• Теги
    • избранные теги
    • Люди185
      • Показать ещё
      Страны / Регионы222
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      Международные организации36
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
Выбор редакции
15 октября, 23:37

Проект Феникс. Реконструкция Сирии. (webarkadiy)

(Институт Шиллера основан в 1984г., возглавляет его супруга Линдона Ларуша Хельга Ларуш.) Международный Институт Шиллера. Реконструкция Алеппо. Проект Феникс. (К материалу приложена речь Доктора Босайны Шаабан, Советника Президента Сирии, на Конференции Института Шиллера в Берлине, 25 июня 2016г. Затронуты темы освещения сирийского кризиса в Западных СМИ, и будущего Сирии в контексте политики Нового Шелкового Пути КНР и союзников.) Введение.7 комментариев

06 октября, 11:09

Текст: О проблемах мировой банковской системы от инсайдера ( Михаил Хазин )

Японский экономист: какие меры нужно принимать перед лицом краха Дойче Банка и западной банковской системы Из письма в адрес Михаила Хазина от Рэйчел Дуглас (сотрудница Линдона Ларуша).  Кстати, Дайсуке Котегава (Daisuke Kotegawa) хорошо говорит по-русски. 29 сентября 2016 (EIRNS) — Видный японский экономист с опытом урегулирования глубоких кризисов в банковской системе представил журналу EIR план необходимых мер для того, чтобы справиться с надвигающимся крахом Deutsche Bank и колоссальной цепной реакцией от него, которая охватит всю финансовую систему развитых стран. В июле 2016 г. основатель Шиллеровского института Хельга Цепп-Ларуш выдвинула предложение о вмешательстве государства для сохранения Deutsche ...

20 сентября, 13:21

Clinton Vs. Trump: Black Swans And Perfect Storms

Supporters of Hillary Clinton have long feared the "Black Swan" -- that cataclysmic event which gives Donald Trump more than a puncher's chance to knock her out. But more discerning worriers conjure a perfect storm of circumstances which, coalescing at just the wrong time, dismantle her edge in the electoral college. Two weeks ago the skies seemed clear enough. The month started with a more comfortable candidate taking questions from reporters, giving good and measured speeches, and dismissing the feverish rumors about her health with a few amusing quips. She was reaching out to disaffected Republicans while attacking Trump with an air of presidential confidence. The most concrete concerns focused on turnout and demographics and, even here, her superior ground game gave her several paths to 270 electoral votes. Still, it was possible to imagine a demographic breakdown which, although unlikely, would place her on the razor's edge between victory and defeat. In theory, Trump's gift for repelling blacks, Hispanics, women, young people and college-educated whites gave her a daunting advantage. So why were the polls tightening? The simplest answer was Trump's massive lead among whites without a college degree -- particularly working-class men. Here, Trump's attacks on free trade and immigration, and promises to preserve entitlements, gains him a larger and more loyal following than Mitt Romney enjoyed in 2012. True, this demographic is shrinking as opposed to those where Clinton leads. This gives her the potential to overwhelm Trump's narrower base. But, in itself, changing demographics means much less than intensity of support -- who actually shows up to vote. Thus a gifted pessimist can imagine a scenario where, despite her organizational advantages, turnout goes absolutely haywire. Start with what appears to be a passion gap. Polling shows that over 60 percent of the registered voters who support Trump are following the campaign closely, and over 90 percent say that they are certain to vote. Clinton voters are less attentive -- 45 percent -- and a full 20 percent are less committed to voting. Thus polls of likely -- as opposed to registered -- voters erase Clinton's edge. There are reasons to question this model, and it overlooks the distribution of votes in the electoral college. Still, to win comfortably Clinton must reassemble the Obama coalition: the minorities and young people -- otherwise disinclined to vote -- who turned out to elect and reelect America's first black president. So far, it seems, she is falling short. Obama is working this demographic hard, and the Clinton campaign is deploying Michelle Obama, Bernie Sanders and Elizabeth Warren to help. But millennials, particularly blacks but also other minorities, seem less drawn to Hillary Clinton than to the president, and young African-Americans are harder to reach than their parents and grandparents. The question is less who they vote for than whether they vote at all. A depressed turnout among her potential supporters would jeopardize Clinton in crucial swing states where the race has tightened, leaving her more vulnerable to defeat. And a less enthusiastic voting base leaves her vulnerable to unforeseen events -- as this weekend's bombings reminded us yet again. Even so, to have a chance of winning, Trump needs to turn out a bunch of less educated white Americans who almost never vote. Here, too, passion is important, and events may matter -- these otherwise disaffected people have to believe that Trump can win and that, as president, he would be a human Powerball ticket, transforming their lives for the better. While a massive influx of new voters seems unlikely, it is not inconceivable -- as Trump's recent rise in Ohio suggests. Still, this alone is not enough. Trump also needs more Republicans to come home -- including suburban and college-educated whites. To some degree, polls suggest that this is already occurring. Indeed, given that our politics are polarized, our candidates polarizing, and our information compartmentalized, the grip of old loyalties will only intensify. But to garner all the Republican-leaning but wary voters he needs, Trump needs to look normal or, more accurately, to create the illusion of normality. Given that the expectations for Trump are so low, in such a permissive environment he might be deemed the "winner" if he simply completes most of his sentences. Finally, there is the impact of third-party candidates -- Gary Johnson and Jill Stein. Trump not only needs them to outperform expectations for such political outliers, but to drain disproportionate support from Clinton. And, as of now, polls suggest that third-party candidates are hurting her more than Trump. The question is how many, and how much. But suppose all that happens: overwhelming blue-collar support for Trump; depressed turnout for Clinton; a host of new Trump voters; a massive restoration of party loyalty among Republicans; and third-party damage to Clinton in key states. Further assume that virtually every important event between now and November breaks Trump's way -- including, contrary to right reason, the debates. It then becomes possible to imagine a Trump electoral college victory, of necessity based on winning Florida, Ohio, North Carolina and, least likely, Pennsylvania. Or even that nightmare of improbabilities: a 269-269 electoral college tie. That would throw the election into the House of Representatives, which could give us President Trump. This is the sequence of horribles that worries Democratic pros. For with the economy still flagging for too many Americans, the GOP should have the advantage of a "change election." What they need is for their candidate to become thinkable for a sufficient plurality of Americans. This is why thoughtful Democrats have started sweating the polls, near-even despite an overwhelming advertising assault by the Clinton campaign. They fret that all the negative media about emails and the Clinton Foundation, however skewed, is tarnishing the positive image of Hillary Clinton which emerged from her convention.They wonder if her campaign has focused too much on denouncing Trump instead of inspiring voters. They fear the unknown which is yet to come. Then stuff started happening. The first warning shot was fired by the moderator who couldn't shoot straight -- Matt Lauer. During back-to-back appearances at a forum devoted to military matters, Lauer consumed much of Clinton's time aggressively re-litigating the email controversy. In embarrassing contrast, he allowed Trump to deliver a series of lies and idiocies with his usual bluster, largely unimpeded by any references to reality. This drove home some pitfalls awaiting Clinton in the "debates" -- a word to be used advisedly. First, the quality of discourse depends greatly on the skill and resolve of the moderator. Second, absent a determined interlocutor to call him to account, a self-assured ignoramus like Trump can appear "presidential" while reciting nonsense. Given that the expectations for Trump are so low, in such a permissive environment he might be deemed the "winner" if he simply completes most of his sentences. Then Clinton made an unforced error which confirmed the existence of a double standard -- one for Trump, the other for everyone else. Speaking at a donor event -- ever a fallow ground for folly -- Clinton tossed half of Trump's followers in "the basket of deplorables" -- the "racist, sexist, homophobic, xenophobic, Islamaphobic -- you name it." A pretty effective list of adjectives if directed against the man himself. But against a chunk of the public, not so much -- at least if you're running for president. Such verbal slips are nothing new. Obama described a Republican base "clinging to their guns and religion"; Romney told a gaggle of rich folks that 47 percent of their fellow citizens were moochers. They both paid -- Romney in particular, because it fit his caricature as a heartless plutocrat. To some degree, so will Clinton pay. For those Democrats keeping score, it was a reminder that this year's playing field is far from level -- Trump spouts far worse things with such metronomic regularity that nothing he says seems to stick. Except, ironically, to Hillary Clinton. Potentially more worrisome was her literal stumble at a Sunday event to commemorate 9/11. On Friday, it transpired, she had been diagnosed with pneumonia. Given the rigors of campaigning, this was no surprise. But her decision to "power through" her schedule without disclosing her illness led to a ruder surprise -- an alarming piece of film followed by several hours of delay before the campaign fronted her pneumonia. This created two problems, both predictable. For a moment, at least, it fueled all the health hysteria fomented by the Trump campaign -- including that she is suffering from cerebral damage. More lasting, it fed the usual trope about Clinton's lack of "transparency." Her campaign has put out more health information -- which, along with steadiness during the debates, should help put this to rest. It also appears that, as he did with the aptly-named Dr. Oz, Trump will continue to vamp about his own superlative health, rooted in the benefits of Big Macs and insomnia. Still, this incident was another unpleasant reminder that, in presidential campaigns, surprises happen -- whether or not provided by the Russians in October or, as just occurred, by terrorists from New Jersey. And it kept her off the stump for a few precious days. As vexing, for once Trump did not stumble over himself to squander an advantage. His response to Clinton's illness was, for him, positively demure. Instead, almost like a normal candidate, he seized on Clinton's "basket of deplorables" to deplore her condescending cruelty to Americans who long to make their country great again. Smart -- this no doubt energizes his base and, quite possibly, could rally more nonvoters to Trump. Those "Deplorables For Trump" t-shirts are on their way. And the last thing Democrats need is a deepening class war with blue-collar whites -- they've been on a wrong end of this one for years. Perhaps fearful of humiliation, Trump has allowed his new campaign team to impose greater discipline. He is hewing more to prepared texts; blurring some of his most controversial positions; veering less into his own grievances. His attack lines, however outrageous, are more focused on Clinton. And he is finally up with attack ads of his own, placed strategically instead of at his whim. The Clinton camp can no longer count on Trump to help them -- at least not quite so often. Still, late last week, Trump provided fresh evidence of his own transcendent squalor. With chilling carelessness, he falsely accused Hillary Clinton of wanting to "destroy" the Second Amendment, and suggested that her Secret Service protectors "disarm" so that we could "see what happens to her." This followed the latest episode in his five-year history of spearheading the birther movement -- a "press conference" which spotlighted his own mendacity and, more important, renewed fundamental questions about the media's responsibility in covering his campaign. Pressed by his brain trust to at last abandon birtherism, Trump created drama by promising a major announcement. He then kept the media waiting for an hour, tying up cable news outlets, before appearing to promote his latest hotel. He capped this with a 30-second statement that he now believed that America's first black president was born in the United States. He did not explain how, after years of falsehoods, he had now divined the truth. Nor did he apologize. Instead, he praised himself by offering still more lies: "Hillary Clinton and her campaign of 2008 started the birther controversy. I finished it." It is not hyperbolic to suggest that, on matters of policy, Trump is a crank candidate -- Lyndon LaRouche with money. In fact, the Clinton campaign did not indulge in birther rhetoric. Its principal agent was Trump himself. Nor, despite his statement, did he accept Obama's birth certificate when the president made it public -- to the contrary, he questioned its validity. Never once, until last Friday, did he disown any part of the racist lies and insinuations which paved his entry into political life, and inspired the widespread belief among Republicans that Obama is a foreign-born Muslim. For once, the combination of his contempt for truth, and for the media, inspired a swift reaction. Several cable commentators expressed embarrassment that he played them; major newspapers documented the litany of statements promoting birtherism which showed Trump, yet again, to be a liar. And, in the wake of this performance, important outlets -- particularly the New York Times -- analyzed the impact on our politics of candidate whose recourse to lies is so comprehensive and unconstrained. Here, as well it should have, the press at large refused to serve as conduit for a shameless and amoral con man. The unanswered question arising from this incident is whether the media will, at last, cover Trump with the sustained rigor his candidacy deserves. For the Clinton campaign, this is perhaps the biggest worry of all -- not simply that the media scrutinizes Clinton much more harshly, but that it slights substance in favor of superficiality, relieving Trump of the in-depth appraisal his candidacy is due. Examples abound. We know that Trump admires Vladimir Putin. But what more do we know about this worrisome subject -- including, as but one example, his financial ties to Russia? Thanks to the Washington Post, we know that the Trump Foundation is a funnel for giving away other people's money, including through illegal campaign contributions. But when will the press call out Trump for his unsupported assertions -- widely reported without criticism -- that the Clinton Foundation is a criminal enterprise awash in bribery? And what about "transparency" writ large? We hear that Clinton's health scare intensified her problems in this area. But what of the obvious truth that Trump is, by far, the most comprehensively secretive presidential candidate in modern history, concealing his tax returns, his business dealings, his sources of financing, and his supposedly massive -- and quite possibly fictitious -- charitable contributions? It is not simply that the media narrative has created a false equivalency. It has given Clinton's areas of opacity, though far less than Trump's, a disproportionate share of coverage. But another problem for the Clinton campaign is the media's tendency to elevate transparency over substance. It is not hyperbolic to suggest that, on matters of policy, Trump is a crank candidate -- Lyndon LaRouche with money. Never has a major party nominee been so inexperienced, uninformed, behaviorally erratic, intellectually dishonest, and pervasively untruthful. His ideas about the economy, foreign policy, and national defense are routinely inconsistent, contradictory, incoherent and tinged with nonsense from the fringes of political thought. His statements on taxation are, in the main, self-cancelling gibberish. On the day of his birther announcement, Trump backed away from a promised $1 trillion tax-cut for small businesses, before his campaign assured one interest group that Trump was still behind it, then promised another that Trump was not. In the last year, he has praised and denounced Janet Yellen and the Fed so many times that but one thing is clear -- he has no grasp whatsoever of monetary policy. As for critical matters of science, he is an utter crackpot, whether the subject be global warming or vaccination. And what of counter-terrorism? Trump's renewed denunciations of Muslims, intemperate attacks on Hillary Clinton and promises to be tough may resonate with voters, especially in the wake of the bombings in New York and New Jersey and the stabbings in Minnesota -- the kind of unpredictable occurrences which worry the Clinton campaign. But it is not sufficient for the media to speculate about the electoral impact of such events. The real question is what Trump's "toughness" actually means in terms of policy and effectiveness, and how this compares to Clinton's proposals to combat terrorism at home and abroad. The fact that, unlike LaRouche, Trump is a major party candidate whose entertainment value provides the media with millions of eyeballs means that -- unlike LaRouche -- he could actually become president. Thus what he proposes to do as president is of the gravest consequence, and should be to those who cover him. And if Trump is the proverbial naked emperor on matters of policy, that must be rigorously explored. But there hasn't been nearly enough of this -- and likely won't be. Why? There are lots of reasons, some rooted in institutional self-interest. But one of the most pious -- and bogus -- excuses comes from the public editor of the New York Times, Liz Spayd. The media's reluctance to critically examine Trump's policy positions, she suggests, stems from the standards of objective journalism. Those who claim that the media is mired in "false equivalency" between Trump and Clinton are calling for "a partisan explanation passed off as factual judgment." Thus the media should not be concerned that coverage of Clinton's emails is excessive, lest they go down the "slippery slope" of covering the emails too little. To say the least, this is problematic. To edify Ms. Spayd about where her own slippery slope is taking us, by way of grotesque exaggeration, I offer this fictitious German news story from 1933: "While Herr Hitler's statements about population control seem ill-considered, the appearance of the possibility of the potential for a conflict of interest on behalf of Mayor Schulz is equally troubling." My serious point is straightforward -- both candidates' statements about policy should not only be reported, but analyzed and dissected with bipartisan rigor. Nonetheless, in Spayd's view, what critics "really want is for journalists to apply their own moral and ideological judgments to the candidates." Really? Or do they simply think that the media should be something more -- and better -- than a megaphone for unexamined claims on issues of the utmost public importance. Fairness in journalism should not mean a grant of substantive immunity to any candidate, passed off as objective journalism. Objectivity is different than vapidity. Yet here we are. And so we await the first debate, perhaps the single most important moment of this campaign. As much as on the candidates, its outcome depends on whether the moderator, Lester Holt, asks Clinton and Trump the hard questions a president must answer. For the candidates, that's only fair. For the rest of us, it's essential. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

18 августа, 15:57

Поколения, привыкшие к честному образу жизни, вымрут

Очень актуальная  статья А.Роджерса на тему актуальных мыслей Ивана Ефремова. Да, да, того самого, который написал «Туманность Андромеды» и «Лезвие Бритвы» и еще много чего другого. Иван Ефремов: Поколения, привыкшие к честному образу жизни, вымрут — сказано 50 лет назад. "... Я всё собирался написать статью о морали, но никак не мог придумать, с чего начать, и что сделать её центральной мыслью. Но затем мне попались выдержки из личной переписки известного советского писателя-фантаста Ивана Ефремова, и всё стало на свои места.Ещё в далёком 1969 году Ефремов писал: «Все разрушения империй, государств и других политических организаций происходят через утерю нравственности».Утверждение уже самодостаточное и заставляющее задуматься, но Ефремов добавляет в следующем предложении «Это является единственной действительной причиной катастроф во всей истории, и поэтому, исследуя причины почти всех катаклизмов, мы можем сказать, что разрушение носит характер саморазрушения».Роджерс: Действительно, если мы внимательно посмотрим в историю, обращая внимание на периоды взлёта цивилизаций и их падения, то сможем увидеть многочисленные подтверждения этого утверждения.Взять хотя бы самый яркий и широко описанный пример – Римскую Империю. Пока Рим был объединён единством интересов и ценностей, он был успешен и непобедим. Но когда внутри самого Рима начинается расслоение (имущественное, правовое, ценностное), когда он погрязает в роскоши и личные интересы отдельных граждан и групп становятся важнее интересов Рима – он фактически начинает пожирать сам себя. Ведь последнее время его существования он уже не развивался, а все усилия его «достойных мужей» сводились не к преумножению его славы и благополучия, а к междоусобной борьбе за власть, деньги, славу и должности. И без вторжения Аттилы такой Рим был уже обречён, варвары просто нанесли ему «удар милосердия», оборвавший агонию.То же самое можно видеть и в случае империй Ацтеков, Византии, Древнего Египта и многих других – основными причинами их падения являлись вырождение элит, декаданс, упадок нравов, разобщённость и внутренняя борьба. Лев Николаевич Гумилёв приводит массу примеров этого, называя это время «фазой обскурации».Иван Ефремов указывает на некоторые характерные черты упадочного общества: «Некомпетентность, леность и шаловливость «мальчиков» и «девочек» в любом начинании является характерной чертой этого самого времени. Я называю это «взрывом безнравственности», и это, мне кажется, гораздо опаснее ядерной войны».Роджерс: Массовая некомпетентность нашего времени уже привела к описанию эффекта Даннинга-Крюгера, когда «люди, имеющие низкий уровень квалификации, делают ошибочные выводы и принимают неудачные решения, но не способны осознавать свои ошибки в силу своего низкого уровня квалификации».И у нас, и в «развитых странах» исследователи фиксируют массовый рост всевозможных суеверий, магического мышления, «wishful thinking». Всё больше людей руководствуются своими предубеждениями (убеждениями, полученными в раннем детстве, в дологический период восприятия, когда всё некритично принимается на веру). Настоящая нравственность предполагает в качестве обязательного условия осознанность, а не слепое следование ритуалам и традициям. Впрочем, Бердяев и Саровский это задолго до меня гораздо лучше описали.Иван Ефремов: Мы можем видеть, что с древних времён нравственность и честь (в русском понимании этих слов) много существеннее, чем шпаги, стрелы и слоны, танки и пикирующие бомбардировщики.Роджерс: Мои учителя говорили «Дух всегда побеждает технологию». Сначала я с этим спорил, поскольку высокие технологии могут дать кратковременное преимущество даже аморальной и низко мотивированной армии. Но примеры Афганистана и Ирака показывают, что моральный дух мусульман выше, и их осознание собственной правоты приводит к тому, что американцы оказываются бессильны поработить их и вынуждены спешно выводить свои войска, которые не понимают смысла этих войн (о чём можно судить из многочисленных публикаций в американских военных журналах и форумах).Иван Ефремов: Когда для всех людей честная и напряжённая работа станет непривычной, какое будущее может ожидать человечество? Кто сможет кормить, одевать, исцелять и перевозить людей? Бесчестные, каковыми они являются в настоящее время, как они смогут проводить научные и медицинские исследования?Роджерс: Адам Смит говорил «Процветают производящие народы». И действительно, рассматривая теорию денег, мы можем видеть, что количество денег вторично (хотя это не всегда очевидно), гораздо важнее – наличие товаров, которые можно за эти деньги купить. В этом плане всяческие «постиндустриальные экономики» потерпели крах – сейчас весь развитый мир говорит о необходимости новой индустриализации.Но, цитируя американского аналитика Джеймса Канцлера: «В Америке нет ни средств, ни воли для создания больших инфраструктурных проектов. Тут бы существующей инфраструктуре не дать развалиться. Американская транспортная инфраструктура была создана, в основном, в 1930-е годы во времена Новой политики Франклина Делано Рузвельта. Последние крупные работы проводились во время «Великого общества» президента Линдона Бэйнса Джонсона в 1960-х. Половина мостов в США – в аварийном состоянии, большинство дорог – в плохом состоянии.По сравнению с Европой, Японией или Китаем, американская инфраструктура выглядит провинциальной и запущенной. Большой бизнес не проявляет к ней никакого интереса. Финансовый сектор стал сердцевиной американской экономики. 40% корпоративных доходов приходят от банковского дела и биржевых операций. По сути, это куда больше 40%. Ведь жилищный сектор, по сути, тоже зарабатывает не на продаже домов, а на ипотечных ссудах. Да и автомобильный бизнес торгует не автомашинами, а ссудами на автомашины».Аморальность современной экономики в том, что она поставила во главу угла не создание материальных благ, а получение прибыли как самоцель. В особенности в финансовом секторе, который перестал обслуживать нужды реального сектора экономики, а превратился в «вещь в себе», фактически никак не связанную с реальной экономикой, и производящей «прибыль» из воздуха (и при этом получающую гораздо более высокие доходы, чем производители).Про сознательное торможение развития технологий в энергетике, транспорте, медицине и других отраслях можно вообще писать целые тома. Такой образ действий вытекает из самой логики капитализма, ориентированного на минимизацию расходов, максимизацию прибылей и стимулирование рынков, а не на удовлетворение нужд людей.Иван Ефремов (в 1971 году): Поколения, привыкшие к честному образу жизни, должны вымереть в течение последующих 20 лет, а затем произойдёт величайшая катастрофа в истории в виде широко распространяемой технической монокультуры, основы которой сейчас упорно внедряются во всех странах, и даже в Китае, Индонезии и Африке.Роджерс: Через двадцать лет, в 1991 году, разрушили Советский Союз. Разрушили во многом именно из-за жажды «лёгких денег», а также из-за падения престижности Человека Труда. Хозяевами жизни стали спекулянты, бандиты, мошенники. «Инженер» стало ругательством, «рабочий» – признаком неудачника-лоха.«Хорошими делами прославиться нельзя» стало доминирующим императивом общественной жизни, порождая сотни тысяч проституток, рост преступности, моральную деградацию и прочие прелести современного либерализма.Сейчас в результате этого у нас жесточайший кадровый дефицит, когда в стране полно престижных юристов, экономистов и менеджеров по продажам, но днём с огнём не найдёшь грамотного фрезеровщика, сварщика или сантехника.Про унификацию человечества под одну гребёнку в результате глобализации и без меня много сказано. Интернационализм левых стремился к мирному сосуществованию различных культур, правый либерализм (неоконы) же предлагает их обезличивание в неких общечеловеков, «разделяющих» навязанные западом «ценности либеральной демократии».Иван Ефремов: Думать, что можно построить экономику, которая удовлетворит любые потребности человека, тенденция к чему пронизывает всю западную (e.g. американскую), да и нашу, в вульгарном и буквальном понимании «каждому по потребностям», фантастику – это непозволительная утопия, сродни утопии о вечном двигателе и т.п.Роджерс: Удовлетворяться должны естественные потребности человека, а не раздутые рекламой и потребительством завышенные искусственные запросы. Недаром понятие «Меры» долгое время было одним из ключевых в средневековой европейской философии, определяющим повседневное поведение всех слоёв и сословий.Иван Ефремов: Единственный выход – в строжайшем самоограничении материальных потребностей, основанном на понимании места человека и человечества во вселенной, как мыслящего вида, абсолютном самоконтроле, и безусловном превосходстве духовных ценностей перед материальными.Роджерс: Формула Линдона Ларуша в этом вопросе – минимум на роскошь (в идеале вообще без неё), максимум на развитие (повышение энергопотока системы).Но самоограничение только тогда будет справедливым, когда ограничивать себя будут все без исключения субъекты экономики. А когда по сегодняшним либеральным стандартам «строгая экономия» относится только к бедным и производящим слоям населения (что в большинстве случаев одно и то же), а бездарный топ-менеджмент, приведший мировую экономику на грань краха, только увеличивает свои доходы – это может и должно стать источником возмущения и революций. Уже становится! Впрочем, как и дорогие квартиры, машины и часы у монахов…Иван Ефремов: Понимание того, что разумные существа – инструмент познания вселенной самоё себя. Если понимания этого не произойдёт, то человечество вымрет как вид, просто в ходе естественного хода космической эволюции, как неприспособленный/неприспособившийся для решения этой задачи, будучи вытеснено более подходящим (возникшим не обязательно на Земле). Это закон исторического развития столь же непреложный, как законы физики.Роджерс: Главный вопрос человечества «Камо грядеши?». Если не наполнять ежедневно жизнь высшим смыслом, то человечество (и отдельные его представители) ничем не будет отличаться от бактерий или глистов, паразитирующих на теле планеты. И в какой-то момент нарвётся на ту или иную форму «антибиотика» с её стороны.Иван Ефремов: Стремление к дорогим вещам, мощным машинам, огромным домам и т.п. – это наследие фрейдовского комплекса психики, выработавшегося в результате полового отбора.Роджерс: Это Ефремов ещё не видел золотые унитазы – вот где настоящие комплексы по поводу микроскопического размера своего полового члена…Иван Ефремов: Единственный путь преодоления этого комплекса через всестороннее понимание психических и психофизиологических процессов, которое уже 2000 лет практикуется в Индии и Тибете. Ergo обучение и воспитание должно начинаться с обучения психологии как истории развития человеческого сознания и истории как истории развития общественного сознания. Физика, химия, математика – обязательные, но далеко не достаточные дисциплины для сознания современного человека с его огромной плотностью населения и, как следствие, плотностью информации, с неизбежной промывкой мозгов, необходимым для поддержания текущего социального устройства.Роджерс: За последующие сорок лет плотность населения, плотность информации и сила промывания мозгов выросли в разы. Психология коммерциализировалась, а история стала инструментом этого самого промывания мозгов.Пока критичность мышления и глубокая осознанность поведения не будут массовым явлением, ни о каком прямом народовластии не может быть и речи. Поубивают же друг друга…Иван Ефремов: Дать подростку 12-14 лет представление о самом себе, как о творце нового, исследователе неизвестного вместо формируемого уже к этому моменту стереотипа «успешного обывателя», который заполонил всю западную ноосферу и прочно укоренился в нашей.Роджерс: Мещанство и потреблядство с тех пор только усилилось в разы. Для среднестатистического обывателя «духовное развитие» – это пустой звук. А популистские «демократические» политики не тянут сознание масс ввысь, а потворствуют их самым низменным инстинктам – быдлом проще управлять, а на страстях и жадности проще заработать.Американские авторы открытым текстом пишут, что идёт сознательное отупление населения, поскольку «умные меньше склонны к бездумному потребительству (меньше покупают) и не поддаются воздействию рекламы и пропаганды».А Богоподобный Человек должен, обязан быть Творцом. Иначе он попросту никак не оправдывает своего существования перед Вселенной.Иван Ефремов: За социалистическими и коммунистическими лозунгами уже давно скрывается мещанская, обывательская алчность и зависть и стремление к лёгким деньгам и вещам.Роджерс: Социальная революция опередила революцию в сознании. Что и привело в результате к откату назад. А выродившаяся бюрократия уже не была заинтересована в формировании «человека нового типа», ницшеанского «сверхчеловека», а вполне сознательно выращивала потребителей для удовлетворения своих целей.То же самое ждёт все эксперименты по уничтожению государства (или другим преобразованиям общества), которые не озаботятся перед этим изменением ценностей и мышления масс. В том, что ценности и массовое сознание успешно инжинирятся, уже нет никаких сомнений. Но для успешной деятельности в этом направлении нужен длительный переходный период, сопровождающийся «диктатурой прогрессоров» (хотя бы в противовес сегодняшней либеральной диктатуре, объявившей свою убогую идеологию единственно правильной).Иван Ефремов: То же самое можно сказать про школы, в большинстве своем производящих чёрствых и костных выпускников, начисто лишённых любопытства, чего не было ещё 20 лет назад. Школьные программы погрязают в деталях, вместо того, чтобы создавать систему представления об окружающем мире, в результате успешные ученики – «зубрилы», начисто лишённые творческого мышления. Они попадают в ВУЗ, а потом приходят на предприятия, в КБ, НИИ, начисто лишённые целостного представления об устройстве мира.Роджерс: Болонская система отупляет и убивает фантазию (абстрактное, дивергентное и критическое мышление, в частности) ещё эффективнее. Если пятилетний ребёнок может придумать около 200 различных нестандартных способов использования одного предмета, то выпускник современного ВУЗа с трудом назовёт 4-5 таких способов. Такое «образование» делает из человека робота, действующего по строго заданному алгоритму «Работай, потребляй, сдохни». И сознательность масс при таком раскладе с каждым годом будет не расти (как надеются мои утопичные левые коллеги), а неизбежно снижаться, примитивизируясь.Современное либеральное общество, «победившее» почти во всём мире, саморазрушительно. Поскольку ставит частное (личное, корпоративное, групповое) благо выше, чем общественное. Что аморально и безнравственно.И, в конце концов, глупо, поскольку рассматривает индивидуума в отрыве от системы, социума, мира, макрокосма. А ни одно человеческое существо не может пребывать в благе при неблагополучии окружающей среды – тем или иным способом среда заставит его ощутить на себе последствия своих проблем.Как писал Эрих Фромм «Любое общество, которое отрицает любовь, обречено на разрушение». А капитализм отрицает любовь, низводя её до товарно-денежных отношений «ты мне, я тебе». И потому неизбежно будет разрушен (правда, это не будет «созидательное разрушение» Шумпетера, скорее это будет «очистительное созидание» социализма).Наше общество должно вновь обрести нравственность (не в её примитивно-традиционалистском или буржуазно-обывательском толковании), иначе оно будет сметено теми, кто её не лишён. Например, мусульманами, которые в рамках своей морали часто действуют безупречно.Только через обретение нравственности, восстановление морали можно остановить саморазрушение, которым страдает наше общество последние двадцать лет. Я предпочитаю искать истоки этой морали не в прошлом, а в будущем.5 октября исполнилось более сорока лет со дня смерти Ивана Ефремова. Но мысли его будут жить и в далёком будущем…   опубликовано econet.ru  Автор: Александр Роджерс

08 августа, 22:48

There's No Such Thing As A Protest Vote

We're in the season of protest vote advocacy, with writers of all political stripes making arguments for third-party candidates (Jill Stein, Gary Johnson), write-in votes (Bernie Sanders, Rod Silva), or refusing to vote altogether (#NeverTrump, #BernieOrBust.) For all the eloquence and passion and rage in these arguments, however, they suffer from a common flaw: there is no such thing as a protest vote. The authors of these pieces rarely line up their preferred Presidential voting strategies -- third-party, write-in, refusal -- with the electoral system as it actually exists. In 2016, that system will offer 130 million or so voters just three options: A. I prefer Donald Trump be president, rather than Hillary Clinton. B. I prefer Hillary Clinton be president, rather than Donald Trump. C. Whatever everybody else decides is OK with me. That's it. Those are the choices. All strategies other than a preference for Trump over Clinton or vice-versa reduce to Option C. People who believe in protest votes do so because they confuse sending a message with receiving one. You can send any message you like: "I think Jill Stein should be president" or "I think David Duke should be president" or "I think Park Eunsol should be president." The system is set up so that every choice other than "R" or "D" boils down to "I defer to the judgement of my fellow citizens." Similarly, you can send any message you like by not voting. You can say you are sitting out the election because both parties are neo-liberal or because an election without Lyndon LaRouche is a sham or because 9/11 was an inside job. The story you tell yourself about your political commitments are yours to construct. But it doesn't matter what message you think you are sending, because no one will receive it. No one is listening. The system is set up so that every choice other than "R" or "D" boils down to "I defer to the judgement of my fellow citizens." It's easy to argue that our system shouldn't work like that. It's impossible to argue it doesn't work like that. This is frustrating, of course, but that's how our presidential elections are set up. Democracies alternate the coalition in power, but different systems do so in different ways. In multi-party systems, voters get the satisfaction of voting for smaller, ideologically purer factions -- environmental parties, anti-immigrant parties, and so on. The impure compromises come when those factions are forced to form coalitions large enough to govern. The inevitable tradeoffs are part of the governing process, not the electoral process. In America, by contrast, the coalitions are the parties. Our system also produces alternation of power, and requires compromises among competing interests, but those compromises happen within long-standing caucuses; issues come and go, but the two parties remain. This forces the citizens themselves to get involved in the disappointing tradeoffs, rather than learning about them after the fact. No one gets what they want in a democracy; two-party systems simply rub voters' noses in that fact. No matter who you are, voting isn't about you. You are not promised a candidate you love, or even like, because no one is guaranteed that. People who plan to throw away their vote on Option C usually argue that their imagined protest won't be futile, by offering one of three theories of change: their protest will work as a boycott, or as a defection, or as a step to third-party victory. The first theory of change, the boycott, assumes that if people simply refuse to vote, it will threaten the establishment with loss of legitimacy. This will in turn cause that establishment to become more responsive to the demands of the boycotters. Boycotts can work in countries where voting is mandatory, because not voting can be an act of civil disobedience. In the United States, however, voting is not and has never been required. (Our elites have always preferred minimal participation, and laziness is a cheaper tool than suppression.) In presidential elections, non-voters always outnumber voters who choose the winning candidate. With that much passive non-participation, active non-participation gets lost. The second theory of change is defection, where voters believe they can force a loss on either the Democrats or the Republicans, and thus make that party adopt their preferred policies, rather than face another such loss in the future. Damage from defection has sometimes happened, as with James Weaver taking votes from Benjamin Harrison in 1892, but the two most widely-discussed recent cases -- Ross Perot taking votes from George H.W. Bush in 1992 and Ralph Nader from Al Gore in 2000 -- are not clear cut. In Perot's case, he drew votes from Clinton and Bush; in Nader's case, it's not obvious how many of his voters would otherwise have stayed home. Furthermore, even in rare cases where there was the damage, the losing parties did not heed the defecting voters: the Republicans did not become notably friendlier to urban workers after Weaver, nor did the Democrats become more notably anti-corporate from the perceived threat of Nader. The third theory of change from protest voting is the obvious one: outright victory. This has never happened. Third-party candidates come in third, for the obvious reason. In two centuries of American politics, only 54 such candidates have ever received over one vote in a hundred. None won, and the only second place loss, Teddy Roosevelt, had already been President twice, before he ran as an outsider against his hand-picked successor, William Taft. He failed at the election, but succeeded in splitting the Republican vote so badly a Democrat became President for the first time in twenty years. It's clear why third-party candidates want votes, but it's not clear why voters would want third parties. The Green Party, for example, hasn't elected so much as a member of Congress, much less fielded a credible Presidential candidate, and their organization does no actual environmental work. Greenpeace helps the environment more in any given week than the Green Party has in its entire existence, a problem common to third parties generally. If you're a Libertarian, you're better off donating to Cato than voting for Gary Johnson. If you're a paleoconservative, you're better off donating to the Rockford Institute than voting for Darrell Castle. Noisily opting out as a way of demonstrating your pique is an understandable human act. It's just not a political act. This is the legacy of protest votes: None of the proposed theories of change change anything. Boycotts don't work, since non-voting is a normal case. Defection elects the greater of two evils from the voter's point of view -- and that's if it works -- while doing little to the parties. And victory never happens; not one third-party candidate has ever won, or come close. Advocates of wasted votes don't bring up this record of universal failure, because their votes aren't about changing political results. They're about salving wounded pride. Throwing away your vote on a message no one will hear, and which will change no outcome, is sometimes presented as "voting your conscience," but that's got it exactly backwards; your conscience is what keeps you from doing things that feel good to you but hurt other people. Citizens who vote for third-party candidates, write-in candidates, or nobody aren't voting their conscience, they are voting their ego, unable to accept that a system they find personally disheartening actually applies to them. The people advocating protest votes believe they deserve a choice that aligns closely with their political preferences. With 130 million voters, hundreds of issues, and just two candidates, this idea doesn't even make mathematical sense, much less political sense. No matter who you are, voting isn't about you. You are not promised a candidate you love, or even like, because no one is guaranteed that. Presidential voting is an exercise in distinguishing the lesser of two evils. Making that choice is all that's asked of us, and all that's on offer. Picking the lesser of two evils is an easy choice to dislike (who likes it?) but when a winning candidate has to appeal to 65 million or so citizens with diverse interests, that's a forced move for most voters most of the time. People who choose Option C aren't being purer about their political choices -- they've abandoned politics altogether. (The strategy of voting third-party in safely red or blue states just makes this explicit; those voters only indulge their fantasy that their vote will make a difference if they're guaranteed it won't.) None of this creates an obligation to vote, or to vote for one of the two viable candidates. It is, famously, a free country, and you can vote for anyone you like, or for no one. But if you do, don't kid yourself -- and certainly don't try to kid anyone else -- that you are creating some kind of positive political change. Noisily opting out as a way of demonstrating your pique is an understandable human act. It's just not a political act. It's an elaborate way of making the rest of us do the work of deciding. This post originally appeared on Medium. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

12 июля, 11:20

Старина Байден — «Штирлиц» Путина?

Может быть, это просто глупость Байдена, маразм на старости лет, потянуло старика на откровенность, тщеславие напоследок взыграло. С другой стороны, такие карты открывают, когда игра сыграна, и ничего уже не поделаешь. Итак, вот признание вице-президента США Джона Байдена (накануне саммита НАТО в Варшаве!) американским СМИ: "Ключевым интересом для нас являлся Крым, который был подконтролен Киеву до 2014 года. Данный регион мог послужить отличной военной базой для НАТО и непосредственно войск США". Заметьте: «являлся и мог послужить» в прошедшем времени...

11 июля, 05:50

Старина Байден — «Штирлиц» Путина?

Может быть, это просто глупость Байдена, маразм на старости лет, потянуло старика на откровенность, тщеславие напоследок взыграло. С другой стороны, такие карты открывают, когда игра сыграна, и ничего уже не поделаешь. Итак, вот признание вице-президента США Джона Байдена (накануне саммита НАТО в Варшаве!) американским СМИ: "Ключевым интересом для нас являлся Крым, который был подконтролен Киеву до 2014 года. Данный регион мог послужить отличной военной базой для НАТО и непосредственно войск США". Заметьте: «являлся и мог послужить» в прошедшем времени...

10 июля, 10:38

Митинг против агрессии НАТО в отношении России прошел в Нью-Йорке

На Таймс-сквер в Нью-Йорке прошел митинг против агрессивной политики США и НАТО в отношении ряда стран, включая Россию.   В нем приняли участие более 150 человек. Манифестанты держали плакаты с надписями «НАТО, убирайся из Восточной Европы», «Хватит поддерживать фашизм на Украине», «Нет новой холодной войне», «Остановите войны в стране и за границей». Они скандировали антимилитаристские лозунги и призывали изменить политику...

10 июля, 09:55

Митинг против агрессии НАТО в отношении России прошел в Нью-Йорке

На Таймс-сквер в Нью-Йорке прошел митинг против агрессивной политики США и НАТО в отношении ряда стран, включая Россию.

10 июля, 02:28

Митинг против агрессии НАТО в отношении России прошел в Нью-Йорке

На Таймс-сквер в Нью-Йорке прошел митинг против агрессивной политики США и НАТО в отношении ряда стран, включая Россию. В нем приняли участие более 150 человек. Манифестанты держали плакаты с надписями «НАТО, убирайся из Восточной Европы», «Хватит поддерживать фашизм на Украине», «Нет новой холодной войне», «Остановите войны в стране и за границей». Они скандировали антимилитаристские лозунги и призывали изменить политику Вашингтона в отношении Москвы и Пекина, передает ТАСС. Протестующие расположились рядом с ныне не действующим вербовочным центром Армии (сухопутных войск) США, вблизи оживленного перекрестка. Следовавшие мимо местные жители и туристы интересовались происходящим, охотно брали листовки и расспрашивали организаторов. Многие из них впервые слышали о том, что НАТО укрепляет свои позиции в Восточной Европе. Мероприятие провели активисты Объединенной национальной антивоенной коалиции (ОНАК, UNAC), Международного центра действий (International Action Center), Совета мира США (U.S. Peace Council) и объединения «Ветераны за мир» (Veterans For Peace). В митинге также приняли участие представители более 30 других американских антивоенных и правозащитных организаций. «Сегодня в мире складывается очень опасная ситуация. НАТО концентрирует силы недалеко от границ России, между сторонами может возникнуть неясность, и одно нажатие кнопки приведет к ядерной войне, - сказал президент Совета мира США Альфред Мардер. - Вскоре может дойти до того, что нетрезвый солдат НАТО подъедет к российским границам на грузовике, и в Москве могут не понять, что это - случайность или начало вторжения. Есть риск начала войны». Согласие с ним выразил один из координаторов ОНАК Джо Ломбарди.   «НАТО - это опасность для всего мира, - подчеркнул он. - Вашингтон беспрерывно ведет войны по крайней мере с 2001 года. Сейчас США угрожают России и Китаю, это значит, что есть опасность начала ядерного конфликта. Мы видим, сколько военных и техники США размещают вблизи российских границ, и считаем, что представителям движения в защиту мира нужно действовать». Ломбарди указал, что этот день был выбран для проведения акции в связи с тем, что в Варшаве проходил саммит НАТО.  «Наши представители находятся и там тоже, - отметил он. - Мы провели в Варшаве антивоенный форум параллельно с саммитом альянса. В польской столице также состоялись антивоенные демонстрации, и мы выражаем солидарность с их участниками». «Я сюда пришел, потому что мы на грани ядерной войны между НАТО и Россией; ясно, что ответственность за это несут (президент США Барак) Обама, Великобритания и другие входящие в Североатлантический альянс страны, - рассказал ТАСС Дэниел Берк, который является членом международного движения Линдона Ларуша, выступающего за сближение США с Россией и другими странами БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР). «Сейчас пришло время, чтобы американцы последовали примеру российского президента (Владимира) Путина и (председателя КНР) Си Цзиньпина и начали искать выход из этого кризиса, - выразил уверенность молодой человек. - Путин призывает создать коалицию против терроризма, а НАТО, как я считаю, - это коалиция против человечества, этот альянс угрожает всем». «Я пришла сюда сегодня, потому что выступаю против бесконечных войн, которые разжигает наше правительство и правительства европейских стран. Считаю, что мы не имеем права осуществлять смены режимов в других государствах, - сообщила Сьюзан Клейн, приехавшая в Нью-Йорк из города Нью-Хейвен (штат Коннектикут).  Во время акции протеста она раздавала листовки, в которых заострялось внимание на том, что НАТО, вопреки прежним обещаниям Вашингтона, укрепляет свои позиции вблизи российских границ, а это чревато началом ядерной войны. «Уверена, что войны - это не метод преодоления противоречий, - указала она. - Думаю, что многие в США тоже так считают, но не решаются публично об этом заявить. Кроме того, большинство не вполне понимает, что происходит, из-за массовой дезинформации». Участие в акции принял журналист Брюс Ганьон, который 25 июня провел в американском городе Брансуик (штат Мэн) встречу с общественностью на тему «Что США делают на Украине? И зачем?».  На ней он показал несколько роликов, снятых им во время поездки в Одессу на траурные мероприятия 2 мая, которые были приурочены к второй годовщине трагедии в Доме профсоюзов. Видеозаписи также касались расширения НАТО на Восток, формирования БРИКС, планов России и Китая по созданию многополярного мира и стараний Вашингтона им помешать. «Я приехал сюда, в Нью-Йорк, из Мэна, потому что считаю, что очень важно обратить внимание на провокационную политику НАТО, - отметил Ганьон. - Активистам и тем, кто выступает за мир, нужно ставить вопросы, касающиеся альянса, более остро». Напомним, в Варшаве прошел саммит НАТО. Аакции протеста против политики НАТО состоялись также в Польше и Болгарии, в них приняли участие и граждане других стран Европы. Закладки:

14 июня, 07:47

Феномен Путина

Линдон Ларуш, известный американский аналитик, архитектор «звёздных войн» и миллионер, сразу назвал госпереворот на Украине «нацистским переворотом», с помощью которого Вашингтон решил сломать Россию, самое большое - военное препятствие на пути США к безусловному мировому господству. Помните: Вашингтон требовал, чтобы Россия изменила свою политику по наци-бандеровской Украине в угоду Америке и стала сотрудничать с бандеровским режимом. Однако, произошло «немыслимое», по мнению американских политологов, Россия не изменила свою политику, то есть не признала Украину колонией США. «Немыслимое» для Вашингтона заключалось в том, что Россия всплыла как айсберг из пучины Холодной войны, и вспорола обшивку авианосца «Америка»… И заняла позицию сверхдержавы, равноценной Америке. Олицетворением этого курса России стал президент Путин, и западная пресса зашлась в истерике по поводу «феномена Путина», поражённая «синдромом Путина».  Что же произошло? Вашингтон поспешил… Поспешил со своей колониальной «проекцией силы» на Украину, и нарвался на встречные геополитические удары России в Крыму, на Донбассе, а потом в Сирии. Нарвался, в общем, на решительное отстаивание Россией своей зоны безопасности. Москва не сломалась под военным давлением, а затем провалилась и санкционная атака Запада.  Если бы Вашингтон удержался от соблазна сравнительно «лёгкого», хорошо подготовленного, переворота в Киеве в 2014 году, и продолжил политику мягкого давления-удушения в «дружеских» объятиях России, то мог рассчитывать в недалёком будущем на Майдан в Москве, с опорой на бандеровцев на Украине, подпитываемый с Украины. Украина могла бы сыграть роль бандеровской Галичины для России.

14 июня, 06:14

Феномен Путина

Линдон Ларуш, известный американский аналитик, архитектор «звёздных войн» и миллионер, сразу назвал госпереворот на Украине «нацистским переворотом», с помощью которого Вашингтон решил сломать Россию, самое большое — военное препятствие на пути США к безусловному мировому господству. Помните: Вашингтон требовал, чтобы Россия изменила свою политику по наци-бандеровской Украине в угоду Америке и стала сотрудничать с бандеровским режимом.

05 июня, 15:00

The Problem With Calling Out Judges for Their Race

Donald Trump has no legal justification for questioning Gonzalo Curiel.

02 июня, 09:03

Королева Англии правит Миром? Теперь ясно кто отдаёт приказания мировым лидерам. Английская королевская семья и новый мировой порядок

Более того, внутренней почти абсолютной власти ей не достаточно. Не считая десятков стран Британского Содружества, которые формально независимы, в 16 странах британская королева ОФИЦИАЛЬНО считается главой государства и её представляют НАЗНАЧАЕМЫЕ королевой генерал-губернаторы. Среди этих стран, например, Канада, куда британская королева каждые два года ездит с «дружеским визитом», который на самом деле является инспекцией. Генерал-губернатор уверяет королеву в своей лояльности, отчитывается о текущем положении дел и выслушивает инструкции на ближайшее время. Если королеву что-то не устраивает – она его увольняет и назначает нового. Какая демократия, о чём вы? Жёсткая вертикаль власти, никому не подконтрольная. Почему-то безосновательно считается (я подозреваю, что это результат мощной идеологической промывки мозгов), что все королевские прерогативы есть фикция и дань традиции. Между тем, в случае особой необходимости королева проявляют всю полноту власти. Так, в 80-е она лишила (на время) Маргарет Тэтчер информации, поступающей от разведки МI-6. Она же самолично ввела войска в районы, охваченные шахтерскими волнениями. И именно королева в высшей инстанции принимала решение о направлении войск в Ирак. Кроме того, следует учитывать и такой малоизвестный факт: принц Чарльз контролирует так называемый «Островной клуб», включающий в себя 4000 олигархов из всех стран Содружества. Это финансово-экономический «кулак» британской монархии, стуком которого она может открыть или выбить многие двери. Более того, 117 корпораций, чьи штаб-квартиры находятся в лондонском Сити, входят в список 500 крупнейших корпораций мира. И владельцами и главами практически всех этих корпораций являются члены палаты Пэров (в том числе и печально известная корпорация «Rand»). Я не развожу здесь никаких теорий заговора – всё это общеизвестные факты, находящиеся в свободном доступе в интернете. Единственное, что я сделал – это собрал их вместе и посмотрел непредвзятым взглядом.

Выбор редакции
01 июня, 03:01


DID LYNDON LaROUCHE TURN HIM DOWN? THE GHOST OF HAROLD STASSEN? Bill Kristol Pushing David French (!) for President?

28 мая, 18:00

Линдон Ларуш о Третьей Мировой Войне

На пресс-коференции в Национальном клубе прессы в Вашингтоне американский экономист и политический деятель Линдон Ларуш отверг обоих кандидатов в президенты от главных партий и предупредил, что мир стоит на пороге острейшего кризиса нового времени — переплетения угрозы термоядерной войны и срыва трансатлантического региона в гиперинфляцию. Ларуш заявил, что ни Обама, ни Ромни не способны справиться […]

26 мая, 07:02

Линдон Ларуш: Горбачев, Чубайс, Дворкович ...

Правая рука премьер – министра Д.А.Медведева, А.Дворкович, молодой и успешный чиновник, выпускник МГУ и Университета Дьюка, США, советник министра экономического развития Г.Грефа с 2000 года, а также многих коммерческих структур. Через свою супругу входит в управление Магнитогорского металлургического комбината, «Полюс Золото», аэропорта «Шереметьево», Российского банка развития, «Росгосстраха», «АЛРОСа», «Росагролизинга», «Нафта – Москва», «Полиметалла» и ряда других. Как и всякий чиновник подобного ранга, А.Дворкович не бедный человек, особенно учитывая его давнюю дружбу с С.Магомедовым - группа «Сумма», владеющего многими отраслями российского бизнеса, включая морские порты, сотовую связь центра Санкт – Петербурга, воздушные порты и нефтегазовые предприятия. Все это стало возможным с президентством Д.А.Медведева и продолжается при его премьерстве.

12 мая, 09:49

Ларуш: Дегенерация транс-атлантической культуры зашла слишком далеко - контраст с Путиным поражает

Немецкая газета Sueddeutsche Zeitung 10 мая опубликовала необычно честную статью, где показала, что Президент России Путин постоянно переигрывает НАТО путем приема быстрых, креативных, стратегических инициатив, которые каждый раз застают врасплох коллектив дебилов из НАТО. Статья рассматривает действия Путина в Украине и Сирии, новые дивизии для противодействия НАТО, детальные планы как Россия отработает развертывание ПРО в Европе. Контраст между "страусиными" бездумными действиями НАТО и Вашингтона со стратегическими действиями России был недавно проявлен в Пальмире. Ларуш напомнил о презентации "Шторм в Азии", которую делал в еще 1999-м году, где указал на планы олигархии развязать войну в Евразии, где главными мишенями станут Россия и Китай - в этот период Путин, только пришедший на высшие посты, начал сражение в Чечне с теми, кто позднее морфировался в Аль-Каеду и ИГИЛ.

11 мая, 18:52

Ларуш: Дегенерация транс-атлантической культуры зашла слишком далеко - контраст с Путиным поражает

Немецкая газета Sueddeutsche Zeitung 10 мая опубликовала необычно честную статью, где показала, что Президент России Путин постоянно переигрывает НАТО путем приема быстрых, креативных, стратегических инициатив, которые каждый раз застают врасплох коллектив дебилов из НАТО. Статья рассматривает действия Путина в Украине и Сирии, новые дивизии для противодействия НАТО, детальные планы как Россия отработает развертывание ПРО в Европе.

06 марта 2014, 20:30

Линдон Ларуш: на Украине США ставят на нацистов

Очевидно, что переворот, произошедший в Киеве, не мог случиться без прямой поддержки Запада. Видные политики Евросоюза и США открыто посещали Майдан и поддерживали намерения толпы свергнуть власть, избранную демократическим путем.

03 декабря 2013, 19:44

Антисистема разрушает цивилизации

Целью «революций 2.0» является не просто смена власти, но изменение пути человечества «Общества-мишени не осознают себя мишенями, считают себя самих хозяевами стихии, которая опустошает их страны», – заявил газете ВЗГЛЯД автор доклада «Анонимная война» Константин Черемных. В этом докладе рассказывается, кто и зачем устраивает сегодня «цветные революции» и как они угрожают современной цивилизации.«Феноменом последних лет стал резкий рост массовых протестных выступлений в разных странах мира. На смену череде «оранжевых революций» пришли «революции 2.0», отличительная черта которых – ключевая роль интернета и социальных сетей. «Арабская весна», «Оккупай Уолл-Стрит», Болотная площадь или лондонские погромы – всюду мы видим на улицах молодежь и средний класс, требующих перемен. Распространенная точка зрения на эти события – рост самосознания молодых и активных, желание участвовать в выборе пути развития своих стран и «демократический протест» против тирании и коррумпированных элит», – так начинается доклад Изборскому клубу «Анонимная война. «Новый 1968 год»: мировоззренческое содержание и механизмы «революций 2.0», подготовленный Константином Черемных и Маринэ Восканян под редакцией Андрея Кобякова.При внимательном анализе политического, социального и культурного бэкграунда этих событий, утверждают авторы, выясняется, что они происходят не сами по себе, а с активнейшим участием внешнего субъекта, который ставит целью смену цивилизационной парадигмы человечества:«Данный субъект обладает сложной структурой, причем его отдельные составные части имеют как совпадающие общие, так и специфические цели и задачи. И в «цветных революциях 1.0», и в «революциях социальных сетей 2.0» легко различаются заинтересованность и прямое участие государственных ведомств (прежде всего США)... Вместе с тем немалую роль в инициировании «революций 2.0» и методологическом управлении ими играют и ряд наднациональных параполитических структур, университетские центры и международные НКО, спонсируемые определенной группой олигархических фондов при прямом содействии статусных международных институтов. С другой стороны, как постоянная деятельность этих структур, так и результаты «революций 2.0» приносят выгоду ряду специфических видов транснационального бизнеса. В целом этот субъект можно охарактеризовать как «цивилизационное лобби», реализующее определенный глобальный проект».В докладе обосновывается тезис, что идеологемы протестных движений связаны не только с актуальной политикой, но и с фундаментальными процессами смены цивилизационных ориентиров, начавшимися во второй половине XX века и касающимися вопросов моральных ценностей, культуры, религии и места человека в мире. Проповедуя эти рецепты полного освобождения от авторитетов (государственных, военных, религиозных), участники «революций 2.0» хотя и считают себя освободителями народов, на практике реализуют программу узкого глобального круга экономических и культурных поработителей.Работа над докладом «Анонимная война» вылилась в написание книги, подготовку которой авторы уже заканчивают. Газета ВЗГЛЯД взяла интервью у Константина Черемных.ВЗГЛЯД: Что стало поводом для появления вашего доклада?Константин Черемных: Наш доклад был задуман задолго до того, как возникла Болотная. Поводом была «арабская весна» 2011 года, в картине которой было много знакомого по Сербии, Грузии и Украине, но в большем масштабе, с новым стереотипом массовых выступлений, чередующихся по типу пульсирующей волны с новорожденными движениями, названными по имени числа удачного митинга, с новым способом возбуждения масс и привлечения новых участников сугубо эмоциональными средствами: кто-то совершает самосожжение; рядом, вместо того чтобы помочь, деловитые люди снимают его мучения на камеру – и об этом тут же узнает мир. И с логотипами компаний Facebook, Twitter, YouTube как революционных брендов. По этому размаху можно было оценить технологические преимущества средств «2.0» и предсказать астрономические доходы их создателей.И действительно, год спустя они стали миллиардерами, а сами страны, где разворачивались эти революционные процессы, – нищими. В этом и виден был главный итог и главный парадокс: общества-мишени не осознают себя мишенями, считают себя самих хозяевами стихии, которая опустошает их страны. Каждому из протестных движений мерещится, что стоит смести надоевшую власть – и тут же свобода сама собой принесет процветание, отдаст им то, что авторитарная власть им не дала, отобрала или недоплатила.ВЗГЛЯД: Чем это отличалось от первой серии, от так называемых цветных революций, кроме большего охвата и быстрого развития?К. Ч.: Серия «цветных революций», начатая при Джордже Буше, предусматривала подбор новых лидеров взамен неугодных политиков, на которых ставилось клеймо «диктаторов» (хотя никакими деспотами Кучма или Шеварднадзе, конечно, не были). Их герои окружались ореолом «лидеров нового поколения». Что касается «революций 2.0», то их участники сами провозгласили их leaderless – революциями без вождей. В то же время источник процессов «не признавался» довольно долго, пока Хиллари Клинтон не удержалась от бахвальства, заявив: «Мы ведем информационную войну». Из этих двух особенностей следовало, что они отличаются не только по способу организации, но и по предназначению и в итоге по результату.Однако идея нашего доклада возникла не в тот момент, когда уже было ясно, откуда ноги растут и кто выигрывает. За весной 2011 года пришла осень, и тут началось самое интересное: по модели протестных движений в странах третьего мира или, условно, юга возникают массовые «бунты» в странах севера, как их принято называть, индустриальных. А если точнее, постиндустриальных, поскольку производственная индустрия из них еще с 1970-х годов выводилась на аутсорсинг в развивающиеся страны.Мое внимание привлекло высказывание Иммануила Валлерстайна – экономиста с особым взглядом на мировые процессы, хотя при этом статусного, входящего в элиту. В ноябре 2011 года он сказал: «Мы пришли в новый 1968 год». И действительно, на митингах американского Occupy Wall Street можно было увидеть «ветеранов» той революции, иногда именуемой «революцией рока, наркотиков и секса». В том числе и сделавших солидную политическую карьеру. Затем мне попалось на глаза интервью Даниэля Кон-Бендита, ныне сопредседателя фракции «зеленых» Европарламента. В 2005 году он посещал Москву и отвечал на вопросы российских левых. Они их, вообще-то, разочаровал, а меня – заинтересовал. Например, когда его спросили о его взглядах, к всеобщему удивлению он признал, что всегда, с самого начала был «зеленым». Казалось бы, какое отношение защита природы имеет к анархии? На первый взгляд – никакого. Но почему-то современное правозащитное движение теснейшим образом на уровне руководителей ведущих НПО переплетается с движением в защиту природы.Отвечая на вопросы московских левых в 2005 году, Кон-Бендит уточнил, что правозащитное движение, созвучное его направлению, – это движение не за гражданские права любого человека, а за права меньшинств. Он сказал: «Мы также хотели разработать некий новый стиль жизни, который не означал бы подчинения жизненной морали наших родителей. Из этих чувств возникли женское движение, движение гомосексуалистов, то есть движения, которые означали автономию субъекта по отношению к господствующей морали».ВЗГЛЯД: Разве эти движения возникли не в начале ХХ века?К. Ч.: Они возникли на самом пике индустриальной эпохи и, более того, были мало связаны между собой. Колыбель этих направлений была в Англии, как, впрочем, и движение в защиту природы от человека, которое у нас почему-то называют экологическим, хотя на английском языке оно именуется environmentalist movement. То есть оно имеет отношение не к экологии как науке, а к системе взглядов, которая, как любая философия, оканчивается на «-изм». Environmentalism – от окружающей среды, environment – лучше переводить, наверное, как «экологизм». Эти элементы существовали раздельно, а затем соединились. Как раз тогда, когда возник ядерный паритет СССР – США и, соответственно, кроме «жестких» форм влияния на соперника, требовались «мягкие» формы – или, как тогда было принято говорить, идеологическая борьба.Но эта борьба, конечно, не распространялась только на СССР. Кон-Бендита спросили, кто был для него учителем и какие тексты можно считать манифестами мировоззрения, которое он представляет. Он назвал статью своего ровесника Андре Горца «Прощание с пролетариатом», а из философов предыдущего поколения процитировал Ханну Арендт, автора книги «Происхождение тоталитаризма». Ее фразу «Один и тот же человек может быть хорошим и плохим, добрым и злым, он может совершать что-то ужасное и сделать что-то для освобождения» он противопоставил представлению Жан-Жака Руссо о том, что человек по своей природе является носителем добра.В одном флаконе, таким образом, оказалось: а) отрицание любой централизованной власти как зла «по определению»; б) не христианский, а гностический взгляд на человека; в) идея о том, что социальные противоречия в мире ушли на второй план по сравнению с противоречиями между человеком и природой – об этом писал Горц, перешедший из левого движения в ряды американской организации «Друзья Земли», в своем так называемом манифесте. Еще раньше, после поездки в Калифорнию в 1974 году, Горц написал книгу «Экология и политика: вклад в теорию пределов роста».ВЗГЛЯД: Видимо, это развитие идей знаменитого доклада Римского клуба?К. Ч.: Именно так. Но и этот доклад появился не на пустом месте. Его центральная идея – о том, что ресурсы Земли через 100 лет истощатся, а поэтому численность населения мира следует сокращать – была вынесена в мировую повестку дня на рубеже 1940–1950-х. Тогда сэр Джулиан Хаксли, военный разведчик и естествоиспытатель, был избран главой двух организаций: Международного союза за консервацию природы и Международного гуманистического и этического союза. Хаксли был в 1937–1944 годах вице-президентом Британского евгенического общества. Такое же общество было и в США, но после войны его переименовали в Совет по народонаселению.ВЗГЛЯД: Евгеника, которой англичане занимались с середины XIX века, имеет прямое отношение к гуманизму?К. Ч.: Точно так же, как права секс-меньшинств имеют к прогрессу. В США защита прав ЛГБТ, как и прочие современные приоритеты американских демократов, именуется «прогрессивной». Впрочем, современное правозащитное движение, кредо которого сформулировал именно Хаксли, заботится и об этнических меньшинствах. Речь идет не столько о народах, сколько об обществах, живущих архаической племенной жизнью. А защита их прав состоит в том, чтобы они такой жизнью и жили дальше, отправляя культы идолам на особо охраняемых территориях. Эти территории, соответственно, ограждаются от какого-либо влияния индустрии. Собственно, движение Occupy Wall Street и выступало от имени североамериканских индейских племен, естественный быт которых будет якобы безвозвратно нарушен нефтепроводом Keystone XL.ВЗГЛЯД: То есть прогрессом называется то, что называется регрессом.К. Ч.: А защитой прав человека называется деятельность, посягающая на права большинства. Причем на самые базовые права. Когда запрещается прокладка дороги через якобы особо ценный, а на самом деле совершенно обычный пригородный лесной массив, нарушаются права большинства на передвижение. Но это не худший случай. Хуже, когда огромные территории полностью отчуждаются от хозяйственного оборота под природоохранным предлогом. Или когда вместо пищевых культур сеются технические для производства биогаза, якобы эффективно заменяющего нефть. Или когда миллионам людей с высоких трибун говорится: бросайте свои дома, не орошайте земли, не пытайтесь сеять хлеб, бегите куда глаза глядят от климатической катастрофы (кстати, именно это внушалось арабским элитам в канун «арабской весны»).ВЗГЛЯД: Но с тех же высоких трибун, если вы имеете в виду ООН, постоянно говорится о проблеме голода.К. Ч.: ООН еще в 1960-х годах принимала замечательные декларации о социальных и гуманитарных правах. Но мировая повестка дня менялась. По существу, она изменилась, когда было объявлено о наступлении постиндустриальной эры. Или, по Томасу Куну, о смене парадигмы развития, что одно и то же. С тех пор и изменилось содержание самых благородных и общественно одобряемых понятий. И одновременно изменились цели геополитики. «Теория хаоса» востребована лишь в том случае, если в стране-мишени я не занимаюсь разработкой недр, а вообще не допускаю никакой промышленной деятельности. Каддафи давно уничтожен, а добыча нефти в Ливии не растет, а падает.ВЗГЛЯД: Оправдывают ли себя затраты на геополитические авантюры, если корпорации не получают своей добычи? К. Ч.: Если агрессор заявит прямым текстом: я хочу захватить богатую ресурсами территорию, он не завоюет популярность на этой земле и встретит организованное сопротивление. Если он назовет себя освободителем от репрессивных авторитарных режимов, его услышат миллионы недовольных своим положением по тем или иным причинам. В первом случае ему придется нанимать «пятую колонну» за деньги. Во втором случае он получит армию самоотверженных добровольцев. Преимущества очевидны.Но чтобы получить большую армию добровольцев, критическая масса населения в странах-мишенях должна быть к этому подготовлена, разделять именно это, удобное понимание гуманизма, прогресса, свободы, иерархии прав.В российских общественных науках, как правило, ХХ век делится мировыми войнами, политическими и социальными катастрофами, периодом до и после холодной войны. Так, 1968 год у нас ассоциируется с чехословацким восстанием. А это было одно из многих событий, связанных со сменой парадигмы. Это был результат проникновения в систему не идей противоположной системы, а антисистемных идей.Их можно было прочитать на лозунгах студенческой Сорбонны. Например: «Освобождение человека должно быть тотальным, либо его не будет совсем», «Анархия – это я», «Забудь все, чему тебя учили», «Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!», «Границы – это репрессии». Согласитесь, это не просто лозунги – это смыслы, притом расходящиеся и с социалистической, и с капиталистической системами.ВЗГЛЯД: Как тогда называется эта третья идеология одним словом – включая и анархистские, и экологистские идеи, и отрицание системы знаний?К. Ч.: Хаксли называл свою философию «трансгуманизм», Бертран Рассел – «рационализм». Оппоненты используют, конечно, другую терминологию. Для американского классического консерватора, особенно католика, любая такая антисистемность тождественна левизне, коль скоро она атеистична и направлена против устоев общества. Линдон Ларуш употреблял термин «редукционизм».Настоящий манифест, где присутствуют свои «альфа и омега» этого направления, – не статья Горца, а так называемый Второй гуманистический манифест Поля Курца. В первых его строках – отождествление всех монотеистических религиозных иерархий с тоталитарными системами. Далее – тезис о том, что этика «автономна и ситуативна, не выводится из религиозных и идеологических санкций». То есть выбор поведения каждого зависит от ситуации, произволен, не связан с какой-либо ответственностью. Вполне созвучно любимой мысли Ханны Арендт у Кон-Бендита. Далее говорится о правах человека, среди них перечисляется право на самовыражение, а также – отдельно – на эвтаназию, суицид и на «множество разновидностей сексуального познания». Право на жизнь не упоминается.ВЗГЛЯД: Получается, что главное содержание этого документа – не альтернатива, а подчеркнутый вызов христианским церквям и ценностям?К. Ч.: Дословно пишется так: «Считаем, что нетолерантные подходы, часто культивируемые ортодоксальными религиями и пуританскими культурами, неправомерно подавляют сексуальное поведение». То есть это вызов не только европейскому христианству, но и американскому неопротестантизму, и исламу, и традиционному (так называемому богобоязненному) иудаизму. И советскому коммунизму того времени, разумеется, тоже. Ради чего? По тексту – ради единого человечества, в котором не ограничена никакая свобода информации, в котором «единая экосистема и консенсус по поводу народонаселения», нет государств и границ и, соответственно, как настаивают авторы, по волшебству нет войн.ВЗГЛЯД: Трудно себе представить, чтобы такой текст был рассчитан на широкие массы.К. Ч.: Он и не был рассчитан на широкие массы. Он был рассчитан на достаточно узкий слой гуманитарной и технической интеллигенции, обладающий авторитетом в своих странах и по тем или иным причинам тяготящийся условиями своей жизни и деятельности. От СССР манифест подписали два человека: Жорес Медведев и Андрей Сахаров... Можно, конечно, не обращать внимания на этот документ: мало ли что напишет частное лицо и подпишет сотня «яйцеголовых». Но не зная о подписи Сахарова под этим документом, мы не поймем сути той трансформации, которая произошла с Сахаровым и не только с ним. Это была не покупка агента влияния. Это было обращение в иную систему взглядов, если одним словом – индоктринация.ВЗГЛЯД: Но от индоктринации группы интеллектуалов до «перековки» миллионов, пусть только активной части общества, огромное расстояние.К. Ч.: Массы никогда не посвящаются во все детали навязываемого мировосприятия. Массам транслируется только то, что может для них быть непосредственно насущным. Но чтобы их возбудить, создать среди них ядро самоотверженных, отдельные идеологические элементы должны быть не просто созвучны их чаяниям, но и эмоционально заряжены. Самые простые поводы – коррупция, загрязнение природы и этнические проблемы.ВЗГЛЯД: Почему тогда «страны севера» допускают протестные движения на собственных территориях, а не только в «странах-мишенях»?К. Ч.: Это допускается тем сегментом элиты, который извлекает выгоду именно из постиндустриальной повестки дня. Такой феномен «самопоедания» так называемых industrial states мог возникнуть только на определенной стадии развертывания постиндустриальной парадигмы. В США одна из знаковых и культовых фигур этого направления – экс-вице-президент Эл Гор, «отец интернета», он же – автор экологистского бестселлера «Земля на весах». IT-отрасль в постиндустриальной парадигме – олицетворение «новой эпохи», призванное доказать ее прогрессивность.ВЗГЛЯД: И создать новые средства контроля над миром и над отдельным человеком.К. Ч.: Не только. Еще – изменить его способ познания и мышления. Человеку, «родившемуся в Сети», digital native, уже не нужен Кон-Бендит, чтобы агитировать за «неподчинение жизненной морали родителей». Он и так живет сегодняшним днем, знания его и так будут отрывочны, исторический и родовой опыт неведом, понятие об ответственности, не говоря уже о долге, трудовой этике, труднодоступно, поскольку это все формируется в реальном мире и на опыте совместной деятельности, начиная с детских коллективных игр.ВЗГЛЯД: Однако, чтобы получить массу таких людей, нужна еще и масса физической техники, которая производится из тех же полезных ископаемых.К. Ч.: Более того, она производится из более редких полезных ископаемых, чем нелюбимые экологистами углеводороды. А солнечные панели – из очень редких ископаемых. Более того, электронный мусор не разлагается так легко и безвредно для той самой окружающей среды, как, например, бумага. И, тем не менее, программа электронного документооборота была введена при Билле Клинтоне именно по мотивам защиты лесов специальным законом Paperwork Reduction Act.ВЗГЛЯД: И в результате теперь даже тайные дипломатические документы европейских стран доступны АНБ США.К. Ч.: Из чего следует, что, во-первых, этой службе была удобна постиндустриальная парадигма. Это одно из многих доказательств того не афишируемого факта, что миллионы юных добровольцев мира, бесплатно рвущих глотки за интернет-свободу в Китае (за девственную Арктику, против АЭС в Индии, шоссе в Бразилии, аэропорта в Стамбуле, стадиона в Сочи или опять же в Бразилии etc.) – липовые оппозиционеры. Они могут работать против национальных правительств, но в полном идеологическом созвучии с глобальным истэблишментом. Что касается сотрудничества АНБ с IT-монополистами, его можно назвать своего рода государственно-частным партнерством. Или сращением бизнеса с властью.ВЗГЛЯД: Европейское сообщество, кажется, сейчас не в особом восторге от такого сращения.К. Ч.: Отцы-основатели европейского сообщества начинали его с Европейского союза угля и стали, при этом близкий к ним де Голль мечтал о золотом франке. «Революция 1968 года» смела де Голля и фактически перекрыла путь к власти главе ФКП Жоржу Марше, а советский истэблишмент, увлекшись идеей конвергенции, примкнул к Римскому клубу. Перестройка, ставшая логическим следствием этого выбора, показала, что на редукционистские идеи покупается и либеральная, и консервативная советская интеллигенция, после Чернобыля особенно...Но у нас осталась промышленность, а вместе с ней – опыт и цена труда, хотя бы представления о трудовой этике. Осталась бытовая мораль, созвучная церковной, поскольку церковь – тут и коммунисты не станут спорить – прожила с народом все те испытания, которые ему выпали. В Европе, ставшей экономикой услуг и в большей части прошедшей несколько этапов секуляризации, утрачено в культурном отношении больше.В обмен она, как бесконечную морковку, получила соблазн расширения. Она получила бывший СЭВ и сделала с ним именно то, что могла сделать в силу индоктринации своих элит – деиндустриализировала. Предназначение «Восточного партнерства» состоит в экспансии этой деиндустриализации, в расширении несостоявшегося полюса, как черной дыры.Конечно, часть европейской элиты рассматривает Украину и Грузию как рынки сбыта не только идеологических, но и физических товаров. Но те условия, которые прописаны в интеграционных документах, никак не содействуют повышению покупательской способности в этих странах. Скорее они способствуют вымиранию и миграции. Этому феномену позже найдут благопристойное объяснение. Уже опубликован, например, совместный доклад Center for American Progress и Henry Stimson Center о том, что «арабская весна» – это результат глобального потепления.ВЗГЛЯД: А Джин Шарп ни при чем...К. Ч.: Он как раз в теме. В составе совета директоров основанного им Einstein Institution 1990-х годов почти половина директоров и советников были специалистами по глобальному потеплению. Ричард Рокуэлл, Филипп Богданов, Ури Лангер... А их сербский ученик Срджа Попович – учредитель фонда «Экотопия» и владелец агентства «Зеленая Сербия». Ведь Югославия была одной из самых индустриализированных европейских стран. До того, что с ней сделали.Профессор Шарп уже вышел в тираж, сегодня на сцене и за сценой – уже следующее поколение. С ростом безработицы в Европе у него растет кадровая база. И особенно перспективны восточноевропейские кадры. Их энергия могла быть использована иначе, но если перед юным сербом поставить вопрос, чего он больше хочет – сражаться, скажем, за Великую Сербию или за борьбу с авторитарными режимами в других странах, он выберет второе: это больше его поднимает в собственных глазах. И многие юные украинцы, обученные юными сербами, рассуждают так же.ВЗГЛЯД: И как этому всему сопротивляться?К. Ч.: Мы сопротивляемся глобальной повестке дня уже тем, что мы живем. Что касается государства, то, наверное, ему для начала надо осознать, с чем оно имеет дело и откуда берутся так называемые болотные люди. Но мне кажется, что наши чиновники, особенно медиачиновники, не очень это понимают. Я слушаю, например, яростную и местами остроумную передачу Дмитрия Киселева, а следом за ней на том же гостелеканале крутится алармистский телефильм о климатической катастрофе. Некий иностранец вещает загробным голосом: «Землю захватывают богатые люди, из-за этого продовольственный кризис». А у кого в США больше всего земельной площади? У Environment Protection Agency, того ведомства, которое пролоббировало все законы, делающие индустрию неприбыльной. Это ему обязан своей деградацией бывший мегаполис Детройт.Между прочим, готов держать пари, что именно с экологистской истерики начнется в будущем году саботаж нашей Олимпиады, а только потом из-под нее вылезет этническая тема. С того же начиналось в Стамбуле, претендовавшем на олимпийскую перспективу, или в Рио-де-Жанейро. И в Лондоне, где мигранты «взбунтовались» под боком у Тотенхэмского стадиона.Из нашей химкинской истории, кажется, не извлечено никаких уроков. Между тем самое опасное для страны-мишени – это когда одна группа в истэблишменте думает, что может решить свои проблемы при помощи, условно говоря, Greenpeace и Transparency International. На самом деле, считая себя субъектом, эта группа становится инструментом.Украинская православная церковь в недавнем заявлении привела строку из Евангелия от Матфея: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит». Нам тоже не следует об этом забывать.http://vz.ru/politics/2013/12/3/661657.html

19 мая 2012, 10:37

Последний розенкрейцер

Большая статья о Л. Ларуше. (много букв)Последний розенкрейцер. Часть IЛиндон Ларуш и его российские последователиАвтор: Кирилл Бенедиктов, Михаил Диунов В кратком изложении взгляды Линдона Ларуша выглядят аннотацией к роману в жанре социальной фантастики или криптоистории. Любители этих жанров могут сходу назвать с десяток авторов и книг, так или иначе затрагивающих подобную проблематику («Маятник Фуко» Умберто Эко, «Словарь Ламприера» Лоуренса Норфолка и т.п.) Различие лишь в том, что Линдон Ларуш – не писатель-фантаст и не историк тайных обществ.Легко определить, кем Ларуш не является, но кто он на самом деле? Сам Ларуш позиционирует себя как экономиста и политического деятеля, то есть персону, относящуюся одновременно и к академическому миру, и к миру практической политики.В западных академических кругах отношение к Ларушу колеблется от снисходительно-презрительного до откровенно враждебного. Вот наиболее характерные отзывы о Ларуше от опрошенных порталом Terra America американских и европейских интеллектуалов: «Мне нечего сказать о Ларуше кроме того, что он сумасшедший и осужденный преступник, не пользующийся доверием в США», «Ларуш – очень странный персонаж, вероятно, связанный с какой-то разведывательной службой, абсолютно не уважаемый в академической среде, хотя и имеющий последователей, и даже нечто вроде культа. Я не стану подробнее отвечать на вопрос о Ларуше, потому что это означало бы принимать его всерьез» 1.С другой стороны, армия последователей Ларуша по всему миру насчитывает десятки тысяч человек. Ларуш влиятелен, он располагает масштабными международными структурами, которые работают, реализуя его политические планы, к его мнению прислушивается множество людей как в США, так особенно за пределами этой страны. Его деятельность и работу его структур эксперты оценивают как чрезвычайно эффективную и находящуюся на грани экономической и политической аналитики, работы спецслужб и деятельности тайного общества, готовящего антиправительственные заговоры.Особенный интерес представляет популярность Ларуша в России. Его взгляды во многом разделяют такие ученые, как С.Ю. Глазьев и Т.И. Корягина. Влияние ларушизма прослеживается у таких экономистов как М.Л. Хазин, А.Б. Кобяков, у популярных публицистов А.А. Проханова и В.А. Кучеренко (Максима Калашникова).Надо отметить, что Ларуш неизменно позиционирует себя, как друг России и поддерживает тесные контакты со своими российскими последователями. Он несколько раз бывал в Москве, выступал перед депутатами Госдумы, в академических НИИ, московских вузах, на предприятиях, встречался с крупными учеными, политиками и государственными деятелями2.И, наконец, Линдон Ларуш – едва ли не единственный из крупных западных интеллектуалов, кто до сих пор рассматривает Россию в качестве ключевого игрока на международной арене. Следует признать, что в последние годы мы уже несколько отвыкли от такого подхода. Доминирующая в западной академической среде и масс-медиа либеральная концепция предполагает наличие единственной сверхдержавы – США. Идеология, восторжествовавшая после падения Берлинской стены, последовательно и сознательно приуменьшает роль России в мире – причем вне зависимости от реального положения вещей.3 В то же время, с точки зрения Ларуша, Россия «вместе с Китаем, Индией и США... единственная надежда на спасение мира от величайшего кризиса в современной истории».Вопрос о том, кто же такой Линдон Ларуш, таким образом, далеко не так тривиален, как может показаться на первый взгляд. Помимо всего прочего, он самым непосредственным образом связан с проблемой так называемых маргинальных идеологий – тех концепций (философских, научных и даже религиозных), которые не признаются интеллектуальным истеблишментом, но имеют значительное влияние в современном мире.Правда и ложь о ЛарушеФигуру Ларуша, прежде всего,  необходимо очистить от значительного количества мифов и просто фактических ошибок, которыми пестрят многочисленные публикации о нем на русском языке.«Сенатор». Ларуш не является, и никогда не являлся сенатором США, и никогда не был выборным должностным лицом вообще. Вместе с тем, он девять раз выставлял свою кандидатуру на пост президента США, и как независимый кандидат, и как участник праймериз от Демократической партии.«Чиновник Рейгановского кабинета». Ларуш никогда не занимал официального поста в администрации президента Рейгана, хотя он действительно был неформальным советником 40-го президента США по некоторым ключевым стратегическим вопросам.«Миллионер». По словам близких к Ларушу людей, это утверждение не соответствует действительности.«Сторонник золотого стандарта». Даже разделяющие взгляды Ларуша российские и украинские экономисты иногда утверждают, что он, якобы, является сторонником «золотого стандарта» или «энерговалюты» с «приведением стандарта валют к единице энергии». В качестве источника последнего утверждения обычно ссылаются на книгу Ларуша «Вы на самом деле хотели бы знать все об экономике?» ( c русским переводом можно ознакомиться тут).  Но книга не содержит предложения по созданию «энерговалюты». Речь там идет о понятии «потенциальной относительной плотности населения», которая рассматривается как решающий параметр для измерения экономического прогресса. Для ее измерения действительно предлагается использовать, среди прочего, плотность потока энергии производственного процесса, выраженную числом киловатт на квадратный метр (в кВт*К/кв.м).Это далеко не единственные мифы о Ларуше, с которыми приходится сталкиваться непосвященному читателю.Однако что же известно нам наверняка?Линдон Ларуш родился в Соединенных Штатах 8 сентября 1922 года, в очень знатной по американским понятиям семье. Его мать принадлежит к роду первых поселенцев-пилигримов прибывших в Америку в 1620 году и основавших там город Плимут. Отец – Линдон Ларуш-старший, приехавший из Квебека и создавший в США собственный бизнес, имел французские корни. Детство Линдон  Ларуш-младший провел в своем родном городе Рочестер в штате Нью-Гемпшир, а затем семья переехала в город Линн в штате Массачусетс. Как подобает людям его уровня Линдон Ларуш-младший по окончанию школы поступил в Северо-восточный университет в Бостоне, где обучался по специальности «физика». Однако в 1942 году он по собственной инициативе ушел из университета, недовольный низким уровнем преподавания (а не был отчислен за неуспеваемость, как гласит еще один миф).После этого Ларуш ушел на военную службу. Этому эпизоду предшествовал конфликт с родителями, которые принадлежали к конфессии квакеров и были убежденными пацифистами. Проведя два года на альтернативной службе, Ларуш в 1944 году попадает в ряды армии США, где служит в госпитальных частях в Индии и Бирме.После окончания войны Ларуш в 1946 году восстанавливается в Северо-восточном университете, но в 1947 году снова оказывается отчисленным. Ларуш объяснял это тем, что ученая среда отторгала его нестандартные, передовые взгляды. Но, похоже, «передовые взгляды» касались не только науки. Уехав на войну консерватором протестантом-квакером, на родину Ларуш-младший вернулся совсем другим человеком. Огромное влияние на него произвели события в Индии, где многолетняя борьба за независимость закончилась разделом бывшей Британской колонии на Пакистан и Индийский союз. Сам Ларуш неоднократно подчеркивал, как изменил его этот опыт. Именно в индийских впечатлениях Ларуша следует искать корни его явных симпатий к троцкизму, которые проявились у него во второй половине сороковых годов, а также – что, возможно, еще более важно, представление о Британской империи, как о некоем средоточии исторического зла. Напомним, что в кровавом конфликте, которым сопровождался раздел Британской Индии, погибло более 1 миллионов человек, а количество беженцев превысило 17 миллионов. 5После завершения второй попытки продолжить свое образование Линдон Ларуш полностью погружается в новую жизнь, которая состояла из политической деятельности и строительства собственной карьеры. В 1949 году Ларуш вступает в социалистическую рабочую партию США (СРП), крупнейшее объединение троцкистов страны и уезжает в Нью-Йорк, где становится консультантом по вопросам управления производственными процессами промышленных предприятий. В этом ему помогло хорошее знание бизнеса – отец Ларуша владел обувным заводом. В это же время он впервые начинает интересоваться вопросами компьютеризации и информационных технологий.В конце 40-х — начале 50-х годов имя Ларуша появилось в научных кругах как имя непримиримого критика «теории информации» Виннера-Шеннона, а также экономической «теории игр» Джона фон Неймана.В 1965 году Ларуша исключают из СРП, а сам он заявляет, что Четвертый Интернационал троцкистов не жизнеспособен, поэтому необходимо основать новый Пятый интернационал, который, впрочем, так и не был создан. В следующем году Ларуш вместе с Кэрол Лараби основывает коалиционное левое объединение «Комитет за независимые политические действия», которое выдвигает ряд независимых депутатов на муниципальных выборах, расcчитывая на усиление левых настроений в американском обществе во второй половине 60-х годов. В 1967 году Линдон Ларуш приступает к преподаванию предмета под названием «Диалектическая Экономика» в Свободной школе Нью-Йорка, где он собирает вокруг себя молодых радикально настроенных студентов из Колумбийского университета и Городского Колледжа Нью-Йорка. В это время Ларуш активно использует марксистскую терминологию и все еще считает себя марксистом.В 1968 году на волне всемирного подъема левых движений Ларуш создает в США «Национальный союз комитетов труда», впоследствии преобразованный в международный союз (МСКТ), а также становится влиятельной фигурой в общественной организации студентов Колумбийского университета. Из воспоминаний очевидцев студенческих собраний этого периода можно узнать, что Ларуш вел себя в студенческом кругу подобно гуру восточных религий и пользовался безусловным авторитетом среди молодежи. Своим ученикам он предлагал браться за конкретные исследования в области финансовых процессов и их связей с реальной экономикой, таких, как анализ деятельности владельцев трущоб в Нью-Йорке. Ларуш ставил перед студентами задачу  разобраться: каким образом выходит, что владелец ни цента не вкладывает в ремонт своих аварийных домов, а рыночная стоимость их постоянно увеличивается? По словам директора Института опережающих исследований им. Шифферса Юрия Громыко, одного из тех российских интеллектуалов, кто хорошо знаком со взглядами Л. Ларуша, в 60-е годы он мог и в самом деле поддерживать контакты с ЦРУ. Так это или не так, но в начале 1970-х Ларуш начал создавать структуру, которую многие эксперты определяют как «самую эффективную частную разведывательную службу в мире».В 1974 году Ларуш основывает Международное агентство новостей и начинает издавать научно-политический еженедельный журнал Executive Intelligence Review основной темой которого становятся экономическое и политическое прогнозирование. Самому себе Ларуш начинает создавать репутацию «автора сбывающихся прогнозов». Начиная с 1976 года Ларуш несколько раз баллотируется в президенты США. В своей избирательной кампании он всячески пропагандирует сотрудничество США и СССР для достижения общих целей человечества. Отец Звездных войнВо второй половине 1970-х годов Ларуш разрабатывает и продвигает концепцию Стратегической оборонной инициативы (СОИ).Принято считать, что программа СОИ была предложена Рональдом Рейганом в марте 1983 года, вскоре после того, как в своей знаменитой речи перед протестантскими священниками в Орландо (Флорида) он назвал СССР «империей зла». Однако Рейган лишь повторил предложение Линдона Ларуша, который развивал эту концепцию по крайней мере со второй половины 70-х годов.Аналогичный план «звездных войн» появился в СССР два года спустя, в начале лета 1985 года. Однако отдельные проекты, не объединенные глобальной программой, осуществлялись как минимум десятью годами раньше. Так, в 1976 году был запущен проект противоспутникового аппарата «Скиф», который предполагал строительство на орбите целой боевой станции, оснащенной лазерным оружием. Эту станцию предполагалось поднять на орбиту с помощью огромной ракеты-носителя «Энергия». Еще раньше начались работы на полигоне в Сары-Шагане, где предполагалось создать установить лазеры высокой мощности, способные сбивать спутники на низких орбитах – впрочем, ни один из этих проектов не был завершен6.Разумеется, Ларуш не мог знать деталей советской программы «звездных войн». Однако до него наверняка доходила информация о том, что в СССР ведутся работы над созданием лазерного оружия. (Смотрите,  например, Fusion magazine, July-August 1977, p. 17 ff.).На первый взгляд, кажется, что программа СОИ и сотрудничество двух сверхдержав противоречат друг другу. Однако это лишь видимость. В действительности, как неоднократно подчеркивал сам Ларуш, Стратегическая оборонная инициатива не была направлена против СССР. Ларуш и его последователи рассматривали ее как направление, двигаясь в котором человечество сможет решить две основные задачи: избежать тотальной войны и выйти из цивилизационного тупика, в котором оно оказалось в результате господства финансово-спекулятивного капитала.«Ларуш – отец СОИ, - считает Юрий Громыко. – Идея Ларуша заключалась в том, что нужен новый этап гонки вооружений с переносом центра тяжести от превентивного нападения к обороне».7В отличие от Рейгана, Ларуш рассматривал СОИ как программу, жизненно важную для обоих противостоящих друг другу в холодной войне сторон. По мнению Ларуша, уже сформировавшемуся в этот период, человечество нуждалось в переходе к качественно другому типу энергетической мощности. Помимо всего прочего, разработка темы лазерного оружия означала революцию в станкостроении.Пытаясь донести свои взгляды до советских ученых, Ларуш всячески старался наладить каналы связи с «вероятным противником». В 1974 году он основал Fusion Energy Foundation, главной задачей которого было исследование энергетики управляемого термоядерного синтеза. В рамках этого фонда физики, работавшие с Ларушем, общались со своими советскими коллегами задолго до объявления о начале программы «звездных войн». В 1979 году, например, представители FEF приняли участие в Московской конференции по лазерному термоядерному синтезу. Таким образом, специалисты FEF были осведомлены о советских достижениях в области термоядерного синтеза для гражданского применения (откуда, разумеется, несложно было сделать вывод о возможном использовании такого синтеза и в военных целях).По словам Юрия Громыко, в этот период организацией Ларуша «была послана группа в СССР, которая должна была наладить контакт с советскими учеными. Одним из этих контактеров был Джонатан Тенненбаум»До сих пор значение этих неформальных контактов между США и СССР, начинавших свою лазерно-космическую гонку, недооценивалось или вообще не принималось во внимание. Так, в целом подробной и заслуживающей доверия книге Дэвида Хоффмана «Мертвая рука. Неизвестная история Холодной войны и ее опасное наследие»8  детально рассматриваются каналы информации, формировавшей решимость Рейгана и его кабинета объявить о программе «Звездных войн» – это и донесения военной разведки, и аналитические записки ЦРУ, и украденные советскими шпионами-перебежчиками документы. Однако об организации Ларуша, эксперты которой за несколько лет до исторического выступления Рейгана являлись, фактически, главными «go-to guys» в этой области, Хоффман не говорит ни слова.. Между тем, в начале 80-х годов, Ларуш лично проводил регулярные обсуждения таких вопросов, как разработка лазерных технологий (включая лазеры с ядерной накачкой), управляемый термоядерный синтез и их потенциальное военное применение в рамках стратегической обороны. Он обсуждал эти вопросы в том числе и с советскими представителями, причем, по словам Ларуша, первый шаг навстречу сделали представители советских спецслужб, работавшие под дипломатическим прикрытием в ООН.«К нам обращался с советской стороны очевидный представитель разведки. Это было в ООН в 1981 году. Не знаю, был ли он из КГБ или из ГРУ. Это был неприятный, но откровенный человек. Короче — профессионал. Он обратился к одному из наших людей, которого он знал в ООН, и сказал по существу следующее: «Мы не понимаем администрацию Рейгана. Мы думаем, что наши обычные советско-американские каналы не дают нам правильной информации». Узнав об этой встрече, я сделал сообщение о ней с моим комментарием и передал его различным известным мне людям в американском правительстве. Моей рекомендацией администрации Рейгана было отнестись к этому серьезно как к запросу о новом канале связи. Наш источник предположил, что они изучают возможность открытия нового канала», –  вспоминал Ларуш, сидя в тюрьме.9В дальнейшем, в период между февралем 1982 и февралем 1983 года, с санкции Совета по национальной безопасности при Рейгане Ларуш неоднократно встречался в Вашингтоне для обсуждения этих проблем с сотрудником посольства СССР в США Евгением Шершневым. По словам самого Ларуша, это были не частные консультации, а официальные переговоры. «Они были официальными с обеих сторон».Одной из основных целей Ларуша было перевести программу СОИ из плоскости военно-стратегического преимущества в область развития новых технологий. Он пытался объяснить советским партнерам, что при правильном подходе «звездные войны» станут мотором реального восстановления экономики.Поначалу это вызвало известный интерес советской стороны. С его организациями, такими, как FEF и EIR, пытаются выйти на контакт академические советские учреждения. Особое внимание советские эксперты обратили на экономическую модель Ларуша. Так, материалы по экономической модели Ларуша (сам Ларуш называет ее моделью Ларуша-Римана) были затребованы Госкомитетом по науке и технологиям (ГКНТ) и ЦЭМИ РАН. Соратники Ларуша получили приглашение посетить ЦЭМИ, а также некоторые другие советские институты, для неформального обсуждения его экономических идей.В тот же период Ларуш и его последователи попали в поле зрения некоторых советских ученых, близких к Римскому клубу и Международному институту прикладного системного анализа в Вене (IIASA). Однако, как отмечают сами ларушиты, «их интерес не был дружественным». Возможно, растущее влияние деятелей IIASA также сыграло негативную роль в изменении отношения к Ларушу со стороны советского руководства, однако ключевым фактором стал отказ Юрия Андропова от предложения Рональда Рейгана о сотрудничестве в сфере стратегической обороны в августе 1983 года.10Приглашения посетить СССР от советских организаций больше не поступали. Взгляды Ларуша стали подвергаться острой критике в советских официальных изданиях, а для него самого и его представителей двери в СССР оказались закрыты почти на десятилетие. 1 Поскольку эти оценки содержались в личных письмах, редакция ТА оставляет за собой право не указывать имена авторов.2 Специально для научно-практической конференции «О защите внутреннего рынка России» и к парламентским слушаниям по этой теме Ларуш подготовил меморандум «Перспективы возрождения народного хозяйства России», переведенный и изданный на русском.3 Примером может служить отрецензированная ТА книга Роберта Слейтера «Кто диктует правила миру, сидящему на сырьевой игле», претендующая на объективное рассмотрение нефтяного фактора. В этой книге России – крупнейшему экспортеру нефти в мире – уделено четыре страницы.4 Мифы о Ларуше проанализированы на основе данных, любезно предоставленных авторам его сотрудницей Рейчел Дуглас.5 Bharadwaj, Prashant, Khwaja, Asim Ijaz and Mian, Atif R., «The Big March: Migratory Flows after the Partition of India» 6 Военно-стратегическое значение таких технологий обсуждалось в СССР по крайней мере с начала 60-х годов; в некотором смысле мы опережали нашего главного геополитического противника. 7Сравните: «Позвольте поделиться с вами таким видением будущего, которое несет надежду: приступить к программе, позволяющей противопоставить советской ракетной угрозе оборонительные меры. Давайте обратимся к сильным сторонам наших технологий, которые породили нашу мощную промышленную базу и дали нам то качество жизни, которым мы наслаждаемся сегодня» (из выступления Р. Рейгана по национальному телевидению 23 марта 1983 г.) Другое дело, что Рейган справедливо предполагал, что СССР не выдержит этого нового технологического рывка.8 Дэвид Хоффман. Мертвая рука. Неизвестная история холодной войны и ее наследие. М. Астрель.2011.9 http://www.larouchepub.com/russian/exon/exon4.html10 Речь идет о довольно запутанной истории с письмом Рейгана, в черновике которого содержался призыв к всеобщему ядерному разоружению. Хоффман считает, что вместо этого черновика Андропов получил шаблонное письмо, в котором не содержалось никаких прорывных предложений. Однако вскоре после этого на встрече с американскими сенаторами Андропов заявил, что СССР готов к запрету на противоспутниковое оружие, если США сделают то же самое. Спустя полтора месяца советский истребитель сбил вторгшийся в воздушное пространство СССР южнокорейский «Боинг», и все перспективы сотрудничества между двумя сверхдержавами оказались заморожены на несколько лет. Последний розенкрейцер. Часть IIЛиндон Ларуш и его российские последователиАвтор: Кирилл Бенедиктов, Михаил ДиуновДобавлено: 23.04.2012 10:09     От редакции. Кирилл Бенедиктов и Михаил Диунов продолжают свое интеллектуальное расследование деятельности одного из самых загадочных политиков США и современного Запада в целом — бизнесмена и экономиста Линдона Ларуша. В первой части речь шла по преимуществу о роли Ларуша в создании программы СОИ. В настоящей части работы дается попытка реконструировать то, что можно было бы назвать «философией истории» Ларуша, которая, кстати, является наиболее спорным компонентом его учения. Сюжетом финальной части исследования станет рецепция ларушизма в постсоветской России.Не в защиту и не в обвинение Ларушу следует указать на один важный момент, касающийся его взгляда на историю. В левых кругах очень модно ругать Маргарет Тэтчер за то, что она когда-то сказала, что у неолиберальной глобализации «нет альтернативы» («there is no alternative»). Надо признать, Ларуш – один из немногих левых мыслителей современности, которые просматривают в западной истории какую-то состоявшуюся, хотя сейчас и не преобладающую альтернативу современному финансовому капитализму. Может быть, мы не ошибемся, если признаем, что политическая судьба Ларуша – это судьба одинокого «утописта» в век разочарования в любой утопии. И, наверное, не случайно он встретил такой теплый прием именно в России, которой тоскливо жить без веры в лучшее будущее.***Шиллеровский институт «В прекрасном - правда, в правде - красота.Вот знания земного смысл и суть»Джон Китс «Ода греческой вазе»В биографии Линдона Ларуша явно прослеживается переломный момент, после которого он перестает быть только экономистом и становится публичным интеллектуалом глобального размаха. Как нам представляется, этот переход в новое качество связан с его вторым браком в 1977 году. Ларуш вступает в брак с гражданкой ФРГ Хельгой Зепп, которая быстро превращается в одну из наиболее заметных фигур во всемирном активе ларушитов.Хельга Цепп-Ларуш организовывает в Германии Шиллеровский институт, явившийся второй опорой для ларушистских структур по всему миру наряду с Международным союзом комитетов труда. Шиллеровский институт, формально независимая международная структура с филиалами более чем в пятидесяти странах мира – уникальная организация, представляющая собой синтез «мозгового треста» (think-tank) и информационной сети. В основе института – скоординированная деятельность интердисциплинарных групп, занимающихся исследованиями в области мировой политики, экономики, науки, культуры, литературы и искусства. МСКТ и Шиллеровский институт издают множество периодических изданий на немецком и английском языках, публикуют сборники работ своих авторов.По словам Юрия Громыко, не раз посещавшего штаб-квартиру Института в Висбадене, среди других научных коллективов Шиллеровского института выделялась группа под руководством Михаэля Либига, которая специализировалась на проблемах стратегической и концептуальной разведки. Концептуальная разведка – это возможность анализировать методологический уровень организации мышления соперника/противника. Методы концептуальной разведки предполагают использование эпистемических технологий, техник онтологической работы и семантического анализа. Работы группы Либига дали в руки Ларушу эффективный механизм, который позволяет получать знания, имеющие стратегическое значение, в открытой среде на огромных массивах доступной для всех информации. Как указывает Громыко, «побеждает здесь тот, кто в огромных рядах массива может обнаружить «ключи», позволяющие ему вырабатывать устойчивые представления об организации практики».Кроме того, группа Либига занималась проблемами современного терроризма (в частности, особое внимание уделялось рассмотрению концепции терроризма как стратегического оружия в скрытой войне между государствами) и новых систем вооружения. Сам Либиг много внимания уделял вопросам применения высокоэнергетического оружия, в том числе лазерного.[1]Не менее важное значение, как это ни странно, в стенах института придавалось работам группы, занимавшейся анализом классической музыки (от Баха к венской классической школе). Особый интерес Ларуша и его последователей к классической музыке был вызван их отношением к явлению креативного мышления.В частности, в книге Ларуша «Физическая экономика» прямо говорится о том, что «источник богатства» (cause of the Wealth) - это не «рыночные отношения» Адама Смита, не «щедрость природы» физиократов и не «труд рабочего» марксистов – а творческое мышление, приводящее к техническому прогрессу (который, в свою очередь, увеличивает энергию плотности потока производительного процесса, и, соответственно, потенциал относительной плотности населения).По мнению Ларуша, творческий потенциал человеческого ума наиболее ярко проявляется именно в произведениях классической музыки. Таким образом, музыка венской школы рассматривалась представителями школы как сложная коммуникативная система, с помощью которой композитор и исполнитель передавали аудитории идею, составляющую замысел произведения, и «растормаживали» творческий потенциал ума своих слушателей. [2]Девиз Европейской рабочей партии Ларуша – «Думай, как Бетховен!». В офисах движения Ларуша всегда стоят фортепьяно и висят плакаты с изображением немецких композиторов-классиков, а активисты движения на акциях протеста часто прибегают к хоровому пению.Что касается современной музыки, то к ней Ларуш относится резко отрицательно (если не сказать – ненавидит). По его мнению, рок-музыка была создана и использовалась в качестве подрывного инструмента британской разведки, а джаз навязан американцам той же самой олигархией, которая управляла системой американской работорговли.Почему же международную структуру назвали Шиллеровским институтом?Официальная позиция организации такова: институт работает по всему миру с целью защиты материальных, моральных и интеллектуальных прав человечества на прогресс. Вот как обозначались задачи института его основательницей Хельги Зепп-Ларуш:«Часы человечества подошли к сроку, когда старые привычные способы больше не работают. Можно сказать что, человечество утратило шанс на выживание. Слишком много катастроф окружают нас, процесс энтропии зашел слишком далеко... Именно по этой причине, мы создаем Шиллеровский институт. Мы делаем это не только потому, что необходимо заполнить вакуум учреждением, которое может возродить дух американской революции и немецкого романтизма. Мы создаем Шиллеровский институт, потому что Шиллер создал метод, которым еще можно решить глобальные проблемы современности. По словам Шиллера, этот метод заключается в том, что человек важнее, чем его судьба. Даже если все вокруг выглядит почти безнадежным, а наше положение отчаянно, мы, как Шиллер, уверены, что мужественный дух и человеческий разум всегда сможет выйти на тот уровень, где эти проблемы разрешимы».Тайная история капитализмаВ этих словах - ключ к методу Линдона Ларуша и его последователей. В этих же словах явно чувствуется алармистский и эсхатологический дух его философии истории, ядро которой – глобальное противостояние двух сил, или, скорее, Традиций.Одна традиция, к которой относит себя сам Ларуш, восходит к Лейбницу, Леонардо да Винчи и Николаю Кузанскому, а в конечном итоге – к Платону. Это «солнечная», позитивная, направленная на деятельное переустройство мира, традиция.Но есть и другая, враждебная ей традиция, восходящая к Иммануилу Канту, Томасу Гоббсу и Френсису Бэкону, а также к идеологам венецианской олигархии фра Паоло Сарпи и Гаспаро Контарини, а через них – к Аристотелю. Это жесткое, бесплодное направление мысли, в основе которого – эмпиризм и утилитаризм. По мнению Ларуша, именно эта традиция подготовила будущее господство международного финансового капитала. Зародилось и окрепло это течение в XV в. в Венеции, которая была в тот момент центром невидимой финансовой империи, «чудовищного спрута», опутавшего своими щупальцами всю Европу. «Венеция возглавила оппозицию, которая была направлена на то, чтобы разрушить новую форму общества – государство-нацию». [3]Противостояние тогдашних флагманов капитализма, Генуи и Венеции, согласно Ларушу, отметило начало периода первой финансиализации.«В принципе, об этом же говорил и Бродель, - замечает по этому поводу Юрий Громыко. – Но, в отличие от Броделя, теория Ларуша напрочь лишена академического флера».Можно вспомнить и фундаментальный труд итальянского экономиста и социолога Джованни Арриги «Долгий двадцатый век: Деньги, власть и истоки нашего времени». По сути дела, Арриги копает на той же делянке, что и Ларуш: Италия времен Ренессанса, возникновение могущественных ростовщических союзов, таких как «Каса ди Сан-Джорджо», финансовые войны между Генуей и Венецией. Но если результаты раскопок Арриги вдумчиво и компетентно обсуждаются интеллектуалами по обоим сторонам Атлантики, то от находок Ларуша респектабельные ученые отворачиваются, брезгливо зажимая нос. Может быть, потому, что история западной цивилизации в изложении Ларуша выглядит уж очень явно «сконструированной»?Или потому, что Ларуш предельно субъективен в своих оценках – условно говоря, Лейбниц для него идеал ученого, а Бертран Рассел – «величайшее чудовище XX века на планете, даже после того, как он умер». А Великобритания в философии истории Ларуша – олицетворение если не мирового зла, то, во всяком случае, мировой финансовой олигархии.Перед лицом смертельно опасной угрозы, исходившей от могучих континентальных врагов, объединенных в Камбрейскую лигу, венецианские олигархи озаботились поиском возможного убежища – места, где они могли бы продолжать свою финансовую политику, чувствуя себя при этом в безопасности. В качестве «запасного аэродрома» была выбрана Англия – островное государство, однако гораздо более защищенное от внешних угроз, чем Серениссима. Венецианские «агенты влияния» вырастили в Британии целую когорту интеллектуалов, заложивших основы политического строя страны на столетия вперед[4]. С тех пор (и до настоящего времени) Британия для Ларуша – прямой продолжатель и наследник венецианской ростовщической олигархии, противостоящая прогрессивным республиканским нациям-государствам, первая из которых была основана в Северной Америке в 1776-1789 гг.«Начиная с принятия конституции США в 1789 г., в распространившей свое влияние на весь мир европейской цивилизации определяющую роль играл конфликт между тем делом, которое осуществляли суверенные нации-государства, и противостоящими силами тех, чьи взоры были обращены назад, к средневековой имперской Венеции, к Римской империи и к той феодальной системе, которая основывалась главным образом на «романтических» прецедентах Кодекса римского императора Диоклетиана».Эти взгляды Ларуша вызывают противоречивую реакцию даже у тех ученых, которые в целом положительно относятся к его концепциям. Так, для Юрия Громыко «более глубинные слои теории Ларуша выглядят нелепостью». С другой стороны, известный русский историк Андрей Фурсов считает, что Ларуш прав и во многих своих «конспирологических» выводах:Что говорит нам Ларуш? Простые вещи: реальная власть – это тайная власть, многие секреты современности уходят в эпоху рубежа XV-XVI веков, есть некие наднациональные структуры, которые управляют историческим процессом или, как минимум, направляют его. Ларуш совершенно верно фиксирует роль Венеции и Ост-Индской Компании в развитии современного мира, его господствующих групп.История США для Ларуша – это противоборство позитивной индустриальной традиции, с ее приверженностью «американской системе политической экономии», конституционному принципу «всеобщего благосостояния», свойственной старым «янки», и международной финансовой олигархии, центр которой находится в Великобритании. Соответственно, герои американской истории для него – это Авраам Линкольн (убитый, как предполагает Ларуш, агентами британцев), Франклин Делано Рузвельт (который рассматривал перспективы геополитического союза со сталинским СССР и «был намерен как можно скорее уничтожить Британскую империю, начиная прямо с момента окончания войны» и Джон Фицджеральд Кеннеди, заплативший жизнью за то, что пытался вернуться к политике Ф.Д. Рузвельта - «спасти экономику США, заставить ее развиваться, этим объясняется его поддержка космической программы». За убийством Кеннеди, считает Ларуш, также стоят британские интересы.Подобная интерпретация истории США может кого угодно повергнуть в смущение. Но Ларуш не останавливается на разоблачении давно забытых заговоров: он обвиняет американских неоконсерваторов (кстати, как известно, тоже выходцев из троцкистских кругов) в стремлении тайно фашизировать США. Ларуш уличает неоконов в контактах с таинственным «Синархическим интернационалом» — международной секретной организацией, связанной с тайными обществами Англии и причастной к приходу Гитлера к власти в Германии. Еще в 2004 г. в письме в поддержку кандидата от Демократической партии на президентских выборах в США, Ларуш указывал на опасность наступления «Нового средневековья» и активизации мирового фашистского правительства желающего поставить Америку под свой тотальный контроль. В концепции Ларуша, «Синархический интернационал» существует с XVIII века в качестве тайной организации мировых банковских элит, ставящих целью установления контроля над национальными государствами.Роль «Синархического интернационала», по мнению Ларуша и его последователей, огромна: именно он привел к власти Муссолини и Гитлера, он контролирует американских неоконсерваторов и он же тесно связан с военно-промышленным комплексом США и Великобритании.[5] В частности, Ларуш писал, что «Синархический интернационал» стоял за фигурой министра обороны в администрации Дж. Буша-младшего, Дика Чейни.Враг государстваДеятельность Ларуша и его структур явно беспокоила правительство США. Его идеи слишком отличались от принятых среди американской политической элиты взглядов, но для маргинала, которого можно было бы не замечать, он был чрезмерно деятелен и успешен, а его международная сетевая организация слишком походила не то на частную спецслужбу, не то на законспирированную квазирелигиозную секту.Поэтому, после того как Ларуш публично обратился к лидерам развивающихся стран с призывом не платить долги международным кредитным организациям, на него было организовано серьезное давление. Против Ларуша было организовано два судебных процесса. Первый завершился неудачно (для недругов Ларуша), и он был оправдан, а вот второй процесс 1988 г. привел к тому, что Линдон Ларуш и пятеро наиболее видных деятелей, связанных с ним, получили длительные сроки тюремного заключения за финансовое мошенничество и невозвращение займов (что сами ларушиты отрицали, утверждая, что дело было сфабриковано правительством США). По решению суда, Ларуш должен был провести за решеткой долгие пятнадцать лет.Ларушитские структуры в США и во всем мире организовали масштабную кампанию за освобождение своего лидера. Для создания благоприятного общественного мнения были привлечены представители американских и мировых интеллектуальных сил. Выступавший в 1994 г. в качестве свидетеля по этому делу бывший министр юстиции США Рэмси Кларк отметил, что дело Ларуша показало «куда больше фактов умышленного одурачивания и безнравственности обвинения с использованием полномочий федеральной власти, чем какой-либо другой инициированный правительством США судебный процесс, о котором я знаю». В результате общественного давления, Ларуш был условно-досрочно освобожден из заключения в 1994 г., но не был реабилитирован полностью.Именно в годы преследования, когда имя Ларуша стало широко известно в США, за ним закрепилась репутация почти что фашиста. И это совершенно не случайно, если смотреть на идеи Ларуша с точки зрения американской политической традиции. Ларуш проделал идейную эволюцию от радикального левого до левого либерала, которым (по крайней мере, формально) он и остается последние 30 лет. С точки зрения многих американцев, фашизм - идеология как раз левая и, как это ни парадоксально звучит, в каком-то смысле даже либеральная. Либеральная она, потому что предполагает большое участие государства в хозяйстве страны. Радикальные консерваторы считают, что экономический курс Рузвельта был в целом сродни хозяйственной политике национал-социалистической Германии. Поэтому не удивительно, что сторонник Рузвельта в глазах консерваторов может считаться фашистом. Ларуш и его идеи в этом смысле выступают своего рода подтверждением консервативных инвектив против левого либерализма – вот смотрите, куда ведет ставка на «большое государство», до чего может договориться последовательный поклонник «Нового курса». Но и Ларуш отвечает консерваторам не менее жестко – ваша любовь к свободному рынку восходит к стремлению рабовладельцев Юга отстоять свою экономическую независимость от индустриальной элиты Севера.Андрей Фурсов справедливо замечает, что для критиков Ларуша термин «фашист» - это просто «идеологический ярлык, которым определяют тех, с кем не поспоришь, но кого нужно удалить из дискурса. Точно так же обстоит дело с ярлыками «антисемит» и «расист»: критикуешь Израиль – ты антисемит. Говоришь о том, что белая раса – единственная, чья численность сокращается (и это абсолютная правда), – ты расист. Обвинение Ларуша в фашизме только за то, что он критикует «демократическую», а на самом деле либерально-тоталитарную систему Запада, не имеет под собой никаких оснований и свидетельствует о подмене реального научного анализа политиканством». По некоторым данным[6], после освобождения Ларуш сблизился с кругом лиц, среди которых были и отставные офицеры ЦРУ. Влиянием этих людей отчасти объясняется парадоксальная симпатия Ларуша к клану Клинтонов – нашему герою, якобы, сказали, что Билл Клинтон ориентирован на его идеи и легко поддается внушению. Скандал с Моникой Левински, согласно этой версии, был подстроен для того, чтобы поставить президента под контроль мировой финансовой олигархии.По понятным причинам, эту информацию сложно подтвердить или опровергнуть, но фактом является то, что Ларуш действительно симпатизировал Клинтону, по крайней мере, в первый срок его президентства. Так, 25 октября 1995 г. Ларуш, выдвигавший тогда свою кандидатуру на пост президента США, опубликовал свою программную предвыборную статью под названием «Внешнеполитическая революция Клинтона», которую сложно назвать иначе, чем панегириком новоиспеченному обитателю Белого дома.В частности, Ларуш назвал речь Клинтона на юбилейной сессии в честь 50-летия ООН началом революции во внешнеполитическом и стратегическом курсе США. Суть этой революции — в возрождении и утверждении принципов, которые преобладали до внезапной смерти президента Франклина Д.Рузвельта. Это были национальные антибританские традиции Ф.Д.Рузвельта, а также более ранние патриотические принципы, которыми руководствовались в прошлом такие патриоты США, как Бенждамин Франклин, Джордж Вашингтон, Джеймс Монро, Генри Клей, Джон Квинси Адамс, Авраам Линкольн. По мнению Ларуша, США должны установить партнерские отношения с «созвездием» европейских стран, включая Россию, Францию и Германию и в более широком историческом плане – с осью евроазиатского экономического развития, включающей Китай и Японию.«Что же делает Президент Клинтон? — писал Ларуш. — Он закладывает, камень за камнем, фундамент для строительства моста от кризиса к основаниям будущего глобального экономического возрождения, к созданию реальных условий для всеобщего мира и безопасности через партнерство экономического развития».Ларуш был убежден, что партнерство между Францией, Германией, Россией, Китаем и Японией — это не просто особое соглашение, а необходимое взаимодействие и взаимоподдержка именно такого экономического сотрудничества, в котором нуждается любая страна перед лицом надвигающегося «урагана» - приближающегося глобального краха мировой валютно-финансовой системы.Ларуш был одним из первых (если не первым) экспертов, кто заговорил о мировом финансовом кризисе. Юрий Громыко вспоминает «ларушевскую кривую, которая теперь стала общим местом, но тогда воспринималась как новация». С этой кривой (точнее, Тройной кривой) связана довольно забавная история: на российском интернет-форуме, где вел семинары известный экономист Михаил Хазин, обсуждали пресс-релиз Комитета политических действий Ларуша «Гиперинфляция как в Веймарской республике 1923 года: глобальная валютно-финансовая система на кривой спада». Апологеты математического подхода к анализу экономических процессов зверски раскритиковали обоснование тезисов Ларуша, назвав их «бессмысленно эклектичным набором, к тому же с фактическими ошибками». Досталось и знаменитой Тройной кривой. Показателен ответ Хазина:«Я как-то объяснял, что Ларуш не математик и не экономист. Он – натурфилософ, так сказать в «старом» смысле этого слова. И все эти слова значат не то, что про них написано в учебниках, а личное ларушевское ощущение, которое он испытывал, когда про это читал. То есть формально – это бред, а с точки зрения ощущений и аналогов – может и можно этому придать какой-то смысл».Будущее показало, что, какими бы методами не пользовался Ларуш, в своих выводах он не ошибся. В начале 2000-х годов он постоянно говорит о том, что «пузырь ипотеки» в США неминуемо лопнет, и последствия окажутся роковыми для всего человечества. В июле 2007 г. он вновь предсказал «крупнейший финансовый кризис в современной истории». Прошел год, и акции точно указанных Ларушем «ипотечных гигантов» Fannie Mae и Freddie Mac потеряли более 80% стоимости, что и послужило началом глобального кризиса.(Окончание Следует) Последний розенкрейцер. Часть 1[1] См., например: Michael Liebig, «Radio-Frequency Weapons: Strategic Context and Implications», excerpted from a paper of world domination sented at conferences in the Federal Republic of Germany, France, and Italy, in 1987-88)[2] «Цель (создания и исполнения произведения состоит в том, чтобы сформировать идею в сознании как исполнителя, так и слушателя, – идею, качественно близкую к идее научного принципа», - объяснял Ларуш. - Суть такого сочинения не лежит в чувственной сфере как таковой. Правильнее будет сказать, что, как и при любой экспериментальной демонстрации концепции универсального принципа, чувственные аспекты процесса опосредуют передачу идеи, которая не может быть открыто выражена непосредственно в самом исполнении... Как напоминает нам поэт Джон Китс, именно неслышный звук идеи мотивирует создание и исполнение и составляет истинную тему такого классического произведения, – а не чувственные эффекты как таковые. По видимости, исполнение принадлежит чувственной сфере, и то, что делается в этой сфере, должно быть сделано хорошо; но содержание исполнения относится к более высокой, когнитивной сфере. Подробнее об этом здесь.[3]Ларуш Л. Научные основания принципов физической экономики. М.,1995[4] «Среди наиболее видных венецианских деятелей, чье влияние нашло воплощение в современной английской и британской идеологии, – Франческо Зорзи, Джованни Ботеро, Антонио Конти и основатель современного мальтузианства Джаммариа Ортес. Типичные примеры британских «клонированных особей», проводивших программу венецианского влияния, – это не только кардинал Поул и Томас Кромвель в период пребывания Зорзи в Лондоне, но и такие «клоны» Ботеро и Сарпи, как Фрэнсис Бэкон и Томас Гоббс, и такие «продукты» влияния Конти и Ортеса, как Иеремия Бентам и действовавшая под эгидой его контролеров из Британской Ост-Индской компании хейлиберийская клика». Ларуш Л. Что такое первоначальное накопление: о предупреждении академика Львова[5] Можно спорить о правомерности столь масштабных умозаключений, но конкретный факт финансовой поддержки НСДАП структурами Уолл-Стрита (в частности, «Union Banking» и ее дочерней компании «Brown Brothers Garriman», руководителем которой был Прескотт Буш, отец и дед двух президентов Бушей)), был доказан в расследовании Вебстера Тарпли и Антона Чайкина «Джордж Буш: Неавторизованная Биография», опубликованном EIR в 1992 г. В 2003 г., когда правительством США были обнародованы архивные документы 30-х – 40-х годов, выводы ларушитов подтвердились. Финансовую поддержку Гитлеру также оказывал управляющий Государственного банка Англии Монтегю Норман.[6] Источник, сообщивший ТА эти сведения, пожелал остаться неизвестным Последний розенкрейцер. Часть IIIЛиндон Ларуш и его российские последователи Автор: Кирилл Бенедиктов, Михаил Диунов     От редакции. Кирилл Бенедиктов и Михаил Диунов завершают свое интеллектуальное расследование деятельности одного из самых загадочных политиков США и современного Запада в целом – бизнесмена и экономиста Линдона Ларуша. В первой части речь шла по преимуществу о роли Ларуша в создании программы СОИ. Во второй части их исследования делалась попытка реконструировать то, что можно было бы назвать «философией истории» Ларуша. Сюжетом финальной части исследования стала рецепция ларушизма в постсоветской России.Немного оттеняя общую положительную оценку авторами работы влияния ларушизма на российскую общественно-политическую жизнь, хотелось бы отметить, что масштабные индустриальные проекты, привлекательные сами по себе, часто служат оправданием тривиального казнокрадства. Вопрос с воссозданием «большого государства» в России и состоит, собственно говоря, в том, как не допустить превращения, безусловно, правильных лозунгов индустриального обновления страны в средство для кормления бюрократии.* * *Пророк в чужом отечествеГлавным проводником идей Ларуша в России стал выдающийся философ и экономист украинского происхождения Тарас Васильевич Муранивский (1935-2000 годы).Несмотря на то, что научная карьера самого Муранивского складывалась непросто (в молодости он был исключен из партии за участие в так называемой «группе Краснопевцева», что послужило причиной проблем с дальнейшим трудоустройством), он сумел наладить устойчивый канал связи между организацией Ларуша и российскими интеллектуальными кругами. По своим убеждениям Муранивский был активным сторонником антиглобализма. Он исследовал и популяризировал альтернативные либеральным варианты развития и реформирования экономики.В конце 80-х и начале 90-х годов, когда либеральные проекты трансформации экономик Центральной и Восточной Европы были почти не подвергавшимся сомнению мейнстримом, подобные взгляды выглядели вполне «диссидентскими».В 1991 – 1992 годах Тарас Васильевич Муранивский работал над проектом Украинского университета в Москве. В рамках этого проекта на экономической конференции в Киеве он познакомился с немецкими сотрудниками Шиллеровского института, оппонировавшими представителям Гарвардского университета, которые защищали обычную для того времени концепцию «перехода к свободному рынку». Позиция ларушитов оказалась близка Муранивскому, и в ноябре 1991 года он впервые выступил на конференции Шиллеровского института в Берлине.[1]С этого момента и началась многолетняя работа Тараса Васильевича Муранивского по популяризации идей Линдона Ларуша в России. В начале 90-х годов при поддержке Муранивского Шиллеровский институт развернул в России активную деятельность. Его целевой аудиторией были российские правящие круги, политическая и интеллектуальная элита, то есть депутаты и государственные чиновники, а также интеллектуалы из университетской среды. Работа осуществлялась по нескольким направлениям, главным из которых было распространение уже упоминавшегося журнала EIR (Executive Intelligence Review).Начиная с 1992 года журнал EIR получали различные, в том числе академические, библиотеки Российской Федерации. По словам многолетней соратницы Ларуша, Рейчел Дуглас, представитель одного из институтов РАН на вопрос о том, хотят ли они и в будущем получать EIR, ответил так: «В Институте... работает более 150 научных сотрудников, многим из которых журнал известен и вызывает у них большой интерес».[2] Один из авторов этого расследования, в прошлом аспирант Института Европы РАН, также может подтвердить востребованность этих материалов коллективом этого института в начале 1990-х годов. В базе данных ВИНИТИ регулярно помещались аннотации на журнал, пока не перестало выходить печатное издание (2008 год). В течение нескольких лет в Россию отправлялось 100 экземпляров журнала. Среди его подписчиков были как политические деятели, так и ученые, занимающиеся альтернативными подходами к формированию экономической политики, к созданию антимонетаристской финансово-экономической системы, развертыванием проектов, основанных на новых технологиях и тому подобное.Координатором этого процесса был представитель немецкого Шиллеровского института Карл Михаэль Витт. Институт активно приглашал российских ученых и политиков на зарубежные конференции и семинары, где им подробно рассказывалось о концепции Линдона Ларуша. Идеи о том, что развивающимся странам необходимо перестать платить долги МВФ и другим международным кредитным организациям не могли не найти поддержку в тяжелые кризисные времена ранних 90-х. А концепция спекулятивного характера международного финансового капитала, деятельность которого никак не связана с реальным производством, но напротив разрушает его, нашла в растерзанной «диким капитализмом» России множество сторонников.При всем том преувеличивать влияние структур Ларуша в России было бы неправильно. Так называемый «офис» российского Шиллеровского института представлял собой всего лишь маленькую однокомнатную квартиру на окраине столицы, заваленную экземплярами EIR, а вся техническая база ограничивалась одним стареньким компьютером, на котором Муранивский писал свои статьи.Муранивский рассматривал EIR как альтернативу информационным службам, стоящим на страже интересов МВФ – Агентства Рейтер, Ассошиэйтед пресс и других. В полном соответствии с идеями Ларуша, Муранивский начал говорить о необходимости создания методологии мышления сопротивления новому тоталитаризму и рыночному фундаментализму[3].Целый ряд статей Муранивского был опубликован на страницах «Экономической газеты» и издания «Профсоюзы и экономика» – по оценкам знавших его людей, «то были хлесткие статьи-удары по отечественным и зарубежным рыночным маньякам-фундаменталистам»[4]. В EIR время от времени публиковались его презентации проходивших в России экономических конференций и круглых столов. А в мае 1993 года Муранивский совершил поездку в США, где встретился с самим Линдоном Ларушем – в федеральной тюрьме города Рочестер, штат Миннесота.Деятельность Муранивского принесла свои плоды. В 1993 году международную кампанию в защиту Линдона Ларуша поддержали некоторые депутаты Моссовета и Верховного Совета РФ.[5] Петиция на имя Билла Клинтона, подписанная депутатами и правозащитниками «Мемориала», была передана в посольство США в Москве.Однако деятельность ларушитов оценивалась в России неоднозначно. В академической среде имело место скептическое отношение к проектам Ларуша по глобальному переустройству мировой финансовой системы (смотреть, например, выступление зам. директора ИМЭМО РАН И. С. Королева на круглом столе «Россия, США и мировой финансовый кризис» [6]).Настороженно отнесся к деятельности организации Ларуша и «демократический неформал» Сергей Митрофанов, несколько раз принимавший участие в мероприятиях Шиллеровского института. В статье 1999 года он писал:«Но скоро выяснилось, что руководители Шиллеровского института, собирающие вокруг себя чудаков, сами – отнюдь не чудаки.7 Во-первых, им удалось привезти в Германию изрядные делегации (что стоит денег) из многих стран, хотя те и подбирались по очень странным критериям. ... Во-вторых, по всему миру они наладили сеть представительств. И хотя единого международного Института не было, его отделения, информационно и идейно взаимозамкнутые, имелись в Германии, Америке, Австралии, Индии, России. ... Депутат Кузин влюбленно смотрел в рот опекунам – за нас платили и неплохо – а меня интересовал вопрос: откуда у борцов с МВФ столько денег? И одна из опекунш, принимая меня за своего, поделилась-таки «секретами». Деятельность Института в финансовой сфере оказалась подобна работе Белого братства или практике большевистских эксов: там – умыкнули сына миллиардера, а он и передал деньги Институту, сям – убедили старушку подарить проценты с вклада: ведь это неправедный прирост капитала! И так далее. Но кроме этих денег, там явно крутились огромные неучтенные средства».[7]Причина недоверия демократа Митрофанова к деятельности ларушитов понятна, но никаким киднэппингом организация Ларуша, разумеется, не занималась. Митрофанову, вероятно, рассказали об истории молодого американского миллионера Льюиса Дюпон-Смита, который действительно едва не стал жертвой киднэппинга – вот только похитить его собирались вовсе не агенты Ларуша, а собственный отец, недовольный тем, что сын тратит наследство на богатые пожертвования организации Ларуша[8]. Здесь, очевидно, имело место либо недопонимание, либо сознательное желание дать искаженную интерпретацию событий, вызванное политическими предпочтениями Митрофанова.Критика ларушитов была мало кем услышана, а интерес к Ларушу все возрастал. Муранивский писал о Ларуше:«Ларуш – искренний друг России. … Специально для научно-практической конференции «О защите внутреннего рынка России» и к парламентским слушаниям по этой теме Ларуш подготовил большой меморандум «Перспективы возрождения народного хозяйства России», который был переведен и издан на русском языке. Кроме того, широкое распространение в России и других странах СНГ получили русские переводы двух его монографий – «Вы на самом деле хотели бы знать все об экономике?» (1992 год) и «Физическая экономика» (1997 год), а также целого ряда научных статей и докладов, опубликованных в «Бюллетене Шиллеровского института науки и культуры».После освобождения Ларуша в 1994 году, Муранивскому удалось организовать ряд его визитов в Москву, в ходе которых Ларуш встречался в стенах РАН и Государственной Думы с узким кругом ученых-экономистов, стоявших на антимонетаристских позициях. В результате сторонниками Ларуша стали такие известные оппозиционные экономисты, как Сергей Юрьевич Глазьев и Татьяна Ивановна Корягина. Последняя, в частности, использовала многие идеи Ларуша в процессе работы над экономической программой Геннадия Зюганова «От разрушения к созиданию. Путь России в XXI век»9 (разделы «денежное обращение и финансы», «банки» и тому подобное)Знаменитая фраза Татьяны Ивановны Корягиной «Клинтон, ведя свою избирательную программу, заимствует некоторые слова из программы Зюганова» звучит не столь анекдотично, если вспомнить о том, что Ларуш симпатизировал Клинтону не в последнюю очередь потому, что видел в нем политика, способного противостоять давлению международного финансового олигархата (которое являлось еще более серьезной проблемой для России образца 90-х годов).Но если влияние идей Ларуша на политическую практику в России было все-таки ограничено (в частности, внутри КПРФ ему противостояли такие влиятельные люди, как Валентин Афанасьевич Коптюг, чьи взгляды можно определить как мальтузианство [9]), то на Украине ему повезло больше: по словам аналитика и публициста Константина Анатольевича Черемных, долгое время плотно сотрудничавшего с ларушитами, Прогрессивная социалистическая партия Украины Наталии Витренко «полностью, с нуля, строилась на идеях Ларуша».[10]Что же касается российских ученых и политиков, воспринявших идеи Линдона Ларуша, то влияние ларушизма прослеживается у таких экономистов, как Михаил Леонидович Хазин, Андрей Борисович Кобяков, психологов Юрия Вячеславовича Громыко, Константина Анатольевича Черемных, популярных публицистов Александра Андреевича Проханова, Максима Калашникова (Владимир Алнксандрович Кучеренко) и других, заметных в медийном пространстве, фигур. Стоит отметить, что явными продолжателями идей Ларуша были такие крупные ученые, как Побиск Георгиевич Кузнецов, горячий сторонник альтернативного монетаристскому физического подхода к экономике, и отец теории концептуального проектирования Спартак Петрович Никаноров.Особый интерес представляет явная симпатия к Ларушу и его идеям таких влиятельных ученых, как Станислав Михайлович Меньшиков, академики РАН Дмитрий Семенович Львов и Александр Григорьевич Гранберг, под руководством которого одному из авторов этого исследования посчастливилось работать в Комитете Верховного Совета России по межреспубликанским отношениям, региональной политике и сотрудничеству.Александр Григорьевич Гранберг, в частности, являлся ведущим российским специалистом в области комплексной программы экономического развития регионов Сибири и Дальнего Востока, и возглавлял Совет по изучению производительных сил (СОПС) при Минэкомразвитии Российской Федерации. Одним из приоритетных проектов, над которыми работал Александр Григорьевич Гранберг, был проект строительства тоннеля под Беринговым проливом, который должен был соединить железнодорожные системы России и США. Эта идея является одной из ключевых в ларушевской программе глобального оздоровления экономики планеты, и нет ничего удивительного, что на конференции «Мегапроекты Востока России» (апрель 2007 года) представил доклад Линдона Ларуша его советник по науке Джонатан Тенненбаум, а месяцем позже сам Ларуш принял участие в чествовании профессора Меньшикова в связи с его 80-летним юбилеем в Москве. На этом празднике академик Гранберг, в частности, поднял тост за то, чтобы в 2027 году, когда тоннель соединит оба берега Берингова пролива, железнодорожную станцию на российском берегу назвали бы именем профессора Меньшикова, а на американском – именем Линдона Ларуша[11].Тема трансберингового тоннеля и связанная с ним идея строительства глобальной межконтинентальной железнодорожной сети является одной из важнейших в отношениях Ларуша с российскими интеллектуальными и политическими кругами. В частности, сочувственно относится к проектам Ларуша глава РЖД Владимир Якунин. В недавнем интервью «Интерфаксу» Якунин заявил о необходимости освоения Дальнего Востока и Камчатки железнодорожным транспортом и предположил, что решение о строительстве трансберингового тоннеля должно быть принято в течение ближайших 3-5 лет. На вопрос о том, не является ли этот проект его футуристичным видением, Якунин дал характерный ответ: «Это не мечтания. Я об этом первый раз сказал, когда вступил в должность... И я не являюсь выдумщиком этой теории»[12].По словам Якунина, во время одной из командировок к нему подошли американские бизнесмены, и предложили исследования по созданию этого транспортного соединения.Не вполне ясно, кем были эти бизнесмены, но точно известно, что в 2004 году состоялась первая встреча главы РЖД с Линдоном Ларушем, во время которой Ларуш предупреждал российского политика о надвигающемся финансовом кризисе. Впоследствии Якунин не раз ссылался на Ларуша в своих выступлениях, в том числе цитируя его взгляды на геополитическое значение Британской империи[13].Стоит отметить, что официально в России проект по соединению России и США железнодорожным путем через Берингов пролив был озвучен в 2007 году в «Стратегии развития железнодорожного транспорта в РФ на период до 2030 года», которая была принята правительством Российской Федерации. Это произошло в значительной степени в результате усилий таких российских ученых, симпатизирующих идеям Ларуша, как профессор Меньшиков и академик Гранберг. Конкретного описания этого проекта в документе нет, но в «Стратегии» говорится, что его реализация планируется после 2030 года. Как следует из интервью Владимира Якунина, воплощение проекта возможно и раньше, в течение ближайших 12-15 лет.В целом в рамках идеологии ларушитов находятся и такие амбициозные российские проекты, как «Урал Промышленный – Урал Полярный», впервые презентованный в 2005 году, хотя реализация этой масштабной программы освоения богатств Северного Урала осложняется слабой экспертной проработкой и отсутствием необходимых инвестиций.Тем не менее, можно констатировать, что за период, начавшийся с деятельности Тараса Васильевича Муранивского по популяризации идеологии Ларуша в России и на Украине, ей удалось стать не бросающимся в глаза, но все же реально действующим фактором политической и экономической жизни страны. Преувеличивать влияние Ларуша и ларушитов не стоит, однако и делать вид, что их идеи в России абсолютно не востребованы, было бы неправильно. С известной долей осторожности можно говорить о том, что идеология Ларуша привлекательна для тех кругов российской политической и финансовой элиты, которые делают ставку на промышленное развитие страны как альтернативу сырьевой и спекулятивной экономике, доминирующей в настоящее время.Последний розенкрейцерОдин из самых интересных вопросов, которые встают перед исследователем деятельности Линдона Ларуша – почему его идеология оказалась такой привлекательной для России 90-х годов и почему при всем этом здесь не сложилось школы ларушитов как таковой?Возможный ответ – или, по крайней мере, направление, в котором следует его искать – будет таким: живой интерес к теориям Ларуша (прежде всего, экономическим) был вызван кризисом марксистской идеологии. Недоверие к марксизму, вызревшее еще в позднесоветские годы и усилившееся в результате краха Советского Союза, подталкивало к поиску альтернативных идеологий. Одной из них – захватившей господствующие позиции – стал агрессивный либерализм, который, однако, отталкивал многих независимо мыслящих и патриотически настроенных интеллектуалов. Еще одной альтернативой стал сумрачный германизм Александра Гельевича Дугина и близких к нему геополитиков. В нем была сильна метафизическая составляющая, но почти отсутствовала внятная экономическая программа. Третьим путем был ностальгический социализм Сергея Ервандовича Кургиняна, привлекавший значительное количество сторонников или, по крайней мере, сочувствующих, но почти целиком основанный на, как сказали бы нынешние молодые люди, epic fail-е советского опыта.В этой ситуации интеллектуалам, которые были не склонны выкидывать весь советский опыт на свалку истории, но понимали обреченность опоры на исторически травмированные широкие массы населения, которые видели много рационального в марксистской экономической модели, но не принимали ее не в последнюю очередь из-за воинствующего материализма и крайней бездуховности – этим интеллектуалам требовалась внятная, научно обоснованная, но не лишенная метафизической основы альтернатива.Идеология Линдона Ларуша, соединявшая экономический анализ, нетривиальный подход к решению классических проблем Economics и увлекательную философию истории, стала именно такой альтернативой. Чрезвычайно важно, что в ней делался принципиальный упор на индустриальное развитие в противовес ничего не производящему спекулятивному финансовому капиталу, господство которого в России 90-х годов казалось безраздельным.Еще одной причиной, обусловившей позитивное восприятие Ларуша у русских интеллектуалов, стала, по мнению хорошо знакомого с ним Константина Анатольевича Черемных, его манера изложения своих мыслей.«Он говорит и пишет, как русский публицист XIX или начала XX века, с усилительными реитерациями, инверсиями и циклическими оборотами (с возрастом в письменной речи это, к сожалению, уходит). Его стоило завести провокационным вопросом, чтобы получить от этого эстетическое наслаждение».И все же этого оказалось недостаточно ни для того, чтобы сделать идеологию новой индустриализации по крайней мере равной по влиянию монетаристской, ни даже для создания отечественной школы, развивающей взгляды Линдона Ларуша (в том смысле, в каком можно говорить, например, о ГУ ВШЭ или ИНСОРЕ как школах либеральной идеологии).По словам Черемных, «в середине 90-х годов было множество достойных людей (разделявших взгляды Ларуша, – К.Б.), хотя в таком смысле ларушитов, как в США, Германии, Швеции, Латинской Америке, Австралии, у нас были, наверное, единицы. Это не его вина или беда: часть из того, что он говорил русским, особенно профессионалам, они знали и без него, и у них были свои авторитеты. В принципе, его месседжи больше нужны не России и не Китаю, а деградирующим западным обществам, и по иным причинам – Третьему миру».Тем не менее, можно с уверенностью утверждать, что Ларуш в России куда менее маргинален, чем на Западе, где его слаженными усилиями академических и политических кругов выталкивают за пределы круга «рукопожатных» интеллектуалов[14]. Во многом это происходит благодаря оторванности российского интеллектуалитета от западного, что, с одной стороны, тормозит процессы взаимообмена информацией, а с другой, является определенной гарантией защиты от агрессивных идеологических влияний.Как нам представляется, оценка российскими учеными сильных и слабых сторон движения и идеологии Линдона Ларуша гораздо более объективна, чем отзывы их западных коллег. Никто из них не навешивает на Ларуша политических ярлыков, хотя и в апологетике своего американского коллеги их обвинить нельзя. Напротив, опрошенные нами российские эксперты прямо говорили об организационном кризисе, который переживало движение Ларуша в 2007-2008 годах, когда, по выражению Юрия Громыко, Ларуш осуществил «маоистскую революцию – огонь по штабам». Опираясь на молодые кадры, он избавился от многих старых соратников, среди которых были и Джонатан Тененбаум, и супруги Либиг, и Анно Хелленойх, и Лор Комп, и Уве Фризике, и Михаэль Витт.«А это были эксперты экстра-класса, – говорит Юрий Громыко. – В отделениях организации в Швеции, Италии – то же самое. По отношению к старым соратникам это было непорядочно; у них не было никаких сбережений. Ларуш фактически выкинул их на улицу».(Справедливости ради, надо заметить, что другие участники этих событий указывают на роль существенных политических и организационных разногласий в уходе этой немецкой группы из движения Ларуша).Для организации в целом это был очень серьезный удар. Можно было бы ожидать, что после таких чисток влияние ларушитов значительно уменьшится – однако этого не произошло. Новая команда, набранная Ларушем, оказалась не менее эффективной, чем ушедшая. Продолжала еженедельно выходить немецкая газета Neue Solidaritaet. В сентябре 2007 года, спустя девять месяцев после того, как немецкая группа покинула организацию, немецкий Шиллеровский институт организовал большую конференцию, собравшую около 400 участников из многих стран Европы и Азии, включая Россию.Штаб-квартира движения в Лисбурге, штат Вирджиния, по-прежнему перерабатывает огромный объем информации, еженедельные выпуски EIR все так же предоставляют читателям качественную аналитику по наиболее животрепещущим проблемам современной политики.16По мнению Константина Анатольевича Черемных, долгое время сотрудничавшего с журналом EIR, самое ценное в наследии Ларуша – «его теория развития науки и его (недописанная) философия математики и искусства, обе ждут продолжателей. Он заложил основу для целого направления гносеологии, которое будет развиваться, когда сойдет мизантропия текущего периода».В этих словах – ответ на вопрос, который часто задавали авторам читатели первых двух частей нашего исследования. Даже сами ларушиты с некоторым удивлением воспринимали провокационное название «Последний розенкрейцер», не понимая, как оно соотносится с их лидером. Разумеется, в значительной степени это метафора. Линдон Ларуш не имеет никакого отношения к тем, кто называл себя розенкрейцерами в позднем Средневековье и Новом времени – а особенно к таким деятелям, как Джон Ди и основатели общества «Золотая заря». Но надо иметь в виду, что исходя из точки зрения легендарного основателя Ордена Розы и Креста Христиана Розенкрейца, и маг, и алхимик Ди, и тем более английские эзотерики из «Золотой зари» могли бы иметь к истинным розенкрейцерам весьма опосредованное отношение.Суть и душа того, что называлось розенкрейцерским посвящением – комплексное преобразование искусства, науки, религии и интеллектуальной сферы тогдашней Европы, стоявшей перед лицом глобального кризиса (Тридцатилетняя война), – на наш взгляд, возродилась в деятельности Линдона Ларуша и его сторонников. Именно поэтому Ларуш представляется нам неким последним розенкрейцером – интеллектуалом, ратующим за гармоничное соединение духовности и науки.1 «Продуктивный треугольник Париж-Берлин-Вена – краеугольный камень общеевроазиатской программы развития инфраструктуры». Впоследствии на основе материалов этой конференции была выработана идея Евроазиатского континентального моста. Материалы докладов EIR, посвященные этому «Новому Шелковому пути», использовались в публикациях российских ученых (в частности, см. Рогов С. Контуры новой российской стратегии //Независимая газета. - Сценарии. -1998. - №3;).2 Еженедельник «Экономическая газета» выходит с 1974 г. (с 2008 г. – только в электронном виде)3 Рейчел Дуглас, личное письмо автору.4 Эту методологию Муранивский применял в конкретных «точечных» операциях. Так, летом 1998 г. он организовал информационное противодействие попыткам некоторых российских политиков (Б. Федорова и других) перейти к системе внешнего валютного администрирования, для чего предполагалось вернуть к власти В. Черномырдина с бывшим министром финансов Аргентины Доминго Кавальо в качестве экспертного советника. Муранивский составил досье, в котором были подробно проанализированы реальные итоги деятельности Кавальо на посту министра финансов Аргентины. Выжимки из этого досье были опубликованы в EIR в октябре 1998 г., но среди российских политиков и экономистов оно распространялось раньше.5 Проф. С.Н. Некрасов «Тарас Васильевич Муранивский»6 Одним из активных защитников Ларуша стал депутат Моссовета Виктор Кузин.7 Явная аллюзия на повесть братьев Стругацких «Волны гасят ветер», где описывается некий Институт Чудаков, являющийся замаскированным пунктом отбора сверхлюдей-«люденов».8 Митрофанов С. Линдон Ларуш против мирового порядка9 http://rudocs.exdat.com/docs/index-170958.html?page=910 «Если приподнять жизненный уровень беднейшей части населения планеты, то ресурсов на всех не хватит. Тогда надо раз в 30 снизить потребление ресурсов в высокоразвитых странах с тем, чтобы человечество прилично жило в целом. Словом, загадка непростая»11 ПСПУ возникла в 1996 г. Стоит подчеркнуть, что на эволюцию взглядов Витренко повлияли ее контакты с Т.В. Муранивским, и, впоследствии, личное знакомство с Л. Ларушем и Хельгой Цепп-Ларуш12 http://www.larouchepub.com/eiw/public/2007/eirv34n22-20070601/14-15_722.pdf13 http://vz.ru/news/2012/4/7/573323.html14 «Мировая Британская империя, а вовсе не Россия, как считают многие, являлась в период своего могущества крупнейшим государством планеты. Соединенные Штаты Америки фактически унаследовали ее геополитические функции, стиль политики, имперские амбиции. Показательно, что распад Британской империи точно совпал с выдвижением на авансцену мировой геополитики США. Мнения о том, что де факто Британская империя в новой модифицированной конфигурации по-прежнему существует, придерживаются сегодня многие мыслители, такие, например, как Линдон Ларуш».15 См. Фурсов А. И. «Интеллектуалы, называющие Ларуша фашистом, не являются интеллектуалами!»16 Новый подъем интереса к Ларушу связан с событиями на арабском Востоке, где арабская весна 2011 г. привела к смене политических режимов в целом ряде стран, хотя аналитики полагали, что арабские диктаторские режимы вполне стабильны и могут существовать еще долгое время. Сразу после начала народных волнений в Тунисе (послужившего толчком ко всей «арабской весне») Ларуш выступил с заявлением, где предупредил об опасности радикального исламизма: «…в ряде стран Магриба и Ближнего Востока сторонники светских реформ были разгромлены, и только финансируемые Саудовской Аравией исламистские движения, такие как «Братья-мусульмане» в Египте располагают ресурсами для того, чтобы бросить вызов существующим режимам». Также Ларуш отметил, что начало событий в Тунисе: «Это экзистенциальный кризис для всего мусульманского мира и всей Африки». Он полагает что события в арабских странах нельзя свести лишь к «социально-экономическим» проблемам (таким, как рост цен и безработица), или «внешним вмешательствам» (таким, как соросовские цветные революции). То есть события арабской весны согласно Ларушу укладываются в рамки его предсказаний глобального кризиса, а арабские страны оказались слабым звеном мирового сообщества.Год спустя в январе 2012 г. Ларуш сообщил, что процесс дестабилизации на Ближнем Востоке поддерживается усилиями США и Великобритании для чего администрация Обамы создала специальный секретный комитет для подготовки «вариантов» помощи сирийской оппозиции, действующий в обход обычных процедур взаимодействия между правительственными учреждениями. В свою очередь сценарий нападения на Сирию разработал Майкл Вайс, возглавляющий службу коммуникаций Общества Джексона, тесно связанного с американскими неоконсерваторами, формировавшими политику при Джордже Буше-старшем, таких как Джеймс Вулси, Ричард Перл, Вильям Кристол и Джош Муравчик, а также ветеран «Проекта Демократия» – Майкл Макфол, новый обамовский посол в Москве. Видные члены Общества Джексона – лорд Майкл Энкрем, 13-ый маркиз Лотиан и сэр Ричард Дирлав, в 1999-2004 гг. возглавлявший английскую МИ-6 при Тони Блэре. «Монаджед, член Сирийского национального совета и исполнительный директор лондонского Стратегического исследовательского и коммуникационного центра, базирующегося в Лондоне, принял концептуальный проект Вайса с легкими поправками» – сообщает Ларуш. То есть вырисовывается конспирологическая картина, когда арабскими революциями манипулируют английские полуофициальные структуры, а «кошельком» революций выступают США.Источник: terra-america.ru.