20 января, 00:00

The World Obama Tried to Make

Christian Lorentzen, The New RepublicThe key shot in The Final Year, the new documentary by Greg Barker about the Obama Administration’s foreign policy team in 2016, is an image of despair. It’s election night, and Samantha Power, former U.S. ambassador to the United Nations, has been hosting a party at her Manhattan apartment, attended by Madeleine Albright, Gloria Steinem, and the 37 women ambassadors to the U.N. Her six-year-old daughter is lying prone across her lap, exhausted and asleep. Everyone in the room looks shattered. The evening’s surprise—Trump’s win—means the potential undoing...

18 января, 11:25

Политика Трампа уничтожает демократию

В первый год президентства Дональда Трампа наблюдался рост продолжающейся тенденции демократического спада в США и...

15 января, 20:01

“I WANTED TO MILK THE SOFT POWER DIVIDEND OF THIS MOMENT:” OMG: Samantha Power’s tale of trigg…

  • 0

“I WANTED TO MILK THE SOFT POWER DIVIDEND OF THIS MOMENT:” OMG: Samantha Power’s tale of triggering as Hillary lost is nothing short of schadenfreude gold. No really, Power actually says that: Power: Well, I’ve had a lot of bad ideas in my life, but none as immortalized as this one. I decided on election […]

15 января, 15:31

The Full Transcript: Ben Rhodes and Samantha Power

Subscribe to The Global POLITICO on Apple Podcasts here. | Subscribe via Stitcher here.Susan Glasser: So, this is Susan Glasser, and welcome back to The Global POLITICO. Once again, our guests this week, we’re very lucky to have both Ambassador Samantha Power, and Ben Rhodes joining us. An unlikely buddy movie pair, as it were. No, but seriously, this is such an interesting timing to have a movie, almost like a document from another era in our life. We’re having this conversation here in Washington, not quite exactly one year after the inauguration of President Trump. The movie ends with the inauguration of President Trump. I won’t spoil the ending for those of you who— Samantha Power: He wins. Glasser: Well, yes, actually, okay. So, Samantha, we might as well start with that, then, probably the most memorable scene to some people certainly—this incredible moment of election night in your big apartment in New York City, where you’re the ambassador to the United Nations. Tell us about that scene. Power: Well, I’ve had a lot of bad ideas in my life, but none as immortalized as this one. I decided on election night to invite the 37 women ambassadors to the U.N., many of whom face struggles in their own foreign service, or at the U.N. of a kind that, as an American, I never did. And I thought what an amazing night for them. I mean, that’s what America represents to the world, when a glass ceiling is shattered in our country, it creates a whole new sense of possibility for people everywhere. And so, I invited them. Most of them came, and we gathered with Madeleine Albright, our first woman secretary of state; Gloria Steinem, who is not only an icon here, of course, but all around the world, and we went through the same process, if you want to call it that, that so many people did at their election parties. As the host, I was kind of hoping it wouldn’t be quite the blowout that it was anticipated to be, because I wanted to make sure that people had a chance to interact with Gloria Steinem, and one of— Glasser: So, your concern was that actually that the evening was going to be over early. Power: Too soon. I wanted to milk the soft power dividend of this moment, and instead, and HBO was there, I guess unfortunately or fortunately, to capture it all, but instead, you really see what so many people went through, which was all of that sense of promise and excitement, and frankly, a dose of complacency. And then, it slowly dawning on us that not only was this going to be much closer than anybody anticipated, but that it was not going to end well. And for me, every time I see that, I am haunted most, actually, by the images of my children, who were running around the apartment for much of the night, but when the election is called, my daughter, who at that time is four, is just lying in my lap, kind of like this pale, Irish statue, and there’s something about the way she’s lying, I don’t know, that just makes her look like she’s the one who’s going to inherit— Glasser: The image is extraordinary. Power: She’s going to inherit this—what he does is on her, right? It’s like we’ve somehow collectively landed in this place, but the people who are going to feel this, and be affected by this are these innocents. And as it happens, I was looking at a young child, but there’s so many other innocents who are being subjected to the cruelty, as we speak here today. But yes, I think that scene moves viewers the most because it triggers, I think, a kind of post-traumatic stress about their own election night experience, which mirrored mine— Glasser: Speaking of post-traumatic stress, Ben, you seemed like you were having not post-traumatic but actual trauma—like, you couldn’t speak. Where were you? Power: For Ben Rhodes not to be able to speak, you know something really unusual has happened. Glasser: And the fact they kept the camera on that. Ben Rhodes: Yeah, no. As people who know me know, probably to a fault, I am usually not without thoughts and words. But you know, I think—I kept trying—beginning to say something, and the film shows that basically I can’t speak, because anything I was going to say was just going to be kind of a lame rationalization. And when, in reality, you know, sometimes things are just terrible. And I think that that two layers of feelings that I had after the election, one is just on a very personal level, you know, we just spent ten years—you’re watching the film, it’s like watching yourself run the 26-mile marathon, and to just feel—and President Obama used to describe it as we’re going to hand off the baton. And it’s like you could see someone reaching back to take the baton, and suddenly nobody is there. Because, personally, you’re feeling like, ‘well, all these things I worked on, what’s going to happen to them?’ And this sense of, you know, you put all this time and effort and caring into different things that are now going to be threatened or attacked or undermined in some ways, it was powerful. But then, more broadly, I think, beyond just me personally was the sense of the unknown. I mean, that’s why I didn’t have anything to say. Like, if Jeb Bush was elected president, or even Marco Rubio, you know, I wouldn’t have liked that, but I could have foreseen what was going to happen, and what that was going to look like. Glasser: That’s why I said, it’s almost like a document from a different era, because that unknown continues today. A year later, we’re watching it. Rhodes: It’s like a time capsule. What’s so interesting about the twist ending is not great for the world, but it’s great for the film, because now suddenly, it’s like this document from another age. It’s like watching something—it doesn’t feel like a year ago. It feels like a decade ago. Glasser: Right, so that’s why I thought it was good to start with this, you know, also it is the sort of dramatic highlight of the movie, but that’s the place that we’re in, is from that moment forward, now. And so, obviously, your whole record, not just from the last year of President Obama’s tenure, but all eight years, is really thrown into uncertainty as well, because we don’t know the ending. You would think you know the ending because Obama left office, but in fact, we don’t. The story of your foreign policy accomplishments is still very much up in the air. So, a year later, how much do you feel like that picture is being filled in? Obviously, some of the things Trump said he would attack on the campaign trail, he has. He’s withdrawn from Paris, although we don’t exactly know what the long-term consequences are; withdrawn from TPP. He’s certainly not active on any of the issues that you really spent your time on at the United Nations. How do you each feel about where Obama’s record is right now? Rhodes: I’d say two things. I mean, one is what Trump has done is in some ways not surprising. He’s partially rolled back Cuba, he’s pulled out of Paris, he’s threatened to kill the Iran deal but not done it. But what’s been worse to watch, I think, is underneath that, the hollowing out of the State Department, the defunding of all the types of programs that Samantha and I fought to get money for to help peacekeeping, or to help promote education around the world; the kind of unseen elements of American foreign policy that underpin the liberal international order, that’s where the year has been much worse than I imagined. I anticipated him taking aim at some of our legacy accomplishments, but it’s more this disavowal of an entire approach to the world -- and it’s not just Obama, it’s fairly bipartisan over the decades. What I like about the film is, on the one hand, it’s hardest to watch the good moments, because I was very proud of Cuba, and it’s now sad to see that partially rolled back. But on the other hand, it does remind you in the long term, part of what we were doing is an approach to foreign policy, and that is an approach that can be returned to. And the Paris Accord is how the world is going to deal with climate change, and they can return to that. And Cuba, the embargo should be lifted, and the next president can do that. So, it does remind you that the pendulum can swing, and just as this year, the pendulum has swung incredibly dramatically away from what we did, seeing the other approach does remind you that beyond kind of the scorecard, and Paris, Cuba, TPP, Iran, there is an approach embedded in the film of just how to engage the world, and how to conduct diplomacy that is available as an option to return to. Glasser: Although, interestingly, Samantha, some people do make the argument that Trump, obviously he’s a very different person in every way than President Obama, but that he represents maybe a fun-house-mirror version of some of the themes that were struck during the Obama years, when it comes to America can’t be the hyperpower. It can’t go around solving other people’s problems. This question that you struggled with, and struggle with, not just in the last year, but throughout the administration, of where is American intervention appropriate? What does America first mean? Again, these are super different people, but here in Washington, there has been a conversation around whether there’s some odd continuity between some of the themes struck by President Obama and President Trump. Power: Well, I think that there’s something very, very different about President Obama investing in alliances, building a hyper-charged different kind of relationship with China and with India, and then drawing on that political capital to get them to do more in the international system, than holding our allies in contempt, ripping up international treaties, showing our word means nothing, and then demanding that people do what we say. So, I don’t see a lot of continuity. I mean, there needed to be more balance in the international order. Europeans had to get back into peacekeeping, and not expect the United States to just shoulder the load, and we pressed them to do that, and they have, and they need to do more, and— Glasser: Right, you just didn’t say, in crude terms, pay up. You’re ripping us off. Power: They’d have told us to pound sand if that’s how we had treated them. I mean, countries in many ways are a lot like people, like anthropomorphized versions of people. They don’t like to be held in contempt, they don’t like to be yelled at, and part of the alchemy of foreign policy is how do you make countries do what they don’t really want to do very much? And alienating the democratic publics in those countries, again, that are democracies, where those leaders need their publics to go along with them in order to be able to do things that the United Sates wants, is a surefire way to really limit what other countries can do when you’re in a bind. So, the Trump administration, you know, there is a strand that we’ve seen through American foreign policy that they’re drawing upon, which is a kind of cafeteria-style approach to the global order, which is they go to the cafeteria, and they just want what they want. They’re going to have the apple pie and the vanilla ice cream, and that’s it. They want it, and they don’t think at all about the context in which they are going to take. And I think the Obama approach, and one, as Ben said, has been shared by many other presidents who have come before, is to think systemically about how do you put money in the bank, so that then when you go to draw money in a pinch, when you want to build a 60-country ISIS coalition, or when you want to get China to make commitments it’s never made on climate change—giving something up at an important stage of its development—you have something to draw upon. This administration currently is just draining money from the bank, with needless insults and gratuitous steps away from things that really seem derived more from a formula of how can we do the opposite of what Barack Obama did, than even a considered, coherent approach. So, I don’t see a huge amount of continuity. Glasser: No, I think it’s— Rhodes: Susan, if I may, as someone who probably, you know, was in that argument a bit, if I understand the point people make that there is there some overlap it’s that Obama thought that we had kind of exhausted to a certain degree the use of military force in the Middle East. But the irony is that we drew the exact opposite conclusion from Trump, because essentially, yes, you might say there was a vein of criticism that we were overextended, that there needed to be more balance in the international order, and less American share of the burden in terms of military intervention in the Middle East. But the lesson Obama took from that is, we needed to be everywhere. We needed to— Glasser: And to invest in diplomacy and international institutions. Rhodes: Invest in diplomacy, yeah. Invest in alliances, and institutions, and spread it around, and spend seven years on an Iran deal so you don’t have to get into another war. And, so, the irony is that Trump has basically—well, first of all, he hasn’t done what he said he would do. Militarily, he’s escalated every conflict he was in. But even if you take that commonality, the America first approach if that is their organizing principle, is the opposite of where Barack Obama took that lesson. He took that lesson to what’s in the movie, which is we need to be diplomatically—we need to be in Laos and Vietnam, because that’s how we’re going to have to deal with China, not we’re going to retreat from TPP and get out of Asia. Glasser: Right, the word “diplomacy” appears so many times in this, and that’s one of the biggest ironies, I think, in the context of the world we’re living in right now. So, in the movie—Greg and I were just talking before we started our podcast—the filmmaker—and you know, it’s like there are these two running themes, almost like a shark. You see the fin, you see the tail: it’s Trump and the fact that the election might not turn out the way you think, and Syria. Power: With Russia as the connector of the two. Glasser: Well, exactly. And we can talk about Russia in that context. Sergey Lavrov definitely has a few cameos in this film. But let me ask about Trump, too, because there is the question of President Obama’s record and how it will be judged, given what came afterwards. Ben, there’s this very memorable moment where you’re asked—I think you’re first asked about him in May, in this film, and then in September. And you say, basically, “I’m certain he won’t win.” That’s the first thing, and then the second one is, “I’ve never even entertained the possibility of him winning.” And this is in September of 2016, when the polls are starting to show actually that he’s closing against Hillary Clinton. Do you think that the inability of all of us, not just you guys personally, to see and to understand that Trump was certainly within striking distance and could win the election, is part of what dictated the outcome? Rhodes: No. I mean, even when I’m saying that, my face isn’t quite as confident as my words. There’s a bit of a fear—I mean, look, I’ll be—yeah, I did not think he was going to win. But when I look back on this, and wrestle with this, I mean, I personally feel like Trump didn’t appear out of thin air; that, as someone who went through the 10 years, there was this vein—you know, Sarah Palin, tea party, birtherism. There was this kind of vein in our politics, like when Samantha and I were on the campaign together, the very beginning of the buddy movie, it was forwarded emails. It was actually a problem for the campaign in 2008. We’d hear that we have to write responses to forwarded emails about how Barack Obama is secretly Muslim, or a terrorist, or Kenyan. And that became the Republican nominee by 2015, ’16. And yeah, I guess I—I certainly thought that it was hard when—in foreign policy, you spend so much time thinking about other countries that you can forget that the most important thing is our own country. In other words, we’re scrambling the last year to kind of protect and build upon and burnish—get the Paris agreement enforced, get other countries to come into Paris. We can’t think as foreign policy makers about how do we keep our own country in Paris. And it was a lesson. The election was a reminder that there’s no more important element of our foreign policy than who we are at home. And I don’t know what that means we could have done differently in retrospect, but it does suggest that—I often was seen—was I—I was kind of a bit on the political side of things, too, and so people would say, well, is that bad, someone should be wholly pure in foreign policy? But the reality is that if you don’t have your politics right, your foreign policy legacy is not going to be protected because you need to win elections. So, again, I think that what we’re all being reminded is, whether you’re a foreign policy practitioner, or someone who cares about issues around the world, that all begins with who we are at home, and how we organize ourselves politically, how we organize our communities, and who we elect as leaders. Because you can have all the best ideas in the world generated at a university or a think tank, but without the right people making decisions, that’s not going to matter. Power: And the exchange that Ben and I have in the film over the General Assembly speech. Glasser: Yes, I want to get to that. That really is the— Power: Is pretty interesting now, in light of what has happened, because the essence of our argument, in which President Obama was in, as well, on Ben’s side of the argument, and so thus, the prevailing side of the argument, alas. But—was to sort of address the skeptics of globalization, the people—but also the declinists, and to point to everything in the world that was trending in a positive way. Glasser: So, Obama makes this very, upbeat, positive— Power: It ends up balanced, but— Glasser: But then, you even, in your description of this internal debate that you had over the speech, and you acknowledged in a way that Samantha’s position was maybe more in tune with the times, as they turned out to be. You said, “She,” meaning Samantha, “felt like that was potentially discordant with the mood.” Rhodes: One of the points I made to Samantha recently, that actually is probably part of what Obama was trying to achieve, is that yes, there are huge challenges, there’s 65 million people who are displaced, there’s horrific conflicts like in Syria, but the global metrics—and this was just recently affirmed—poverty rates are at their lowest, and life expectancy is at their highest—that how do you meet the reality—the negative reality in the world—without actually becoming Donald Trump? You know, in other words, you can overstate the troubles in the world in a way that actually suit the Trumps of the world, because if everything is American carnage, and this is the worst time ever, and it’s never been worse, if you succumb to that mindset, and I’m not suggesting that’s what Samantha was saying, I’m suggesting that that’s a trap that Obama was trying to avoid. If I’m up here saying everything is so terrible, well, I’m actually delivering Donald Trump’s message, and I don’t need to remind people. You know what? These are big challenges; we have to deal with them, but we’re dealing with them in the context where globalization is doing extraordinary things, in United States and around the world, to help people and raise standards of living. And we went through this, Susan, throughout the administration, where—like on terrorism, Obama constantly was trying to right-size terrorism in our national mindset, and basically convey this is a huge problem, but ISIS is not an existential threat to America. Like, they’re not going to take over. If we become so fearful, we’ll have Muslim bans, and we will get into wars that we don’t need to get into. Glasser: So, from your point of view, actually, what’s happened over the last year essentially vindicates the Obama argument that you can’t buy into the narrative because that helps to create it. But your point, Samantha, was a different one, which I found very interesting. As you characterize this very interesting internal debate over the content of the president’s final speech to the United Nations General Assembly, September 2016, that’s one side of the argument that Ben’s talking about. But you really framed it up as not in terms of politics, but that it’s not the reality I’m living in. That’s what I found very interesting. And you said something in there; I’m wondering how you feel about it today. You said, “I’m not in the same place with the president anymore, and our world views are really different right now.” And you listed sort of all these conflicts that were your reality at that moment in time. Power: Yeah. I mean, I wasn’t actually speaking about conflicting world views, so much as I really do think where you sit is reflective of a lot of different things. And as— Rhodes: If I was at the U.N., I’d probably be making your argument. Power: Maybe. Rhodes: Or it’s closer to it, maybe. Power: The inbox was a daunting one, in terms of the amount of conflict, and the sense that the countries that comprised our global order such as it is weren’t stepping up, and that states were getting weaker, not stronger, and that a lot of these development numbers are accounted for by a couple very big countries that pull a lot of people out of poverty. But that we were having a hard time wrestling to ground a set of problems, and that there was a feeling of a kind of—that the rules were mattering less rather than more. And whether that’s because Russia invades Ukraine or bombs the daylights out of civilians in Aleppo, or because countries were turning away refugees at their doorsteps, not feeling as if they even needed to be a part of European rules that had benefited them over the 20th—just a sense of kind of decay, a little bit. And even me flying commercial as I did, by and large, as U.N. ambassador with my kids, in the time of ISIS, seeing—hearing people talk about the fear, and even myself saying, “Okay, are our planes safe enough?” I think I internalized the fear that I felt around me, and wondered consistently, and Ben and I—we’ve all struggled with this, how do we speak to that fear? You know, I went to West Africa at the height of the Ebola epidemic at President Obama’s request, and I went in to show that we had nothing to be afraid of, that if we just abided by the protocols that we could help these people, that we’d end the epidemic, and that that would be good for the United States. When I got back, I learned months after I got back, in fact, that my son’s classmates’ parents had gone to the head of the school—and my son went to the most international school in the city of New York—and had asked that my son not be allowed to attend school because his mom had gone to West Africa. And pretty much everyone at the school worked for the United Nations or some aid organization. So, I’m in a world where even though we’re the ones who have, in principle, anyway, faced our fears and gone into war zones and other things. But where that fear creeps in, and even though there was that great line that more Americans had married Kardashians than had died of Ebola, we, as Obama formulated his response to the Ebola epidemic, we had to find a way to talk about our response in a manner that spoke to what people were fearing. And so, flash-forward a couple years to our last General Assembly speech, I think our back and forth was a little bit: How do we meet people where they are, with that fear that we know that has been generated, in part by lies, and by our politics, but in part by actual legitimate fear and events, and how do we meet them where they are without indulging that fear, and without giving into that cynicism, and that darkness? And if you look at the average Trump voter, clearly we see now that there’s a base of his support that is not going to go anywhere, and that wants to stoke fears, and that are almost impermeable and can’t be reached with facts. But there were a lot of people who voted for Donald Trump that, certainly as we think about the next election, we have to think about how to reach— Glasser: And there were people who voted for Barack Obama, who, in the end voted for Trump. Those were people who were your voters. But this is a very abstract conversation, because the words you use in the U.N. General Assembly speech were big and sweeping. Some of the conflicts in the administration were very real and very practical, especially on the question of Syria. And that comes up throughout this—not only the final year, but before that. Which reflects the push and pull between idealism and realism or pragmatism. I’m curious whether, with the benefit of hindsight right now, either of you have changed your views? Or you feel that the administration missed things along the way, that it was harder to talk about then than it is now? Rhodes: Well, I mean, my views changed during the administration, over the course of the administration. And let me just say at the beginning of any discussion on Syria, I think we often acknowledge nobody has 100 percent certainty that they have the right answer here, given the complexity of the issue, and the range of options that we were looking at. I do think that what I was trying to speak to a bit in the film is I had been an advocate for military action in Syria, very early, and I was kind of oriented in that direction. And part of it was a pragmatic point about when does military intervention work? And the point I make in the film is that Obama kind of tested in his mind, and frankly, in the congressional authorization debate in ’12 and ’13 is, can I create conditions where military intervention can succeed? And if I don’t have congressional support, and I don’t have international support, and I don’t have anybody giving me a plan that I can see working, how can I, in confidence, take the step of getting us into what could be a very costly and difficult war? And so, part of that is that pragmatic function of it’s not just a question of whether to go in, it’s how will we do this? And if I’m going to do something that big as a president, do I have the conditions to make sure that that can work? The other point, though, that the film does interestingly is that, you know, I felt like I had to learn from my own—the experience I’ve looked at. And I frankly—I didn’t see us, if I looked at Iraq and Afghanistan, I didn’t see the capacity of the U.S. military to—I saw the capacity of the U.S. military to take out terrorists, and to take out a target. But to influence events inside of countries riven by sectarian division, and questions about the role of Islam in politics, and with external proxy forces, I didn’t see how there was an evidentiary record that that had worked. Glasser: So was it a mistake to stay in Afghanistan? Look at the Groundhog Day quality of—Rhodes: I will say—yes. In other words, I have to be—I have to apply that lesson to everything, and I feel like there are diminishing returns about what we are accomplishing in Afghanistan. And at a certain point, when— Glasser: They asked President Trump to essentially make a very similar— Rhodes: Well, and you know, he escalated in a way that is—didn’t seem big, but does basically mean that we’re just going to stay at a slowly escalated place indefinitely. And the cost, and lives, and also just the fact that is that working for Afghanistan? Because I know the case that people could make, if we leave, X will happen. But if we stay, Y is happening. It’s not getting better. The corruption, and the kind of nihilism in parts of the country, so all that is to say, I thought what the film did an interesting job of is kind of airing that there were different views earnestly held. People with good motivations, people trying to make moral choices can come to different conclusions. Greg also layered in that we were dealing with the legacy of U.S. interventions in Vietnam and Laos, where the cost of us saying, “We need to bomb a country for our own credibility,” is 40 years later, we’ve got 2 million unexploded ordinances in Laos. So, it drew it out interestingly, but I also think it also, obviously, pointed to the extreme humanitarian catastrophe and geopolitical catastrophe of Syria, and kind of the way in which we were out of options at the end of the administration. It’s clearly not a satisfactory place to be, but I’ll— Glasser: So, Trump would say, “Well, we’ve defeated ISIS in my presidency, and you guys were tied up in your own fights and didn’t do it.” Power: We—when we articulated our plan to defeat ISIS, we were very clear on the timeframe, and it’s actually really remarkable— Rhodes: Exactly on that timeline. Power: Extent to which the timeframe has held—Ben was out in public struggling to defend. It’s very rare, right, that the United States—we never do that. We don’t come out and say, “We will win this, on this date.” Glasser: Right, and actually Trump critiqued that, remember? He was always saying in the debates and stuff, “These guys are crazy. They’re signaling their hands.” Rhodes: He said, “We’re going to do Ramadi. We’re going to do—” Power: It was very methodical. Rhodes: It actually happened on schedule. Power: And it’s a credit, above all, and this is true in our administration, and in the Trump administration, to Chairman Dempsey, Chairman Dunford, and the soldiers who are out there training Iraqi forces thanklessly, in these remote bases, supporting them with air Power. So, it’s extremely—it’s a very good thing that the caliphate is no more. What I worry about today is that when we were sitting in the Situation Room, it was always our military that was the most vocal about, “Okay, where’s the money for de-mining? Where’s the governance pressure?” Initially on Maliki, then on Abadi in Iraq, to be bringing in the Sunnis, and to be ensuring that we’re doing away with the virus that gave rise to ISIS in the first place. Where is the respect for human rights? Where are the processes for accountability, so you can distinguish real ISIS people from ordinary Sunni who got caught up in a firefight? And it was our military in the Situation Room that was saying, “We can do our part, we can take territory. We know how to do that. We can kill bad guys; we know how to do that.” But where are the other lines of effort? Glasser: Where is the political process? Power: And I don’t hear anything out of this administration. John Kerry and Joe Biden were on the phone every day with Abadi, trying to get the political equation right, trying to reverse de-Baathification, all those years later after George W. Bush, so that Sunnis felt welcome, so that there wouldn’t be just more fertile soil for some future demagogue to come along and stoke people up. But that’s the problem with gutting your State Department. That’s the problem with not having allies, is that you can’t go, tin cup in hand, and get all those other countries to take on different slices of the post-caliphate Iraq. And that’s the problem with putting no energy behind bringing peace to Syria. I mean, one of the things that I don’t think we have—our record on Syria isn’t anything that any of us are particularly proud of, but when you see in this film that, notwithstanding the fact that nothing came out of it, the effort of Secretary Kerry—there’s scenes in the film where he can barely walk up the stairs with fatigue, because he has been so busy shuttling from one place to the other, trying to get the Iranians and the Russians and the Europeans and everybody on the same page. Can anybody articulate what our current Secretary of State is trying to achieve in the world, beyond the number of jobs he’s trying to cut at the State Department? I have no idea. And I think the film, you could say it’s a film about diplomacy; you could say it’s a film that’s a time capsule about Obama, but I think it’s a film about caring, frankly, about what’s going on around you in your life, and in the world, and in your community, and in the world, and trying. And not always getting right. Syria is the best example of that. But the integrity of the effort, and the relative—I know it sounds saccharine, but the relative purity of the motive for all of the differences among us, and how to get things done, it’s about trying to bring peace and make the world more stable. Glasser: Well, it’s definitely a very—it comes across as a very earnest, or you know, sort of transparent debate among people who were disagreeing on issues of principle, but there’s nowhere paradoxically in the world where Trump has been received more positively by the leadership in the region, than the Middle East. That’s been the thing for any journalist who’s talking to people over the last year. So, what do you make of that? There’s not a lot of Israel and Palestine in this, for example. There’s not a lot of Saudis, but they cheered. Rhodes: Well, I’m troubled by it. Look, some of the things that have happened this year, interestingly, were things that we were trying to forestall. In other words, the break with Qatar, we basically had to spend a lot of time trying to prevent that from happening. The Yemen conflict, we spent a lot of time tapping the brakes and putting a halt on cooperation, on sort of transfers of certain weapons, and now, it’s just open season in Yemen. And what you’re seeing is a huge humanitarian crisis. We tried to keep the Saudi-Iranian proxy conflict from completely overwhelming the whole region, and so my concern is that even though we are partners with the Saudis and the Emirates, that doesn’t mean our interests are always entirely aligned. And basically, what I see is an administration that has subcontracted out the view of regional conflicts in the Middle East, to Mohammad bin Salman, and I don’t think that leads in the right direction. I think it leads to the humanitarian crisis in Yemen, it leads to kind of this dysfunctionality in the GCC with Qatar, it leads to doubling down on support for Sisi and the anti-democratic course in Egypt. And on the Israeli-Palestinian issue, I think it leads to, potentially, like the situation where a Palestinian state is unrecognizable because of settlement activity and kind of just despairing on both sides. So, we—I recognize you’re right. I mean, the only place in the world where I think leaders have preferred Trump are in Riyadh, in Saudi Arabia and Israel. But— Glasser: And Russia. Rhodes: And Russia, importantly. Glasser: Interestingly, actually, there’s a scene where you say a long-time critique that you had of the Washington foreign policy establishment, you say—we’ve all heard you say this before, too; it’s not new to this film -- that to the Blob, Russia and the Middle East are basically the sum total of foreign policy, and if we’re really going to have a global foreign policy, we need to be much more global. We need to think about Asia. But in a way, Russia and the Middle East remain at the heart of these problems. First of all, how do you feel about the Washington foreign policy establishment now? They’ve been pretty resistant, even Republicans, to Trump, far more so than other parts of DC. Is that just because they see Trump as anti-interventionist? Or have they changed your view? Rhodes: No. So, let me say a couple things. First of all, the strategic consequences of leaving TPP, I think, are massive. When I think of the things that Trump has done, ironically, everything is sort of—we care so much about Cuba and the Iran deal. I think pulling out of TPP is just devastating. I think the Chinese have just a wide-open field in Asia now, and they’re doing their One Belt and One Road Initiative, and they’re setting the agenda. So, I stand by the notion that it doesn’t mean Russia and the Middle East aren’t important, but it does mean that there has to be a bandwidth, a discipline about having bandwidth that you dedicate to Asia and to Latin America and to Africa. What’s interesting about the foreign policy establishment critique is, you know, I think the Blob and I have more in common in some ways than people might think, but also, what I was saying can be misread. I was making a very specific point about the use of military force in the Middle East, and that there was something—there was a vein of groupthink that somehow led to a narrowing of options to, you show you care about something, or show your credibility by using military force. And I’m saying that in year seven or year eight of an administration, where I’ve seen us use force in Yemen, in Libya, in Iraq, in Afghanistan. No shortage of it, and yet, the critique is always why aren’t you doing more in that space? On Syria, for instance, one of the things I wrestle with is it’s always framed as should we have used force, or should we have armed people? Well, was there a diplomatic option that we missed in 2011, 2012? Could we have constructed something? Could we have worked that more aggressively at the outset? So, that’s my critique. The flipside of that is— Glasser: But I just have to interrupt. But do you feel like the critique overall of the establishment, does it look a little bit different now that we have something so out of the box? Rhodes: Well, yes, but that goes in both directions. I mean, I remember, Susan, because we were seen as just way outside the box—these huge breaks from—I mean, I can turn that inside-out and say, some people were acting like—and there’s voiceovers in the film that I actually enjoy hearing. It’s like, “This is the end of the world, and the west,” and it’s like, we’re actually much closer to each other on the spectrum than to Trump. I mean, we’re all in this spectrum of we believe— Glasser: That’s exactly the point I’m making. Rhodes: So, I agree. Glasser: It turned out, when you’re in the box, actually, you might think one end of the box is really far away from the other box, but now it turned out you were all in the box. Rhodes: We’re all for the liberal international order. Glasser: And the Bush administration that you came to office seeing yourself as a repudiation of— Rhodes: Well, I would continue to say that the Iraq war was way outside the box. I don’t think that was in the box—but I do think that some of the debates in ’17, by the time we got to—sorry, 2015, 2016, it was like we weren’t as far away—I mean, I’m making a specific point about military force in the Middle East, but we’re all for the liberal international order. And actually, I heard—I’ve seen some Blob commentary, “Well, the Blob is what built the liberal international order,” and I’m like, I’m for that. I’m all for people who are underpinning the international order. I’m not for bleeding that down in wars in the Middle East. But I think I’m totally in agreement with the premise that we were not as far away from them—we wanted to uphold that system, we just had some different ideas about how to prioritize in doing that. Power: But we now have wings of both parties that—and certainly a wing of the Democratic Party, that likes tearing up the universe of the world, and so, we do have— Rhodes: Well, TPP was equally loathed by— Power: Exactly. Rhodes: Wings of both— Power: And as China puts together its 14-country trade pact, and as it’s the very people who are hostile to the trade agenda that we put forward, who will pay the price, ultimately, for China’s rise, and for these changes. Glasser: Obviously, this is just a snippet of all the issues that you were encountering over the last year. But from the vantage point of 2018, there’s no discussion really of North Korea, for example. Russia appears as this point of conflict over Syria, but there’s no mention of the election hacking, or the overall dilemma of whether and how to accommodate itself to Russia. President Obama’s own arc of going from the reset to such a distance with President Putin that they weren’t really even on speaking terms by the end. So, as you look at it now, are there a couple things that you say, “Well, I wish we would have done them differently at the end, if we’d known that Trump was going to win? Would we have done these two things differently?” Power: Well, I would have ended our involvement in the war in Yemen, for starters. I think we—as Ben said, we tried to put the brakes on in different ways. We tried to use our leverage, but at a certain point, probably by midway through 2016, we should have recognized that our leverage was not sufficient to bring about the kind of change that we needed. Now, we still would have needed to defend against threats across international borders. We still are—need a strategy to contest Iranian aggression in the region, which was playing itself out in Yemen. But to be complicit in this way, and then when Trump takes over, he just dramatically increases the level of involvement now, notwithstanding the loss of so many lives. So that’s one example. I think that one thing that actually sort of surprises me and a little bit in a pleasing way about the last year is, we could have—because we did not think that Trump would win—we could have let the Paris agreement sort of come into force at its own pace. And one of the things that the film doesn’t really capture, but that I think is amazing is in retrospect, is that President Obama insisted we wage a full-court press, basically the equivalent of a full-on campaign in order to bring the treaty into force. Kyoto took nine years to bring into force. We brought it in between December of 2015, and then before the November election, so that means that that’s an example of a piece of the infrastructure that was built in the international order, that while American can leave it— Glasser: That’s harder to dismantle. Power: Well, he can’t. I mean, America can leave, but China, India, all the other countries are still on the hook. Glasser: Okay, what about Russia, though? I’ve got to ask about this. Do either of you feel any responsibility—again, hindsight is 20/20, but do you feel that it was a mistake, in hindsight, not to have been more proactive and forceful in laying out your evidence around Russia and the hacking? Rhodes: I mean, it’s hard for—Sam and I actually really weren’t in the heart of the decision-making process on that. And I don’t mean that— Glasser: That makes it easier for you to criticize it. Rhodes: Well, yeah. No way. I mean, I guess first of all, we thought when we made that statement October 7th that it would be this really big deal. The judgment of the whole U.S. intelligence community, the Russians meddling, and the Access Hollywood tape came out that night, and oh, gee, by coincidence, the Podesta emails started to leak that night, and it just kind of got subsumed. I guess when I look back on it, I’ll kind of frame this the way I did Syria. Everybody focuses on should Obama have said more. I really do believe that if Obama is just out there talking about this more, then Trump just says, “This is rigged,” and it’s a he said-she said thing. And I don’t—I think it assumes too much capacity by the U.S. government to affect kind of how information is consumed. I think that we could have—because the biggest problem was the sharing of fake news. And we can’t go on everybody’s Facebook page and say, “Actually, you’re reading something created by a Russian bot.” I do think if you look at the arc of it, you could see Russia developing this capacity in Ukraine, and using it to disseminate fake news. I spent a lot of— Glasser: Including against the United States and its diplomats. Rhodes: Yeah, and I spent a lot of my time in ’14 and ’15 in the information space, wrestling with that from a foreign policy perspective, like how do we work with Europeans to prevent the Baltics from succumbing to Russian information operations? And the conversation that had to happen, and that still has to happen with the tech sector—with Facebook and with news platforms, I think we were having that conversation on ISIS, but—and I do think that so much of this is outside of—what people don’t understand is so much of this is outside of the control of the government. We can’t stop this information from being shared online. There’s not a U.S. government response that can say—we could say it’s happening, but we can’t block certain Twitter bots and news sources. And so, what needs to happen is a real dialogue between the U.S. government and Facebook and Twitter and other tech platforms about how to deal with this. We had that conversation about terrorism, because it’s been going on for ten years. That conversation could have started earlier. I don’t know if that would have made a difference. So, that is something I think about. The only other thing I’d say is on TPP, the timing, we just missed it. It just slipped too far to the right, and by the time that was ready to be presented to Congress, Donald Trump was shaping the Republican primary, and we weren’t going to get a vote. And so, we were hoping we’ll get that in a lame duck if Hillary wins, and try to figure something out. Given the importance that I was talking about, I think having more of an accelerant on that effort could have potentially protected that. So, yeah. Glasser: So, Samantha, just quickly on Russia, your view about whether there could have been more done? Power: Because, I think, the damage being done now to everything that matters to my children, and their eventual children, is so great, I—my personality is such that of course I think—I mean, if we knew then that not only that Trump would win, with all kinds of nudges of support from the Russian government, but also that he would then do the set of things that he has done as president, that’s so damaging to the interests of the American people, I think we’d have to ask ourselves what more could we do. I think Ben’s point is a really important one, is what were the things upstream, well before the very specific understanding of meddling in the United States, and the very specific understanding of the information warfare and the leaking of emails and stuff associated with the campaign? But was there a two-year plan, where we went all-in on the kind of conversations that are happening now, frankly, that I don’t think the administration is initiating, but that are getting initiated by public demand, with Facebook, with Twitter— Glasser: Right, in the end. Putin invaded Crimea in 2014. Power: I never even understood—or I don’t even think I’d heard the phrase in the modern context ‘fake news,’ until after fake news had already had the kind of impact that we know that it had—I think it was President Obama, in fact, at a press conference where I was like, fake news, hmm. So, even when we were having the debates internally about what to do, I think we were very focused on the leaking, the cyber dimension of it— Rhodes: It was the cyber issues. Power: But the lying, and the way in which the lies were permeating, and the reach— Glasser: The propaganda nature. Rhodes: The information operation. Power: The reach of those lies, I think if we knew then what we know now, we would have at least been— Rhodes: And we didn’t know. The fact is we didn’t see that scale until after the election. Glasser: So, we could have this conversation literally on and on, which would be great, and I hope you’ll come back, and we can talk about Syria, we can do a Russia episode, but I’m very grateful to both of you for sharing this time with us. President Obama, should he be speaking out more right now? I’m sure this is what everybody wants to know from you, but where is he? Why isn’t he speaking out? Rhodes: You know, I think that, as a former president, he still abides by norms. I mean, that’s who he is. He’s the person who’s going to live the norms. So, he’s respectful of that. He’s speaking out sparingly when certain lines are crossed or certain kind of foundational things like healthcare are threatened. But also, I think he takes a very long view of history, and he’s got 30 years ahead of him, and he’ll have to speak out at certain points, and if he goes into the news cycle and the kind of knife fight, it actually kind of diminishes him when he does speak out. So, I think he is mindful of the fact that he’s not playing in two- and four-year increments anymore. He’s someone who is relatively young, and so therefore has decades of hopefully some influence on debates, and in a way, the less he speaks, the more it will matter when he does. Glasser: I want to thank both of you. When are your books coming out? Power: Oh, don’t ask. Glasser: I have one that I haven’t written either. Power: Terrible. Glasser: But the movie is coming out next week. Rhodes: Yes, next week. Glasser: The Final Year, and it really is worth watching, and this has been a great conversation. Ben Rhodes, Samantha Power, and thank you of course to our listeners on The Global POLITICO. I think having a great audience as well as great guests is the reason we were named the best politics podcast of 2017, so I want to thank all of you for listening. And you can always email me at [email protected] And thanks again to Samantha Power and Ben Rhodes. Power: Thanks. Rhodes: Thank you.

15 января, 15:29

How Does Obama’s Foreign Policy Look a Year Into Trump?

A frank conversation with Samantha Power and Ben Rhodes.

14 января, 19:01

W.H. DISPUTES TRUMP said he was friendly with Kim Jong Un days after WSJ posted interview transcript -- TRUMP meeting with Kazakh president Tuesday -- SNL COLD OPEN on Wolff book -- McHenry welcomes baby No. 2

TOE IN THE WATER … TERRY MCAULIFFE talks to JAKE TAPPER on CNN’S “STATE OF THE UNION”: TAPPER: “Are you going to challenge him in 2020?” MCAULIFFE: “What I’m going to do this year -- 36 governors are going to take a big lead. I’m doing a project on redistricting. … That will be my focus on ‘18 and we’ll see what happens after that. But can you imagine, hypothetically, if that ever happens? You’d have to sell tickets to that debate.”PRESIDENT TRUMP is at his golf course in Florida.TWO BITES FROM TRUMP’S SCHEDULE NEXT WEEK -- TUESDAY: TRUMP will meet with the president of Kazakhstan. WEDNESDAY: Trump will attend the Congressional Gold Medal Ceremony honoring Bob Dole.Good Sunday morning. THE WHITE HOUSE is disputing that PRESIDENT DONALD TRUMP told the Wall Street Journal that he has a good relationship with Kim Jong Un of North Korea. The White House says Trump said “I’d have” a good relationship with Un. WELL, if you thought, “Hey, there might be a recording of this,” you’d be right. The Journal released it, and it sure seems like Trump said he has a good relationship with the North Korean leader. But it’s far from clear. The Journal write up http://on.wsj.com/2FElE7a … The recording http://bit.ly/2AZBmWE IN THE INTERVIEW, The Journal followed up by asking: “Just to be clear, you haven’t spoken to the North Korean leader, I mean when you say a relationship with Korea—” TRUMP REPLIED: “I don’t want to comment on it—I don’t want to comment, I’m not saying I have or I haven’t. But I just don’t—” THAT WOULD SEEM TO LEAD ONE TO BELIEVE he said “I have” -- but, again, it’s far from clear.FROM MAR-A-LAGO -- @realDonaldTrump at 7:58 a.m.: “The Wall Street Journal stated falsely that I said to them ‘I have a good relationship with Kim Jong Un’ (of N. Korea). Obviously I didn’t say that. I said ‘I’d have a good relationship with Kim Jong Un,’ a big difference. Fortunately we now record conversations with reporters…” … at 8:01 a.m.: “...and they knew exactly what I said and meant. They just wanted a story. FAKE NEWS!”SO … LOTS OF QUESTIONS: Is the president of the United States secretly talking to the leader of North Korea? Why did the White House dispute this quote days after the transcript posted? And why is the White House only now starting to record on-the-record interviews with journalists?DEPT. OF NO RECOLLECTION, on “Fox News Sunday”: WALLACE: “You were in the meeting in the Oval Office. Did the president say that?” DHS SECRETARY KIRSTJEN NIELSEN: “I don’t recall him saying that exact phrase.” -- WITH FRIENDS LIKE THESE … SEN. RAND PAUL (R-KY.) to CHUCK TODD on NBC’S “MEET THE PRESS”: TODD: “[L]et me ask you something, though. You seemed to say that Democrats have to stop calling the president names. Doesn’t the president though owe an apology for some of this? Because, you know, look, Mia Love, the daughter of Haitian immigrants, she wants an apology. And he hasn’t issued one.”PAUL: “Yeah, but I’ll tell you, there are two different standards here. In 2013, Lindsey Graham said the exact same thing the president did, but he used the hellhole. ‘We can’t have everybody coming from every hellhole on the planet here.’ And now everybody thinks Lindsey Graham’s a great statesman because he’s put out this thing about American ideals, and stuff, which was a good statement, but he said almost the identical thing to the president in 2013.”FIVE DAYS FROM A GOVERNMENT SHUTDOWN -- THE PRESIDENT on Twitter at 8:01 a.m.: “DACA is probably dead because the Democrats don’t really want it, they just want to talk and take desperately needed money away from our Military.” … at 8:19 a.m.: “I, as President, want people coming into our Country who are going to help us become strong and great again, people coming in through a system based on MERIT. No more Lotteries! #AMERICA FIRST”. ...… at 8:50 a.m.: “‘President Trump is not getting the credit he deserves for the economy. Tax Cut bonuses to more than 2,000,000 workers. Most explosive Stock Market rally that we’ve seen in modern times. 18,000 to 26,000 from Election, and grounded in profitability and growth. All Trump, not 0…” … at 8:59 a.m.: “...big unnecessary regulation cuts made it all possible” (among many other things). ‘President Trump reversed the policies of President Obama, and reversed our economic decline.’ Thank you Stuart Varney. @foxandfriends”.SEUNG MIN KIM (@seungminkim): “DACA .... —was killed off by Trump in September —could come alive permanently if Dems, Rs and White House can sign off on a deal —is temporarily alive now due to a court order (USCIS taking apps again)”.-- FIRST IN PLAYBOOK: The EVANGELICAL IMMIGRATION TABLE is releasing a letter: “The Scriptures teach us that each human person— regardless of their country of origin—is made in the image of God, with inherent and infinite dignity. … These biblical values inform our national values as well. The United States was founded upon the conviction that all people are created equal—though, as Martin Luther King, Jr. reminded our country, we have not always lived up to that truth.“Our president reportedly made statements recently that stand in opposition to these core biblical and American values. The President has now denied some of the reported language. We would hope that nothing approaching what was reported would ever be said by an American leader.” The letter http://bit.ly/2D18Tll GERALDO! -- @GeraldoRivera: “@realDonaldTrump last week I told you on phone that I love you like a brother. In that spirit I ask you to apologize for your unfortunate remarks. I’m in hospital getting back surgery My skilled compassionate nurse is from #Kenya She told me how you’d hurt her family’s feelings.”LATEST ON DACA -- “Feds resume accepting renewals from Dreamers,” by Josh Gerstein: “The Trump administration announced Saturday that it is complying with a federal court order by again allowing so-called ‘Dreamers’ to renew their quasi-legal status and work permits they enjoyed under a program that started in 2012. U.S. Citizenship and Immigration Services, a division of the Department of Homeland Security, posted an update on its website Saturday evening saying that the renewal process for recipients of Deferred Actions for Childhood Arrivals will resume effective immediately, despite the administration’s announcement in September that it was winding down the Obama-era initiative. ... On Tuesday, U.S. District Court Judge William Alsup issued a preliminary injunction effectively blocking the decision to end the program.” http://politi.co/2Dat9Fa-- CALIFORNIA A.G. XAVIER BECERRA to CHRIS WALLACE on “FOX NEWS SUNDAY”: “I will tell my Democratic friends the following. DACA is actually now alive and the Homeland Security Department is now accepting renewal applications, so it’s nowhere near dead. I would hope they would not agree to any bad deals on immigration, taking really bad stuff that has nothing to do with helping our borders in order to get a DACA deal. That DACA deal should stand on its own, it should be clean.”-- LAYING DOWN A MARKER … REP. JOHN LEWIS (D-GA.) to GEORGE STEPHANOPOULOS on ABC’S “THIS WEEK”: “I, for one, will not vote on government funding until we get a deal for DACA.”TRUMP’S WHITE HOUSE -- “The ‘genius’ of Trump: What the president means when he touts his smarts,” by WaPo’s Marc Fisher: “The genius in the White House has always believed that what makes him special is his ability to get things done without going through the steps others must take. In school, he bragged that he’d do well without cracking a book. As a young real estate developer, his junior executives recalled, he skipped the studying and winged his way through meetings with politicians, bankers and union bosses. “And as a novice politician, he scoffed at the notion that he might suffer from any lack of experience or knowledge. So when President Trump tweeted last weekend that he ‘would qualify as not smart, but genius. ... and a very stable genius at that!’ it was consistent with a pattern of asserting that he will do this his way, without bending to expectations about what constitutes proper presidential behavior.” http://wapo.st/2mwcelbNYT’S JONATHAN MARTIN in SALT LAKE CITY: “‘I’m Running,’ Romney Says Privately, but as a Trump Friend or Foe?”: “A few days after Senator Orrin G. Hatch of Utah announced that he would conclude his tenure after serving 42 years in office, the state’s governor, Gary Herbert, was growing anxious about whether Mitt Romney would run for the seat.“‘Let’s not be coy about this,’ Mr. Herbert said he told a close Romney friend and prominent business leader, Kem Gardner. ‘If he’s going to run, let’s go. If not, we need to find somebody else to run, and there’s people that have been trying to queue up for the opportunity.’“Last Saturday, Mr. Gardner called the governor and read from a text that Mr. Romney had offered: ‘I’m running.’ The political resurrection of Mr. Romney appears unstoppable in a state where he was not raised and where he has not lived for most of his adult life. Mr. Romney, a Michigan-reared former Massachusetts governor, who was successfully treated for prostate cancer last summer, is beloved here as the savior of the Salt Lake Winter Olympics and Mormon royalty. But if Mr. Romney’s Senate candidacy is inevitable, how exactly he would run and serve is less clear.” http://nyti.ms/2FzlLk6 HONOLULU STAR-ADVERTISER FRONT PAGE: “OOPS!” http://bit.ly/2AXgqjk HMM -- “White House scrambles after false missile warning in Hawaii,” by Eliana Johnson: “A false warning of a missile threat in Hawaii sent White House aides scrambling Saturday, frantically phoning agencies to determine a response and triggering worries about their preparedness almost a year into the Trump administration. President Donald Trump's cabinet has yet to test formal plans for how to respond to a domestic missile attack, according to a senior administration official. John Kelly, while serving as Secretary of Homeland Security through last July, planned to conduct the exercise. But he left his post to become White House chief of staff before it was conducted, and acting secretary Elaine Duke never carried it out.“The administration ran the exercise on Dec. 19 at the deputies’ level, at the behest of Kelly and newly sworn in Homeland Security chief Kirstjen Nielsen. But as of Saturday, when Hawaii residents were taking cover, the federal government had yet to play out the same scenario with cabinet secretaries at what is known as the principals level.” http://politi.co/2D8W2Bu-- “What It Felt Like in Hawaii When Warning of an In-Bound Missile Arrived,” by Charles Bethea in NewYorker.com: “Brook Conner, a forty-nine-year-old cyber-security expert, moved to Hawaii from New York in September with his wife and their three-year-old daughter. ... Two hours after the alert was rescinded, with his heart rate still elevated, Conner described the roughly half hour that he and his family spent thinking that nuclear Armageddon was upon them. … ‘After about five minutes, we were visibly upset. My wife was crying, and George, our daughter, wanted to know why. We asked her to come over for a family hug. We explained that we’d heard very bad news that something very, very bad was happening and it had us really, really upset. “I don’t think she really understands nuclear Armageddon or ballistic missiles, but she certainly understands that Mommy and Daddy are really upset. ‘We continued to fill every container we could find with water for maybe another fifteen or twenty minutes. We tried calling people. My wife tried her father in Chicago three times, got a busy signal. I texted my mother and my twenty-one-year-old daughter. We texted the rest of my wife’s family to say there’s a ballistic missile coming towards Hawaii and it’s not a drill.’” http://bit.ly/2DeBkQ1 … NBC News’ Jacob Soboroff inside the Hawaii command center http://on.today.com/2D7dAOqTOP TWEETS -- @DanLamothe: “Feds across board blaming @Hawaii_EMA for false warning. Which is true. They appear to have sent it. But U.S. government -- military, DHS, etc. -- also could have corrected record more quickly. Instead, silence on all levels for 38 minutes. A discussion for later, to be sure.” … John Haltiwanger (@jchaltiwanger): “Just got this text from a friend re: Hawaii: ‘My friends are in a “fall out shelter” in Hawaii due to the missile threat and hanging with Magic Johnson.’ Get a false nuclear holocaust alarm, hang with a legend. Only in 2018...” http://bit.ly/2DcKuwy … @SangerNYT: “Hawaii false alert should be an early warning sign of what happens when the nuclear age collides with the digital age. Panic precedes confirmation; decision-times shrink. In Cold War we had more than a few false alarms, but they were detected before someone hit the panic button.” … @AjitPaiFCC: “The @FCC is launching a full investigation into the false emergency alert that was sent to residents of Hawaii.” THE INVESTIGATION … -- “Congress tries to cool partisan fever on Russia,” by Elana Schor and Kyle Cheney: “Top Russia investigators in Congress are straining to salvage some bipartisan cooperation amid acrimony that has come to threaten the credibility of their probes. Partisan anger has unsettled Russia inquiries by the Senate Judiciary Committee and House Intelligence Committee, but senior members of those panels say they hope to restore a sense of trust within their ranks. And Senate intelligence committee leaders are stressing their relative political unity in an increasingly hostile environment. “But despite hopeful signals hopeful signals from lawmakers and aides of both parties about a return to cooperation, any bipartisan hopes will be sorely tested in the coming weeks — particularly as Democrats raise the volume on concerns that Congress has not taken action to prevent new Russian meddling in the 2018 midterm elections. Some senior Democrats are also insisting that key Trump associates be called to give more testimony before Republicans wind down the probes.” http://politi.co/2AX6pCK 2018 WATCH -- “Chelsea Manning files for U.S. Senate run,” by Brent D. Griffiths: “Chelsea Manning, a transgender woman who was convicted in 2013 of leaking thousands of classified documents to WikiLeaks, has filed paperwork to run for the U.S. Senate in Maryland. Manning, whose 35-year prison sentence was commuted by President Barack Obama during his final days in office, has remained an outspoken activist on intelligence and transgender-rights issues. ...“Manning would be a primary challenger to Sen. Ben Cardin (D-Md.), who is currently the ranking member on the Senate Foreign Relations Committee. Cardin has served two terms in the Senate and two decades in the House. He won reelection in 2012 by just over 30 points. President Donald Trump has called Manning an ‘ungrateful traitor.’” http://politi.co/2mC2BT2 SNL LAST NIGHT – “Morning Joe Michael Wolff Cold Open”: “Mika Brzezinski (Kate McKinnon) and Joe Scarborough interview ‘Fire and Fury’ author Michael Wolff (Fred Armisen), Steve Bannon (Bill Murray) and Oprah Winfrey (Leslie Jones).” 8-min. video http://bit.ly/2mwfhK9REMEMBERING THE SHOOTING -- “Resisting the Label of Victim, but Forever Scarred by a Mass Shooting,” by NYT’s Noah Weiland: “Exactly a month after Matt Mika was shot while practicing for a baseball game, he drove with his father to the field here where he once lay dying, his face yellowing, then graying, his eyes lifeless. A lobbyist and longtime coach of the Republican congressional baseball team, Mr. Mika was one of four people shot outside the nation’s capital on a sunny morning in June. ... The plainest reminders of Mr. Mika’s past life take on outsize meaning, like when he returned to the Potbelly sandwich shop near his office late in the summer and the staff remembered his usual order: salami, roast beef, turkey and ham. He sees physical therapists in downtown Washington for hours at a time, his gunshot wounds in plain view of other patients nursing back and shoulder injuries. "He talks to a therapist and consults his girlfriend’s preacher. ... This peaceful pocket of suburban Washington still bears the scars of June’s shooting. Bullet holes pockmark the fencing and storage units that ring the field, and the first-base dugout where members of Congress ducked for cover. New grass has grown over the stretch of the outfield where Mr. Scalise staggered. Mr. Mika visits once a month, hoping to make sense of what happened to him. He stands on the patch of dirt where he collapsed. He calls these trips his best therapy.” http://nyti.ms/2FAqkLj WOW -- “Meet the 24-year-old Trump campaign worker appointed to help lead the government’s drug policy office,” by WaPo’s Robert O’Harrow Jr.: “In May 2016, Taylor Weyeneth was an undergraduate at St. John’s University in New York, a legal studies student and fraternity member who organized a golf tournament and other events to raise money for veterans and their families. Less than a year later, at 23, Weyeneth, was a political appointee and rising star at the Office of National Drug Control Policy, the White House office responsible for coordinating the federal government’s multibillion dollar anti-drug initiatives and supporting President Trump’s efforts to curb the opioid epidemic. Weyeneth would soon become deputy chief of staff. His brief biography offers few clues that he would so quickly assume a leading role in the drug policy office, a job recently occupied by a lawyer and a veteran government official. “Weyeneth’s only professional experience after college and before becoming an appointee was working on Trump’s presidential campaign. Weyeneth’s ascent from a low-level post to deputy chief of staff is the result, in large part, of staff turnover and vacancies. ... After being contacted by The Post about Weyeneth’s qualifications, and about inconsistencies on his résumés, an administration official said Weyeneth will return to the position he initially held in the agency, as a White House liaison for ONDCP, a job that typically involves working with outside interest groups.” http://wapo.st/2FDeyPZBRET STEPHENS in the NYT, “Proud to Live in a Nation of Holers”: “As tourist destinations go, the Republic of Moldova — tucked between Ukraine and Romania — probably isn’t on anyone’s bucket list. ... I mention Moldova because it’s where my paternal grandfather was born in 1901. An anti-Semitic rampage in his hometown, Kishinev, soon forced his family to leave for New York, where my great-grandfather labored as a carpenter in the Brooklyn Navy Yard for eight dollars a week. Low skills, low wages, minimal English, lots of children and probably not the best hygiene — that’s half of my pedigree. The other half consisted of refugees.“I’m not alone. America is a nation of holers. It is an improbable yet wildly successful experiment in the transformation — by means of hope, opportunity and ambition — of holers into doers, makers, thinkers and givers. Are you of Irish descent? Italian? Polish? Scottish? Chinese? Chances are, your ancestors did not get on a boat because life in the old country was placid and prosperous and grandpa owned a bank. With few exceptions, Americans are the dregs of the wine, the chaff of the wheat. If you don’t know this by now, it makes you the wax in the ear.” http://nyti.ms/2mDQKDXFOR YOUR RADAR -- “Saudi Prince Alwaleed in settlement talks with government: sources,” by Reuters’ Rania El Gamal in Dubai and Stephen Kalin in Jeddah: “Saudi Arabia’s billionaire Prince Alwaleed bin Talal, detained for over two months in an anti-corruption crackdown, is negotiating a possible settlement with authorities but so far has not agreed on terms, a senior Saudi official said. ... ‘He offered a certain figure but it doesn’t meet the figure required from him, and until today the attorney-general hasn’t approved it,’ the official said on condition of anonymity under government briefing rules. A second source familiar with Prince Alwaleed’s case told Reuters on Saturday that the price had offered to make a ‘donation’ to the Saudi government, which would avoid any admission of wrongdoing, and to do so from assets of his own choosing. The government refused those terms.” http://reut.rs/2D1H2BwMEDIAWATCH -- “Here’s The Audio Recording Of John Humphrys And Jon Sopel’s ‘Jokey Exchange’ About Equal Pay,” by BuzzFeed’s Mark Di Stefano: “Listen to the conversation between two of the BBC’s highest paid journalists apparently joking about their colleague Carrie Gracie’s resignation over the gender pay gap at the BBC.” 80-second audio http://bzfd.it/2DbRn13-- PEOPLE: “Katie Couric Opens Up About Matt Lauer's Firing from the Today Show”: “‘The whole thing has been very painful for me’ … The accounts I’ve read and heard have been disturbing, distressing and disorienting and it’s completely unacceptable that any woman at the Today show experienced this kind of treatment. … “‘I had no idea this was going on during my tenure or after I left … I think I speak for many of my former colleagues when I say this was not the Matt we knew. Matt was a kind and generous colleague who treated me with respect. In fact, a joke I once made on late-night television was just that, because it was completely contrary to our brother-sister relationship. It’s still very upsetting. I really admire the way Savannah [Guthrie] and Hoda [Kotb] and the entire Today show staff have handled a very difficult situation.” http://bit.ly/2mxOfCr BONUS GREAT HOLIDAY WEEKEND READS, curated by Daniel Lippman, filing from Palm Beach, Florida:-- “‘Oh My God, This is So F---ed Up’: Inside Silicon Valley’s Secretive, Orgiastic Dark Side,” by Emily Chang in February’s Vanity Fair in an adaption of her new book “Brotopia: Breaking Up the Boys’ Club of Silicon Valley”: “Some of the most powerful men in Silicon Valley are regulars at exclusive, drug-fueled, sex-laced parties—gatherings they describe not as scandalous, or even secret, but as a bold, unconventional lifestyle choice. Yet, while the guys get laid, the women get screwed. In an adaptation from her new book, ‘Brotopia,’ Emily Chang exposes the tired and toxic dynamic at play.” http://bit.ly/2CZ9bKm ... $28 on Amazon http://amzn.to/2m1OJkM -- “Why Are Our Most Important Teachers Paid the Least?” by Jeneen Interlandi in the NYT Magazine: “Many preschool teachers live on the edge of financial ruin. Would improving their training — and their pay — improve outcomes for their students?” http://nyti.ms/2EBfpj2-- “The Book That Ate Washington,” by Matt Labash on the cover of the Weekly Standard: “Here’s what happens when you let a Wolff loose in the West Wing.” http://tws.io/2D7lqHS-- “Losing Conner’s Mind,” by Amitha Kalaichandran in the Atavist – per TheBrowser.com’s description: “Dementia afflicts children too. A genetic condition called Batten disease prevents brain cells from disposing of their waste. The waste clogs the brain. Affected children lose speech and mobility; then they die, usually between the ages of eight and twelve. A new therapy can arrest Batten’s disease, even reverse some of the symptoms. But is it a cure? The desperate parents of a five-year-old boy in Maryland will soon find out.” http://bit.ly/2mvP2V6-- “‘Who’s Going To Believe Us?’ Native Americans Say They’re Targets Of Shootings And Jailhouse Rapes By White Law Enforcement,” by BuzzFeed’s John Stanton: “I went to Wisconsin’s Bad River Reservation to find out why 14-year-old Jason Pero was shot dead by a sheriff’s deputy. But tribal members didn’t only want to talk about the shooting: ‘You’ve heard about the women, right?’” http://bzfd.it/2qU7gnG-- “A Baby Girl, Ready to Go Home, Is Still in the Hospital 400 Days Later,” by Bloomberg’s Caroline Chen: “Hospitals are far more expensive than home nursing, but the U.S. has no comprehensive system to finance it. Parents can go bankrupt trying to take their kids home.” https://bloom.bg/2EDvswR-- “How to Fix Facebook—Before It Fixes Us,” by Roger McNamee in Washingtonian: “An early investor explains why the social media platform’s business model is such a threat—and what to do about it.” http://bit.ly/2mwBtEN-- “The Blood Feud That Launched the War on Drugs,” by Bill Minutaglio and Steven L. Davis in POLITICO Magazine in an adaption of “The Most Dangerous Man in America: Timothy Leary, Richard Nixon and the Hunt for the Fugitive King of LSD”: “The bizarre partnership between Nixon and TV host Art Linkletter, and the shared enemy that brought them together.” http://politi.co/2myaDfq … $30 on Amazon http://amzn.to/2D1eKqx -- “Cory Gardner Has Donald Trump’s Ear on North Korea,” by the Weekly Standard’s Jenna Lifhits: “‘My neighbors probably think I’m nuts,’ says Cory Gardner. The fresh-faced senator is from tiny Yuma in northeastern Colorado, a 3,500-person town with ‘horrible cell service’ to the point where he doesn’t get reception inside his house. So when the secretary of state calls, Gardner does what the rest of us would: He goes outside into the cold. ‘I was on the phone for half an hour with Secretary Tillerson, wandering around my backyard talking about North Korea,’ he says with his habitual smile.” http://tws.io/2EBiUpy-- “A Life Worth Ending,” by Michael Wolff in NYMag in May 2012: “The era of medical miracles has created a new phase of aging, as far from living as it is from dying. A son’s plea to let his mother go.” http://nym.ag/2FvhCO7-- “The Case Against Eating Fish,” by Laura McDonnell in the Walrus – per Longreads.com’s description: “That fish you’re eating at the restaurant? There’s a good chance it isn’t the fish the restaurant claims it is. Mislabeling is rampant. You’re also eating plastic.” http://bit.ly/2qTLzUS-- “Under Trump, a Hard Test for Howard University,” by Jelani Cobb in the New Yorker: “A historically black institution confronts a new era in politics.” http://bit.ly/2mo8MJd-- “Inside One of America’s Last Pencil Factories” – photos by Christopher Payne with text by Sam Anderson in the NYT: “A photographer captures a colorful world of craft and complexity.” http://nyti.ms/2CZoTV2-- “Tesla Model 3: The First Serious Review,” by Alex Roy in The Drive: “I just drove 2,860 miles cross-country in a Tesla Model 3, setting a new electric Cannonball Run record of 50 hours and 16 minutes. This wasn’t a specially prepared press loaner or pre-production employee car; this was one of the first customer-owned cars delivered at the Fremont factory on December 27th, 2017. For those gambling on the 3’s failure and Tesla’s collapse, don’t count on it. The Model 3 is delightful, odd, and brilliant — but there is one big, crackling bolt of a caveat.” http://bit.ly/2mnOxeL-- “In Conversation: Terry Gross,” by David Marchese in Vulture: “I always walk away from an interview — no matter how well it went — knowing that there’s so much that I don’t know about that person.” http://bit.ly/2DokHyU-- “Living with Slenderman,” by Kathleen Hale in Hazlitt: “Three little girls, an Internet boogeyman, and a stabbing in the woods on a sunny afternoon. Inside the trials of Morgan Geyser and Anissa Weier.” http://bit.ly/2AUtcyW (h/t Longform.org)SPOTTED -- Luke Russert yesterday at the Golden Squirrel in Oakland SPOTTED at Walter Mondale’s 90th birthday party last night at the University of Minnesota where more than 400 people heard from former President Jimmy Carter, Madeleine Albright, Gov. Mark Dayton, Minnesota Sens. Amy Klobuchar and Tina Smith and former Sen. Al Franken (D-Minn.): Teddy and William Mondale, Jim Johnson, Mike Berman, Tom Nides, Bob Barnett and Rita Braver, Tom Oliphant and Susan Spencer, Steve Elmendorf, Bill Daley, Barbara Eagleton, Graham Allison, Brian Atwood, Peter Hart, Roy Spence, Ann Stock and Brady Williamson.WELCOME TO THE WORLD -- Rep. Patrick McHenry (R-N.C.) and Giulia McHenry, chief economist at the National Telecommunications and Information Administration, on Thursday welcomed Therese Anne McHenry. Instapic http://bit.ly/2D9aHga BIRTHWEEK (was yesterday): Julia Tishman (hat tip: Adam Elias, who was on time) BIRTHDAYS: Susan Glasser (h/t Theo) ... Maureen Dowd (h/t Alex Thompson) ... Shepard Smith is 53 ... Bill Plante is 8-0 … RNC research director Michael Reed, celebrating his birthday and first wedding anniversary in Park City (h/t Colin Reed) … LCV President Gene Karpinski is 66 … Eric Alterman is 58 … Doug Michelman, SVP for corporate communications at Sprint ... Erin Haber (h/ts Jon Haber) ... Toby Harnden of The Sunday Times of London, is 52 ... Brennan Moss … Rep. Michael McCaul (R-Texas) is 55 ... Colin Milligan, senior associate director for media relations at the American Hospital Association (h/t Mary Ryan Douglass) ... Frank Raines, executive Chairman and co-founder of XAPPmedia and former chairman and CEO of Fannie Mae, is 69 … Jack Torry, DC bureau chief for Columbus Dispatch … Michael Block … Karl Beckstein (h/t Jon Conradi) ... Andrea Seabrook, managing editor at Countable … Margaret Chadbourn ... WaPo’s Molly Gannon … CAP’s Marcella Bombardieri ... David Vyorst … Alexandra Shapiro ... NEA’s Mary Kusler ...... Nina Totenberg, NPR legal affairs correspondent ... Marion Ein Lewin, who was a senior exec at the National Academy of Sciences and a policy adviser to former Rep. James Scheuer (D-N.Y.), is 8-0. She’s celebrating in Palm Beach. (h/t son Mark) ... Michael L. Tuchin is 53 ... Ben Koltun, senior research analyst at Beacon Policy Advisors ... Christina Daigneault ... NPR’s Jen Liberto ... Andrew Baris ... William Harrison Johnson … Teddy Eynon of Dickinson Wright ... former N.C. Gov. Bev Perdue is 71 ... Duncan Currie … Michael Moates ... Sinead Casey ... Ellen Wulfhorst, chief correspondent of the Americas at the Thomson Reuters Foundation … Colin Milligan ... Jack Herzog … John Ellsworth, Gold Star Father and chairman of Military Families United ... Regina Schofield ... Jeffrey Webb ... Patty Link … Charlotte Hudek … Laura Pena … Marc Schloss … David Green … Andy Gussert … Megan Milligan … Ruby Macklem … Mary Jane Cobb (h/ts Teresa Vilmain)

Выбор редакции
22 декабря 2017, 09:31

Брошь принцессы Майкл Кентской

Мари Кристин, принцесса Майкл Кентская. Дама с острым язычком, не зря её прозвали "нахальная принцесса". На предрождественский обед в Букингемском дворце она приехала с крупной брошью на пальто.И похоже она специально надела эту брошь(как Мадлен Олбрайт-читайте по моим брошам).Принцесса Майкл Кентский и ее брошь. Фото: Марк Катберт/британская пресса через Гетти изображенийИстория для такого рода украшений: https://www.nyu.edu/about/news-publications/news/2015/july/awam-amkpa-on-blackamoors-at-la-pietra.html

Выбор редакции
16 декабря 2017, 00:00

It's Time for Congress to Check Trump's Foreign Policy Power

Albright & Price, CNNIt is an Article I moment, write Madeleine Albright and David E. Price. With the President consistently falling short of the mature judgement and discerning decision-making required of the leader of the free world, Congress has no choice but to respond and compensate.

06 декабря 2017, 00:00

How to Protect the World From North Korea

Madeleine Albright, New York TimesManeuvering with North Korea is precarious and complicated, but a thoughtful strategy is imperative for the nuclear safety of the planet.

Выбор редакции
05 декабря 2017, 20:32

Мадлен Олбрайт: Как защитить мир от Северной Кореи

"Слишком долго американские политики тщетно искали ловкого, простого решения для северокорейских ядерных амбиций. В результате произошел откат назад. Настало время для более реалистичного и серьезного подхода", - пишет экс-госсек США Мадлен Олбрайт.

05 декабря 2017, 08:25

Биткойн как ключевой элемент финансово-экономической системы будущего

Наводняемая неконтролируемыми потоками валюты мировая экономика сегодня близка к полному краху, а сотни тысяч обеспечивающих ее развитие людей находятся под угрозой потери своих рабочих мест. Пока поздней осенью 2008 года международное сообщество обсуждало вариант спасения ставшего главной жертвой кризиса холдинга «Lehman Brothers», на малоизвестном интернет-форуме криптографов зародилась ставшая впоследствии революционной идея.

05 декабря 2017, 03:44

Rex Tillerson: More a Washington Victim Than a Villain

E. Wayne Merry Politics, North America Yet his responsibilities to the republic have been languishing. It must be painful for a man of Rex Tillerson’s attainments to realize he is widely regarded as a failure as secretary of state. To be disparaged within his own department, by most schools of thought in Washington, the media and even around the globe is pretty brutal for someone who has not fostered a failed war (as some of his predecessors did) or committed any known felonies. Does the man deserve better? Sadly, I must judge that, in the league table of secretaries of state since the Second World War, Tillerson does come in dead last, and not because the others were all successful. However, I believe some of the criticism of Tillerson is premature (mine may prove to be) and much of it lacks context. It is that context I wish to examine. As a member of the U.S. Foreign Service, I worked under secretaries of state from William Rogers through Madeleine Albright, and have closely studied the performance of those before and since. All the judgments about them which follow are entirely my own, with much based on personal memory. An American secretary of state has a much more difficult job than do the foreign ministers of other countries, even of great powers. The scale and complexity of U.S. external relations dwarf those of any other government. While many foreign ministers spend more time than they should on the road, the work schedule and travel demands on our chief diplomat are really excessive. While all foreign ministers must coordinate the external activities of their government beyond their own ministry, Washington presents a secretary of state with extreme demands in this regard. Every department, agency and bureau of the U.S. government is engaged in international activities, often with better funding and staffing than available to State. Keeping it all together is like conducting a Berlioz symphonic extravaganza, but without rehearsals. It is no secret that the Pentagon often replaces State as the lead agency of U.S. policy abroad in many parts of the world. I served a tour in the Office of the Secretary of Defense because I had there vastly greater resources to engage my chosen region than did any official at State. Rivalries across the Potomac often severely undercut the authority and effectiveness of secretaries of state (think Shultz-Weinberger or Powell-Rumsfeld). Read full article

04 декабря 2017, 18:25

Патрик Валлмарк (Patrik Wallmark)

Сегодня не существует мирного движения. Мы в Швеции одобряем рост вооружений и участвуем в военных учениях возле российской границы. Мы без колебаний покупаем американские ракетные системы Patriot, которые убили тысячи невинных людей. Мы не критикуем масштабные войны США, которые шли на протяжении всех 2000-х годов и унесли миллионы жизней.Вместо этого мы стали лакеями американцев, храня молчание и сотрудничая с НАТО. Мы называем Россию врагом нашим и всего мира, а США позволяем беспрепятственно вторгаться в страны, которые их не приглашали. Слона-то мы и не замечаем.Почти год Саудовская Аравия с помощью США бомбила Йемен, одну из самых бедных стран мира, превратив ее в руины. По словам ООН, сейчас там гуманитарная катастрофа.США за последние полгода продали Саудовской Аравии оружия на 57 миллиардов долларов, а также подбадривали и давали деньги ИГИЛ и Аль-Каиде (террористические организации, запрещены в России — прим. ред.). Это не помешало президенту Трампу без стеснения заявить, что другие государства должны капитулировать перед требованиями США.Северная Корея, по его словам, должна ликвидировать свое ядерное оружие и прекратить запуски ракет. Кроме того, США вводит максимально суровые санкции, которые все равно не помогут добиться цели и сделать Северную Корею покладистой. Китай, Россия и большинство южных корейцев вместо этого предпочитают переговоры.Немногие знают, что санкции США против Ирака привели к гибели 500 тысяч детей. Это была разновидность терроризма.Но оно того стоило, констатировала тогдашний министр иностранных дел Мадлен Олбрайт (Madeleine Albright). Цинизм не знает границ.Что есть терроризм?У империи США должен быть оппонент

02 декабря 2017, 14:27

Трамп готовит замену госсекретарю Тиллерсону. «Опытные дипломаты уходят толпами»

Белый дом разрабатывает сценарий замены госсекретаря Рекса Тиллерсона директором ЦРУ Майком Помпео. Ожидается, что изменения могут произойти в конце года или в начале следующего. Президент Дональд Трамп о своей позиции пока не объявил, но американские СМИ широко обсуждают причины возможного увольнения госсекретаря.

01 декабря 2017, 10:52

Трамп готовит замену госсекретарю Тиллерсону. «Опытные дипломаты уходят толпами»

Белый дом разрабатывает сценарий замены госсекретаря Рекса Тиллерсона директором ЦРУ Майком Помпео. Ожидается, что изменения могут произойти в конце года или в начале следующего. Президент Дональд Трамп о своей позиции пока не объявил, но американские СМИ широко обсуждают причины возможного увольнения госсекретаря. The Politico полагает, что моральный дух во внешнеполитическом ведомстве США настолько низок, что многие карьерные...

29 ноября 2017, 13:00

Кто такой Збигнев Бжезинский

  • 0

26 мая, в пятницу, в вирждинской больнице тихо и благостно покинул этот мир политолог Збигнев Бжезинский. По мнению многих – великий стратег, карающий мозг американской политики, человек, разваливший СССР и прочая, и прочая, и прочая. При упоминании его имени тряслись в ужасе несколько поколений советских людей. Хотя бы поэтому его фигура заслуживает известного внимания. Збигнев […]

28 ноября 2017, 15:21

["Не поглядев в святцы, да бух в колокол"] "Отвратительная статья" концерна, в который входит "патриотический" телеканал "Звезда" о событиях 1968 года в Чехословакии

"Концерн, в который входит телеканал „Звезда" и на сайте которого была опубликована скандальная статья об оккупации Чехословакии в 1968 году, находится в ведении российского Министерства обороны. Телеканал „Звезда" прославился тем, что распространял полную чушь, например, о том, что в рядах украинской армии воюют ожившие зомби. „Звезда" напоминает наш старый журнал Hrom", - посмеивается редактор газеты Literární novinу и аналитик Тереза Спенцерова над историей, которая разнообразила визит Земана в Россию. Спенцерова приводит важные данные о действиях России в Сирии и о расследовании событий на Майдане в 2014 году.Parlamentní listy: Ратко Младич был приговорен Гаагским трибуналом к пожизненному заключению. Многие отмечают, что наказание для некоторых албанцев и представителей других наций за аналогичные преступления было намного мягче, потому что они ладили с Мадлен Олбрайт. Все это наговоры? Вердикт справедлив? Тереза Спенцерова: Я не берусь судить, насколько справедлив приговор, но, конечно, поражает, что в Гааге осуждают виновных в военных преступлениях только с сербской стороны. Как будто косовские террористы и торговцы органами не представляют собой проблемы, и я не говорю уже о других народах бывшей Югославии, участвовавших в войне или, как в случае Хорватии, ее развязавших.Подобный подход ничем не оправдать, и он полностью разоблачает политику США и Запада вообще. Так что, разумеется, нечего удивляться тому, что Джордж Буш-младший, как-то посмотрев на карту мира, возвышенно и наивно спросил: "И почему они нас не любят?" Так или иначе, сказать по правде, ощущения, что вершится какая-то высшая справедливость, которая завершила бы балканские войны, так и не создается.- Незадолго до того, как президент Земан приехал в Сочи, там побывал Башар Асад. Путин представил ему российское военное руководство и заверил в надежности их союза. В связи с этим СМИ заявили, что отстранение Асада от власти больше не стоит на повестке дне. На какую помощь россиян или других союзников Асад может рассчитывать? Кстати, в чешских СМИ высказывались предположения о том, что чешские компании могли бы принять участие в восстановлении Сирии. Возможно, это реакция на результаты выборов в Чехии? - Приезд сирийского президента Башара Асада стал настоящим откровением, потому что этот визит до конца удалось сохранить в тайне. Асад поблагодарил за спасение Сирии (а мы не должны забывать, что незадолго до российского вступления в сирийскую войну американцы рассчитывали на то, что Дамаск вскоре окажется в руках боевиков "Исламского государства" (запрещенной в России террористической организации - прим. ред.)) и заявил, что готов начать политический процесс. Хотя сейчас не очень понятно, что, собственно говоря, подразумевается под этим понятием. Вскоре после визита Асада в Сочи состоялся саммит с президентами Турции и Ирана. Потом Путин провел телефонные переговоры не только с Дональдом Трампом, но и с премьером Израиля, а также с лидерами Саудовской Аравии и Катара. На протяжении большей части войны две эти монархии поддерживали разных террористов, в том числе из "Аль-Каиды" (запрещенной в России террористической организации - прим. ред.) и "Исламского государства". Кроме того, российский представитель принял участие в переговорах сирийской оппозиции в изгнании, которая провела заседание в Саудовской Аравии. Я считаю, что лейтмотивом всех этих мероприятий является поиск компромиссов, приемлемых не только для всех сторонних игроков, но и для сирийского правительства. Посмотрим, что из этого в конце концов получится, но в последние дни Россия действительно "перешла на максимальную скорость", хотя никаких очевидных конкретных причин тому нет. Возможно, все объясняется желанием "закрепить" некий принципиальный консенсус перед началом переговоров в рамках ООН в Женеве в декабре. Там у России уже не будет такого веса, каким она обладает на Ближнем Востоке. Как будто Кремль хочет поскорее решить сирийскую проблему и продвинуться в решении других, сопутствующих, вопросов (типа уровня добычи нефти странами ОПЕК, российского газопровода в Турцию и прочих). Вообще сам факт того, что Асад, который уже давно по велению Запада и его мракобесных союзников из Персидского залива должен был отказаться от власти и, скорее всего, умереть, летает в Россию, то есть за границу, говорит о том, что упомянутые компромиссы никоим образом не касаются его лично и его власти. О том, что чешские компании могли бы участвовать в восстановлении разрушенной Сирии, Башар Асад говорил в интервью газете Literární noviny, которое я взяла у него в январе 2015 года. Так что подобные спекуляции объясняются не недавними выборами, а долгосрочной политикой Чехии, которая после развала Ирака и Ливии уже в третий раз отказалась послушно участвовать в бездумной и разрушительной политике Запада на Ближнем Востоке и отстаивала рациональный подход к проблеме Сирии. Поэтому речь, скорее, идет о вознаграждении за политику, которую, находясь на посту министра иностранных дел, начал Карел Шварценберг, и которую поддержали следующие правительства. Но мы должны понимать, что львиную долю в реконструкции разрушенной страны "проглотят" основные союзники Сирии: Россия, Ирак, Китай и так далее. К тому же контракты уже подписывают страны вроде Омана (номинально это саудовский вассал, который на протяжении всей войны держался в стороне). Весьма забавно то, как политики Европейского Союза, большая часть которого хотела уничтожить Сирию, "пришли в себя". Теперь представитель ЕС крутится вокруг Дамаска, предлагая "нашу" помощь в реконструкции. Сирийская оппозиция в изгнании жалуется, что Брюсселю уже даже не важно, получат ли сирийские оппозиционеры гарантии ухода Асада с поста президента. Для ЕС главное - заработать. Печально, но правда. - Наш президент сказал Путину, что Асад - демократически избранный президент. Это очень не понравилось таким политикам, как, например, Шварценберг и Газдик. Как реагировать на это недовольство и на частые обвинения в том, что алавиты в Сирии - своего рода правящая каста, притесняющая всех остальных? - Не знаю. Говорить о демократии на Ближнем Востоке, как мне всегда казалось, неуместно, поскольку общества там традиционно живут иначе, ориентируются на другие ценности и принципы, которые отличаются он наших, западных. Ближневосточные общества основаны на принципах разветвленных семей, которые помогают друг другу настолько, что "государство" в нашем понимании им, в общем-то, и не нужно. Я бывала на Ближнем Востоке и много беседовала там на тему демократии. Местные просто не понимают ее или, лучше сказать, не считают жизненно важной. Для них намного важнее некий "справедливый диктатор", который руководил бы обществом, следуя принятым и всем понятным правилам, но при этом не вмешивался бы особенно в жизнь народа. Правда, он должен гарантировать гражданам безопасность и хотя бы номинальное правосудие. Возможно, правильнее будет сказать, что Башар Асад был избран на регулярных выборах и в рамках имевшихся возможностей. Все равно у него не было и нет достойного конкурента, что само по себе сводит на нет демократичность выбора. Большинство граждан Сирии хотело видеть Асада своим президентом, поэтому и выбрало его. Точка. Мы можем как угодно протестовать, но факт остается фактом. Я не знаю, что о Сирии сейчас думают чешские крайне правые, но мне это и не интересно, потому что это совершенно не важно. - Итальянский телеканал, принадлежащий Берлускони, обнародовал свидетельства снайперов с Майдана. Некий советник по безопасности Саакашвили якобы поставил перед ними задачу: в решающий момент Майдана 2014 они должны стрелять без разбора, потому что "процесс нужно ускорить" и "ждать досрочных президентских выборов нельзя". То есть кто-то хотел спровоцировать хаос, пролив кровь. Что вы думаете по поводу этой версии? Украина проливает литры слез, оплакивая "Небесную сотню", но каковы точные факты, установленные следствием? - Еще в апреле этого года стало известно, что по распоряжению администрации президента Порошенко были уничтожены некоторые документы, которые проливали свет на стрельбу на Майдане. Это было сделано совершенно осознанно, чтобы виновные не предстали перед судом. Кстати, даже по прошествии четырех лет украинская юстиция так и не смогла прийти к какому-то выводу по поводу стрельбы на Майдане, что удивляет и говорит о многом. Это позволяет продолжать пережевывать ложь о том, что "пророссийский Янукович" отдал приказ стрелять по "простым людям". Летом этого года один из майдановских активистов поведал украинским СМИ, как его ранили в спину, то есть с направления, где никаких снайперов свергаемого президента Януковича и в помине быть не могло... Авторы упомянутого итальянского документального фильма, основываясь на свидетельствах грузинских "наемников", только подытоживают историю очередной западной операции под чужим флагом. Что тут добавить? Возможно, полезно напомнить, что в 2011 году очень похожим образом начиналась революция в Сирии, где "неизвестные стрелки" в Дараа на юге Сирии, на "родине мятежа", палили по правительственным войскам и демонстрантам, убивая людей по обе стороны баррикад и провоцируя хаос... Так, может, кто-то опробовал этот сценарий в Сирии, а потом только повторил в Киеве для "успеха предприятия"? Да, Михаил Саакашвили, который без гражданства, документов, страха и стыда ведет на Украине очередную "революцию", отрицает все сказанное в итальянском фильме, поскольку его грузинские земляки якобы никогда не пошли бы на такое. Тем более телеканал, снявший фильм, принадлежит Сильвио Берлускони, вообще-то большому другу Владимира Путина. Но что еще остается делать Саакашвили, если не все отрицать? Правда, за последние дни украинские власти депортировали из страны сразу несколько грузин, связанных с Саакашвили и прежними грузинскими силовыми структурами. Причем, как передают СМИ, самого Саакашвили до конца года (в рамках "спецоперации") планируется выслать в Польшу, откуда он недавно нелегально проник на Украину... Но вернемся к Майдану. К сожалению, постепенно входит в правило то, что если Запад кого-то демонизирует, значит, он просто лжет. Достаточно вспомнить Саддама и его оружие массового поражения, Каддафи и его "50 тысяч убитых мирных жителей", Януковича с его "кровожадностью и симпатией к России" (хотя он только пытался добиться для своей страны менее грабительских условий в рамках договора об ассоциации с ЕС). Сюда же я добавила бы и "химические атаки" Асада. В них нас убеждают все те же спецслужбы, которые клялись, что Саддам обладает несуществующим на самом деле оружием массового поражения. А теперь "доказательствами" эти спецслужбы снабжает сама "Аль-Каида". Какое трогательное сотрудничество между Западом и террористами. Вот только не знаю, кто в этой паре играет роль полезного идиота. - Ситуация вокруг российской статьи о 1968 годе, казалось, была похожа на ситком. Какое впечатление на вас произвела политическая и медиа-полемика по этому поводу? Во вторник мэйнстрим рвал и метал, называя статью российской пропагандой. Сегодня, после разговора Земана с Медведевым, господин Калоусек заявил, что все это операция, подготовленная ФСБ и администрацией чешского президента... - Вся эта история показалась мне столь невероятной, что я была вынуждена лично во всем разобраться. Формально в ведении Министерства обороны России находится некий медиа-холдинг, который возглавляют люди, набиравшиеся опыта в легендарных медиа-империях Березовского и Гусинского. В тот же самый холдинг входит "патриотический телеканал" "Звезда", который прославился тем, что фонтанирует фальшивыми новостями. Правда его "фейковые новости", скажем, о том, что в украинской армии на Донбассе воюют нацистские зомби, или о том, что Евросоюз собирается превратить Украину в свою гей-колонию, очень напоминают наш старый гениальный журнал Hrom. И на этом российском падком до сенсаций желтом сайте появился текст о "братской помощи", оказанной в 1968 году. Кстати, в своем предыдущем материале тот же автор со знанием дела поведал, как "венгерские фашисты" в 1956 году массово сжигали прекрасных коммунистических венгерских детей... Вероятно, у этого человека не все дома, и даже редакция дистанцировалась от его статьи. Но все равно материал с готовностью "проглотили" представители чешской политической и медиа-арены. А это, в свою очередь, означает, что и у них тоже не все дома. Так разгорелся "политический скандал", из которого наши крайне правые собираются выжать все, что можно, даже если им самим придется превратиться в рассадник дезинформации и фальшивых новостей. Как будто у нас нет других, более важных, проблем, чем какая-то глупая статья на сайте и без того сомнительного российского телеканала... Или как будто в Чехии "авторитетные" СМИ ежедневно не пишут о России мерзости. В общем, много шума из ничего. Однако эта история показательна. Ясно, за какие сомнительные соломинки кое-кто готов цепляться только для того, чтобы насолить Земану. Но меня лично поразило, что после жалоб Земана текст с сайта "Звезды" был удален. Получается, что давление нашего демократического президента, по крайней мере отчасти, поспособствовало цензуре в российских СМИ, а вместе с тем и "окультуриванию" российской желтой прессы. Все это напоминает историю с санкциями, которые помогли российской экономики набраться сил. Вот опять мы им помогли! Чтобы они без нас делали? - За какими событиями в ближайшие дни нам стоит следить? - Не знаю, какое именно событие выделить: так много интересных тем... "Звезда" написала, что чехи должны быть благодарны за ввод войск в 1968-м. Медведеву пришлось объясняться перед президентом Чехии, статью удалили Meduza 20:33, 22 ноября 2017  Советский танк в Праге 21 августа 1968 годаLibor Hajsky / Scanpix / LETAНа сайте телеканала "Звезда" вышла статья о Пражской весне, которая защищает ввод войск СССР в Чехию в 1968 году. Опубликованный 21 ноября материал так и называется:"Чехословакия должна быть благодарна СССР за 1968 год: история „пражской весны"".Автор Леонид Масловский считает, что ввод войск не позволил Западу совершить в Чехии государственный переворот. По его мнению, кризис в Чехословакии возник после прихода к власти в СССР Никиты Хрущева, а его доклад с обличением культа личности Сталина на XX съезде КПСС "состоялся благодаря грандиозной победе западных спецслужб и их 5-й колонны внутри СССР". Леонид Масловский утверждает, что во время Второй мировой войны Чехословакия "поставляла в войска Германии огромное количество оружия, из которого убивали советских солдат и мирных жителей нашей страны" (во время войны территория Чехословакии была аннексирована и оккупирована Германией и другими странами; на территории Словакии был установлен союзный Гитлеру режим. - прим. "Медузы").О событиях 1968 года в статье было сказано, что под видом строительства социализма с человеческим лицом "началось разрушение чехословацкого социалистического государства"; все происходящее, как "хорошо понимали" руководители стран Варшавского договора, было "продвижением НАТО на Восток". "Чехи должны быть благодарны Советской армии за то, что Судеты остались в составе ЧССР, их государство существует в современных границах, а нация избежала огромного количества человеческих жертв, которые всегда бывают при государственном перевороте", - заключал автор.Точку зрения, что СССР ввели войска в Чехословакию в 1968 году для предотвращения переворота и попытки НАТО занять Судетскую область, разделяет не только Леонид Масловский. К примеру, в 2016 году депутаты Госдумы от КПРФ внесли законопроект о признании участников советской операции ветеранами боевых действий; в пояснительной записке депутаты излагали те же соображения.Статья была опубликована в день встречи президента Чехии Милоша Земана с Владимиром Путиным. Была ли публикация приурочена к визиту, неясно - на телеканале говорят, что это статья из цикла публикаций Леонида Масловского, которые появляются на сайте "Звезды" еженедельно. Три предыдущие его статьи назывались так: "Легендарный СЭВ: как СССР спасал послевоенную Европу от полного краха", "Груды битого кирпича от США для Советского Союза: как СССР восстанавливал Европу после войны" и "Подрыв изнутри: как США разрушили Организацию Варшавского договора".На публикацию обратили внимание в правительстве Чехии. По сообщениям чешских СМИ, статья "разозлила" Милоша Земана (которого называют пророссийским политиком); он назвал автора статьи "сумасшедшим журналистом без мозгов". С критикой статьи выступилиминистр иностранных дел страны Любомир Заоралек и министр обороны Мартин Стропницкий. Как сообщает Radio Praha, статью критиковали и обычные пользователи интернета.Президент Чехии Милош Земан и премьер-министр РФ Дмитрий Медведев на встрече 22 ноября 2017 годаДмитрий Астахов / Sputnik / Scanpix / LETA Президент Чехии поднял вопрос о статье на встрече с премьер-министром РФ Дмитрием Медведевым на встрече 22 ноября. Земан отметил, что статья была опубликована "именно во время его визита" и попросил российского премьера "публично сказать", что правительство РФ не разделяет точку зрения, изложенную в статье. Медведев заверил президента, что текст "не отражает официальной позиции" России, которая была сформулирована в договоре 1993 года. Речь идет о договоре о дружественных отношениях и сотрудничестве между Российской Федерацией и Чешской республикой; в нем ввод советских войск в Чехословакию обозначен как "недопустимое применение силы", а их дальнейшее пребывание в стране названо "неоправданным". "Можете не сомневаться. Ничего общего с автором мы не имеем", - сказал Медведев, отметив, что власти РФ "провозгласили и стараются в максимальной степени следовать принципу невмешательства в деятельность СМИ".Статья Масловского уже удаленас сайта "Звезды". Когда это было сделано - до или после беседы Земана с Медведевым, - неясно. Из копии страницы, сохраненной в кэше гугла, следует, что перед удалением 22 ноября публикацию отредактировали. Название было сокращено до "Чехословакия, 1968 год: история „пражской весны"", а из текста убрали слова "Чехи должны быть благодарны Советской армии" и большой кусок, в котором шла речь про действия "5-й колонны" в СССР, "поколение горбачевых и шеварднадзе" в советской верхушке и продолжающуюся холодную войну Запада против России. Предположительно оригинальный текст статьи сохранился на сайте новостного агрегатора "Рамблера".Днем 22 ноября редакция "Звезды" опубликовала комментарий - она назвала свой сайт "дискуссионной площадкой, на которой размещаются разные мнения" (в том числе и противоположные позиции Масловского). "Пражская весна - непростая страница в нашей общей истории. Для одних все точки над „i" давно расставлены, другие до сих пор продолжают дискуссии и анализ произошедшего", - заявили в редакции, выразив надежду на "дальнейшее укрепление отношений двух стран".Леонид Масловский - автор книг "Русская правда" (2011) и "Правда о России. Путь без Сталина" (2014). В аннотациях сказано, что книги написаны "в защиту нашей Родины" (в первом случае) и "в защиту нашей великой истории, во славу русского народа" (во втором). Помимо сайта телеканала "Звезда", он пишет для своего авторского блога на сайте газеты "Завтра". В профиле на сайте "Школа жизни" Масловский написал, что получил "высшее авиационное и историческое образование" и "имеет правительственные награды". Удаление своей заметки с сайта "Звезды" он не комментировал.Виктор Давыдов(http://inosmi.ru/politic/...)

27 ноября 2017, 22:56

Ivanka for U.N. Ambassador? Why Not?

Some in the White House have reportedly floated the idea. It’s not as crazy as it sounds.

17 ноября 2017, 14:00

Has the Mueller Probe Hamstrung Trump's Foreign Policy?

Nixon and Clinton managed to get a great deal done of overseas while facing special prosecutors at home, but Trump has more weaknesses than they did.

17 ноября 2017, 14:00

Has the Mueller Probe Hamstrung Trump's Foreign Policy?

Nixon and Clinton managed to get a great deal done of overseas while facing special prosecutors at home, but Trump has more weaknesses than they did.

15 ноября 2016, 09:02

Куда делся Гусинский?

Вот они, три деятеля-бизнесмена Земли Обетованной! Ну с одним то уже все понятно, добегался. Второй всегда отличался "умом и сообразительностью" в этом плане - не "отсвечивать" особо и если прикажут, то вложиться в Чукотку например. Что то про третьего совсем ничего не слышно. А как бороздил информационные просторы то в свое время.Начал ковыряться в интернете и пусть не совсем свежие, но нашел интересные сведения ...Вспомним сначала немного истории с помощью Олега Логинова. Мне все это очень близко, т.к. разворачивалось буквально у меня (у людей того времени) на глазах:Вообще, Гусинского можно назвать любимцем госпожи Удачи. Ему всегда замечательным образом удавалось избегать тюрьмы. Еще в застойные годы он привлекался к уголовной ответственности за мошенничество, однако -- пронесло.Практически не пострадал Гусинский за незаконное получение израильского паспорта. Этими паспортами, за деньги, желающих снабжал сотрудник МВД Израиля Роман Бабаян. Среди его клиентов числятся "авторитетный предприниматель" Сергей Михайлов («Михась») и Владимир Гусинский («Медиамагнат»).Сравнительно легко отделался Владимир Александрович и за грешки с телекомпанией «Русское видео – 11 канал». По мнению следствия, он не вполне честно присвоил эту государственную компанию стоимостью 10 млн. долларов, выкупив за бесценок 75% её уставного капитала. Во всяком случае директор «Русского видео» Дмитрий Рождественский, которому по сравнению с этим инкриминировались сущие пустяки, например, хищение 147 тысяч финских марок, полученных от рекламы, довольно долго просидел в СИЗО. А Гусинский пробыл в Бутырке всего трое суток, причем это вызвало большой общественный резонанс и значительно добавило ему популярности. Через полтора месяца – 27 июля 2000 года дело в отношении него, под фанфары, производством прекратили.На мой взгляд, империя Гусинского – «Медиа-МОСТ» обрекла себя на крах в 1996 году.В тот год в биографии Владимира Александровича произошли два важных события. Заключив сепаратный мир с Березовским на форуме в Давосе, они вместе объявили войну Геннадию Зюганову, находившемуся в нескольких шагах от президентского кресла. И из принадлежащих им средств массовой информации обрушился шквал огня по коммунистам. Причем, народ в ту пору любил смотреть НТВ и доверял независимым журналистам Независимого телевидения. Поэтому артподготовка Гусинского оказалась гораздо эффективнее залпов Березовского и во много предопределила победу Ельцина на президентских выборах. Осознав, что посредством телевизионной картинки и слова, в России можно управлять людьми, Владимир Александрович почувствовал себя полубогом. А когда в том же, 1996 году, создал и возглавил Российский еврейский конгресс, что позволило ему наладить связи с влиятельнейшими представителями еврейского народа не только в России, но и во всём мире, то он ощутил себя почти полностью богом.А, как известно, богам закон не писан. Это у простых смертных долги принято отдавать. Богам о такой ерунде даже думать несерьезно. Поэтому Владимир Александрович не очень и заботился о возрате кредитов. К сожалению, тому же настроению собственной исключительности поддались другие руководители «Медиа-МОСТа» и входящего в него НТВ. С таким настроем империя Гусинского была просто обречена на крах.А события развивались так:В начале 1998 года «Медиа-МОСТ» взял кредит в размере 160 млн. долларов у Credit Suisse Financial Corp. Вместе с процентами должен был вернуть 211,6 млн. Не вернул. Гарантом кредита выступал Газпром. Ему и пришлось платить, поскольку президент не забыл оказанной ему поддержки на выборах.В середине 1998 года «Медиа-МОСТ» берет еще один кредит. На сей раз у «Credit Suisse Fist Boston Limited». Раскошелиться вместо него на 261 млн. баксов опять пришлось поручителю, т.е. Газпрому.Постепенно Газпром превращали в дойную корову для Гусинского. По просьбе премьера правительства РФ Черномырдина В.С., Газпрому пришлось купить акции НТВ и НТВ+ за 300 млн. долларов и еще проплатить 125 млн. за акции НТВ, принадлежащие фирме ЗАО «ПРТ-1». Таким образом,Газпром ("Народная компания"!) вложил в структуры Владимира Александровича, как минимум, 900 млн. долларов и должен был бы помалкивать в тряпочку об их возврате или получении дивидендов, пока у власти находился Борис Николаевич.Между тем, ощущавший себя почти богом, Гусинский шиковал на газпромовские денежки и не отказывал себе ни в чем.За 85 млн. зеленых заокеанских денег приобрел 25% акций израильского издательского концерна «Маарив». Причем переплатил за эти акции раза в 2-3 больше, нежели они стоили на рынке. Помните историю с израильским паспортом? Лучшее искупление вины перед этим государством – инвестиции в экономику Израиля.За 50 миллионов тех же "зелёных" Гусинский купил два самолета – «Gulfstream» и «Challenger», годовое обслуживание которых обходилось в несколько миллионов долларов.Сотрудникам телекомпании НТВ платились огромные зарплаты, выплачивались премии по итогам года в размере 10-30 тысяч долларов и выдавались ссуды на приобретение жилья по 50-100 тысяч долларов. Так вербовались верные сторонники. Для сотрудников «Медиа-МОСТа», да и просто для хороших людей, типа начальника личной охраны Черномырдина А. Сошина, в подмосковном поселке Чигасово строились коттеджи. А для руководства медиа-империи Гусинского уже был построен поселок из вилл в Испании.Когда новый гендиректор НТВ Борис Йордан залез в финансовые документы телекомпании, то заявил, что не может отыскать куда делись 750 млн. долларов. А также сказал, что НТВ с 1995 года работало в убыток, за последние 9 месяцев не оплатило счета и не выплатило зарплаты на 20 млн. долларов и не приобрело в этот период новых телепрограмм.В общем, председатель еврейского конгресса последние годы вел себя почти как полупьяный русский мужик – широко гулял на чужие деньги. Впрочем, себе Гусинский оставил на черный день, должно быть, тоже немало. Во всяком случае после эмиграции из России в 2002 году, в европах Гусинский отнюдь не бедствует.Правда, ему еще пришлось понервничать, когда российская прокуратура попыталась достать его в Гибралтаре и Испании, и отправила туда просьбу об экстрадиции мошенника Гусинского на родину. 12 декабря 2000 года Владимир Александрович был помещен в испанскую тюрьму, где должен был дожидаться решения вопроса - выдадут его России или нет. Прокурор Фуингариньо заявил, что мошенничество в крупных размерах в Испании тоже является серьезным преступлением и Гусинского надо экстрадировать. Должно быть, после этого сердечко у Гусинского здорово екнуло. Но судья Бальтасар Гарсон, известный борец с "русской" мафией в Испании, посчитал иначе. Сначала он выпустил Владимира Александровича из тюрьмы под залог в 1 млрд. песет (5,4 млн. долларов), а потом отказал России в его экстрадиции.Возможно, на такое решение испанского суда повлияла и тогдашняя госсекретарь США -- Мадлен Олбрайт (Мария Яна Корбелова, родилась в 1937 году в Праге (Чехия), в семьё бывших иудеев, принявших католичество), которая во время визита в Мадрид активно заступалась за российского телемагната, и говорила, что российское дело в отношении него – не уголовное, а политическое, направленное на ущемление свободы слова в России.Примерно так же посчитал Страсбургский суд по правам человека. В 2004 году он вынес вердикт, что арест Гусинского в России был связан с желанием руководителей государства отобрать бизнес у Владимира Александровича. А потому теперь Россия должна заплатить бедному олигарху 88 тысяч долларов.Сколотив капитал в России и избежав там наказания, Владимир Гусинский может теперь наслаждаться жизнью по всему миру. У него и виллы в разных концах света и яхта, а сам он уже практически «человек мира». В 2007 году он, в добавок к российскому и израильскому гражданствам, получил ещё и испанское, доказав что является сефардом, т.е. потомков евреев, изгнанных из Испании в 1492 году. Ловкач, однако!Решив поискать, чем занимается Гусинский сейчас я нашел самые поздние сведения 2012 года, но какие !В распоряжении Forbes имеются документы британского суда, касающиеся разбирательства Гусинского с его партнером по украинскому телеканалу TVi Константином Кагаловским. Судя по этим материалам, Владимир Гусинский считается бенефициаром американской New Media Distribution Company. В документах украинского суда, где также проходили слушания по этому делу, есть информация, что New Media Distribution Company (NMDC) в ноябре 2009 года владела правами на десятки сериалов, в том числе ряд выпусков «Агента национальной безопасности», «Бандитского Петербурга», «Криминального видео», «Дорожного патруля», «Ментовских войн» и «Тайн следствия». Сам Гусинский, будучи председателем совета директоров NMDC, в личном обращении на сайте компании называет себя ее основателем (на запрос Forbes бизнесмен отвечать отказался). До лета 2010 года NMDC напрямую владела московской продюсерской компанией «Форвард-Фильм» («Агент особого назначения», «Ментовские войны», «Мент в законе» и др.). Затем «Форвард-Фильм» перешел в собственность гибралтарских офшоров Nova Century Holdings и Nova Century II. Но, как подтвердили Forbes несколько хорошо знакомых с Гусинским медиаменеджеров, из телевизионного бизнеса он не выходил и до сих пор владеет рядом компаний, снимающих и продающих телесериалы, в частности, НТВ и «России-1».Что это за компании, помимо «Форвард-Фильм»? Вероятно, ООО «Серебряный экран», принадлежащее Nova Century II и швейцарской New Century Distribution. «Серебряный экран» совместно с «Форвард-Фильм» и питерской студией «Панорама» создает для телеканала «Россия-1» сериалы «Тайны следствия» и «Катерина». Nova Century Holdings и Nova Century II также принадлежат созданные в начале 2011 года студии «Навигатор» и «Прогресс» — они снимают сериалы для НТВ («Улицы разбитых фонарей — 12» и «Странствия Синдбада» соответственно).По словам источника Forbes в одном из крупнейших медиахолдингов, структуры Гусинского заключили контракт с НТВ в 2003 году, вскоре после того как телеканал перешел под контроль «Газпрома». В 2008 году контракт был пролонгирован и действует до сих пор. Соглашение предполагает гарантии на закупку определенного количества серий в течение года на заранее оговоренную сумму. На НТВ и в «Газпром-Медиа» информацию об участии Гусинского в кинобизнесе не комментируют, но и не опровергают. Пресс-секретарь ВГТРК Анастасия Касьяникова подтвердила лишь, что «Россия-1» покупает сериалы у «Серебряного экрана» и «Форвард-Фильм». Ада Ставиская, совладелица студии «Панорама», рассказывать о сотрудничестве с Гусинским отказалась, сославшись на «долгую историю отношений, не подразумевающих публичности». Отказом ответил и гендиректор «Форвард-Фильм» Андрей Каморин, бывший топ-менеджер НТВ. И Ставискую, и Каморина Гусинский пригласил в совет директоров NMDC, когда создал эту компанию.Оценить доходность сериального бизнеса из-за запутанной структуры собственности, правообладания и непубличности компаний сложно. В системе «СПАРК-Интерфакс» есть только данные по выручке «Серебряного экрана» — 325 млн рублей за 2010 год. По оценкам экспертов, ежегодный доход компаний Гусинского от кинопроизводства может составить несколько десятков миллионов долларов.Источники Forbes говорят, что Гусинский наладил прекрасные отношения с руководством «Газпром-Медиа», несмотря на изгнание из России и вынужденную продажу активов «Медиа-Моста».Интересно, а не встречал ли кто нибудь информации совсем уж последних лет об этом деятеле?источникиhttp://www.all-crime.ru/korruptiya/korr-gusinskiy.htmhttp://www.forbes.ru/sobytiya/lyudi/81889-vladimir-gusinskii-davno-ne-rossiiskii-biznesmen-eto-ne-tak

03 июля 2016, 13:10

Три гарпии вернулись!

Три гарпии вернулись! CounterPunchСША Автор: Пепе Эскобар Рубрика: След Анаконды Это были времена, когда Ливия («мы пришли, мы увидели, он умер») предложила миру кровавый гуманитарный империалистический спектакль, звездами которого выступили Три Американских Гарпии: Хиллари Клинтон, Саманта Пауэр и Сьюзан Райс; на самом-то деле их было четыре — если учесть наставницу и единомышленницу Хиллари, — Мадлен Олбрайт.

25 марта 2016, 08:03

«И нет особого смысла бояться смерти…» Приговор Радовану Караджичу

24 марта 2016 г. Международный трибунал по бывшей Югославии МТБЮ) вынес приговор бывшему президенту Республики Сербской Радовану Караджичу. (1) Он был признан виновным в совершении геноцида, военных преступлений и преступлений против человечности и приговорён к 40 годам лишения свободы.  После уничтожения Югославии Радован Караджич стал одним из первых обвиняемых МТБЮ. Впервые обвинительный акт против него был подписан 25 июля...

31 мая 2015, 21:16

Движущие силы в политике США

О скрытых и явных процессах, а также об изменениях в политической жизни США беседуют Дмитрий Перетолчин и политолог Константин Черемных

11 января 2015, 17:18

ЦНАБ (CNAS) – демократический оплот колониального империализма (Ястребы США против Обамы)

Вашингтон не проводит единую внешнюю политику - он действует противоречиво и лишь в ответ на внешние вызовы, а «либеральные ястребы» объединяются вокруг генерала Дэвида Петреуса и Центра новой американской безопасности (ЦНАБ). Тьерри Мейсан представляет нам этот мозговой центр, который сегодня играет ту же роль, что и Проект нового американского века при Буше – обеспечивать американскую экспансию и доминирование над всём миром. Сирийский кризис, выход из которого был предложен ещё во время первой конференции в Женеве в июне 2012 г., продолжается, несмотря на все соглашения, заключённые с США. По-видимому, администрация Обамы не подчиняется президенту, и она разделена на две политические линии: с одной стороны, империалисты, склонные к разделу мира с Китаем и, возможно, с Россией (это позиция президента Обамы), а, с другой стороны, империалистические экспансионисты, объединившиеся вокруг Хиллари Клинтон и генерала Дэвида Петреуса. Ко всеобщему удивлению, отставка директора ЦРУ и госсекретаря после переизбрания Барака Обамы не только не положила конец разногласиям в администрации, но и обострила их. Именно экспансионисты возобновили войну против Корейской народной республики под предлогом кибер-атаки против Sony Pictures, якобы предпринятой Пхеньяном. Президент Обама, в конечном счёте, согласился с их доводами и подписал декрет о «санкциях». Представляется, что сторонники имперской экспансии первоначально объединились вокруг Центра новой американской безопасности, который в Демократической партии играл роль ту же самую роль, что и Проект нового американского века (а сегодня также и Foreign Policy Initiative) в Республиканской партии. Важную роль они играли и во время первого мандата Барака Обамы, и по некоторым данным образовали «глубинное государство», откуда продолжают дёргать за верёвочки. Либеральные ястребы Центр новой американской безопасности был создан в 2007 г. Куртом Кэмпбеллом и Мишель Флурнуа. Ранее оба эти интеллектуала работали в Центре стратегических и международных исследований (ЦСМИ - Center for Strategic and International Studies). В нём спустя два месяца после событий 11 сентября они руководили публикацией книги To Prevail : An American Strategy for the Campaign Against Terrorism (Всё для победы: американская стратегия по борьбе с терроризмом) [1]. В книге развивалась идея о том, что необходимо атаковать не только террористические группировки, о чём говорил президент Буш, но и государства, если им самим не удавалось эти группировки уничтожить на своей территории. Вдохновившись работами оперативной группы по борьбе с терроризмом из ЦСМИ, они выступали за значительное увеличение разведывательных агентств для наблюдения за всем миром. Короче, Кэмпбелл и Флурнуа принимали официальные представления о терактах и оправдывали «войну против терроризма», которая на целое десятилетие погрузила в траур весь мир. В 2003 году Кэмпбелл и Флурнуа вместе с другими тринадцатью демократами-интеллектуалами подписали документ под названием Progressive Internationalism : A Democratic National Security Strategy (Прогрессивный интернационализм: демократическая стратегия национальной безопасности) [2]. Этот манифест поддерживал все войны после 11 сентября и критиковал дипломатическую слабость президента Буша. После выборов кандидата-демократа в 2004 г. подписанты намеревались продвигать американский имперский проект (сторонником которого был Джордж Буш-младший) при этом критикуя его за то, что он оказывал пагубное влияние на руководителей, и, в частности, сеял сомнения среди союзников. Всем подписантам тогда приклеили ярлык «либеральных ястребов». ЦНАБ Во время своего создания в 2007 г. ЦНАБ выражал стремление обновить американскую стратегическую мысль после Комиссии Бейкера-Гамильтона и отставки министра Обороны Дональда Рамсфельда. На открытии центра присутствовали такие лица как Мадлен Олбрайт, Хиллари Клинтон и Чак Хейгел. В ту пору Вашингтон пытался выпутаться из трясины, в которую он попал в Ираке. Кемпбелл и Флурнуа выступали за военное решение, которое позволило бы американским войскам продолжать оккупировать Ирак, не истощая при этом свои силы. Для продолжения имперской экспансии американский империализм должен был прежде всего выработать определённую антитеррористическую стратегию, которая позволила бы сократить численность американских войск в Ираке. Нет никакого противоречия в том, что Кемпбелл и Флурнуа работали совместно с генералом Дэвидом Петреусом, которого только что назначили командующим военной Коалицией в Ираке, потому что он был автором пособия по предотвращению смуты в сухопутных войсках США. Они склоняют на свою сторону австралийского эксперта Дэвида Кикуллена, который станет гуру генерала Петреуса и разработчиком плана Surge (Удар). Согласно этому плану переориентация иракских повстанцев должна осуществляться путём использования двух факторов (пряник и кнут): с одной стороны, платить деньги боевикам, которые перейдут на сторону агрессора и будут устанавливать порядок на своей территории, а, с другой стороны, оказывать на них принудительное воздействие путём временного усиления военного присутствия США. Эта стратегия будет успешно использована: страна вначале погружается в фазу интенсивной гражданской войны, а затем после глубокой разрухи она медленно возвращается в состояние покоя. Но на самом деле частичная переориентация иракского сопротивления стала возможной лишь потому, что оно было организовано на племенной основе. Весь этот период ЦНАБ и генерала Петреуса водой не разлить. Килкуллен становится сначала советником Петреуса, а затем госсекретаря Кондолизы Райс. Сплав этот настолько прочен, что полковник Джон Нейгл, советник Петреуса, станет президентом ЦНАБа после того, как Кемпбелл и Флурнуа войдут в администрацию Обамы. Особенность ЦНАК состоит в том, что он является мозговым центром демократов, но с ним сотрудничают и в него входят республиканские ястребы. Впрочем, он не отказывается от встреч и дебатов с членами Проекта нового американского века. Финансирование центра осуществляется производителями вооружений и компаниями, сотрудничающими с оборонным ведомством (AccentureFederal Services, BAE Systems, Boeing, DRS Technologies, Northrop Grumman), финансовыми компаниями (Bernard L. Schwartz Investments, Prudential Financial), фондами (Carnegie Corporation of New York, The William and Flora Hewlett Foundation, PloughsharesFund, Smith Richardson Foundation, ZakFamily Charitable Trust) и иностранными правительствами (Израиль, Япония, Тайвань). Во время предвыборной кампании Кемпбелл и Флурнуа издают для будущего президента рекомендации The Inheritance and the Way Forward (Наследие прошлого и путь в будущее) [3]. Начиная с периода президентства Буша они ставят под сомнение принцип «превентивной войны» и использование пыток. Кроме того, они выступают за переориентацию войны с терроризмом с тем, чтобы избежать «столкновения цивилизаций», которое могло бы лишить Вашингтон его мусульманских союзников. Администрация Обамы После избрания президентом Барак Обама поручает Мишель Флурнуа контроль за перестройкой оборонного ведомства. По логике, она становится заместителем министра Обороны по политической части, то есть она должна вырабатывать новую оборонную стратегию. Она при этом считается вторым лицом в министерстве и распоряжается бюджетом в 200 миллионов долларов. Курт Кемпбелл, в свою очередь, назначается в госдепартамент и руководит в нём отделом по Дальневосточному и Тихоокеанскому регионам. И Кемпбелл, и Флурнуа придерживаются стратегии типа «оплот». Согласно этой стратегии США должны готовиться к будущему столкновению с Китаем. С этой точки зрения, они должны постепенно передислоцировать свои вооружённые силы из Европы и Большого Среднего Востока на Дальний Восток. ЦНАБ настолько популярен, что его сотрудники скоро войдут в состав администрации Обамы: Ренд Бирс станет секретарём госбезопасности, Эштон Картер, замминистра Обороны по закупкам, а затем министр Обороны, Сьюзан Райс, представитель ООН, а затем советник по национальной безопасности, Роберт Уорк, заместитель министра Обороны и далее: Шон Бримли, специальный советник министра Обороны, а затем директор по планированию в Совете национальной безопасности, Прайс Флойд, ассистент помощника министра Обороны по связям с общественностью, Элис Хант, специальный ассистент в министерстве Обороны, Колин Кал, ассистент министра Обороны по Ближнему Востоку, затем советник по национальной безопасности при вице-президенте, Джеймс Миллер, заместитель помощника министра обороны США по вопросам политики, Эрик Пирс, заместитель министра Обороны, ответственный за связи с Конгрессом, Сара Сьюэлл, назначена в 2014 году заместителем госсекретаря по вопросам демократии и прав человека, Уэнди Шерман, назначена в 2011 году заместителем госсекретаря по политическим вопросам, Викрам Сингх, специальный советник министра обороны по Афганистану и Пакистану, Гейл Смит, директор по развитию и демократии при Совете национальной безопасности, Джеймс Стейнберг, заместитель госсекретаря, Джим Томас, заместитель помощника министра Обороны США по финансам, Эдвард (Тед) Уорнер III, советник министра Обороны по контролю над вооружениями. В настоящее время ЦНАБ уже готовит программу для будущего президента США. Влияние ЦНАБ Мишель Флурнуа всё время стремилась занять пост министра Обороны, но не была допущена на эту должность в 2012 году, так как считалось, что она слишком тесно связана с Израилем. Однако сегодня она присутствует почти во всех инстанциях министерства Оброны, занятых планированием: она является членом научного Совета Обороны (Defense Science Board), политического Совета Обороны (Defense Policy Board) и консультативного президентского совета по разведке (President’s Intelligence AdvisoryBoard). Видно, что все её политические рекомендации учитываются как по «Большому Среднему Востоку», так и по Дальнему Востоку. ЦНАБ поддержал усилия Уэнди Шермана по возобновлению дипломатических отношений с Тегераном. Было отчётливо заявлено, что проблема Ирана в большей степени связана не с ядерным вопросом, а с экспортом иранской революции. Им была предложена серия чрезвычайно суровых мер по урезанию иранских трубопроводов в Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке [4]. В отношении Сирии ЦНАБ считает, что невозможно свергнуть власть в республике в короткий срок. Поэтому он выдвинул «стратегию турникета» : использовать сложившийся против Исламского государства консенсус и принудить все вовлечённые в конфликт государства оказать давление на Дамаск и оппозиционные формирования для того, чтобы добиться военной деэскалации, при этом не вступая в коалицию с президентом аль-Ассадом против Исламского государства. Будут предприняты усилия по включению в состав правительства республики представителей проатлантической оппозиции и предоставлению гуманитарной и материально-технической помощи в районы, занятые повстанцами, с тем, чтобы привлечь к ним внимание. После того, как проатлантисты войдут в правительство, их задача будет состоять в том, чтобы распознать все секреты государственного аппарата, чтобы после этого уничтожить его. Но главная цель этого плана состоит в том, чтобы потребовать для повстанцев, которые отказываются войти в правительство, всю сирийскую пустыню. А эта пустыня представляет около 70% всей территории, и в ней расположены основные газовые месторождения [5]. Особое внимание в ЦНАБ уделяется Интернету. Речь идёт об ограничении правительственной цензуры с тем, чтобы облегчить контроль со стороны АНБ [6]. Вместе с тем там обеспокоены тем, что народный Китай защищает себя от шпионажа со стороны АНБ [7]. В тихоокеанском регионе ЦНАБ выступает за сближение с Индией, Малазией и Индонезией. С этой целью разработан план совершенствования механизма, направленного против Северной Кореи. Ответственные лица ЦНАБ из бывшего органа по сотрудничеству демократов с республиканскими неоконсерваторами постепенно превратился в главный исследовательский центр колониального империализма. Кроме Курта Кемпбелла и Мишель Флурнуа в состав администрации входят: генерал Джон Аллен, командующий Коалицией сил по борьбе с ИГИЛ, Ричард Эрмитейдж, бывший помощник госсекретаря, Ричард Данциг, вице-президент компании Rand Corporation, Джозеф Либерман, бывший пресс-секретарь израильского Сената, генерал Джеймс Маттис, бывший командующий ЦентрКома. ЦНАБ и в дальнейшем будет развиваться, потому что теперь он является главным мозговым центром, способным повлиять на оборонный бюджет и перевести экономику страны на военные рельсы. [1] To Prevail: An American Strategy for the Campaign Against Terrorism, Csis Significant Issues Series, CSIS, ноябрь 2001. [2] Progressive Internationalism: A Democratic National Security Strategy, Институт прогрессивной политики (Progressive Policy Institute), 30 октября, 2003 г. [3] The Inheritance and the Way Forward, Курь Кемпбелл, Мишель Флурнуа, ЦНАБ (CNAS), 2007. [4] Pushback Countering the Iran Action Network, Скотт Модель и Дэвид Ашер, Центр новой американской безопасности (Center for a New American Security), сентябрь 2013 г. [5] The Tourniquet. A Strategy for Defeating the Islamic State and Saving Syria and Iraq, Марк Линч, Центр новой американской безопасности (Center for a New American Security), октябрь 2014. А также How This Ends. A Blueprint for De-Escalation in Syria, Дафна Ранд и Николас Герас, Центр новой американской безопасности (Center for a New American Security), ноябрь 2014 г. « Американский «мирный план» для Сирии », Тьерри Мейсан, Перевод Эдуард Феоктистов, Al-Watan (Сирия), Сеть Вольтер, 1 января 2015. [6] Bringing Liberty Online. Reenergizing the Internet Freedom Agenda in a Post-Snowden Era, Ричард Фонтен, Центр новой американской безопасности (Center for a New American Security), сентябрь 2014 г. [7] Warring State: China’s Cybersecurity Strategy, Эми Чанг, Центр новой американской безопасности ( Center for a New American Security), декабрь 2014г. http://www.voltairenet.org/article186374.html