• Теги
    • избранные теги
    • Разное446
      • Показать ещё
      Страны / Регионы322
      • Показать ещё
      Компании113
      • Показать ещё
      Люди246
      • Показать ещё
      Формат39
      Международные организации14
      • Показать ещё
      Показатели21
      • Показать ещё
      Издания33
      • Показать ещё
      Сферы3
23 января, 23:57

"Мы - агрессивные. И становимся все более агрессивными" Интервью Федора Бондарчука - об инопланетянах и спорах с властью

В российский прокат 26 января выходит четвертый полнометражный фильм режиссера Федора Бондарчука "Притяжение". Его предыдущая работа - "Сталинград" (2013) - собрала в российском прокате более 50 миллионов долларов и до сих пор является самым кассовым отечественным фильмом. "Притяжение" - первая картина Бондарчука, действие которой разворачивается в современной России. На многоэтажки московского района Чертаново падает космический корабль, и пока министерство обороны пытается установить контакт с пришельцами, жители столичной окраины, настроенные враждебно, устраивают беспорядки. В интервью журналистке "Медузы" Саше Сулим Федор Бондарчук рассказал, кто скрывается за маской инопланетян, почему он решил снимать кино о современной России, как относится к цензуре и почему сейчас не хочет критиковать власть. - Один из главных признаков хорошего фантастического фильма - его достоверность. Фильм работает, если зритель верит в то, что происходит на экране. Как вы этого добивались в "Притяжении"? - Меня били по рукам. (Смеется). - Кто? - Вот эти вот молодые (сопродюсеры фильма Михаил Врубель и Александр Андрющенко, оператор Михаил Хасая - прим. "Медузы"), но я их, конечно, об этом сам просил. Они не давали мне снимать мои любимые кадры с нижней точки, все эти dolly in и dolly out (наезд и отъезд камерой - прим. "Медузы"), использовать бифокальные линзы, рапиды и так далее. То есть все, что пришло из музыкального видео и рекламы, что я так люблю и за что меня так часто критиковали. Иногда мы все-таки использовали эти приемы, но в результате все вырезали. Если отвечать на ваш вопрос, то достоверности я добивался, используя ручную камеру, почти документальную съемку, а еще у нас в кадре постоянно идут сводки новостей. Мы открывали ютьюб, вбивали в запрос "Бирюлево" - и смотрели, как это все выглядит на экране, а потом брали в руки камеру и шли снимать. Много использовали камеры GoPro, ведь сейчас есть уже целое направление - GoPro-арт, не говоря уже о фильме Ильи Найшуллера "Хардкор", который весь был снят от первого лица. Одним словом, супервайзерам по компьютерной графике пришлось нелегко, чтобы потом в этот материл добавить детали инопланетного мира. Дальше была цветокоррекция. Я все предлагал "докрутить" цвет, сделать поконтрастнее, но оператор Михаил Хасая постоянно меня от этого отговаривал, говорил: "Ну, подождите, успокойтесь". Потом я вдруг понял, что просто прячусь за этими техническими приемами. "9 рота" - история 1989 года, вывод войск из Афганистана, "Сталинград" - 1942 год, Великая Отечественная война - и тут мне впервые нужно было снять фильм про здесь и сейчас. Помню, как я встаю утром: весна шарашит, солнце, настроение хорошее - а я думаю, как бы соскочить, ведь через два дня съемки. Мне до последнего момента было очень страшно снимать этот фильм. Когда ты снимаешь про день сегодняшний, у тебя не остается никаких "заслонок", помощников в виде времени, отделяющем действие твоего фильма от момента, в котором ты живешь. И я оказался не совсем готов к этому путешествию, тут было много нового. - А к тому, что на ваш фильм пойдет совсем новая аудитория - не та, что ходила на "Сталинград", - вы готовы? - На "Сталинград" действительно пошла взрослая аудитория, но снимать только для тех, кому 12-25 лет, я не хочу. Хотя в случае с "Притяжением" получилось именно так: чего стоит только музыка, которая у нас звучит! Не думаю, что Сергей Леонидович Гармаш - мой киноталисман, снимавшийся в картине, знает, например, кто такой Скриптонит, Оксимирон или Фараон, или что он слышал про wechat-мессенджеры, но при этом мне очень хочется, чтобы именно такой коллективный Сергей Леонидович Гармаш пришел в кино. Ядро аудитории нашего фильма действительно составляют люди в возрасте 12-25 лет, но не скажу, что я снимал кино для них, скорее, про них. Я бы очень хотел, чтобы его посмотрели и родители - возможно, фильм поможет им наладить разговор с детьми. Мы проводили фокус-группы, результаты которых меня совершенно поразили. Школьники 12-17 лет - свободные, все считывают, умненькие, веселые, раскрепощенные. Но когда они заканчивают школы, то превращаются в страшных консерваторов, не желающих смотреть на себя в зеркало и разговаривающих словами из телевизора. Что с ними происходит? Может, это часть взросления или такая защитная реакция, или им просто комфортно живется в собственном мире? У меня нет ответа. Меня поразило их агрессивное неприятие "других", и речь ведь здесь не про инопланетян - просто других: по цвету кожи, с серьгой в ухе, крашеных, бритых и так далее. Они их не принимают. - Вы уже говорили, что "Притяжение" - фильм о прибытии инопланетян только формально, а на самом деле ваша новая работа о том, что происходит вокруг нас здесь и сейчас. Кого именно тогда вы скрыли под маской пришельцев? - Я не являюсь автором идеи фильма. Ее принесли нам на студию мои сопродюсеры Миша Врубель и Саша Андрющенко. Эта история родилась, в частности, после событий в Бирюлеве (беспорядки на юге Москвы произошли в 2013 году после того, как 25-летний Егор Щербаков был убит выходцем с Кавказа, - прим. "Медузы"). Тогда тысячи людей увидели в своем городе и даже в своем дворе проявление невероятной агрессии, вдруг их район стал жить по каким-то своим правилам. В итоге мы решили снимать не о человечках с длинными руками и ногами, не об устройстве их космического корабля, и не о том, как вывести его из строя, а про людей и их сложные характеры. Чего только стоит трансформация персонажа Саши Петрова. Мне кажется, этот агрессивный молодой человек, которого мы видим в финале картины, есть в каждом из нас, просто мы его душим, прячем за образованием, гуманизмом, который пытаемся в себе развивать воспитанием, религией. - В Америке у научно-фантастических фильмов про инопланетян долгая история, но нельзя сказать, что сейчас этот жанр переживает расцвет. В современной России о пришельцах еще точно не снимали. Вас это подстегивало? - Меня подстегивало то, что в современном российском мейнстриме нет фильмов о сегодняшнем дне. Был только "Духless", который перед выходом на экран все страшно критиковали и говорили, что книга устарела и снимать про наше время опасно. И все. Все большие фильмы-события: недавний "Викинг" - далекое-далекое прошлое, "Сталинград" - 1942 год, "9 рота" - 1989 год, "Ледокол" - середина 1980-х, "Экипаж" - стоит отдельно, "Легенда № 17", "Турецкий гамбит", "72 метра", "Батальон". Все последние большие релизы - это фильмы о прошлом. - Почему снимать про нынешнее время может быть опасным? - Уточню, я имею в виду мейнстрим - не артхаус, его как раз сегодняшний день и волнует. Может быть, для начала нам нужно представить систему координат, в которой должны существовать и действовать современные герои. Какой должна быть политическая или общественная система? Как это все будет выглядеть? Обойти эти вопросы все-таки не получится. Поэтому у нас не только про инопланетян не снимают, но и про реальных современных людей. Да и в советские времена об инопланетянах - что я могу вспомнить - сняли всего три картины: "Солярис", "Через тернии к звездам" и "Москва-Кассиопея". И это была страна, которая отправила первого человека в космос, чей космонавт впервые вышел в открытый космос. Почему? Консерватизм, страх, внутренняя несвобода. Для меня как для режиссера "Притяжение" работает сразу в двух направлениях: с одной стороны, это первые инопланетяне в современной России, с другой - возможность поговорить о важных вещах, ведь жанр фантастического кино очень изменился за последние годы. Как Кристофер Нолан со своим "Черным рыцарем" изменил фильмы-комиксы, так и Нил Бломкамп с "Районом № 9" приблизил нас сегодняшних к как бы фантастическому миру будущего. С тех пор стали появляться совершенно другие фильмы о космосе, например "Интерстеллар" или "Прибытие". Это картины не про инопланетян или межгалактические путешествия, а про людей. Расстояние от экрана до зрительного зала сокращается, и чем меньше оно становится, тем интереснее. Приметы, черты нашего времени есть и в "Марсианине". Для меня этот фильм - вообще торжество образования и просвещения. Думаю, что выпускники Йеля, Принстона или МГУ, когда его смотрели, просто кричали: "Это наш парень на Марсе". Ведь именно сегодня Илон Маск объявляет набор волонтеров для миссии на Марс, и на него отзываются около миллиона человек. Мир меняется, а вместе с ним и кино, не понимаю, почему нам это не интересно. - Так получается, что ваши фильмы определяют вектор развития всего российского кинематографа, всей индустрии - в стилистическом и техническом плане, кроме того, вы открываете новых актеров. Когда вы выбираете очередной проект, у вас мелькает мысль, что "новый фильм Федора Бондарчука" обязательно должен исследовать новую территорию, стать событием? Насколько это осознанно? - Признаваться в этом, наверно, нескромно, но чего уж, мелькает. (Смеется). Когда я сказал, что мы будем снимать "Сталинград" в 3D, а еще лучше в IMAX, все крутили у виска. У нас очень консервативный взгляд на сакральную тему Великой Отечественной войны: в идеале фильмы о войне должны быть черно-белыми, а еще лучше - советскими. И только после того, как я снял пробную панораму будущего Сталинграда, не сцену боя, а просто солдат, сидящих в руинах, я смог убедить коллег, что так можно. А чего мне стоило сделать трейлер под кавер "What, а Wonderful World" на английском языке? Отношусь ли я серьезно к тому, что задаю тренды? Наверное, нет, но получается именно так. Помню, как я отказывался от полнометражных картин после того, как окончил ВГИК, и занимался рекламой и клипами. Меня это невероятно трогало и заводило. Первооткрывателем быть интересно. И я с гордостью могу сказать - и пусть меня закидают шапками - в "Притяжении" есть кадры, которые вы еще не видели. Вот [Евгений] Гришковец - да и не только он - с критикой обрушился на фильм "Викинг", говорит, не нужно нам это все. А я считаю, что "Викинг" необходим и что важно развивать отечественную индустрию. Другое дело, что новое кино должно быть самобытным, должно опираться на классический советский кинематограф. Это сложный путь, но ведь в Индии получилось создать свой национальный кинематограф. Ну, любим мы балалайки, колядки, ну, нравится нам, как играют наши артисты, и пусть мы при этом все большие поклонники англо-саксонской школы. Мне кажется, что российская индустрия кино может возникнуть только на очень близком нам материале. Поэтому я так дорожу этим Чертаново и тем, что летающие, суперсовременно выглядящие, просчитанные на суперкомпьютерах и сделанные по последнему слову цифрового дизайна машины летают именно там. - С той позиции, которую вы занимаете в российской киноиндустрии, как вы смотрите на проблему цензуры в культуре и искусстве? Какую сторону вы занимаете в общественной дискуссии, которая разгорелась после речи Константина Райкина? (Константин Райкин выступил на седьмом съезде Союза театральных деятелей России в октябре против цензуры - прим. "Медузы"). - В этом разговоре я, конечно, на стороне Константина Аркадьевича, я не могу комментировать оскорбления господина Залдостанова - это совсем за гранью. Я всегда буду на стороне художника, я с ним готов разговаривать, спорить и дискутировать, но никак не хамить! Что касается вмешательства государства в культуру и искусство, на мой взгляд, государство не может диктовать, но может и должно предлагать темы. Мне кажется, что весь сыр-бор начался именно из-за неверных трактовок того, что именно раскритиковал Константин Райкин. Диктовать - ничего нельзя, но предлагать - почему нет Мне кажется, в России получилось достичь некого баланса. Честно говоря, я не знаю ни одного примера, когда картина, как в советские времена, ложилась бы на полку или когда художника заставляли бы вырезать из фильма какой-то план, реплику или сцену. Да, много обсуждали "Левиафана" Андрея Звягинцева или "Дурака" Юрия Быкова, но никаких запретов не накладывали. Вообще, довольно сложно говорить о цензуре в ситуации абсолютно свободного интернета. Мы выходим в прокат в Китае, и там из "Притяжения" вырезали почти 20 минут экранного времени. Вот это я понимаю - цензура! Когда ты сталкиваешься с таким, тебе начинает казаться, что здесь ты фантастически свободен и можешь позволить все что угодно. Другое дело, что устраивать "круглые столы", встречи с министерством культуры, с администрацией президента и проговаривать возникающие проблемы, спорить, критиковать, конечно, необходимо. - Почему, на ваш взгляд, тон всех этих дискуссий получается таким резким? - Мы агрессивные и становимся все более агрессивными. Включите новости: каким ты должен быть, если у тебя картинка мира такая? Я снимал "Притяжение" в том числе и об этом - нужно говорить, предупреждать. - У героев "Притяжения" довольно четкая гражданская позиция. Насколько вам важно иметь возможность выражать ее в своем творчестве? - Для меня важно высказывать любую позицию: гуманитарную, политическую, культурологическую. Конечно, важно. Не знаю, что еще сказать. - Есть ли какие-то сдерживающие факторы? - Только внутренние. Я не буду ставить эксперимент на зрителях, пользоваться запрещенными приемами. На первом курсе ВГИКа студентам говорят: пистолет, наставленный на экран, - это запрещенный прием, существуют и другие инструменты, чтобы вызвать у зрителя сильную эмоцию. Нельзя убивать животных в кадре - хотя есть примеры в истории кино, когда режиссеры-психи шли на это, чтобы добиться максимального эмоционального подключения у зрителя. Всегда вспоминаю фразу: "Что нужно драматическому писателю? Философия, бесстрастие, государственная мысль историка, догадливость, живость воображения, никакого предрассудка любимой мысли. Свобода". Это Александр Сергеевич Пушкин. Вечная классика и извечный разговор, поэтому важный. - Раз уж мы обратились к классике: для многих больших художников, критически мыслящих, быть в оппозиции к власти - это просто правило хорошего тона. Может ли сегодня в России крупный режиссер вести с властью критический диалог? - Критика, по-моему, всегда прекрасна. Возможно, я идеализирую этот мир, и возможно, это связано с тем, что я сейчас нахожусь в переходном состоянии - мне скоро исполнится 50 лет. Я пожил в одной стране, потом в другой стране. Моя жизнь в принципе очень изменилась за последний год. Но сейчас я нахожусь в гармонии с собой, я свободно говорю о том, что мне важно, и критика, разговор с властью - это нормально. Я поддерживаю [Владимира] Путина, для меня это нормально. Я это говорю, понимая, что прочитаю на "Медузе" ух какие комментарии! Но я это говорю с 2004 года. Художники, кинематографисты и вообще люди искусства находятся в перманентной критике и неприятии любой власти - с этим согласен абсолютно. Есть ли это у нас в стране? Конечно, есть. Хорошо это или плохо? Так было всегда. А кто еще будет оппонировать, кто будет выявлять и указывать на проблемы, пусть даже сгущая краски? Только люди искусства. - Вы однажды сказали в интервью: "Моя позиция: должны быть художники, которые внутри власти критикуют саму власть". Изменилась ли ваша позиция с тех пор? - Если она изменилась, то тогда я разочаруюсь во всем. Конечно, должны быть художники, которые критикуют власть, вообще любой институт власти. Конечно, а как без этого? Иначе власть будет деградировать. - Но себя вы к ним не относите? - Я уже не раз высказывал свою позицию, но в данный момент мне интереснее снимать кино. А все мои бодрые выступления можно посмотреть в интернете. Сейчас мне просто жалко тратить на все это время, сейчас очень хочется снимать. Через год, два, три я буду уже другим. Займусь тогда критикой или не займусь, не знаю, но сейчас - кино. На другое времени нет. Меня интересует молодая кровь, молодые кинематографисты, я питаюсь от них, меня интересует то, что я не доучил, не дочувствовал, не узнал, чем могу поделиться. Времени так мало, и мне его очень жалко, я хочу получать удовольствие от профессии. - Вы сказали, что за последний год очень изменились. Такая перезагрузка происходит с выходом каждого фильма - или это именно "Притяжение"? - В "Притяжении" для меня есть вторые смыслы, которые действительно притягивают. У меня жизнь сильно изменилась, я сейчас занимаюсь собой и своим кино, которое сам снимаю, кино - это жизнь, это люди, в первую очередь. - Насколько для вас важно, чтобы ваши близкие придерживались одних взглядов с вами? - Совершенно неважно. Я слушаю вечерами и хожу на лекции Димы Быкова. Могу заехать в гости к Ксении Собчак и получить свою порцию критики. Могу поужинать со Станиславом Сергеевичем Говорухиным. Я не думаю, что демократы и республиканцы не жмут друг другу руки, встречаясь где-то на премии "Оскар". Меня окружают порядочные люди, надеюсь, что я их тоже не подвожу.(https://meduza.io/feature...)

23 января, 14:24

Femen заявило о прекращении существования, посетовав на консерватизм европейцев

На фоне массового марша феминисток в Вашингтоне малозамеченным прозвучало опубликованное сегодня в украинском издании "Апостроф" заявление о распаде движения Femen, ещё недавно бывшего маяком для акций радикального женского движения. — Femen уже не существует. С 2015 года это всё уже закончилось. Все разошлись как в море корабли. Команды, которая была раньше, уже нет, — заявила журналистам активистка движения Яна Жданова, ранее судимая за провокационные выступления в Париже. Жданова пожаловалась в интервью и на двуличие европейцев. — Когда на Украине мы делали акции, и приходили об этом новости во Францию, все тоже хлопали в ладоши, говорили, как мы все правильно делаем, протестуем против диктатуры в России и на Украине, они такие все борцы за свободу… Но когда мы приехали во Францию и начали делать то же самое здесь, то люди вдруг начали возмущаться и говорить: "Что это тут происходит? Вы нам тут не нужны, у нас тут свои законы", — сообщила она. Например, сообщила она, "когда Pussy Riot сделали акцию в храме в Москве, французы очень сильно их поддерживали и возмущались, как так, что девушек посадили на 2 года за акцию в церкви. Когда то же самое сделали Femen во Франции (в соборе Нотр-Дам де Пари. — Прим. Лайфа), люди стали кричать, что это слишком священное место". — Или реакция на спиливание креста в Киеве (осуществлённое в 2012 году в поддержку арестованных в России участниц Pussy Riot. — Прим Лайфа). Европейцы очень поддерживали эту акцию, говорили, что это акт демократии, проявление крайнего атеизма, это так круто, но когда в Ватикане я похищала младенца Иисуса из колыбели, меня закидали помидорами, сказали, что слишком священное место, и зачем это я на святыню подняла руку, — добавила она. По словам Ждановой, на практике "получается лицемерие: если это происходит где-то далеко, то европейцы поддерживают, ведь "мы такие демократы и за свободу слова, волеизъявления", а если всё это происходит в их стране, то "чего это вы сюда приехали и трогаете святое?"

23 января, 13:11

Федерация еврейских общин России: Инаугурация Трампа — это победа консерватизма

Об этом сегодня заявил руководитель департамента общественных связей Федерации еврейских общин России Борух Горин. — Инаугурация Трампа была манифестом возвращения к консервативным, традиционным ценностям. Это позиция того, что консервативные ценности должны возобладать над либеральной, правозащитной риторикой: в первую очередь — постулаты веры, а уже потом — постулаты прав человека, — считает Горин. — Это довольно существенный тренд. Думаю, мы будем являться свидетелями проявления этого курса ещё не раз во время президентства Трампа. Напомним, среди прочих священнослужителей на инаугурации 45-го президента США выступил раввин Марвин Хайер из Лос-Анджелеса, прочитавший молитву, в которой благословил Трампа и процитировал Псалмы царя Давида: "Превечный Бог да благословит президента Дональда Трампа и Америку, нашу великую нацию, и не позволит нам забыть слова псалмопевца: "Кто будет восседать на святой Твоей горе? Тот, кто делает правое дело и говорит истину" (Псалмы, 15). — На моей памяти это первый в истории США ортодоксальный раввин, который выступает на инаугурации президента, — отметил Горин. — То, что администрация Трампа пригласила именно ортодоксального раввина, а не реформистского, то есть не того, который стоит на либеральных ценностях, а представителя более консервативных кругов, это тоже жест возвращения к консервативной политике и консервативной системе взглядов. Известно, что дочь Трампа Иванка и её муж Джаред Кушнер являются верующими иудеями (принадлежащими к консервативному течению любавических хасидов — Хабад), более того, Иванка в ходе кампании отца агитировала за него верующих в американских синагогах.

20 января, 18:00

О пользе общественного несогласия Доктор философских наук Леонид Поляков в колонке для АиФ.ru рассуждает о сути актуального спора вокруг передачи Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге в ведение РПЦ.

Леонид Поляков, Член Экспертного совета Фонда ИСЭПИ (Институт социально-экономических и политических исследований), председатель редакционного совета Альманаха "Тетради по консерватизму". Вопрос о передаче на 49 лет Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге в безвозмездное пользование Русской Православной Церкви неожиданно оказался в центре общественного внимания.

20 января, 01:42

Консерватизм несовместим с брюссельской бюрократией

«Выход Польши из состава ЕС не за горами».

Выбор редакции
20 января, 00:00

Что нужно банкам, чтобы не отстать от времени

Развитие технологий заставляет банки преодолевать традиционный консерватизм и становиться более открытыми для других участников рынка

19 января, 23:19

О пользе общественного несогласия

Доктор философских наук Леонид Поляков в колонке для АиФ.ru рассуждает о сути актуального спора вокруг передачи Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге в ведение РПЦ.

19 января, 12:09

«В новую эпоху монарху нужно было постоянно доказывать, что он — вождь»

У нас в России всё равно всё будет концентрироваться на какой-то одной фигуре. Со знаком "плюс" или "минус", с критикой или одобрением, но все это всё равно будет скрещиваться в одной личности

18 января, 12:28

К вопросу социальных изменений в России

Сергей Бирюков последнее время в российских публичных кругах все чаще обсуждается вопрос о необходимости перемен и социального обновления. Между тем, вопросы общей стратегии, социальной цены и возможных издержек также поднимаются в рамках этой дискуссии. Однако ответ на них остается до сих пор непроясненным. Равно как и вопрос о взаимосвязи между социальными трансформациями и кризисами в нашей национальной истории. В истории России ее элита (в не зависимости от партийной и идеологической принадлежности) способствовала возникновению масштабных системных кризисов двумя основными способами. Первый способ – отказ от назревших реформ в ситуации, когда они назрели, и общество находится в «точке бифуркации».  Второй – имитация реформ с целью перераспределения власти и собственности в пользу тех или иных «групп влияния». Причины подобного «оппортунистического поведения» - узость кругозора, корпоративный эгоизм, дефицит системного мышления и навыков управления сложным объектом в динамике.   Столь непростой и драматичный исторический опыт требует более глубокого осмысления. В этой связи следует более глубоко осмыслить основания современной российской стабильности. Увы, она не основа на последовательной стратегии и безукоризненной прочности всех действующих властно-управленческих институтов, а равно и на безусловном консенсусе между элитой и народом по всем базовым вопросам национального бытия и национального развития. Это, увы, в необходимом объеме сегодня нет. И в то же время, достигнутая в период 2000-х годов относительная стабильность не зиждется на мифическом российском безропотном терпении. Большим заблуждением является мнение о русских и россиянах в целом как о некоем «подростковом народе» с комплексом «хронической лояльности» и отсутствием осознанного стремления к свободе. Склонность россиян к «оппортунистическому» (уклоняющемуся) типу поведения объясняется не только слабостью социальных связей после «атомизации» 1990-х, но и богатым социальным опытом (причем более богатым, чем у целого ряда соседей, переживающих сегодня то, что люди в России переживали два десятилетия назад). Склонность к поведению вышеназванного типа может быть объяснена и тем, что личная свобода понимается русскими и россиянами не столько как результат «коллективного порыва к свободе» (неоднозначный опыт подобных прорывов в национальной истории уже имеется), сколько как результат индивидуальной и групповой стратегии, создающей определенные социальные «ниши» в рамках далеко не совершенного социального порядка, обеспечивающие частную свободу де-факто. Подобные стратегии позволяют избегать масштабных социальных  катастроф, но вместе с тем заметно усложняют и затрудняют процесс социального развития. Между тем, потенциальный проводник предполагаемых изменений уже есть – это российский «креативный класс» (определяемый с позиций самоидентификации, а не с точки зрения реальной социальной роли). Одним из главных парадоксов сознания, характерных для немалой части российского «креативного класса», является упорное отрицание необходимости модернизации России как таковой. Последнее связано прежде всего с опасением любого возможного усиления государства в России как силы, которая может этот класс некоторым «образом экспроприировать» (через «возрождение сталинизма» или иным образом). Последнее не мешает представителям того же самого «креативного класса» периодически выступать с требованиями в духе «сделайте мне красиво» - когда неясно, кто именно, когда и как это будет делать (поскольку государство в России в качестве публичного института и гаранта публичных благ как раз является сравнительно слабым, отчего страдают многие социальные группы). Подобная противоречивость сознания мешает российскому «креативному классу» превратиться из «вещи в себе» в «вещь для себя», создав что-либо действительно креативное (а не подражая заимствованным образцам чужой жизни). Какой же тип общественно-политических изменений представляется  весьма вероятным именно сегодня? Часто упоминаемая в последнее время «Перестройка 2.0» (в смысле инициированного сверху процесса перемен либерального толка, который начинается как дозированный и управляемый, но потом выходит из первоначально намеченного «русла», превращаясь в подобие хаотической «воронки») в современной России затруднена хотя в силу того обстоятельства, что социальные и морально-психологические «амортизаторы», смягчавшие в свое время кризисные эффекты «Перестройки 1.0» в современном российском обществе отсутствуют. Посему издержки от процесса новой «либерализации сверху» и порождаемой ею (с высокой вероятностью) общей неуправляемости могут оказаться куда выше как раз для «среднего россиянина» (про низшие слои общества говорить просто не приходится). «Низы» в очередной раз будут призваны заплатить за изменение «соотношения фракций» в элитном слое общества. В то же время, желание сохранить статус-кво любой ценой, не внося корректив в социально-экономическую и региональную политику и не осуществляя никаких изменений в публичной сфере, также чревато последствиями, которые крайне трудно предсказать. Прохождение общества между двумя вариантами хаотического развития превращается в крайне сложную задачу – и апелляции к «здоровому консерватизму» россиян могут оказаться здесь недостаточными.     Каковы же истоки феномена перестройки? В истории России ее элита (в не зависимости от партийной и идеологической принадлежности) способствовала возникновению масштабных системных кризисов двумя основными способами. Первый способ – отказ от назревших реформ в ситуации, когда они назрели, и общество находится в «точке бифуркации».  Второй – имитация реформ с целью перераспределения власти и собственности в пользу тех или иных «групп влияния». Причины подобного «оппортунистического поведения» - узость кругозора, корпоративный эгоизм, дефицит системного мышления и навыков управления сложным объектом в динамике. Однако именно имитация реформ в специфических корпоративных интересах может стать истоком новых «перестроечных» процессов, востребующих своих героев и проводников в жизнь. Герой «Перестройки 1.0» – рефлектирующий интеллигент, склонный к несколько утопичному восприятию социальной жизни Запада, и зачастую не понимающий характера общества в котором живет – плюс примкнувшие к интеллигенции представители советского аналога среднего класса (маргинализировавшегося в результате последовавших за ней «либеральных реформ»). Современные аналоги двух упомянутых выше групп, в свою очередь, могут сыграть свою роль в продвижении зародившегося в «верхах» процесса изменений вглубь. Какой социальный субъект, в свою очередь, способен стать проводником предполагаемых перемен в жизнь? На взгляд автора, здесь на первый план выходит фигура постсоветского субпассионария.  Субпассионарий (социальный субъект, стремящийся жить за счет общества и мстящий ему за дефекты своей социализации) – ключевая фигура постсоветских социальных революций (употребим это слово в данном случае без кавычек). Его массовый приход в политику связан с распадом (в процессе многолетней деградации) оставшихся от советского периода истории промышленности, образования и социальной сферы в целом. Продвижение «революционного процесса» вглубь будет способствовать массовому вовлечению представителей этого социального типа в политику (даже если они и не составляют арифметического большинства) – с соответствующим ущербом для обычных, законопослушных и нормальным образом социализированных граждан. Идеология субпассионариев имеет сугубо конъюнктурный характер, включая в себя элементы национализма, социального популизма и даже либерализма (естественно, в очень специфическом преломлении). Субпассионарии (успешно выдающие себя за героев-пассионариев) могут надолго стать «скрепляющим элементом» социальной структуры общества, постепенно «обнулив» все традиционные политические и правовые институты, могут сформировать из своего числа некоторое условное подобие элиты (неспособной к какому-либо созиданию), подтянуть к себе ментально близкие слои интеллигенции и сходным образом настроенные люмпенизированные слои. Насколько долго сможет оставаться жизнеспособным подобное социальное и политическое образование? Однозначного ответа на этот вопрос нет. В тоже время, сам опыт династий Сомоса в Никарагуа и Дювалье в Гаити доказывает принципиальную возможность их долговременного существования. В любом случае, от здоровой части общества потребуются колоссальные усилия на преодоление подобного типа социального порядка и его последствий.  В то же время предлагаемый в качестве альтернативы революционным и перестроечным процессам проект преобразований - российское переустроение - предполагает качественный и эволюционный процесс преобразования российского общества, всех его сфер на основе широкого социального консенсуса, и полагающей своей итоговой целью благо и интересы социального большинства – неизменно проигрывавшего в результате многих «неэволюционных» попыток социальных изменений, инициируемых «верхами» и меньшинством.   В то же время, единственным конструктивным вариантом российского переустроения является комплексная модернизация - однако «модернизация народа», а не «модернизация элиты» для ее собственных узкокорпоративных целей (чем и была в действительности «Перестройка 1.0»). Углубляющийся социально-экономический кризис, связанный не столько с международными санкциями, сколько с падением цен на нефть и издержками «сырьевой» модели экономики, продемонстрировал исчерпанность общей стратегии либеральных реформ, проводившихся в России с начала 1990-х годов, и нацеленных на форсированное создание «слоя крупных собственников» с целью «интеграции в мировую экономику» (а в реальности заложивших основы нынешней модели «рентной экономики»). Кроме того, кризис еще раз подчеркнул отсутствие конструктивной альтернативы курсу на комплексную (а не «усеченную» и ориентированную преимущественно на интересы «элитного слоя») и адаптированную к условиям России модернизацию как единственный высокоэффективный и социально приемлемый способ решения проблем страны. Только полноценная и завершенная социально-экономическая модернизация, опирающаяся на широкий общественный консенсус, может сохранить территориальное единство страны, выступая рычагом экономического развития как для Центра, так и для регионов, значительная часть которых находится в депрессивном состоянии. Только модернизация наполнит реальным содержанием российский федерализм, продолжающий и ныне пребывать в «переходном» состоянии, что не позволяет в полной мере использовать весь конструктивный потенциал федеративных отношений. Только модернизация позволит создать работоспособную экономику и обеспечит полноценное развитие социальной сферы. Происходящий на наших глазах «ползучий» демонтаж механизмов социального государства, оставшихся от советского периода, отбрасывает российское общество в состояние социальной архаики, лишает его перспектив развития. Только модернизация позволит сбалансировать межэтнические отношения в России, сформировав полноценный социально-экономический уклад на основе более разумной и сбалансированной модели «разделения труда», и главное - создаст предпосылки для создания полноценного союза народов России вокруг русского народа как де-факто государствообразующего. Только модернизация позволит России создать предпосылки для полноценного продвижения процесса евразийской интеграции. В противном случае российской стороне объективно нечего предложить партнерам по ЕАЭС, заинтересованным в модернизационном развитии и преодолении «неоднозначного» социально-экономического наследия постсоветской эпохи. Наконец, русский национализм (как идеологема и политический тренд)  без связи с определенным общенациональным модернизационным проектом приведет Россию не к ожидаемому «величию», но к неизбежному разделению по этническому признаку и возникновению множества национальных конфликтов, грозящих целостности государства.      Таким образом, вопрос о модернизации для современной России – вопрос о наличии у нее исторической перспективы как у общества и государства. И полноценный ответ на него может быть лишь результатом глубокого ценностного консенсуса между российским обществом и элитой.   Раздел: СтратегияРегион: РоссияТеги: РоссияобществоПерестройкареволюцияПреобразованиеКатегория рассылки: Новые публикации

17 января, 11:09

Правые Израиля обладают силой, но не эндшпилем

Авнер ИнбарНичто никогда не выглядело ярче политических перспектив израильских правых. Нынешнее правительство Израиля признано самым правым в его истории. Оппозиция настолько слаба и раздроблена, что премьер-министр Биньямин Нетаньяху практически управляет страной без оппозиции. Длительный проект расширения еврейских поселений на Западном берегу привел к переселению более чем 300.000 израильтян на Западный берег, угрожая сорвать решение проблем между двумя государствами. Тем не менее, все слишком очевидно, и можно заметить, что ни Нетаньяху, ни его союзники религиозные правые не знают, что делать с этой властью. На самом деле, так как его политическое влияние растет, правые Израиля все больше запутываются и утрачивают цели. Он знает, что делать со своими политическими противниками, но не знает, что делать, когда они побеждены. В основном его поведение в течение последних нескольких лет заключалось в оттягивании времени. Это все сводится к простому факту, что правые Израиля не имеют эндшпиля. В течение последних 50 лет, основной стратегической целью правого крыла было официально аннексировать территории Израиля, оккупированных после войны 1967 года. Идея заключалась в том, чтобы не только принять закон расширения суверенитета Израиля на этих территориях, но что более того, сделать их неотъемлемой частью того, что израильтяне, палестинцы и международное сообщество считают Израилем. Цель состояла в том, чтобы добиться широкого признания права еврейского народа на эти земли, в первую очередь среди самих израильских евреев. В этом отношении история израильского права абсолютно недостаточна. Ее успех в продлении правовой и политической неопределенности военной оккупации фактически предает свою неспособность пройти весь путь аннексии. Дискурс суверенности Почему же правые, несмотря на политическое господство, не могут реализовать свое видение расширения суверенных границ Израиля, чтобы охватить то, что многие правые называют «Большим Израилем»? Ответом на этот вопрос так же, как и всегда, было: это видение политически нежизнеспособно. Израильтяне не согласны с этим. Правые лидеры понимают, что, если придется выбирать, то большинство израильтян будет способствовать существованию двух государств, а не аннексии Западного берега. В конце концов, аннексия будет означать либо уничтожение около 3 миллиона палестинцев, положив тем самым конец еврейскому государству, либо международную изоляцию, с разрушительными последствиями для экономики. Прекрасно зная, что реальные амбиции станут анафемой для большинства израильтян, правые стали оттягивать этот момент выбора. По мере роста его политического влияния, правое крыло Израиля все больше запутывается и упускает свои цели. Какова логика, лежащая в основе этой политики отсрочки? Первоначально поселения были лишь средством для достижения цели, конец которой – создание еврейского суверенитета на Западном берегу, как ранее в Секторе Газа и Синае. Но за последние два десятилетия средства ожесточились, так как конечная цель оказалась неосуществимой. Сегодня разговоры об аннексии территорий находятся на периферии повестки правых. В то время как «Великий Израиль» остается одним из самых глубоких устремлений правого крыла, идея политики и законодательное право предлагают почти неизменные рекламные трюки, призванные укрепить краткосрочную поддержку и отвлечь внимание от долгосрочного плана, ведущего в тупик. Переселение началось как деятельность небольшой группы религиозных фанатиков, которые подключились к определенной нити еврейской политической теологии, вдохновленный раввином Авраамом Исааком Куком. Чудак, который умер в 1935 году, считал возвращение евреев на их историческую родину началом искупления еврейского народа. Его учения были относительно маргинальными до 1970-х годов, когда религиозный сионизм был известен своей умеренностью и политическим союзом с левыми рабочими движениями. Однако, в эйфории от следующих завоевания Израиля в войне 1967 года молодые религиозные деятели столкнулись с мессианским представлением истории в контексте политической платформы. Небольшая группа, под руководством сына Кука, начала постепенно брать под свой контроль институты и идеологический религиозный сионизм, посвятив себя священной обязанности – заселить земли Израиля. Эта группа, называется «Гуш Эмуним», или «блок верующих», трансформировавшийся из религиозного сионизма, из сионистов, которые использовали религиозные концепции сионизма и государства Израиля в качестве божественных инструментов. Их новооткрытое рвение и преданность превратили национально-религиозное движение в основную движущую силу израильской политики, отдаляя ее от прагматических, земных забот израильской общественности. Поселенцы остро осознают конфликт между их мессианской теологией и мотивацией обычных израильтян. Что еще более важно, они знают, что этот раскол может однажды запечатать судьбуэтого проекта. В 1984 году, после того, как поселение Ямите на Синайском полуострове было эвакуировано, следуя мирному договору между Израилем и Египтом 1979 года, один из основателей «Гуш Эмуним», Йоэль Бин Нуна, предупредил в статье для журнала Гуша Эмимима «Nekuda»: «Наша победа или проигрыш будет решаться в сердцах людей и в политическом или общественном настроении… Мы не можем добиться успеха без поддержки со стороны большинства». Он добавил, что для поселенцев было ошибочным «думать о том, что число людей или домов в населенных пунктах [] может служить гарантией их безопасности». Заявление Бена Монахини, что победа над сердцами и умами израильтян более важна, чем вершины гор, запустило новый этап в подходе к переселению в отношении израильской общественности. Теперь все усилия брошены, чтобы «тронуть сердца», как выразился Бен Нун. И то, что начиналось как попытка привлечь израильтян на свою сторону, постепенно превратилось в широкомасштабные усилия, чтобы получить власть и влияние в правительственных, военных кругах, средствах массовой информации и, совсем недавно, в судебной системе.  Институционализация религиозных правых Новость о вмешательстве в процесс переселения Армии обороны Израиля (ЦАХАЛа) стала особенно заметной. За последние два десятилетия, оценки показывают, что доля религиозных выпускников офицерских курсов ЦАХАЛа выросло с примерно с 2 процентов до 40 процентов, также существуют официальные данные об увеличении от 2007 года, в которых показано, что число религиозных должностных лиц возросла с 2,5 процента в 1990 году до 30 процентов в 2007 году. Это изменило характер израильской армии, создавая напряженность в отношениях между ее традиционным назначением в качестве «народной армии» и все более доминирующим образом «армии Господа». В 2014 году перед отправкой войск в бой в Сектор Газа в рамках операции Израиля «Защитная грань», полковник Офер Зима, командира бригады ЦАХАЛа, обратился к своим солдатам: «История избрала нас возглавить борьбу против Сектора Газа, террористического врага, который проклинает и унижает Божественную Армию Израиля». Зима был раскритикован за превращение военной миссии в священную войну и навязывание религиозной повестки своим солдатам. Но его отставка накануне вторжения оказалась лишь симптом культурной войны, которая угрожает самим основам ЦАХАЛа. Возникает конфликт между мессианской теологией и мотивацией обычных израильтян. Эта напряженность обострилась в последние месяцы, достигнув точки кипения после смерти Эльора Азарии, израильского солдата, казнившего палестинца, который лежал раненый и без оружия на земле после того, как заколол одного из сослуживцев Азарии в Хевроне в марте. Это вызвало споры в Израиле, многие выступают за Азарию, против официальной позиции армии, обвиняющую его в непредумышленном убийстве. Дело привело к отставке министра обороны Моше Яалона, который присоединился к начальнику штаба, генералу Айзенкоту, выразив приверженность стандартам этической войны. Их заявления вполне могут быть принципиальными, но они также отражают растущую озабоченность среди верхушки ЦАХАЛа о субординации раввинов. Эйзенкот недавно решил снять Оруэлла с поста в отделе Еврейского Сознания под юрисдикцией военного раввината, налагая на него прямую ответственностью за деятельность рекрутеров ЦАХАЛа, которую в настоящее время возглавляет светский офицер, побрезговавший национально-религиозными убеждениями. Так как данная структура была основана в 2001 году, ее главным инструментом стали усилия религиозных правых по эксплуатации авторитета ЦАХАЛа среди солдат для достижения религиозной и политической индоктринации. Решение Эйзенкота привело к беспрецедентной атаке на армию религиозными сионистскими учреждениями. В недавней публичной лекции, Игаль Левинштей, видный раввин, педагог и один из основателей «Бней Давида», премьер военной академии национально-религиозной молодежи, протестовал против того, что он считает радикальными изменениями в ЦАХАЛе. По его рассказам, они начали разрушать организацию, допустив женщин до боевых действий в конце 1990-х, а сейчас только усугубили ситуацию. Левинштейн громил, в частности, толерантность армии к геям, которых он неоднократно упоминал как «извращенцев». Несмотря на то, что лекция вызвала бурю негодования, главным образом из-за гомофобии Левинштейна, она показал больше, чем просто фанатизм со стороны религиозных ультраконсерваторов Израиля. Решительно порицая принятие армией демократических и плюралистических ценностей, он описал подпольную культуру войны, в которой военное ведомство стремится либо перевоспитать религиозных воинов – особенно офицеров – или избавиться от них. Учитывая растущий разрыв между военными и поселенческими движениями, Левинсшейн говорит: «Раньше мы были любимцами ЦАХАЛа. Сегодня мы рискуем... Сегодня они опасаются наших мотиваций, особенно наших глубоких национальных чувств и связей с религией. С их точки зрения, это крайне опасная вещь». Левинштейн оказался по-настоящему шокированным и обманутым, но самое поразительное, однако, ЦАХАЛ позволил зайти ему так далеко. Мировоззрение, которое представляет Левинштейн в конечном счете, несовместимо с военной иерархией, народным суверенитетом и верховенством закона. «Мы все Офер Зима», – сказал он, обращаясь к офицеру, который призвал своих солдат вести священную войну в Газе. – «Мы боремся за славу Божию. Мы не работаем ни на кого, кроме Всемогущего Бога». Трудно переоценить известность Левинштейна в религиозно-сионистском мире. Хотя сам он не считается религиозным авторитетом, он воспитывает военную элиту и возглавляет учреждение, настоящую производственную линию офицеров ЦАХАЛа. Он принадлежит к  организации, известной как «Хардалим» (с иврита переводится «ультра-ортодоксальной» и «национально-религиозный»). Это самая набожная секта внутри религиозного сионизма, которая пользуется моральным авторитетом над более умеренной, современной «лайт-религиозной» веткой. Левинштейн описал подпольную культуру войны, в которой военное ведомство стремится либо перевоспитать религиозных солдат или избавиться от них. Беннет, бывший офицер армии, технический миллионер и в настоящее время министр образования, принял Национальную религиозную партию, которая теперь называется Еврейский дом в 2012 году за счет мобилизации молодежи из военных академий, которые созданы Левинштейном. Но его кампания всеобщих выборов в марте 2015 года усилила религиозную идентичность своей партии, сосредоточившись на продвижении образа своего парня, употребляя лозунги вроде «Беннет Братан!». Цель Беннета – привлечение религиозного сионизма, чтобы получить пост премьер-министра. Это, естественно, приводит к противоречиям с ультра-консерватизмом «Хардалима». В попытке избежать исключения из тирады Левинштейна по отношению к ЛГБТ сообществу Беннет сказал: «Это не путь религиозного сионизма». Тем не менее, он оказался раскритикован более 300 видными религиозными сионистскими раввинами, которые подписали письма в поддержку Левинштейна. Рано или поздно, религиозным правым Израиля придется выбирать между Богом и властью. Теократический режим, который Левинштейн и его коллеги расчитывают установить в Израиле – не совсем то, что подавляющее большинство израильтян, в том числе значительная часть верующих, желают видеть. Лихорадочный религиозный сионистские гонки, чтобы взять под контроль израильский истеблишмент, несомненно, замедлятся при большей информированности о реальной повестке раввинов, которые все еще удерживают значительную часть власти над национально-религиозной толпой. Беннет осторожно пытается дистанцироваться от «Хардалима», но еще предстоит выяснить, насколько успешно ему это удается. Правые другого крыла Какую роль в этих событиях играют светские правые? Нельзя утверждать, что их больше нет как независимой идеологии. Религиозные правые вынуждены использовать светские элементы правящей партии «Ликуд», бывшего оплота европейского национализма с сильными либеральным уклоном, который пытается ассимилироваться с религиозным сионизмом и столкнуться с недовольством избирателей. Последние ряды светских правых были зачищены в 2012 году на праймериз «Ликуды», по динамике во многом похожей на Движение чаепития в США, хотя и более успешное. Цель религиозных правых – идеологический и, в некоторых отношениях, институциональный захват «Ликуды», не навязывая религиозного мировоззрения, а скорее для защиты интересов проекта урегулирования путем удержания правящей партии в ежовых рукавицах. Поселенцы выучили этот трудный урок в прошлый раз, когда, в ряде случаев, светские правые оставляли их в беде. В то время как религиозные правые мечтают о теократической империи, политическая поддержка со стороны правого крыла в Израиле основана на враждебности по отношению к палестинцам и уверенности в том, что они работают эффективней, чем левые в сфере безопасности. Действительно, свободные от мессианских обязательств, светские правые как правило более прагматичны и часто проводят политику вместе с левыми: премьер-министр Менахем Бегин ушел с Синайского полуострова в 1982 году, премьер-министр Ариэль Шарон ушел из Газы в 2005 году, и его преемник, Эхуд Ольмерт предложил палестинцам более широкое мирное соглашение в 2008 году, чем его предшественники из Лейбористской партии. Рано или поздно, израильским религиозным правым придется выбрать между Богом и силой. Движение поселенцев доверяет светским партнерам, которые ставят безопасность и общественный интерес выше религиозных и метафизических обязательств, таким образом, часто оказываясь в опасной близости к объединению с левыми. Быстрая и решительная эвакуации еврейских поселений из Сектора Газа в 2005 году особенно травмировала религиозных правых. Если Нетаньяху останется на посту до конца, он станет тем, кто занимал этот пост дольше всех, превосходя Давида Бен-Гуриона, первого премьер-министра и основателя современного Израиля. В отличие от Бен-Гуриона, однако, успехи Нетаньяху не впечатляют. Если срок его закончится преждевременно, то скорее всего причиной станут обвинения в коррупции, которые всплыли в июле, его будут помнить не за то, что он совершил, но за то, что он не сделал, в первую очередь, не вывел Израиль с Западного берега. Это не случайность, но особенность его руководства. Нетаньяху видит свою роль в историческом плане, но его восприятие истории, и особенно еврейской истории, темное и пессимистическое. Он славится тем, что говорит, что в его функции входит не поддержание качества жизни в Израиле, а скорее «самой жизни», то есть, он ведет борьбу за жизни израильтян. В интервью с Фаридом Закария на Всемирном экономическом форуме в Давосе в начале 2016 года, Нетаньяху озвучил это стремление: «Я хотел бы, чтобы меня помнили, как защитника Израиля. Для меня этого достаточно». Парадокс, лежащий в основе политики Нетаньяху, заключается в том, что он является полностью светским человеком, который верит в неминуемость, и, возможно, неотвратимость, апокалиптической катастрофы. В связи с этим, его мировоззрение диаметрально противоположно взгляду религиозных сионистов: они фантазируют о божественном искуплении, а он страшится земных бедствий. Они стремятся отсрочить конец света, он намерен предупредить его. Но их союз основан на сильной взаимной уверенности в необходимости проведения мероприятий на оккупированных территориях. Что политика откладывания значит для мира? Те, кто считает, что Нетаньяху готов заключить сделку с палестинцами, не до конца понимают его. Для Нетаньяху палестинцы представляются лишь последним воплощением вечного врага еврейского народа. «В каждом поколении, они поднимаются против нас, чтобы уничтожить нас», – говорится в Пасхальной Агаде. Мировоззрение Нетаньяху можно воспринять, как и его вера, что израильтяне не могут рассчитывать на Бога, чтобы спасти их от врагов, как говорится в Агаде. Сионизм и Нетаньяху не изменили фундаментальное состояние еврейского народа: евреи, как он видит это, по-прежнему под угрозой, оклеветанные и угнетенные. Но для Нетаньяху сионизм дал евреям силы, чтобы отогнать врагов, по крайней мере на некоторое время. Было бы глупо, наивно и, возможно, самоубийственно заключать компромисс и примирение с теми, кто хочет уничтожить евреев. Таким образом, идея, что Нетаньяху каким-то образом перешел Рубикон относительно принятия двух государств, опасно выдает желаемое за действительное, что может повредить мирному процессу. Не случайно, в его первый срок, с 1996 по 1999 гг., Нетаньяху в Израиле прозвали «магом». Он мастер-иллюзионист. И секрет его магии заключается в способности скрывать строгий, бескомпромиссный взгляд на мир под фанерой политической конъюнктуры. Несмотря на общую мудрость, однако, Нетаньяху использует ее не только для его собственного политического выживания. Он – идеолог с определенной миссией, которую он предусматривает в всемирно-историческом контексте. Он ведет разговоры о существовании двух государств, но он не сдвинулся ни на дюйм в решении данной проблемы. Нетаньяху и религиозные правые пришли к политике отсрочки при противоположных взглядах. Религиозные сионисты желают отсрочить момент выбора, так как их великое мессианское видение не достижимо в рамках нынешних социальных и политических условий. Нетаньяху предпочитает относительную безопасность статус-кво, а неопределенные последствия при разделении или аннексии. Но политика отсрочки затягивает дело, создавая реальные риски и вызовы, с которыми сталкивается Израиль. Они не решают проблемы терроризма, которые будут угрожать Израилю до тех пор, пока конфликт с палестинцами остается нерешенным. Также это не предоставляет никаких средств для решения серьезных последствий оккупации Западного берега и вопросов демократии и культуры Израиля. Это никак не изменит будущее, лишь сохранит нынешнее положение вещей. Статус-кво гораздо менее стабилен, чем полагает Нетаньяху. Рано или поздно, израильская общественность будет выбирать между разделением и аннексией. Когда наступает этот момент, победная серия правого крыла может закончится непредсказуемым образом. Источник Раздел: СтратегияРегион: Ближний ВостокТеги: ИзраильсионизмоккупацияПалестинавойнаКатегория рассылки: Новые публикации

12 января, 11:18

Крокодиловы слезы Обамы

Оригинал взят у ogneev в Крокодиловы слезы ОбамыУходящая американская администрация без боя не сдается.Вот и закончились новогодние праздники. Но они еще не успели закончится, как наши заокеанские «партнеры» вновь затянули «старые песни о главном», не дав нам как следует отдохнуть. Впрочем, это логично: у них главный праздник — Рождество, которое отмечается к тому же по григорианскому календарю, 25 декабря. И каникулы у них короткие, не то, что у нас. Но главное в том, что в новом году у уходящей администрации США оставалось чуть больше двух недель. Так что времени на раскачку не было. И «партнеры» наши работали в темпе «бешеного принтера», чтобы успеть наштамповать как можно больше законов, которые осложнят жизнь новой администрации, в первую очередь в части отношений с нашей страной.Впрочем, стоит отметить, что уходящий в политическое небытие Обама и в конце прошлого года на этом направлении отработал ударно, объявив в предпоследний день года о новых санкциях в связи с якобы имевшими место кибератаками против избирательной системы США и высылке наших дипломатов аккурат так, чтобы испортить им новогодние праздники. Москва в ответ проявила сдержанность, не став применять симметричных мер. Однако это, по-видимому, не тот случай, когда сдержанность способна успокоить и остановить «буйного». «Буйный», едва отойдя от празднования Нового года, начал буйствовать еще сильнее. И уже не он один.6 января, когда в России еще отдыхали, была опубликована рассекреченная часть доклада, подготовленного ЦРУ, ФБР и АНБ, в которой утверждается, что президент России Владимир Путин дал поручение начать в 2016 году кампанию с целью влияния на президентские выборы в Соединенных Штатах.10 января стало известно, что в Конгресс США будет представлен проект закона, который предусматривает введение «всеобъемлющих» санкций против России за ее «попытки повлиять на выборы 2016 года». Авторами выступили сенаторы-демократы и примкнувший к ним клинический русофоб (или, выражаясь словами Натальи Тимаковой, «ущербный старец») Джон Маккейн. В тот же день было предложено создать спецкомиссию по расследованию вмешательства российских хакеров в процесс выборов президента США. Законопроект выдвинут в обеих палатах Конгресса. В нижней палате его поддержали все члены демократической фракции и примкнувшие к ним независимые депутаты, в верхней — 10 человек, среди которых демократы и все тот же вездесущий Джон Маккейн. К счастью, демократы не имеют большинства ни в одной из палат американского парламента, так что продвигать свои инициативы им будет не так просто. Скорее всего, этим и объясняется работа в режиме «взбесившегося принтера»: что-нибудь, авось, да «прокатит».Ох уж эти кибератаки! При всей абсурдности обвинений и полном отсутствии доказательств оказывается, что в Америке это просто-таки благодатная почва, с которой можно снимать по три-пять-десять урожаев. И не в год, а за пару недель. Тем более что тема — стопроцентно работающая. Во всем виноваты русские хакеры! Русские хакеры под личным руководством Путина (вы не смейтесь, они не в шутку, они всерьез это утверждают) взломали почту Демократической (как выясняется, и не только) партии. Русские хакеры взломали систему для голосования. Русские хакеры вывели со счетов американских налогоплательщиков миллиарды долларов. Русские хакеры взломали систему управления американскими «Шаттлами». Русские хакеры запустили во все компьютеры Америки страшный вирус, который выводит их из строя при включении. Этого еще не было? Не удивлюсь, если завтра будет. Идет нагнетание волны массового психоза.Русские хакеры – это Бэтмен, Супермен, Человек-паук и черепашки-ниндзя вместе взятые. С той лишь разницей, что в них верят уже не только дети, но и взрослые. А российский лидер — это Демиург, который меняет мировых лидеров так, как ему заблагорассудится. Казалось бы, неужели можно поверить в этот бред, будучи более или менее психически вменяемым? Оказывается, что можно. Тем более что, как говорил классик политпропаганды, чем чудовищнее ложь, тем в нее легче поверить.Тема настолько безотказная, что ее уже начали "экспортировать" в другие страны. Русские хакеры уже добрались до избирательной системы в Германии, во Франции, уже атакуют сервера ОБСЕ, и это было бы очень смешно, если б не было так грустно.А главное ведь в том, что тема существования этого всепобеждающего кибероружия у России — это как вера в бога. Верую, ибо абсурдно, как говорил великий философ. Нельзя ни доказать, ни опровергнуть существование или несуществование бога. Вот и с «русскими хакерами» такая же штука. Опровергнуть невозможно, так как у американцев есть «неопровержимые доказательства». А на все просьбы их предоставить ответ один: нельзя, военная тайна. Ну что ж, придется поверить на слово, как в анекдоте про Петьку, который приехал в Англию, уселся играть с местными в карты и, узнав, что они все джентльмены и верят на слово, тут у него такая карта пошла…Нет, ну серьезно же. Давайте мы сейчас тоже обвиним американцев в чем угодно, а на требование предоставить доказательства ответим: военная тайна! Наверное, только поэтому они ограничиваются санкциями на национальном уровне (заметьте, не навязывая их Европе, как «крымские» и «донбасские») и созданием следственных комиссий. Были бы доказательства — давно бы подали в международный суд или, по крайней мере, явили бы их миру, чтобы втянуть другие страны в очередной виток санкционной войны. Но им этого не надо. Это все для внутреннего потребления. Чтобы оправдать новые санкции перед собственным населением, а заодно и подгадить новому президенту, который, вроде как, хочет отношения между нашими странами улучшить.Нет, правда, отлично придумано! Золотая голова — тот, кто придумал всю эту тему с кибератаками! Умница! Надеюсь, его наградят хоть? Хотя имена героев невидимого фронта мы обычно узнаем только спустя много лет после их смерти, да и то не всегда.Как видим, тему «возмездия за кибератаки» можно эксплуатировать еще о-о-очень долго. Ну, или, по крайней мере, пока у власти нынешняя администрация. А успеть она может немало, особенно если действовать не одним фронтом.29 декабря Обама дал, можно сказать, свой прощальный залп, выдворив наших дипломатов и введя персональные санкции против ряда сотрудников ФСБ, ГРУ и т. д. Ерунда, в общем, не стоило бы и внимания обращать. Но сразу после Нового года ударила тяжелая артиллерия в лице уже упомянутой «группы демократов и примкнувшего к ней Джона Маккейна», а также еще двух республиканцев.Новый законопроект предусматривает введение санкций против лиц и организаций, которые сотрудничают с российскими силовыми структурами, а также закрепление на законодательном уровне положения указа президента США Барака Обамы о введении санкций против лиц, причастных к «вредоносной активности в киберпространстве», которая угрожает национальной безопасности, внешней политике и экономике Соединенных Штатов, арест активов лиц, причастных к подрыву кибербезопасности США и введение запрета на выдачу им американских виз. Предполагается ввести ограничения и в отношении тех, кто оказывает финансовую и материальную поддержку хакерам.А теперь внимание. Те санкции, которые ввел своим указом Обама в конце прошлого года, предлагается закрепить на законодательном уровне! То есть просто санкции, введенные президентским указом, может новым указом отменить новый президент. А вот санкции, закрепленные Конгрессом… это уже другой уровень.Можно еще ввести мораторий на отмену любых антироссийских санкций. А потом мораторий на отмену моратория на отмену любых антироссийских санкций. Звучит как горячечный бред? А вот и не так. Некоторые уже предлагают принять всеобъемлющий Акт, подобный «Патриотическому акту», принятому в ответ на атаки 11 сентября 2001 года, который позволил легализовать слежку за собственными гражданами и применение физического воздействия в интересах национальной безопасности, а также позволил перетряхнуть счета американцев в банках по всему миру, в том числе швейцарских, организовать досмотры грузов в крупнейших портах мира и многое-многое другое. Принятие данного документа развяжет руки ЛЮБОЙ антироссийской инициативе. Это уже будет не мина под Трампа, это будет минное поле, которое перейти будет крайней трудно, во всяком случае, в короткие сроки.Далее. Внесенный законопроект предлагает наложить санкции на энергетический сектор России. А это касается инвестиций в реализуемые Россией проекты в сфере гражданской атомной энергетики, участия в строительстве российских трубопроводов, в разработке российских нефтяных и газовых месторождений в случае, если сумма инвестиций превышает 20 миллионов долларов. Наконец, законопроект предполагает ограничить участие в приватизации российских госактивов или покупке гособлигаций РФ. Видимо, это у них, простите за выражение, «бомбануло» после сделки по продаже ведущему сырьевому трейдеру и инвестору Glencore и крупнейшему фонду Qatar Investment Authority акций «Роснефти», которая оказалась полной неожиданностью для всего мира. Решили подстраховаться.Нет, это ведь правда бомба — все описанное, если это будет принято в том виде. Конечно, можно понадеяться на оптимизм Дмитрия Пескова, по словам которого «энергосектор доказал за последние два года, что он достаточно уверенно стоит на ногах, что это очень гибкая и очень сильная система с изрядным запасом прочности». Но все же. Тот же Песков заявил об опасности ущерба для глобальной экономики и глобального энергорынка. До святая святых российской экономики они пока что не добирались. То есть все те санкции, что были до того, они просто какой-то детский сад. Почему до этого не врубали этот рычаг? Загадка. Как заявил американский сенатор-демократ Марк Уорнер: «Не понимаю, почему Обама не сделал этого раньше». Вот и я не понимаю. Честно. Оставил на потом? Решил отложить как крайний аргумент на «пожарный случай»? И вот этот случай наступил: Трамп пришел. Теперь уже окончательно.В конце декабря один американский конгрессмен сболтнул еще одну интересную деталь, на которую почему-то мало кто тогда обратил внимание. Член Комитета разведки палаты представителей Конгресса США Адам Шифф в интервью американскому телевидению заявил, что Барак Обама принимает против России некие «секретные» меры, которые, в отличие от санкций, администрации избранного президента Дональда Трампа будет нелегко отменить. Ну, а кто обратил — все гадали, что же это за меры такие.Первое, что приходило на ум: это тот самый мораторий на отмену, всеобъемлющий Акт и прочие законопроекты, проведенные через Конгресс (заметьте, контролируемый республиканцами), которые Трампу действительно практически невозможно будет ни отменить, ни обойти. Тут следует отметить, что несмотря на то, что обе палаты американского парламента контролируются республиканцами, у них с Трампом отношения будут выстраиваться не так легко и изящно, как может показаться человеку, слабо знакомому с реалиями американской политики. Во-первых, для многих однопартийцев Трамп — выскочка, человек в политике не то чтобы случайный, но не прошедший всей иерархической лестницы, необходимой для того, чтобы занять высший пост в стране, и не являющийся представителем влиятельного политического клана, как почти все конгрессмены. Кроме того, именно принадлежность к политическим кланам делает большинство конгрессменов потомственными русофобами именно от слова «фобия» — боязнь. Эти люди привыкли видеть везде «красную» или «русскую» угрозу. Этот страх у них в прямом смысле слова в крови. А еще американские политики ужасно консервативны. Сочетание консерватизма и русофобии ведет к таким уродливым политическим явлениям, как действие поправки Джексона — Вэника и спустя 20 лет после распада СССР. Просто потому, что они так привыкли. Отменить какие-либо многолетние, пережившие не одно поколение акты для американских парламентариев — это целая история. Это практически невозможно, если каждому конгрессмену подробно не разжевать, что действие того или иного акта вредит национальным интересам США. То есть запугать американских парламентариев «русской угрозой» и заставить их напринимать всяких антироссийских законов будет гораздо легче, чем потом убедить их в обратном. И это, еще раз повторю, полноценное минное поле, по которому новой администрации в любом случае предстоит пройти, ибо свернуть просто некуда.Да, хочется вспомнить еще одну интересную цитату, на этот раз от министра обороны Эштона Картера. «Некоторые ответы уже были даны. Думаю, это надо рассматривать как начало, а не конец. Так сказать, пол, а не потолок». Вот теперь сиди и гадай, чего еще ждать. В том, что чего-то ожидать придется в любом случае, сомнений уже не остается.Еще раз о «секретных мерах», которые трудно будет отменить. И речь может идти вовсе не о законодательных инициативах, которые отменять придется в прямом смысле этого слова. В интервью Шиффа на языке-оригинале это звучало так: «Сlandestine steps that he takes now are things that could not be easily undone». Под словом things может пониматься абсолютно все что угодно. В том числе и не совсем законные и этичные меры. Главное, чтобы их потом было сложно undo – то есть исправить последствия, отыграть назад.И мне кажется, один из таких clandestine steps мы наблюдаем сегодня в истории с якобы компроматом, который имеется у Москвы, что прозвучало в докладе, подготовленном спецслужбами США. Во-первых, там масса несостыковок. Непонятно, чем именно якобы занимались российские спецслужбы: раскручивали Трампа или собирали на него компромат. Сообщается о почти пятилетних связях Трампа с Москвой. Спасибо, авторы, вы нам польстили. Оказывается, мы еще пять лет назад знали, что Трамп будет президентом и намеренно «вели» его. Браво. Авторы мультсериала «Симпсоны», кстати, предсказали это еще точнее. Может, их тоже стоит проверить на связь с российскими спецслужбами?В довершение всего выяснилось, что эта часть доклада – намеренный «вброс» некоего интернет-«тролля», который американские разведчики почему-то подхватили как знамя победы (видимо, подхватывать-то больше было нечего). Впрочем, Трамп однозначно выразился по этому поводу: «фейк» и «охота на ведьм».Тут, конечно, американские спецслужбы совсем уж сели в лужу. Но вектор их работы обозначен четко.Вся эта история с «русскими хакерами» и т. д. нужна не столько для того, чтобы придумать новые санкции, сколько для того, чтобы заставить Трампа отказаться от намеченного курса. Идеальный вариант — поссорить Трампа с Россией заранее, еще до того, как он вступит в должность, убедить его в том, что от русских действительно не стоит ждать ничего хорошего, что они способны на все для достижения своих целей, которые исторически прямо противоположны национальным интересам США. Этот совсем-совсем в идеале, и это, судя по сегодняшней пресс-конференции Трампа, у них не получилось.Программа-минимум: повесить в Овальном кабинете дамоклов меч. Чтобы президент Трамп на протяжении всего своего срока помнил о том, какой ценой далась его победа. Что она «с душком». Хоть и не предоставлено никаких доказательств того, что его победа — это результат труда российских спецслужб по прямому указанию Владимира Путина, но это как раз та ситуация, когда не нужны никакие доказательства. Достаточно озвучить тему. Достаточно для появления «душка». А если есть «душок», значит Трамп должен помнить, что в любой момент эта тема может всплыть из небытия, а могут всплыть и какие-то ранее не известные факты, которые поспособствуют завершению его карьеры, как у Никсона. И это, по замыслу противников Трампа, должно если и не сковать его по рукам и ногам и сделать полностью управляемым, то, по крайней мере, заставить тщательно обдумывать каждый свой шаг, в первую очередь в отношении России.Насколько удастся выполнить эту задачу? Вопрос очень хороший. Стоит, впрочем, отметить, что стараться они будут на совесть — ведь шансов у них все меньше и меньше. Они не смогли остановить Трампа в период республиканских праймериз, не смогли остановить его на общем голосовании, не смогли найти массовые нарушения, которые повлекли бы пересчет голосов, и не смогли переубедить выборщиков. Теперь Трамп — без чуть более недели действующий президент США. И задача его противников перед тем, как покинуть Белый дом, развесить там как можно больше дамокловых мечей и заложить как можно больше мин, многие из которых — замедленного действия и могут сработать через годы.Как замечательно выразилась Мария Захарова: «Бог сотворил мир за семь дней. У администрации Обамы на два дня больше, чтобы его разрушить». Ждем с любопытством, что еще они придумают. Или придумали заранее, просто ждали кульминации, чтобы вытащить из рукава заветный и убойный козырь. Обама, произнося прощальную речь, плакал. Были это слезы сожаления? А может — злорадства? Может, это были крокодиловы слезы? Думаю, скоро узнаем.Впрочем, тот факт, что у противников Трампа практически не осталось реальных возможностей серьезно помешать ему осуществить заявленный политический курс, вовсе не означает, что он его в полной мере осуществит. Во всяком случае, я хотел бы еще раз остудить горячие головы, которые уже третий месяц ликуют по поводу того, что в Америке наконец-то, едва ли не впервые в истории, появился «пророссийский президент». В Америке не может быть «пророссийского президента». Как и «прокитайского», «произраильского» или «проевропейского». В Америке может быть только проамериканский президент. И никакой иной. И Дональд Трамп как раз самый что ни на есть проамериканский, во всяком случае, по сравнению со своими предшественниками. И с Россией он будет дружить ровно до той степени, до которой это отвечает интересам США, а вот где, когда и в какой степени наши интересы совпадут — это отдельный вопрос.Во всяком случае сегодняшние заявления без двух недель главы американской дипломатии Рекса Тиллерсона, которого все считали чуть ли не троянским конем Москвы в новом американском правительстве, заявления, полностью отвечающие духу новой холодной войны (там и про «агрессию» на Украине и про «взятие» Крыма и про пособничество «кровавому диктатору» Асаду — в общем, полный набор штампов), для кого-то, наверное, стали холодным душем. Впрочем, некоторым такой холодный душ был просто необходим: слишком разгорячились. Думаю, Трамп предоставит такой душ еще многим — как своим противникам, так и сторонникам. Все самое интересное только начинается.http://ren.tv/blog/156661

12 января, 10:45

Озлобленная голливудская стая атакует

Поведение голливудских звёзд на церемонии вручения премии "Золотой глобус" оттеснило на второй план главные политические события недели в США. В общем, ничего странного — поп-культура обычно выигрывает в популярности у политики. Другое дело, что за выпадами кинозвёзд в адрес новоизбранного президента США потерялось, собственно, кино. А сама история стала яркой, но не очень лестной для киносообщества иллюстрацией конформизма и самодовольства деятелей "важнейшего из всех искусств". Как станет понятно, цитата из Ленина здесь не просто так. Год 2016-й точно не стал богатым на киношедевры, впрочем, как и годы ему предшествующие. Поэтому смещение акцента с упавшего уровня кинопродукции на якобы смелую политическую активность звёзд было достаточно ожидаемым. Оно напомнило о давнем леволиберальном крене Голливуда, который был очевиден даже в достаточно консервативные 1980-е. Отчасти крен обусловила чрезмерная активность как раз коммунистов-ленинистов 1930–1940-х, прежде всего среди сценаристов. Их любовь к сталинскому режиму привела к созданию своих чёрных списков для антикоммунистических проектов и даже к антивоенной деятельности в интересах гитлеровской Германии, когда ту объединял с СССР пакт о ненападении. Заодно коммунисты пытались подчинить себе связанные с кино профсоюзы, но здесь их остановили антикоммунистические профсоюзные деятели, в частности Рональд Рейган. На опасность же просталинских сценаристов указала работавшая при палате представителей конгресса комиссия по расследованию антиамериканской деятельности, в составе которой был ещё один будущий президент, Ричард Никсон (на всякий случай, сенатор Джозеф Маккарти не имел к работе комиссии никакого отношения). Тогда недавно радовавшиеся чёрным спискам для антикоммунистов левые кинодеятели вроде Далтона Трамбо сами оказались в чёрных списках киноиндустрии, не пожелавшей терпеть ленинистов-сталинистов. Но проблема не исчезла. Кино, а потом и телевидение, стало всё больше сближаться с либеральным мейнстримом, а точнее — с демократической партией. По мнению историка Форреста Макдональда, "у них точно есть заинтересованность в большом правительстве, и большинство людей в телеиндустрии предпочитает демократических кандидатов с 1964 года". По мере того как левые радикалы 1960-х стали всё активнее вливаться в демпартию, кинематографисты продолжали леветь. Например, открыто желая победы врагам Америки во время Вьетнамской войны, демонизируя армию и полицию, реабилитируя преступников или тех самых коммунистов 1930–1940-х. Левый крен не то что не прекратился, скорее, усилился после холодной войны, а в XXI веке стал уже данностью. Если цитировать известного журналиста Аллана Рискинда (кстати, сына выдающегося сценариста и одного из основателей американского консерватизма — Морри Рискинда), то "оказалось, гораздо проще выпускать конвейером антиамериканские фильмы (…) в которых США неизменно показывают с отрицательной стороны". При этом получающие многомиллионные гонорары, делящие премии и престижные титулы кинозвёзды не довольствуются пропагандой левой идеологии с экранов. Им надо дружить с антиамериканскими диктаторами вроде Чавеса или Кастро, а заодно не упускать возможности поучать американцев, как жить. Да, живущие на деньги кинозрителей, обычных американцев, но пребывающие в замкнутом мире богатых и знаменитых, звёзды уверены: именно их поучения о политике мечтают слушать рядовые граждане. Неплохо изучивший Голливуд консервативный активист Эндрю Брайтбарт писал в 2011 году: "Голливуд — колония левых. Там легко притворяться "храбрыми" и говорить "непопулярные вещи", так как работа звёзд защищена, а их боссы верят в то же самое". Но в Голливуде, естественно, не пожелали обращать внимание на консервативного активиста. А Брайтбарт точно предсказал настроения в обществе. Выборы-2016 доказали: американцам надоели поучения звёзд. Между тем та самая смычка кинематографистов и демократов демонстрировала себя во всём уродстве на протяжении всей предвыборной кампании. Сливающиеся в единое целое звёздные физиономии наставляли в телепередачах и ныне высмеиваемых всеми агитационных видео: только Хиллари! И никак иначе. Но американцы своим голосованием ответили: идите вы со своими поучениями, дорогие кинозвёзды, на… съёмочные площадки; снимайте лучше нормальное кино, но не лезьте в политику. Однако кинозвёзды снова не пожелали слушать. И вот на вечере, где премии делились между средними и плохими фильмами 2016 года, на нового президента пошли в атаку. Не потому ведь, что их волнует его политика — пока её вообще нет. Просто по результатам выборов вышло не так, как им, избалованным успехом, хотелось. Поэтому и вести себя надо как избалованным детям, то есть устраивать истерики на людях. Отсюда слабые шутки про Трампа от ведущего, второсортного комика Джимми Фэллона, бессмысленные реплики против республиканцев вообще англичанина Хью Лори и, наконец, целая речь Мерил Стрип. В речи Стрип были разумные места о защите свободы слова или о неподобающем поведении Трампа в адрес журналиста-инвалида. Но они потерялись за её защитой иммигрантов и общей картиной: озлобленная стая нападает на того, кто ей не нравится. В таких условиях смелостью было бы не следовать групповому мышлению кинозвёзд, а попытаться дистанцироваться от политики и от привычных атак на ненавистных республиканцев. Ведь понятно: победи Хиллари Клинтон, те же Стрип, Фэллон и Лори — вообще англичанин! — исходили бы приторными речами в её адрес. Поэтому здесь нет смелости. Есть трусость, конформизм и следование инстинктам толпы. И да, холёные голливудцы тоже могут быть толпой. Ещё раз: очень досадно, что в таких условиях свелись на нет правильные вещи, сказанные Стрип. Трамп заслуживает критики. И слишком полюбившим своего кандидата республиканцам следует держать его на прицеле постоянно, а не искать оправдания высказываниям или действиям нового президента. Но осмысленная политическая критика теперь действительно теряется за партийными интересами или вот таким голливудским единомыслием. А ведь Трамп не многим отличается от тех, кто атаковал его на "Золотых глобусах". Он — та же голливудская знаменитость. И всё от леволиберального Голливуда в нём осталось. И его готовность не заниматься политикой, чтобы разбираться с наследием Обамы, но проклинать в "Твиттере" Стрип и компанию — как раз доказательство того, что он остался сварливым голливудцем по сути своей. Кстати, хотелось его похвалить за готовность написать: "Стрип – переоценённая актриса". Ведь она действительно переоценённая, но то самое стадное чувство кинематографистов и критиков не позволяет им в этом признаться. Но когда Трамп оставался в тусовке кинознаменитостей, он говорил про неё другое, называл одной из любимых актрис и добавлял: "Она великолепна; и прекрасный человек" (это 2015 год. — Лайф.). Потому и здесь разумную вроде оценку перехвалённой актрисы нельзя воспринимать серьёзно вполне. Республиканских президентов Никсона и Рейгана голливудский леволиберальный мейнстрим отвергал за их антикоммунистическую политику и нежелание идти на поводу у поп-культурных элит. И тех кинодеятелей, кто осмеливался вставать на сторону президентов, можно считать героями, например, Джона Уэйна. А Никсон и Рейган отчётливо понимали опасность левого единомыслия в кино, потому, сражаясь с коммунистами, всегда были против государственной цензуры. Конфликт Голливуда и Трампа — это препирательство тусовщиков. Пустоту и единомыслие левого Голливуда этот конфликт уже доказал. Но и со стороны Трампа в конфликте мало хорошего.

Выбор редакции
12 января, 09:28

Вячеслав Новицкий, Нездоровый консерватизм Министерства экономического развития

Президент уже вошел в ту стадию Величия, когда о проблемах узнают по тревожному гулу голосов у парадного крыльца и бегающим глазам личной охраны...

12 января, 09:15

Чарли Мэнсон в поисках любви

Говорят, что заключённого Мэнсона перевели в госпиталь. Что 82-летний Чарли приболел. Если честно, я вообще думал, что он давно уже помер в далёкой американской тюрьме, где сидит за серийные убийства. Ну и хорошо, что старик ещё жив. Хотя бы потому, что он — пример совершенно извращённого правосудия. Потому что этот человек не убивал тех людей, за смерть которых сидит. Чарли вечно был никому не нужен. Его 16-летняя мать Кэтлин Меддокс, по данным полиции, была проституткой и алкоголичкой. После рождения сына мать вышла замуж, но брак быстро распался. Довольно скоро мать сплавила его в интернат, откуда он постоянно сбегал. В какой-то из побегов мать велела ему больше никогда не появляться дома. "Тогда я понял, что всё, что мне мать говорила в жизни, — это ложь. С тех пор я понял, что верить вообще никому нельзя", — сказал он как-то в интервью. Он стал жить на улице, приворовывая где можно. Его забрали в Национальную тренировочную школу для мальчиков уже в 1951 году. Как вы понимаете, это вовсе не школа, а исправительное заведение для несовершеннолетних. И там ему прилепили лейбл "опасного заключенного". В 1955 году, когда его выпустили, он умудрился жениться на 17-летней девушке и переехать в Калифорнию. Он занимался единственной профессией, которой обладал, — угонял машины. Незадолго до того, как его снова посадили, жена сбежала с ребёнком и любовником. Его опять посадили: получается, что первые годы своей жизни он вообще провёл за тюремной решёткой и чувствовал себя там как дома. Когда его выпустили "на химию", инспектор по надзору характеризовал его как "человека, который отрицает все ценности, нестабилен и с психической травмой". "Постоянно пытается добиться статуса и любви окружающих", "непредсказуемый и безопасен только под присмотром". Начиная с 1958 года Мэнсон то садился, то выходил. И однажды его усадили за поддельный чек на 38 долларов на 10 лет. Ещё раз перечитайте предыдущее предложение, чтобы составить представление о состоянии правоохранительной системы в те годы. Пока он сидел в тюрьме, в Америке многое поменялось: разразилась антивоенная кампания, на улицу вышли хиппи, всюду звучала психоделическая музыка, пахло травой и все жрали LSD как подорванные. Чарли ещё в тюрьме определился со своими музыкальными предпочтениями — он был фанатом Beatles. Его учил играть на гитаре там же, в тюрьме, один итальянский мафиозо. Чарли говорил, что, когда он выйдет, то обязательно пойдёт играть в составе Beatles. Для него они были пророками, которые посылали ему лично зашифрованные в песнях указания. И он был уверен, что он пишет песни, которые достойны издания. После единственного серого дома, который он знал, — тюрьмы Западное побережье было ярким раем, где вдруг расцвело всё: искусство, музыка, наркотики, свободная любовь и безумное количество сект на все вкусы. Можно сколько угодно прикалываться над тем, что его мать была пьющей проституткой, но нельзя не отметить, что он рос в обстановке потрясающего религиозного консерватизма. Мы вообще недооцениваем накал христианского консерватизма в Америке, потому что сами выросли в обстановке постоянного уничтожения религиозных корней. Но выброс энергии хиппи и прочих — как раз реакция на религиозное давление в семье, школе и т.д. Вы вспомните этот факт, когда мы доберёмся до персоналий тех, кто стал присоединяться к Мэнсону, когда он начал создавать свой личный культ. Мэнсон очень круто говорит — на хорошем языке, очень убедительно. Он вообще весьма располагающий к себе человек. Как говорил его инспектор по надзору в телеинтервью, "он научился этому в тюрьме, потому что другого способа выжить у него там не было". Мэнсон верил в Армагеддон. Армагеддон — это война между Богом и Дьяволом. В Армагеддоне погибнут те, кто губит землю, и Дьявол ("Откровение Иоанна Богослова"). На самом деле Армагеддон — это "гора Мегиддо", которая сейчас на территории Израиля и вокруг которой вечно шли битвы. Сейчас бы на свободе Чарли порадовался и решил, что очередные битвы за Мосул, Ракку и Алеппо — это всё точно признаки Армагеддона. А тогда, в 1967 году, Чарли решил, что он не только пятый битл, но ещё и Иисус Христос. И он стал собирать вокруг себя людей, которых потом все будут называть The Family. Для чего основываются культы? Для того, чтобы иметь халявные наркотики и трахать несовершеннолетних. Правда, для этого же люди хотят стать рок-звёздами, политиками и голливудскими звёздами. Немудрено, что костяк его Семьи — это девочки. Причём девочки из религиозных семей, с доминирующими мамашами, у которых проблемы с отцами, зажатые и униженные в собственной семье. Чарли сказал, что освободит их. Он сказал им, что вернёт христианству старое, истинное значение. Что они и есть первые настоящие христиане перед самым началом Конца. Мэри Брюннер, Сюзен Аткинс, Линда Касабиан, Патриция Кренвинкель — костяк его семьи. Им всем было по 17–20 лет, когда они наконец нашли в Чарли любящего отца, о котором хотелось заботиться, слушать, слушаться и заниматься сексом. А Чарли нашёл их. На старом ранчо, где раньше снимали ковбойские фильмы, в Долине смерти, они и проживали какое-то время. То, как они проводили время, мало отличается от того, как теперь проводят время обычные менеджеры: групповой секс, трава, грибы, кислота, музон, разговоры о политике, о Боге. Тогда была тема с "Чёрными пантерамиё — террористической чёрной организацией — и Мэнсон объяснял девочкам, что это война. Кстати, нынче идеи "Чёрных пантер" старательно продвигаются в среде последователей Black Lives Matter. Так что и сейчас Мэнсон был бы на линии фронта. Если бы не сидел в тюрьме. Чёрных и ментов Чарли не любил. Всех остальных он был готов любить всем сердцем, а сердце у него было большое, натренированное со времён его знакомства с сайентологией ещё в тюрьме. Думается, многие психологические техники он почерпнул именно у Рона Хаббарда. Но у Чарли были музыкальные амбиции. Совершенно случайно он познакомился с Деннисом Вильсоном — из супергруппы Beach Boys. Он даже позволил какое-то время ему и нескольким девочкам остановиться у него дома. Как всегда, групповуха и наркотики, — а зачем ещё становиться рок-звездой? Благодаря Деннису Мэнсон познакомился с продюсером Мелчнером, тогда жившим в доме великого режиссёра Романа Поланского, которого, в свою очередь, до сих пор ждут в тюрьмах США за секс с несовершеннолетней. Мелчнеру писанина Мэнсона не понравилась, зато Деннис позволил Чарли записаться в домашней студии своего брата Брайна Вильсона (тоже Beach Boys). До того чтобы стать пятым битлом, было уже рукой подать — как мерещилось Мэнсону. Его записи можно послушать на YouTube. Одну песню — Cease to Exist ("Выпиленный из жизни") сами Beach Boys записали на своём альбоме 20/20 под названием "Так и не наученный любить". Когда пластинка вышла, в городе Лос-Анджелесе все говорили о цепочке ритуальных убийств и тряслись от страха. Дело в том, что 9 августа 1969 года в доме режиссёра Поланского, который в это время был в Англии, убили его жену-актрису Шарон Тейт, её бывшего любовника Себринга, писателя Фриковского, подругу актрисы Фольгер, Стивена Парента. Кровью написали на стене слово "свиньи". Шарон Тейт была в это время беременна. Американская пресса тут же настрочила массу страшилок про вырезанного из чрева матери младенца, и хотя это было очередное фуфло, всё равно всем стало страшно. Всю компанию в доме Поланского (из них только двое были под наркотой) убивали милые девушки Аткинс, Кренвикель и Линда Касабиан. С ними был ещё один адепт секты Мэнсона — Чарльз Текс Ватсон. Самого Мэнсона там не было. На следующий день девушки при участии ещё одной — Ван Хоутен — поехали в дом одного из топ-менеджеров сети супермаркетов Лено Лабианка и убили его вместе с женой. Написав кровью Healter Skelter — название битловской песни с "Белого альбома", впрочем, с ошибками. Лос-Анджелес забился в конвульсиях, и знаменитости типа Френка Синатры стали срочно покидать город. На этом убийстве Мэнсона тоже не было. Менты начали следствие, а точнее, два следствия, потому что решили, что действует подражатель во втором случае с Лабианка. Из-за этого всё следствие было проведено с неимоверным количеством ошибок и ляпов. Причём Мэнсона и Семью, пока длилось следствие, арестовали, но совсем по другой причине: власти решили, что они портят им заповедник в Долине смерти. Сюзан Аткинс арестовали по подозрению в убийстве некоего Гари Хинмана, которое никакого отношения к делам не имело. Она начала болтать лишнего, и тогда загребли всех. На суде девушки улыбались и пели песни Мэнсона. Почти все они строили свою защиту на том, что указания им давал Мэнсон через Чарльза Текс Ватсона. Лесли Ван Хоутен утверждала, что Мэнсон имел на неё огромное влияние, используя её психологические проблемы с матерью. Во всяком случае, так ей велел сделать адвокат, труп которого нашли лишь несколько месяцев спустя. Во время процесса, который длился 9 месяцев, Мэнсон издал альбом Lie ("Ложь"), чтобы собрать денег на защиту. В январе 1971 года Мэнсона осудили за предумышленное убийство, которого он никогда не совершал, и приговорили к смерти, что привело к пожизненному заключению, так как Верховный суд Калифорнии до 1972 года отменял смертные приговоры. Непосредственно его не смогли никак приписать к убийствам — только через "влияние" на исполнителей. Аткинс (у неё была кличка Sexy Sadie — тоже по названию битловской песни) дали то же самое, и она просидела в тюрьме с 1969 по 2009 год, где и умерла. Кернвинкель тоже ждало пожизненное. Касабиан дали иммунитет, так как она стала главной разоблачительницей на суде. Хотя другие, лояльные к Семье подозреваемые указывали на неё как на источник приказов, а не на Мэнсона. Зачем Мэнсон велел своим деткам убивать — не совсем понятно. Время от времени всплывали какие-то резоны типа Армагеддон – это будет война между белой и чёрной расой. Секта Мэнсона должна была выжить в войне и помогать победителям (а это должны быть чёрные) управлять миром, заботиться о природе, растить зверюшек и танцевать голыми под луной. Его обвиняли в сатанизме, хотя странно обвинять в сатанизме человека, который решил, что он — Христос. При этом все забывают, что Сатана-Люцифер — тоже создание божие, и боятся его только те, чья совесть нечиста. Вся история с Мэнсоном сильно повлияла на культурный ландшафт поп-культуры. Вышла книга Helter Skelter (автор — прокурор Бульози), которая шершавым языком ментовского протокола построчно показывает, насколько бездарно было проведено следствие. Андеграудная культура приняла Мэнсона как родного: газеты Los Angeles Free Press и Tuesday's Child определили его как "человека года". По мотивам истории Мэнсона поставлена одна опера — The Manson Family и мюзикл Assassins. Группа Guns and Roses записала его песню My Monkey (ответ Чарли на ленноновскую Everybodys Got Something to Hide Exapt Me and My Monkey). Её же записал Мэрилин Мэнсон, который взял псевдоним от Мерилин Монро и Чарльза Мэнсона. Британская группа Kasabian названа по фамилии Линды Касабиан. На сегодняшний день уже семьдесят рок-групп имеют в своем репертуаре песни Чарли Мэнсона. Он присутствует в индустрии моды, на ТВ, в кино и в театре. Он есть даже в мультсериале "Южный парк" (серия "С рождеством, Чарли Мэнсон!"). В 2015 NBC выпустила сериал "Водолей" по реальным событиям. Некоторые наблюдатели отмечают, что налицо возврат культа Мэнсона, пока он, как и хотел, сидит в тюрьме. Вполне возможно, что это так. Ведь Чарли ждал Армагеддона. Посмотрите в окно. Вам не кажется, что Чарли вообще-то дождался?

10 января, 11:22

Зять Трампа займет пост в Белом доме, а дочь воздержится

Бизнесмен Джаред Кушнер, который занимается строительством недвижимости, как и его тесть, станет старшим советником президента США. В частности, родственник миллиардера займется вопросами торговли и Ближнего Востока. Адвокаты Кушнера утверждают, что это назначение не будет противоречить закону против кумовства, действующему в США.

09 января, 19:47

Volkswagen Tiguan "растолстел" в Америке

Компания Volkswagen представила на автосалоне в Детройте удлинённую версию кроссовера Tiguan Allspace. Автомобиль схож с китайской модификацией паркетника Tiguan L, но для США кроссовер снабдили третьим рядом сидений, а роботизированную коробку передач DSG заменили на традиционный автомат. Размер колёсной базы удлинённого Tiguan идентичен показателю другого кроссовера концерна Volkswagen — Skoda Kodiaq (2,7 м) — и больше, чем у европейской версии модели, на 110 мм. При этом исполнение машины для США длиннее Kodiaq на 7 мм. В Китае длинный Tiguan доступен только в пятиместном исполнении, но американским покупателям машину предложат с третьим рядом сидений. Причём дополнительными креслами оснащается даже базовая переднеприводная версия паркетника. Сиденья второго ряда имеют продольную регулировку и складываются в пропорции 40:20:40. Tiguan для американского рынка получил только один безальтернативный турбомотор 2.0 (184 л.с.) и единственную автоматическую коробку. Отказ от преселективного робота DSG в пользу автомата обусловлен консерватизмом американских покупателей и тем, что гидротрансформаторы лучше справляются с буксировкой прицепов. Удлинённый Tiguan будут выпускать на заводе Volkswagen в Мексике. Модель точно появится на европейском рынке, но неизвестно, когда именно это произойдёт. Нет информации и о возможных поставках кроссовера в Россию — пока что в нашей стране будет доступна только короткая версия Tiguan.

09 января, 18:03

Турецкие государственные облигации выглядят интереснее российских

В течение следующих 4-х недель инвесторы могут наблюдать отток денежных средств из российских государственных облигаций и их перераспределение в пользу турецких. Эти два рынка на сегодняшний день являются самыми доходными в Европе, но с учетом рисков и дополнительных факторов облигации Турции выглядят интереснее, а европейские и американские инвесторы, отличаясь взвешенным консерватизмом, вряд ли будут увеличивать лимиты на высокорискованные инвестиции. Доходность 10-летних российских государственных облигаций составляет 8,38%, тогда как турецких 11,00%. Причем в пользу Турции также является фактор девальвации национальной валюты, который близок к своему завершению. Сделать ставку на среднесрочное укрепление турецкой лиры и инвестировать в государственные облигации с более высокой доходностью намного более интересная инвестиционная идея, чем дожимать 5-7% в российском рубле и ориентироваться на более низкую доходность в облигациях. Кроме того, европейские фонды наверняка будут просчитывать риски запуска газового трубопровода через территорию Турции, и держать внушительный государственный долг страны, которая в будущем может манипулировать своим привилегированным положением, - значит иметь дополнительный козырь в переговорах.

09 января, 13:19

Россия – не реваншист-«леопард», но изоляционист-«дикобраз»

Год мы пытались доказать нашим читателям, что «демократия» - это нечто иное, чем представление о неизбежности победы Хиллари Клинтон, а консерватизм отличается от культа Ивана Грозного. Вне зависимости от того, удалось нам это или нет, будем двигаться тем же курсом. Ибо только этим курсом мы движемся в будущее

08 января, 17:06

Страна для лучших людей

Илларион Гирс: Из России не бегут, наоборот, стремятся сюда

07 января, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

10 января, 11:22

Зять Трампа займет пост в Белом доме, а дочь воздержится

Бизнесмен Джаред Кушнер, который занимается строительством недвижимости, как и его тесть, станет старшим советником президента США. В частности, родственник миллиардера займется вопросами торговли и Ближнего Востока. Адвокаты Кушнера утверждают, что это назначение не будет противоречить закону против кумовства, действующему в США.

07 января, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

05 декабря 2016, 05:27

Умер Гейдар Джемаль

5 декабря на 70-м году жизни скончался известный исламский деятель Гейдар Джемаль. Об этом сообщается на его странице в фейсбуке. Гейдар Джахидович Джемаль (6 ноября 1947 — 5 декабря 2016, Москва) — председатель Исламского комитета России; сопредседатель и член президиума Общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие»; постоянный член Организации Исламо-арабская народная конференция (ОИАНК); один из инициаторов создания и член координационного совета Левого фронта России. Принимал участие в Маршах несогласных.В 1979 году установил связи с исламскими кругами в Таджикской ССР. В то же время наряду с философом А.Г. Дугиным вступил в эзотерический кружок «Чёрный орден SS», группировавшийся вокруг Евгения Головина. Был участником знаменитого южинского кружка - он же «мамлеевский кружок» — неформальный литературный и оккультный клуб, первоначально собиравшийся на квартире писателя Юрия Мамлеева, расположенной в доме по Южинскому переулку. Считается, что собрания Южинского кружка оказали существенное влияние на идеологию и взгляды многих впоследствии известных российских гуманитариев. После высылки из страны самого Мамлеева кружок продолжил свои собрания на той же квартире и продолжил своё существование до начала 1990-х годов.Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014) писал о Джемале следующее:"В кружок Головина входили Стефанов, Гейдар Джемаль и (чуть позже) Александр Дугин. Эти трое впоследствии стали самыми влиятельными традиционалистами России. Джемаль, вошедший в кружок в 1967 году, был москвичом азербайджан­ского происхождения, чье образование и воспитание было светским и советским, а не мусульманским. Еще юношей он открыл для себя философскую библиотеку своего деда по ма­тери, турка, который родился в Османской империи, эмигри­ровал в Россию, принимал участие в Октябрьской революции на стороне большевиков, а потом преподавал в престижном Государственном институте театрального искусства (ГИТИС). Дугин, присоединившийся к кружку в 1980 году, был сыном полковника советской армии.Головин, Стефанов, Джемаль и Дугин трудились над ре­конструированием традиционализма по книгам, которые они нашли в Ленинской библиотеке и Библиотеке ино­странной литературы, порой пытаясь угадать по контексту содержание недоступных книг, известных им только по на­званиям. Хотя «Symbolisme de la Croix» («Символизм креста») Генона был недоступен (он находился в «закрытом фонде» Ленинки), «Pagan Imperialism» («Языческий империализм») Эволы (в исправленном, более традиционалистском лейп­цигском издании 1933 года) в той же Ленинской библиотеке стоял в открытом доступе с самого момента приобретения в 1957 году — кто бы ни отвечал за такие решения, он явно не заглядывал в эти книги. Большинство российских традицио­налистов, хотя и опирались в конечном счете на объяснение модерности, которое дал Генон, все же откликнулись (после 1991 года, по крайней мере) на модель, предложенную Эволой.Стефанов, Дудинский, Головин и Джемаль Хотя Джемаль, может быть, и вступил в суфий­ский орден наюибандийа в 1980 году в Таджикистане, суфизм, судя по всему, не был для него чем-то особенно важным. Ког­да в 1980 или 1982 году он взял с собой Дугина в месячное путешествие по горам Зеравшана на северо-востоке Пами­ра, они посетили не шейха Джемаля, а могилы различных суфийских святых. Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил......Гейдар Джемаль вступил в общество «Память», а затем вышел из него вместе с Дугиным. После этого он стал одним из учредителей Партии исламского возрождения (ПИВ), основанной в 1990 году Ахмадом Кади Актаевым в Астрахани. Не будучи крупнейшей или важнейшей политической организацией мусульман на всем пространстве бывшего СССР, ПИВ тем не менее была единственной значи­тельной партией, охватывавшей всю Российскую Федерацию; все прочие группы были ограничены региональными или этническими рамками. Таким образом, ПИВ имела значение именно в России, то есть за пределами чисто мусульманских республик СССР.Джемаль был идеологом ПИВ, издателем ее печатного ор­гана Алъ-Вахдат {«Единение») и главой ее исследовательского центра в Москве. Ранние номера Таухид {«Единство»), малоти­ражного журнала, выпускаемого лично Джемалем, были от­четливо традиционалистскими по своей тональности. В его первом номере Джемаль анализировал статус ислама в терми­нах традиционализма, добавив исторический аспект, редкий где бы то ни было еще и извлеченный им из работ ислами­стов. Ислам, указывал он, существует во времени и подвержен упадку, как и все остальное. Далее он заявляет, что подлинного исламского правления не было с момента смерти Пророка и уж точно — начиная с монгольского завоевания. С тех пор дела шли только хуже, так как «постколониальные элиты» в исламском мире были либо националистами (а следователь­но, врагами универсального ислама), либо «атеистами-космо­политами», такими же врагами истинного ислама.Мэр Стамбула Тайип Эрдоган (ныне президент Турции) и Гейдар ДжемальСтатья Джемаля, опубликованная Дугиным в «Гиперборее» в 1991 году, показала, сколь многим он обязан Эволе. Сравнив экзистенциальное значение смерти в эволианском традицио­нализме с метафизическим значением смерти (конечное воз­вращение к Богу) в исламе, он утверждал, что «аутентичный ислам и аутентичные правые являются нонконформистами; их призвание в жизни — оппозиция, несогласие, неиденти- фикация». Рене Домаль, художник-сюрреалист, о котором рассказывалось в четвертой главе, одобрил бы это заявле­ние. Для христианина «Бог — это нечто синонимичное ги­перконформизму», тогда как ислам — «это протест... против сведения Бога к “консенсусу”». Политические правые и ис­лам борются с искушениями мира, включая такие духовные и интеллектуальные ловушки, как «самообожествление» и «профанный элитаризм», продолжал Джемаль.Такой традиционалистский исламизм для многих оказал­ся чрезмерным. Партия раскололась в 1992 году в связи с во­просом, как относиться к Ельцину и его проекту российской демократии: большинство членов ПИВ поддерживали этот проект, в то время как Джемаль увел более радикальное мень­шинство из партии, ища союза с радикальными исламиста­ми на Ближнем Востоке и с внутренней оппозицией Ельцину в лице КПРФ, руководимой Геннадием Зюгановым, правых «патриотов» Александра Проханова и прочих. Оба политика были знакомы Джемалю со времен его членства в «Памяти», и оба были связаны с другим главным традиционалистом Рос­сии, Дугиным. Этот «красно-коричнево-зеленый союз» и будет анализироваться ниже.Гейдар Джемаль и Александр Дугин на вечере, посвящённом барону фон Унгерну На Ближнем Востоке Джемаль связался с такими людьми, как Хасан аль-Тураби, вождь Суданского исламского фронта и в течение многих лет «серый кардинал» за спиной исламист­ского военного режима Судана. Так, вместо ПИВ в качестве своей институциональной базы Джемаль обрел Исламский ко­митет России — сеть таких исламских комитетов была созда­на под руководством аль-Тураби на конференции в Хартуме в 1993 году, их целью было объединение лидеров различных радикальных исламистских движений, подобно Националь­ному исламскому фронту самого Тураби, Хамасу в Палестине и Хизболле в Ливане. Джемаль стал главой московского отделе­ния Исламского комитета. В интервью 1999 года он говорил о своих контактах с Хамасом, Хизболлой, Волками ислама (чечен­ская группа) и афганскими талибами. В это время Джемаль был одним из двух-трех главных представителей радикально­го исламизма в Российской Федерации. Он прославился как «ваххабит»; правда, тут надо напомнить, что в России данный термин имеет несколько другое значение, не то, которое при­нято в академической среде. Учитывая хорошо известную антипатию саудийского ваххабизма к шиитам, многие удив­лялись, как Джемаль, мусульманин-шиит, может быть вах­хабитом. На самом деле противоречие здесь только кажуще­еся: Джемаль никогда не был ваххабитом в точном, строгом смысле этого слова.В России во времена Ельцина Джемаль поддерживал поли­тическое сотрудничество с оппозицией, и круг союзников у него был такой же, что и у Дугина. В середине 1999 года в прохановской газете «Завтра» было размещено интервью с Джемалем, в котором он объявил о создании объединенного фронта «зеленых и красных», включающего Исламский комитет России и Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и во­енной науки, независимую группу, связанную с КПРФ и перво­начально возглавляемую председателем Комитета по обороне Государственной думы Львом Рохлиным (который был убит в 1998 году), а также генерал-полковником в отставке Альбертом Макашовым.Гейдар Джемаль, Илья Пономарев, Лев Пономарев, Евгения ЧириковаНевероятный союз между радикальным исламистом п Дви­жением в поддержку армии (ДПА), которая как раз тогда вступила во вторую фазу конфликта с исламистами на Кавказе, стал возможным благодаря особой разновидности неоевразийства, характерного для России. Как сказал один отставной офицер и региональный глава ДПА в это время: «Мы все дети одной матери, независимо от национальности и религии. И имя на­шей матери — Россия». С точки зрения ДПА, те, кто убивал русских солдат на Кавказе, были бунтовщиками, а не чечен­цами или мусульманами; против мятежников надо принимать соответствующие меры, будь они чеченцами или русскими, казаками, мусульманами или православными. Война, которая велась в 1999 года, велась, с их точки зрения, не с мусульмана­ми как таковыми.Для Джемаля и Движения в поддержку армии настоящим врагом был Ельцин, а также израильтяне: «Кто-то разыгры­вает свою карту, чтобы поссорить православие и ислам», — объявил Макашов на одной пресс-конференции и продол­жил, обвинив «тех на Ближнем Востоке, кому не нравится быть соседями арабского мира». Точно так же, по мнению Джемаля, конфликт на Кавказе служил интересам Ельци­на и израильтян. Согласно его логике, иностранные кон­фликты позволяли отвлечь внимание от провалов во вну­тренней политике и вели к росту российско-израильского сотрудничества, что помогало израильтянам добиваться экстрадиции некоторых арабских исламистов, живущих в России, а значит, играло на руку «атлантистскому лобби»8. Подобные объяснения близки взглядам многих сторонни­ков оппозиции, равно как и тех простых россиян, кто скло­нен доверять теориям заговора.Мамлеев, Джемаль, Головин и Дугин nu.arcto.ruРадикальный исламизм и традиционализм, как прави­ло, несовместимы. Они придерживаются фундаментально различных взглядов на традицию, на будущее человечества и на все религии помимо ислама. Вероятно, по этой при­чине Джемаль модифицировал свою собственную позицию до такой степени, что теперь его вряд ли можно назвать чи­стым традиционалистом; так, Дугин в частной беседе назвал его «посттрадиционалистом». Джемаль очень критично относится к очевидному противоречию между исламской практикой Генона и тем, что он пишет об индуизме, и по крайней мере формально осуждает Эволу за смешение по­литики с духовностью. Таким образом, его следует считать одним из тех, для кого традиционализм послужил лишь «ступенькой на пути». Но, несмотря на это, как было от­мечено в двенадцатой главе, он остается ориентиром для многих российских традиционалистов, проявляющих ин­терес к исламу.При президенте Путине, когда упало значение оппозиции ельцинского времени, Дугину потребовались новые союзни­ки. Тесные контакты с радикальными исламистами за рубе­жом становились все менее полезными, так как и простыми россиянами, и Кремлем исламизм и чеченский терроризм начали восприниматься как нечто очень близкое друг другу. Спустя какое-то время после 2001 года Джемаль основал но­вую организацию, пафосно названную Интернациональной социальной лигой (ИСЛ). Эта лига носит скорее анархистский характер и атакует «Систему» от имени «бездомных планеты», которые «Системе» не нужны, — а в число «бездомных плане­ты» входят все диаспоры и иммигранты, а не только мусуль­мане России".Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy