• Теги
    • избранные теги
    • Разное658
      • Показать ещё
      Страны / Регионы465
      • Показать ещё
      Люди371
      • Показать ещё
      Компании158
      • Показать ещё
      Формат55
      Показатели26
      • Показать ещё
      Международные организации20
      • Показать ещё
      Издания40
      • Показать ещё
      Сферы5
23 марта, 11:22

ФИНАМ: У ЦБ РФ есть все основания для пересмотра вектора проведения ДКП на завтрашнем заседании

Ключевая ставка и рынок ОФЗ: в преддверии заседания совета директоров ЦБ РФ Мы полагаем, что динамика факторов, учитываемых Центробанком при принятии решения о ключевой ставке, с момента прошлого заседания довольно существенно изменилась. На наш взгляд, есть весомые основания ожидать от регулятора, как минимум, смягчения риторики относительно вектора проведения денежно-кредитной политики (ДКП) по итогам завтрашнего заседания. Приняв решение сохранить ключевую ставку без изменения на уровне 10 % на февральском заседании, Центробанк довольно неожиданно, на наш взгляд, ужесточил риторику. Так, было отмечено, что "с учетом изменения внешних и внутренних условий потенциал снижения ключевой ставки в первом полугодии 2017 г. уменьшился". Кроме того, из пресс-релиза по итогам заседания исчезла традиционная фраза о готовности по мере закрепления тенденции к устойчивому снижению темпа роста потребительских цен рассмотреть возможность снижения ставки на каком-либо ближайшем заседании. Заметим при этом, что ЦБ оперировал данными, согласно которым инфляция с июня 2016 г. продолжила уверенно двигаться к целевому ориентиру, переписывая многолетние минимумы. Тем не менее, отметив снижение инфляционных рисков на среднесрочном горизонте, регулятор подтвердил свое мнение, что риски того, что инфляция в 2017 г. не достигнет целевого уровня 4 % по-прежнему сохраняются. По-видимому, одним из основных аргументов, побудивших Центробанк переоценить потенциал снижения ключевой ставки, стала неопределенность, вызванная началом операций по покупке иностранной валюты на внутреннем рынке в размере дополнительных нефтегазовых доходов федерального бюджета. Собственно, эта обеспокоенность нашла отражение и в пресс-релизе, где было отмечено, что "поддержание умеренно жестких денежно-кредитных условий позволит ограничить инфляционные риски, в том числе краткосрочные риски в связи с началом покупок Минфином России иностранной валюты на валютном рынке". Надо заметить, что данные риски — как в части ослабления рубля, так и связанного с этим увеличения темпа роста потребительских цен — не реализовались. Таким образом, можно говорить о том, что одно оснований возможного проявления осторожности в вопросе смягчения ДКП перед завтрашним заседанием устранено. В целом, текущее чрезмерное укрепление рубля относительно фундаментально обоснованных уровней благоприятствует снижению ключевой ставки, что было бы весьма кстати в силу рисков расширения дефицита бюджета. Итак, с момента последнего по времени заседания ЦБ, посвященного вопросу ключевой ставки, инфляция в России продолжила замедляться, достигнув по состоянию на 20 марта, по данным Росстата, 4,3 % в годовом выражении. С учетом уровня на начало февраля (5,1 %), текущий темп снижения инфляции можно вполне признать не только ускоренным, но и, по-видимому, опережающим прогнозы ЦБ. Спред ключевой ставки (10 %) к текущему годовому уровню инфляции достиг 5,7 п. п., что является не только историческим максимумом, но и, на наш взгляд, выглядит несколько чрезмерным с учетом проводимой Центробанком политики поддержания положительных реальных ставок в экономике. С другой стороны, в качестве базы для расчета данного спреда регулятор может использовать не данные по фактической инфляции, рассчитываемые Росстатом, а динамику, например, трендовой инфляции (показателя, очищенного от влияния временных факторов). В этом случае спред между ключевой ставкой и темпом роста цен в годовом выражении уже представляется не столь значительным: так, по данным на конец февраля, он составил 3 п. п., что вполне соответствует подходу ЦБ к установлению ключевой ставки, согласно которому она поддерживается на уровне в несколько процентных пунктов выше инфляции. Таким образом, учитывая текущий уровень инфляции и набранный ею темп снижения, целевой ориентир ЦБ (4 %) может быть достигнут уже этой весной. Впрочем, для Центробанка, как нам представляется, важен не столько выход на целевые показатели, сколько долгосрочное закрепление на траектории годовой инфляции, не превышающей уровень 4 %. Заметим, что выполнение этой задачи по итогам этого года, принимая во внимание динамику инфляции в 2016 г. в месячной разбивке, на текущий момент далеко не гарантировано, хотя темпы прироста инфляции в феврале и марте выглядят впечатляюще. Между тем, ЦБ не устает подчеркивать, что текущее замедление во многом обусловлено действием факторов временного или разового характера (например, крепким рублем). В этой связи, не исключено, что регулятор захочет опять взять паузу в вопросе снижения ставки, тем более учитывая, что бóльшая часть календарного года еще впереди. Кроме того, есть еще один фактор, который вынуждает с осторожностью относиться к прогнозам по инфляции, базирующимся на текущей динамике роста цен. Дело в том, что все достигнутые в последнее время успехи в деле замедления инфляции происходили под влиянием ограничений со стороны слабого потребительского спроса. И хотя ни о каком полноценном восстановлении реальных доходов населения речь пока не идет, оживление спроса является потенциально проинфляционным фактором в средне- и долгосрочной перспективе. Еще одним фактором долгосрочных инфляционных рисков, на который всегда обращает внимание ЦБ, являются инфляционные ожидания домохозяйств, динамика которых пока выглядит разочаровывающей: они не только продолжают снижаться очень медленно, но и все еще очень заметно превышают целевые ориентиры Центробанка. Так, по данным за февраль 2017 г., медианная оценка ожидаемого респондентами роста цен на год вперед составляет 12,7 %, а доля респондентов, ожидающих увидеть темп роста цен по итогам 2017 г. заметно выше 4 %, достигает 63 %. Поскольку инфляционные ожидания сами по себе являются драйвером роста цен, мы не исключаем, что регулятор обращает на них сейчас даже большее внимание, чем на текущую динамику инфляции. В общем, мы полагаем, что отсутствие кардинальных улучшений в динамике инфляционных ожиданий населения может быть использовано ЦБ в качестве одного из основных аргументов, если регулятор решит не смягчать вектор проводимой ДКП на завтрашнем заседании. Надо заметить, что текущая ситуация в экономике несколько снижает давление на Центробанк в плане снижения ключевой ставки для стимулирования роста. В пресс-релизе по итогам февральского заседания регулятор отметил, что экономика восстанавливается быстрее его ожиданий (в более ранних пресс-релизах констатировалось, что динамика экономической активности в целом соответствовала прогнозу). Отметим, что непосредственно перед прошлым заседанием Росстат опубликовал пересмотренные данные по динамике ВВП России за 2015 и 2016 гг., согласно которым спад оказался значительно ниже ожиданий участников рынка, прогнозов ЦБ, Минэкономразвития и аналитиков — на уровне 0,2 % г/г в прошлом году. В целом, последние данные свидетельствуют о том, что экономика России все более уверенно выходит из рецессии. Надо заметить, что поддержание экономического роста не входит в зону ответственности отечественного ЦБ. Кроме того, регулятор не устает повторять, что сохранение умеренно жесткой ДКП не препятствует восстановлению экономики, поскольку основные ограничения для роста лежат в структурной области и для их устранения требуются реформы и время. При мониторинге ситуации в экономике Центробанк главным образом интересует вопрос, не создает ли оживление экономической активности дополнительное ценовое давление. Пока что данные опасения не подтверждаются — внутренний спрос остается слабым, хотя некоторые признаки его восстановления начинают прослеживаться. Если говорить о внешних рисках, учитываемых российским регулятором при принятии решения о ключевой ставке, то их динамика с момента февральского заседания, по нашему мнению, скорее способствует сохранению консерватизма. Собственно, высокий уровень внешнеполитической и внешнеэкономической неопределенности, который может негативно повлиять на курсовые и инфляционные ожидания, был отмечен и в февральском пресс-релизе. Сохраняется неопределенность относительно курса новой администрации в США, хотя вероятность скорой отмены антироссийских санкций, по-видимому, стремится к нулю. Если говорить о внешнеэкономических рисках, то под ними Центробанк, по всей видимости, имеет в виду возможность ускорения темпов ужесточения монетарной политики в США и неустойчивость нефтяных цен. Действительно, в марте Федрезерв на своем заседании не стал откладывать вопрос с повышением базовой процентной ставки в долгий ящик, повысив ее на 25 б. п. — до уровня 0,75-1,0 % (до этого ставка повышалась в декабре прошлого года). И хотя ФРС не стала менять свой прогноз в отношении темпов дальнейшего ужесточения монетарной политики (как и прежде, ориентируя рынки еще на два повышения ставки в 2017 г.), на наш взгляд, сценарий, предполагающий ускорение этого процесса, не стоит полностью сбрасывать со счетов. Напомним, что рост базовой ставки снижает привлекательность операций кэрри трейд с рублевыми активами, что оказывает давление на российскую валюту. Что касается нефти, то тут сохраняется интрига относительно продления соглашения ОПЕК+. Впрочем, недавняя просадка на рынке нефти, спровоцированная активизацией сланцевых производителей в США, выявила меньшую степень зависимости курса национальной валюты от колебаний цен на нефть. Таким образом, мы полагаем, что с учетом ускоренного замедления темпов роста цен в экономике, приближающего достижение цели ЦБ по инфляции, у регулятора есть все основания пересмотреть вектор проведения ДКП на завтрашнем заседании. Мы ждем смягчения тональности комментариев, но не рассчитываем на изменение ключевой ставки. Дело в том, что снижение ставки сразу после заседания, на котором риторика была существенно ужесточена, выглядело бы, на наш взгляд, не очень последовательно и потому не свойственно российскому Центробанку. *                                         *                                         * Рынок рублевого госдолга практически не заметил ужесточения риторики ЦБ в отношении перспектив снижения ключевой ставки по итогам февральского заседания: крепкий рубль и все еще привлекательная доходность операций кэрри трейд поддержали спрос со стороны нерезидентов, тогда как растущий структурный профицит ликвидности — со стороны крупных отечественных банков. Однако дальнейшие попытки ценового роста не увенчались успехом, в первую очередь, из-за ухудшения настроений нерезидентов, вызванного ускорением темпов ужесточения монетарной политики Федрезервом и соответствующим ростом доходностей американских казначейских облигаций. Кроме того, ожидания ослабления рубля, вызванные как заявлениями российских властей о его фундаментальной переоцененности, так и просадкой нефти, обусловили осторожное отношение инвесторов к покупке ОФЗ. Между тем, позитивная статистика от Росстата, свидетельствующая об ускорении темпов замедлении инфляции, подогрела ожидания отечественных игроков о скором возобновлении цикла смягчения ДКП, что позволило рынку ОФЗ несколько отыграть потери первой половины марта, обусловленные ухудшением внешней конъюнктуры. В результате, к завтрашнему заседанию ЦБ РФ рынок рублевого госдолга подошел практически на тех же ценовых уровнях, что и в начале февраля: средний дисконт кривой ОФЗ к ключевой ставке составляет 160 б. п., а доходности дальних выпусков близки к 8 %, что соответствует трехлетним минимумам. Отметим, что, несмотря на то, что сектор рублевых госбумаг с лета 2015 г. существует в условиях отрицательного спреда к ставке РЕПО, положительные реальные (с учетом инфляции) доходности ОФЗ продолжают расти. Хотя мы и не считаем, что рынок заложил в цены снижение ключевой ставки на завтрашнем заседании, на наш взгляд, отсутствие сигналов от регулятора о готовности смягчить вектор проведения ДКП может несколько разочаровать отечественных инвесторов. В целом, мы отмечаем, что ожидания возобновления процесса нормализации процентной политики ЦБ РФ возвращаются на повестку дня в качестве фактора поддержки рынка ОФЗ.

22 марта, 16:25

Мнения: Андрей Рудалев: Ледяной человек

23 марта исполняется 110 лет со дня кончины идеолога Российской империи Победоносцева. Он всего десятилетие не дожил до рубежного 1917-го. Но так ли он от него далек, не является ли этот революционный год и плодом его рук? 23 марта исполняется 110 лет со дня кончины знаменитого обер-прокурора Святейшего Синода, главного идеолога Российской империи Константина Победоносцева. Он всего десятилетие не дожил до рубежного 1917-го. Но так ли он от него далек, не является ли этот революционный год и плодом его рук? Победоносцев прошел путь от приверженца либерализма до эталонного консерватора. Имел влияние на трех императоров. Но перестал ли быть либералом? Государственный муж. Вещь в себе. Человек в футляре. Скрытный толстовский Каренин.  Если развить эту аналогию с великим романом, то дальше будет сбежавшая Россия, бросившаяся под поезд революции. Как и Алексей Александрович Каренин, Победоносцев всю жизнь строил мост – ледяную, искусственную жизнь над пучиной, которую мечтал подморозить. Этот мост разбирали, и он сам разрушался, по мере того как архитектор проходил по нему. Проработал в сферах, «имеющих дело с отражениями жизни. И каждый раз, когда он сталкивался с самой жизнью, он отстранялся от нее», – пишет Лев Толстой о Каренине, а по сути о Победоносцеве. Он попытался запечатать пучину стихии, а вместе с ней жизнь, ее творческий дух. В этом видел благо для страны и народа, которому не доверял. Подменил реальность ледяным плато и силился внушить, что это и есть настоящее. А так ли этот метод отличается от базаровского плацдарма, места, которое сперва необходимо расчистить?.. «Ледяной человек» – как назвал его протоиерей Георгий Флоровский. Свой личный холод он распространял вовне. Поэтому и не смог разглядеть свет, был не в силах постичь феномен Серафима Саровского. Случай Константина Победоносцева очень показателен (фото: public domain) Потому все вокруг – ледяная пустыня и лихие люди. Сорокинская «Метель». Крайний нигилист по отношению к настоящему. Пессимист и скептик. Совиное крыло декаданса. Интересно, он когда-нибудь улыбался? Победоносцев крайне далек, например, от Петра Чаадаева, который обличал, движимый искренней верой и любовью. Был максималистом, страстно движущимся по пути к идеальному. Чаадаев будто электрошоком пытался запустить приостановившееся сердце нации, пробудить в нем самосознание. Помните пушкинское: «Россия вспрянет ото сна». А с Россией действительно так бывает. Она периодически засыпает, когда не ставит перед собой сверхзадачи, замыкается в футлярном мировоззрении. Победоносцев – это сон. Затяжной неестественный сон накануне бури. Заморозить, а там уж будь что будет. За всем этим скрывалось внутреннее отчаяние, хладность и неверие. Его консерватизм – лишь одежды, прикрывающие фатализм и упадничество. Но почему Константина Победоносцева мы воспринимаем как образчик консерватизма, как столп и утверждение незыблемости основ государственности? Заморозка как проекция личного нигилизма – это разве консерватизм? Консерватор – скорее тот же Чаадаев, призывающий к пробуждению творческих потенций нации. Консерватизм – это знаменитая уваровская формула «Православие, самодержавие и народность», где «народность не заставляет идти назад или останавливаться, она не требует неподвижности в идеях». Вместо всего этого – пустыня, пустота… Тот же Георгий Флоровский писал о неверии Победоносцева в человека: «Россия потому и представлялась ему пустыней, что он не умел узнавать человека». Народничество, которое ему приписывают, – это все тот же нигилистический фатализм. Твердая убежденность в том, что изменить ничего нельзя, потому необходимо принять все за данность и свыкнуться с нынешним положением вещей. Всей своей деятельностью Победоносцев создавал вокруг себя в политической и церковной жизни иллюзию (каренинский мост над пучиной) «ледяного покоя» (определение Флоровского). Делал это добросовестно и с полной убежденностью в своей правоте и благе. Он отметился «Манифестом о незыблемости самодержавия» с тезисом об «искоренении гнусной крамолы», но незыблемость также оказалась растаявшей иллюзией. Сейчас ему ставят в заслугу, что своей охранительной деятельностью Победоносцев отсрочил час крушения, когда тектонические плиты общества, истории пришли в неуправляемое движение и стали сталкиваться друг с другом. Но так ли это? Возможно, он попросту усыпил общество и не дал ему шанса на изменение, преображение, возможности избежать впадения в хаос. Не от его ли ледяной пустыни бежали все: и верхи, и низы готовы были разнести все в тартарары, чтобы вскрыть эту холодящую корку? К чему может привести консервация болезней? Только к необратимым последствиям. И вот все тот же вопрос: был ли на самом деле преодолен его юношеский либерализм? Тезис о «ледяной пустыне» свидетельствует об ином. «Здесь пустое место. Здесь даже почвы нет…»,  «народ перестал быть носителем духа» – это высказывания чиновника-либерала Безлетова из романа Захара Прилепина «Санькя». По большому счету все они могли быть произнесены и Константином Победоносцевым. Или взять, например, известное высказывание Александра III, на царствование которого приходит пик деятельности Константина Петровича, о двух союзниках России: армии и флоте. В нем все тот же дух нигилизма. Неверие в свой народ, а ведь именно он и является единственным и главным союзником России. Игнорирование народа и его недооценка приводят к катастрофическим последствиям. В одном из писем трагического 1881 года Александру III Победоносцев пугал императора гибелью России, злодеями, погубившими его отца. Им нельзя делать уступок, иначе только «рассвирепеют». «Ваше величество, я их всех вижу и знаю, каких грошей они стоят». Он писал о необходимости новой политики: «Надобно покончить разом, именно теперь, все разговоры о свободе печати, о своеволии сходок, о представительном собрании». Внушал царю мнительность, советовал тщательно запирать все двери перед сном, проверять проводки звонков, которые могут быть перерезаны, каждый вечер осматривать всю мебель, гнать всех сомнительных людей от себя. Указывает на необходимость закрытия театров в Великий пост: театры были открыты, произошло убийство Александра II, «не служит ли это новым указанием на то, что прилично было бы теперь и в память этого страшного греха осветить Великий пост восстановлением закона о закрытии театров в это время». Относительно университетов советовал, что «надобно только сосредоточить власть в твердых руках и прекратить сходки, предводимые всего дюжиною негодяев, за коими следуют прочие, как стадо». Он именно что замораживал, не разбираясь в корне проблемы, не удосуживаясь добраться до ее сути. Этот соблазн заморозки велик. Случай Победоносцева очень показателен, им не стоит пренебрегать. Он не плох и не хорош. Победоносцев – мета упадка, замкнутой духоты общественного футляра. Ставка на его ледяную пустыню неумолимо приводит к разлому, к движению льдин. Особенно это актуально для современной России, в которой инерции распада и разложения, проявившиеся четверть века назад с распадом Союза, совершенно не изжиты, не преодолены. Возможно ли законсервировать их? И нужно ли это делать? При этом тезис о консерватизме сейчас очень популярен, но что такое консерватизм – не каждый может внятно и сказать. Довольствие и успокоенность от нынешнего положения вещей? Разве и сейчас у нас многие патентованные консерваторы – это не либералы, совершенно пренебрегающие народом, но публично произносящие тирады о своей верности и любви? Победоносцев пытался мумифицировать Россию, свой искусственный образ ее. Либерал хочет сделать ее иной, тем, чем она не является. Чаадаев призывал раскрыть ее настоящую. Этот вариант и можно признать за настоящий, деятельный консерватизм. Нельзя уснуть, иначе грянет буря. Надо всегда помнить о перспективах бури, она рано или поздно разгонит любой сон, разнесет в клочья любой футляр. Теги:  революция, история России, либералы, идеология, империя, консерватизм

21 марта, 14:51

Ликвидировать Иванку Трамп

За что либеральные СМИ Америки ополчились на дочь главы Белого дома

21 марта, 09:00

Неоевразийство как ценностная система

Неоевразийство — политическая философия, наследующая классическому евразийству и русской консервативной мысли. Классическое евразийство возникло в среде русской эмиграции, размышлявшей о причинах краха русской культуры и гибели государства. Неоевразийство обрело актуальность после распада СССР — второй гибели русского государства. Таким образом, и евразийство, и неоевразийство появились в переломный период, более того, эпоха неоевразийства совпала с кризисом и разложением западной философии. Это глубоко символично, так как именно с засильем западной парадигмы мысли боролись первые евразийцы. И вот она рушится. Вслед за Хайдеггером и западными традиционалистами ее разложение осмысляет также неоевразийство. Поэтому евразийская философия с полным основанием может называться «философией конца». # Но евразийская философия сильна не только своим осмыслением кризиса культуры и политической системы. Одно из главных ее достоинств — способность выстраивать образ будущего, создавать новую парадигму развития. Поэтому евразийство — философия рубежа и задания. Неоевразийцев можно назвать носителями миссии Новой Зари, следуя неповторимому стилю визионера Парвулеско, изобразившего в странном романе «Португальская служанка» борьбу консервативных революционеров против сил тьмы и разрушения. Зари, которая рождается в абсолютном мраке. Какие же ценности являются основой неоевразийской философии? Прежде всего, это многополярность, согласно которой не существует универсальной системы развития, а каждая цивилизация имеет свой путь. Поэтому претензии западной системы ценностей на универсализм безоговорочно отвергается. Затем, евразийство утверждает цивилизационный суверенитет России. Россия — не США, Япония, Китай, Турция, для нее пригоден только собственный путь развития. Для евразийца это совершенно очевидно, почти банально. Но находится немало людей, которые утверждают обратное, предлагая следовать либо некой чужой системе в целом, либо взять отдельный кусок этой системы и сделать его частью общественной, политической, хозяйственной жизни России. Но понимание цивилизационной уникальности России — только первый шаг. В чем состоит сущность российской цивилизации? Это уже гораздо более сложный вопрос. Дать ответ на него может сознательное, глубокое обращение к своей идентичности, которое и предлагает евразийская философия. Так, идеолог неоевразийства Александр Дугин говорит о «Русской Вещи». Что есть Русская Вещь? И где лежат истоки российской идентичности? Прежде всего, Россия — Империя, великая держава, Катехон, а не абстрактная «нормальная страна» буржуазного комфорта. Следовательно, евразийская миссия — имперская. Евразийство признает как ценность сильную власть, способную удержать и структурировать огромные пространства. Субъектом империи является народ, а не политическая нация в европейском понимании. Народ живет и развивается в определенном «вмещающем ландшафте», отсюда ценность пространства для евразийской идеологии. Политическая система предполагает отрицание парламентской демократии и, напротив, утверждение цветущей сложности традиционных форм местного самоуправления. Антропология отвергает индивидуализм и восприятие человека как «меру всех вещей», утверждая духовную сущность, стоящую выше человека. Так выстраивается солярная вертикаль. Отсюда следуют две фундаментальные ценности евразийской философии: духовное выше материального, общее выше частного. Собственно, на этих ценностях и строится социал-монархизм, предлагающий идеальную для России модель политического устройства. Два столпа социал-монархической государственности — сильная власть и социальная справедливость, соответственно, социал-монархизм не приемлет власти капитала (претендующий на занятие места государственной власти) и буржуазной демократии (суррогата равенства и справедливости). Интересно, что в проекте Новороссии проявилась попытка реализовать идею народной власти и справедливости, но государство в Новороссии не состоялось именно из-за отсутствия сильного политического субъекта. Поэтому идея справедливости для народа также выродилась в профанацию. Так как духовное в евразийском обществе выше материального, то экономика подчиняется политической целесообразности. Евразийская философия не против материального благосостояния народа, хотя и не считает его самоцелью. Желание «хорошо жить» не оправданно само по себе. Оно вызывает вопрос «зачем?». Например, государственный служащий должен жить достойно, чтобы мысли о материальном обеспечении не отвлекали от дела. Принципы, ставящие духовное выше материального и общее выше частного, являются основополагающими в правящем (элитарном) отборе. Если духовное выше материального, представитель евразийской элиты не занимается приобретательством. Ему свойственны нестяжательство, аскетизм. И это не просто слова. Если на практике дело обстоит иначе, значит, человек попал не на свое место, и последствия такого правления будут плачевны — за материальные ценности представитель власти предаст свою страну и народ. Если общее выше частного, то представитель правящего слоя всегда носитель духа своего народа, и властные полномочия являются инструментом служения народной идее. Когда такой человек становится частью правящей иерархии, он готов беспрекословно подчиняться вышестоящим, в то же время требуя повиновения от подчиненных. Это делается не из самодурства, а потому что иначе не удержать и не структурировать имперское пространство, о чем говорилось выше. Но одной иерархии мало. Представитель евразийской власти по умолчанию является носителем идеи, пассионарием, поэтому он должен уметь привлечь и зажечь этой идеей окружающих. Об этом писал в своей книге «Моим легионерам» Корнелиу Зеля Кодряну, говоря, что без любви, зажигающей души людей, не может жить политическая организация. В то же время, одной любви недостаточно, чтобы избежать распада организации, нужна иерархия. Это основные принципы, которыми руководствуется неоевразийская мысль. Тем не менее, путь к идентичности не завершен, поиск и осознание продолжаются. Отдельно следует сказать о государственной идеологии, выработка которой является сферой острых дискуссий. Идеология — система взглядов и ценностей, определяющих политическое управление. Само наличие идеологии не приемлемо для либералов, видящими в нем ущемление «свобод». Но самое интересное, что идеология может критиковаться и с традиционалистских позиций как явление западного модерна. В традиционных обществах такого понятия, как идеология, не существовало, возникли же идеологии, когда традиционные представления стали разрушаться. Именно XX век стал расцветом идеологий. В настоящее время основные идеологии XX, за исключением, возможно, либерализма, терпят кризис (в то же время и либерализм пережил сильнейшие изменения, поэтому стоит говорить о неолиберализме). На их отрицании строится 4ПТ, согласно которой на смену национализму, коммунизму и либерализму должна прийти новая идеология. При этом консерватизм также часто определяется в качестве идеологии, но его правильнее называть «идейной установкой», потому что в каждом обществе консерватизм свой, и зависит от того, какие ценности охраняет. Нужна ли Евразийской Империи собственно идеология? Или все же лучше искать другое название для евразийской системы ценностей? Например, «государствообразующее мировоззрение». В политическом управлении всегда существует субъект, осуществляющий захват, удержание и использование политической власти, для чего ему необходимо государствообразующее мировоззрение. В Евразийской Империи субъектом политики должен быть Орден «Новой Зари». В организационном плане евразийцам ближе всего именно движение орденского типа, где фундаментальные философские начала сочетаются с гениальными прозрениями, а священный огонь передается от носителей орденской традиции к младшим членам в тени и тишине, чтобы однажды вспыхнуть ярче солнечного света. Политический орден является средним уровнем. Он мыслит себя в качестве носителя имперской миссии. Орден берет на себя заботу о народе, являясь в своем мышлении квинтэссенцией его исторического сознания. При этом народ — это не массы, а осознающий свое историческое предназначение субъект, хотя такое осознание, как правило, моментально, и не может продолжаться длительное время. Поэтому народу формирует правящий слой, состоящий из лучших его представителей. Над Орденом стоит правитель (возможно, монарх). Это высший уровень, который находится со средним уровнем в отношениях солярной вертикали, так же, как и средний с низшим. Членство в Ордене не является наследственным. На каждом этапе Орден выбирает новых людей из народа, наделенных необходимыми для правящего слоя качествами, о которых говорилось выше. Это и есть правящий отбор. # Государствообразующее мировоззрение выстраивается и концентрируется именно на среднем уровне. С его помощью Орден организует политическую систему, общественную жизнь, хозяйство, частные сферы. На основании ценностной системы осуществляется целеполагание. Это и есть имперская стратегия, из которой следует тактика, ответственная за решение более мелких практических задач. Евразийская Империя — идеократическое государство, где идея пронизывает все сферы общественной жизни наподобие кровеносных сосудов. Поэтому такое государство органично, ни одна из сфер не отделяется от целого и не противопоставляется одна другой. Сфера, в которой идейные установки не действуют, деградирует, отмирая или противопоставляя себя государственному организму. Так произошло с экономикой, ставшей в современном обществе самоцелью и стремящейся подменить собой государство. В случае торжества подобной модели государство перестает быть собой, превращаясь в корпорацию. Вместо идеократии мы видим торжество материи, подменяющей собой ценностную систему. Поэтому выбор прост: формирование государствообразующего мировоззрения или растворение в трясине материальной целесообразности, конец истории.

20 марта, 18:20

Вебинар на тему «Политический консерватизм в мире: вчера, сегодня, завтра»

«Фонд исследований мировой политики» и журнал «Россия в глобальной политике» в рамках реализации научно-просветительского проекта «Российский консерватизм и международные отношения» провели вебинар на тему «Политический консерватизм в мире: вчера, сегодня, завтра».

20 марта, 15:43

Патриарх Кирилл считает, что Россию удалось сохранить благодаря "природному консерватизму" ее жителей

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл отметил роль провинции в сохранении России. "Если бы не наша глубинка, неизвестно, что бы произошло за последние десятилетия с нашим Отечеством.

20 марта, 10:52

Несколько важных советов для начинающих инвесторов

Поражает тот факт, что изменить судьбу своей семьи можно всего одной долгосрочной инвестицией.

17 марта, 02:33

Русская весна

1. 3 года Крымской весны: Поворотный момент в современной истории Три года назад произошел поворотный момент в истории России и всего мира. В Крыму и Севастополе прошел исторический референдум, вернувший эту часть России на родину. 2. Признание Крыма: Кто это уже сделал и кто скоро сделает? Крым за последние три года существенно нарастил число деловых контактов с миром, а по данным опроса TNS Global, более трети итальянцев и немцев воспринимают Крым как часть России. 3. Развал Украины: Отсчет идет на месяцы или недели? Украина в шаге от новой волны дезинтеграции. Только за эту неделю произошел целый ряд событий, показывающий, что Украина держит курс на полный развал страны. 4. Минюст взялся за свидетелей Иеговы Министерство юстиции просит признать экстремистским "Управленческий центр свидетелей Иеговы в России" - головную организацию, управляющую филиалами "Свидетелей Иеговы" в нашей стране. 5. Здравый смысл в США: Энн Коултер вступилась за Россию Известная американская писательница и колумнистка Энн Коултер, которая также является известным общественным деятелем, приближенным к администрации Трампа, выступила с большой статьей о том, почему нынешние американские либералы ненавидят Россию. 6. Выборы в Нидерландах: Кто выиграл битву за консерватизм? Марк Рютте, действующий премьер-министр Нидерландов, вовремя перекрасился и занял принципиально жесткую позицию в недавнем конфликте с Турцией. Таким образом, он отобрал у Вилдерса, который всегда занимал такую позицию, значительное количество голосов. 7. Французская эпопея: Макрона обвиняют в коррупции В 2016 году министерство экономики Франции, которое в тот период возглавлял Макрон, заключило контракт на 380 000 евро с компанией Havas в обход конкурсной процедуры (без проведения тендера). 8. Дело Бута: Наметилась положительная динамика Федеральные прокуроры США не стали представлять возражения в Верховный суд страны по поводу прошения защиты гражданина России Виктора Бута об отмене вынесенного ранее вердикта. ГОСТЬ: Ольга Тимофеева, член Комитета Совета Федерации по международным делам. Сайт Царьград ТВ: http://tsargrad.tv/ Подписывайтесь: https://www.youtube.com/tsargradtv Facebook — https://www.facebook.com/tsargradtv ВКонтакте — https://vk.com/tsargradtv Twitter — https://twitter.com/tsargradtv Одноклассники — http://www.ok.ru/tsargradtv

17 марта, 01:02

Выборы в Нидерландах: Кто выиграл битву за консерватизм? [Русский ответ]

Марк Рютте, действующий премьер-министр Нидерландов, вовремя перекрасился и занял принципиально жесткую позицию в недавнем конфликте с Турцией. Таким образом, он отобрал у Вилдерса, который всегда занимал такую позицию, значительное количество голосов. Сайт Царьград ТВ: http://tsargrad.tv/ Подписывайтесь: https://www.youtube.com/tsargradtv Facebook — https://www.facebook.com/tsargradtv ВКонтакте — https://vk.com/tsargradtv Twitter — https://twitter.com/tsargradtv Одноклассники — http://www.ok.ru/tsargradtv

Выбор редакции
16 марта, 17:31

Большая европейская тоска

«И поэтому, голосуя за популистов, выбирают они не какой-то там консерватизм или национальный суверенитет. Они голосуют за тех, кто обещает сохранить завоевания «их 90-х». Вольности, привилегированное положение, доступ к недорогой и комфортной старости. Безопасность и от толп мигрантов, и от невидимой руки Москвы. И от внешних диких шахидов, и от собственных «консервативных радикалов». Читать далее

16 марта, 17:00

«Рим предателям не платит»

Задача России в XXI веке — выжить, сохранить идентичность, население и территориюXXI век станет временем жесточайшей борьбы за будущее, когда целые государства, этносы, культуры будут нещадно, без сантиментов стираться Ластиком Истории. В этой борьбе выживут и победят сплоченные социальные системы, спаянные единым ценностным кодом, характеризующиеся минимальной социальной поляризацией и имеющие в себе высокий процент носителей знания. Олигархические системы в этой борьбе не выживут, их участь — стать экономическим удобрением, навозом для сильных. Иного они и не заслуживают.«ДЛЯ БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ЭТОТ „НОВЫЙ МИР“ ОБЕРНЁТСЯ НОВЫМИ „ТЁМНЫМИ ВЕКАМИ“»— Куда идет этот мир (т. е. как выглядит картина будущего)?— Мир стремительно идёт к концу капитализма. От последнего не так много осталось: рынка практически уже нет, есть глобальные монополии; государство отмирает; гражданское общество скукоживается; политика превращается в комбинацию административной системы и шоу-бизнеса, деньги потеряли ряд функций и в значительной степени перестали быть деньгами; европейцы утратили одну из своих основ — трудовую этику, капиталу почти удалось поглотить, сожрать труд, но и сам он от этого перестаёт быть капиталом.— Кто строит новый мир?— Одновременно идут два процесса: разрушение старого мира и оформление нового. Старый капиталистический мир ломает капиталистическая же верхушка — он ей больше, по крайней мере в перспективе, не нужен. С середины 1970-х годов идёт демонтаж капитализма. Он как бы «едет» в своё «додемократическое прошлое», в эпоху «железной пяты» и ост-индских компаний, этих предшественниц нынешних транснациональных корпораций, только более крутых, чем эти последние. Свёртывание прогресса и есть способ создания мировой верхушкой их нового мира. Для большей части человечества этот «новый мир» обернётся новыми «тёмными веками» — не путать со Средневековьем, стартовавшим в IX в. распадом империи Карла Великого. «Тёмные века» — это время между серединой VI в. (окончательно перестала работать система римских акведуков; 476 г. как конец Римской империи — фальшивая выдумка римских первосвященников, выпячивавших таким образом свою роль) и серединой IX в.Темновековье — это, действительно, эпоха мрака и крови, в отличие от оболганного деятелями Ренессанса и особенно Просвещения (жуликами типа Вольтера) Средневековья — светлой, вплоть до начала XIV в. эпохи; XIV-XVII вв. — новое темновековье, у которого, впрочем, был столь же зазывный, сколь фальшивый фасад — Ренессанс.— Есть ли альтернатива западной модели будущего (новым темным векам)?— На данный момент такая альтернатива просматривается плохо. Сейчас главное не дать реализоваться темновековому проекту, а там будет видно. Альтернатива — сопротивление глобальной повестке, т. е. курсу на варварское сокращение населения планеты, разрушение государства (суверенитета), семьи, науки, образования, здравоохранения, последнее, как заметил М. Мур, превращается в здравозахоронение.— Есть ли возможность вернуться на тот путь развития, по которому планета шла 50-60 лет назад?— Едва ли. Возвращения и реставрации в истории невозможны. Невозможно повторить уникальную эпоху 1945-1975 гг. — рывок человечества во главе с СССР в будущее, рывок, искусственно прерванный тупой советской номенклатурой и расчётливой верхушкой капиталистического мира. Советская верхушка за этот ситуационный союз расплатилась разрушением СССР.— Можно ли вернуть людям уверенность в завтрашнем дне, надежду и оптимизм?— Оптимизм — это состояние души сильных и цельных людей, умеющих не просто менять обстоятельства, но создавать их. Оптимизм — это нелёгкий, но в то же время радостный труд, часто наперекор судьбе. Оптимизм нельзя дать, подарить, вернуть. Он рождается в борьбе. Разумеется, есть биохимическая (генетическая) основа оптимизма, тем не менее, оптимизм — социальная функция здоровых обществ. Достаточно сравнить советское общество середины 1930-х — середины 1960-х годов («Нам нет преград на суше и на море», «Туманность Андромеды» И. Ефремова и многое другое) с советским же обществом 1970-1980-х годов — усталым, циничным, саркастическим и безрадостным. И это при том, что жить в 1970-е годы стало комфортнее, легче и сытнее; страх ушёл, а счастье не наступило. 1960-е годы были кратким мигом надежд, которые не осуществились ни у нас, ни в мире.— Можно ли поставить прогресс на службу всем людям (или хотя бы большинству)?— СССР пытался. И лет тридцать у нас это выходило. Значит — можно. Только нужно быть бдительными и помнить сталинское предупреждение о том, что по мере развития социализма классовая борьба обостряется, т. е. налицо угроза перерождения. Так оно и произошло, причём одними из первых переродились определённые сегменты ЦК КПСС и КГБ. Недоработала партийная инквизиция.— Мечта — черновой набросок будущего. О чем же люди мечтают сегодня?— Разные люди мечтают о разном. Это зависит от того, на что они ориентированы — на явь, навь или правь. Т. е. либо на мир тёмных и вульгарных страстей (богатство и удовольствие любой ценой для себя лично и в ущерб другим), либо на солидарный труд на основе социальной справедливости и сохранения своей этнокультурной идентичности.«СИТУАЦИЯ ВЫХОДИТ ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ»— Проблема «золотого миллиарда» — самая опасная проблема современности, согласны ли Вы с этим?— Проблема «золотого миллиарда» в том виде, в каком она формулировалась, не является самой опасной, поскольку миллиард этот размывается. В Европе его размывают арабы, турки, курды, африканцы, и их будет всё больше. Такое впечатление, что европейскую часть «золотого миллиарда» списали и спускают в «унитаз истории», то ли пытаются селективным путём с помощью выходцев с Юга выработать из европейцев новый тип, который не числом, а уменьем станет биться за будущее. Правда, пока что молодые образованные европейцы эмигрируют в Канаду, Австралию, Новую Зеландию, но не в США, где скоро будет тоже горячо. Ведь там социальные проблемы замешаны на расовых: негры, которых теперь принято называть афроамериканцами, испаноязычные (латинос). Расовый и этнокультурный состав Запада меняется. Собственно, Запада в привычном смысле уже и нет. Есть постзападное постхристианское общество, стремительно закатывающееся в «лунку Истории». Какой-то план у тех, кого Б. Дизраэли называл «хозяевами истории», а писатель О. Маркеев «хозяевами мировой игры», есть, но, во-первых, похоже, ситуация выходит из-под контроля. Во-вторых, развёртывается борьба внутри мировой правящей элиты (она ведь не едина) за будущее. Вот на этих противоречиях нам и надо сыграть, как это сделал Сталин в 1930-е годы.— Какое место отведено России и русским (в обобщенном смысле этого слова, т. е. жителям России) по этому плану?— В исходном плане места для русских и многих других незападных народов, думаю, нет. Но, повторю, план, похоже, ломается. Впрочем, несколько линий глобалисты обрабатывают очень жёстко: разрушение государства, семьи, образования, здравоохранения и науки. Это часть их глобальной повестки. Поэтому, несмотря ни на какую риторику и ситуационные громкие акции во внешней политике, я поверю в благие намерения только такой власти у нас, которая остановит погром науки, образования и здравоохранения, т. е. поломает глобальную повестку в этих областях. Что это за борьба за суверенитет государства сегодня, если всё идёт так, что завтра некому и нечем (отсутствие здоровых мужиков и мозгов) будет его защищать?— Какой план можем предложить вместо этого мы?— Мы — это кто? Народ, олигархи, власть? Чтобы предложить план, нужно иметь стратегию. Чтобы иметь стратегию, нужно иметь идеологию. У нас государство — формально — без- и внеидеологическое, а удел тех, у кого в сегодняшнем мире нет идеологии, а следовательно, своего проекта будущего — пикник на обочине истории в ожидании, что, может быть, хозяева позовут на новый праздник жизни. Не позовут даже служивших им «плохишей»: «Рим предателям не платит». Цель у России может быть только одна — выжить и победить в XXI в., сохранив идентичность, население и территорию. Это — программа-минимум. Сделать это можно только путём создания социальной системы, основанной на социальной справедливости, тогда Власть и Родина становятся одним и тем же. Люди могут убивать из-за денег, но умирать из-за денег никто не будет. За Родину — будут, Великая Отечественная война это показала. Потому-то мы и победили — за нами была справедливая социальная система, чей коллективистски-антикапиталистический характер соответствовал русским архетипам сознания и подсознания и культурно-историческому коду; как говорил Александр Блок, большевизм «есть свойство русской души, а не фракция в Государственной думе».XXI век станет временем жесточайшей борьбы за будущее, когда целые государства, этносы, культуры будут нещадно, без сантиментов стираться Ластиком Истории. Отморозки от власти (имя им легион, один пример — посмотрите на лицо X. Клинтон) не остановятся ни перед чем. В этой борьбе выживут и победят сплочённые социальные системы, спаянные единым ценностным кодом, характеризующиеся минимальной социальной поляризацией и имеющие в себе высокий процент носителей знания, эдакие нации-корпорации. Олигархические системы в этой борьбе не выживут, их участь — стать экономическим удобрением, навозом для сильных; собственно, иного они и не заслуживают. Во второй половине XX в. олигархизировавшиеся структуры власти в СССР дважды блокировали прогресс и жестоко поплатились за это. В середине 1960-х годов СССР готов был совершить научно-технический рывок в будущее, превратившись из системного антикапитализма в реальный посткапитализм, однако это не было в интересах как советской номенклатуры, так и верхушки мирового капиталистического класса. Прорыв был жёстко заблокирован, а взлёт цен на нефть и детант внесли в советские верхи чувство успокоенности и глубокого удовлетворения. У нас нередко брежневские времена вспоминают с умилением — стабильность, уверенность в завтрашнем дне. И в краткосрочной перспективе так оно и было, однако в среднесрочной (не говоря уже о долгосрочной перспективе, брежневская эпоха была проеданием будущего, временем упущенных исторических возможностей. «Мешковатые старики... боявшиеся собственных жён» (Э. Неизвестный) профукали будущее системы — она умирала в них и посредством них. И это при том, что в многослойном СССР существовал супермощный научно-технический комплекс, который должен был рвануть в будущее не позже начала 1990-х годов. Однако если порыв 1960-х подсекли детантом и нефтью, то второй — перестройкой и разрушением СССР, в основе которых лежало банальное желание части советской номенклатуры «записаться в буржуинство». Остаётся надеяться, что состоявшаяся в самом конце 1980-х годов эвакуация режима была не только финансовой, но и научно-технической. Впрочем, «выстрел из будущего» — это прекрасно, но и самим надо не плошать.Чтобы России (и нам вместе с ней) выжить в сложившейся ситуации, необходимо отбиться от внешней атаки. Известна истина, что, когда собаку бьют палкой, та, чтобы спастись, должна кусать не палку и даже не руку, а горло того, кто держит палку. Для того чтобы найти это горло, нужно очень хорошо представлять себе структуру современного мира, знать силы, действующие в нем и места их обитания.«СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ — ДЕЛО РУК САМИХ УТОПАЮЩИХ»— Дает ли наука, которую представляете Вы, ответ на эти вопросы?— Да, даёт. Враг России — глобальные ростовщики и обслуживающие их политики, журналисты, шоу-деятели, причём не только за пределами нашей страны, но и внутри неё. В последнем случае речь идёт о регрессорах, рушащих ценностные, интеллектуальные и технологические основы нашего общества. Но они всего лишь безликие функции глобальной матрицы, чапековские саламандры, о которых писатель говорил: «Они приходят как тысяча масок без лиц». Иными словами, главный враг — глобальная матрица, эдакая выросшая до планетарных размеров паучиха Шелоб из «Властелина колец». Кстати, идею глобальной Матрицы (G-Matrix) как структуры и средства, навязывающей мировому населению определённый образ мышления, выдвинули деятели Римского клуба ещё в 1970 г.— Есть ли механизм, связывающий научные достижения с практической политикой (или дипломатией, или кто там сегодня решает задачи выживания и власти) в нашей стране?— Задачи выживания и побед в любой стране должно решать прежде всего руководство страны. Вопрос в том, насколько умело и честно оно это делает, насколько отождествляет себя со своей страной. Наконец, насколько развит у него инстинкт самосохранения, насколько он сильнее хватательного инстинкта и страсти к красивой жизни. Если последние перевесят, то рано или поздно явится История в виде Шелоб или собственного народа и скажет с нехорошей ухмылкой: «Ты всё пела? Это дело: так поди же, попляши!» И пляска эта скорее всего будет Dance macabre — пляской смерти.— Есть ли в России силы, способные привести её к спасению?— Надеюсь, что есть. Но вообще-то спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Как пелось в «Интернационале»: «Никто не даст нам избавленья: / Ни бог, ни царь и ни герой. / Добьёмся мы освобожденья / Своею собственной рукой». Мы долго раскачиваемся, но быстро ездим. Так что надежда всегда есть.— Как их найти и сплотить?— Лучший способ сплочения — общее дело на основе общих ценностей. Но какое общее дело может быть у богача и бедняка, вора и нищего?— Какую идеологию должна принять Россия в XXI веке?— Идеологии не висят в магазине на вешалке, они рождаются в кровавых и жестоких кризисах как ответ на вопрос, какое будущее мы хотим для себя, наших детей и внуков. Великие идеологии современности — марксизм, либерализм (умер в 1910-е годы, не путать с тем, что называют так сейчас на Западе и, тем более, в России) и консерватизм родились в Европе в эпоху революций 1789-1848 гг.— Не пора ли в России создавать военно-духовное сословие?— Сословия не создаются, они возникают в ходе истории. Думаю, однако, время сословий, как и монархии, прошло — отжили, vixerunt, как сказал бы Цицерон. Тем более в истории России сильной сословной системы, как и аристократии, не было.— На протяжении последних 400 лет в начале каждого века Россия участвовала в войне, грозящей ей уничтожением: 1610-е годы — Великая смута; 1710-е — Северная война; 1810-е — Отечественная война с Наполеоном; 1910-е — Первая мировая. Это случайность или закономерность? Сейчас идут 2010-е.— Могу привести другой ряд: Ливонская (1558-1583), с Польшей (1654-1667), Семилетняя (1756-1763), Крымская (1853-1856), Великая Отечественная (1941-1945). Их значение не меньше, так что мистики цифр тут нет.— «Хозяева истории» строят свои модели общества будущего. В связи с этим возникает ряд вопросов. Всякая ли модель, придуманная человеком, сможет функционировать, т. е. быть жизнеспособной?— Конечно, не всякая.— Всякая ли модель будет способна к развитию?— То же самое.— Есть ли критерии, позволяющие различать жизнеспособные и нежизнеспособные системы ещё на этапе их моделирования?— Боюсь, что нет. Мы можем оценивать лишь степень вероятности. Может быть хилая модель, но мир вокруг меняется, и данная модель оказывается наиболее адекватной — это как рецессивная мутация в развитии биосистем. И наоборот: есть сильная, хорошо адаптированная модель, но резко меняется ситуация и условно: динозавры вымирают, а маргинальные «землеройки» захватывают освободившиеся экологические ниши.— Есть ли методология, позволяющая строить заведомо жизнеспособные системы?— В стремительно меняющемся мире скорее возможны принципы негативного ряда — т.е. то, чего не следует делать.— Есть ли своя модель будущего у нас?— Пока я её не вижу. А вообще модели рождаются в борьбе, в частности — в сопротивлении Злу.— Вы неоднократно упоминаете в своих лекциях теорию систем. Но единой для всех теории систем нет, их десятки. Какую из них имеете в виду Вы?— Теория систем — штука универсальная, у неё есть подразделы, например, теория живых (антиэнтропийных) систем, куда входит общество.— Есть ли сейчас в этой теории систем приложение, описывающее общество?— Есть различные теории социальных систем, например, теория формаций Маркса, кстати, далеко не худшая. Теории Александра Богданова, Вильфредо Парето.БИБЛЙСКИЙ ПРОЕКТ ЗАКОНЧЕН. НА ОЧЕРЕДИ — ТОТАЛЬНАЯ ДЕБИЛИЗАЦИЯ— Какова роль авраамических религий в жизни общества? Как вы относитесь к работе Л. Н. Толстого «Почему христианские народы вообще и в особенности русский находятся теперь в бедственном положении»?— Толстой зафиксировал очевидные вещи — отличие того, о чём, согласно Евангелиям, учил Иисус, от того, что стало Библейским проектом, у истоков которого стоит Павел, в последнем на самом деле много осталось от Савла. Действительно, там, где у Иисуса — любовь, у Павла и церкви — страх; Иисус конфликтовал с властью, Павел и церковь призвали к подчинению им. В схеме Павла много от Ветхого завета — этого «окна уязвимости» христианства. Не случайно в России в XIX в. Ветхий и Новый завет не печатали под одной обложкой. Что касается различий между мечтой, революционным порывом, с одной стороны, и организацией, этот порыв утилизующей, то Ф. Достоевский посвятил этому «Легенду о Великом инквизиторе». Иисус вряд ли додумался бы до инквизиции, иезуитства и догмата о непогрешимости папы.— Согласны ли Вы с тезисом, что после Христа христианство было переписано фарисеями?— После Христа христианство было не переписано, а создано; процесс создания длился 150-200 лет (III-IV вв. н. э.), когда был создан корпус литературы и выстроены — по модели Римской империи — иерархия и территориальное устройство. Был разработан Библейский проект, адекватный новой эпохе. Если до этого в зоне Средиземноморья социальный контроль носил внешний характер, главными были «культура стыда» и внешне-силовой контроль — «египетская модель», нашедшая максимальное воплощение в Римской империи и римском праве, то изменившиеся условия потребовали более тонких и более глубоких, интериоризированных форм уже не просто социального, но социально-психологического контроля — изнутри. Отсюда — «культура совести». Т. е. мир и человек на рубеже I тыс. до н. э. — I тыс. н. э. настолько усложнились, что одного насилия оказалось мало. Библейский проект — это и есть комбинация внутреннего и внешнего подчинения с приматом первого, причём часть функций внешнего подчинения взяла на себя христианская церковь, поэтому многие социальные движения принимали форму ересей.К концу XV в. католическая церковь настолько скомпрометировала себя, а ереси настолько расшатали её положение, что ей был брошен вызов со стороны протестантизма. Будучи ударом по католицизму и противостоя ему (по накалу — вплоть до религиозных войн XVI — первой половины XVII вв., по сравнению с деятелями которых наш Иван Грозный — это пример гуманизма и набожности), протестантизм парадоксальным образом не только ослабил, но временно отчасти укрепил Библейский проект. Во-первых, он создал его более современную (в плане ориентации на деньги, на успех, на селективную избранность — в этом плане протестантизм есть максимально иудаизированная версия христианства), более жестокую и в то же время более простую форму; во-вторых, стал своеобразным клапаном для исхода недовольных из Pax Catholica, внеся в последний успокоение. Но ненадолго. Время работало против обеих версий христианства, отколовшихся от ортодоксии (православия). Наступала новая эпоха, для структурного и рефлексивного управления в которой нужно было институционально оформленное рациональное знание — наука. И не случайно в той же Франции развитию такого знания (например, в лице Декарта) способствовали иезуиты.В XVIII — начале XIX в. Библейский проект, трещавший по швам, пережил ещё одну мутацию: христианская вера была отброшена, и появилась сначала протоидеология в виде проекта британских масонских лож, реализованного главным образом на французской почве, — Просвещение, а затем идеология в трёх её базовых формах: консерватизм, либерализм, марксизм. Это были уже безрелигиозные, т. е. терминальные формы Библейского проекта, выступавшие одновременно и как средства борьбы, и как формы социального контроля над резко усложнившейся общественной средой. Как когда-то христианские священники отодвинули или уничтожили жречество (на территории Руси — ведическое), так в XVIII-XX вв. масоны, идеологи либерализма, марксизма, нацисты обрушились на христианскую церковь. В данном случае весьма уместно вспомнить фразу блаженного Августина о том, что «наказания без вины не бывает», или: каким судом судите...Вообще нужно сказать, что исходная сложность христианства, отражающая сложность европейской цивилизации эпохи поздней античности (элементы античности, иудейской и германской традиций), — это одновременно и сила, и слабость. Сложная композиция может быть разобрана на части. Это ислам един — его можно только на куски рубить, а вот христианство чревато неожиданными мутациями. Ведь заметил же Н. А. Бердяев, что христианство чревато католицизмом, католицизм — протестантизмом, а протестантизм — атеизмом (я бы добавил сюда масонство). Это одна линия. Католицизм чреват вырождением в неожреческую иерархию. И разве папа римский после принятия догмата о непогрешимости папы — это не верховный жрец неоязыческого по сути культа? А непростые отношения христианства и иудаизма, уже провозглашённого римским первосвященником «старшим братом»? И не является ли «старший брат» Большим Братом? Кто-то скажет: откуда язычество? Христианство — монотеистическая религия. Но, во-первых, «язычество» — это негативный ярлык, который представители авраамических религий вешают на всё неавраамическое. Во-вторых, иудаисты и мусульмане ставят под сомнение «твёрдую искренность» христиан в монотеизме — Троица, иконы. Так что не всё так просто с христианством, и то, что способствовало его экспансии, может оказаться серьёзной проблемой. Впрочем, кажется, в том же Ватикане хорошо это понимают.В настоящее время Библейский проект почти на финише, равно как и феномен идеологии; мировые верхушки срочно ищут замену. И уже сегодня кое о чём можно догадаться. С одной стороны, «хозяева мировой игры» лихо крушат образование и науку, уводя первое и вторую в закрытые структуры, стремясь превратить население в вечных подростков, которым культуру заменяют комфорт и чувство глубокого физического удовлетворения. Приведу только два примера — американское кино и телевидение. В своё время журналист Д. Робинсон в газете «Таймс» написал следующее: «1985 год войдёт в историю как самый мрачный период в американском кино. Именно в этом году Голливуд после почти семидесятилетнего господства в кинопромышленности отбросил всякие претензии на то, чтобы служить здоровому интеллекту взрослого человека». А вот что поведала ведущая довольно примитивной передачи о здоровье «Жить здорово» Е. Малышева. В передаче «На ночь глядя» (от 11.02.2016 г.), взахлёб повествуя о своём журналистском обучении вместе с другими восточноевропейцами в США в середине 1990-х годов, она сказала, на кого их учили ориентироваться в своих телепередачах: «Вы должны делать телевидение по простоте изложения для одиннадцатилетних недоразвитых подростков». Судя по передаче, она это и делает. Какой контраст с передачами о здоровье советского времени, которые вела, например, умная, интеллигентная, далёкая от самодовольства и воспитанная Э. Белянчикова!Превращение взрослых людей в недоразвитых подростков, живущих не интеллектом, а гормонально-инстинктивными программами, попросту говоря, дебилизация (этому служат и всевозможные ток-шоу) преследует простую цель: воспитать абсолютно несамостоятельную личность, которую будет легко подключить к глобальной коммуникационной сети в качестве полностью управляемой «клетки». Творческого, минимально интеллектуального человека в «клетку» электронного мозга, контролируемого неожрецами и техно-магами, не превратишь.С другой стороны, всё больше средств вкладывается в исследования NBICS — нано-био-инфо-когно-социо. Речь, по-видимому, идёт об установлении дистанционного контроля живущей на плавучих городах или в недоступных сухопутных анклавах элиты над психосферой массы населения. Что-то подсказывает мне: сегодня в виде и под маской дистанционного образования, максимально примитивизирующего само образование, исключающего из него личностное начало (учитель) и дебилизирующего объект обучения, на самом деле отрабатываются методы и формы дистанционного психосоциоконтроля «верхов» над «низами». Думаю, однако, эта схема провалится, прежде всего — в России. Борьба с регрессорами требует одну важную вещь: их ни в коем случае нельзя персонализировать, это не личности, а функции, биороботы Матрицы, внешне цивилизованные и порой благообразные орки. Но орк есть орк, т. е. нечто своей воли не имеющее и подгоняемое чужой злой волей.— Разве христианство это не религия, созданная рабовладельцами для рабов?— В конечном счёте, если огрублять, спрямлять и определять нечто по социальной функции, то да, — Иисус, ясно, это о другом. Но ведь и Маркс — это одно, а марксизм — это другое, недаром Маркс говорил, что он не марксист. Интересно, что бы сказал Иисус о творцах системы христианства, не говоря уже о нынешнем состоянии последнего? Думаю, вспомнил бы своё «не мир, но меч...». Впрочем, «рабовладельцев и рабов» можно поменять на «феодалов» и «крестьян», «буржуа» и «пролетариев». Христианская церковь просуществовала в трёх социальных системах — антично-рабовладельческой, феодальной и капиталистической (и даже в системном антикапитализме — СССР — сохранилась, правда, в модифицированном чекистами виде).— Согласны ли вы с тезисом, что исповедание чужой (пришедшей от другого народа) религии — это духовное порабощение?— Конечно, согласен. Это духовная диверсия, когда чуждый имплант интериоризируется, и некая система (этнос, государство) становится почвой для самореализации Чужих. Заёмные боги — это как кредит под очень высокий процент, только отдавать долг приходится не деньгами, а искорёженной исторической судьбой.— В лекциях Вы говорите: «Ордынский период был самым благоприятным для РПЦ». Не привело ли принятие Ордой в XIV веке ислама к борьбе на уничтожение?— Не привело. Православные священники молились в церквях за басурманского царя, благоволившего к ним. А вот как только Орда ушла в небытие, русские властители сразу же взялись за церковь. Первые шаги в этом направлении сделал Иван III, продолжили — круто — Иван IV и — мягко по форме, но жёстко по содержанию — Алексей Михайлович. Ну а Пётр I привёл форму в соответствии с содержанием: патриархия была отменена, вместо этого учредили Синод, де-факто — министерство по делам церкви. Так что действия большевиков по отношению к церкви, если отвлечься от эксцессов Ленина и Троцкого, а также полутроцкиста Хрущёва, вполне в русле и традиции русской власти. В России со времён оболганного Ивана Грозного церковь всегда была при власти, самодержец был главнее церковных иерархов, которым в случае чего быстро указывали их место. Поэтому-то церковь и поддержала в 1917 г. февралистов, предвкушая свободу от верховной светской власти. Весьма недальновидно: вскоре большевики им это объяснили. Кстати, в это же время, только намного более зверски (латиноамериканский темперамент), мексиканские революционеры объясняли католическим священникам их историческую неправоту. Беда только, что в обоих случаях — русском и мексиканском — пострадало много ни в чём не повинных простых священников.— Годится ли нам православие в качестве государственной идеологии?— Православие не годится в качестве государственной идеологии по нескольким причинам. Во-первых, религия и идеология — принципиально разные формы организации идей; идеология по своей сути есть отрицание религии; совпадение функций в данном случае неважно. Во-вторых, как говорил В. Г. Белинский, русский мужик не религиозен, он суеверен. Кстати, до середины XVII в., до реформы Алексея — Никона на русском православии лежал сильный отпечаток ведической религии. До этого поворота не было формулы «я — раб божий», вместо этого — «отрок божий», т. е. потомок бога. Это типичная формула ведической религии славян, в которой боги — предки людей. В-третьих, в России под православием, как и под монархией, черту подвёл 1917 г. — vixerunt (отжили). Интересно, что как только после февральского переворота солдатам разрешили не ходить на молебны, более 80% перестали это делать — вот такой «народ-богоносец». Вообще у нас представление о русском человеке сформировано несколькими писателями, которые русского мужика практически не знали. Это прежде всего Лев Толстой и Фёдор Достоевский, фантазии которых (в одном случае светлые, «дневные», в другом — больные, «ночные») мы принимаем за реальность. Читать-то в этом плане надо прежде всего Н. Лескова, отчасти Г. Успенского и А. Чехова, ещё от меньшей части — И. Бунина. Но это к слову. В-четвёртых, Россия — полирелигиозная страна, я уже не говорю о том, что у нас полно атеистов (вот я, например, атеист). А то, что бывшие коммунистические начальники со свечкой в церкви стоят, так это у них просто замена партбилета. Был партбилет, теперь вместо него иконка и свечка. Как говорил Аввакум, «ишо вчера был блядин сын, а топерво батюшко». В-пятых, время религии во всём мире уходит; нынешний взрыв исламизма — явление политическое, это арьергардные бои.«ДЕФИЦИТАРНОСТЬ ЭКОНОМИКИ — ХАРАКТЕРНАЯ ЧЕРТА СОЦИАЛИЗМА»— Почему в соцлагере повсеместным явлением было недовольство жизнью и правительством?— Причин несколько. Во-первых, люди не ценили то, что имели. Они видели фотографии или кадры из западных кинофильмов — полные прилавки, 100 сортов колбасы и сыра, модная одежда; они сравнивали зарплаты. При этом они «забывали», сколько на Западе уходит на уплату налогов (до 50%), «забывали» про платную медицину и образование, кредитное рабство, коротенький отпуск. А у себя «забывали» добавить к зарплате те расходы, которые несёт система по обеспечению бесплатной медицины, образования и многого другого. Когда после разрушения они это почувствовали, было поздно. Как говорится в Коране: «Пусть наслаждаются, потом они узнают!» Сегодня ясно: для России и Восточной Европы десятилетия социализма были лучшим и в плане благосостояния, и в плане исторической субъектности временем.Во-вторых, социализм — значительное более уязвимое для критики общество. Он постулирует социальную справедливость и равенство, а они-то как раз и нарушались в ходе развития социализма и превращения номенклатуры в квазикласс, удовлетворяющий свои материальные потребности в значительной степени на Западе. Это было явным противоречием реальности и прокламируемым идеалам. А вот капитализм (и постсоветская реальность в той же РФ, Чехии, Болгарии и т. д.), тем более, когда после разрушения социализма некого бояться и некого стесняться, как бы заявляет: да, у нас эксплуататорское общество, рынок, конкуренция — выживает сильнейший — это и есть свобода. Многие претензии, которые можно предъявить социализму, не могут быть предъявлены капитализму. Что можно сказать тому, кто постулирует: «Да, вот такое я дерьмо! Это норма!» И что тут скажешь? Иными словами, значительная часть недовольства в соцстранах — это недовольство нарушением принципов социализма и глупая уверенность, что это можно исправить инъекцией капитализма.Исправили? Стало лучше? Перефразируя Гоголя: «Ну что, сынку, помогли тебе твои пиндосы? Стала твоя родина вторым Пиндостаном?»В-третьих, почти всех жителей Pax Socialistica в той или иной степени раздражал СССР, раздражали русские — сильные всегда раздражают. Всех — по разным причинам: поляков — потому что мы их били и потому что, как бы они ни кичились, великой культуры не создали, а как были, так и остались (и остаются) задворками Запада, а Россия и великую культуру создала, и империю; многих — потому что легли под Гитлера, а русские не только не легли, но и хребет сломали Третьему рейху; у нас есть Победа — у кого в Европе ещё она есть? Русские — единственный славянский народ имперского типа, создавший успешную империю (сербы тоже имперский народ, но исторически по объективным причинам им трудно было добиться успеха). Это противопоставляет русских почти всем славянам, а также всем неимперским народам, оказавшимся в русской орбите, но так и не выработавшим исторической благодарности за то, что русские всегда защищали их от Запада, прежде всего от немцев, от волчьей тевтонской стаи. Поэтому прав был К. Леонтьев в своём скепсисе по отношению к «славянскому братству». «Имперское братство» прочнее. Надо помнить об этом, когда к середине XXI в. под натиском миллионов арабов и негров Европа начнёт трещать и народ ломанётся в Россию за защитой. Нам надо будет «вспомнить всё» — без злорадства, но и без эмоций, только с трезвым расчётом. Хватит спасать неблагодарных, которые на второй день после очередного спасения плюют нам в спину и начинают косить «под Запад». Когда я слышу, как те же поляки говорят «мы — Запад», мне хочется сказать им: «Расскажите это немцам!»— Было ли это следствием плохой экономики?— Экономика — элемент системы; система (внеэкономическое распределение факторов производства, классовый интерес) определяет элемент, а не наоборот. К тому же экономика СССР и соцлагеря в целом не была плохой или слабой. Взглянем на цифры.До 1985 г., т. е. до перестройки, СССР занимал второе место в мире и первое в Европе по производству промышленной продукции. В 1975 г. удельный вес СССР в мировой промышленной продукции составлял 20% (для сравнения: в 1999 г. США — 20,4%, Евросоюз — 19,8%); советский ВВП был 10% от мирового. В том же 1975 г. национальный доход СССР составлял 60-65% национального дохода США. Израильская разведка давала ещё большие цифры, согласно подсчётам израильских аналитиков, уровень жизни в СССР, включая платные и бесплатные услуги, а также так называемые неоцениваемые гуманитарные факторы (уровень преступности, социальной защищённости), составлял 70-75% от американского и имел тенденцию к сближению с ним. С 1970-го по 1975 г. доля отраслей, в наибольшей степени определяющих эффективность народного хозяйства (машиностроение, электроэнергетика, химическая и нефтехимическая промышленность), выросла с 31% до 36%; затем началась пробуксовка, но достигнутый к 1975 г. уровень был высоким. При этом за указанный период выпуск продукции машиностроения увеличился в 1,8 раза, в том числе вычислительной техники — в 4 раза (на рубеже 1960-1970-х годов были свёрнуты важнейшие направления в этой сфере, но не все, впрочем, отставание от США по ЭВМ нарастало стремительно), приборов, средств автоматизации и запчастей к ним — в 1,9 раза. В 1975 г. при населении 9,4% от мирового СЭВ давал более 30% мировой промышленной продукции и более 25% мирового дохода; СССР производил 60% промышленной продукции СЭВ. С 1951 по 1975 г. доля социалистических стран в мировой промышленной продукции увеличилась в 1,5 раза (с 20% до 30%), тогда как доля капиталистических стран снизилась с 80% до 50% (а США — с 50% до 22-25%).(...)Окончание здесь

16 марта, 12:07

Круглый стол на тему «Консерватизм и современность: ценности, идеи, политика»

«Фонд исследований мировой политики» и журнал «Россия в глобальной политике» в рамках реализации научно-просветительского проекта «Российский консерватизм и международные отношения» проведут круглый стол на тему «Консерватизм и современность: ценности, идеи, политика».

16 марта, 09:09

ЕС, как задний двор турецкой политики

Дипломатический скандал между Турцией и странами Европейского союза не сбавляет обороты. В ответ на решение Нидерландов отменить предвыборные мероприятия турецких политиков, уязвленная сторона  пригрозила разорвать соглашение между Анкарой и ЕС о высылке нелегалов.  Если Турция захочет пойти на обострение, Европа  может столкнуться с наплывом беженцев,  подобным случившемуся  в 2015-2016 годах. 

Выбор редакции
15 марта, 12:41

Экосистема Dealer Mobility: как мы подружили автодилеров-официалов с их клиентами

Нет ничего нового в том факте, что мобильные приложения, предназначенные для повышения эффективности рабочих процессов и коммуникаций, — весьма эффективный инструмент продаж. Но сколько бы ни разрабатывалось универсальных теорий продаж, мобильные приложения в каждой отрасли имеют свою специфику. Сегодня мы поговорим об автомобильном сегменте на примере платформы Dealer Mobility. В данный момент ею пользуются 700 автодилеров и более 500 000 автовладельцев. В отличие от ИТ-рынка, автомобильный сегмент не привык к постоянному обновлению технологий. Это достаточно инертный рынок, внедрение ИТ-решений, как правило, долго согласовывается на всех уровнях — от дилера до представительства автоконцерна или даже центрального офиса где-нибудь в Корее. Клиентам до сих пор предлагают установить в автомобиль  мультимедийные системы с CD-чейнджером, и дилерам удается продавать эти системы за большие деньги. Поэтому  продвигать  что-то новое приходится осторожно, со здоровым консерватизмом. Как найти тот единственный путь, который приведет разработку к успеху на авторынке, — вопрос весьма интересный. Читать дальше →

15 марта, 06:37

Меркель и Трамп: как преодолеть взаимное отторжение?

Правда, при этом 71% электората оценивает работу Меркель «скорее положительно» против 24%, давших «скорее отрицательную» оценку. В глазах избирателей Меркель выигрывает по уровню компетентности и лидерским качествам, зато Шульцу больше доверяют и считают его «симпатичнее». Ангеле Меркель остаётся делать ставку на эти свои преимущества и на консерватизм немецкого избирателя.

14 марта, 19:00

Быть папой римским: подложные документы, целование туфли и крестовый поход детей

  Мария Баченина: Здравствуйте, дорогие друзья! Тема сегодняшней программы — Ватикан, а базироваться мы будем на сериале "Молодой папа". Вероника Евгеньевна, здравствуйте! Вероника Язькова: Добрый день! Даниил Кузнецов: Здравствуйте! М.Б.: Смотрели сериал? В.Я.: Да, конечно. М.Б.: Какое ваше отношение к нему как специалиста? В.Я.: Я не берусь судить о художественных достоинствах этого фильма, оставим это кинокритикам. Я должна сказать, что меня фильм поразил, и очень огорчила концовка. М.Б.: Так это только первый сезон, по-моему. В.Я.: Я объясню. Явление Богоматери в конце — это явление тайное, и как таковое оно должно быть. То есть тайна должна оставаться тайной, на мой взгляд. И если её видит папа Ленни Белардо, то никоим образом Богоматерь не должны видеть мы. Например, знаменитое явление Богородицы в Фатиме произошло трём детям, причём двое из них вскоре умерли. И это была та тайна, когда Богородица сочла возможным явиться только детям, а не взрослым. М.Б.: Но это всё-таки художественный вымысел. В.Я.: Тем более. М.Б.: Мне кажется, режиссёрская задача — показать зрителю всё то, о чём думает герой. Вы придираетесь. В.Я.: Нет, мне кажется, что тайное явление — основополагающее. Причём в этом религия соприкасается с искусством, поскольку в основе искусства тоже лежит тайна. М.Б.: В соборах собирались священнослужители, решали вопросы. И где здесь тайна? Это полностью человеческий фактор. Где же тут воля Божья? В.Я.: Мы не можем игнорировать вопрос откровения. Ведь собирались не простые люди, а наделённые определённой духовной властью — епископы. М.Б.: То есть они уже априори были одухотворены? В.Я.: Безусловно. Это были люди, на которых нисходила Божья благодать. Они по своим молитвам были удостоены этой чести. Кроме того, они опирались и основывали своё учение на первоначальных христианских текстах — преданиях. М.Б.: Но ведь многие говорят о том, что очень многое утаили и упразднили. Меня смущает человеческий фактор. Каким бы ни был высокопоставленным священнослужитель, негоже решать, что надо, а что — нет. Это решать поколениям, потому что на то уже была воля Божья. В.Я.: Например, в первых общинах христиан действовали ученики, которые восходят по прямой преемственности от апостолов. Это учение было передано им от апостолов, которые в свою очередь в момент Пятидесятницы получили право проповедовать. М.Б.: А кто придумал папу римского? Откуда он взялся? Д.К.: И почему его называют понтификом? В.Я.: Хороший вопрос. Изначально существовали епископы — прямые наследники апостолов. В раннехристианских общинах это был человек, управляющий делами общины. Постепенно его влияние росло. Это был человек богатый и наделённый определёнными знаниями. М.Б.: Это о каких веках мы говорим? В.Я.: О раннехристианской церкви — апостолической. Как мы помним, легализация христианства произошла только в первой половине IV века при императоре Римской империи Константине Великом. Миланский эдикт 313 года положил конец преследованиям христиан. И постепенно к концу IV века при императоре Феодосии христианство становится, можно сказать, государственной религией. Но, опять-таки, тогда как такового папы ещё не было, был римский епископ. О папе мы можем говорить, начиная с VI–VII веков — то есть очень поздно. Д.К.: Получается, вся организация церкви была сетевая? Не было единой структуры управления, иерархии? В.Я.: Были кафедры. Этих кафедр было традиционно пять. Потом это стало серьёзным камнем преткновения в споре о разделении церквей. Была Римская кафедра, Антиохийская, Александрийская, Иерусалимская и Константинопольская. И изначально епископы были равными. Было даже так называемое учение о пентархии — равенстве престолов. Но римский епископ пользовался первенством по чести. Главные доводы: римская земля была особенно обильно полита кровью христианских мучеников. Именно в Риме умер святой Пётр, а римский епископ вёл своё происхождение от него. М.Б.: То есть легализовали это положение? В.Я.: Нет, говорить об этом нужно очень аккуратно, поскольку Константин Великий перенёс столицу в Константинополь, им же построенный. Как таковой Рим был захолустным городом. Мы должны понимать, что это время набегов, Великого переселения народов. Западную часть Римской империи теснили варвары, одно за другим образовывались варварские королевства, в то время как восточная часть империи была относительно спокойной. М.Б.: Так всё-таки как пришли к избранию папы римского? В.Я.: Римский епископ был первым по чести. Он настаивал на своём первенстве, исходя из слов Евангелия "Ты есть Пётр, и на этом камне я построю свою церковь, и врата ада да не одолеют её". Кроме всего прочего, в дальнейшем обоснование власти папы римского было сделано в очень серьёзном документе, который назывался "Дар Константина". Этот документ — подложный. М.Б.: А что это значит? В.Я.: Фальшивый. Его подложность была доказана ещё Лоренцо Валла — итальянским гуманистом. Скорее всего, этот документ был изготовлен в VIII — начале IX века во Франкском королевстве. Согласно этому документу Константин Великий чудесным образом был исцелён от проказы, причём не просто исцелён, а обратившись к христианству. И в благодарность за это Константин Великий пожаловал тогдашнему папе первенство над всеми остальными кафедрами, то есть над всей церковью, а также Латеранский дворец, знаки императорского достоинства: диадему, оплечье, пурпурную хламиду, скипетр. И, кроме всего прочего, он одарил его властью над всей западной церковью, оставив наследников Константина в восточной части Римской империи. Так родилось убеждение о супрематии — первенстве римского первосвященника. Д.К.: Это была чья-то интрига? М.Б.: Они издревле спекулируют, меня это возмущает. В.Я.: Этот документ был впоследствии подтверждён ещё так называемыми лжеисидоровыми декреталиями, которые говорили о том, что папа не подчиняется гражданским властям. Вы говорите об интригах... Д.К.: Более того, мы сейчас утверждаем, что вся Римская католическая церковь основана на подлоге. В.Я.: Мы не говорим об этом. Римская католическая церковь существует как таковая с I века нашей эры. И она выстояла во времена гонений на христиан. Из 32 римских пап первые 30 приняли мученическую смерть. М.Б.: От рук варваров? В.Я.: Нет, мы говорим о первых веках. Если вы посмотрите список, вы увидите мартиролог, там все поголовно святые. М.Б.: Что такое "мартиролог"? В.Я.: Список мучеников. М.Б.: А если бы Константин не легализовал христианство, они бы повторили судьбу еврейского народа? Или рассеялись бы в веках? В.Я.: Очень трудно сказать. Судя по сопротивлению, которое оказывали первые христиане в раннехристианских общинах, думаю, что земля была бы полита кровью ещё более обильно, но новые религии от христианства бы не отказались. Есть замечательная книга Эдварда Булвер-Литтона "Последние дни Помпеи", там как раз очень интересно прослеживается судьба первых христиан. И восприятие их окружающими было очень неоднозначным. Это были люди довольно сурового склада, очень аскетичные, невероятно нетерпимые, не признающие абсолютно никакого идолопоклонства. М.Б.: Очень жестокие? В.Я.: Распинали, сжигали, травили зверями их, насколько известно. Они убийствами не занимались. Я бы сказала, что они были не жестокими, а людьми строгих правил, очень нетерпимыми. Но, вероятно, это участь любой молодой религии. Д.К.: Как дальше развивалась история после того, как первенство папы римского было легитимировано? В.Я.: Я хочу вернуться к словам об интригах. Были ли это интриги или спланированная акция —очень трудно сказать. Давайте разделять эти два понятия. Дело в том, что католической церкви пришлось выживать не только во времена римских императоров, но и впоследствии. И главный, от кого ей пришлось обороняться, это был византийский император, а впоследствии — варварские короли. После признания христианства государственной религией император начал тянуть одеяло на себя. Признание Константином христианства означало то, что папа не только получил Латеранский дворец, но и священнослужители были освобождены от несения военной службы, им давались колоссальные деньги на строительство храмов, развитие церкви. Но им платилось ещё и государственное жалованье. М.Б.: А зачем он одеяло начал на себя тянуть? Логика в чём? В.Я.: В том, чтобы укрепить свою власть, чтобы этого римского епископа подчинить себе. Христианство вообще внедрялось очень жёстко. М.Б.: А что такое "жёстко"? В.Я.: Начались преследования нехристиан, например. М.Б.: Два века разминались... В.Я.: Мы говорим о первоначальной апостолической церкви мучеников. Практически все лидеры еретических учений — альбигойцы, вальденсы — апеллировали как раз к этой первоначальной, примитивной церкви. Впоследствии это будет диалог с протестантизмом. И церковь стала триумфатором. Это та церковь, которая формируется и становится абсолютно нетерпимой к инакомыслию. Декреты Феодосия уже нетерпимы. Д.К.: Власть испортила религиозную идеологию? В.Я.: Я не зря говорю сейчас именно об императорах. Император Феодосий издаёт декреты, согласно которым преследуются еретики. Это — императорские законы. М.Б.: А почему вы не упоминаете пап? В.Я.: Самостоятельность пап развивалась очень постепенно, и мы не можем провести чёткого разделения до VIII века — до создания папского государства. А папское государство было создано только в 756 году и возникло как независимое суверенное государство. До этого были кафедры. И эти кафедры существовали в рамках империи, в которой был византийский император, на протяжении VI — VIII веков активно вмешивающийся в дела церкви. М.Б.: А Рим спокойно дал разрешение на образование самостоятельного папского государства? В.Я.: Образование государства Ватикан произошло не из рук римского императора. Здесь у нас появился ещё один серьёзный игрок — Франкское королевство, первые каролинги. Так вот, папе королевство подарили. Вы можете себе это представить? М.Б.: Не очень. В.Я.: Первый каролинг Пипин Короткий подарил папе Стефану II земли в Центральной Италии, которые Франкская монархия отвоевала частично у Равеннского экзархата, частично — у лангобардов. Это были внушительные земли в Центральной Италии. И были ещё другие земли, которые образовывались путём дарения, очень многие отдавали в наследство своё имущество церкви. Так возникло светское государство, и папа перестал быть только духовным лидером, он стал монархом. Д.К.: То есть произошла эволюция от "епископа-завхоза" к духовному лидеру, а потом — к королю? В.Я.: Да. Но папа соединял в себе две должности — и короля, и духовного лидера. Поэтому мы можем говорить о теократии. Д.К.: А Пипин Короткий тоже хотел завоевать поддержку папы? В.Я.: Безусловно. Франция имела счастье принять христианство в его каноническом варианте, то есть в ортодоксальном, а не в еретическом, как многие другие варварские короли. Поэтому Франкское королевство традиционно считалось опорой римского епископа. После смены меровингов на каролингов молодому королевству требовалась поддержка, и произошёл беспрецедентный факт: папа короновал Пипина. То есть произошло оформление наследственной монархии, причём главой католической церкви. Д.К.: Мне это напоминает сериал "Игра престолов". Приход к власти Его Воробейшества и влияние этого старца на королевский дом. В.Я.: Совершенно верно. И тут мы видим противостояние с оформлением независимости. Формально папское государство сохраняло определённую зависимость сначала от Франкского королевства, потом от Германской империи, но вскоре оно приобрело абсолютную самостоятельность. Есть франкский король, и есть император Византии, который по-прежнему хотел иметь достаточно большое влияние в мире. Тогда это была сверхдержава, говоря современным языком. И для борьбы с излишне сильным вмешательством византийского императора в дела Рима папа решил заручиться этой поддержкой франков. То есть мы уже видим систему противовесов. Тогда-то и возникает легенда, впоследствии оформленная документом о Константиновом даре. Это нельзя назвать чистой интригой, это в известной степени была попытка противостоять давлению светской власти императора Византии. М.Б.: Вы сказали, что папское государство стало окончательно независимым. Но для этого оно должно как-то существовать экономически. Хочу провести параллели: за счёт чего тогда существовал Ватикан, и за счёт чего он сегодня существует? В сериале показано, что это экскурсии, туризм, торговля сувенирной продукцией. Д.К.: В Ватикане есть крупнейший банк. В.Я.: Между прочим, это не так далеко от истины. Разумеется, в дальнейшем денежные поступления в Ватикан складывались, в основном, из доходов монастырей, которые перечисляли определённую часть доходов папскому престолу. Причём монастырей, разбросанных не только на территории папского государства, но и на всех территориях, покрытых христианством. М.Б.: А монастыри откуда берут деньги? Люди жертвуют? В.Я.: Пожертвования, конечно. Причём во всей Европе монастыри таким образом становились очень серьёзной опорой папы. И тут мы уже говорим о второй теме: мощная битва пап с императорами, называемая борьбой за инвеституру — кто имеет право назначать епископов и аббатов. Потому что изначально таким правом обладала светская власть, например, германский император. Борьба шла крайне жёсткая, дело доходило до интердиктов — отлучения от церкви, рукоприкладства, иногда даже имела смертельный исход. Император хотел назначать своих людей, которые будут подчиняться ему. Более того, если глава монастыря умирал, император мог не торопиться с назначением следующего главы. В период, когда эта должность была вакантной, все доходы шли в казну императора, поэтому ему это было выгодно. Таким образом создавалась своего рода "пятая колонна" в национальных монархиях. Папа был заинтересован, во-первых, в том, чтобы деньги приходили в Рим, и, во-вторых, чтобы на посту епископов были люди, ему лично преданные. Поэтому XI век — это ожесточённая борьба за инвеституру великого папы Григория VII с германским императором Генрихом IV. Были доходы монастырей, церковная десятина, налог с паломников и доходы с земель папского государства. Теперь это в основном пожертвования, акции. Ватикан — достаточно серьёзный акционер. Также это огромные доходы с туризма и эксплуатации ватиканских музеев. И, естественно, сувенирная и религиозная продукция. М.Б.: Для меня серьёзно в этом списке выглядит банк Ватикана. Я могу там открыть счёт? В.Я.: Не берусь сказать на эту тему. Д.К.: Мы все знаем, что хозяйственная деятельность больше одобряется в протестанских религиях. А как Ватикан относится к финансовой деятельности? Вспомните орден тамплиеров, который был чуть ли не первым крупнейшим банкиром. И как это вяжется с тем, что Иисус выгнал менял-ростовщиков из Храма? В.Я.: Хорошо, что вы вспомнили об этом ужасном процессе времён Филиппа Красивого. Формально вы совершенно правы, Иисус говорил: "Царство моё не от мира сего", но, как показала реальность, царство было ещё как от мира. Очень часто при избрании понтификов, когда понтифик выходил к народу, в народ бросали деньги. Это был такой символический жест, которым церковь говорила: "Мы не ценим золото и серебро". На самом деле они ценили и то, и другое. То, что касается страшного процесса обвинения и чудовищной казни Жака де Молэ, я хочу подчеркнуть, что этот процесс был инспирирован не столько папой, а именно королём Филиппом Красивым. Один из серьёзных этапов в истории борьбы между светской властью и чисто духовной, то есть властью папы римского, — это когда Филипп Красивый попытался подчинить себе папу. И был нанесён сокрушительный удар по независимости понтифика, которая изначально была высказана в Константиновом даре, а впоследствии была углублена документом "Диктат папы" времён Григория VII. Это был беспрецедентный документ XI века, в котором говорилось, что только папа имеет право созывать соборы, полагать епископов. Только перед Папой ответственны все светские государи. Более того — он может низлагать императоров в том случае, если они окажутся недостойными. Все императоры, все короли обязаны целовать ногу папы (впоследствии это "перешло" в туфлю). Более того, с отлучённым от папы человеком нельзя было находиться в одном доме. Представляете, что это означало для средневекового человека? Тогда существовало предположение, что, возможно, отлучённый человек уже находится в руках дьявола, и он может завладеть не только его душой, но и душой рядом находящихся людей. Это была своего рода зараза. М.Б.: Обувь до сих пор ему целуют? В.Я.: Мы видели этот обряд в фильме "Молодой папа". Папа решил напомнить мятежным кардиналам, кто в доме хозяин. М.Б.: А вообще этот обряд ушёл? В.Я.: Да. М.Б.: Почему? В.Я.: Папское государство не стояло на месте, оно развивалось очень серьёзно. Папское государство имело удивительную способность к приспособлению. Постоянно шли реформы. Они шли медленно, но это была и борьба с браком священнослужителей, многие из которых до XI века были женаты. М.Б.: А они не имеют права? В.Я.: Нет, не имеют такого права. Целибат — это норма католической церкви. Сейчас много говорят о возможности так называемой ординации женщин, но предыдущий понтифик Бенедикт XVI сильно ужесточил наказание за попытки ординации женщин. Это невозможно. Более того, каноническое право предусматривает суровые наказания за это. Кроме всего прочего, в нынешней церкви была произведена борьба с симонией — продажей церковных должностей. Следующий очень важный этап — это Тридентский собор XVI века. Хотя он имеет славу собора ретроградного, именно по его итогам были открыты многие семинарии, институты, и священнослужители начали получать хорошее образование. М.Б.: А как стать Папой? В.Я.: Во-первых, быть мужчиной. Во-вторых, мы должны понимать, что коллегия кардиналов избирает папу римского. Дело в том, что люди, которые чаще всего становились папами, имели опыт священника, епископа. Потом они получали кардинальскую шапку. Кардиналы — это принцы крови. Например, знаменитые Латеранские соглашения 1929 года. Тогда был заключён договор между Святым престолом и Италией. Был очень чётко установлен принцип о том, что кардиналы — принцы крови, и пользуются всеми правами, которые приличествуют их званию. М.Б.: То есть они приравниваются к наследнику престола? В.Я.: Символически да. Но очень важный момент: убийство папы или покушение на его жизнь Латеранские соглашения рассматривали такими же тяжкими преступлениями, как и убийство или покушение на короля. И санкции были соответствующими. То есть главное и необходимое условие — быть кардиналом. М.Б.: Но до него ещё нужно добраться, пробыть, прослужить, зарекомендовать себя. В.Я.: Иногда необязательно было быть епископом. Были разные обходные пути. М.Б.: Группа кардиналов — это сколько человек? В.Я.: Главное — нужен был кворум. М.Б.: То есть конкретного числа нет? В.Я.: Нет. М.Б.: Они живут в Ватикане? В.Я.: Часть кардиналов, занятые в обслуживании государства Ватикан, могут жить в Ватикане. Но очень многие кардиналы приезжают в Рим специально на конклав. М.Б.: А возраст — это помеха для того, чтобы быть папой? Какие ещё есть помехи? Д.К.: Может ли быть папа чернокожим? В.Я.: Теоретически — да. Возраст может быть любой, главное, чтобы эта кандидатура устроила различные блоки. Например, Ленни Белардо — сравнительно молодой папа, ему чуть больше 40 лет. Но это далеко не самый молодой папа в истории. Очень трагическая и зловещая фигура папы — это фигура Иннокентия III. Это папа знаменитого IV крестового похода, в результате которого крестоносцы полностью разграбили и уничтожили Константинополь, то есть обратили своё оружие против православных братьев. Это папа, который устроил страшную резню альбигойцев, уничтожая альбигойскую ересь во Франции. Это папа, который знаменит страшным крестовым походом детей. Была такая идея, что дети и подростки смогут скорее добиться освобождения гроба Господня, чем это делают взрослые люди. Естественно, поход закончился трагически: кто-то погиб, кто-то был взят в плен и продан в рабство. И, конечно, санкционирование инквизиции. То есть этот папа был более чем зловещий. М.Б.: А сколько ему лет было? В.Я.: 37. М.Б.: А какой жестокий! Возмутительно. В.Я.: Умер он в 1216 году, интронизация произошла в 1198 году, то есть пробыл он на папском престоле не так долго — 18 лет, однако мы видим, какие события произошли. Так вот, возраст Ленни Белардо отнюдь не самый молодой. Я читала много откликов на этот фильм в Италии. Многие пишут, что в известном смысле вымышленный папа Пий XIII — это папа-консерватор, в отличие от ныне действующего понтифика Франциска. Часто наводит на мысль о консерваторах его имя. Кто-то задумывался о том, почему Ленни Белардо принял такое имя? Многие связывают имя Пия с плеядой пап-консерваторов. Есть даже такое понятие "эпоха Пиев" — это папы XIX-первой половины XX века. Прежде всего имеют в виду Пия XI и Пия XII. Это два папы, чья деятельность оценивается очень противоречиво. В какой-то степени мы должны им посочувствовать, потому что на их долю пришлись такие события, как приход фашизма в Италии, приход нацизма в Германии и Вторая мировая война. Эти папы должны были понять, как им вести себя перед лицом тоталитарных режимов. И если Пий XI дал жёсткую оценку нацизму и высказался против национал-социализма, как против идеологии, враждебной христианству, то многие упрекают Пия XII в том, что он не дал окончательного жёсткого отпора Гитлеру. Мы можем говорить о том, что Пий XII был дипломатом, и именно ему многие евреи обязаны своим спасением, поскольку церковь давала и средства на спасение, и фальшивые паспорта, благодаря которым многие евреи могли избежать своей участи. Кроме того, Папа Пий XII дал распоряжение монастырям принимать евреев. И очень многие евреи были спасены. М.Б.: А если бы произошёл конфликт, могли бы гитлеровские войска войти в Ватикан? Такое вообще возможно? В.Я.: Это очень серьёзный прецедент. Потому что государство, созданное в 1929 году 11 февраля, было суверенным и независимым. Государство очень маленькое — 44 гектара. Государственная граница — три километра, обойти его можно чуть больше, чем за час. Но нарушение его целостности является прямой агрессией. М.Б.: Я говорю с точки зрения значимости этих нескольких гектаров. Мог ли Гитлер дойти до такой дерзости? Д.К.: Был же прецедент в истории с Авиньонским пленением пап. В.Я.: Да, практически 70 лет оно длилось. Мы здесь говорим о противостоянии светской власти и религиозной. Прецедент, безусловно, был. Попытка выработать некий modus vivendi между этими двумя институтами. Но история не знает сослагательного наклонения, мы можем только фантазировать. Давайте вернёмся к консерватизму. Когда мы говорим о нём... Дело в том, что понимание о консерватизме человека светского отличается от понимания человека религиозного. Часто мы говорим о свободах, причём в нашем представлении свободы — это свобода абортов, эвтаназии, рукоположения женщин, повторного брака. Мы знаем, что католическая церковь до сих пор не приемлет разводов. Но, если это произошло, разведённые имеют колоссальные трудности с доступом к причастию. Долгое время после этого они оказывались вне жизни церковной общины. И вот этот набор — это как раз тот список, который сейчас представляют папе, говоря о либерализме. Мы должны иметь в виду, что в разные исторические эпохи так называемый либерализм включал в себя разные требования. В XIX веке речь шла об отказе от светской власти, о свободе мысли и совести. Сейчас тот список требований, который был актуален в XIX веке, был разрешён в ходе II Ватиканского собора в XX веке — 1962—1965 годы. Тогда была проведена колоссальная реформа церкви, колоссальное обновление. Термин "консерватизм" вообще не очень активно употребляется, и применительно к предстоятелям святого престола было бы более правомерно говорить о традиционалистах, консерваторах и модернистах. Я думаю, что Ленни Белардо был традиционалистом, как и большинство пап. Д.К.: Сериала я не видел, но из ваших рассказов понимаю, что у него было много вольностей в поведении. Но при этом он является традиционалистом? М.Б.: Он курит и пьёт Coca-Cola... В.Я.: Это то, что шокирует поначалу. Но ведь прямого запрета на это нет. М.Б.: А в православии есть? В.Я.: Негласный запрет, вероятно, существует, но здесь можно поднять частные распоряжения. На уровне догмы или учения такого запрета не существует. М.Б.: Но не было так демонстративно курящих пап? В.Я.: Я думаю, что нет. Мы говорим о том, что мы видим. Это внешняя либеральность. Поведенческие моменты могут быть любыми, нас же интересует то, что внутри — те дела вымышленного папы Пия XIII. М.Б.: А там есть атеисты? В.Я.: Пий XIII — невероятно верующий человек. В этом фильме, мне кажется, главная проблема — не консерватизм папы и не его эпатажность, которая бросается в глаза. Это не отношения с женщинами, а я должна признать, что это очень интересная тема. Мне кажется, что женщины и девушки, посмотрев этот фильм, просто воспрянут духом. Вы обратили внимание, что единственные люди, к которым папа относится с состраданием, — это именно женщины? Начиная с несчастной жены швейцарского гвардейца, которая не может забеременеть, заканчивая монахиней, у которой умерла сестра в далёкой Азии. М.Б.: Его, брошенного мальчика, женщина вырастила. В.Я.: Да. И мы не можем забыть его наставницу — сестру Мэри. Но его отношение к женщинам очень интересно, оно поражает. Посмотрите, насколько папа непримирим к мужчинам. Иногда он ведёт себя даже агрессивно. М.Б.: Что этим хочет сказать Соррентино? В.Я.: Я думаю, что это его видение идеального папы. Но я хочу сказать, что в этом фильме важна даже не проблема отношений с женщинами. Мне кажется, что самое главное — это та проблема, о которой мало кто говорил. Это проблема, известная всем лидерам движения обновления, всем еретическим движениям. И эта проблема называется "ангелический папа". Во времена средневековья родилась чудесная легенда о папе-ангеле, который придёт и спасёт церковь. Она имеет своё рождение в глубоком средневековье — в XII веке, когда действовал удивительный религиозный мыслитель Иоахим Флорский. Он создал учение, которое предусматривало три эры. Первая эра — Бога-отца. Это время охватывало период от Адама до Христа. В этот момент люди подчинялись Богу, как рабы господину. Следующая эра — Бога-сына. В этот период верующие подчиняются Богу, как дети отцу. Но наступит благословенное время, это будет время святого духа. Иоахим Флорский давал чёткую датировку — после 1260 года. Мы эту эпоху до сих пор ждём и не теряем надежды. В это время люди смогут лицезреть Бога воочию. Это будет время процветания, время, когда церковь будет очищена от своих злоупотреблений, время невиданной чистоты. Именно тогда предвестником этой поры будет ангелический папа. И прообразом этого папы уже был один папа — Целестин V, очень похожий на Ленни Белардо. Это был папа XIII века, который не хотел, чтобы его избирали, который отрёкся от престола спустя пять месяцев. Кстати, перед самым отречением Бенедикт XVI посетил гробницу Целестина V. Многие рассматривали это впоследствии как символический жест. Этот папа не был политиком, он был отшельником. Вы заметили, что Ленни Белардо не появляется перед людьми? Он хочет быть, по сути, отшельником. И здесь мы видим чёткие параллели. Я думаю, что тема ангелического папы по-прежнему волнует людей и сегодня, другой вопрос, что у папы просили разные вещи. В средневековье это было очищение нравов, избавление от злоупотреблений, богатства, жестокости. В новое время от папы хотели примирения прогресса с церковью, примирения церкви и философии. В XX веке от папы хотели, чтобы он становился международным арбитром, посредником в международных конфликтах, требовали обновления церкви, упрощения литургии. Всё это было сделано в ходе II Ватиканского собора. Вопрос: а что от папы хотят сейчас? Казалось бы, всё это в прошлом. Д.К.: А как же педофилия и гомосексуализм? В.Я.: Наверное, на сегодняшний момент это самые серьёзные проблемы Ватикана. Проблема эта очень тяжело решаемая, но решаемая. М.Б.: А почему именно эта проблема? Почему не повальное увлечение женщинами, к примеру? В.Я.: Это болезнь, искушение. Не существует чёткой статистики. Трудно сказать, какую долю среди всех преступлений церковнослужителей занимает именно педофилия. Д.К.: Церковь сама не даёт возможности изучать этот момент. В.Я.: Были серьёзные ограничения, это правда. Папа Бенедикт XVI провёл несколько мер. Расследование этих преступлений было переведено в Рим. Срок давности по этим преступлениям был увеличен с 10 до 20 лет. То есть существуют меры, каждый конкретный случай должен пройти тщательное исследование и получить доказательства. Но не всегда это возможно, особенно в случае сокрытия фактов. Были достаточно громкие процессы, которые касались лидера "Легионеров Христа", когда он был отстранён от должности, подвергнут санкциям, а потом скончался. И такие процессы идут. Их мало, но они есть. Церковь ведёт свою деятельность очень неспешно — это, я думаю, и является основной мишенью. Преступления против детей были переведены последними понтификами в ранг тягчайших. И канонические наказания за них предусматриваются очень суровые — как минимум лишение сана. А дальше уже следуют действия светских властей. М.Б.: В фильме папа римский со своим товарищем "сбегали" из резиденции в бар. Он не свободен? Или он может уйти куда хочет? В.Я.: Я воспринимаю это больше как метафору режиссёра. Мне кажется, что, скорее, герой Пий XIII ощущает себя в Ватикане, как в золотой клетке. На самом деле, папа достаточно свободен в своих решениях, он достаточно самостоятелен. Мы опять соприкасаемся с той темой, чего мы ждём от папы. А чего папа ждёт сам от себя? Но на этот вопрос мы не получаем ответа в фильме. М.Б.: Будет второй сезон. В.Я.: Мне кажется, что фильм очень актуален именно потому, что он поднимает эту идею: ангелический папа, который побуждает нас задать вопрос самим себе: "А чего лично я жду от христианства? А чего — от католической церкви и папы?" М.Б.: Спасибо! У нас в гостях была Вероника Евгеньевна Язькова, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН. ПОЛНУЮ ВИДЕОЗАПИСЬ ИНТЕРВЬЮ СМОТРИТЕ ЗДЕСЬ: Всемогущие папы. Как благодаря подложным документам понтифики получили власть БОЛЬШЕ ИНТЕРЕСНЫХ ИНТЕРВЬЮ, ВИДЕО И ПОДКАСТОВ СМОТРИТЕ ПО ТЕГУ #ПЕРЕДАЧАДАННЫХ

13 марта, 09:46

Викинги. Частная жизнь и ареал обитания

Чтобы представлять о чём вообще идёт речь и как в принципе выглядели те территории на которых разворачивались события так называемого «движения викингов» сделаю небольшое художественное отступление, и думаю вы не пожалеете об этом, потому что эти нищие и смертельно опасные для жизни места обладают просто дьявольской красотой…По возможности буду использовать старые фото, ну уж если не найду подходящих, то не обессудьте, по крайней мере постараюсь подобрать наиболее впечатляющие современные, итак приведённое в заставке фото — это Норвегия. 

11 марта, 09:01

Европа и "отрицание": реализм против Бодлера

Сегодня мы действительно сталкиваемся с глобальными процессами миграции. Но не физической (как больших масс людей), что сегодня беспокоит европейские столицы. Миграции идеологий, появление новых идеологических "разломов" в тех местах, которые, казалось, были надежно "закрыты". Консерватизм в форме махрового популизма выходит на "тропу войны" и, по мере продвижения, набирает все новых сторонников.

10 марта, 18:00

Библейский проект закончен. На очереди - тотальная дебилизация

XXI век станет временем жесточайшей борьбы за будущее, когда целые государства, этносы, культуры будут нещадно, без сантиментов стираться Ластиком Истории.В этой борьбе выживут и победят сплоченные социальные системы, спаянные единым ценностным кодом, характеризующиеся минимальной социальной поляризацией и имеющие в себе высокий процент носителей знания. Олигархические системы в этой борьбе не выживут, их участь — стать экономическим удобрением, навозом для сильных. Иного они и не заслуживают.ДЛЯ БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ЭТОТ "НОВЫЙ МИР" ОБЕРНЁТСЯ НОВЫМИ "ТЁМНЫМИ ВЕКАМИ"— Куда идет этот мир (т. е. как выглядит картина будущего)?— Мир стремительно идёт к концу капитализма. От последнего не так много осталось: рынка практически уже нет, есть глобальные монополии; государство отмирает; гражданское общество скукоживается; политика превращается в комбинацию административной системы и шоу-бизнеса, деньги потеряли ряд функций и в значительной степени перестали быть деньгами; европейцы утратили одну из своих основ — трудовую этику, капиталу почти удалось поглотить, сожрать труд, но и сам он от этого перестаёт быть капиталом.— Кто строит новый мир?— Одновременно идут два процесса: разрушение старого мира и оформление нового. Старый капиталистический мир ломает капиталистическая же верхушка — он ей больше, по крайней мере в перспективе, не нужен. С середины 1970-х годов идёт демонтаж капитализма. Он как бы «едет» в своё «додемократическое прошлое», в эпоху «железной пяты» и ост-индских компаний, этих предшественниц нынешних транснациональных корпораций, только более крутых, чем эти последние. Свёртывание прогресса и есть способ создания мировой верхушкой их нового мира. Для большей части человечества этот «новый мир» обернётся новыми «тёмными веками» — не путать со Средневековьем, стартовавшим в IX в. распадом империи Карла Великого. «Тёмные века» — это время между серединой VI в. (окончательно перестала работать система римских акведуков; 476 г. как конец Римской империи — фальшивая выдумка римских первосвященников, выпячивавших таким образом свою роль) и серединой IX в.+Темновековье — это, действительно, эпоха мрака и крови, в отличие от оболганного деятелями Ренессанса и особенно Просвещения (жуликами типа Вольтера) Средневековья — светлой, вплоть до начала XIV в. эпохи; XIV-XVII вв. — новое темновековье, у которого, впрочем, был столь же зазывный, сколь фальшивый фасад — Ренессанс.— Есть ли альтернатива западной модели будущего (новым темным векам)?— На данный момент такая альтернатива просматривается плохо. Сейчас главное не дать реализоваться темновековому проекту, а там будет видно. Альтернатива — сопротивление глобальной повестке, т. е. курсу на варварское сокращение населения планеты, разрушение государства (суверенитета), семьи, науки, образования, здравоохранения, последнее, как заметил М. Мур, превращается в здравозахоронение.— Есть ли возможность вернуться на тот путь развития, по которому планета шла 50-60 лет назад?— Едва ли. Возвращения и реставрации в истории невозможны. Невозможно повторить уникальную эпоху 1945-1975 гг. — рывок человечества во главе с СССР в будущее, рывок, искусственно прерванный тупой советской номенклатурой и расчётливой верхушкой капиталистического мира. Советская верхушка за этот ситуационный союз расплатилась разрушением СССР.— Можно ли вернуть людям уверенность в завтрашнем дне, надежду и оптимизм?— Оптимизм — это состояние души сильных и цельных людей, умеющих не просто менять обстоятельства, но создавать их. Оптимизм — это нелёгкий, но в то же время радостный труд, часто наперекор судьбе. Оптимизм нельзя дать, подарить, вернуть. Он рождается в борьбе. Разумеется, есть биохимическая (генетическая) основа оптимизма, тем не менее, оптимизм — социальная функция здоровых обществ. Достаточно сравнить советское общество середины 1930-х — середины 1960-х годов («Нам нет преград на суше и на море», «Туманность Андромеды» И. Ефремова и многое другое) с советским же обществом 1970-1980-х годов — усталым, циничным, саркастическим и безрадостным. И это при том, что жить в 1970-е годы стало комфортнее, легче и сытнее; страх ушёл, а счастье не наступило. 1960-е годы были кратким мигом надежд, которые не осуществились ни у нас, ни в мире.— Можно ли поставить прогресс на службу всем людям (или хотя бы большинству)?— СССР пытался. И лет тридцать у нас это выходило. Значит — можно. Только нужно быть бдительными и помнить сталинское предупреждение о том, что по мере развития социализма классовая борьба обостряется, т. е. налицо угроза перерождения. Так оно и произошло, причём одними из первых переродились определённые сегменты ЦК КПСС и КГБ. Недоработала партийная инквизиция.— Мечта — черновой набросок будущего. О чем же люди мечтают сегодня?— Разные люди мечтают о разном. Это зависит от того, на что они ориентированы — на явь, навь или правь. Т. е. либо на мир тёмных и вульгарных страстей (богатство и удовольствие любой ценой для себя лично и в ущерб другим), либо на солидарный труд на основе социальной справедливости и сохранения своей этнокультурной идентичности.СИТУАЦИЯ ВЫХОДИТ ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ— Проблема «золотого миллиарда» — самая опасная проблема современности, согласны ли Вы с этим?— Проблема «золотого миллиарда» в том виде, в каком она формулировалась, не является самой опасной, поскольку миллиард этот размывается. В Европе его размывают арабы, турки, курды, африканцы, и их будет всё больше. Такое впечатление, что европейскую часть «золотого миллиарда» списали и спускают в «унитаз истории», то ли пытаются селективным путём с помощью выходцев с Юга выработать из европейцев новый тип, который не числом, а уменьем станет биться за будущее. Правда, пока что молодые образованные европейцы эмигрируют в Канаду, Австралию, Новую Зеландию, но не в США, где скоро будет тоже горячо. Ведь там социальные проблемы замешаны на расовых: негры, которых теперь принято называть афроамериканцами, испаноязычные (латинос). Расовый и этнокультурный состав Запада меняется. Собственно, Запада в привычном смысле уже и нет. Есть постзападное постхристианское общество, стремительно закатывающееся в «лунку Истории». Какой-то план у тех, кого Б. Дизраэли называл «хозяевами истории», а писатель О. Маркеев «хозяевами мировой игры», есть, но, во-первых, похоже, ситуация выходит из-под контроля. Во-вторых, развёртывается борьба внутри мировой правящей элиты (она ведь не едина) за будущее. Вот на этих противоречиях нам и надо сыграть, как это сделал Сталин в 1930-е годы.— Какое место отведено России и русским (в обобщенном смысле этого слова, т. е. жителям России) по этому плану?— В исходном плане места для русских и многих других незападных народов, думаю, нет. Но, повторю, план, похоже, ломается. Впрочем, несколько линий глобалисты обрабатывают очень жёстко: разрушение государства, семьи, образования, здравоохранения и науки. Это часть их глобальной повестки. Поэтому, несмотря ни на какую риторику и ситуационные громкие акции во внешней политике, я поверю в благие намерения только такой власти у нас, которая остановит погром науки, образования и здравоохранения, т. е. поломает глобальную повестку в этих областях. Что это за борьба за суверенитет государства сегодня, если всё идёт так, что завтра некому и нечем (отсутствие здоровых мужиков и мозгов) будет его защищать?— Какой план можем предложить вместо этого мы?— Мы — это кто? Народ, олигархи, власть? Чтобы предложить план, нужно иметь стратегию. Чтобы иметь стратегию, нужно иметь идеологию. У нас государство — формально — без- и внеидеологическое, а удел тех, у кого в сегодняшнем мире нет идеологии, а следовательно, своего проекта будущего — пикник на обочине истории в ожидании, что, может быть, хозяева позовут на новый праздник жизни. Не позовут даже служивших им «плохишей»: «Рим предателям не платит». Цель у России может быть только одна — выжить и победить в XXI в., сохранив идентичность, население и территорию. Это — программа-минимум. Сделать это можно только путём создания социальной системы, основанной на социальной справедливости, тогда Власть и Родина становятся одним и тем же. Люди могут убивать из-за денег, но умирать из-за денег никто не будет. За Родину — будут, Великая Отечественная война это показала. Потому-то мы и победили — за нами была справедливая социальная система, чей коллективистски-антикапиталистический характер соответствовал русским архетипам сознания и подсознания и культурно-историческому коду; как говорил Александр Блок, большевизм «есть свойство русской души, а не фракция в Государственной думе».XXI век станет временем жесточайшей борьбы за будущее, когда целые государства, этносы, культуры будут нещадно, без сантиментов стираться Ластиком Истории. Отморозки от власти (имя им легион, один пример — посмотрите на лицо X. Клинтон) не остановятся ни перед чем. В этой борьбе выживут и победят сплочённые социальные системы, спаянные единым ценностным кодом, характеризующиеся минимальной социальной поляризацией и имеющие в себе высокий процент носителей знания, эдакие нации-корпорации. Олигархические системы в этой борьбе не выживут, их участь — стать экономическим удобрением, навозом для сильных; собственно, иного они и не заслуживают. Во второй половине XX в. олигархизировавшиеся структуры власти в СССР дважды блокировали прогресс и жестоко поплатились за это. В середине 1960-х годов СССР готов был совершить научно-технический рывок в будущее, превратившись из системного антикапитализма в реальный посткапитализм, однако это не было в интересах как советской номенклатуры, так и верхушки мирового капиталистического класса. Прорыв был жёстко заблокирован, а взлёт цен на нефть и детант внесли в советские верхи чувство успокоенности и глубокого удовлетворения. У нас нередко брежневские времена вспоминают с умилением — стабильность, уверенность в завтрашнем дне. И в краткосрочной перспективе так оно и было, однако в среднесрочной (не говоря уже о долгосрочной перспективе, брежневская эпоха была проеданием будущего, временем упущенных исторических возможностей. «Мешковатые старики... боявшиеся собственных жён» (Э. Неизвестный) профукали будущее системы — она умирала в них и посредством них. И это при том, что в многослойном СССР существовал супермощный научно-технический комплекс, который должен был рвануть в будущее не позже начала 1990-х годов. Однако если порыв 1960-х подсекли детантом и нефтью, то второй — перестройкой и разрушением СССР, в основе которых лежало банальное желание части советской номенклатуры «записаться в буржуинство». Остаётся надеяться, что состоявшаяся в самом конце 1980-х годов эвакуация режима была не только финансовой, но и научно-технической. Впрочем, «выстрел из будущего» — это прекрасно, но и самим надо не плошать.Чтобы России (и нам вместе с ней) выжить в сложившейся ситуации, необходимо отбиться от внешней атаки. Известна истина, что, когда собаку бьют палкой, та, чтобы спастись, должна кусать не палку и даже не руку, а горло того, кто держит палку. Для того чтобы найти это горло, нужно очень хорошо представлять себе структуру современного мира, знать силы, действующие в нем и места их обитания.СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ — ДЕЛО РУК САМИХ УТОПАЮЩИХ— Дает ли наука, которую представляете Вы, ответ на эти вопросы?— Да, даёт. Враг России — глобальные ростовщики и обслуживающие их политики, журналисты, шоу-деятели, причём не только за пределами нашей страны, но и внутри неё. В последнем случае речь идёт о регрессорах, рушащих ценностные, интеллектуальные и технологические основы нашего общества. Но они всего лишь безликие функции глобальной матрицы, чапековские саламандры, о которых писатель говорил: «Они приходят как тысяча масок без лиц». Иными словами, главный враг — глобальная матрица, эдакая выросшая до планетарных размеров паучиха Шелоб из «Властелина колец». Кстати, идею глобальной Матрицы (G-Matrix) как структуры и средства, навязывающей мировому населению определённый образ мышления, выдвинули деятели Римского клуба ещё в 1970 г.— Есть ли механизм, связывающий научные достижения с практической политикой (или дипломатией, или кто там сегодня решает задачи выживания и власти) в нашей стране?— Задачи выживания и побед в любой стране должно решать прежде всего руководство страны. Вопрос в том, насколько умело и честно оно это делает, насколько отождествляет себя со своей страной. Наконец, насколько развит у него инстинкт самосохранения, насколько он сильнее хватательного инстинкта и страсти к красивой жизни. Если последние перевесят, то рано или поздно явится История в виде Шелоб или собственного народа и скажет с нехорошей ухмылкой: «Ты всё пела? Это дело: так поди же, попляши!» И пляска эта скорее всего будет Dance macape — пляской смерти.— Есть ли в России силы, способные привести её к спасению?— Надеюсь, что есть. Но вообще-то спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Как пелось в «Интернационале»: «Никто не даст нам избавленья: / Ни бог, ни царь и ни герой. / Добьёмся мы освобожденья / Своею собственной рукой». Мы долго раскачиваемся, но быстро ездим. Так что надежда всегда есть.— Как их найти и сплотить?— Лучший способ сплочения — общее дело на основе общих ценностей. Но какое общее дело может быть у богача и бедняка, вора и нищего?— Какую идеологию должна принять Россия в XXI веке?— Идеологии не висят в магазине на вешалке, они рождаются в кровавых и жестоких кризисах как ответ на вопрос, какое будущее мы хотим для себя, наших детей и внуков. Великие идеологии современности — марксизм, либерализм (умер в 1910-е годы, не путать с тем, что называют так сейчас на Западе и, тем более, в России) и консерватизм родились в Европе в эпоху революций 1789-1848 гг.— Не пора ли в России создавать военно-духовное сословие?— Сословия не создаются, они возникают в ходе истории. Думаю, однако, время сословий, как и монархии, прошло — отжили, vixerunt, как сказал бы Цицерон. Тем более в истории России сильной сословной системы, как и аристократии, не было.— На протяжении последних 400 лет в начале каждого века Россия участвовала в войне, грозящей ей уничтожением: 1610-е годы — Великая смута; 1710-е — Северная война; 1810-е — Отечественная война с Наполеоном; 1910-е — Первая мировая. Это случайность или закономерность? Сейчас идут 2010-е.— Могу привести другой ряд: Ливонская (1558-1583), с Польшей (1654-1667), Семилетняя (1756-1763), Крымская (1853-1856), Великая Отечественная (1941-1945). Их значение не меньше, так что мистики цифр тут нет.— «Хозяева истории» строят свои модели общества будущего. В связи с этим возникает ряд вопросов. Всякая ли модель, придуманная человеком, сможет функционировать, т. е. быть жизнеспособной?— Конечно, не всякая.— Всякая ли модель будет способна к развитию?— То же самое.— Есть ли критерии, позволяющие различать жизнеспособные и нежизнеспособные системы ещё на этапе их моделирования?— Боюсь, что нет. Мы можем оценивать лишь степень вероятности. Может быть хилая модель, но мир вокруг меняется, и данная модель оказывается наиболее адекватной — это как рецессивная мутация в развитии биосистем. И наоборот: есть сильная, хорошо адаптированная модель, но резко меняется ситуация и условно: динозавры вымирают, а маргинальные «землеройки» захватывают освободившиеся экологические ниши.— Есть ли методология, позволяющая строить заведомо жизнеспособные системы?— В стремительно меняющемся мире скорее возможны принципы негативного ряда — т.е. то, чего не следует делать.— Есть ли своя модель будущего у нас?— Пока я её не вижу. А вообще модели рождаются в борьбе, в частности — в сопротивлении Злу.— Вы неоднократно упоминаете в своих лекциях теорию систем. Но единой для всех теории систем нет, их десятки. Какую из них имеете в виду Вы?— Теория систем — штука универсальная, у неё есть подразделы, например, теория живых (антиэнтропийных) систем, куда входит общество.— Есть ли сейчас в этой теории систем приложение, описывающее общество?— Есть различные теории социальных систем, например, теория формаций Маркса, кстати, далеко не худшая. Теории Александра Богданова, Вильфредо Парето.БИБЛЙСКИЙ ПРОЕКТ ЗАКОНЧЕН. НА ОЧЕРЕДИ — ТОТАЛЬНАЯ ДЕБИЛИЗАЦИЯ— Какова роль авраамических религий в жизни общества? Как вы относитесь к работе Л. Н. Толстого «Почему христианские народы вообще и в особенности русский находятся теперь в бедственном положении»?— Толстой зафиксировал очевидные вещи — отличие того, о чём, согласно Евангелиям, учил Иисус, от того, что стало Библейским проектом, у истоков которого стоит Павел, в последнем на самом деле много осталось от Савла. Действительно, там, где у Иисуса — любовь, у Павла и церкви — страх; Иисус конфликтовал с властью, Павел и церковь призвали к подчинению им. В схеме Павла много от Ветхого завета — этого «окна уязвимости» христианства. Не случайно в России в XIX в. Ветхий и Новый завет не печатали под одной обложкой. Что касается различий между мечтой, революционным порывом, с одной стороны, и организацией, этот порыв утилизующей, то Ф. Достоевский посвятил этому «Легенду о Великом инквизиторе». Иисус вряд ли додумался бы до инквизиции, иезуитства и догмата о непогрешимости папы.— Согласны ли Вы с тезисом, что после Христа христианство было переписано фарисеями?— После Христа христианство было не переписано, а создано; процесс создания длился 150-200 лет (III-IV вв. н. э.), когда был создан корпус литературы и выстроены — по модели Римской империи — иерархия и территориальное устройство. Был разработан Библейский проект, адекватный новой эпохе. Если до этого в зоне Средиземноморья социальный контроль носил внешний характер, главными были «культура стыда» и внешне-силовой контроль — «египетская модель», нашедшая максимальное воплощение в Римской империи и римском праве, то изменившиеся условия потребовали более тонких и более глубоких, интериоризированных форм уже не просто социального, но социально-психологического контроля — изнутри. Отсюда — «культура совести». Т. е. мир и человек на рубеже I тыс. до н. э. — I тыс. н. э. настолько усложнились, что одного насилия оказалось мало. Библейский проект — это и есть комбинация внутреннего и внешнего подчинения с приматом первого, причём часть функций внешнего подчинения взяла на себя христианская церковь, поэтому многие социальные движения принимали форму ересей.К концу XV в. католическая церковь настолько скомпрометировала себя, а ереси настолько расшатали её положение, что ей был брошен вызов со стороны протестантизма. Будучи ударом по католицизму и противостоя ему (по накалу — вплоть до религиозных войн XVI — первой половины XVII вв., по сравнению с деятелями которых наш Иван Грозный — это пример гуманизма и набожности), протестантизм парадоксальным образом не только ослабил, но временно отчасти укрепил Библейский проект. Во-первых, он создал его более современную (в плане ориентации на деньги, на успех, на селективную избранность — в этом плане протестантизм есть максимально иудаизированная версия христианства), более жестокую и в то же время более простую форму; во-вторых, стал своеобразным клапаном для исхода недовольных из Pax Catholica, внеся в последний успокоение. Но ненадолго. Время работало против обеих версий христианства, отколовшихся от ортодоксии (православия). Наступала новая эпоха, для структурного и рефлексивного управления в которой нужно было институционально оформленное рациональное знание — наука. И не случайно в той же Франции развитию такого знания (например, в лице Декарта) способствовали иезуиты.В XVIII — начале XIX в. Библейский проект, трещавший по швам, пережил ещё одну мутацию: христианская вера была отброшена, и появилась сначала протоидеология в виде проекта британских масонских лож, реализованного главным образом на французской почве, — Просвещение, а затем идеология в трёх её базовых формах: консерватизм, либерализм, марксизм. Это были уже безрелигиозные, т. е. терминальные формы Библейского проекта, выступавшие одновременно и как средства борьбы, и как формы социального контроля над резко усложнившейся общественной средой. Как когда-то христианские священники отодвинули или уничтожили жречество (на территории Руси — ведическое), так в XVIII-XX вв. масоны, идеологи либерализма, марксизма, нацисты обрушились на христианскую церковь. В данном случае весьма уместно вспомнить фразу блаженного Августина о том, что «наказания без вины не бывает», или: каким судом судите...Вообще нужно сказать, что исходная сложность христианства, отражающая сложность европейской цивилизации эпохи поздней античности (элементы античности, иудейской и германской традиций), — это одновременно и сила, и слабость. Сложная композиция может быть разобрана на части. Это ислам един — его можно только на куски рубить, а вот христианство чревато неожиданными мутациями. Ведь заметил же Н. А. Бердяев, что христианство чревато католицизмом, католицизм — протестантизмом, а протестантизм — атеизмом (я бы добавил сюда масонство). Это одна линия. Католицизм чреват вырождением в неожреческую иерархию. И разве папа римский после принятия догмата о непогрешимости папы — это не верховный жрец неоязыческого по сути культа? А непростые отношения христианства и иудаизма, уже провозглашённого римским первосвященником «старшим братом»? И не является ли «старший брат» Большим Братом? Кто-то скажет: откуда язычество? Христианство — монотеистическая религия. Но, во-первых, «язычество» — это негативный ярлык, который представители авраамических религий вешают на всё неавраамическое. Во-вторых, иудаисты и мусульмане ставят под сомнение «твёрдую искренность» христиан в монотеизме — Троица, иконы. Так что не всё так просто с христианством, и то, что способствовало его экспансии, может оказаться серьёзной проблемой. Впрочем, кажется, в том же Ватикане хорошо это понимают.В настоящее время Библейский проект почти на финише, равно как и феномен идеологии; мировые верхушки срочно ищут замену. И уже сегодня кое о чём можно догадаться. С одной стороны, «хозяева мировой игры» лихо крушат образование и науку, уводя первое и вторую в закрытые структуры, стремясь превратить население в вечных подростков, которым культуру заменяют комфорт и чувство глубокого физического удовлетворения. Приведу только два примера — американское кино и телевидение. В своё время журналист Д. Робинсон в газете «Таймс» написал следующее: «1985 год войдёт в историю как самый мрачный период в американском кино. Именно в этом году Голливуд после почти семидесятилетнего господства в кинопромышленности отбросил всякие претензии на то, чтобы служить здоровому интеллекту взрослого человека». А вот что поведала ведущая довольно примитивной передачи о здоровье «Жить здорово» Е. Малышева. В передаче «На ночь глядя» (от 11.02.2016 г.), взахлёб повествуя о своём журналистском обучении вместе с другими восточноевропейцами в США в середине 1990-х годов, она сказала, на кого их учили ориентироваться в своих телепередачах: «Вы должны делать телевидение по простоте изложения для одиннадцатилетних недоразвитых подростков». Судя по передаче, она это и делает. Какой контраст с передачами о здоровье советского времени, которые вела, например, умная, интеллигентная, далёкая от самодовольства и воспитанная Э. Белянчикова!Превращение взрослых людей в недоразвитых подростков, живущих не интеллектом, а гормонально-инстинктивными программами, попросту говоря, дебилизация (этому служат и всевозможные ток-шоу) преследует простую цель: воспитать абсолютно несамостоятельную личность, которую будет легко подключить к глобальной коммуникационной сети в качестве полностью управляемой «клетки». Творческого, минимально интеллектуального человека в «клетку» электронного мозга, контролируемого неожрецами и техно-магами, не превратишь.С другой стороны, всё больше средств вкладывается в исследования NBICS — нано-био-инфо-когно-социо. Речь, по-видимому, идёт об установлении дистанционного контроля живущей на плавучих городах или в недоступных сухопутных анклавах элиты над психосферой массы населения. Что-то подсказывает мне: сегодня в виде и под маской дистанционного образования, максимально примитивизирующего само образование, исключающего из него личностное начало (учитель) и дебилизирующего объект обучения, на самом деле отрабатываются методы и формы дистанционного психосоциоконтроля «верхов» над «низами». Думаю, однако, эта схема провалится, прежде всего — в России. Борьба с регрессорами требует одну важную вещь: их ни в коем случае нельзя персонализировать, это не личности, а функции, биороботы Матрицы, внешне цивилизованные и порой благообразные орки. Но орк есть орк, т. е. нечто своей воли не имеющее и подгоняемое чужой злой волей.— Разве христианство это не религия, созданная рабовладельцами для рабов?— В конечном счёте, если огрублять, спрямлять и определять нечто по социальной функции, то да, — Иисус, ясно, это о другом. Но ведь и Маркс — это одно, а марксизм — это другое, недаром Маркс говорил, что он не марксист. Интересно, что бы сказал Иисус о творцах системы христианства, не говоря уже о нынешнем состоянии последнего? Думаю, вспомнил бы своё «не мир, но меч...». Впрочем, «рабовладельцев и рабов» можно поменять на «феодалов» и «крестьян», «буржуа» и «пролетариев». Христианская церковь просуществовала в трёх социальных системах — антично-рабовладельческой, феодальной и капиталистической (и даже в системном антикапитализме — СССР — сохранилась, правда, в модифицированном чекистами виде).— Согласны ли вы с тезисом, что исповедание чужой (пришедшей от другого народа) религии — это духовное порабощение?— Конечно, согласен. Это духовная диверсия, когда чуждый имплант интериоризируется, и некая система (этнос, государство) становится почвой для самореализации Чужих. Заёмные боги — это как кредит под очень высокий процент, только отдавать долг приходится не деньгами, а искорёженной исторической судьбой.— В лекциях Вы говорите: «Ордынский период был самым благоприятным для РПЦ». Не привело ли принятие Ордой в XIV веке ислама к борьбе на уничтожение?— Не привело. Православные священники молились в церквях за басурманского царя, благоволившего к ним. А вот как только Орда ушла в небытие, русские властители сразу же взялись за церковь. Первые шаги в этом направлении сделал Иван III, продолжили — круто — Иван IV и — мягко по форме, но жёстко по содержанию — Алексей Михайлович. Ну а Пётр I привёл форму в соответствии с содержанием: патриархия была отменена, вместо этого учредили Синод, де-факто — министерство по делам церкви. Так что действия большевиков по отношению к церкви, если отвлечься от эксцессов Ленина и Троцкого, а также полутроцкиста Хрущёва, вполне в русле и традиции русской власти. В России со времён оболганного Ивана Грозного церковь всегда была при власти, самодержец был главнее церковных иерархов, которым в случае чего быстро указывали их место. Поэтому-то церковь и поддержала в 1917 г. февралистов, предвкушая свободу от верховной светской власти. Весьма недальновидно: вскоре большевики им это объяснили. Кстати, в это же время, только намного более зверски (латиноамериканский темперамент), мексиканские революционеры объясняли католическим священникам их историческую неправоту. Беда только, что в обоих случаях — русском и мексиканском — пострадало много ни в чём не повинных простых священников.— Годится ли нам православие в качестве государственной идеологии?— Православие не годится в качестве государственной идеологии по нескольким причинам. Во-первых, религия и идеология — принципиально разные формы организации идей; идеология по своей сути есть отрицание религии; совпадение функций в данном случае неважно. Во-вторых, как говорил В. Г. Белинский, русский мужик не религиозен, он суеверен. Кстати, до середины XVII в., до реформы Алексея — Никона на русском православии лежал сильный отпечаток ведической религии. До этого поворота не было формулы «я — раб божий», вместо этого — «отрок божий», т. е. потомок бога. Это типичная формула ведической религии славян, в которой боги — предки людей. В-третьих, в России под православием, как и под монархией, черту подвёл 1917 г. — vixerunt (отжили). Интересно, что как только после февральского переворота солдатам разрешили не ходить на молебны, более 80% перестали это делать — вот такой «народ-богоносец». Вообще у нас представление о русском человеке сформировано несколькими писателями, которые русского мужика практически не знали. Это прежде всего Лев Толстой и Фёдор Достоевский, фантазии которых (в одном случае светлые, «дневные», в другом — больные, «ночные») мы принимаем за реальность. Читать-то в этом плане надо прежде всего Н. Лескова, отчасти Г. Успенского и А. Чехова, ещё от меньшей части — И. Бунина. Но это к слову. В-четвёртых, Россия — полирелигиозная страна, я уже не говорю о том, что у нас полно атеистов (вот я, например, атеист). А то, что бывшие коммунистические начальники со свечкой в церкви стоят, так это у них просто замена партбилета. Был партбилет, теперь вместо него иконка и свечка. Как говорил Аввакум, «ишо вчера был блядин сын, а топерво батюшко». В-пятых, время религии во всём мире уходит; нынешний взрыв исламизма — явление политическое, это арьергардные бои.ДЕФИЦИТАРНОСТЬ ЭКОНОМИКИ — ХАРАКТЕРНАЯ ЧЕРТА СОЦИАЛИЗМА— Почему в соцлагере повсеместным явлением было недовольство жизнью и правительством?— Причин несколько. Во-первых, люди не ценили то, что имели. Они видели фотографии или кадры из западных кинофильмов — полные прилавки, 100 сортов колбасы и сыра, модная одежда; они сравнивали зарплаты. При этом они «забывали», сколько на Западе уходит на уплату налогов (до 50%), «забывали» про платную медицину и образование, кредитное рабство, коротенький отпуск. А у себя «забывали» добавить к зарплате те расходы, которые несёт система по обеспечению бесплатной медицины, образования и многого другого. Когда после разрушения они это почувствовали, было поздно. Как говорится в Коране: «Пусть наслаждаются, потом они узнают!» Сегодня ясно: для России и Восточной Европы десятилетия социализма были лучшим и в плане благосостояния, и в плане исторической субъектности временем.Во-вторых, социализм — значительное более уязвимое для критики общество. Он постулирует социальную справедливость и равенство, а они-то как раз и нарушались в ходе развития социализма и превращения номенклатуры в квазикласс, удовлетворяющий свои материальные потребности в значительной степени на Западе. Это было явным противоречием реальности и прокламируемым идеалам. А вот капитализм (и постсоветская реальность в той же РФ, Чехии, Болгарии и т. д.), тем более, когда после разрушения социализма некого бояться и некого стесняться, как бы заявляет: да, у нас эксплуататорское общество, рынок, конкуренция — выживает сильнейший — это и есть свобода. Многие претензии, которые можно предъявить социализму, не могут быть предъявлены капитализму. Что можно сказать тому, кто постулирует: «Да, вот такое я дерьмо! Это норма!» И что тут скажешь? Иными словами, значительная часть недовольства в соцстранах — это недовольство нарушением принципов социализма и глупая уверенность, что это можно исправить инъекцией капитализма.Исправили? Стало лучше? Перефразируя Гоголя: «Ну что, сынку, помогли тебе твои пиндосы? Стала твоя родина вторым Пиндостаном?»В-третьих, почти всех жителей Pax Socialistica в той или иной степени раздражал СССР, раздражали русские — сильные всегда раздражают. Всех — по разным причинам: поляков — потому что мы их били и потому что, как бы они ни кичились, великой культуры не создали, а как были, так и остались (и остаются) задворками Запада, а Россия и великую культуру создала, и империю; многих — потому что легли под Гитлера, а русские не только не легли, но и хребет сломали Третьему рейху; у нас есть Победа — у кого в Европе ещё она есть? Русские — единственный славянский народ имперского типа, создавший успешную империю (сербы тоже имперский народ, но исторически по объективным причинам им трудно было добиться успеха). Это противопоставляет русских почти всем славянам, а также всем неимперским народам, оказавшимся в русской орбите, но так и не выработавшим исторической благодарности за то, что русские всегда защищали их от Запада, прежде всего от немцев, от волчьей тевтонской стаи. Поэтому прав был К. Леонтьев в своём скепсисе по отношению к «славянскому братству». «Имперское братство» прочнее. Надо помнить об этом, когда к середине XXI в. под натиском миллионов арабов и негров Европа начнёт трещать и народ ломанётся в Россию за защитой. Нам надо будет «вспомнить всё» — без злорадства, но и без эмоций, только с трезвым расчётом. Хватит спасать неблагодарных, которые на второй день после очередного спасения плюют нам в спину и начинают косить «под Запад». Когда я слышу, как те же поляки говорят «мы — Запад», мне хочется сказать им: «Расскажите это немцам!»(...)Окончание здесь

08 марта, 10:07

Женщины, изменившие бизнес

История женщин в американском бизнесе начинается давно, ещё в XVIII веке, когда Элизабет Лукас Пинкни начала выращивать и обрабатывать индигоферу красильную для производства красителя индиго. В 16 лет Пинкни уже управляла тремя плантациями, а к началу войны за независимость её продукция составляла треть всего экспорта из штата Южная Каролина. Гроб Пинкни в 1793 году нёс президент США Джордж Вашингтон. И даже несмотря на это консерватизм долгие годы не позволял смотреть на женщин-предпринимателей всерьёз. Читать дальше →

15 февраля, 12:55

Религиозные войны XXI века: ваххабиты и доминионисты в битве за будущее?

Дональд Трамп, бонвиван и «теплохладный» евангелист по вере, вряд ли сверяется с Библией в своей практической деятельности, но доминионисты из его окружения (как Майк Пенс, Джеймс Мэттис), скорее всего, видят в нём таран, который разломает укрепления, выстроенные левыми и правыми глобалистами, и таким образом «расчистит поле» - в том числе для борьбы, понимаемой в духе крестоносцев, с мусульманским миром

10 января, 11:22

Зять Трампа займет пост в Белом доме, а дочь воздержится

Бизнесмен Джаред Кушнер, который занимается строительством недвижимости, как и его тесть, станет старшим советником президента США. В частности, родственник миллиардера займется вопросами торговли и Ближнего Востока. Адвокаты Кушнера утверждают, что это назначение не будет противоречить закону против кумовства, действующему в США.

07 января, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

05 декабря 2016, 05:27

Умер Гейдар Джемаль

5 декабря на 70-м году жизни скончался известный исламский деятель Гейдар Джемаль. Об этом сообщается на его странице в фейсбуке. Гейдар Джахидович Джемаль (6 ноября 1947 — 5 декабря 2016, Москва) — председатель Исламского комитета России; сопредседатель и член президиума Общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие»; постоянный член Организации Исламо-арабская народная конференция (ОИАНК); один из инициаторов создания и член координационного совета Левого фронта России. Принимал участие в Маршах несогласных.В 1979 году установил связи с исламскими кругами в Таджикской ССР. В то же время наряду с философом А.Г. Дугиным вступил в эзотерический кружок «Чёрный орден SS», группировавшийся вокруг Евгения Головина. Был участником знаменитого южинского кружка - он же «мамлеевский кружок» — неформальный литературный и оккультный клуб, первоначально собиравшийся на квартире писателя Юрия Мамлеева, расположенной в доме по Южинскому переулку. Считается, что собрания Южинского кружка оказали существенное влияние на идеологию и взгляды многих впоследствии известных российских гуманитариев. После высылки из страны самого Мамлеева кружок продолжил свои собрания на той же квартире и продолжил своё существование до начала 1990-х годов.Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014) писал о Джемале следующее:"В кружок Головина входили Стефанов, Гейдар Джемаль и (чуть позже) Александр Дугин. Эти трое впоследствии стали самыми влиятельными традиционалистами России. Джемаль, вошедший в кружок в 1967 году, был москвичом азербайджан­ского происхождения, чье образование и воспитание было светским и советским, а не мусульманским. Еще юношей он открыл для себя философскую библиотеку своего деда по ма­тери, турка, который родился в Османской империи, эмигри­ровал в Россию, принимал участие в Октябрьской революции на стороне большевиков, а потом преподавал в престижном Государственном институте театрального искусства (ГИТИС). Дугин, присоединившийся к кружку в 1980 году, был сыном полковника советской армии.Головин, Стефанов, Джемаль и Дугин трудились над ре­конструированием традиционализма по книгам, которые они нашли в Ленинской библиотеке и Библиотеке ино­странной литературы, порой пытаясь угадать по контексту содержание недоступных книг, известных им только по на­званиям. Хотя «Symbolisme de la Croix» («Символизм креста») Генона был недоступен (он находился в «закрытом фонде» Ленинки), «Pagan Imperialism» («Языческий империализм») Эволы (в исправленном, более традиционалистском лейп­цигском издании 1933 года) в той же Ленинской библиотеке стоял в открытом доступе с самого момента приобретения в 1957 году — кто бы ни отвечал за такие решения, он явно не заглядывал в эти книги. Большинство российских традицио­налистов, хотя и опирались в конечном счете на объяснение модерности, которое дал Генон, все же откликнулись (после 1991 года, по крайней мере) на модель, предложенную Эволой.Стефанов, Дудинский, Головин и Джемаль Хотя Джемаль, может быть, и вступил в суфий­ский орден наюибандийа в 1980 году в Таджикистане, суфизм, судя по всему, не был для него чем-то особенно важным. Ког­да в 1980 или 1982 году он взял с собой Дугина в месячное путешествие по горам Зеравшана на северо-востоке Пами­ра, они посетили не шейха Джемаля, а могилы различных суфийских святых. Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил......Гейдар Джемаль вступил в общество «Память», а затем вышел из него вместе с Дугиным. После этого он стал одним из учредителей Партии исламского возрождения (ПИВ), основанной в 1990 году Ахмадом Кади Актаевым в Астрахани. Не будучи крупнейшей или важнейшей политической организацией мусульман на всем пространстве бывшего СССР, ПИВ тем не менее была единственной значи­тельной партией, охватывавшей всю Российскую Федерацию; все прочие группы были ограничены региональными или этническими рамками. Таким образом, ПИВ имела значение именно в России, то есть за пределами чисто мусульманских республик СССР.Джемаль был идеологом ПИВ, издателем ее печатного ор­гана Алъ-Вахдат {«Единение») и главой ее исследовательского центра в Москве. Ранние номера Таухид {«Единство»), малоти­ражного журнала, выпускаемого лично Джемалем, были от­четливо традиционалистскими по своей тональности. В его первом номере Джемаль анализировал статус ислама в терми­нах традиционализма, добавив исторический аспект, редкий где бы то ни было еще и извлеченный им из работ ислами­стов. Ислам, указывал он, существует во времени и подвержен упадку, как и все остальное. Далее он заявляет, что подлинного исламского правления не было с момента смерти Пророка и уж точно — начиная с монгольского завоевания. С тех пор дела шли только хуже, так как «постколониальные элиты» в исламском мире были либо националистами (а следователь­но, врагами универсального ислама), либо «атеистами-космо­политами», такими же врагами истинного ислама.Мэр Стамбула Тайип Эрдоган (ныне президент Турции) и Гейдар ДжемальСтатья Джемаля, опубликованная Дугиным в «Гиперборее» в 1991 году, показала, сколь многим он обязан Эволе. Сравнив экзистенциальное значение смерти в эволианском традицио­нализме с метафизическим значением смерти (конечное воз­вращение к Богу) в исламе, он утверждал, что «аутентичный ислам и аутентичные правые являются нонконформистами; их призвание в жизни — оппозиция, несогласие, неиденти- фикация». Рене Домаль, художник-сюрреалист, о котором рассказывалось в четвертой главе, одобрил бы это заявле­ние. Для христианина «Бог — это нечто синонимичное ги­перконформизму», тогда как ислам — «это протест... против сведения Бога к “консенсусу”». Политические правые и ис­лам борются с искушениями мира, включая такие духовные и интеллектуальные ловушки, как «самообожествление» и «профанный элитаризм», продолжал Джемаль.Такой традиционалистский исламизм для многих оказал­ся чрезмерным. Партия раскололась в 1992 году в связи с во­просом, как относиться к Ельцину и его проекту российской демократии: большинство членов ПИВ поддерживали этот проект, в то время как Джемаль увел более радикальное мень­шинство из партии, ища союза с радикальными исламиста­ми на Ближнем Востоке и с внутренней оппозицией Ельцину в лице КПРФ, руководимой Геннадием Зюгановым, правых «патриотов» Александра Проханова и прочих. Оба политика были знакомы Джемалю со времен его членства в «Памяти», и оба были связаны с другим главным традиционалистом Рос­сии, Дугиным. Этот «красно-коричнево-зеленый союз» и будет анализироваться ниже.Гейдар Джемаль и Александр Дугин на вечере, посвящённом барону фон Унгерну На Ближнем Востоке Джемаль связался с такими людьми, как Хасан аль-Тураби, вождь Суданского исламского фронта и в течение многих лет «серый кардинал» за спиной исламист­ского военного режима Судана. Так, вместо ПИВ в качестве своей институциональной базы Джемаль обрел Исламский ко­митет России — сеть таких исламских комитетов была созда­на под руководством аль-Тураби на конференции в Хартуме в 1993 году, их целью было объединение лидеров различных радикальных исламистских движений, подобно Националь­ному исламскому фронту самого Тураби, Хамасу в Палестине и Хизболле в Ливане. Джемаль стал главой московского отделе­ния Исламского комитета. В интервью 1999 года он говорил о своих контактах с Хамасом, Хизболлой, Волками ислама (чечен­ская группа) и афганскими талибами. В это время Джемаль был одним из двух-трех главных представителей радикально­го исламизма в Российской Федерации. Он прославился как «ваххабит»; правда, тут надо напомнить, что в России данный термин имеет несколько другое значение, не то, которое при­нято в академической среде. Учитывая хорошо известную антипатию саудийского ваххабизма к шиитам, многие удив­лялись, как Джемаль, мусульманин-шиит, может быть вах­хабитом. На самом деле противоречие здесь только кажуще­еся: Джемаль никогда не был ваххабитом в точном, строгом смысле этого слова.В России во времена Ельцина Джемаль поддерживал поли­тическое сотрудничество с оппозицией, и круг союзников у него был такой же, что и у Дугина. В середине 1999 года в прохановской газете «Завтра» было размещено интервью с Джемалем, в котором он объявил о создании объединенного фронта «зеленых и красных», включающего Исламский комитет России и Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и во­енной науки, независимую группу, связанную с КПРФ и перво­начально возглавляемую председателем Комитета по обороне Государственной думы Львом Рохлиным (который был убит в 1998 году), а также генерал-полковником в отставке Альбертом Макашовым.Гейдар Джемаль, Илья Пономарев, Лев Пономарев, Евгения ЧириковаНевероятный союз между радикальным исламистом п Дви­жением в поддержку армии (ДПА), которая как раз тогда вступила во вторую фазу конфликта с исламистами на Кавказе, стал возможным благодаря особой разновидности неоевразийства, характерного для России. Как сказал один отставной офицер и региональный глава ДПА в это время: «Мы все дети одной матери, независимо от национальности и религии. И имя на­шей матери — Россия». С точки зрения ДПА, те, кто убивал русских солдат на Кавказе, были бунтовщиками, а не чечен­цами или мусульманами; против мятежников надо принимать соответствующие меры, будь они чеченцами или русскими, казаками, мусульманами или православными. Война, которая велась в 1999 года, велась, с их точки зрения, не с мусульмана­ми как таковыми.Для Джемаля и Движения в поддержку армии настоящим врагом был Ельцин, а также израильтяне: «Кто-то разыгры­вает свою карту, чтобы поссорить православие и ислам», — объявил Макашов на одной пресс-конференции и продол­жил, обвинив «тех на Ближнем Востоке, кому не нравится быть соседями арабского мира». Точно так же, по мнению Джемаля, конфликт на Кавказе служил интересам Ельци­на и израильтян. Согласно его логике, иностранные кон­фликты позволяли отвлечь внимание от провалов во вну­тренней политике и вели к росту российско-израильского сотрудничества, что помогало израильтянам добиваться экстрадиции некоторых арабских исламистов, живущих в России, а значит, играло на руку «атлантистскому лобби»8. Подобные объяснения близки взглядам многих сторонни­ков оппозиции, равно как и тех простых россиян, кто скло­нен доверять теориям заговора.Мамлеев, Джемаль, Головин и Дугин nu.arcto.ruРадикальный исламизм и традиционализм, как прави­ло, несовместимы. Они придерживаются фундаментально различных взглядов на традицию, на будущее человечества и на все религии помимо ислама. Вероятно, по этой при­чине Джемаль модифицировал свою собственную позицию до такой степени, что теперь его вряд ли можно назвать чи­стым традиционалистом; так, Дугин в частной беседе назвал его «посттрадиционалистом». Джемаль очень критично относится к очевидному противоречию между исламской практикой Генона и тем, что он пишет об индуизме, и по крайней мере формально осуждает Эволу за смешение по­литики с духовностью. Таким образом, его следует считать одним из тех, для кого традиционализм послужил лишь «ступенькой на пути». Но, несмотря на это, как было от­мечено в двенадцатой главе, он остается ориентиром для многих российских традиционалистов, проявляющих ин­терес к исламу.При президенте Путине, когда упало значение оппозиции ельцинского времени, Дугину потребовались новые союзни­ки. Тесные контакты с радикальными исламистами за рубе­жом становились все менее полезными, так как и простыми россиянами, и Кремлем исламизм и чеченский терроризм начали восприниматься как нечто очень близкое друг другу. Спустя какое-то время после 2001 года Джемаль основал но­вую организацию, пафосно названную Интернациональной социальной лигой (ИСЛ). Эта лига носит скорее анархистский характер и атакует «Систему» от имени «бездомных планеты», которые «Системе» не нужны, — а в число «бездомных плане­ты» входят все диаспоры и иммигранты, а не только мусуль­мане России".Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy