.Консерватизм, либерализм и марксизм четко различаются по своему отношению к изменениям. Консерватизм выступает против изменений, либерализм требует постепенных, эволюционных изменений, марксизм настаивает на революционных преобразованиях. Таким образом, консерватизм отражает интересы действующей элиты. Либерализм является идеологией людей, которые смогли добиться улучшения своего экономического положения, но хотят получить и политическую власть, чтобы стать элитой и передать власть и богатство своим детям. Марксизм выступает в качестве идеологии бедняков, которые могут рассчитывать на улучшение своего положения, только в результате революционных преобразований.Консерватизм ставит во главе угла – коллективизм, говоря об интересах нации и государства. Марксизм тоже выступает за коллективизм, но он говорит об интересах класса трудящихся – промышленных рабочих. Либерализм опирается на индивидуализм и много говорит о честной конкуренции и о правах человека. Всё это легко объяснить. Действующая консервативная элита прекрасно осознаёт свой коллективный интерес и опирается на группы зависимых людей. Либералы только стремятся войти в элиту, опираясь на свои личные способности, поэтому они заинтересованы в честной конкуренции при занятии важных должностей. Бедные люди, не имеющие выдающихся способностей, могут добиться улучшения своего положения, только действуя сообща.Интересно отношение этих идеологий к государственной власти. Консерватизм говорит, что власть принадлежит элите по праву традиции и передаётся по наследству. Часто здесь фигурирует ссылки на божественную волю, одобряющую именно такое положение вещей. Либерализм говорит о том, что власть принадлежит тем людям, которые лучше других способны организовывать совместную деятельность людей для достижения всеобщего блага. Здесь делается упор на организаторские способности и профессионализм. Марксизм говорит о том, что государство это аппарат угнетения низших классов – высшими. Здесь главный упор делается на подавление и репрессии. Выход для низших классов – революция.В 20 веке происходило смешение этих идеологических концепций. Ключевым моментом был уровень развития капитализма в той или иной стране. Если страна принадлежала к лидерам капиталистической системы, то в них марксизм постепенно отказывался от революционности в пользу реформ и сближался с либерализмом. Социал-демократия была уверена, что трудящиеся могут добиться улучшения своего положения за счет делегирования своих представителей в парламент, а затем и в правительство. В странах периферии капиталистической системы национальная буржуазия была слаба и сильно зависела от иностранного капитала. В результате развитие капитализма в таких странах приводило к резкому ухудшению положения трудящихся, так как значительная часть доходов предприятий уходила за рубеж. Именно поэтому в ряде стран периферийного капитализма победили революции под знаменем марксизма – ленинизма, маоизма и т.д. Здесь происходило масштабное огосударствление собственности для того, чтобы противостоять давлению богатых и могущественных стран Запада. Однако страны, в которых правили коммунистические партии, не смогли обогнать ведущие капиталистические страны по уровню производительности труда. Это означало, что их проигрыш Западу был неизбежен.Сегодняшняя Россия не представляет никакой альтернативы странам Запада. Мы вернулись к тому же самому периферийному капитализму, поставляя на мировой рынок преимущественно сырьевые товары. В результате возникает логичный вопрос: почему же иностранные корпорации не господствуют в нашей экономике? Не случайно многие представители нашей элиты, которые называют себя либералами, выступают за тотальную продажу госсобственности иностранцам. Российские консерваторы, многие из которых вышли из системы КГБ, прекрасно понимают, что иностранцы будут использовать их в лучшем случае в качестве охранников собственности от недовольного большинства населения, да и то далеко не всех. Именно поэтому наши консерваторы пытаются обосновать своё право на власть и собственность. И тут они неизбежно вспоминают о религии. В результате мы видим смычку православного духовенства и власти. Именно поэтому власти приходится делиться с церковью собственностью и привилегиями. Очень показательна история с Исаакиевским собором.Развитие транспорта и информационных технологий сделали мир глобальным. Люди могут узнать о том, что происходит в других уголках планеты. Постепенно к большинству людей приходит осознание того, что нынешняя капиталистическая система находится в глобальном кризисе и не предлагает привлекательных путей развития для большинства человечества. Глобальная элита озабочена сохранением своего господства и стремится к ещё большему усилению своих позиций за счёт абсолютного большинства населения планеты. В качестве противовеса этой тенденции растёт популярность требований глобальной справедливости. Причем не только в бедных, но и в богатых странах.Американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц в своей книге «Цена неравенства» предупреждает элиту США о том, что если не будут проведены реформы, направленные на снижение уровня неравенства, то представители элиты сильно пожалеют об этом. Ведь большинство населения, которое окончательно лишится надежд на лучшее будущее, неизбежно объявит войну элите.Вот несколько предложений Стиглица (даю простое перечисление без детальной расшифровки, которую можно найти в книге):Обуздать финансовый сектор.Более строгая и эффективная реализация законов о конкуренции.Улучшение корпоративного управления – особенно сокращение власти топ-менеджмента по выделению большого количества корпоративных ресурсов на собственные нужды.Многоуровневая реформа закона о банкротстве.Положить конец государственным раздачам – будь они расположены в государственных активах или закупках.Положить конец искусственному корпоративному благосостоянию – включая скрытые субсидии.Правовая реформа – демократизация доступа к правосудию и уменьшение гонки вооружений.Более прогрессивный подоходный налог и корпоративная налоговая система с меньшим количеством лазеек.Эффективное применение системы налогообложения наследуемого имущества, чтобы не позволить возникнуть новой олигархии.Улучшение доступа к образованию.Государственное стимулирование обычных людей накапливать деньги.Здравоохранение для всех.Усиление программ социальной помощи.

30 мая, 18:24

Дмитрий Перетолчин. Константин Черемных. Вся мировая закулиса: 100 дней правления Трампа

Константин Черемных о сложной игре вокруг Трампа, о конфликте между еврейскими элитами, о том зачем Си Цзиньпин встречался с Трампом в конфиденциальной обстановке, почему избран Эммануэль Макрон, а также о других фактах, которые упускают официальные СМИ. Чего реально успел добиться Трамп за 100 дней своего правления. #ДеньТВ #Перетолчин #Черемных #Трамп #мироваяэлита #закулиса #Бэннон #консерватизм #Бней-Брит #глобальноепотепление #Обама #Шёлковыйпуть #Китай #Макрон #Брексит #Хабад

22 мая, 20:07

В Кишиневе верующие сорвали марш содомитов

Сайт Царьград ТВ: http://tsargrad.tv/ Подписывайтесь: https://www.youtube.com/tsargradtv Facebook — https://www.facebook.com/tsargradtv ВКонтакте — https://vk.com/tsargradtv Twitter — https://twitter.com/tsargradtv Одноклассники — http://www.ok.ru/tsargradtv

20 мая, 17:30

Эбрахим Раиси: ракетная программа Ирана предназначена для предотвращения войн

Иранская ракетная программа разрабатывается не для развязывания войн, а для их предотвращения, заявил в эксклюзивном интервью RT Эбрахим Раиси – кандидат на пост президента Ирана, бывший генпрокурор республики. Он надеется, что в дальнейшем Иран окончательно выйдет из изоляции, тем более, что страна неукоснительно выполняет все пункты Соглашения по ядерной программе, и отметил, что это подтверждают все международные контролирующие органы. Подписывайтесь на RTД Russian — http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=rtdrussian RTД на русском — https://doc.rt.com/ Vkontakte — http://vk.com/rtdru Facebook — https://www.facebook.com/RTDru/ Twitter — https://twitter.com/rtd_rus

15 февраля, 12:55

Религиозные войны XXI века: ваххабиты и доминионисты в битве за будущее?

Дональд Трамп, бонвиван и «теплохладный» евангелист по вере, вряд ли сверяется с Библией в своей практической деятельности, но доминионисты из его окружения (как Майк Пенс, Джеймс Мэттис), скорее всего, видят в нём таран, который разломает укрепления, выстроенные левыми и правыми глобалистами, и таким образом «расчистит поле» - в том числе для борьбы, понимаемой в духе крестоносцев, с мусульманским миром

09 февраля, 10:23

Генеральный прокурор США Джефф Сешнс. Досье

Генеральным прокурором США стал республиканец Джефф Сешнс.

10 января, 11:22

Зять Трампа займет пост в Белом доме, а дочь воздержится

Бизнесмен Джаред Кушнер, который занимается строительством недвижимости, как и его тесть, станет старшим советником президента США. В частности, родственник миллиардера займется вопросами торговли и Ближнего Востока. Адвокаты Кушнера утверждают, что это назначение не будет противоречить закону против кумовства, действующему в США.

07 января, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

05 декабря 2016, 05:27

Умер Гейдар Джемаль

  • 3

5 декабря на 70-м году жизни скончался известный исламский деятель Гейдар Джемаль. Об этом сообщается на его странице в фейсбуке. Гейдар Джахидович Джемаль (6 ноября 1947 — 5 декабря 2016, Москва) — председатель Исламского комитета России; сопредседатель и член президиума Общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие»; постоянный член Организации Исламо-арабская народная конференция (ОИАНК); один из инициаторов создания и член координационного совета Левого фронта России. Принимал участие в Маршах несогласных.В 1979 году установил связи с исламскими кругами в Таджикской ССР. В то же время наряду с философом А.Г. Дугиным вступил в эзотерический кружок «Чёрный орден SS», группировавшийся вокруг Евгения Головина. Был участником знаменитого южинского кружка - он же «мамлеевский кружок» — неформальный литературный и оккультный клуб, первоначально собиравшийся на квартире писателя Юрия Мамлеева, расположенной в доме по Южинскому переулку. Считается, что собрания Южинского кружка оказали существенное влияние на идеологию и взгляды многих впоследствии известных российских гуманитариев. После высылки из страны самого Мамлеева кружок продолжил свои собрания на той же квартире и продолжил своё существование до начала 1990-х годов.Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014) писал о Джемале следующее:"В кружок Головина входили Стефанов, Гейдар Джемаль и (чуть позже) Александр Дугин. Эти трое впоследствии стали самыми влиятельными традиционалистами России. Джемаль, вошедший в кружок в 1967 году, был москвичом азербайджан­ского происхождения, чье образование и воспитание было светским и советским, а не мусульманским. Еще юношей он открыл для себя философскую библиотеку своего деда по ма­тери, турка, который родился в Османской империи, эмигри­ровал в Россию, принимал участие в Октябрьской революции на стороне большевиков, а потом преподавал в престижном Государственном институте театрального искусства (ГИТИС). Дугин, присоединившийся к кружку в 1980 году, был сыном полковника советской армии.Головин, Стефанов, Джемаль и Дугин трудились над ре­конструированием традиционализма по книгам, которые они нашли в Ленинской библиотеке и Библиотеке ино­странной литературы, порой пытаясь угадать по контексту содержание недоступных книг, известных им только по на­званиям. Хотя «Symbolisme de la Croix» («Символизм креста») Генона был недоступен (он находился в «закрытом фонде» Ленинки), «Pagan Imperialism» («Языческий империализм») Эволы (в исправленном, более традиционалистском лейп­цигском издании 1933 года) в той же Ленинской библиотеке стоял в открытом доступе с самого момента приобретения в 1957 году — кто бы ни отвечал за такие решения, он явно не заглядывал в эти книги. Большинство российских традицио­налистов, хотя и опирались в конечном счете на объяснение модерности, которое дал Генон, все же откликнулись (после 1991 года, по крайней мере) на модель, предложенную Эволой.Стефанов, Дудинский, Головин и Джемаль Хотя Джемаль, может быть, и вступил в суфий­ский орден наюибандийа в 1980 году в Таджикистане, суфизм, судя по всему, не был для него чем-то особенно важным. Ког­да в 1980 или 1982 году он взял с собой Дугина в месячное путешествие по горам Зеравшана на северо-востоке Пами­ра, они посетили не шейха Джемаля, а могилы различных суфийских святых. Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил......Гейдар Джемаль вступил в общество «Память», а затем вышел из него вместе с Дугиным. После этого он стал одним из учредителей Партии исламского возрождения (ПИВ), основанной в 1990 году Ахмадом Кади Актаевым в Астрахани. Не будучи крупнейшей или важнейшей политической организацией мусульман на всем пространстве бывшего СССР, ПИВ тем не менее была единственной значи­тельной партией, охватывавшей всю Российскую Федерацию; все прочие группы были ограничены региональными или этническими рамками. Таким образом, ПИВ имела значение именно в России, то есть за пределами чисто мусульманских республик СССР.Джемаль был идеологом ПИВ, издателем ее печатного ор­гана Алъ-Вахдат {«Единение») и главой ее исследовательского центра в Москве. Ранние номера Таухид {«Единство»), малоти­ражного журнала, выпускаемого лично Джемалем, были от­четливо традиционалистскими по своей тональности. В его первом номере Джемаль анализировал статус ислама в терми­нах традиционализма, добавив исторический аспект, редкий где бы то ни было еще и извлеченный им из работ ислами­стов. Ислам, указывал он, существует во времени и подвержен упадку, как и все остальное. Далее он заявляет, что подлинного исламского правления не было с момента смерти Пророка и уж точно — начиная с монгольского завоевания. С тех пор дела шли только хуже, так как «постколониальные элиты» в исламском мире были либо националистами (а следователь­но, врагами универсального ислама), либо «атеистами-космо­политами», такими же врагами истинного ислама.Мэр Стамбула Тайип Эрдоган (ныне президент Турции) и Гейдар ДжемальСтатья Джемаля, опубликованная Дугиным в «Гиперборее» в 1991 году, показала, сколь многим он обязан Эволе. Сравнив экзистенциальное значение смерти в эволианском традицио­нализме с метафизическим значением смерти (конечное воз­вращение к Богу) в исламе, он утверждал, что «аутентичный ислам и аутентичные правые являются нонконформистами; их призвание в жизни — оппозиция, несогласие, неиденти- фикация». Рене Домаль, художник-сюрреалист, о котором рассказывалось в четвертой главе, одобрил бы это заявле­ние. Для христианина «Бог — это нечто синонимичное ги­перконформизму», тогда как ислам — «это протест... против сведения Бога к “консенсусу”». Политические правые и ис­лам борются с искушениями мира, включая такие духовные и интеллектуальные ловушки, как «самообожествление» и «профанный элитаризм», продолжал Джемаль.Такой традиционалистский исламизм для многих оказал­ся чрезмерным. Партия раскололась в 1992 году в связи с во­просом, как относиться к Ельцину и его проекту российской демократии: большинство членов ПИВ поддерживали этот проект, в то время как Джемаль увел более радикальное мень­шинство из партии, ища союза с радикальными исламиста­ми на Ближнем Востоке и с внутренней оппозицией Ельцину в лице КПРФ, руководимой Геннадием Зюгановым, правых «патриотов» Александра Проханова и прочих. Оба политика были знакомы Джемалю со времен его членства в «Памяти», и оба были связаны с другим главным традиционалистом Рос­сии, Дугиным. Этот «красно-коричнево-зеленый союз» и будет анализироваться ниже.Гейдар Джемаль и Александр Дугин на вечере, посвящённом барону фон Унгерну На Ближнем Востоке Джемаль связался с такими людьми, как Хасан аль-Тураби, вождь Суданского исламского фронта и в течение многих лет «серый кардинал» за спиной исламист­ского военного режима Судана. Так, вместо ПИВ в качестве своей институциональной базы Джемаль обрел Исламский ко­митет России — сеть таких исламских комитетов была созда­на под руководством аль-Тураби на конференции в Хартуме в 1993 году, их целью было объединение лидеров различных радикальных исламистских движений, подобно Националь­ному исламскому фронту самого Тураби, Хамасу в Палестине и Хизболле в Ливане. Джемаль стал главой московского отделе­ния Исламского комитета. В интервью 1999 года он говорил о своих контактах с Хамасом, Хизболлой, Волками ислама (чечен­ская группа) и афганскими талибами. В это время Джемаль был одним из двух-трех главных представителей радикально­го исламизма в Российской Федерации. Он прославился как «ваххабит»; правда, тут надо напомнить, что в России данный термин имеет несколько другое значение, не то, которое при­нято в академической среде. Учитывая хорошо известную антипатию саудийского ваххабизма к шиитам, многие удив­лялись, как Джемаль, мусульманин-шиит, может быть вах­хабитом. На самом деле противоречие здесь только кажуще­еся: Джемаль никогда не был ваххабитом в точном, строгом смысле этого слова.В России во времена Ельцина Джемаль поддерживал поли­тическое сотрудничество с оппозицией, и круг союзников у него был такой же, что и у Дугина. В середине 1999 года в прохановской газете «Завтра» было размещено интервью с Джемалем, в котором он объявил о создании объединенного фронта «зеленых и красных», включающего Исламский комитет России и Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и во­енной науки, независимую группу, связанную с КПРФ и перво­начально возглавляемую председателем Комитета по обороне Государственной думы Львом Рохлиным (который был убит в 1998 году), а также генерал-полковником в отставке Альбертом Макашовым.Гейдар Джемаль, Илья Пономарев, Лев Пономарев, Евгения ЧириковаНевероятный союз между радикальным исламистом п Дви­жением в поддержку армии (ДПА), которая как раз тогда вступила во вторую фазу конфликта с исламистами на Кавказе, стал возможным благодаря особой разновидности неоевразийства, характерного для России. Как сказал один отставной офицер и региональный глава ДПА в это время: «Мы все дети одной матери, независимо от национальности и религии. И имя на­шей матери — Россия». С точки зрения ДПА, те, кто убивал русских солдат на Кавказе, были бунтовщиками, а не чечен­цами или мусульманами; против мятежников надо принимать соответствующие меры, будь они чеченцами или русскими, казаками, мусульманами или православными. Война, которая велась в 1999 года, велась, с их точки зрения, не с мусульмана­ми как таковыми.Для Джемаля и Движения в поддержку армии настоящим врагом был Ельцин, а также израильтяне: «Кто-то разыгры­вает свою карту, чтобы поссорить православие и ислам», — объявил Макашов на одной пресс-конференции и продол­жил, обвинив «тех на Ближнем Востоке, кому не нравится быть соседями арабского мира». Точно так же, по мнению Джемаля, конфликт на Кавказе служил интересам Ельци­на и израильтян. Согласно его логике, иностранные кон­фликты позволяли отвлечь внимание от провалов во вну­тренней политике и вели к росту российско-израильского сотрудничества, что помогало израильтянам добиваться экстрадиции некоторых арабских исламистов, живущих в России, а значит, играло на руку «атлантистскому лобби»8. Подобные объяснения близки взглядам многих сторонни­ков оппозиции, равно как и тех простых россиян, кто скло­нен доверять теориям заговора.Мамлеев, Джемаль, Головин и Дугин nu.arcto.ruРадикальный исламизм и традиционализм, как прави­ло, несовместимы. Они придерживаются фундаментально различных взглядов на традицию, на будущее человечества и на все религии помимо ислама. Вероятно, по этой при­чине Джемаль модифицировал свою собственную позицию до такой степени, что теперь его вряд ли можно назвать чи­стым традиционалистом; так, Дугин в частной беседе назвал его «посттрадиционалистом». Джемаль очень критично относится к очевидному противоречию между исламской практикой Генона и тем, что он пишет об индуизме, и по крайней мере формально осуждает Эволу за смешение по­литики с духовностью. Таким образом, его следует считать одним из тех, для кого традиционализм послужил лишь «ступенькой на пути». Но, несмотря на это, как было от­мечено в двенадцатой главе, он остается ориентиром для многих российских традиционалистов, проявляющих ин­терес к исламу.При президенте Путине, когда упало значение оппозиции ельцинского времени, Дугину потребовались новые союзни­ки. Тесные контакты с радикальными исламистами за рубе­жом становились все менее полезными, так как и простыми россиянами, и Кремлем исламизм и чеченский терроризм начали восприниматься как нечто очень близкое друг другу. Спустя какое-то время после 2001 года Джемаль основал но­вую организацию, пафосно названную Интернациональной социальной лигой (ИСЛ). Эта лига носит скорее анархистский характер и атакует «Систему» от имени «бездомных планеты», которые «Системе» не нужны, — а в число «бездомных плане­ты» входят все диаспоры и иммигранты, а не только мусуль­мане России".Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy