• Теги
    • избранные теги
    • Люди67
      • Показать ещё
      Сферы16
      Страны / Регионы46
      • Показать ещё
      Разное34
      • Показать ещё
      Формат2
      Международные организации8
      • Показать ещё
      Компании2
      Издания3
      Показатели1
Константин Черемных
Константин Черемных
Константин Анатольевич Черемных Настоящей, глубокой аналитики в последнее время днем с огнем не сыскать. Поэтому удивление, граничащее с изумлением, вызывают уникальные по своей документальной насыщенности, проработанности генезиса акторов, и подлинно научным подходом к формулированию аналитическ ...

Константин Анатольевич Черемных

Настоящей, глубокой аналитики в последнее время днем с огнем не сыскать. Поэтому удивление, граничащее с изумлением, вызывают уникальные по своей документальной насыщенности, проработанности генезиса акторов, и подлинно научным подходом к формулированию аналитические тексты Константина Черемных.

Крайнюю, без сомнения одну из наиболее глубоких не только в России, но и в мире вообще, версию развития современной мировой ситуации в целом и конкретно процессов, происходящих на Украине, Константин Черемных представил в серии статей под общим названием «Время жестокой диалектики», опубликованной на ресурсе «Новое информационное Агентство».

Развернуть описание Свернуть описание
Выбор редакции
03 ноября, 13:00

Бенефициары «нового средневековья» Ч.2

Может ли наша страна стать исключением из общемирового постиндустриального тренда?Брат подсиживает братаПодход официального Вашингтона к наркобизнесу впечатляет не только непоследовательностью, но и откровенной выборочностью. В исполнительном акте Барака Обамы от ноября 2011 года, которым вводились санкции в отношении любых лиц, замеченных в контактах с оргпреступностью, из четырёх общеизвестных итальянских преступных сообществ фигурировали только два; из мексиканских наркокартелей также были отобраны только два. Еще любопытнее была облава на нью-йоркские итальянские семейные кланы в январе 2011 года, за неделю до старта Арабской весны: под ударом оказались все крупные семьи, кроме семьи Бонанно, представитель которой и давал показания на конкурентов. Между тем именно семейство Бонанно специализировалось на транзите через Тунис, оказавшимся первым в календаре Арабской весны. Избирательная тактика весной этого года была применена в Израиле, где с подачи калифорнийских прокуроров стартовало расследование серии покушений, совершённых членами и партнёрами семейства Абарджиль — крупного поставщика «экстази» в США. Жертвами вменённых преступлений было не менее известное у местных криминологов (см., например, книгу Петра Люкимсона «Однажды в Израиле») семейство Абутбуль. Одни «короли» удаляются с теневой доски в интересах других.Неустанная озабоченность Вашингтона адресуется также Африке. Несколько лет подряд ведомства упорно и безуспешно боролись то с сомалийскими пиратами, то с «Армией Господа» в Кении, то с «Аш-Шабаб», то с теневиками Республики Конго по доносам правительства Руанды. С тем различием, что в Африке выборочный подход касался не только наркобизнеса, но и отдельных видов добычи минералов. И не столько пресловутых «кровавых алмазов», сколько колумбита-танталита (колтана) — незаменимого сырья в производстве мобильных телефонов. Одним из главнейших условий успеха суррогатных революций является дешевизна средств общения. Эта дешевизна и оплачивается трудом на копях в восточных районах ДРК (бывший Заир) и Эфиопии. Непосредственной поддержкой эфиопской диктатуры, обеспечивающей эту дешевизну, была искромётная Саманта Пауэр, ныне посол США в ООН. Поэтому, когда Бернар-Анри Леви изобличал российскую пропаганду во «лжи» о том, что проблема беженцев создаётся США: мол, бегут-то не только из Сирии, но и из Эфиопии, где революции американцы не делали! — он уличил самого себя. Ему ли не знать, что условия для рабского труда эффективнее всего создаются свирепыми колониальными диктатурами?!Вплоть до лета прошлого года популярные в западной левой публицистике теории о связи «цветных революций» с углеводородными интересами расходились с реальностью: ни в Ираке, ни в Ливии, ни ранее в регионах поддержки сепаратизма (от Ичкерии до Южного Судана) нефтяные корпорации не торопились самоутвердиться в хаосе, благо эта отрасль, особенно трубопроводные проекты и нефтехимия, от хаоса не выигрывала. В Ливии центрами «гражданских» конфликтов были не нефтяные, а контейнерные порты. Мохтар Бенмохтар, подготовивший налёт на объект ВР в Алжире, имел репутацию не нефтяного, а кокаинового транзитёра. Появление ИГИЛ внесло новизну в эту конъюнктуру: рабский труд на нефтяных полях Ирака и Сирии позволяет играть на этом рынке теми же точно методами, что и на рынках героина и колтана, то есть минимизировать затраты на производство за счёт рабского труда. Но при этом доля доходов, извлекаемых ИГИЛ из продажи нефти, по оценке Middle East Forum, не достигает 28%.Популист Дональд Трамп в начале октября разразился ностальгией по Саддаму и Муаммару, а также оправдал российскую поддержку Башара Асада. Он говорил устами того сектора в США, который представляют братья-нефтехимики Чарльз и Дэвид Кох; у них Трамп позаимствовал и свою команду политтехнологов во главе с мастером эпатажа Кори Левандовским. Но при самых талантливых лоббистских стараниях своей цели — повышения цен на нефть до уровня, оправдывающего затраты на сланцевое бурение, — эта элитная группа не достигает, поскольку не она правит бал в мире, где неумолчным идеологическим припевом является миф о глобальном потеплении и, «соответственно», о вреде традиционных углеводородов.Лейтмотив идеи экологической катастрофы состоит в императиве ограничения прироста населения. Самое эффективное средство для этой цели — не идеологические средства (запугивание), а физические. Поскольку самые эффективные средства ухода от реальности сиречь самые эффективные средства деградации личности и прекращения рода. И в плане закономерно, что постиндустриальному мироустройству идеологически, и геостратегически, и практически больше соответствует та модель, в которой на одном конце экономической пирамиды создаются условия для минимально возможных затрат производства средств ухода от реальности, а на другом извлекается максимальная прибыль от их реализации.Распад «вашингтонского консенсуса», который констатировал в 2011 году опальный глава МВФ Доминик Стросс-Кан, наступил по той причине, что воплощение в жизнь постиндустриальной парадигмы делало его неизбежным. «Вашингтонский консенсус» вводил неравенство стран и производителей, помещая зависимые страны в крепостническую зависимость от МВФ. Логика обратного развития от феодальных отношений ведёт к рабовладельческим. Это уже не клановая, а классовая логика, поскольку «возвращение в тёмное средневековье», о котором не зря предупреждали редкие и вытесняемые из мэйнстримной политики последователи классических гуманистов, — это смена общественно-экономической формации.Разделение теневого трудаПресловутая сусловская «лакировка», баюкавшая умы не только рядовых граждан СССР или членов КПСС, но и высшей номенклатуры, препятствовала осознанию советским обществом подспудной классовой трансформации как в мире, так и в своей стране. Демагогия на тему о превращении науки в самостоятельную производительную силу, о конвергенции социализма и государственно-монополистического капитализма служила ширмой колониального мышления будущих «прорабов перестройки», вовлечённых в Римский клуб и многочисленные дочерние образования. Смысловое содержание мизантропического постиндустриального консенсуса в сухом остатке сводилось к сокращению народонаселения ради бегства от вымышленного истощения ресурсов; лучшим средством для подобной задачи, помимо напалма, являются средства ухода от действительности, и в одном флаконе — средства вырождения.Бенефициары — теневые классы были фигурой умолчания по обе стороны океана. Об их ресурсной базе успел сказать только Чингиз Айтматов в романе «Плаха», но его трагическая нота вместе с образом комсомольца, ставшего православным, заглохла в эйфории разоблачений номенклатуры. Под сурдинку Гдляна и Иванова, чернобыльских плакальщиков и ликвидаторов проекта поворота рек теневые классы воспользовались кооперативной реформой и всплыли на поверхность. При Гайдаре «тень» вышла на свет, явочным порядком присвоив и приумножив статусные, материальные и инструментальные атрибуты административных элит.Классовый аспект «открытия общества» западными криминологами расценивался по-разному: одни авторы 1990-х годов писали о наступлении западной «тени» на Восток, другие — наоборот, о вторжении русской мафии на Запад. Хотя вторая позиция стала мэйнстримной, некоторые её апологеты впоследствии опровергли сами себя: так, Юрген Рот, начав с «Красной мафии», стал затем ставить неудобные вопросы перед евробюрократией об экспансии косовских кланов в Гамбург и странной прозрачности германо-швейцарской границы. Призывы криминолога Рота не торопиться с расширением ЕС так же канули в пустоту, как айтматовский роман в СССР, — даже сейчас, на фоне миграционного шока, о них не вспоминают.Сегодняшняя европейская лакировка тоталитарнее советской, и это имеет классовое объяснение: владельцы европейских медиахолдингов, имеющие второй бизнес в гемблинге (как семейство Яр) либо в табачной индустрии (как семейство Реемтсма), не мыслят в терминах европейской идентичности; они ничего не потеряют от заключения Трансатлантического партнёрства; их не подвергают конфискационному прессингу, как Volkswagen или Deutsche Bank. Пространство зачищено настолько, что даже осмысление этих последних конфискаций табуировано; менеджмент евробизнеса мечется в том же концептуальном вакууме, что и искусственно прореженный политический класс; хотя сам этот класс пребывает в тихом ужасе от мысли о евроинтеграции Украины, прослойка наёмных агитаторов, кормясь из резервов НПО, от имени Европы продолжают обучать киевлян реформаторской псевдонауке, закрепляя рабскую психологию местных «гдлянчиков» примитивной социальной завистью через программу «Схемы» («Радио Свобода») и «Наши Гроши» (Open Society Foundations) — так же, как это делала Арабская весна в Магрибе, а ранее — война племени хуту против племени тутси в Руанде.Американский политический класс, вроде бы «командующий парадом», в итоге «судьбоносных» решений Верховного суда 2010 года отдан на откуп мегадонорам политкампаний. Кто ужинает клиента, тот его и танцует. Внешнеполитические решения Вашингтона, Брюсселя и НАТО навязчиво упираются в Афганистан. Даже формирование состава Еврокомиссии было приторможено до того момента, как на Уэльском саммите НАТО были распределены зоны ответственности в опиумном центре Евразии. Ни с кем из национальных лидеров президент США не проводит больше времени, чем с первыми лицами Афганистана. Но при этом даже для профессионалов из военных ведомств захват Кундуза «Талибаном» становится таким же сюрпризом, как «племенная» стычка в Закарпатье. А может ли быть иначе, если самые престижные интеллектуальные центры производят на свет мифологию о самовоспроизводимой новой стоимости в IT-секторе, о революционной роли вооружения (empowerment) гендерных меньшинств компьютерными навыками, о связи волнений в арабском мире с изменениями климата? Может ли быть иначе, если под эту сурдинку даже голосование в парламентах диктуется не Дэвидом Кэмероном или Франсуа Олландом, а Аднаном Хашогги и Манафом Тлассом? А что являет собой пресловутая «непоследовательность» Белого дома последних лет: от внешнеполитических решений до кадровых перемещений, — как не метания между неформальными конгломератами, включающими публичных глав ведомств и их теневое охвостье? В криминологии к таким конгломератам иногда применяют определение «метагруппа», которое не является общепринятым, но хотя бы заполняет вакуум понятийного аппарата.Заполнение лакун понятийного аппарата политических наук не обязательно начинать с классовой теории, однако в этой области точки над «i», как представляется, должны быть расставлены. Причём российской общественной науке это сделать проще — если, не «выплескивая ребенка вместе с водой», применить базовые достижения политэкономии русского коммунизма. Хотя бы определение классов В.И. Ленина, включающее имущественный, статусный и инструментальный (способ присвоения) критерии класса: оно применимо к описанию и постсоветской, и мировой «тени».Можно ли говорить о существовании системы знаковой самоидентификации профессионального криминалитета в нашей стране и в мире? Несомненно, и именно в постиндустриальную эру он совершенствуется и приумножается, от графического языка татуировок до вербальных формул эпитафий на внушительных надгробьях. Можно ли говорить о наличии системы стимулов социального лифта в рамках криминальных иерархий, о разделении труда в одном слое иерархии (воровского ремесла, рэкета, теневого производства и сбыта)? Несомненно. Можно ли говорить о классовой литературе и классовом кинематографе, о классовой юриспруденции, классовой заказной (рекламной и антирекламной) публицистике и аппарате обслуживания всех уровней иерархии? Несомненно. То, что приглушено в России, пышным цветом цветёт в Восточной Европе, а в США — сохраняется как образцы для подражания. Если американский президент выбирает музыку из «Крёстного отца» в качестве рингтона своего мобильного телефона, то месседжи его официальных речей столь же уместно рассматривать через эту призму, как и его исполнительные акты, равнозначные по стилю паханскому произволу: сегодня подарю привилегии «Ндрангете», а завтра отниму (как случилось в 2010 году, когда австрийское расследование дошло до Италии, а из Италии — до Киргизии с революционными последствиями) и отдам, предположим, каморре…Если этот слой элиты наживается как класс, тратит как класс, украшает себя как класс, поёт и танцует как класс, создаёт пропагандистские лакировочные ширмы как класс, — почему же не назвать это классом? Точнее, как уже было сказано, — классами, поскольку различаются воровское присвоение, бандитское (шантажное) присвоение и производственный менеджмент в теневых отраслях — а как ещё назвать управление нарколабораторией или отмывочным игорным заведением в десять этажей, градообразующим предприятием на таиландском курорте или в бывшем индустриальном центре, от Детройта до Балтимора?Способы карьерного продвижения в этой сфере также сопоставимы с таковыми в «легальных» классах. А.В. Метелев в своём информативном историко-прикладном пособии «Криминальная субкультура» воскресил как вышедшие из употребления самоназвания статусных слоёв воровской иерархии (иваны-храпы-жиганы-шпанка), так и криминальных ремёсел, в которых в XIX веке смешались славянские и еврейские словообразования (забирохи, марвихеры, оказистые, стряпчие, малинщики, базманщики, хипесники и др.). В каждом из ремёсел возможно самоутверждение за счёт профессионализма — не каждый базманщик изготовит доллар или вексель Bank of New York; неотличимый от подлинного, не любая хавра изобретёт биткоин; не любой марвихер высосет миллиард из госбанка даже в такой марвихерной псевдонации, как Молдова. В свою очередь, чтобы доказать в суде легитимность существования биткоина или его аналога, требуются «стряпчие» высокой квалификации. Как и для проталкивания через палату представителей штата законы о легализации марихуаны — в чём американские стряпчие неуклонно преуспевают. В языке XIX века был подходящий термин и для Бернара-Анри Леви — вполне благообразное слово «фаворит».«Стряпчие» постиндустриальной эры не только обслуживают клиентов в судебных инстанциях. Они формируют надстройку общественно-экономической формации, в которой доминирует «чёрная экономика». Теорию хаоса, выращенную из математической концепции сложных систем, внесла в политический язык прослойка, в нынешнем воровском сообществе презрительно именуемая «официантами». По существу, в идеологическую «обслугу» криминальных классов входят — вольно или невольно — все теоретики постиндустриализма, все провозвестники «информационной эры», апологеты «общества потребления», энтузиасты «гендерного равенства», алармисты «пределов роста» и «озоновой катастрофы» и производной от неё фобии «климатической миграции». Ибо все эти разномастные философские направления имеют в основе одни и те же пункты «гуманистических манифестов», подменяющих заповеди Священного Писания ровно противоположностью. Философия, в которой право на жизнь заменена правом на суицид и эвтаназию, по духу и букве предназначена для оправдания самоуничтожения.«Глобальная комиссия по наркотической политике» (GCDP), предъявившая ООН свои легализационные манифесты в год Арабской весны, представляет уже не точку зрения «абстрактных гуманистов», а классовую позицию; один из стряпчих-подписантов лично консультировал в 1992 году госсекретаря РФ Бурбулиса по части легализации теневых состояний; пересечения членства в GCDP с другими элитными клубами и институтами посредничества и «миротворчества» в конфликтных зонах выдают точки пересечения интересов «базиса» и «надстройки». Какой класс является правящим в несостоятельных государствах, каковыми, по строгим критериям, сегодня являются более сотни стран мира? Как сорная трава заполоняет запущенное поле, так и дикая социальная среда прорастает сквозь рукотворные дыры в мировой этике. Если идея земного рая, достигаемая отделением зёрен от плевел, замещается апологетикой природной дикости, то практическое воплощение постиндустриализма, манифестируя утрированной свободой (анархией), при ближайшем рассмотрении представляет собой агрессию сорного племени с вытеснением всего остального. Рэкетир Мустафа Джемилев — прямой ученик «гуманиста-конвергента» Андрея Сахарова; дружественный ему телеканал ATR воспевал анархо-гомосексуальный бунт в Стамбуле.Кто выметет сорную траву?Каждая из стран-мишеней, заражённая сорным семенем, следует единой модели деградации. Марвихеры начинают шествие во власть с гевалта на Майдане, затем осёдлывают госструктуры и наводят там гармидер. В итоге псевдонация идёт в тухес. Так называемое возрождение украинской нации скрупулёзно следует постиндустриальным правилам игры: публично, в виде украшения, сначала Радой, а теперь и правительством руководит Владимир Гройсман, фактически — «решальщик» Михаил Бейлин. Публично патриотической Радикальной партией руководит бузотёр Ляшко, фактически — внеидеологичный Сергей Левочкин. Самая авторитетная газета «Зеркало недели» славословит одессита Аркадия Пресмана (партнёра братьев Константиновских) и пропагандирует «дерегуляцию» таможни с искоренением ненужных проверок; чем выше статус антикоррупциониста, тем круче у него иномарка; чем дальше продвигается децентрализация, тем детройтнее становится Днепропетровск.Российская «мягкая власть», чтобы быть эффективной, не должна сводиться к простым идеологическим обличениям. Представляется более важным простое информирование угнетённого большинства украинского народа о той судьбе, которая грозит в равной степени ему и прочим народам несостоятельных государств (от пустынного Сомали до курортной Черногории). А также, через головы колониального чиновничества, — сохранение связей с вменяемыми людьми в сфере безопасности.Эмоциональные дискуссии вокруг Украины в отечественных СМИ уместно было бы заменить спокойной иронической хроникой, не требующей домыслов и гипербол. Разве что для корректности картины почаще называть имена реальных предводителей «марша в тухес» и воспроизводить цитаты из продукции Рады и кабмина с выделением избранных мест. Во всяком случае, критическая масса аудитории, ужасающейся происходящим, так сформируется там скорее, что нам небезразлично — как-никак соседняя страна, и не за забором, ибо марвихеры уже «освоили» средства на забор. Не надо ни лакировок, ни антилакировок: реальность страшнее.Но эта пропагандистская задача второстепенна, поскольку забирохи, марвихеры и стряпчие высшего масштаба обитают не в Киеве. И пресловутое «сращивание власти и бизнеса», в котором Вашингтон стереотипно обвиняет все «страны-мишени», характернее всего как раз для Соединённых Штатов, а главный из двойных стандартов и состоит в сваливании своего порока на чужие головы — особенно на те, которые проще стричь. Сегодня от вашингтонских забирох — в том числе от экологического отдела конфискационного аппарата, сиречь Агентства по охране окружающей среды (ЕРА), трещат уже не украинские чубы, а британские и германские. При этом чем меньше Белый дом контролирует американские кланы, тем больше аппетитов у «конфискадоров». Что отнюдь не идёт впрок ни производителям, ни потребителям Америки. И наши пропагандистские месседжи нам впору адресовать не только собратьям по санкционному произволу, но и куда более широкому кругу, в том числе и американскому. Помнится, в перестройку была закрыта, ввиду ставшего двусмысленным названия, газета «Советский цирк». Для пропагандистского цикла «Американский цирк» есть множество сюжетов: начиная от споров между американскими ведомствами о том, сколько всё-таки в Сирии «правильных» умеренных оппозиционеров, до истории с оживлением и скоропостижным обратным умерщвлением афганского муллы Омара.Впрочем, и это не главное. В предельной форме вопрос, стоящий перед нами, заключается в другом: может ли наша страна, избежавшая судьбы Украины, стать исключением из общемирового постиндустриального тренда? Со свойственным русской натуре самобичеванием мы говорили недавно, что у нас произошла криминальная революция. Она не у нас произошла, а во всём мире. Нас так же, как и все остальные нации, пытались затащить в эту парадигму самопоедания. Мы её отвергаем, коль скоро хотим быть самостоятельным полюсом силы. И у нас — редкий случай в сегодняшнем мире — есть не только запас политической прочности, позволяющий наводить порядок у себя дома, но и некоторые другие основания для оптимизма.Во-первых, мы живём в большой стране, и, в отличие от малых стран (Италия, Япония), семейный характер криминального классообразования у нас не принят; удачливые бизнесмены, начинавшие с рэкета, чаще предпочитают, чтобы дети не повторяли их путь.Во-вторых, мы живём в холодной стране с богатствами под землей, и сама необходимость усилия не позволяет умереть трудовой этике: если иные популяции могут допостиндустриализироваться до ходьбы на четвереньках, то мы на таком пути вымрем раньше, чем обрастём шерстью. Сама природа приговаривает нас остаться прямоходящими, а родовая память — походить на воинов и строителей, а не на жевателей жвачки.Наконец, отечественное криминальное сословие не кажется неисправимым. В жизни каждой империи были свои сэры Фрэнсисы Дрейки и первопроходцы Ермаки. Только для этого нужно быть империей.Предметом непримиримого спора Ленина и Бакунина было определение революционного класса: пролетариат (по Ленину) или криминалитет (по Бакунину). История расставила точки над «i» в Великую Отечественную войну, когда силой, определившей миропорядок на десятилетия, стало воинское сословие. Оно было унижено, дискредитировано, расхищено, раздроблено в 1990-е годы — но память и честь сохранило и вернулось на сцену в наши дни не только с физическим, но и с ценностным оружием. Ценностный критерий класса, не учтённый философами-атеистами, заговорил во весь голос, когда от Крыма до Алеппо имперская миссия, точно по Достоевскому, стала очищать воздух от лжи и трусости. Сила, оснащённая историческими смыслами и родовой честью, противопоставлена не только злу, непосредственно составляющему мишень нашего оружия, но всему нагромождению подмен понятий и двойных стандартов.«Добро с кулаками» — двигатель антиэнтропии. Если (наконец) открыть ему снова дорогу в среднюю школу, если преподаватель НВП станет магнитом для формирующейся детской души, то остальное: спорт, информатика, история, иняз, русская и мировая литература, точные науки, да и духовное обучение, — выстроится в стройную систему, связанную взаимно перетекающими и мобилизующими смыслами. Тогда среда воспитания личности, соединив ценности силы, веры, знания и мастерства, изменит качество, расправится, как крона молодого дерева, которое гнули и не согнули, и будет производить цвет нации, на корню избавляя её от сорных ростков.Константин Черемных

Выбор редакции
03 ноября, 11:02

Бенефициары «нового средневековья» Ч.1

Может ли наша страна стать исключением из общемирового постиндустриального тренда?Столкновение антицивилизацийЧто происходит с государственной властью в западной цивилизации? Почему с карты Европы исчезают яркие, самостоятельные, волевые политики? Почему в Вашингтоне внешнеполитические и даже важнейшие кадровые решения столь «дёрганы» и хаотичны?Как может получиться, что глава государства, упорно считающего себя единственной и исключительной сверхдержавой, утверждает, что подлинное лидерство состоит в борьбе с глобальным потеплением, а в это время в центральной европейской стране-союзнице, в столице — символе Европы на сцену выходит невесть кем управляемая антигосударственная сила и хладнокровно сеет смерть налево и направо, в том числе и там, где находится президент республики с главой МИДа другой, ещё более влиятельной европейской нации? Напомним, это Франция — страна, где работал один из отцов-основателей США Бенджамин Франклин; республика, сохранившая имперский военный атрибут — Иностранный легион; страна, отличающаяся от соседей дееспособностью спецслужб и полиции.Аутизм Белого дома и воля негосударственного террористического игрока — не единственный бьющий в глаза контраст. Медиа-мэйнстрим хором голосит о покушении на европейскую цивилизацию. Но первый теракт произошёл на концерте рок-группы «Орлы металла смерти». Это европейская цивилизация? А легализованное Олландом (а затем Верховным судом США) мужеложество — это та ценность, которую призваны и мотивированы охранять правоохранители западных стран? А близлежащая редакция «Шарли Эбдо» — носитель цивилизационных начал или всё-таки разрушитель?Антигосударственная сила, выйдя на сцену, назвала свой акт французским вариантом 11 сентября 2001 года. Вот ещё один парадокс: в США на сегодня 17 спецслужб, но ни одна доселе не дала внятного объяснения атаке на Всемирный торговый центр. По сей день не объяснена цепочка предшествующих событий — расстрел афганского политика Ахмада Шах Масуда 9 сентября, визит в США главы пакистанской разведки 10 сентября… Эти детали замалчиваются 15 лет. Обстоятельства теракта в Ливии в годовщину тех событий в 2012 году также замолчены — для спасения репутации «безальтернативной» Хиллари Клинтон, а заодно — тогдашнего главы ЦРУ Дэвида Петреуса.Вопросы о том, «откуда есть пошла» запрещённая в России организация ИГИЛ, уместно задать именно двум вышеназванным лицам. И это должно больше всего волновать как раз американскую политическую элиту, поскольку события последнего года свели на нет главный элемент «мягкой власти», по определению автора этого термина Дж. С. Ная — авторитет США, основанный на притягательности американской модели.По официальной версии Арабской весны, освобождение ближневосточных стран от «диктатур» должно было привести к созданию там инклюзивных и толерантных обществ с «прогрессивным» (то есть владеющим IT, гендерно и климатически просвещённым) средним классом. Получилась в итоге кажущаяся противоположность. Кажущаяся — поскольку и «прогрессизм», и террористическая практика искусственной секты несут в себе один и тот же мальтузианский эффект. Кажущаяся — поскольку и «ультралевизна», и «ультраправизна» постиндустриальной эры систематически (кто духовно, а кто физически) уничтожает наследие авраамических религий.Кто выигрывает? Негосударственная «третья сила», извлекающая влияние (теперь уже и военное) из столкновения «беленьких и чёрненьких» антигосударственных и антирелигиозных начал, псевдо-прогрессистов и псевдо-фундаменталистов. Она получила путёвку в жизнь не в 2011-м и не в 2001 году, а раньше — ровно тогда же, когда парадигма модерна была замещена постиндустриальным мальтузианским концептом. А именно — при президенте США Джимми Картере, когда в Афганистане был дан «зелёный свет» джихадистам, а над Белым домом была торжественно установлена «зелёная» солнечная панель.К саммиту G20 группа НПО подготовила очередной пропагандистский продукт — «план Маршалла» для Сирии. Догадаться о том, что это не проект развития, а очередной симулякр послевоенного начинания периода модерна, можно даже по личностям ораторов — это организация Avaaz, финансируемая Джорджем Соросом и в 2011 году ходатайствовавшая перед ООН о полной декриминализации хранения и личного потребления наркотиков.Все четыре года сирийской и ливийской гражданской войны вырастающий из нее сектантский продукт кормился от контрабанды. Всё это время «информационная власть» США — раскрытый Сноуденом конкордат АНБ с Цукербергом и Дорси — не мешала «фундаментализму» агитировать, вербовать, рекрутировать, натаскивать, вооружать мечтателей о халифате. Если это случайность, то компетентность разведчиков и интеллект программистов никуда не годится. Если это сговор за спиной человечества, тогда в нём присутствует ещё один невидимый глобальный участник, и именно он играет первую скрипку.Этот невидимый участник, эта пресловутая «третья сила» уже получила официальное признание мировых финансовых институтов — с тех пор, как в ВВП государств стали включаться доходы от наркоторговли и проституции. Это признание равнозначно капитуляции институтов: «тень» вышла на свет, обозначена как акционер всемирной властной корпорации. И ей удобнее всего существовать и действовать в мире, где прогрессивно растёт число несостоятельных государств.В день теракта в Париже полевой командир «Джабхат ан-Нусры», запрещённой в России (и не только), «младшего брата» ИГИЛ*, с неотличимым способом присвоения и практикой культурной и физической войны, был случайно задержан в несостоятельном государстве Украина. Эта территория ближе к нашей столице, чем афганский Кандагар, сирийская провинция Ракка и даже Париж; при этом власть там находится не в государственных руках. Нетрудовой украинский средний класс был соблазнён тем же прогрессистским миражом, что и арабский, теми же обещаниями «планов Маршалла» от НПО, на практике пропагандирующих деиндустриализацию; снос административных элит привёл «тень» на свет ускоренными темпами; население, как признают даже советники власти, держится на «серой» экономике»; борьба за терминалы торговли, прежде всего порты, ведут уже не «серые», а «чёрные» игроки. Срам этой реальности усиленно прикрывают внешние доброхоты, не разбирающиеся в этой реальности, что только помогает «третьей силе» преобразовывать кризисный субстрат в своё гнездовище и в удобный плацдарм для «халифатского» рекрутирования, ибо здесь, как и в Ливии, в избытке накапливается «топливо» мотивации — чёрная ненависть к России, а затем и к «обманувшему» Западу.Украина: фигуры умолчанияВ мае 2015 года на военно-политической конференции под эгидой вашингтонского Центра стратегических и международных исследований (CSIS), где в центре внимания был украинский конфликт и его неблагоприятное влияние на американо-российские отношения, один из участников, доктор Джеймс Макноутон из армейского департамента Пентагона, упомянул о прошлогодних событиях в Одессе, где 43 человека погибли в результате пожара в Доме профсоюзов, бывшем обкоме КПУ. В представлении выступавшего результатом трагедии было «предотвращение отделения Одесской области от Украины — то есть это была в некотором смысле история успеха» (success story).Военный чиновник, явно искренне принимая на веру официальную интерпретацию одесских событий, рассматривал их как переломный момент «в сопротивлении оккупации», с которой начинается возрождение украинской нации и восстановление утрат оной. Между тем за полгода, прошедшие после конференции CSIS, Украина была потрясена ещё несколькими событиями, которые лишь узко заинтересованными лицами связывались с «кознями России», в то время как официальный Киев вынужденно признавал факт внутреннего раздора. Речь идёт о рейде отряда «Правого сектора» в Закарпатье, а также о взрыве боевой гранаты у здания Верховной рады. Участники обоих эксцессов придавали им сугубо политический смысл — соответственно, «борьба со ставленниками Медведчука» и «навязывание Украине предательской децентрализации». Между тем и в отчётах силовиков, и в СМИ вскоре вплыли имена центральных участников обоих конфликтов. В закарпатской истории это был некий Михаил Ланьо, у которого милиция нашла кустарный цех по производству синтетических наркотиков, а в киевском сюжете — Игорь Кривецкий, неофициальный хозяин партии «Свобода», известный в Львовской области как «контролёр» местной таможни под кличкой Пупс.Оба эксцесса рушили «success story». Закарпатский эпизод пришёлся на переговоры премьера Украины с кредиторами в Нью-Йорке, а взрыв гранаты на митинге 31 августа — на принятие пакета евроинтеграционных законов. В Одессе «консолидации сил Майдана» также не наступило. Новый глава региона, импортированный из Грузии, вступил в конфликт с президентским ставленником Алексеем Гончаренко, а в итоге был уличён в подготовке с украинской территории переворота на своей родине, которая лишила его гражданства. Скандал развёл по разные стороны баррикад самые «продвинутые на пути в НАТО» постсоветские страны.Так поверхностная оценка событий в стране-мишени («российская агентура» обезоружена — значит, «нация возрождается») не позволила профессиональным военным аналитикам предвидеть отклонение от благообразного сценария демократической трансформации. Так было не только с Украиной. Прогнозы в остальных странах — прежних объектах «цветных» трансформаций (Молдова и Киргизия), и будущих (Бирма, Таиланд, Тайвань) также оказались дефектными ввиду неучёта неких факторов, вынесенных за скобки. Мало того, октябрьские события в Афганистане также пошли вразрез с благообразным сценарием и создали Белому дому новую головную боль в разгар бюджетной дискуссии.Между тем реалии событий в Одессе 2 мая 2014 года фактически по сей день остаются под спудом, несмотря на требования международных институтов к Украине. О чём свидетельствует как крайняя неубедительность выводов общественного «Комитета 2 мая», согласно которой смерть большинства пострадавших наступила от «разгорячения олифы на стенах лестницы до температуры 600 градусов», так и взаимоисключающие версии, высказанные в годовщину событий.Так, ни один из чиновников-свидетелей не смог толком объяснить появления в центре Одессы отряда псевдопророссийских активистов, который инициировал серию провокаций с перемещением столкновений к Дому профсоюзов. В свою очередь, «Комитет 2 мая» на схеме этого здания вообще не обозначил просторного подвального помещения, будто оно вовсе отсутствовало. Между тем, как рассказал год спустя отстранённый и.о. губернатора Владимир Немировский, чиновники силовых структур, в том числе тогдашний генпрокурор Виталий Ярёма, особо интересовались именно этой частью здания, а также некими бутылями, находившимися там. Ярёма, как и глава управления ГСЧС Владимир Боделан, считал, что мгновенная смерть активистов внутри здания была результатом вдыхания ядовитого газа, а не перегревания. Есть и третья фигура умолчания — крупнооптовый рынок «Седьмой километр» близ Одессы, который за день до событий подвергся то ли проверке, то ли рэкетирскому налёту.Версия, связывающая воедино все белые пятна, существует: она была озвучена со слов анонимных одесских источников профессионалом-химиком Александром Башкуевым. И она объясняет пожелание следующего одесского губернатора, экс-топ-мендежера группы «Приват» Игоря Палицы передать здание одному хозяину, чтобы избежать неких новых «непорядков». По версии Башкуева, «непорядок» состоял в том, что в просторном цокольном этаже, соединённом с вентиляционной системой Дома профсоюзов, располагалась крупная лаборатория по изготовлению из героинового сырья, поставляемого в Одессу морем, таблетированных синтетических наркотиков (гидрокодона), при распространении выдаваемых за экстази, а в качестве реагента в этом химическом процессе использовался дихлорэтан. Целью организаторов столкновений, по этой версии, был захват наркоцеха конкурентами его владельцев. Источники туманно поясняют, что конфликт вовлекал «старых» владельцев и по меньшей мере две противостоящие группы претендентов. Объект в итоге не достался никому, а просто был разгромлен; следы исчезли вместе с рядом лиц, вскоре скончавшихся друг за другом.«Седьмой километр», о чём неоднократно упоминалось на разоблачительных ресурсах экс-советника главы СБУ Станислава Речинского, служил узлом оптового распространения наркотиков не только по Украине, но и в Восточную Европу. Нельзя сказать, что тема контрабанды не звучала в ходе баталий в Раде и вокруг неё. Нельзя сказать, что имена воротил не всплывали в Интернете: на форуме портала ОРД С. Речинского можно было найти, в частности, имя того конкретного «профильного менеджера», который в конгломерате Коломойского отвечал за данное теневое направление. Тем не менее такие персонажи не фигурируют в многочисленных досье на украинских олигархов, которые ломятся от информации о связях, недвижимости и офшорах; даже когда действующий глава СБУ 3 ноября этого года перечислил состав «ОПГ Коломойского», имя его «главы наркодепартамента» названо не было.Если умолчание украинских чиновников и политиков можно понять, учитывая вышеназванный шлейф смертей после событий, то почему набрали воды в рот аналитики из множества трансатлантических НПО — хотя эксцессы батальонов портят имидж проекта демократизации не меньше, чем смущающие Европу знамёна со свастикой?Ответ подсказывает ещё один эпизод из постмайданной истории. Спустя несколько недель после одесской трагедии портал «Киберберкут» обнародовал переписку Игоря Коломойского с прокурором Львовщины, где выражалось беспокойство по поводу некоего плана госпереворота, готовящегося партией «Свобода». Коломойский ссылался на собственных хакеров, вскрывших переписку группы генералов, в числе которых было двое руководителей разведывательных ведомств. План состоял в срыве выборов в Раду путём организации беспорядков и их переноса на декабрь 2014 года с продвижением в президенты Олега Тягныбока. Генералы утверждали, что тогдашний глава СБУ Валентин Наливайченко на их стороне и что их действия непосредственно согласованы с директором ЦРУ Джоном Бреннаном. Самой пикантной — и, возможно, самой актуальной для Коломойского — деталью было упоминание в одном ряду с этими именами также спонсора с инициалами ИИК, за которыми угадывался Игорь Игоревич Кривецкий.Скандал был замолчан, однако судьба соперничающих сторон предполагает, что в кругу кураторов не обошлось без «оргвыводов». Партия «Свобода» была вытеснена на политическую обочину, потеряв административные завоевания — посты генпрокурора, министра сельского хозяйства, главы «Укрспирта». Имидж Коломойского также поблек: от Днепропетровска в Раду прошли соперники; Минэнерго потребовало возврата долгов нефтяных компаний; в Израиле, где глава «Привата» числился привилегированным спонсором реставрации Старого города Иерусалима и чуть ли не пионером реконструкции третьего Храма, его имя теперь звучало редко и в нейтрально-брезгливой коннотации; этой осенью, когда прокуратура Украины обрушилась на его клан, правозащитные СМИ не возопили об антисемитизме. И, само собой, экс-партнёры Виктора Януковича после этого откровения «Киберберкута» были полностью лишены права на реабилитацию, а самые информированные из них скончались «сами по себе».«Лебединой песней» Валентина Наливайченко, пытавшегося выстроить новую партийную структуру, но потерявшего должность, стала публикация сведений об офшорных компаниях, связанных с окружением президента Петра Порошенко, — за пять дней до эксцесса с бомбой у Верховной рады. После годичного перерыва старая заокеанская «верёвочка» задёргалась снова — что характерно, как раз в период, когда услуги Джона Бреннана, в первую очередь его связи в монархиях Персидского залива, вновь оказались остро востребованы в Белом доме.Европа: а почему именно сейчас?То, что украинские кланы получают поддержку из конкурирующих кабинетов в Вашингтоне, не является секретом как минимум с того момента, когда в YouTube была распространена запись беседы помощника госсекретаря Виктории Нуланд с послом Джефри Пайеттом, коему назидательно разъяснялось, что опорная фигура в Киеве — это «Яц», а вовсе не «Клич». Подобные диалоги, отражающие американские «тёрки» и «разборки», происходят по поводу разных стран-мишеней. Причём разногласия характерны особенно для тех случаев, когда страна-мишень располагается на важном перекрёстке теневых потоков.Один из отпрысков саудовского семейства в конце октября 2015 года был задержан в аэропорту Бейрута с грузом наркотиков. Ливан также был объектом «цветных» сценариев, последний стартовал в августе этого года, однако «затух», а вашингтонское недовольство местным правительством вдруг сменилось необыкновенным фавором: вопреки жёсткой экономии военных расходов (повлекшей даже преждевременный вывод авианосца «Гарри Трумэн» из Персидского залива) Ливан получил срочную финансовую оружейную поддержку. Внешним поводом была война в Сирии, но что в действительности больше интересует американских опекунов — судьба их «умеренных» протеже или контроль, например, над долиной Бекаа, остаётся предметом умолчания. Франция, в сферу контроля которой входил Ливан после распада Османской империи, время от времени вбрасывает собственные сценарии в регионе, к которым в Вашингтоне разные группы — или, употребляя, наконец, более адекватный термин «кланы» — относятся неодинаково.Так было с инициативой наземной операции в 2013 году, которую усердно «вентилировал» глава МИДа Лоран Фабиус. Предметом его особой опёки был опальный бригадный генерал Манаф Тласс, сын тихо скрывшегося во Франции весной 2011 года экс-министра обороны Сирии Мустафы Тласса. Тогда сценарий был снят с повестки дня после вмешательства России, но отказ Вашингтона от наземной операции созрел раньше — после того, как большинство парламента Великобритании отклонило операцию. Во французской прессе писалось, что семейство Тласс, член которого торгует сахаром и «сопутствующими товарами», слишком тесно связаны интересами с корпорацией Dassault, что и занервировало британскую сторону. Затем поступило уточнение: прежде чем лоббисты в Палате общин определились с позицией, своё возмущённое слово сказал гражданин Саудовской Аравии туркменского происхождения Аднан Хашогги, посредник в сделках конкурирующей BAE Systems.В свою очередь, британские официальные лица периодически засвечиваются в конфликтных эпизодах в регионе Балкан. Весной того же 2013 года вспыхнули и скоропостижно угасли волнения в Боснии. На поверхности были застарелые межконфессиональные распри. Местная пресса называла спонсора бунта: министра безопасности БиГ, строительного магната Фахрудина Радончича. В Боснии он имеет репутацию младшего партнёра одного из крупнейших наркоторговцев в бывшей Югославии — косовара Насера Кельменди. А на уровне европейского чиновничества симпатии к данной стороне конфликта проявила тогдашняя глава внешней политики ЕС леди Кэтрин Эштон.Весной этого года через британское посольство подстёгивалась попытка смены власти в Македонии, где триггером протеста стала «зачистка» полицейскими албанской вооружённой группировки в городе Куманово. Накануне этого инцидента слухи о перевороте бродили и в Косово, где был раскрыт план нападения бывшего отряда ветеранов КОА на местную тюрьму. Действительно, план ротации элит распространялся и на мусульман: одновременно распространялся имущественный компромат на муфтия Македонии; ему напоминали, что он не прошёл люстрацию в 1990-х (эта процедура в регионе распространялась и на духовенство). Поверхностная версия о связи волнений с российским проектом «Турецкого потока» никак не объясняла ни «наезд» на муфтия, ни косовский сюжет. Зато репутация города Куманово в бывшей Югославии — примерно такая же, как репутация Одессы на Украине: здесь пересекаются потоки как героинового, так и кокаинового импорта и дистрибуции.Сегодняшний миграционный вал в Европе у ряда зарубежных авторов вызывает впечатление реализации загодя продуманного сценария. «А почему именно сейчас? — спрашивает израильский публицист Владимир Бейдер. — Гражданская война в Сирии идёт четыре года. В Ливии — столько же. ИГИЛ своё наступление начало два года назад. Ничем положение населения охваченных войной регионов не ухудшилось в последнее время. Всё самое страшное: вроде химического оружия и ковровых бомбежек городов, — шокировало раньше. Почему они побежали именно сейчас? И знали, куда бежать. И знали, как бежать, — маршрут, перевалочные пункты, транспортную структуру, тарифы. И как себя вести, когда на пути встают кордоны полиции. Сами пришли. Одновременно встали по наитию, побежали и добежали: «Здравствуй, незнакомая страна!»?» Если вы верите, что так бывает, вспомните, как последний раз собирали на загородный пикник разношёрстную компанию. И многие беженцы не скрывают, что оплатили свой вояж, называют суммы… Если это бизнес, то, получается, существует некий преступный синдикат. Он продаёт то, что ему не принадлежит и что оплачивать будут европейские налогоплательщики. Я верю в возможности европейских разведок. Им наверняка известно, кто стоит у истоков беженского потока и заводит его механизм. Кадры с трупиком курдского ребенка увидел весь мир. А если бы в то же утро показали фото того упыря, который погнал волну беглецов через море? Почему нельзя? Мне объясняли профессиональные разведчики, в каких случаях они обнародуют сведения. Всего в трёх: 1) когда это нужно им самим в оперативных целях; 2) в целях дезинформации; 3) когда этого требует политическое руководство для своих целей. Так что информации об истинных организаторах великого переселения нам не дождаться. По крайней мере, от замечательной германской разведки.Имена «упырей»-контрабандистов действительно являются фигурой умолчания. Впрочем, некоторые энтузиасты открытия настежь европейских границ обозначились до появления в сетях фото мальчика Айлана Курди. Одним из таких энтузиастов был французский гуманитарий Бернар-Анри Леви, которому его соотечественники уместно напомнили о его собственном вкладе в ливийский кризис. В самом деле руководство Франции решило поддержать военное свержение Муаммара Каддафи только после того, как господин Леви привез в Париж группу перспективных «демократов». Леви почтительно именовал их «ливийскими Масудами» — в честь Ахмада Шаха Масуда, которому в своё время патетически симпатизировал. Как и предводителю «боснийской вены» Алие Изетбеговичу в 1992 году. Ближайший коллега господина Леви по парижскому клубу «новых философов», Андре Глюксман, получил из рук Аслана Масхадова орден «Героя Ичкерии» одновременно с Сергеем Ковалевым. Его невестка Эка Згуладзе-Глюксман руководит ныне реформой украинской полиции рука об руку с Давидом Сакварелидзе, соответственно курирующим реформу прокуратуры. Предлогом для старта ротации в этом ведомстве стал донос на двух заместителей генпрокурора Украины, написанный «специалистом» по драгоценным камням Вячеславом Константиновским. Этот персонаж давал показания в американском ФБР по делу Семёна Могилевича, а на его украинской биографии «штампа негде ставить».После скандала с попыткой организации переворота в Грузии к теневым связям Михаила Саакашвили, позиционировавшегося как «гроза воров в законе», явно возникнут вопросы. И, возможно, также к деятелям Атлантического совета, прибывшим в Киев за день до «судьбоносного» назначения главы Одесской ОГА. Не потому, что Саакашвили планировал заговор, а потому, что он «засветился». Американская пресса уже задавалась вопросом о происхождении средств, которые Саакашвили неумеренно тратил, проживая в Нью-Йорке. Доселе, впрочем, мэйнстримной прессе не приходило в голову поинтересоваться происхождением состояния философа Леви (отец которого разорился), равно как и отчаянно кутящего по американским казино сынка Лорана Фабиуса (куда больше «мутузили» Николя Саркози за введение в заблуждение старушки Бетанкур).Нельзя сказать, что западные олигархи не попадают под суд, а чиновники не подвергаются скандальным разоблачениям. Предметом интереса американских следователей в конце апреля этого года стал один из самых состоятельных людей в США — игорный магнат Шелдон Адельсон. Ранее этот олигарх, ведущий спонсор как американских неоконсерваторов (Ньют Гингрич в 2012-м, Марко Рубио в текущей кампании), равно как и израильского «Ликуда», слыл столь статусной фигурой, что утверждалось даже, что «праймериз Адельсона» в его лас-вегасском офисе важнее, чем официальные первичные выборы республиканского номинанта. Но когда магнат бросил вызов иранской сделке, калифорнийские НПО, при медиа-поддержке лондонской Guardian, инициировали серию публикаций о связях топ-менеджмента его казино в Макао одновременно с китайскими «триадами» и мексиканскими наркокартелями — после чего рейтинг Рубио, также не чуждого мексиканским теневикам, «автоматически» рухнул.Этим не закончилось. 11 сентября (какая дата!), в день голосования в Конгрессе по иранской сделке, на сайте Foreign Policy было вывешено беспрецедентное разоблачение Американо-израильского комитета по общественным связям (AIPAC) с упоминанием элитных клубов и подставных НПО, через которые осуществляется давление на депутатов Конгресса, и ссылкой на Закон об иностранных агентах (FARA).Как и в случае с потоком беженцев по наитию и «вирусном» использовании фото с мальчиком, здесь уместен вопрос: а что, неужели раньше лоббистская деятельность AIPAC не была видна без очков? Была, разумеется, — но не было крупного конкурентного интереса. Автор текста на Foreign Policy — политдиректор Центра общественной честности (CPI), финансируемого Джорджем Соросом. Его Open Society Foundations по некоей причине встал горой за иранскую сделку, что не может не вызывать вопросы о мотивах заинтересованности. В том числе — и в контексте теневой экономики, учитывая достаточно известную принадлежность «благотворителя» и «могильщика валют» к легализационному лобби. И не обязательно отслеживать редко афишируемый плавный переход американо-иранского дипломатического формата в американо-ирано-афганский, чтобы догадаться по географической карте, насколько привлекательным для теневых воротил может показаться наркотранзит не по хлопотным южным и северным маршрутам, а напрямую через иранскую территорию. Любопытно, что предметом предыдущего «наезда» CPI были элиты Азербайджана.Почему удар пришелся по Парижу? Мы вряд ли ответим на этот вопрос, оперируя только статистикой мусульманской диаспоры. Считать ли случайностью тот факт, что ровно накануне евробюрократия напрямую договаривалась с Африканским союзом о мерах против поставщиков «живого товара»? Считать ли случайностью преддверие встречи по Сирии и формирующегося консенсуса дееспособных держав перед саммитом G20?Константин Черемных

25 октября, 10:07

Дмитрий Перетолчин. "Кланы Америки". Константин Черемных

Дмитрий Перетолчин и аналитик Института динамического консерватизма Константин Черемных о том, кто стоит за американскими президентами и борьбе американских кланов, которая охватывает все властные структры США. #ДеньТВ #Перетолчин #Черемных #тайны #КланыАмерики #США #элиты #глобализация #манипуляциясознанием #сокращениенаселения #ХилариКлинтон #Обама #ЛеоШтраус #неоконы #демократы

05 октября, 18:48

Константин Черемных. К НАСТУПАТЕЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ РУССКОГО МИРА

Чтобы Русский мир динамично развивался, необходимо создать структуры, которые будут целенаправленно восстанавливать национальную идентичность

31 июля, 23:11

Константин Черемных. БЕНЕФИЦИАРЫ «НОВОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ»

Что происходит с государственной властью в западной цивилизации? Почему с карты Европы исчезают яркие, самостоятельные, волевые политики? Почему в Вашингтоне внешнеполитические и даже важнейшие кадровые решения столь «дёрганы» и хаотичны? Как может получиться, что глава государства, упорно считающего себя единственной и исключительной сверхдержавой, утверждает, что подлинное лидерство состоит в борьбе с глобальным потеплением, а в это время в центральной европейской стране-союзнице, в столице — символе Европы на сцену выходит невесть кем управляемая антигосударственная сила и хладнокровно сеет смерть налево и направо

24 июля, 21:21

Константин Черемных. "Недопереворот в Турции и другие события в контексте внешней политики США."

Беседа Дмитрия Перетолчина и эксперта Клуба динамического консерватизма Константина Черемных о подоплёке событий в Турции, Франции и на Ближнем Востоке в свете борьбы за власть в высшем правительственном эшелоне США. #ДеньТВ #Перетолчин #Черемных #Турция #переворот #США #НАТО #ЕС #Великобритания #Франция #БлижнийВосток #Эрдоган #БорисДжонсон #теракт #Ереван #Ницца #Гюлен #исламисты #военные #Стамбул #Генштаб #суды #полиция #democracy #Foreignpolicy #NATO #USA #EU #Britain #Brexit #Turkey

15 июля, 20:43

Ницца: начался террор одиночек?

После ужасного теракта в Ницце запрещенный в России ИГИЛ не взял ответственность на себя. Это может означать, что в Европе и США (вспомним Орландо) начался террор одиночек, который невозможно остановить стандартными методами спецслужб - агентурной работой и средствами технической разведки.Против маниакальных одиночек, попавших в психополе революционного джихада, возможно бороться только с помощью высокопрофессиональной профилактики и тщательного контроля социальных сетей, причем методами «умного анализа», на которых основана работа искусственного интеллекта разведывательных систем «Палантир» и «Эшелон», о которых я уже писал. Ни одна европейская спецслужба такими методами не владеет, а недавно принятые в России законодательные поправки, известные как «пакет Яровой», лишь увеличат количество потенциально подлежащей анализу информации, но никак не повысят уровень самого анализа.Непрекращающийся террор одиночек уже больше года захлестывает даже государство Израиль, имеющее мощную разведку, контрразведку и свою агентуру практически во всех исламистских организациях.Страны Запада практически бессильны против организованных террористов, объединенных в сетевые структуры и подчиняющихся вождям ИГИЛ. Синергия организованного и стихийного террора одиночек может хаотизировать страны-мишени, чего и добиваются джихадисты. Авторитетный российский аналитик Константин Черемных отметил, что «в условиях джихада и экспансии революционного ислама отсутствие мобилизующей общество идеологии ведет к поражению». Сегодня Европа и отчасти Америка переживают кризис идеологии мультикультурализма, который привел в сущности к мировоззренческому вакууму и неспособности общества к предельным усилиям, самопожертвованию и отказу от потребительского мышления. Именно поэтому Западу нечего ответить на устрашающий вопросительный слоган джихадистов: «Любите ли вы жизнь настолько, насколько мы любим смерть?»На практике это оборачивается попытками спецслужб стран-мишеней максимально скрыть жуткие детали терактов, а порой и вовсе исказить картину реальных событий. Проживающий в Ницце выходец из России пишет в своем блоге:…Во Франции в момент нападения действовало «чрезвычайное положение». Променад Дез Англе был «перекрыт». 14 июля - национальный праздник, День Взятия Бастилии. Как мог грузовичок потихоньку проехать по косточкам публики более 2 км? Само собой Эстрозел (мэр Ниццы Кристиан Эстрози - В.П.) и все его коллеги видят причину где-то инде, а они не виноваты. Они выражают «гнев» и «возмущение». Сразу же после нападения Эстрозел рассказал сдуру, что в грузовике было «тяжелое» оружие и гранаты. У водителя был по крайней мере один подельник, который бежал, и его застрелили в ресторане. Есть куча свидетельств об этом. Но теперь за дело взялись конторские (спецслужбы - В.П.), и поступают в обычном для себя стиле: заткнуть инфу, прежде всего. Поэтому, все оружие им. эстрозла уже объявлено «муляжами», а подельник куда-то исчез. Фильмы с трупами на дороге тоже трут. +Ясен хрен, в грузовике нашлись все документы водилы-террориста. Это якобы франкотунизиец, 31 год. Менты его знают, а конторские якобы нет». Застреленный террорист уже был в базах данных полиции за совершенные им уголовные преступления. Скорее всего он проживал в окружающих Ниццу самостроях - городках, где «табуны магребинов, и куда полиция особо ночью не суётся», как пишут в комментариях к посту блогера-«аввакума». Вот это и есть питательная среда для таких стихийных «мстителей»-одиночек. Плюс неадекватное поведение спецслужб. В этой связи вспоминается, что расследовавшие нападение боевиков на редакцию «Шарли» два французских следователя покончили с собой при весьма странных обстоятельствах.Если сценарии джихадистов не будут купированы, то возможны два варианта развития событий. Или террористы погрузят Европу в кровавый хаос и захватят ее, или, что более вероятно, к власти придут крайние националисты, по сравнению с которыми Марин Ле Пен - умеренная пацифистка.Было бы ошибкой считать, что Россия застрахована от подобных ужасов. Представляется, что пора бы уже прекратить объявлять фанатичных террористок душевнобольными и показать общественности реальную и отнюдь не внушающую оптимизма перспективу террористических угроз.Автор: Владимир Прохватилов, Президент Фонда реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наук http://argumentiru.com/world/2016/07/433535

15 июня, 07:50

Константин Черемных: «Клинтон уже не сойдет с колеи, а Трампу мы можем предложить сделку»

«Есть версия, что Трамп — это американский Жириновский, что он хороший актер. Это совсем не так. Трамп — хороший режиссер», — считает эксперт Изборского клуба, один из соавторов «Русской доктрины» Константин Черемных. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказывает о том, в чем сакральный смысл выборных ритуалов в США и кто может в последний момент «опрокинуть шахматную доску».

06 апреля, 14:22

Константин Черемных. Предвыборные скандалы США: от "сервера Клинтон" до "панамских архивов"

Все предвыборные скандалы Америки: от "сервера Клинтон" до "панамских архивов". Аналитик Института динамического консерватизма Константин Черемных о том, как выборы прездента США влияют на мировые события прямо сейчас, есть ли связь между ними, терактами в Европе и "панамскими документами", а также о том, кем Трамп приходится Путину. Ведущий - Дмитрий Перетолчин. Для оказания поддержки каналу День-ТВ можно использовать следующие реквизиты: - Яндекс–кошелек: 4100 1269 5356 638 - Сбербанк : 6761 9600 0251 7281 44 - Мастер Кард : 5106 2160 1010 4416

07 января, 22:15

Политические сенсации - 2015

Что произошло и чего не произошло в ушедшем году. Беседуют Дмитрий Перетолчин и аналитик института Динамического консерватизма Константин Черемных

01 января, 00:00

С Новым годом! Итоги 2015

2015 был сложный. 2016 будет ещё тяжелее... С праздником!

28 декабря 2015, 18:12

ДВА-ТАЛИБАНА-ДВА

Константин Черемных Третья мировая война не будет нефтяной НЕ СТУЧИТЕ, И НЕ СТУЧИМЫ БУДЕТЕ В 2015 году Foreign Policy включил в свою традиционную «десятку мыслителей современности» не Алексея Навального, а Владимира Путина. Тем не менее, освещение президентского послания Федеральному собранию в западной прессе навязчиво жонглировало двумя именами: Путин–Навальный, Путин–Навальный. По той причине, что бывший «мыслительный столп» подгадал ко дню послания детальнейший, в украинском стиле, компромат на руководство российской Генпрокуратуры.

21 октября 2015, 21:40

Константин Черемных. ПРОЕКТ «ВТОРАЯ ЕВРОПА»

Странный альянс ультралибералов и национал-радикалов в малых странах континента направлен против Германии и РоссииКОРОЛЕВСКАЯ МИЛОСТЬНельзя сказать, чтобы в странах Балтии не готовились к визиту королевы Великобритании. О ее планах впервые посетить три республики было известно еще летом. Тем не менее в день прибытия в одну из трех гостеприимных столиц, Таллин, не обошлось без суматохи. Потянув носом, официальные лица встречающей стороны обнаружили, что воздух нечист. Агентство «Дельфи» откровенно сообщило, что «Таллин встречал королеву крепкой вонью».Нельзя сказать, чтобы в странах Балтии не беспокоились об окружающей среде. В отличие от многих прочих экс-советских стран, в Эстонии существует и весьма популярна Зеленая партия. Что, впрочем, не препятствует бурному развитию химических, в том числе весьма опасных для окружающей среды производств. А недавно Эстония заключила договор с Швецией о поставках местных сланцев для нужд «альтернативной» электроэнергетики. «Швеции - электричество, Эстонии - отходы», - грустно иронизировала местная пресса.Впрочем, проблема не только в том, что отходы в любом крупном хозяйстве - в данном случае Евросоюзе - как правило, накапливаются на его задворках. И даже не в том, что в новоприбывших странах легче найти непритязательные и относительно недорогие рабочие руки. Дело в том, что незадолго до визита королевы местное Министерство экологии оказалось по уши в скандале вокруг земельных спекуляций. А в конце сентября последовал новый скандал: в порту Палдиски было задержано панамское судно с токсичным химическим грузом. «Козлом отпущения» оказался министр экологии Виллу Рейльян.В день прибытия королевы Елизаветы эстонское Министерство окружающей среды оказалось «без головы»: за десять дней до визита Виллу Рейльян был вынужден уйти в отставку. В которой трудно не уловить крепкий запах политической интриги.Опальный министр был еще и крупным политиком. Именно Рейльян был одним из основных инициаторов альянса двух левых партий - Народного союза, который он возглавлял, и Центристской партии Эдгара Сависаара. В декларации альянса, обнародованной в июле, излагались политические и экономические приоритеты левоцентристского блока, вызвавшие серьезную тревогу в том числе и далеко за пределами Эстонии. Так, «народники» и «центристы» настаивали на том, что эстонским военным следует участвовать в международных миротворческих операциях исключительно под эгидой ООН. «Они же по существу призывают Эстонию выйти из НАТО!» - заволновался премьер-министр Андрус Ансип.Премьера-консерватора встревожила также налоговая реформа, предложенная левоцентристским альянсом. Она представляла угрозу крупным компаниям - как местного, так и зарубежного происхождения. Виллу Рейльян был вполне откровенен в изложении своих взглядов. «Приоритетом государства, - говорил он, - должен быть человек, а не власть денег».Между тем соцопросы показывали, что пацифистская линия Рейльяна-Сависаара весьма популярна как среди эстонского, так и среди русского населения республики. Мало того, альянс выдвинул на пост президента Эстонии человека, прекрасно владеющего русским языком. В биографии Энне Эргма, первой в истории независимой Эстонии женщины, претендующей на высший государственный пост, весьма длительный период занимала научная деятельность в Москве, в Институте космических исследований.Не случайно последующая агитационная кампания консерваторов сводилась к противопоставлению «восточного кандидата» Энне Эргма «западному» - недавнему гражданину США Тоомасу Хендрику Ильвесу. Бросая кость социальным чаяниям населения, консерваторы подчеркивали, что Ильвес тоже «народный» кандидат. Пока Ильвес подчеркивал свою приверженность идеям социал-демократии, выдвинувшие его консерваторы собирали компрометирующий материал на народников и центристов.Эдгара Сависаара, как и Виллу Рейльяна, уличали в закулисных сделках с российским бизнесом. Занимая пост министра экономики, Сависаар в прошлом году принял решение о национализации эстонской железнодорожной компании Eesti Raudtee. Как политические оппоненты, так и американские владельцы контрольного пакета ER, не сумевшие найти «достойного» западного покупателя, усматривали в действиях Сависаара сговор с российским «Северстальтрансом».Действительно, российский концерн заметно укреплял свои позиции в Эстонии, в первую очередь благодаря своему многолетнему партнеру Ааду Луукасу. Российский бизнес имел сильные позиции практически на всех экспортных терминалах. Праздничную ленточку при торжественном открытии нового порта Силламяэ разрезали его российские владельцы - Андрей Катков и Евгений Малов, совладельцы петербургского «Кинэкс-Инвеста». Экс-премьер Эстонии Тийт Вяхи, глава холдинга «Силмет» и инициатор строительства порта, был не только «патроном» российских инвесторов, но и частым гостем Петербурга, равно как и политическим партнером Сависаара.При голосовании в парламенте Энне Эргма опережала Томаса Хендрика Ильвеса на один голос. Дальнейшая процедура была передана в распоряжение коллегии выборщиков. Американский метод выборов президента сопровождался массивной медиа-кампанией против «центристов» и «народников».Левоцентристы отступили, выдвинув кандидатуру действующего президента Арнольда Рюйтеля. Но было поздно. 21 сентября, в унисон со свежими данными ангажированных социологов, коллегия выборщиков объявила победителем Тоомаса Хендрика Ильвеса. 28 сентября компанию Тийта Вяхи уличили ни больше ни меньше как в незаконной торговле с диктаторским режимом государства Конго в обход международного эмбарго - по на редкость своевременному сигналу, поступившему от австрийского бизнесмена Михаэля Кралля. 7 октября в собственном доме умер Ааду Лукас; похороны состоялись почему-то только две недели спустя.После отделения от Советского Союза прибалтийские республики действительно пользовались недостаточным вниманием международного сообщества. На одном из мировых энциклопедических сайтов президента Эстонии даже перепутали с президентом соседнего по алфавиту Эквадора.ВИЗИТ НА ФОНЕ ПОЖАРАОтносительно сильные позиции российского бизнеса в Прибалтике также не в последнюю очередь объясняются пассивностью западных инвесторов. Американская компания, отказавшаяся от инвестиций в весьма запущенную эстонскую железную дорогу, была не единственным «беглецом» из региона. Ранее Ригу покинула американская нефтяная компания Williams, заработавшая в регионе не лучшую репутацию. С большим трудом удалось найти швейцарского покупателя на латвийский холдинг Ventspils Nafta, притом государство, по мнению ряда политиков и СМИ, сильно продешевило. Не спешат крупные международные корпорации и в литовский Мажейкяй - местный НПЗ бывшие владельцы ЮКОСа смогли продать только польскому концерну Orlen. Предпринятый после этого российской «Транснефтью» капремонт нефтепровода, ведущего в Литву, не укрепил, однако, энтузиазма польской стороны: сделка поныне не завершена. Мало того, переговоры о Mazeikiu Nafta осложнились политическим скандалом между Варшавой и Вильнюсом: власти Литвы поддерживали на пост генсека ООН главу соседней Латвии Вайру Вике-Фрейберга, в то время как у поляков был собственный кандидат - экс-президент Александр Квасьневский.В канун визита британской королевы на Мажейкяйском НПЗ случилось весьма зрелищное происшествие. Охваченная пожаром, на землю рухнула 50-метровая ректификационная колонна. Естественно, проправительственная пресса усматривает в происшедшем «руку Москвы». Оппоненты едко намекают на «поджог рейхстага».На реакцию Лондона явно был рассчитан и скандал вокруг панамского судна в порту Палдиски. Ведь королева прибыла в Прибалтику вместе с принцем-консортом Филиппом Маунтбаттеном, не без оснований считающимся всемирным покровителем борьбы за девственную чистоту природы. Именно принц Филипп был инициатором создания Всемирного фонда дикой природы (WWF). Большего ревнителя заповедной чистоты, равно как и сторонника сокращения численности мирового населения - можно найти лишь в лице его близкого друга Далай-ламы Четырнадцатого... А главными врагами эстонской природы, если присмотреться, являются именно бизнесмены с Востока - русско-эстонские владельцы Silmet, украинские акционеры комбината Nitrofert в Кохтла-Ярве, не говоря уже о пресловутом «Северстальтрансе» - при попустительстве преступно левого, а значит, пророссийского Виллу Рейльяна...Консерваторы не подвели англо-американский альянс, развязавший войну в Ираке без оглядки на Объединенные Нации. Королева была благосклонна. «Крепкая вонь» в таллинском аэропорту не испортила настроения коронованной особе, а новый президент Эстонии получил из ее рук престижный рыцарский Орден Бани, удостоившись не меньшей почести, чем Рональд Рейган.Впрочем, аналогичных наград от британской короны удостоились и лидеры двух соседних республик - бывший гражданин США Валдис Адамкус и бывшая гражданка Канады Вайра Вике-Фрайберга.Если чем и были расстроены консервативные прибалтийские СМИ, так это интонацией ведущих СМИ Евросоюза, в том числе Англии. Почести главам недавней советской провинции там были описаны с откровенной иронией, а порой с неполиткорректными ошибками: так, в первом сообщении на сайте The Times Литва вообще была названа «балканским государством».Впрочем, при более пристальном рассмотрении ошибку старейшей лондонской газеты следует признать оговоркой по великому венскому психологу Зигмунду Фрейду. Имеет свое объяснение, не лежащее на поверхности, и повышенное внимание местной прессы, принадлежащей скандинавским владельцам, к несвежести таллинского воздуха в ответственный момент. Отражение визита королевы в местной прессе достойно самого пристального внимания политических экспертов. Но лишь тех, кто не пренебрегает историческим знанием.НЕКОРРЕКТНЫЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИПринимая королеву, глава Литвы не мог не подчеркнуть значения своего государства в Европе. Правда, способ он выбрал, на первый взгляд, не очень политкорректный, напомнив о том, что литовское государство в свои лучшие времена простиралось от моря до моря.Можно себе представить, какие эмоции это откровение встретило в Варшаве, где славную династию Ягеллонов, разумеется, считают польской. Еще меньше восторгов историческая аллюзия должна была вызвать в националистических кругах Украины, где в эту минуту словно ожили поросшие мхом стены древних литовских замков.Впрочем, заявление Адамкуса не затмило другого геополитического откровения, которым накануне отметился в Риге новоизбранный лидер Эстонии. Бывший американец Ильвес вдруг вспомнил здесь не о согревшем его солнце Вашингтона, покровителя всех борцов с империями, а о своих исконных корнях - притом во вполне европейском имперском контексте. Тот факт, что первой страной его посещения оказалась Латвия, он пояснил тем, что его семья происходит «не только из Эстонии, но и из северной Ливонии».Вряд ли случайно титульный социал-демократ, главным козырем которого на выборах было энциклопедическое образование, случайно употребил в официальном выступлении не недавнюю Лифляндию, а древнюю Ливонию. За этой аллюзией стоит еще более внушительный контекст истории, чем за упоминанием о литовских князьях. Над этими князьями несколько столетий властвовал Ливонский орден, учрежденный рыцарями-крестоносцами в конце XII века. По велению Святого Престола, по причине соперничества со скандинавскими завоевателями, ливонцы были подчинены, как известно, еще более могущественным тевтонам.Исторические аллюзии мелких даже в европейском масштабе политических фигур, над которыми в кругах Евросоюза иронизируют не меньше, чем над ревностными католиками Качинскими, могли бы вовсе не рассматриваться всерьез. Если бы историческая память о прошлом Европы интересовала только узких специалистов по средневековью. Если бы преемственность древних орденских структур, рожденных во времена крестовых походов, не дожило благополучно до сегодняшнего дня. Если бы само понятие «крестовый поход» не было востребовано в современной геополитике. Если бы недовольством «окраинной Европы» чванством и высокомерием брюссельской бюрократии не пользовались далекие потомки былых рыцарей, князей, эрцгерцогов, равно как и гроссмейстеров и командоров.ПРИВЕТ ОТ ГРАФА КУДЕНХОВЕ-КАЛЕРГИТоомас Хендрик Ильвес действительно не случайно посетил Ригу накануне визита королевы Елизаветы II. Город, построенный по указанию тевтонского князя Альберта, стал центральным пунктом высокого визита, что столь же знаменательно и не случайно, как выбор Дома черноголовых для приема коронованных особ.В числе этих особ - чего мировая пресса почти не заметила - оказались не только британские монархи. В день прибытия королевы в Риге очутился 92-летний, но отнюдь не лишенный дара речи и далеко уходящей памяти наследный принц австрийской короны Отто фон Габсбург. Награда, которой удостоилась из его рук Вайра Вике-Фрейберга - единственная из трех балтийских лидеров недавняя подданная британской короны, - учреждена венским фондом имени графа Рихарда фон Куденхове-Калерги.Граф Рихард знаменит в Европе как основатель консервативного Панъевропейского Союза (PEU), возникшего в бурные годы передела континента после Первой мировой войны. С сороковых годов консервативный альянс, финансируемый крупнейшими центрально-европейскими корпорациями, официально связан с именем Отто фон Габсбурга, с которым Куденхове-Калерги якобы познакомился только в эмиграции. Однако даже год основания PEU - 1923-й - совпадает с решением Габсбургов формально отказаться от руководства Тевтонским орденом, которым древнее королевское семейство руководило с 1589 года.Граф Рихард считается - хотя не вполне обоснованно - автором идеи Соединенных Штатов Европы, в последующие времена получившей наименование «Европы регионов». Отто фон Габсбург, полвека назад подвергавшийся насмешкам как «принц без королевства», ничего не забыл и ничего не простил. В особенности Германии, не нуждающейся в его монархических услугах - несмотря на то, что его далекий предок Рудольф в XIII веке не только возглавлял Священную Римскую Империю, но и руководил тевтонскими завоевательными походами.Проект «Европы регионов» возвращает континент к тем временам, когда ни нынешняя Германия, ни нынешняя Италия не были едиными государствами. Политические деятели крайне правого толка, официально или полуофициально принимаемые в Панъевропейском союзе, представляют сепаратистские партии, прямо или опосредованно связанные со старыми монархическими семействами - от генуэзских до каталонских. С семействами, правившими во времена почти безраздельного господства Габсбургов в Европе. С семействами, представленными в лондонской Монархической ассоциации, где гессенские и баварские «голубые крови» представляют кого угодно, только не Брюссель и не Берлин.Вторым многовековым конкурентом дома Габсбургов было, разумеется, государство Российское - от времен Александра Невского вплоть до Первой мировой войны, когда австро-венгерская корона даже назначила собственного наместника на Украине - покровителя и кумира греко-католиков епископа Андрея Шептицкого.Семейство Габсбургов неоднократно удостаивало Россию особого политического внимания. В год избрания Владимира Путина президентом России Карл Габсбург, сын кронпринца, со страниц благожелательной Die Welt призывал нашу страну «перейти к политике деколонизации». А именно, и в первую очередь - предоставить независимость Чечне.Взамен предлагалось всего-навсего - много или мало? - лояльность со стороны Габсбургов. По крайней мере, иначе трудно интерпретировать ссылку на отца-основателя PEU: «Рихард Куденхове-Калерги, создатель идеи Пан-Европы, не рассматривал Британию в качестве части объединенной Европы из-за ее ориентированной на колонии политики. После Второй мировой войны Великобритания, потерявшая или предоставившая независимость большей части своих колоний, смогла стать частью Европы».Говоря о Европе, в состав которой «панъевропейцы» соблаговолили принять Англию, сын кронпринца, разумеется, не имел в виду Европейский Союз. Речь шла, разумеется, о части того проекта лоскутного одеяла, управляемого из единого политико-экономического центра, который много десятилетий лелеет гость Риги - «монарх без королевства».Указания Москве не обошлись без намека на последствия в случае ослушания. «Россия - последняя империя в Европе - витийствовал наследник кровавых королей. - В России тенденции к независимости наблюдаются повсюду: от Тувы и Грозного до Йошкар-Олы...»Москва не проявила внимания к наставлениям наследника Габсбургов. После чего марийский народ - наследник общего с эстонцами финно-угорского этноса - «случайно» оказался предметом назойливой международной опеки. Подозревать в этом странном выборе брюссельских бюрократов было бы странно. Как хорошо известно нашим дипломатам, официальная евробюрократия ненамного лучше разбирается в европейской истории, чем Джордж Буш. Хотя, разумеется, не путает Словакию со Словенией.«ВЕНСКИЙ ВАЛЬС» БАЛКАНСКОЙ ГЕОПОЛИТИКИЗа полгода до смерти президент Хорватии Франьо Туджман огорошил местного журналиста неожиданным вопросом на вопрос: «Вы говорите о месте Хорватии в Европе? Хорошо, только какую Европу вы имеете в виду?» На лице юного репортера изобразилось удивление. «Вы думаете, что существует какая-то одна Европа? - продолжал бывший функционер Союза коммунистов Югославии. - Так вот, вы ошибаетесь. Есть Евросоюз, а есть Европа Габсбургов. Мало того, есть еще Европа Священной Римской империи...»Он знал, о чем говорил. Уже в 1991 году эрцгерцог Карл наезжал в Загреб, где даже познакомился со своей будущей супругой Франческой Тиссен, дочерью барона-коллекционера, фамилия которого вряд ли требует комментариев. В умильной светской хронике о чете, сочетавшейся браком уже после кровавого раздела Югославии, сообщается, что юная Франческа проживала то в Женеве, то в Лондоне, а в родовом поместье принимала Далай-ламу.Ее супруг в интервью «Ди Вельт» (Die Welt), прямо адресованном Владимиру Путину, упоминал и Балканы: «Выход из состава Югославии Словении, Хорватии и других стран тоже происходит в рамках процесса деколонизации, также как и стремление к независимости Косово»...Навязчивая симпатия состоятельнейшего мирового семейства к национальным меньшинствам может растрогать разве что младшее послевоенное поколение европейских бюргеров. В представления среднего европейца с мозгами, до стерильности промытыми стандартными либеральными благоглупостями, никак не вмещается то обстоятельство, что для наследников австро-венгерского владычества раздел Балкан - совсем не то же самое, что для Билла Клинтона или Хавьера Соланы. Для кого Албания - страна, освобожденная от коммунизма, а для кого - бывшая вассальная территория империи Габсбургов во главе с их родственниками баронами Видами.Что и говорить о хорватском племени - верных штыках австро-венгерской короны? Что говорить о Загребе, где память о владычестве Габсбургов дышит из каждой трещины древних готических зданий? Подруга Далай-ламы и дочь швейцарского коллекционера сегодня не жалеет благотворительных средств из собственного фонда для восстановления поврежденных войной католических храмов. А в Косово «стремление к независимости» выражается в снесении с лица земли остатков православной культуры. За толпой "мусульманских дураков", должно быть, снисходительно наблюдают в штаб-квартире никуда не исчезнувшего Тевтонского ордена, находящейся - где же ей еще быть? - в Вене.АРХИТЕКТОРЫ ХАОСА: КТО ОНИ?В ходе светской беседы в гостеприимном Доме черноголовых обсуждались, разумеется, и насущные политические вопросы. В частности, главы всех трех балтийских государств - сразу же после мероприятия с участием королевы и кронпринца - собирались на прием по случаю пятидесятилетия Венгерского восстания.Спустя два дня благовоспитанная европейская публика из младшего послевоенного поколения дружно ахала, пожимала плечами, нервно курила и изо всех сил напрягала промытые до стерильности мозги, пытаясь осознать, что же за странные беспорядки второй месяц подряд сотрясают Будапешт, и почему в молодых странах Европы хором подняли голову правонационалистические движения, не гнушающиеся самой непотребной лексикой и самым разнузданным поведением, вплоть до популистского разыгрывания темы еврейского происхождения премьер-министра Дюрчаня...Зато ничему не удивлялся Петер Кенде, глава совета попечителей будапештского Института 1956 года. По его словам, которые процитированы в свежем номере «Франкфуртер Рундшау» (Frankfurter Rundschau), в событиях венгерской «весны» было много течений. «Если бы восстание было успешным, то «Венгрия могла бы стать черно-красной страной, как, например, Австрия».Не такой ли «черно-красной» страной видит Болгарию выскочивший, как чертик из табакерки, ультраправый кандидат Велен Сидеров?Не та ли самая конъюнктура «второй Европы», антигерманской и антирусской одновременно, скрывается за общей - по форме антибрюссельской - риторикой венгерской ФИДЕС и болгарской «Атаки»?На это можно возразить: стилистика всех «Атак», ныне расплодившихся, подобно насекомым, на европейском пространстве, слишком явно построена по заокеанским лекалам. Да и Панъевропейский союз изначально представлял интересы континентальных промышленных олигархов, соперничавших с американскими корпоративными боссами...Едва задумавшись об этом, я открываю текст последнего интервью Отто фон Габсбурга, адресованное России. На редкость злобный текст, что ранее не было присуще кронпринцу, сосредоточен на единственном примере нового российского «тоталитаризма» - преследовании нефтяного магната Ходорковского.И никак не могу не вспомнить о радушном приеме предводителя антисемитской на словах ФИДЕС на мероприятии Американской венгерской федерации, где он заседал за одним столом с покровителем Российского еврейского конгресса, американским потомком придворной семьи Австро-венгерского королевства сенатором Томом Лантосом. Который формально входит в плеяду американских демократов, однако по существу принадлежит к официально никем не обозначенной, надпартийной, до мозга костей корпоративной «третьей Америке».А также о той роли, которую играл в подготовке российских демократов ельцинского призыва американский стратег Поль Вейрих - сколь яростный правый консерватор, столь и убежденный греко-католик. И о том, что в подобранной им реформаторской плеяде московский либерал Михаил Резников вполне сочетался с бесспорным физиологическим антисемитом Михаилом Полтораниным. И о том, что с 1999 года - ни раньше и не позже - господин Вейрих возобновил свою деятельность в Москве, еще до прихода к власти Джорджа Буша-младшего, которым был вновь мобилизован и призван к идеологическому обслуживанию «крестовых походов».А также о том, как один петербургский радикальный националист, именующий себя казаком, с восторгом рассказывал мне о семинарах для правых радикалов, которые периодически проводит в Восточной Европе американское учреждение под названием Western Goals. И о том, как его отец-основатель, родовитый французский аристократ Арно де Боршграв (в американском произношении - Боршгрейв) оказался источником скандальной компрометирующей информации, касающейся высших лиц российского «Газпрома»...Мне трудно судить о том, насколько к европейскому повороту вправо, означающем сметение с политической доски целого множества фигур первой величины, готово Европейское сообщество. Меня больше волнует вопрос о том, насколько компетентны в теневой геополитике, уходящей в средневековые времена, высшие кадры российского дипломатического ведомства. Это ведомство клянут во Львове окруженные вакуумом молчания активисты местной русской общины, оскорбленные «отсутствием всякого присутствия» российской дипломатии. Над этим ведомством откровенно смеется эстонская пресса, обыгрывая фамилию бывшего посла Провалова.Насколько хватит знаний, смелости и фантазии российской дипломатии, чтобы достойно играть на поле «другой Европы»? Я поверю в сохранную компетентность отечественных профессионалов в тот же день и в тот же момент, когда в ответ на создание благотворительного фонда Франчески Тиссен-Габсбург кто-нибудь - разумеется, не в Москве, а в Праге - догадается учредить фонд имени короля Пржемысла Оттокара Второго. А в российском Пскове было бы столь же уместно сугубо локальное, но влиятельное политическое движение, названное в память князя Довмонта...Чтобы играть по-крупному, на уровне, достойном богатого, славного и жестокого наследия веков русской истории, нефтегазовой и химической корпоративной политики недостаточно. Первое, что для этого требуется, - преодоление бюрократической косности со свойственной ему умственной ленью, выход геополитического интеллекта из московской кухни на мировой простор.Если этого не получится, мы проиграем не только Колывань. Прошу прощения - Таллин.26.10.2006

15 октября 2015, 23:50

Новый клановый конфликт в США

Аналитик клуба Динамического консерватизма, политолог Константин Черемных о расстановке сил на политической арене в США перед выборами. Ведущий Дмитрий Перетолчин

05 августа 2015, 12:41

Greenpeace как закулисный инструментарий международных сил

Аналитик клуба Динамического консерватизма, политолог Константин Черемных о подоплёке деятельности международных неправительственных организаций. Ведущий Дмитрий Перетолчин.

28 июля 2015, 13:51

Иранская сделка и дело ФИФА

Аналитик клуба Динамического консерватизма, политолог Константин Черемных о последних наиболее значимых событиях на международной арене. Ведущий Дмитрий Перетолчин

03 июля 2015, 14:00

ВСПЛЫВАЮЩАЯ ИМПЕРИЯ. Об имперском переломе и запросе на Империю

Из доклада Изборскому клубу под редакцией В.В.АверьяноваРазрушение Советского Союза прошло под аккомпанемент публицистических заклинаний о временности любой империи, о том, что все империи рано или поздно разрушаются. Происхождение этого мотива у идеологов и обслуги перестройки не так легко объяснить. В самом деле, что они хотели этим сказать? Ведь факт разрушения империй не опровергает ни того, что они востребованы человеческой историей, ни того легко доказуемого факта, что они являются более долговечными, чем другие политические формы. Если бы разрушители СССР взаправду захотели учредить на большей части его территории стабильное и жизнеспособное политическое устройство, то следовало бы вновь выбрать именно имперскую форму.Может быть, конструкторы антисоветской идеологии почерпнули этот мотив у одного из главных гуру англосаксонской историософии Арнольда Тойнби? Тойнби в «Постижении истории» поражался необыкновенному упорству, с которым «универсальные государства» борются за свою жизнь, как будто они и есть «конечная цель существования», действительно Вечный Город, Бессмертная Империя. Тойнби признавал, что труднообъяснимая вера людей в бессмертие их держав, которая проявлялась даже после крушения империй, порой позволяла возрождать эти империи в новой форме, как будто «мертвая цивилизация и живая связаны между собой сыновне-отеческим родством»[1]. Эта вера сродни той, что, по евангельскому слову, движет горами. Не значит ли это, что заклинания о смертности империй в конце 80-х годов были призваны внушить позднесоветскому, а затем и постсоветскому обществу обратные убеждения, так сказать, вакцинировать его от «имперского синдрома»?Другой мотив, связанный с предыдущим, и имеющий хотя бы какую-то внутреннюю логику, заключался в том, что империя как политическая форма в принципе уходит в прошлое, то есть попросту устарела. Действительно, XX век стал веком небывалых антиколониальных и национально-освободительных движений, в результате которых пали ведущие державы-метрополии от империи Габсбургов на Западе до царства династии Цин на Востоке, а затем с мировой карты исчезли колонии Великобритании, Франции и Португалии. В этой оптике СССР мог показаться последним образованием имперского характера, чем-то вроде реликта русского имперского проекта, получившего за счет левой революции отсрочку собственной гибели. Такую трактовку нередко можно встретить у неолиберальных публицистов – и теперь уже не только в отношении СССР, но и современной, путинской России, новый консервативный курс которой, как говорят некоторые, призван вновь отсрочить неизбежный и окончательный развал нашего государства, столь для них желанный.Не в последнюю очередь разрушение СССР рассматривалось политическими элитами британского мира как своего рода «месть» за освободительное движение, которое было спровоцировано социалистическим блоком в его противостоянии с миром капитализма. В настоящем докладе мы приходим к выводу, что тезис о «конце всех империй» был справедлив по отношению к западным колониальным империям Нового времени, а потому западные идеологи и ученые спроецировали его и на «восточные» державы. Это была «месть» не только политическая, но и, в некотором роде, методологическая, поскольку западный человек разочаровался в своих империях, убедительно продемонстрировав себе и всему миру свою «имперскую несостоятельность». Так называемый «викторианский синдром», который крайне болезненно переживала британская элита в 60-е – 70-е годы XX века, до сих пор не изжит. К примеру, воссоединение России с Крымом отзывается имперскими фантомными болями (принц Чарльз, встречаясь с меджлисом крымских татар, декларировал собственное родство с крымскими ханами). Дополнительная фантомная боль провоцируется тем фактом, что Крым не стал-таки яблоком раздора между Россией и Турцией.Антиимперский и антиимпериалистический пафос коммунистов и социалистов первой половины века был взят на вооружение неолибералами. До сих пор в представлении западной политологии, во многом наследующей штампы «революции 1968 года», империя сводится к захвату ресурсов, подчинению слабых государств и ограблению населения. Но на практике «молодежный класс» мобилизуется часто против правительств, старательно внедряющих демократическую модель с разделением властей, в то время как реальные вассальные диктатуры (напр., монархии Персидского залива) получают «иммунитет».Вместе с тем гипотеза о смерти всех империй, этот своеобразный аналог мифа о «конце истории», будучи удачно примененной как инструмент демонтажа восточного блока и СССР, оказалась сама по себе мимолетной. Лишь в 90-е годы идея освобождения от бремени и наследия империи лежала в основе целой волны внешне объективных академических исследований, проводившихся в основном при поддержке западных фондов. Правительствам «переходных экономик» внушалась модель национального государства как естественного воплощения демократии. При этом параллельно происходило конструирование Евросоюза и разворачивались программы партнерства с НАТО в Восточной Европе, что означало реальное имперостроительство и учреждение «вассалитетов» на освободившихся от советского влияния территориях.Тем не менее, в те годы встречались и откровенные признания со стороны ведущих западных ученых. Так, например, Хью Тревор-Ропер уже в 1993 году, отбрасывая камуфляж, утверждал, что малые нации не могут обладать полным суверенитетом, поскольку так или иначе являются частями имперских систем[2]. Тогда это был один из немногих голосов, затерявшихся в хоре политкорректности и эйфории «конца истории».В течение одного десятилетия ситуация с трактовками империи сильно изменилась и наметился так называемый «имперский перелом»[3]. Размытость понимания империи привела и к размытости ее критики. Одновременно произошла деконструкция понятия «нации» и производного от него «национального государства». Национальное государство как ориентир 90-х годов, по выражению К. Кейдера, все больше утрачивало «очарование». Попытки представить понятие империи в виде «воображаемого сообщества» в целом оказались безуспешными. Ученые заговорили о «когнитивном расстройстве» имперских исследований. По выражению Марка Бейссингера, «денатурализация» нации привела к опасности романтизации былого имперского разнообразия, и теперь империя – о, ужас! – может занять ставшее вакантным место основополагающего элемента истории[4].Объявление о «конце империй» оказалось ничтожным перед лицом истории, и от разговоров об имперском реваншизме все чаще стали переходить к констатации неустранимости имперского начала в российской политике[5]. С другой стороны, американская имперская традиция также возрождается, и все отчетливее звучат голоса о строительстве всеобъемлющей империи как однополярного мира, а не просто абстрактного global state. Об этом пишут и противники американской империи, такие как Энтони Негри и Майкл Хардт, и её апологеты, вроде неоконсерваторов Роберта Кейгана и Уильяма Кристола или менее идеологизированный Параг Ханна.В России, наряду с неолиберальной и нигилистической волной, существовала и развивалась собственная традиция описания империи. Суть ее может быть охарактеризована словами В.П. Булдакова об отказе воспринимать империю как исключение, а не правило всемирной истории или тем более как «дурное прошлое», от которого необходимо открещиваться[6]. К заметным проектам апологетического по отношению к имперскому опыту России характера можно отнести дискуссии в журналах «Родина» (1995-1997 гг.) и «Философия хозяйства» (1999 – 2005 гг.). Идеологами империи в этом ключе выступили митрополит Иоанн (Снычев), В.Л. Махнач, Ю.М. Осипов, А.Г. Дугин, A.C. Панарин и др. В наиболее зрелом виде неоимперский подход проявился в работах второй половины нулевых и последующих годов[7].Один из пороков постмодернистских подходов к истории заключался в том, что историки этой генерации зачастую игнорировали глубинные, свойственные коренному большинству населения той или иной страны установки и предпочтения и сосредотачивали свои исследования на наиболее заметных «пограничных» меньшинствах. Такой подход был выгоден для тех сил, которые рассматривали научный и концептуальный анализ не как средство подлинного понимания объекта, а как поиск и конструирование наиболее эффективных способов манипуляции объектом, в том числе его разрушение.Именно стремлением найти идеальный способ манипуляции и разрушения объясняются многие структурные исследования империй, в том числе Российской империи и СССР. Вычленение слабых мест, уязвимых сообществ, тех меньшинств, которые склонны к поддержке процессов политического разложения и распада, конструирование протестной субъектности даже тогда, когда она носит явно искусственный характер – вот фирменный стиль этой манипулятивной империологии[8]. Сработав в 80-е годы в восточном блоке, метод разжигания межнациональных конфликтов был спроецирован и в прошлое (историю Российской империи), и в будущее (современная РФ). Видные теоретики ослабления империй через рост национализмов (Д.Ливен, Р.Суни и др.) заложили неплохой фундамент для этого подхода. В национализме видели главный «мотор развития» (читай: дезинтеграции империи), а в качестве аксиомы насаждался тезис об «искусственном сдерживании национального развития» в империи. Тем не менее, золотой век идеализации «национальных государств» – в прошлом. Те, кто связал себя с таким ложно понятым национализмом, игнорировали существовавший всегда опыт постижения империи, который отражен, к примеру, в высказывании Поля Мари Вейна: «Политический порядок парил над этническим разделением, подобно тому как у нас цивилизация парит над национальными границами и не является поводом для шовинизма»[9]. Несмотря на то, что метод один раз сработал, он не может считаться совершенным – напротив, в новых исторических условиях он выдает регулярно повторяющийся порок западных обобщений – упрощение и недооценку незападных культур.В целом на сегодня на Западе пытаются построить подход, связанный с членением имперских пространств не на народы в чистом виде, а на «регионы», абстрактные территориальные единицы, в которых аналитик наблюдает уникальное сочетание различных компонентов: этносов, национальностей, политических традиций, религий, имущественных и потребительских особенностей и т.д. Соответственно, в современной практике манипуляции каждый регион рассматривается как объект, для которого создается неповторимая, специально под него рассчитанная манипулятивная стратегия.В этом подходе как в искривленном зеркале отражается традиционная имперская стратегия, где в каждом элементе титула императора символизируется своеобразный тип правления империи в конкретном регионе. Логика собирания земель в империи у современных глобальных субъектов превращается в логику «рассыпания» земель – с тем чтобы затем унифицировать и нивелировать их уже в новой, глобальной системе. Стратегически речь идет о строительстве мировой гиперимперии, которое осуществляется через расчистку поля, через «игру на понижение» в отношении религиозных, этнокультурных, государственных традиций. Возникающая гиперимперия вынуждена критиковать все бывшие до нее империи, поскольку они были не чем иным как вариантами «альтернативной глобализации» на своих локальных участках, то есть фактически ее конкурентами, почему и добрая память о них или попытки их возрождения совершенно неприемлемы. С другой стороны, она вынуждена критиковать и традиционную культуру, мораль и религиозные убеждения как недостаточно соответствующие ценностям индивидуальной «свободы».Ставка на меньшинства при этом сохраняется, и, несмотря на ее неосновательность, в настоящее время оказывается оправданной исходя из опыта так называемых революций-2.0. Режиссеры этих революций, похоже, полагают, что чаяния обществ и элит заведомо существуют в непересекающихся измерениях, и если большинство еще не противопоставлено власти усилиями активного меньшинства, значит, это большинство пассивно (равнодушно, пребывает в «темном», «рабском» состоянии и т.п.). Таким образом, разложение незападных обществ выдают за своего рода «просвещение». В других докладах Изборского клуба уже неоднократно проводилась мысль о том, что в реальности новейшие массовые движения базируются на новом поколении технологий, предполагающих более низкий уровень образования, психологической самодостаточности, целостности ментальной «картины мира» и меньшей индивидуальной зрелости агентов этих движений, чем ранее (например, в той же революции 1968 года, не говоря уже о классических революциях)[10].В информационных войнах ключевым зажигательным элементом эпохи технологий 2.0 была признана «картинка», а не вербальное сообщение. К примеру, в российских политических новостях знаковой картинкой был пожар в московском Манеже в день инаугурации Путина, с Раушской набережной выглядевший как зрелище горящего Кремля; другой знаковой картинкой – панк-молебен в главном соборе Москвы, участницам которого были в деталях знакомы египетские прецеденты создания революционных «картинок».Однако, все это вмиг померкло перед кадрами ликующей человеческой массы у здания Верховного совета Крыма, а следом, вскорости – километровой очереди на референдуме донетчан и луганцев в Москве. Обе эти незапрограммированные картинки и были основанием для термина «информационные войска Путина» – поскольку иначе как прямым производным от государственной пропаганды стандартная западная аналитика этот феномен рассматривать не могла. Прошло некоторое время, прежде чем Москве была предъявлена претензия в имперском реваншизме, с соответствующими заявлениями на саммите НАТО и после него. Пропагандистское усилие со стороны РФ сыграло вспомогательную роль: оно само по себе не генерировало запроса на империю, а лишь открыло шлюзы для выхода в публичное пространство этого накопленного под спудом общественного запроса. Когда этот факт стал уже неопровержимо очевиден для глобальных экспертных кругов, последовали глобальные оргвыводы.Последовательность этих оргвыводов обернулась еще одним просчетом: так называемый «ближний круг» российского лидера сплотился, не смутившись как экономическим, так и статусным ущербом. Более того, обнаружилось, что критерий личного статуса для сообщества-мишени не тождественен допуску в наднациональные клубы; более того, глобальный корпоративный мир не проявил ожидавшейся решимости к отторжению российских участников: пришлось прибегать к персональному давлению и даже точечным ликвидациям (Кристофа де Маржори).Как итоги референдума в Крыму, так и (в еще большей степени) опросы граждан России об отношении к присоединению Крыма, или замеры рейтинга президента России – недвусмысленно свидетельствовали о том, что колоссальные средства, вложенные в «ломку русского менталитета» через государственные (связанные с USAID), квазинезависимые (многочисленные НКО – иностранные агенты) и частные каналы, были потрачены во многом впустую. Общество, от которого ожидалось «несогласие» с властью, ответило «несогласием» с манипуляторами.Несмотря на то, что сети публично интерпретировались в период «арабской весны» лишь как технический инструмент, как «модератор коммуникации», энтузиасты «технологий 2.0» исходили из аксиомы о том, что степень интернетизации пропорциональна степени «правильной» трансформации обществ-мишеней. В то же время сеть, транслирующая не либеральные, не радикально-националистические, а имперские смыслы, в представлении экспериментаторов – просто нонсенс: ее «не может быть, потому что не может быть никогда». Ведь имперское мышление – возврат в XIX век (как и говорилось с высоких трибун), а в XIX веке сетевых сообществ не было.Симптомы возрождения имперского сознания на уровне элит целого ряда государств с имперских прошлым лежали на поверхности – от посещений первыми лицами Японии храма Ясукуни до присвоения новому мосту через Босфор в Стамбуле имени султана, не говоря уже о том, что китайцы даже в государственной прессе стали именовать свою страну не только народной республикой, но и Поднебесной (империей). Если эта тенденция отметалась как некая случайная аномалия, обусловленная причудами или «заскоками» отдельных амбициозных лидеров, то этот факт можно объяснить исключительно идеологической установкой, стереотипом, исходящим из «желаемого» (wishful thinking).Поэтому, когда западная публицистика рассчитывает на действие антироссийских санкций как на «победу (пустого) холодильника над телевизором», эта вульгарно-материалистическая метафора неточна: чтобы превратить русских людей в животных, их, кроме телевизора, нужно лишить по крайней мере еще и компьютера. Того самого средства, которое задумывалось как инструмент деидентификации, а стало в России рупором имперских смыслов.............................[1] Тойнби А. Постижение истории. М. 1991. С. 485-489.[2] Trevor-Roper H. Aftermaths of Empire – in: End of Empire. The Demise of the Soviet Union / ed. by G.Urban. Washington 1993. С. 93.[3] Он отразился в большом количестве работ о России, таких как: Wortman R. Scenarios of Power: Myth and Ceremony in Russian Monarchy. Princeton: Princeton University Press, 2000; Imperiology: From Empirical Knowledge to Discussing the Russian Empire / Ed. by Kimitaka Matsuzato. Sapporo: Slavic Research Center, Hokkaido University, 2007; Russian Empire: Space, People, Power, 1700–1930 / Ed. by J. Burbank, M. von Hagen, A. Remnev. Bloomington: Indiana University Press, 2007 и мн. др.При этом в России неспроста в тот же самое время продолжаются разработки, призванные объяснить «отмирание» империи становлением «наций» и предупредить против опасностей, сопряженных с возрождением имперских комплексов: сборники российско-американского журнала «Ab Imperio»; Миллер А. Империя Романовых и национализм. М., 2006; Западные окраины Российской империи / Под ред. М.Д. Долбилова и А.И. Миллера. М.: НЛО, 2007; Сибирь в составе Российской империи / Под ред. Л.М. Дамешека, A.B. Ремнева и др. М.: НЛО, 2007; Северный Кавказ в составе Российской империи / Под ред. В.О. Бобровникова и И.Л. Бабич. М.: НЛО, 2007; После империи / Под ред. И.М.Клямкина. М., 2007 и мн. др.[4] Beissinger M.R. The Persistence of Empire in Eurasia // NewsNet: News of the American Association for the Advancement of Slavic Studies. Vol. 48 (2008). № 1.[5] Rоsefelde S. Russia in the 21-st Сentury. The Prodigal Superpower. Cambridge University Press, 2005; Паин Э. Россия между империей и нацией // Pro et Contra. 2007. Май-июнь; King Ch. Crisis in the Caucasus: A New Look at Russia’s Chechen Impasse // Foreign Affairs. 2003. March-April.[6] Булдаков В.П. Империя и смута: К переосмыслению истории русской революции // Россия и современный мир. 2007 № 3. С. 7.[7] Русская доктрина / под общ.ред. А.Кобякова и В.Аверьянова. М., 2005; Крепость «Россия» / М.Леонтьев, М.Юрьев, А.Невзоров, М.Хазин и др. М., 2005; Проханов А. Симфония Пятой империи. М., 2006; Проханов А., Кугушев С. Технологии Пятой империи. М., 2007; Бабурин С.Н. Мир империй. М. 2010; Аверьянов В. Империя и воля // Москва 2012 № 1 и др.[8] Это напоминает анекдот о конкурсе на лучшую книгу о слонах. В нем немцы привезли на тележке многотомный труд «История изучения слонов – Введение», американцы – брошюру «Все, что вы хотели знать о слонах», французы – изящный альбом «Сексуальная жизнь слонов», а англичане – том в кожаном переплете «Как охотиться на слонов». Подход англичан в этом анекдоте – красноречивая метафора того, что такое «имперские исследования России» на Западе в постколониальную эпоху.[9] Paul Veyne. L’Empire romain. – In: Maurice Duverger (ed.) La Concept d’Empire. Paris: Presses Univ. des France, 1980. С. 122.[10] Черемных К., Восканян М., Кобяков А. Анонимная война (доклад) // Изборский клуб, 2013, № 6; Доклад «Линии раскола в российском обществе» / под ред. А. Кобякова // Изборский клуб, 2014, № 6 (18) и др.Полностью читать доклад на сайте Изборского клуба

10 июня 2015, 12:06

Израиль: утрата субъектности

Недееспособность состава 34-го правительства Израиля - результат не столько плохих отношений "Ликуда" с Белым Домом, сколько снижения роли Израиля в мировой политике на протяжении последних 20 лет. Стратегический плацдарм Запада на Ближнем Востоке стал одной из многих стран региона. Беседуют Дмитрий Перетолчин и Константин Черемных

25 октября, 10:07

Дмитрий Перетолчин. "Кланы Америки". Константин Черемных

Дмитрий Перетолчин и аналитик Института динамического консерватизма Константин Черемных о том, кто стоит за американскими президентами и борьбе американских кланов, которая охватывает все властные структры США. #ДеньТВ #Перетолчин #Черемных #тайны #КланыАмерики #США #элиты #глобализация #манипуляциясознанием #сокращениенаселения #ХилариКлинтон #Обама #ЛеоШтраус #неоконы #демократы

05 октября, 18:48

Константин Черемных. К НАСТУПАТЕЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ РУССКОГО МИРА

Чтобы Русский мир динамично развивался, необходимо создать структуры, которые будут целенаправленно восстанавливать национальную идентичность

31 июля, 23:11

Константин Черемных. БЕНЕФИЦИАРЫ «НОВОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ»

Что происходит с государственной властью в западной цивилизации? Почему с карты Европы исчезают яркие, самостоятельные, волевые политики? Почему в Вашингтоне внешнеполитические и даже важнейшие кадровые решения столь «дёрганы» и хаотичны? Как может получиться, что глава государства, упорно считающего себя единственной и исключительной сверхдержавой, утверждает, что подлинное лидерство состоит в борьбе с глобальным потеплением, а в это время в центральной европейской стране-союзнице, в столице — символе Европы на сцену выходит невесть кем управляемая антигосударственная сила и хладнокровно сеет смерть налево и направо

24 июля, 21:21

Константин Черемных. "Недопереворот в Турции и другие события в контексте внешней политики США."

Беседа Дмитрия Перетолчина и эксперта Клуба динамического консерватизма Константина Черемных о подоплёке событий в Турции, Франции и на Ближнем Востоке в свете борьбы за власть в высшем правительственном эшелоне США. #ДеньТВ #Перетолчин #Черемных #Турция #переворот #США #НАТО #ЕС #Великобритания #Франция #БлижнийВосток #Эрдоган #БорисДжонсон #теракт #Ереван #Ницца #Гюлен #исламисты #военные #Стамбул #Генштаб #суды #полиция #democracy #Foreignpolicy #NATO #USA #EU #Britain #Brexit #Turkey

15 июня, 07:50

Константин Черемных: «Клинтон уже не сойдет с колеи, а Трампу мы можем предложить сделку»

«Есть версия, что Трамп — это американский Жириновский, что он хороший актер. Это совсем не так. Трамп — хороший режиссер», — считает эксперт Изборского клуба, один из соавторов «Русской доктрины» Константин Черемных. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказывает о том, в чем сакральный смысл выборных ритуалов в США и кто может в последний момент «опрокинуть шахматную доску».

06 апреля, 14:22

Константин Черемных. Предвыборные скандалы США: от "сервера Клинтон" до "панамских архивов"

Все предвыборные скандалы Америки: от "сервера Клинтон" до "панамских архивов". Аналитик Института динамического консерватизма Константин Черемных о том, как выборы прездента США влияют на мировые события прямо сейчас, есть ли связь между ними, терактами в Европе и "панамскими документами", а также о том, кем Трамп приходится Путину. Ведущий - Дмитрий Перетолчин. Для оказания поддержки каналу День-ТВ можно использовать следующие реквизиты: - Яндекс–кошелек: 4100 1269 5356 638 - Сбербанк : 6761 9600 0251 7281 44 - Мастер Кард : 5106 2160 1010 4416

07 января, 22:15

Политические сенсации - 2015

Что произошло и чего не произошло в ушедшем году. Беседуют Дмитрий Перетолчин и аналитик института Динамического консерватизма Константин Черемных

01 января, 00:00

С Новым годом! Итоги 2015

2015 был сложный. 2016 будет ещё тяжелее... С праздником!

28 декабря 2015, 18:12

ДВА-ТАЛИБАНА-ДВА

Константин Черемных Третья мировая война не будет нефтяной НЕ СТУЧИТЕ, И НЕ СТУЧИМЫ БУДЕТЕ В 2015 году Foreign Policy включил в свою традиционную «десятку мыслителей современности» не Алексея Навального, а Владимира Путина. Тем не менее, освещение президентского послания Федеральному собранию в западной прессе навязчиво жонглировало двумя именами: Путин–Навальный, Путин–Навальный. По той причине, что бывший «мыслительный столп» подгадал ко дню послания детальнейший, в украинском стиле, компромат на руководство российской Генпрокуратуры.

21 октября 2015, 21:40

Константин Черемных. ПРОЕКТ «ВТОРАЯ ЕВРОПА»

Странный альянс ультралибералов и национал-радикалов в малых странах континента направлен против Германии и РоссииКОРОЛЕВСКАЯ МИЛОСТЬНельзя сказать, чтобы в странах Балтии не готовились к визиту королевы Великобритании. О ее планах впервые посетить три республики было известно еще летом. Тем не менее в день прибытия в одну из трех гостеприимных столиц, Таллин, не обошлось без суматохи. Потянув носом, официальные лица встречающей стороны обнаружили, что воздух нечист. Агентство «Дельфи» откровенно сообщило, что «Таллин встречал королеву крепкой вонью».Нельзя сказать, чтобы в странах Балтии не беспокоились об окружающей среде. В отличие от многих прочих экс-советских стран, в Эстонии существует и весьма популярна Зеленая партия. Что, впрочем, не препятствует бурному развитию химических, в том числе весьма опасных для окружающей среды производств. А недавно Эстония заключила договор с Швецией о поставках местных сланцев для нужд «альтернативной» электроэнергетики. «Швеции - электричество, Эстонии - отходы», - грустно иронизировала местная пресса.Впрочем, проблема не только в том, что отходы в любом крупном хозяйстве - в данном случае Евросоюзе - как правило, накапливаются на его задворках. И даже не в том, что в новоприбывших странах легче найти непритязательные и относительно недорогие рабочие руки. Дело в том, что незадолго до визита королевы местное Министерство экологии оказалось по уши в скандале вокруг земельных спекуляций. А в конце сентября последовал новый скандал: в порту Палдиски было задержано панамское судно с токсичным химическим грузом. «Козлом отпущения» оказался министр экологии Виллу Рейльян.В день прибытия королевы Елизаветы эстонское Министерство окружающей среды оказалось «без головы»: за десять дней до визита Виллу Рейльян был вынужден уйти в отставку. В которой трудно не уловить крепкий запах политической интриги.Опальный министр был еще и крупным политиком. Именно Рейльян был одним из основных инициаторов альянса двух левых партий - Народного союза, который он возглавлял, и Центристской партии Эдгара Сависаара. В декларации альянса, обнародованной в июле, излагались политические и экономические приоритеты левоцентристского блока, вызвавшие серьезную тревогу в том числе и далеко за пределами Эстонии. Так, «народники» и «центристы» настаивали на том, что эстонским военным следует участвовать в международных миротворческих операциях исключительно под эгидой ООН. «Они же по существу призывают Эстонию выйти из НАТО!» - заволновался премьер-министр Андрус Ансип.Премьера-консерватора встревожила также налоговая реформа, предложенная левоцентристским альянсом. Она представляла угрозу крупным компаниям - как местного, так и зарубежного происхождения. Виллу Рейльян был вполне откровенен в изложении своих взглядов. «Приоритетом государства, - говорил он, - должен быть человек, а не власть денег».Между тем соцопросы показывали, что пацифистская линия Рейльяна-Сависаара весьма популярна как среди эстонского, так и среди русского населения республики. Мало того, альянс выдвинул на пост президента Эстонии человека, прекрасно владеющего русским языком. В биографии Энне Эргма, первой в истории независимой Эстонии женщины, претендующей на высший государственный пост, весьма длительный период занимала научная деятельность в Москве, в Институте космических исследований.Не случайно последующая агитационная кампания консерваторов сводилась к противопоставлению «восточного кандидата» Энне Эргма «западному» - недавнему гражданину США Тоомасу Хендрику Ильвесу. Бросая кость социальным чаяниям населения, консерваторы подчеркивали, что Ильвес тоже «народный» кандидат. Пока Ильвес подчеркивал свою приверженность идеям социал-демократии, выдвинувшие его консерваторы собирали компрометирующий материал на народников и центристов.Эдгара Сависаара, как и Виллу Рейльяна, уличали в закулисных сделках с российским бизнесом. Занимая пост министра экономики, Сависаар в прошлом году принял решение о национализации эстонской железнодорожной компании Eesti Raudtee. Как политические оппоненты, так и американские владельцы контрольного пакета ER, не сумевшие найти «достойного» западного покупателя, усматривали в действиях Сависаара сговор с российским «Северстальтрансом».Действительно, российский концерн заметно укреплял свои позиции в Эстонии, в первую очередь благодаря своему многолетнему партнеру Ааду Луукасу. Российский бизнес имел сильные позиции практически на всех экспортных терминалах. Праздничную ленточку при торжественном открытии нового порта Силламяэ разрезали его российские владельцы - Андрей Катков и Евгений Малов, совладельцы петербургского «Кинэкс-Инвеста». Экс-премьер Эстонии Тийт Вяхи, глава холдинга «Силмет» и инициатор строительства порта, был не только «патроном» российских инвесторов, но и частым гостем Петербурга, равно как и политическим партнером Сависаара.При голосовании в парламенте Энне Эргма опережала Томаса Хендрика Ильвеса на один голос. Дальнейшая процедура была передана в распоряжение коллегии выборщиков. Американский метод выборов президента сопровождался массивной медиа-кампанией против «центристов» и «народников».Левоцентристы отступили, выдвинув кандидатуру действующего президента Арнольда Рюйтеля. Но было поздно. 21 сентября, в унисон со свежими данными ангажированных социологов, коллегия выборщиков объявила победителем Тоомаса Хендрика Ильвеса. 28 сентября компанию Тийта Вяхи уличили ни больше ни меньше как в незаконной торговле с диктаторским режимом государства Конго в обход международного эмбарго - по на редкость своевременному сигналу, поступившему от австрийского бизнесмена Михаэля Кралля. 7 октября в собственном доме умер Ааду Лукас; похороны состоялись почему-то только две недели спустя.После отделения от Советского Союза прибалтийские республики действительно пользовались недостаточным вниманием международного сообщества. На одном из мировых энциклопедических сайтов президента Эстонии даже перепутали с президентом соседнего по алфавиту Эквадора.ВИЗИТ НА ФОНЕ ПОЖАРАОтносительно сильные позиции российского бизнеса в Прибалтике также не в последнюю очередь объясняются пассивностью западных инвесторов. Американская компания, отказавшаяся от инвестиций в весьма запущенную эстонскую железную дорогу, была не единственным «беглецом» из региона. Ранее Ригу покинула американская нефтяная компания Williams, заработавшая в регионе не лучшую репутацию. С большим трудом удалось найти швейцарского покупателя на латвийский холдинг Ventspils Nafta, притом государство, по мнению ряда политиков и СМИ, сильно продешевило. Не спешат крупные международные корпорации и в литовский Мажейкяй - местный НПЗ бывшие владельцы ЮКОСа смогли продать только польскому концерну Orlen. Предпринятый после этого российской «Транснефтью» капремонт нефтепровода, ведущего в Литву, не укрепил, однако, энтузиазма польской стороны: сделка поныне не завершена. Мало того, переговоры о Mazeikiu Nafta осложнились политическим скандалом между Варшавой и Вильнюсом: власти Литвы поддерживали на пост генсека ООН главу соседней Латвии Вайру Вике-Фрейберга, в то время как у поляков был собственный кандидат - экс-президент Александр Квасьневский.В канун визита британской королевы на Мажейкяйском НПЗ случилось весьма зрелищное происшествие. Охваченная пожаром, на землю рухнула 50-метровая ректификационная колонна. Естественно, проправительственная пресса усматривает в происшедшем «руку Москвы». Оппоненты едко намекают на «поджог рейхстага».На реакцию Лондона явно был рассчитан и скандал вокруг панамского судна в порту Палдиски. Ведь королева прибыла в Прибалтику вместе с принцем-консортом Филиппом Маунтбаттеном, не без оснований считающимся всемирным покровителем борьбы за девственную чистоту природы. Именно принц Филипп был инициатором создания Всемирного фонда дикой природы (WWF). Большего ревнителя заповедной чистоты, равно как и сторонника сокращения численности мирового населения - можно найти лишь в лице его близкого друга Далай-ламы Четырнадцатого... А главными врагами эстонской природы, если присмотреться, являются именно бизнесмены с Востока - русско-эстонские владельцы Silmet, украинские акционеры комбината Nitrofert в Кохтла-Ярве, не говоря уже о пресловутом «Северстальтрансе» - при попустительстве преступно левого, а значит, пророссийского Виллу Рейльяна...Консерваторы не подвели англо-американский альянс, развязавший войну в Ираке без оглядки на Объединенные Нации. Королева была благосклонна. «Крепкая вонь» в таллинском аэропорту не испортила настроения коронованной особе, а новый президент Эстонии получил из ее рук престижный рыцарский Орден Бани, удостоившись не меньшей почести, чем Рональд Рейган.Впрочем, аналогичных наград от британской короны удостоились и лидеры двух соседних республик - бывший гражданин США Валдис Адамкус и бывшая гражданка Канады Вайра Вике-Фрайберга.Если чем и были расстроены консервативные прибалтийские СМИ, так это интонацией ведущих СМИ Евросоюза, в том числе Англии. Почести главам недавней советской провинции там были описаны с откровенной иронией, а порой с неполиткорректными ошибками: так, в первом сообщении на сайте The Times Литва вообще была названа «балканским государством».Впрочем, при более пристальном рассмотрении ошибку старейшей лондонской газеты следует признать оговоркой по великому венскому психологу Зигмунду Фрейду. Имеет свое объяснение, не лежащее на поверхности, и повышенное внимание местной прессы, принадлежащей скандинавским владельцам, к несвежести таллинского воздуха в ответственный момент. Отражение визита королевы в местной прессе достойно самого пристального внимания политических экспертов. Но лишь тех, кто не пренебрегает историческим знанием.НЕКОРРЕКТНЫЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИПринимая королеву, глава Литвы не мог не подчеркнуть значения своего государства в Европе. Правда, способ он выбрал, на первый взгляд, не очень политкорректный, напомнив о том, что литовское государство в свои лучшие времена простиралось от моря до моря.Можно себе представить, какие эмоции это откровение встретило в Варшаве, где славную династию Ягеллонов, разумеется, считают польской. Еще меньше восторгов историческая аллюзия должна была вызвать в националистических кругах Украины, где в эту минуту словно ожили поросшие мхом стены древних литовских замков.Впрочем, заявление Адамкуса не затмило другого геополитического откровения, которым накануне отметился в Риге новоизбранный лидер Эстонии. Бывший американец Ильвес вдруг вспомнил здесь не о согревшем его солнце Вашингтона, покровителя всех борцов с империями, а о своих исконных корнях - притом во вполне европейском имперском контексте. Тот факт, что первой страной его посещения оказалась Латвия, он пояснил тем, что его семья происходит «не только из Эстонии, но и из северной Ливонии».Вряд ли случайно титульный социал-демократ, главным козырем которого на выборах было энциклопедическое образование, случайно употребил в официальном выступлении не недавнюю Лифляндию, а древнюю Ливонию. За этой аллюзией стоит еще более внушительный контекст истории, чем за упоминанием о литовских князьях. Над этими князьями несколько столетий властвовал Ливонский орден, учрежденный рыцарями-крестоносцами в конце XII века. По велению Святого Престола, по причине соперничества со скандинавскими завоевателями, ливонцы были подчинены, как известно, еще более могущественным тевтонам.Исторические аллюзии мелких даже в европейском масштабе политических фигур, над которыми в кругах Евросоюза иронизируют не меньше, чем над ревностными католиками Качинскими, могли бы вовсе не рассматриваться всерьез. Если бы историческая память о прошлом Европы интересовала только узких специалистов по средневековью. Если бы преемственность древних орденских структур, рожденных во времена крестовых походов, не дожило благополучно до сегодняшнего дня. Если бы само понятие «крестовый поход» не было востребовано в современной геополитике. Если бы недовольством «окраинной Европы» чванством и высокомерием брюссельской бюрократии не пользовались далекие потомки былых рыцарей, князей, эрцгерцогов, равно как и гроссмейстеров и командоров.ПРИВЕТ ОТ ГРАФА КУДЕНХОВЕ-КАЛЕРГИТоомас Хендрик Ильвес действительно не случайно посетил Ригу накануне визита королевы Елизаветы II. Город, построенный по указанию тевтонского князя Альберта, стал центральным пунктом высокого визита, что столь же знаменательно и не случайно, как выбор Дома черноголовых для приема коронованных особ.В числе этих особ - чего мировая пресса почти не заметила - оказались не только британские монархи. В день прибытия королевы в Риге очутился 92-летний, но отнюдь не лишенный дара речи и далеко уходящей памяти наследный принц австрийской короны Отто фон Габсбург. Награда, которой удостоилась из его рук Вайра Вике-Фрейберга - единственная из трех балтийских лидеров недавняя подданная британской короны, - учреждена венским фондом имени графа Рихарда фон Куденхове-Калерги.Граф Рихард знаменит в Европе как основатель консервативного Панъевропейского Союза (PEU), возникшего в бурные годы передела континента после Первой мировой войны. С сороковых годов консервативный альянс, финансируемый крупнейшими центрально-европейскими корпорациями, официально связан с именем Отто фон Габсбурга, с которым Куденхове-Калерги якобы познакомился только в эмиграции. Однако даже год основания PEU - 1923-й - совпадает с решением Габсбургов формально отказаться от руководства Тевтонским орденом, которым древнее королевское семейство руководило с 1589 года.Граф Рихард считается - хотя не вполне обоснованно - автором идеи Соединенных Штатов Европы, в последующие времена получившей наименование «Европы регионов». Отто фон Габсбург, полвека назад подвергавшийся насмешкам как «принц без королевства», ничего не забыл и ничего не простил. В особенности Германии, не нуждающейся в его монархических услугах - несмотря на то, что его далекий предок Рудольф в XIII веке не только возглавлял Священную Римскую Империю, но и руководил тевтонскими завоевательными походами.Проект «Европы регионов» возвращает континент к тем временам, когда ни нынешняя Германия, ни нынешняя Италия не были едиными государствами. Политические деятели крайне правого толка, официально или полуофициально принимаемые в Панъевропейском союзе, представляют сепаратистские партии, прямо или опосредованно связанные со старыми монархическими семействами - от генуэзских до каталонских. С семействами, правившими во времена почти безраздельного господства Габсбургов в Европе. С семействами, представленными в лондонской Монархической ассоциации, где гессенские и баварские «голубые крови» представляют кого угодно, только не Брюссель и не Берлин.Вторым многовековым конкурентом дома Габсбургов было, разумеется, государство Российское - от времен Александра Невского вплоть до Первой мировой войны, когда австро-венгерская корона даже назначила собственного наместника на Украине - покровителя и кумира греко-католиков епископа Андрея Шептицкого.Семейство Габсбургов неоднократно удостаивало Россию особого политического внимания. В год избрания Владимира Путина президентом России Карл Габсбург, сын кронпринца, со страниц благожелательной Die Welt призывал нашу страну «перейти к политике деколонизации». А именно, и в первую очередь - предоставить независимость Чечне.Взамен предлагалось всего-навсего - много или мало? - лояльность со стороны Габсбургов. По крайней мере, иначе трудно интерпретировать ссылку на отца-основателя PEU: «Рихард Куденхове-Калерги, создатель идеи Пан-Европы, не рассматривал Британию в качестве части объединенной Европы из-за ее ориентированной на колонии политики. После Второй мировой войны Великобритания, потерявшая или предоставившая независимость большей части своих колоний, смогла стать частью Европы».Говоря о Европе, в состав которой «панъевропейцы» соблаговолили принять Англию, сын кронпринца, разумеется, не имел в виду Европейский Союз. Речь шла, разумеется, о части того проекта лоскутного одеяла, управляемого из единого политико-экономического центра, который много десятилетий лелеет гость Риги - «монарх без королевства».Указания Москве не обошлись без намека на последствия в случае ослушания. «Россия - последняя империя в Европе - витийствовал наследник кровавых королей. - В России тенденции к независимости наблюдаются повсюду: от Тувы и Грозного до Йошкар-Олы...»Москва не проявила внимания к наставлениям наследника Габсбургов. После чего марийский народ - наследник общего с эстонцами финно-угорского этноса - «случайно» оказался предметом назойливой международной опеки. Подозревать в этом странном выборе брюссельских бюрократов было бы странно. Как хорошо известно нашим дипломатам, официальная евробюрократия ненамного лучше разбирается в европейской истории, чем Джордж Буш. Хотя, разумеется, не путает Словакию со Словенией.«ВЕНСКИЙ ВАЛЬС» БАЛКАНСКОЙ ГЕОПОЛИТИКИЗа полгода до смерти президент Хорватии Франьо Туджман огорошил местного журналиста неожиданным вопросом на вопрос: «Вы говорите о месте Хорватии в Европе? Хорошо, только какую Европу вы имеете в виду?» На лице юного репортера изобразилось удивление. «Вы думаете, что существует какая-то одна Европа? - продолжал бывший функционер Союза коммунистов Югославии. - Так вот, вы ошибаетесь. Есть Евросоюз, а есть Европа Габсбургов. Мало того, есть еще Европа Священной Римской империи...»Он знал, о чем говорил. Уже в 1991 году эрцгерцог Карл наезжал в Загреб, где даже познакомился со своей будущей супругой Франческой Тиссен, дочерью барона-коллекционера, фамилия которого вряд ли требует комментариев. В умильной светской хронике о чете, сочетавшейся браком уже после кровавого раздела Югославии, сообщается, что юная Франческа проживала то в Женеве, то в Лондоне, а в родовом поместье принимала Далай-ламу.Ее супруг в интервью «Ди Вельт» (Die Welt), прямо адресованном Владимиру Путину, упоминал и Балканы: «Выход из состава Югославии Словении, Хорватии и других стран тоже происходит в рамках процесса деколонизации, также как и стремление к независимости Косово»...Навязчивая симпатия состоятельнейшего мирового семейства к национальным меньшинствам может растрогать разве что младшее послевоенное поколение европейских бюргеров. В представления среднего европейца с мозгами, до стерильности промытыми стандартными либеральными благоглупостями, никак не вмещается то обстоятельство, что для наследников австро-венгерского владычества раздел Балкан - совсем не то же самое, что для Билла Клинтона или Хавьера Соланы. Для кого Албания - страна, освобожденная от коммунизма, а для кого - бывшая вассальная территория империи Габсбургов во главе с их родственниками баронами Видами.Что и говорить о хорватском племени - верных штыках австро-венгерской короны? Что говорить о Загребе, где память о владычестве Габсбургов дышит из каждой трещины древних готических зданий? Подруга Далай-ламы и дочь швейцарского коллекционера сегодня не жалеет благотворительных средств из собственного фонда для восстановления поврежденных войной католических храмов. А в Косово «стремление к независимости» выражается в снесении с лица земли остатков православной культуры. За толпой "мусульманских дураков", должно быть, снисходительно наблюдают в штаб-квартире никуда не исчезнувшего Тевтонского ордена, находящейся - где же ей еще быть? - в Вене.АРХИТЕКТОРЫ ХАОСА: КТО ОНИ?В ходе светской беседы в гостеприимном Доме черноголовых обсуждались, разумеется, и насущные политические вопросы. В частности, главы всех трех балтийских государств - сразу же после мероприятия с участием королевы и кронпринца - собирались на прием по случаю пятидесятилетия Венгерского восстания.Спустя два дня благовоспитанная европейская публика из младшего послевоенного поколения дружно ахала, пожимала плечами, нервно курила и изо всех сил напрягала промытые до стерильности мозги, пытаясь осознать, что же за странные беспорядки второй месяц подряд сотрясают Будапешт, и почему в молодых странах Европы хором подняли голову правонационалистические движения, не гнушающиеся самой непотребной лексикой и самым разнузданным поведением, вплоть до популистского разыгрывания темы еврейского происхождения премьер-министра Дюрчаня...Зато ничему не удивлялся Петер Кенде, глава совета попечителей будапештского Института 1956 года. По его словам, которые процитированы в свежем номере «Франкфуртер Рундшау» (Frankfurter Rundschau), в событиях венгерской «весны» было много течений. «Если бы восстание было успешным, то «Венгрия могла бы стать черно-красной страной, как, например, Австрия».Не такой ли «черно-красной» страной видит Болгарию выскочивший, как чертик из табакерки, ультраправый кандидат Велен Сидеров?Не та ли самая конъюнктура «второй Европы», антигерманской и антирусской одновременно, скрывается за общей - по форме антибрюссельской - риторикой венгерской ФИДЕС и болгарской «Атаки»?На это можно возразить: стилистика всех «Атак», ныне расплодившихся, подобно насекомым, на европейском пространстве, слишком явно построена по заокеанским лекалам. Да и Панъевропейский союз изначально представлял интересы континентальных промышленных олигархов, соперничавших с американскими корпоративными боссами...Едва задумавшись об этом, я открываю текст последнего интервью Отто фон Габсбурга, адресованное России. На редкость злобный текст, что ранее не было присуще кронпринцу, сосредоточен на единственном примере нового российского «тоталитаризма» - преследовании нефтяного магната Ходорковского.И никак не могу не вспомнить о радушном приеме предводителя антисемитской на словах ФИДЕС на мероприятии Американской венгерской федерации, где он заседал за одним столом с покровителем Российского еврейского конгресса, американским потомком придворной семьи Австро-венгерского королевства сенатором Томом Лантосом. Который формально входит в плеяду американских демократов, однако по существу принадлежит к официально никем не обозначенной, надпартийной, до мозга костей корпоративной «третьей Америке».А также о той роли, которую играл в подготовке российских демократов ельцинского призыва американский стратег Поль Вейрих - сколь яростный правый консерватор, столь и убежденный греко-католик. И о том, что в подобранной им реформаторской плеяде московский либерал Михаил Резников вполне сочетался с бесспорным физиологическим антисемитом Михаилом Полтораниным. И о том, что с 1999 года - ни раньше и не позже - господин Вейрих возобновил свою деятельность в Москве, еще до прихода к власти Джорджа Буша-младшего, которым был вновь мобилизован и призван к идеологическому обслуживанию «крестовых походов».А также о том, как один петербургский радикальный националист, именующий себя казаком, с восторгом рассказывал мне о семинарах для правых радикалов, которые периодически проводит в Восточной Европе американское учреждение под названием Western Goals. И о том, как его отец-основатель, родовитый французский аристократ Арно де Боршграв (в американском произношении - Боршгрейв) оказался источником скандальной компрометирующей информации, касающейся высших лиц российского «Газпрома»...Мне трудно судить о том, насколько к европейскому повороту вправо, означающем сметение с политической доски целого множества фигур первой величины, готово Европейское сообщество. Меня больше волнует вопрос о том, насколько компетентны в теневой геополитике, уходящей в средневековые времена, высшие кадры российского дипломатического ведомства. Это ведомство клянут во Львове окруженные вакуумом молчания активисты местной русской общины, оскорбленные «отсутствием всякого присутствия» российской дипломатии. Над этим ведомством откровенно смеется эстонская пресса, обыгрывая фамилию бывшего посла Провалова.Насколько хватит знаний, смелости и фантазии российской дипломатии, чтобы достойно играть на поле «другой Европы»? Я поверю в сохранную компетентность отечественных профессионалов в тот же день и в тот же момент, когда в ответ на создание благотворительного фонда Франчески Тиссен-Габсбург кто-нибудь - разумеется, не в Москве, а в Праге - догадается учредить фонд имени короля Пржемысла Оттокара Второго. А в российском Пскове было бы столь же уместно сугубо локальное, но влиятельное политическое движение, названное в память князя Довмонта...Чтобы играть по-крупному, на уровне, достойном богатого, славного и жестокого наследия веков русской истории, нефтегазовой и химической корпоративной политики недостаточно. Первое, что для этого требуется, - преодоление бюрократической косности со свойственной ему умственной ленью, выход геополитического интеллекта из московской кухни на мировой простор.Если этого не получится, мы проиграем не только Колывань. Прошу прощения - Таллин.26.10.2006

15 октября 2015, 23:50

Новый клановый конфликт в США

Аналитик клуба Динамического консерватизма, политолог Константин Черемных о расстановке сил на политической арене в США перед выборами. Ведущий Дмитрий Перетолчин

05 августа 2015, 12:41

Greenpeace как закулисный инструментарий международных сил

Аналитик клуба Динамического консерватизма, политолог Константин Черемных о подоплёке деятельности международных неправительственных организаций. Ведущий Дмитрий Перетолчин.

28 июля 2015, 13:51

Иранская сделка и дело ФИФА

Аналитик клуба Динамического консерватизма, политолог Константин Черемных о последних наиболее значимых событиях на международной арене. Ведущий Дмитрий Перетолчин

03 июля 2015, 14:00

ВСПЛЫВАЮЩАЯ ИМПЕРИЯ. Об имперском переломе и запросе на Империю

Из доклада Изборскому клубу под редакцией В.В.АверьяноваРазрушение Советского Союза прошло под аккомпанемент публицистических заклинаний о временности любой империи, о том, что все империи рано или поздно разрушаются. Происхождение этого мотива у идеологов и обслуги перестройки не так легко объяснить. В самом деле, что они хотели этим сказать? Ведь факт разрушения империй не опровергает ни того, что они востребованы человеческой историей, ни того легко доказуемого факта, что они являются более долговечными, чем другие политические формы. Если бы разрушители СССР взаправду захотели учредить на большей части его территории стабильное и жизнеспособное политическое устройство, то следовало бы вновь выбрать именно имперскую форму.Может быть, конструкторы антисоветской идеологии почерпнули этот мотив у одного из главных гуру англосаксонской историософии Арнольда Тойнби? Тойнби в «Постижении истории» поражался необыкновенному упорству, с которым «универсальные государства» борются за свою жизнь, как будто они и есть «конечная цель существования», действительно Вечный Город, Бессмертная Империя. Тойнби признавал, что труднообъяснимая вера людей в бессмертие их держав, которая проявлялась даже после крушения империй, порой позволяла возрождать эти империи в новой форме, как будто «мертвая цивилизация и живая связаны между собой сыновне-отеческим родством»[1]. Эта вера сродни той, что, по евангельскому слову, движет горами. Не значит ли это, что заклинания о смертности империй в конце 80-х годов были призваны внушить позднесоветскому, а затем и постсоветскому обществу обратные убеждения, так сказать, вакцинировать его от «имперского синдрома»?Другой мотив, связанный с предыдущим, и имеющий хотя бы какую-то внутреннюю логику, заключался в том, что империя как политическая форма в принципе уходит в прошлое, то есть попросту устарела. Действительно, XX век стал веком небывалых антиколониальных и национально-освободительных движений, в результате которых пали ведущие державы-метрополии от империи Габсбургов на Западе до царства династии Цин на Востоке, а затем с мировой карты исчезли колонии Великобритании, Франции и Португалии. В этой оптике СССР мог показаться последним образованием имперского характера, чем-то вроде реликта русского имперского проекта, получившего за счет левой революции отсрочку собственной гибели. Такую трактовку нередко можно встретить у неолиберальных публицистов – и теперь уже не только в отношении СССР, но и современной, путинской России, новый консервативный курс которой, как говорят некоторые, призван вновь отсрочить неизбежный и окончательный развал нашего государства, столь для них желанный.Не в последнюю очередь разрушение СССР рассматривалось политическими элитами британского мира как своего рода «месть» за освободительное движение, которое было спровоцировано социалистическим блоком в его противостоянии с миром капитализма. В настоящем докладе мы приходим к выводу, что тезис о «конце всех империй» был справедлив по отношению к западным колониальным империям Нового времени, а потому западные идеологи и ученые спроецировали его и на «восточные» державы. Это была «месть» не только политическая, но и, в некотором роде, методологическая, поскольку западный человек разочаровался в своих империях, убедительно продемонстрировав себе и всему миру свою «имперскую несостоятельность». Так называемый «викторианский синдром», который крайне болезненно переживала британская элита в 60-е – 70-е годы XX века, до сих пор не изжит. К примеру, воссоединение России с Крымом отзывается имперскими фантомными болями (принц Чарльз, встречаясь с меджлисом крымских татар, декларировал собственное родство с крымскими ханами). Дополнительная фантомная боль провоцируется тем фактом, что Крым не стал-таки яблоком раздора между Россией и Турцией.Антиимперский и антиимпериалистический пафос коммунистов и социалистов первой половины века был взят на вооружение неолибералами. До сих пор в представлении западной политологии, во многом наследующей штампы «революции 1968 года», империя сводится к захвату ресурсов, подчинению слабых государств и ограблению населения. Но на практике «молодежный класс» мобилизуется часто против правительств, старательно внедряющих демократическую модель с разделением властей, в то время как реальные вассальные диктатуры (напр., монархии Персидского залива) получают «иммунитет».Вместе с тем гипотеза о смерти всех империй, этот своеобразный аналог мифа о «конце истории», будучи удачно примененной как инструмент демонтажа восточного блока и СССР, оказалась сама по себе мимолетной. Лишь в 90-е годы идея освобождения от бремени и наследия империи лежала в основе целой волны внешне объективных академических исследований, проводившихся в основном при поддержке западных фондов. Правительствам «переходных экономик» внушалась модель национального государства как естественного воплощения демократии. При этом параллельно происходило конструирование Евросоюза и разворачивались программы партнерства с НАТО в Восточной Европе, что означало реальное имперостроительство и учреждение «вассалитетов» на освободившихся от советского влияния территориях.Тем не менее, в те годы встречались и откровенные признания со стороны ведущих западных ученых. Так, например, Хью Тревор-Ропер уже в 1993 году, отбрасывая камуфляж, утверждал, что малые нации не могут обладать полным суверенитетом, поскольку так или иначе являются частями имперских систем[2]. Тогда это был один из немногих голосов, затерявшихся в хоре политкорректности и эйфории «конца истории».В течение одного десятилетия ситуация с трактовками империи сильно изменилась и наметился так называемый «имперский перелом»[3]. Размытость понимания империи привела и к размытости ее критики. Одновременно произошла деконструкция понятия «нации» и производного от него «национального государства». Национальное государство как ориентир 90-х годов, по выражению К. Кейдера, все больше утрачивало «очарование». Попытки представить понятие империи в виде «воображаемого сообщества» в целом оказались безуспешными. Ученые заговорили о «когнитивном расстройстве» имперских исследований. По выражению Марка Бейссингера, «денатурализация» нации привела к опасности романтизации былого имперского разнообразия, и теперь империя – о, ужас! – может занять ставшее вакантным место основополагающего элемента истории[4].Объявление о «конце империй» оказалось ничтожным перед лицом истории, и от разговоров об имперском реваншизме все чаще стали переходить к констатации неустранимости имперского начала в российской политике[5]. С другой стороны, американская имперская традиция также возрождается, и все отчетливее звучат голоса о строительстве всеобъемлющей империи как однополярного мира, а не просто абстрактного global state. Об этом пишут и противники американской империи, такие как Энтони Негри и Майкл Хардт, и её апологеты, вроде неоконсерваторов Роберта Кейгана и Уильяма Кристола или менее идеологизированный Параг Ханна.В России, наряду с неолиберальной и нигилистической волной, существовала и развивалась собственная традиция описания империи. Суть ее может быть охарактеризована словами В.П. Булдакова об отказе воспринимать империю как исключение, а не правило всемирной истории или тем более как «дурное прошлое», от которого необходимо открещиваться[6]. К заметным проектам апологетического по отношению к имперскому опыту России характера можно отнести дискуссии в журналах «Родина» (1995-1997 гг.) и «Философия хозяйства» (1999 – 2005 гг.). Идеологами империи в этом ключе выступили митрополит Иоанн (Снычев), В.Л. Махнач, Ю.М. Осипов, А.Г. Дугин, A.C. Панарин и др. В наиболее зрелом виде неоимперский подход проявился в работах второй половины нулевых и последующих годов[7].Один из пороков постмодернистских подходов к истории заключался в том, что историки этой генерации зачастую игнорировали глубинные, свойственные коренному большинству населения той или иной страны установки и предпочтения и сосредотачивали свои исследования на наиболее заметных «пограничных» меньшинствах. Такой подход был выгоден для тех сил, которые рассматривали научный и концептуальный анализ не как средство подлинного понимания объекта, а как поиск и конструирование наиболее эффективных способов манипуляции объектом, в том числе его разрушение.Именно стремлением найти идеальный способ манипуляции и разрушения объясняются многие структурные исследования империй, в том числе Российской империи и СССР. Вычленение слабых мест, уязвимых сообществ, тех меньшинств, которые склонны к поддержке процессов политического разложения и распада, конструирование протестной субъектности даже тогда, когда она носит явно искусственный характер – вот фирменный стиль этой манипулятивной империологии[8]. Сработав в 80-е годы в восточном блоке, метод разжигания межнациональных конфликтов был спроецирован и в прошлое (историю Российской империи), и в будущее (современная РФ). Видные теоретики ослабления империй через рост национализмов (Д.Ливен, Р.Суни и др.) заложили неплохой фундамент для этого подхода. В национализме видели главный «мотор развития» (читай: дезинтеграции империи), а в качестве аксиомы насаждался тезис об «искусственном сдерживании национального развития» в империи. Тем не менее, золотой век идеализации «национальных государств» – в прошлом. Те, кто связал себя с таким ложно понятым национализмом, игнорировали существовавший всегда опыт постижения империи, который отражен, к примеру, в высказывании Поля Мари Вейна: «Политический порядок парил над этническим разделением, подобно тому как у нас цивилизация парит над национальными границами и не является поводом для шовинизма»[9]. Несмотря на то, что метод один раз сработал, он не может считаться совершенным – напротив, в новых исторических условиях он выдает регулярно повторяющийся порок западных обобщений – упрощение и недооценку незападных культур.В целом на сегодня на Западе пытаются построить подход, связанный с членением имперских пространств не на народы в чистом виде, а на «регионы», абстрактные территориальные единицы, в которых аналитик наблюдает уникальное сочетание различных компонентов: этносов, национальностей, политических традиций, религий, имущественных и потребительских особенностей и т.д. Соответственно, в современной практике манипуляции каждый регион рассматривается как объект, для которого создается неповторимая, специально под него рассчитанная манипулятивная стратегия.В этом подходе как в искривленном зеркале отражается традиционная имперская стратегия, где в каждом элементе титула императора символизируется своеобразный тип правления империи в конкретном регионе. Логика собирания земель в империи у современных глобальных субъектов превращается в логику «рассыпания» земель – с тем чтобы затем унифицировать и нивелировать их уже в новой, глобальной системе. Стратегически речь идет о строительстве мировой гиперимперии, которое осуществляется через расчистку поля, через «игру на понижение» в отношении религиозных, этнокультурных, государственных традиций. Возникающая гиперимперия вынуждена критиковать все бывшие до нее империи, поскольку они были не чем иным как вариантами «альтернативной глобализации» на своих локальных участках, то есть фактически ее конкурентами, почему и добрая память о них или попытки их возрождения совершенно неприемлемы. С другой стороны, она вынуждена критиковать и традиционную культуру, мораль и религиозные убеждения как недостаточно соответствующие ценностям индивидуальной «свободы».Ставка на меньшинства при этом сохраняется, и, несмотря на ее неосновательность, в настоящее время оказывается оправданной исходя из опыта так называемых революций-2.0. Режиссеры этих революций, похоже, полагают, что чаяния обществ и элит заведомо существуют в непересекающихся измерениях, и если большинство еще не противопоставлено власти усилиями активного меньшинства, значит, это большинство пассивно (равнодушно, пребывает в «темном», «рабском» состоянии и т.п.). Таким образом, разложение незападных обществ выдают за своего рода «просвещение». В других докладах Изборского клуба уже неоднократно проводилась мысль о том, что в реальности новейшие массовые движения базируются на новом поколении технологий, предполагающих более низкий уровень образования, психологической самодостаточности, целостности ментальной «картины мира» и меньшей индивидуальной зрелости агентов этих движений, чем ранее (например, в той же революции 1968 года, не говоря уже о классических революциях)[10].В информационных войнах ключевым зажигательным элементом эпохи технологий 2.0 была признана «картинка», а не вербальное сообщение. К примеру, в российских политических новостях знаковой картинкой был пожар в московском Манеже в день инаугурации Путина, с Раушской набережной выглядевший как зрелище горящего Кремля; другой знаковой картинкой – панк-молебен в главном соборе Москвы, участницам которого были в деталях знакомы египетские прецеденты создания революционных «картинок».Однако, все это вмиг померкло перед кадрами ликующей человеческой массы у здания Верховного совета Крыма, а следом, вскорости – километровой очереди на референдуме донетчан и луганцев в Москве. Обе эти незапрограммированные картинки и были основанием для термина «информационные войска Путина» – поскольку иначе как прямым производным от государственной пропаганды стандартная западная аналитика этот феномен рассматривать не могла. Прошло некоторое время, прежде чем Москве была предъявлена претензия в имперском реваншизме, с соответствующими заявлениями на саммите НАТО и после него. Пропагандистское усилие со стороны РФ сыграло вспомогательную роль: оно само по себе не генерировало запроса на империю, а лишь открыло шлюзы для выхода в публичное пространство этого накопленного под спудом общественного запроса. Когда этот факт стал уже неопровержимо очевиден для глобальных экспертных кругов, последовали глобальные оргвыводы.Последовательность этих оргвыводов обернулась еще одним просчетом: так называемый «ближний круг» российского лидера сплотился, не смутившись как экономическим, так и статусным ущербом. Более того, обнаружилось, что критерий личного статуса для сообщества-мишени не тождественен допуску в наднациональные клубы; более того, глобальный корпоративный мир не проявил ожидавшейся решимости к отторжению российских участников: пришлось прибегать к персональному давлению и даже точечным ликвидациям (Кристофа де Маржори).Как итоги референдума в Крыму, так и (в еще большей степени) опросы граждан России об отношении к присоединению Крыма, или замеры рейтинга президента России – недвусмысленно свидетельствовали о том, что колоссальные средства, вложенные в «ломку русского менталитета» через государственные (связанные с USAID), квазинезависимые (многочисленные НКО – иностранные агенты) и частные каналы, были потрачены во многом впустую. Общество, от которого ожидалось «несогласие» с властью, ответило «несогласием» с манипуляторами.Несмотря на то, что сети публично интерпретировались в период «арабской весны» лишь как технический инструмент, как «модератор коммуникации», энтузиасты «технологий 2.0» исходили из аксиомы о том, что степень интернетизации пропорциональна степени «правильной» трансформации обществ-мишеней. В то же время сеть, транслирующая не либеральные, не радикально-националистические, а имперские смыслы, в представлении экспериментаторов – просто нонсенс: ее «не может быть, потому что не может быть никогда». Ведь имперское мышление – возврат в XIX век (как и говорилось с высоких трибун), а в XIX веке сетевых сообществ не было.Симптомы возрождения имперского сознания на уровне элит целого ряда государств с имперских прошлым лежали на поверхности – от посещений первыми лицами Японии храма Ясукуни до присвоения новому мосту через Босфор в Стамбуле имени султана, не говоря уже о том, что китайцы даже в государственной прессе стали именовать свою страну не только народной республикой, но и Поднебесной (империей). Если эта тенденция отметалась как некая случайная аномалия, обусловленная причудами или «заскоками» отдельных амбициозных лидеров, то этот факт можно объяснить исключительно идеологической установкой, стереотипом, исходящим из «желаемого» (wishful thinking).Поэтому, когда западная публицистика рассчитывает на действие антироссийских санкций как на «победу (пустого) холодильника над телевизором», эта вульгарно-материалистическая метафора неточна: чтобы превратить русских людей в животных, их, кроме телевизора, нужно лишить по крайней мере еще и компьютера. Того самого средства, которое задумывалось как инструмент деидентификации, а стало в России рупором имперских смыслов.............................[1] Тойнби А. Постижение истории. М. 1991. С. 485-489.[2] Trevor-Roper H. Aftermaths of Empire – in: End of Empire. The Demise of the Soviet Union / ed. by G.Urban. Washington 1993. С. 93.[3] Он отразился в большом количестве работ о России, таких как: Wortman R. Scenarios of Power: Myth and Ceremony in Russian Monarchy. Princeton: Princeton University Press, 2000; Imperiology: From Empirical Knowledge to Discussing the Russian Empire / Ed. by Kimitaka Matsuzato. Sapporo: Slavic Research Center, Hokkaido University, 2007; Russian Empire: Space, People, Power, 1700–1930 / Ed. by J. Burbank, M. von Hagen, A. Remnev. Bloomington: Indiana University Press, 2007 и мн. др.При этом в России неспроста в тот же самое время продолжаются разработки, призванные объяснить «отмирание» империи становлением «наций» и предупредить против опасностей, сопряженных с возрождением имперских комплексов: сборники российско-американского журнала «Ab Imperio»; Миллер А. Империя Романовых и национализм. М., 2006; Западные окраины Российской империи / Под ред. М.Д. Долбилова и А.И. Миллера. М.: НЛО, 2007; Сибирь в составе Российской империи / Под ред. Л.М. Дамешека, A.B. Ремнева и др. М.: НЛО, 2007; Северный Кавказ в составе Российской империи / Под ред. В.О. Бобровникова и И.Л. Бабич. М.: НЛО, 2007; После империи / Под ред. И.М.Клямкина. М., 2007 и мн. др.[4] Beissinger M.R. The Persistence of Empire in Eurasia // NewsNet: News of the American Association for the Advancement of Slavic Studies. Vol. 48 (2008). № 1.[5] Rоsefelde S. Russia in the 21-st Сentury. The Prodigal Superpower. Cambridge University Press, 2005; Паин Э. Россия между империей и нацией // Pro et Contra. 2007. Май-июнь; King Ch. Crisis in the Caucasus: A New Look at Russia’s Chechen Impasse // Foreign Affairs. 2003. March-April.[6] Булдаков В.П. Империя и смута: К переосмыслению истории русской революции // Россия и современный мир. 2007 № 3. С. 7.[7] Русская доктрина / под общ.ред. А.Кобякова и В.Аверьянова. М., 2005; Крепость «Россия» / М.Леонтьев, М.Юрьев, А.Невзоров, М.Хазин и др. М., 2005; Проханов А. Симфония Пятой империи. М., 2006; Проханов А., Кугушев С. Технологии Пятой империи. М., 2007; Бабурин С.Н. Мир империй. М. 2010; Аверьянов В. Империя и воля // Москва 2012 № 1 и др.[8] Это напоминает анекдот о конкурсе на лучшую книгу о слонах. В нем немцы привезли на тележке многотомный труд «История изучения слонов – Введение», американцы – брошюру «Все, что вы хотели знать о слонах», французы – изящный альбом «Сексуальная жизнь слонов», а англичане – том в кожаном переплете «Как охотиться на слонов». Подход англичан в этом анекдоте – красноречивая метафора того, что такое «имперские исследования России» на Западе в постколониальную эпоху.[9] Paul Veyne. L’Empire romain. – In: Maurice Duverger (ed.) La Concept d’Empire. Paris: Presses Univ. des France, 1980. С. 122.[10] Черемных К., Восканян М., Кобяков А. Анонимная война (доклад) // Изборский клуб, 2013, № 6; Доклад «Линии раскола в российском обществе» / под ред. А. Кобякова // Изборский клуб, 2014, № 6 (18) и др.Полностью читать доклад на сайте Изборского клуба

10 июня 2015, 12:06

Израиль: утрата субъектности

Недееспособность состава 34-го правительства Израиля - результат не столько плохих отношений "Ликуда" с Белым Домом, сколько снижения роли Израиля в мировой политике на протяжении последних 20 лет. Стратегический плацдарм Запада на Ближнем Востоке стал одной из многих стран региона. Беседуют Дмитрий Перетолчин и Константин Черемных

05 июня 2015, 16:58

Выборы в Великобритании и "новых порядок" в Европе

Результаты выборов в Великобритании и их влияния на политический расклад сил в Европе. Беседуют Дмитрий Перетолчин и политолог Константин Черемных

31 мая 2015, 21:16

Движущие силы в политике США

О скрытых и явных процессах, а также об изменениях в политической жизни США беседуют Дмитрий Перетолчин и политолог Константин Черемных

03 апреля 2015, 12:01

Элиты и народ: по разные стороны геополитической миссии

Одной из ключевых линий раскола в российском обществе, на наш взгляд, является ценностный разрыв между элитой и остальным населением. На первый взгляд, отрыв элиты от населения связан главным образом с ее привилегированным положением в отношении материального достатка, статуса и властных полномочий.Однако есть более глубокое и парадоксальное отличие: если сформулировать его кратко, то оно заключается в том, что население все еще считает свою страну великой и имеющей миссию в масштабах всего мира, а элиты – нет, элиты рассматривают положение России в мире исключительно функционально, полагая максимальным успехом встраивание России в глобализированный мир как развивающейся страны «не первого эшелона», которая должна отказаться от амбиций застрельщика глобальной мировоззренческой повестки дня, сосредоточившись на своих внутренних проблемах. Элита вовсе не горит желанием видеть Россию как одного из ключевых международных игроков, так как считает себя прогрессивной и прагматичной, а потому мессианские идеи ей кажутся нерациональными и наивными. Можно вспомнить, что идея «нормальной страны вместо сверхдержавы» была одной из мантр развала СССР. Именно она казалась столь привлекательной советской интеллигенции. И сегодня российские либералы не устают призывать к отказу от державных амбиций в пользу хороших дорог и честных чиновников, которые якобы сразу же откуда-то возьмутся после этого признания себя «нормальными».Недавно было опубликовано исследование экспертов Валдайского клуба «Российская элита – 2020». В данном проекте уже на протяжении многих лет изучаются взгляды представителей властных структур, политических объединений, бизнеса – тех, кто влияет или будет влиять на политическую повестку дня в стране. Авторы отмечают тренд, который не может не вызывать разочарования с точки зрения сужения горизонта мышления респондентов – с каждым годом все большее их число полагают, что национальные интересы России должны быть ограничены только нынешней ее территорией. На 2012 год такое мнение имеют 60% опрошенных. На графике 7 видно, как уменьшается доля считающих, что интересы России шире ее границ («широкие национальные интересы»).Если в середине 2000-х годов половина респондентов считала, что сфера национальных интересов России включает территорию СНГ, то к 2012 году количество таких ответов резко упало, до 15% (график 8). Что касается приграничных стран (и других ограниченных регионов), то их считают сферой интересов России сегодня 14%. А меньше всех число сторонников концепции, которая предполагает, что сфера российских интересов распространяется почти на весь мир – это лишь 11%.Авторы доклада отмечают не только факт снижения доли респондентов, которые считают, что сфера национальных интересов России шире ее государственных границ, – более того, динамика изменений ускоряется с течением времени: самое резкое снижение численности сторонников «широкого» определения сферы национальных интересов пришлось на период между 2008 и 2012 годами. При этом, чем младше респонденты, тем уже они определяют сферу национальных интересов страны.Наблюдаемые тенденции к снижению геополитических амбиций элит в значительной мере расходятся с декларируемыми претензиями России на одну из ведущих ролей в международных отношениях, после «Мюнхенской речи», задекларировавшей, что Российская Федерация претендует на статус одного из ключевых акторов мировой политики. Причем Россия неоднократно это уже подтвердила – в южноосетинском конфликте, в реализующемся проекте Евразийского союза, в жесткой позиции недопущения военной агрессии в Сирии.Как же все это может сочетаться с вышеописанными настроениями элит? Эксперты объясняют это тем, что сейчас вопросы внешней политики курируют представители старших поколений, которые «по советской инерции» склонны более широко рассматривать сферу национальных интересов России. А им на смену идут молодые прагматики, которые полагают, что Россия должна сосредоточиться на решении внутренних задач (и чья позиция, таким образом, не совпадает со стратегией нынешнего президента, явно сегодня демонстрирующего курс на усиление международной роли России).При этом, в то время как количество сторонников широкого определения сферы национального интереса России падает, по данным доклада, увеличивается число людей, считающих военную силу ключевым фактором международных отношений.Элиты чувствуют, что вокруг России – вовсе не друзья и соратники, и что свои интересы нужно как-то защищать. А вот понимания, что выстраивание стратегий только защиты, без стратегии рывка и экспансии – это позиция проигрывающего, у них нет. Или есть, но они считают соотношение «прибылей и убытков» для такого проекта не в свою пользу. Подобная позиция стратегически бесперспективна – пусть даже российского оборонного ресурса и в будущем хватит для того, чтобы избежать любых прямых посягательств на ее территории, если Россия прекратит отстаивать свои интересы в других регионах, ее просто медленно и вполне мирно «выдавят» со всех территорий, где она ранее имела влияние.Истоки подобных настроений российской элиты следует искать в недавнем прошлом. Концепция «нормальная страна вместо сверхдержавы» была ключевой для оправдания распада СССР в глазах интеллигенции. Вот как это описывает в своей книге директор Московского Центра Карнеги Дмитрий Тренин: «К середине 1980-х годов не только интеллигенцией, но и широкими кругами общества овладело стремление открыться внешнему миру и "жить в нормальной стране". Общее стремление "стать нормальной страной", "стать как все", естественно, поднимало вопрос о том, что такое "нормальная страна" и "кто есть все". … Либеральная интеллигенция мечтала, чтобы Россия, перестав быть советской, стала "нормальной европейской страной". Диапазон моделей простирался от Германии (как исторически и эмоционально наиболее близкого примера) до Швеции или Швейцарии (как наиболее желательного)».Сегодня очевидно, насколько наивны и безумны были чаяния этих «широких кругов». Впрочем, и сегодня, как в России, так и на Западе, кто-то еще надеется на подобные сценарии. Эксперт European Council on Foreign Relations (ECFR) Яна Кобзева недавно написала: «После окончания холодной войны многие думали, что Россия превратится в большую Польшу и надо просто помочь ей с демократическими реформами». И оказались разочарованы тем, что Россия превратилась во что-то другое, а точнее – вернулась вновь к притязаниям на независимое поведение, несмотря на не вызывающий на Западе сомнения проигрыш в холодной войне.Для кого-то в России подобный отказ от геополитической миссии мирового масштаба был философией, потому что, в полном соответствии с духом постмодерна, «большие смыслы» должны закончиться и должен был наступить фукуямовский конец истории. А всякая мировая миссия по определению – тоталитарна (разумеется, за одним исключением – кроме миссии демократических перемен).Другие действительно ограничили уровень своего мышления рациональным и правильным, как им кажется, прагматизмом. Зачем нам миссия, когда есть торговля, военное сотрудничество и прочая конкретика. И вообще, у нас нет врагов, у нас кругом «партнеры». Увы, хотя такое мышление не является каким-то демоническим предательством национальных интересов, оно ущербно в силу своей ограниченности.Особенно на фоне других государств, которые вовсе не считают нужным ограничивать себя дилеммами «или мировая миссия, или нормальная жизнь». Особенно смехотворно тезисы о необходимости отказа от «сверхдержавности» выглядят на фоне действий и деклараций США, которые не собирались и не собираются отказываться от мессианства. Также и ЕС пытается позиционировать себя как геополитического субъекта с уникальной цивилизационной идентичностью, которую считает вполне вправе (если не силой как США, то моральным давлением) продвигать в другие государства. Заметим, что эти мировые игроки не сомневаются, что их геополитическое мессианство вполне совместимо, и более того, неразрывно связано, с благополучием их граждан.В отличие от элит основное население России имеет другое мнение. Очень интересные результаты два года назад получили Институт социологии РАН и Фонд Эберта в своем исследовании «Двадцать лет реформ глазами россиян» (2011). Уже 15 лет остаются стабильными представления о том, какая идея могла бы объединить российское общество. Лидирует бессменно идея единения народов России в целях ее возрождения как великой державы, далее идут идея России как правового государства и идея объединения народов для решения глобальных проблем, стоящих перед человечеством. Можно считать такие воззрения россиян наивными или ностальгическими, но получается, что, несмотря на свой критический и даже порой пессимистичный взгляд на настоящее России, в качестве идеала они видят сильную страну, где главенствует закон и справедливость, которая заботится не только о своих гражданах, но и помогает создавать мирное и уверенное будущее для всего мира.Социологические опросы вновь и вновь показывают, что россияне гордятся достижениями России в мировых масштабах, такими как победа над Гитлером и полет Юрия Гагарина. Именно державой, а не просто «нормальной страной» они хотят ее видеть и сейчас: недавний опрос ВЦИОМ показал, что к 2020 году россияне хотят видеть свою страну великой процветающей державой (43%) (остальные факторы – уровень жизни, стабильность – набрали лишь по несколько процентов).То есть население России, по сути, гораздо более «мессиански» настроено, чем ее элита. Авторы доклада об элитах Валдайского клуба дали нам комментарий о том, чем они объясняют подобное различие. По их мнению, народ рассматривает Россию во многом через нематериальную призму ее исторической миссии, в то время как элиты прагматически оценивают, во что им обойдется эта миссия, и полагают, что сегодня Россия не может себе позволить такую роскошь – на это нет ресурсов. Мобилизационные стратегии для нынешней элиты не привлекательны.Таким образом, одним из важнейших компонентов размежевания между элитой и остальным обществом, является вопрос о роли и месте собственной страны в мире. Это определяет очень важное направление общественного раскола, ведь отношение к данному вопросу представляет собой важную, принципиальную часть идентичности любого народа.ВыводыЭтот разрыв в видении страны имеет два ключевых негативных последствия. Во-первых, все большее число россиян укрепляется в мысли о том, что элиты мотивированы лишь своим сиюмитнутным обогащением, и что речь сегодня идет, по сути, о «предательстве элит».Вторая опасность такого отчуждения состоит в том, что, имея ресурс мобилизационного проекта в виде настроений населения, и не используя его для реализации «большого проекта России» как государства-миссии, элиты своим псевдоэффективным прагматизмом хаотического «решения проблем по мере их поступления» без единой стратегии диктуют России стратегию слабого. Но этот «слабый» рано или поздно окажется перед фактом, что он все равно в «Большой игре» участвует – но уже не в качестве субъекта, а в качестве объекта, судьбу которого будут решать те, кто от своих амбиций не отказывается. Жан-Сильвестр Монгренье, доктор геополитики и научный сотрудник Института Томаса Мора говорит, что сегодня «Путинская Россия не размахивает над головой знаменем возвышенных представлений о человеке и его отношения к космосу. Таким образом, ее нельзя считать носителем некой вселенской миссии, … "белой Мекки", то есть политического и идеологического центра консервативной философии». А ведь такую «Россию с миссией» ждут в мире многие. Но строить ее способна будет только другая элита, с другими горизонтами мышления. Которая будет признана народом легитимной и соответствующей масштабам такого государства, как Россия.(Из аналитического доклада Изборскому клубу "Линии разрыва в российском обществе". Авторы: Маринэ Восканян, Андрей Кобяков, Константин Черемных. http://dynacon.ru/content/articles/3263/)