• Теги
    • избранные теги
    • Люди1105
      • Показать ещё
      Компании1425
      • Показать ещё
      Разное771
      • Показать ещё
      Страны / Регионы215
      • Показать ещё
      Издания193
      • Показать ещё
      Международные организации46
      • Показать ещё
      Формат42
      Сферы9
      Показатели22
      • Показать ещё
21 июля, 08:18

Мнения о развитии ИИ разделяются

По мнению американского предпринимателя, владельца SpaceX и Tesla, ИИ определенно будет способен выполнять полезные функции, например защищать нас от электронного спама. Однако здесь же Маск задался вопросом: а не посчитает ли ИИ, что лучший способ избавиться от спама будет заключаться в том, чтобы избавиться от людей? Своими размышлениями на эту тему он решил поделиться на страницах журнала Vanity Fair, где в качестве примера рассказал об ИИ, который будет разработан, скажем, для того, чтобы сажать, выращивать и собирать с полей клубнику.

18 июля, 16:23

Alphabet (GOOGL) Owned Google Fiber CEO McCray Steps Down

Alphabet Inc.'s (GOOGL) trouble continues, as Google Fiber's CEO, Gregory McCray steps down within five months of appointment.

17 июля, 14:10

Незаменимые девайсы и сервисы последних 10 лет

Всего лишь десятилетие назад мир был совсем другим. Мы не могли заказать Uber через смартфон, про Chrome никто не знал, но уже искал замену Explorer. За последние 10 лет было изобретено несколько невероятных девайсов и сервисов, попробуем вспомнить их

17 июля, 14:10

Незаменимые девайсы и сервисы последних 10 лет

Всего лишь десятилетие назад мир был совсем другим. Мы не могли заказать Uber через смартфон, про Chrome никто не знал, но уже искал замену Explorer. За последние 10 лет было изобретено несколько невероятных девайсов и сервисов, попробуем вспомнить их

13 июля, 18:24

Суд освободил Google от уплаты налогов во Франции на €1,1 млрд

Франция планирует обжаловать решение парижского суда

12 июля, 21:21

60 Countries’ Digital Competitiveness, Indexed

Neasden Control Centre for HBR It is barely 20 years since Sergey Brin and Larry Page registered the domain name google.com, and only 10 years since Steve Jobs walked onto a stage in San Francisco and introduced the iPhone. Yet in this short period, digital technologies have upended our world. We introduced the Digital Evolution Index in HBR in 2015 to trace the emergence of a “digital planet,” how physical interactions — in communications, social and political exchange, commerce, media and entertainment — are being displaced by digitally mediated ones. We identified many hotspots around the world where these changes are happening rapidly and other spots where momentum has slowed. Two years on, depending on where we live, we continue to move at different speeds toward the digital planet. Today’s Digital Landscape While much has changed even since 2015, there are roadblocks on the journey that have remained surprisingly resilient. Consider the five most salient features of today’s digital landscape. Digital technology is widespread and spreading fast. There are more mobile connections than people on the planet, and more people have access to a mobile phone than to a toilet. Cross-border flows of digitally transmitted data have grown manifold, accounting for more than one-third of the increase in global GDP in 2014, even as the free-flow of goods and services and cross-border capital have ebbed in the aftermath of the 2008 recession. While more people can benefit from access to information and communication, the potential for bad actors to create widespread havoc increases; with every year, the incidents of cyberattacks get bigger and have wider impact. Digital players wield outsize market power. Based on their stock prices on July 6, 2017, Apple, Alphabet, Microsoft, Amazon, and Facebook were the five most valuable companies in the world. The most valuable non-American company, 7th overall, was China’s e-commerce giant, Alibaba Group. With products that rely on network effects, these players enjoy economies of scale and dominant market share. They have deep resources for innovation with the ability to accelerate the penetration and adoption of digital products. Digital technologies are poised to change the future of work. Automation, big data, and artificial intelligence enabled by the application of digital technologies could affect 50% of the world economy. There is both anticipation and apprehension about what lies on the other side of the threshold of the “second machine age.” More than 1 billion jobs and $14.6 trillion in wages are automatable by today’s technology, which could open the door to new ways to harness human energy as well as to displacing routine jobs and increasing social inequities. Digital markets are uneven. Politics, regulations, and levels of economic development play a major role in shaping the digital industry and its market attractiveness. With the world’s largest internet user population – 721 million – China has a parallel digital market because so many of the major global players have no presence there. India, with its 462 million internet users, has a digital economy representing arguably the greatest market potential for global players; however, it operates in multiple languages and multiple infrastructure challenges, despite the government having taken sweeping actions that affect the digital market. The European Union has 412 million internet users, but its market is fragmented; it is still in the process of creating a “digital single market.” In many countries, several websites or digital companies are blocked. Around the world, digital access itself is far from uniform: Barely 50% of the world’s population has access to the internet today. Digital commerce must still contend with cash. Retail e-commerce sales worldwide are expected to hit $4 trillion by 2020, about double of where it is now. A major hurdle is the continuing stickiness of cash, which has not been displaced by digital alternatives despite myriad options. In 2013 85% of the world’s transactions were in cash. While the Netherlands, France, Sweden, and Switzerland are among the least cash-reliant countries in the world, even in the Eurozone, 75% of point-of-sale payments are in cash. Most of the developing world is overwhelmingly cash-dependent; in Malaysia, Peru, and Egypt, only 1% of transactions are cashless. Even India’s demonetization experiment has not broken the country’s heavy cash dependence. Five months after the country demonetized 86% of its currency, cash withdrawals were actually 0.6% higher than a year earlier. Each of these five features contains both upsides and challenges. Moreover, how strongly each of them is felt varies depending on where you are in the world. For global technology players and policy makers, it is essential to understand how the progress toward a digital planet is proceeding in different parts of the world. Mapping Digital Momentum Around the World As part of a collaboration between the Fletcher School at Tufts University and Mastercard, we created the Digital Evolution Index and analyzed the state and rate of digital evolution across 60 countries. This evolution is the outcome of an interplay among four drivers, with about 170 indicators across them (see sidebar). MethodologyThe drivers and key components we analyzed are as follows: Supply conditions. This category includes three types infrastructure: access infrastructure (communications sophistication and coverage, as well as security); transaction infrastructure (access to financial institutions and electronic payment options); and fulfillment infrastructure (quality and performance of logistics and transportation infrastructure). Demand conditions. This category measures how digitally engaged consumers are. Are they willing and able to spend online? Do they use the digital payment options available to them? How much do they actually use the digital devices, mobile connections, and so on that are available to them? Is there a digital gender gap, and if so, how large is it? Institutional environment. With this category, we assessed the legal environment (including IP and investor protections) as well as how much the government used digital technology. We also measured broader concerns such as transparency, rule of law, and regulatory quality. Innovation and change. In this category, we primarily looked at three subcategories: inputs (financing options, talent retention, startup capacity), process (how sophisticated are firms’ business processes, and what’s the level of R&D?), and outputs (what’s the degree and richness of connectivity across networks including mobile devices, digital entertainment, social media, etc. that help propagate new products, ideas and business models?). We also examined the competitiveness of a country’s digital economy along two dimensions: its current state of digital evolution, as determined by the interplay of the four drivers mentioned above, and its pace of digital evolution over time, as measured by the growth rate of a country’s digital evolution score over the period 2008 – 2015. This growth rate, which we refer to as momentum, is a lead indicator of a country’s future digital potential and prospects. Our inquiry started with the following questions: What are the patterns of digital evolution around the world? What factors explain these patterns, and how do they vary across regions? Which countries are the most digitally competitive? Which actors are the prime drivers of competitiveness: public or private sector? How do countries accelerate their digital momentum? By measuring each country’s current state of digital evolution and its pace of digital evolution over time, we created the following chart, a map of our digital planet (see chart below). Countries on this chart fall into four zones: Stand Out, Stall Out, Break Out, Watch Out. Some countries are at the border of multiple zones.   Stand Out countries are highly digitally advanced and exhibit high momentum. They are leaders in driving innovation, building on their existing advantages in efficient and effective ways. However, sustaining consistently high momentum over time is challenging, as innovation-led expansions are often lumpy phenomena. To stay ahead, these countries need to keep their innovation engines in top gear and generate new demand, failing which they risk stalling out. Stall Out countries enjoy a high state of digital advancement while exhibiting slowing momentum. The five top scoring countries in the DEI 2017 ranking — Norway, Sweden, Switzerland, Denmark, and Finland — are all in the Stall Out zone, reflecting the challenges of sustaining growth. Moving past these “digital plateaus” will require a conscious effort by these countries to reinvent themselves, to bet on a rising digital technology in which it has leadership, and to eliminate impediments to innovation. Stall Out countries may look to Stand Out countries for lessons in sustaining innovation-led growth. Countries in the Stall Out zone can put their maturity, scale, and network effects to use to reinvent themselves and grow. Break Out countries are low-scoring in their current states of digitalization but are evolving rapidly. The high momentum of Break Out countries and their significant headroom for growth would make them highly attractive to investors. Often held back by relatively weak infrastructure and poor institutional quality, Break Out countries would do well to foster better institutions that can help nurture and sustain innovation. Break Out countries have the potential to become the Stand Out countries of the future, with China, Malaysia, Bolivia, Kenya, and Russia leading the pack. Watch Out countries face significant challenges with their low state of digitalization and low momentum; in some cases, these countries are moving backward in their pace of digitalization. Some of these countries demonstrate remarkable creativity in the face of severe infrastructural gaps, institutional constraints, and low sophistication of consumer demand. The surest way for these countries to move the needle on momentum would be to improve internet access by closing the mobile internet gap — that is, the difference between the number of mobile phones and the number of mobile phones with internet access. Notably, two of the world’s most significant economies, the U.S. and Germany, are at the border of Stand Out and Stall Out, with a third, Japan, in the neighborhood. It is essential for them to recognize the risks of plateauing and look to the smaller, higher-momentum countries to explore how policy interventions could be effective in pushing a country into a zone of greater competitiveness. In the meantime, the UK’s digital momentum is stronger than its EU peers. Clearly, the most exciting region in the world, digitally speaking, is Asia, with China and Malaysia as exemplars. We can expect to see plenty of investor and entrepreneurial interest in this region; it is critical that the political institutions are stable and supportive. India, with many policy-led pushes for digitalization, including a Digital India campaign and initiatives to give a boost to digital payments, ought to pay attention to the overall low level of evolution in the country. This can act as a drag on any initiative. Broader, more systemic changes are needed to boost digital evolution in this type of environment. In Africa, while the two largest economies, Nigeria and South Africa, remain in Break Out and Watch Out zones, respectively, digitally savvy Kenya has picked up an impressive level of momentum by assembling a thriving ecosystem. In parallel, countries in Latin America can learn some lessons from smaller, faster-moving countries, such as Colombia and Bolivia. Toward a Digital Planet Our analysis of digital evolutions yields several implications for both public- and private-sector leaders as they explore ways to enhance the state of the digital economies across the world. First, more digital innovators should recognize that public policy is essential to the success of the digital economy. Countries with high-performing digital sectors, such as those in the EU, typically have had strong government/policy involvement in shaping the digital economies. So do high-momentum countries (such as Singapore, New Zealand, and the UAE) as well as many Break Out countries (including China, Malaysia, and Saudi Arabia). As for the U.S., it is at risk of falling into the Stall Out zone. One of us (Bhaskar) has made the point that there is a “missing political debate” in the U.S. over the digital economy, despite that fact that American digital companies and innovations are pre-dominant worldwide. To avoid stalling out and rebuilding momentum, policies need to be adopted for: public-private partnerships on digital innovations; better integration of automation, data, and new technologies into the legacy economy; investments in reskilling workers and teaching students in schools the skills and thinking to thrive in a digital world; improving access to capital and digital infrastructure and reducing the many inequities; sensible regulations that keep pace with the transforming rules of competition and have a dynamic view of protecting consumers’ interests without stifling innovation; and reimagining U.S. competitiveness in terms of its digital economy and international data flows and thinking beyond traditional manufacturing and trade of physical goods and services. Within the digital entrepreneurship sector, IPOs and exits have not been keeping pace with the record sums of capital being pumped in. More sensible and value-creating investments are needed, rather than a herd mentality that has resulted in a stampede of unicorns, while starving more complex, less fad-driven venture ideas that take on deeper problems. Second, those working to accelerate their country’s digital momentum should focus on specifics: identifying and amplifying the country’s unique drivers of digital momentum. Depending on a country’s level of digital evolution and economic advancement, there are different drivers that are primarily responsible for digital momentum. This has different implications for what advanced economies and developing economies ought to prioritize: innovation for the former and institutions for the latter. The least digitally advanced countries must allocate limited resources wisely. Enabling internet access on the mobile phone provides the biggest bang for the buck. Country size is also a factor. Smaller countries with strong institutions can create high value as early adopters and create a demonstration effect for the world by assembling the right ecosystem. Traditional trading hubs (such as Hong Kong, Singapore, and the UK) and emerging digital hubs (such as New Zealand and Estonia) can take the lead in creating such “smart” digitally enabled ecosystems. In conclusion, the world’s digital economy stands at a threshold where opportunity and risk stand in balance. Even in the short period since we published the previous edition of the Digital Evolution Index, much has changed in the journey to the digital planet, and just as surprising, there are many speed bumps scattered along the way. Clearly, much of this has to do with the digital momentum being experienced in countries around the world, as well as with the systemic nature of the forces that govern digital evolution. Without question, the Stand Out and Break Out countries are benefiting from a combination of the strong rates of digitalization and the involvement of governments in orchestrating digital economies. Will the world order as portrayed in this year’s Digital Evolution Index get overturned as transformational technologies, such as artificial intelligence, cause widespread changes or regulatory and political considerations add to the unevenness of digital markets? The picture that summarizes the state of the digital planet will evolve when it does. Authors’ note: We are deeply grateful to Michaela Beck, Desmond Choong, Christina Filipovic, Yuwa Hedrick-Wong, Cassandra Pagan, Caroline Troein, Paul Trueman, and Christopher “Rusty” Tunnard, whose expertise, analyses, and insights have been essential for this research.  Editor’s note: Every ranking or index is just one way to analyze and compare companies or places, based on a specific methodology and data set. At HBR, we believe that a well-designed index can provide useful insights, even though by definition it is a snapshot of a bigger picture. We always urge you to read the methodology carefully.

Выбор редакции
Выбор редакции
10 июля, 14:00

Waymo Versus Uber Is Turning Into Page Versus Kalanick

Uber just won a minor but important victory in its dramatic legal showdown with Google's driverless car division, Waymo: It gets to depose Alphabet CEO Larry Page. Uber's financial benefactor turned enemy ...

Выбор редакции
08 июля, 14:03

Uber и Google могли стать партнёрами

В частности, в документах цитируется переписка между Калаником и старшим вице-президентом Google Дэвидом Драммондом, который в то время также входил в совет директоров Uber. Из писем, датированных началом 2015 года, следует, что Каланика очень беспокоили слухи относительно планов поискового гиганта по запуску собственного сервиса для заказа беспилотных такси. Глава Uber надеялся заключить партнёрское соглашение с Google, ради чего неоднократно пытался договориться о встрече с генеральным директором Alphabet Ларри Пейджем. — Встреча с Ларри могла бы развеять слухи, если они не имеют под собой оснований, но он избегает встречи со мной с прошлой осени, — писал в марте 2015 года Каланик. Драммонд тогда согласился с главой Uber и отметил, что "ценность партнёрства в настоящее время намного превышает риски, связанные с неопределённым будущим". Как отмечается в документах, спустя три дня Пейдж, Драммонд, Каланик и руководитель отдела по развитию бизнеса Uber Эмиль Майкл встретились в штаб-квартире Google в Маунтин-Вью, штат Калифорния. Что именно происходило на встрече, не сообщается, однако соглашение о сотрудничестве так и не было достигнуто. Юристы Uber утверждают, что последовавшие позже обвинения в воровстве документов, исходящие от Google, являются попыткой "утопить" конкурента. Напомним, в феврале 2017 года Waymo — дочерняя компания Google, занимающаяся созданием беспилотных автомобилей, — обратилась в суд и потребовала запрета на использование систем автономного управления сервисом такси Uber. По мнению юристов Google, один из бывших сотрудников Waymo передал Uber 14 тыс. файлов, в которых описывались секретные технологии компании.

Выбор редакции
08 июля, 01:59

Гендиректор Alphabet вызван на допрос по иску о возможной краже технологий у Waymo

Гендиректор Alphabet и сооснователь Google Ларри Пейдж был вызван на допрос в рамках дела о предполагаемой краже компанией Uber технологии беспилотных автомобилей у Waymo. Об этом сообщило агентство Bloomberg.Напомним, в своем иске Waymo обвинила бывшего сотрудника Google Энтони Левандовски в том, что до перехода в Uber он скачал себе более 14 тыс. конфиденциальных файлов, в том числе с данными по разработке лазерного радара (лидара, элемента систем автономного вождения).По мнению истцов, необходимости в вызове господина Пейджа на допрос не было. Но судья приняла иное решение, подчеркнув, что он «имеет информацию из первых рук и уникальное знание соответствующих фактов».Ранее компания Uber заявила, что не просила бывшего руководителя отдела разработки беспилотных автомобилей Энтони Левандовски забирать материалы принадлежащей холдингу Alphabet Inc…

Выбор редакции
07 июля, 01:06

New emails show how mistrust and suspicions blew up the relationship between Uber's Travis Kalanick and Google's Larry Page

The more Uber's CEO heard rumors about Google's plans for its self-driving cars, the more he...

30 июня, 08:56

Сжечь Александрийскую библиотеку-2. Google оцифровала 25 млн. книг - почему их нельзя читать?

Из идеи об оцифровке книг и возможности мгновенно искать в них любые отрывки текста родилась Google. Ларри Пейдж и Сергей Брин задумывали создать поисковик не по интернету, но по книгам. Но вышло иначе, а к идее о том, чтобы перевести в цифровой формат все книги они вернулись только в начале "нулевых".

29 июня, 08:09

В прошлом году Alphabet договаривался о продаже производителя термостатов Nest

Хотя объявленная Google миссия заключается в организации мирового информационного поля, компании пока не удаётся полностью провести собственную реорганизацию. Почти два года назад один из основателей Google Ларри Пейдж объявил, что технологический гигант будет преобразован в Alphabet, холдинговую компанию, подразделения которой будут включать Google и множество несвязанных направлений в таких областях, как здравоохранение, самоуправляемые автомобили и городское планирование.

27 июня, 08:35

Почему пузырь bitcoin обязательно лопнет. Мнение

Феномен bitcoin’а или любой другой криптовалюты совсем не в том, что вокруг этого сектора слишком много ожиданий и любителей «халявы», а в том, что почти никто не рассматривает этот пузырь с точки зрения сравнения с мировым финансовым рынком. Сейчас, несмотря на всю шумиху, общая стоимость всех «добытых» биткойнов меньше состояния основателя Google Ларри Пейджа, а состояние основателя Microsoft Билла Гейтса в два раза превосходит капитализацию этой криптовалюты, свидетельствует сравнение HowMuch.

Выбор редакции
24 июня, 03:09

Larry Page, Travis Kalanick And Robot Car Stars Ordered To Testify In Uber-Waymo Case

The federal judge in the legal fight over the theft of trade secrets has ordered many of the biggest names in self-driving car technology to testify, including Anthony Levandowski, the engineer at the center of the high-stakes case.

22 июня, 13:40

10 самых богатых американцев

Forbes в очередной раз опубликовал список самых богатых людей мира. Публикуем топ-10 самых богатых людей Америки.

22 июня, 13:40

10 самых богатых американцев

Forbes в очередной раз опубликовал список самых богатых людей мира. Публикуем топ-10 самых богатых людей Америки.

18 июня, 16:00

Сколько стоит логотип

Как вы думаете сколько стоило создание логотипа BP (British Petroleum) ? Может ноль долларов ? А может миллион ?Сейчас мы все узнаем …В 2008-ом году за свой логотип компания BP отдала 211.000.000 долларов. Рекламное агентство Ogilvy & Mather работало над изменением логотипа, слоганом и образом, “чтобы изобразить компанию, в которую можно верить и которой можно доверять”.Но после разлива нефти в 2010-ом году в Мексиканском заливе, у BP появились другие проблемы с имиджем.А вот что было раньше:Реклама масла British Petroleum 1922 годаНу для сравнения могу еще вот то сказать …Потрачено: 1.800.000 долларовКанал BBC переделал свой логотип в 1997-ом году, перейдя от наклонного шрифта и контрастных цветов на простые буквы шрифтом Gill Sans в квадратах.А вот один из лидеров рынка …Потрачено: 0 долларовХотя знаменитый многоцветный логотип Google на протяжении многих лет претерпел немало изменений, его оригинальный дизайн был создан в 1998-ом году соучредителем компании Сергеем Брином в бесплатной графической программе GIMP. Последующей разработкой остальных прототипов эмблем Google занималась Рут Кедар – общая подруга Брина и Ларри Пейджа по учёбе в Стэнфордском университете.Но это еще не все. Давайте ка лучше присядьте и держитесь за что нибудь.В 2000 году Landor Associate создали логотип, единственным реальным элементом «дизайна» в котором является угловая скобка над буквой «t», означающая стремление компании двигаться в будущее. А строчные буквы должны подчеркнуть открытость и дружелюбность. За логотип Accenture компания заплатила $ 100 000 000.Вот так то … а вам слабо заработать столько денег скобочкой? А вот tema наверное может и гордится этим!View Poll: #2069120Давайте я вам еще что нибудь интересного расскажу : кому нечего делать - Кто хочет пройти лабиринт ?. А кто в курсе про Волшебные ЧЕТЫРЕ ЧЕТВЕРКИ или вам знакомы слова Дежавю, Жамевю и Прескевю

09 июня, 21:49

Google, крестясь, наконец избавилась от Boston Dynamics и ее "страшных" роботов

Alphabet, холдинговая компания Google, продала свои стартапы, создающие роботов - Boston Dynamics и Schaft - японскому телекоммуникационному гиганту SoftBank. Японцы надеются сделать продвинутых человеко- и звероподобных роботов американских разработчиков коммерчески успешным продуктов, чего не удалось Сергею Брину и Ларри Пейджу, пишет Quartz.В свое время материнская компания Google Alphabet приобрела Boston Dynamics, которая была создана в Массачусетском технологическом институте, в 2013 году в надежде заработать на универсальных роботах. Возглавил ее Энди Рубин, бывший глава Android в Google, который год спустя покинул корпорацию и занялся созданием собственного смартфона. Alphabet уже пыталась продать Boston Dynamics, но безуспешно. Среди покупателей одно время называлась японская корпорация Toyota.Продукция Boston Dynamics нередко пугала обычных людей: то ее инженеры изобретут гигантскую собаку Spot, которая прыгает через ограждения и которую разработчики любили пинать, то человекообразного робота Atlas, которого инженеры толкали и сбивали с ног. Роботы выглядели настолько натуралистичными, что после каждого видео на Youtube, появлялись заметки на тему грядущего робоапокалипсиса. Правда, причина продажи стартапа не в эмоциях, а в том, что Alphabet так и не смог найти на своих роботов покупателей. В 2015 году, единственный реальный заказчик, армия США, отказалась от сделки, потому что роботы слишком громоздкие, шумные и их трудно чинить в полевых условиях.Японцы, с другой стороны, за последние годы научились неплохо продавать своих куда более простых роботов. В 2015 году SoftBank приобрела французскую фирму Aldebaran, которая собирает Pepper, робота, приветствующего покупателей в магазинах. В июле того же года Pepper'ов молниеносно раскупили, во многом благодаря их низкой стоимости - $1,6 тысяч за штуку. Для сравнения, любой робот Boston Dynamics стоит под $2 млн. После успеха SoftBank создал специальное подразделение только под Pepper и успешно продает его для маркетинговых целей.Однако Pepper - робот даже слишком простой. Он не умеет поднимать тяжести, его рудиментарные руки могут разве что "дать пять" изумленному покупателю. Boston Dynamics и Schaft, с другой стороны, пытаются решить более серьезные проблемы, как перенос тяжелых грузов даже в самых непригодных для человека условиях. В частности, основатель Boston Dynamics Марк Райберт предположил, что Atlas и Handle можно использовать в ресторанах или чрезвычайных ситуациях.Судя по недавним приобретениям, SoftBank делает большую ставку на роботов. В прошлом году японцы купили ARM, производителя микрочипов и поставщика процессоров для Apple за сумасшедшие $32 млрд. Это была самой крупной покупкой SoftBank за всю историю концерна, гораздо большей, чем даже покупка Sprint Nextel и Vodafone (за $21 млрд и $17 млрд), которые ближе к основной (телекоммуникационной) деятельности гигантской корпорации. По словам главы SoftBank Масаеши Сона, у компании есть планы "сделать жизнь человека проще, безопаснее и полноценнее". Главное, суметь на этом еще и заработать.(https://hightech.fm/2017/...)

09 июня, 14:10

SoftBank скупает производителей роботов у Alphabet

Компания Alphabet, которой, в числе прочего, принадлежит Google, продала компанию Boston Dynamics, занимающуюся производством роботов, японскому концерну SoftBank.

30 сентября 2016, 17:09

Топ-10 самых инновационных университетов мира

Считается, что американская университетская система – это двигатель инноваций и прогресса, и это подтверждает рейтинг инновационных университетов мира от Reuters.

12 сентября 2016, 08:22

Америке и Китаю нужен искусственный интеллект

Американская газета «The News York Times» сообщила о начале переговоров между крупнейшими ИТ - компаниями - Alphabet, Amazon, Facebook, IBM и Microsoft - о выработке единой стратегии развития ИИ (искусственного интеллекта).Это творческое объединение четырех корпоративных гигантов пока еще не получило названия, и ход переговоров не афишируется, пишет The New York Times. Известно, что ИТ-гиганты будут обсуждать развитие искусственного интеллекта и его влияние на «на сферу труда, транспорта и обороны». Как и Илон Маск с организацией Open AI, компании обеспокоены стремительным прогрессом в сфере ИИ и угрозами, которые этот прогресс может нести.Что касается намерений Илона Маска, то следует уточнить, что основатели Open AI, в частности Илон Маск и Сэм Альтман, действительно подчеркивают, что их главная цель — способствовать развитию ИИ (artificial intelligence) без вреда для человека. Компания предлагает ученым сформировать штат полиции искусственного интеллекта, которая будет следить за порядком в мире алгоритмов, кодов и нейросетей. Однако, эксперты не без оснований полагают, что учредители OpenAI также хотят сдержать монополизацию исследований по ИИ, на которую уже претендуют Google и Facebook.Справка:Alphabet Inc. — холдинг, располагающийся в Калифорнии (США). Владеет несколькими компаниями, ранее принадлежавшими Google Inc, и самой Google Inc в том числе. Во главе холдинга находятся сооснователи Google Ларри Пейдж и Сергей Брин.Реорганизация Google в Alphabet была официально объявлена 10 августа 2015 года и завершена 2 октября 2015 года. Все акции Google были преобразованы в акции Alphabet, они продолжают торговаться на Nasdaq как GOOGL и GOOG (класс A — GOOGL, — с правом одного голоса, и класc C — GOOG, — без права голоса.1 февраля 2016 года Alphabet стал крупнейшей компанией в мире по рыночной капитализации, обойдя компанию Apple. Однако, спустя два дня, стоимость компании снова уступила компании из Купертино. 15 мая Alphabet стал опять крупнейшей компанией в мире по рыночной капитализации.Таким образом, разработка стратегии исследований по ИИ становится приоритетной для крупнейших мировых корпораций. Безусловно, задача сделать ИИ максимально безопасным для человечества весьма важна, но в данном случае я хотел бы обратить внимание на применение ИИ в оборонной сфере.Как известно, Пентагон, с которым активно сотрудничает та же Google- Alphabet, придает ключевое значение развитию автономных систем вооружений, которые будут применяться в «войнах будущего».В последнее время технологии ИИ стали более практичными и доступными, что сделало возможным их применение в автономных системах вооружений. И это сразу же вызвало протесты со стороны экспертов ООН и Международного Красного Креста.В феврале этого года та же «TheNewsYorkTimes» рассказала о докладе бывшего сотрудника Пентагона Пола Шерри под названием «Автономное оружие и операционный риск».Пол Шерри руководит программой по разработке приемов ведения «войны будущего» в Центре Новой Американской Безопасности (Вашингтон, округ Колумбия). С 2008 по 2013 годы Шерри работал в Пентагоне над разработкой стратегии применения автономных систем вооружений (АСВ). В 2012 году он стал одним из авторов директивы Министерства обороны, которая устанавливала военную политику по использованию АСВ.В своем докладе Шерри предупреждает о реальных рисках, связанных с АСВ. Он противопоставляет полностью автоматизированные системы, которые могут убивать без вмешательства человека, оружию, которое «держит людей в курсе» в процессе выбора и поражения цели.По его мнению, автономным системам вооружений не хватает «гибкости», поэтому во время выполнения боевого задания могут возникнуть ошибки, которых можно избежать при наличии контроля со стороны оператора.Полностью автономное оружие начинает появляться в армиях различных государств. Южная Корея установила автоматическую турель вдоль границы с Северной Кореей, в Израиле принят на вооружение беспилотник, который запрограммирован атаковать вражеские РЛС противника после их обнаружения.Армия США пока не использует АСВ. Однако, в этом году Пентагон запросил около одного миллиарда долларов для производства корпорацией Lockheed Martin противокорабельной ракеты дальнего действия (Long Range Anti-Ship Missile), которая описывается как «полуавтономная». Цель выбирает оператор, но затем ракета будет автоматически идентифицировать и атаковать вражеские войска.Честно говоря, я не считаю такую систему какой-то новинкой, так как даже принятая на вооружение в 1975 году советская крылатая ракета морского базирования ПКР -500 «Базальт», приемными испытаниями которой я занимался в 80-е годы, точно так же сначала наводилась на цель оператором, а затем сама выбирала свою цель.Справка:Ракетный комплекс «Базальт» получал первичное целеуказание от орбитальных платформ МКРЦ «Легенда», или от средств воздушной разведки. Получая корректировки от МРСЦ «Успех», ракеты следовали к цели на большой высоте, чтобы сэкономить горючее. Приблизившись к цели на дистанцию захвата ГСН, ракеты самостоятельно выполняли распределение целей и снижались до сверхмалой высоты, скрываясь за радиогоризонтом.Первый испытательный запуск «Базальта» чуть было не привел к катастрофе. Ракета сразу же стала самонаводиться на собственный стартовый комплекс. Чтобы таких казусов больше не происходило, в систему ИИ ракеты было введено ограничение на размер цели - не крупнее авианосца.Американцы существенно отстают он нас в противокорабельных ракетных комплексах (долгое время полагались на их количество, а не на качество), и у них все хлопоты с ракетными ИИ еще впереди.Основное внимание в своем докладе Пол Шерри уделяет сбоям и ошибкам компьютерных систем, а также «непредвиденным взаимодействиям с окружающей средой» (как в случае с первым запуском «Базальта»).В качестве альтернативы АСВ, Шерри предлагает «Centaur Warfighting» («Кентаврические системы вооружений»). Термин «centaur» (ИИ плюс оператор) применяется для систем, в которых интегрирована работа людей и компьютеров. Как пишет NYT, в телефонном интервью Шерри все же признал, что просто оператора, «нажимающего на кнопки», недостаточно:«Наличие просто «оповещенного» о действиях машины человека недостаточно», сказал он. «Они (люди) не могут быть просто частью алгоритма работы системы. Человек должен активно участвовать в принятии решений».В сущности наметившийся альянс крупнейших ИТ- корпорация в разработке безопасных стратегий развития ИИ является ответом на уже очевидные опасности как гражданского применения ИИ, так и создания АСВ.В гонку по развитию ИИ-технологий двойного назначения включился Китай, который активно скупает робототехнические компании по всему миру. Совсем недавно китайской фирмой Agic Capital приобретена компания Gimatic, итальянский производитель электрических и пневматических захватов, датчиков и позиционеров. Agic Capital совместно с China National Chemical Corp (ChemChina) и Китайским государственным фондом Guoxin International Investment Corp в январе этого года также выкупили немецкую группу KraussMaffei Group (интегратор промышленных роботов и обработчик пластмассы, углеродного волокна и резины).Американская компания Paslin, интегратор сварочных роботов, систем автоматизации и оснастки, была приобретена китайской компанией Wanfeng Technology Group.Китай пока еще довольно далек от уровня ведущих западных исследователей ИИ. Возможно, что китайские инженеры и ученые даже не стремятся к первенству в этих исследованиях, а будут следовать своему извечному принципу - идти «по пятам» передовиков научно-технического производства и копировать лучшие образцы как гражданского, так и военного назначения.Как бы то ни было, Китай является одним из мировых лидеров в производстве ударных беспилотников. Благодаря покупке вышеперечисленных западных робототехнических компаний, китайские ударные БПЛА будут оснащены самыми современными датчиками, которые помогут им эффективней выбрать и поражать цель. Через некоторое время в прессе могут появиться сообщения о покупке КНР ИТ-компаний, разрабатывающих программное обеспечение для боевых роботов.Как бы то ни было, две ведущие военные державы, США и Китай, вступили в гонку по развитию самых передовых и опасных систем вооружений, которые предполагают создание армий автономных роботов-убийц. Это станет новой революцией в военном деле, в стороне от которой, будем надеяться, не останутся и российские вооруженные силы.Автор: Владимир Прохватилов, президент Фонда реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наукhttp://argumentiru.com/army/2016/09/438061

03 сентября 2015, 21:44

Кто стоял за Гейтсом, Джобсом и Цукербергом

Во все времена главным двигателем технического прогресса была война и расходы на вооружение.Десятилетиями правительство США целенаправленно вкачивало деньги в Силиконовую долину. Хитрость состояла в том, что финансировали не чисто военные исследования, а гражданские проекты. Затем проекты, которые выживали, выдерживали конкуренцию, окупались, находили и военное применение. Долину создавали рука об руку государство, университеты и постепенно становившийся на ноги благодаря заказам правительства частный сектор.Начнем с миллиардера Билла Гейтса. Сына простой школьной учительницы Мэри Максвэлл Гейтс, как гласит легенда. На самом деле мама Гейтса была членом совета директоров солидных финансовых и телекоммуникационных компаний, в том числе президентом национального совета UnitedWayInternational. Там под ее руководством заседали два монстра компьютерного рынка — президенты IBM разных лет Джон Опель и Джон Эккерт. Так случайно вышло, что IBM поручило разработать операционную систему для первого персонального компьютера никому не известной компании «сына простой учительницы» Microsoft. Гейтс купил за $50 тысяч у программиста Патерсона систему QDOS, обозвал ее MS-DOS, продал лицензию IBM, сохранив авторское право за Microsoft. Так на свет появилась первая операционка Microsoft. Компьютеры РС, ставшие стандартом для всей мировой индустрии персональных компьютеров, оказались крепко привязаны к Microsoft. В 1996-м, имея за плечами контракты с IBM и операционные системы, Билл Гейтс вышел на биржу и стал в одночасье невероятно богатым. Для нашей темы крайне важен факт: IBМ с 60-х годов и поныне — головной производитель «сложного железа» для АНБ и других разведслужб.История с Google началась в самом центре Силиконовой долины — Стэнфордском университете. Там студенты Ларри Пейдж и Сергей Брин работали над Стэнфордским проектом цифровой библиотеки. Библиотеке требовался поисковик. Проект финансировался за счет Национального научного фонда (по статусу — Федеральное агентство США, тесно связан с разведсообществом и Пентагоном). Первые $100 тысяч на поисковик Google двум студентам поступили от Энди Бехтольштайма, подрядчика целого ряда проектов, финансируемых Агентством передовых военных технологий Пентагона DARPA.Первые серьезные деньги в Google вложил Sequoia Capital — один из самых успешных венчурных фондов в мире. Глава фонда, знаменитый Дон Валентино, был одним из руководителей в крупнейшем подрядчике Пентагона и разведывательного сообщества Fairchild Semiconductor.Facebook был социальной сетью «Лиги Плюща» — университетов, где учится американская элита. Марку требовались деньги на развитие бизнеса, раскрутку. Первые $500 тысяч дал Питер Тиль. Уже через четыре месяца Facebook собрал первый миллион пользователей и стал стремительно расти. До инвестиций в Цукерберга Тиль создал платежную систему PayPal, которую позиционировал как средство борьбы с национальными платежными системами, своего рода шаг к мировой валюте. Но сейчас Питер Тиль известен не PayPal и даже не Facebook. Он пять лет по крупицам собирал и финансировал команду лучших математиков, лингвистов, аналитиков, специалистов по системному анализу, доступу к данным и т. п. Теперь это любимое детище американского разведывательного сообщества — компания Palantir. Ее шеф Тиль — член Бильдербергского клуба (который считают тайным мировым правительством. — Ред.)Цукербергу требовались все новые деньги. Парой миллионов помог Билл Гейтс. Не хватающие для сверхбыстрого роста Facebook 13 миллионов удалось получить в компании Accel Partners. Инвестицию организовал Джеймс Брейер, бывший глава Национальной ассоциации венчурных капиталистов в сотрудничестве с Гилман Луи, исполнительным директором официального Фонда американского разведывательного сообщества In-Q-Tel. Так что по Силиконовой долине чужие и случайные не ходят.Все знают про знаменитый голосовой помощник SIRI, установленный сегодня в айфонах покойного "бунтаря" Стива Джобса. Его прообразом послужило программное обеспечение нового типа Calo. Происходит название от латинского слова Calonis — слуга офицера. Проект финансировался все тем же пентагоновским агентством DARPA. Можно еще примеры приводить по компьютерным гуру, но не хочу утомлять читателей.Высокотехнологичный бизнес, университеты, американское разведывательное сообщество — ребята с одного двора. Своего рода «военно-информационно-промышленный комплекс». Они занимаются одним делом — собирают, обрабатывают индивидуальные и корпоративные данные, т. е. сведения о каждом из нас. Одни — ради прибыли. Другие — ради национальной безопасности или того, что этим прикрывается.Есть хрестоматийная история. Отец, работающий в компьютерной компании, узнал о беременности дочери еще до того, как она сама ему призналась. Каждый из нас, в зависимости от желаний, потребностей, настроений и т. п., что-то ищет в интернете, заходит на разные порталы, оставляет сообщения. А в интернете — запомните! — никогда ничего не пропадает. Если обобщить заходы, сообщения, то можно понять, что происходит с человеком либо с организацией. А если ты знаешь, что происходит с кем-либо, то можешь предложить ему в нужный момент нужные товары, услуги и т. п. И он их обязательно приобретет. Это называется управление поведением. А теперь представьте, что вы продаете в Сети не товары и услуги, а те или иные политические убеждения, взгляды, точки зрения на мир и т. п. viaЭксперт по конкурентной разведке Елена Ларина

11 августа 2015, 04:44

Google станет подразделением Alphabet Inc.

Крупнейшая поисковая система интернета Google кардинально изменит свою операционную структуру, став одной из дочерних компаний головной корпорации Alphabet Inc.

14 января 2014, 12:19

Google перезжает в Пентагон

Генеральный директор Google Ларри Пейдж, около года назад пришёл к пониманию, что хотя партнёрство корпорации Google и Агенства национальной безопасности (NSA) дало корпорации прямой доступ к $60 миллиардному бюджету американских спецслужб и разведывательным технологиям  $600 миллиардный бюджет Пентагона и оборонные подряды намного привлекательнее в финансовом и политическом плане. Секретное подразделение корпорации - Google X, созданное в 2010 году, в начале появления ориентировалось на разработку таких проектов, как очки виртуальной реальности Google Glass и искуственный интеллект для управления автомобилем. Однако, в 2012 году, владея информацией о самых секретных оборонных проектах, Google переманил главу исследовательского отдела оборонного агенства DARPA - Regina Dugan, которая "будет реальным активом Google". В течении последних шести месяцев прошлого года Google купила восемь исследовательских компаний, занимавшихся научными разработками в области военной робототехники, включая лидера - Boston Dynamics Так же как БПЛА, в соответствии со стратегическими планами Пентагона будут основой воздушной армии, человекоподобные андроидные роботы и беспилотные бронированные боевые модули станут основой сухопутной военной мощи США. Корпорация Google попытается за короткое время создать и поставить на конвеер боевых роботов с искусственным интеллектом, чтобы занять не только одно из ведущих мест среди основных военных подрядчиков США, таких как Боинг, или Локхид Мартин, но подобно Федеральной резервной системе, самой стать одной из основных частей всего полицейского американского государства, одновременно выполняя сбор и обработку информации обо всех сферах деятельности граждан, для выявления потенциальных угроз американскому строю, и создавая боевых роботов, способных по приказу, без моральных колебаний, на любые силовые действия против военнослужащих и гражданских лиц, по всему миру. Концентрируя в собственных руках огромные финансовые, разведывательные и военные ресурсы, Ларри Пейдж, несомненно, задумывается о своей будующей политической карьере...