• Теги
    • избранные теги
    • Люди1456
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1012
      • Показать ещё
      Международные организации187
      • Показать ещё
      Формат47
      Разное817
      • Показать ещё
      Компании408
      • Показать ещё
      Издания185
      • Показать ещё
      Показатели40
      • Показать ещё
20 января, 08:28

Мнение: Экономика и атаки мафии в Венесуэле - против кого идет война?

Президент Венесуэлы Николас Мадуро привычно обвиняет в экономических проблемах всех, кроме себя и своего правительства. Между тем, «экономические войны и атаки мафии» дают возможность загонять страну в еще более сильный кризис.

20 января, 08:15

Серпом по священным коровам

Трамп. На что он способен, станет ли лучше в США, повернёт ли он страну чуть больше лицом к России — неизвестно. Важны дела, а не слова. Пока же он — словами — уже заставил булькать вонючими пузырями стоячее болото "лидеров мнений". От политиков и СМИ до маниакально-передовой интеллигенции, которая не в силах пережить, что Трампа выбрали вопреки её убеждению, что он "неизбираем". Она протестует, пытается судиться. В общем, никакого почтения к демократически выбранному. Пул журналистов направил Трампу открытое письмо, осуждая его за нежелание общаться с ними. Он красный уголок прессы в Белом доме собрался закрыть, гад, и предложил весь пресс-пул тестировать на наркоту. Правда, выяснилось, что письмо — липа. Это всего один боевитый журналист подсуетился, никогда в пресс-пуле Белого дома не состоявший. Что не мешает ему от имени всех "журиков" утверждать, что те все будут писать о Трампе нелицеприятную правду. К фейк ньюс, которым интели кормят людей, уже привыкли. А что писать будут именно нелицеприятно, это сущая правда: "объективные" и "честные" NYT и Washington Post мочили кандидата в президенты изо всех сил, называя его по меньшей мере "не вполне психически нормальным". И думать иначе могли тоже лишь ментально нездоровые. Это пост-правда. Оксфордский словарь назвал выражение post-truth словом года. Апелляция не к разуму, а к эмоциям людей и общепринятым убеждениям. Сила собственного мнения противопоставляется фактам. Враньём и бредом объявляется всё, что наносит удар по священным коровам, которых десятилетиями растили по обе стороны океана. Жуткий нарциссизм лидеров мнений. Священные коровы — убыточный вид животноводства. Американцы и выбрали "неизбираемого" Трампа, потому что "избираемые" замордовали всех своими коровами. И тот уже успел пройтись по большому поголовью этого стада. Трамп заявил, что НАТО "устарело". Он точно не в своём уме. Но это же факт, что НАТО палец о палец не ударило для борьбы с терроризмом, главной угрозой для мира. Ах, оно не для этого… А для чего тогда? В глобальном мире никто ни на кого не собирается нападать, восточного блока давно нет, концепция "сдерживания" устарела, как рубашки с люрексом. Возможно, я не права, а прав генералитет НАТО, жрущий немереные деньги. Но в чём добавленная стоимость НАТО в укрепление безопасности стран Атлантики? Трамп заявил лондонской Times и немецкой Bild, что считает политику приёма беженцев "катастрофической ошибкой Меркель". Плевать, что и я так считаю, важно, что так считает большинство европейцев и все немцы. Какой бес попутал искушённую фрау канцлерин это сделать, не знаю. Скорее всего, наркотический дурман идей абстрактного гуманизма и мультикультурности, приправленных комплексом прошлой вины немцев перед буквально всем миром. Я не навязываю своего мнения, я больше о фактах. Немецкая пресса врёт насчёт терактов и замалчивает национальность террористов. Лагеря беженцев в Турции — это просто мина, на которой сидит не только Европа, но и Россия, и Ближний Восток с Северной Африкой. И всё это нагородить из абстрактного гуманизма? Лучше б Меркель бросила свой авторитет на то, чтобы Обаме мозги вправить, когда тот безусловной поддержкой сирийской "оппозиции" отрезал путь к прекращению гражданской войны в стране переговорным путём. Но это ж опять корова — право Америки решать, какие режимы приемлемы, а какие нет. В странах, до которых ей по определению не должно быть дела. Разве не так? Так же всегда было! Ни у кого из "лидеров мнения" не возникало вопроса: почему? А Трамп не знает, почему. Заявил, что вторжение Буша в Ирак было самой крупной ошибкой в истории США. Кстати, напомню, что те же американские интеллектуалы протестовали против этого и жгли на демонстрациях чучела тогдашнего министра обороны США Рамсфелда. Что ж теперь они молчат о том, что признание ошибок своей страны уже заслуживает уважения? Ну, так Штаты непогрешимы — ещё одна корова. На языке айтишников это называется "круговые ссылки", типичная черта постправды. Использование изначального постулата как аргумента для его доказательства. На языке порно-айтишников это называется похлеще — circle jerk, если кто понимает. А уж что Трамп приветствует Брексит — просто ни в какие ворота; Европа возмущена. Тем более он считает, что Британия — не последняя страна, которая отколется от ЕС. Он апеллирует не к коровам, а к очевидному факту: конструкторы ЕС забыли, как большинству людей нужна собственная культурная идентичность, и как непонятны им деньги, которые нужно тратить на отчуждённую от них евробюрократию. На ещё один слой постправдолюбцев и жрецов животноводства, которые "так видят", пребывая в полном нарциссизме. Если взвесить все факты "за" и "против", то решение британцев выйти из ЕС — скорее, ошибка. Но британцы — как и американцы, выбравшие Трампа — уже наелись постправды по горло. То же и в отношении санкций против России. Можно считать или не считать её агрессором, можно судить за Украину и Сирию, забывая, что они под боком у России, в отличие от Штатов, которые за тридевять земель. Каждый сам вправе решать. Но что санкции — дурная мера для борьбы с Россией, какой бы она ни была, это факт. В этом и сами лидеры мнений признаются, но отменить санкции — значит признать изначальную дурость. Лучше назло мамке продолжать морозить собственные уши. Воевать Трампу придётся в одиночку. Как в одиночку весь первый срок премьерства сражалась Маргарет Тэтчер с догмами интеллектуалов. Её называли экстремистской и простолюдинкой. Да, она была дочерью бакалейщика, которую жизнь научила не отрываться от реальности. Мировая элита только что отзаседала в Швейцарских Альпах, в Давосе. "Лидеры мнений" в дорогих костюмах собрались потрындеть о том, как сделать мир "чуточку лучше". Скрепя сердцем они признают, что и выборы Трампа, и Брексит — вотум недоверия элите. Элите "вообще" — разумеется, не им самим. Ну, раз в Давосе прозвучало, что Трамп "вульгарен". Очередной факт, что элите начхать на мнение американского народа. А Трампу — на это высокое собрание, которое олицетворяет всё, что он отрицает. Он — девелопер, то есть, несмотря на его миллиарды, застройщик, стоящий ногами на земле. Простолюдин, как и Тэтчер. Он говорит на языке, который постправдолюбцам непонятен. И это уже само по себе — свежий воздух в болоте промывания мозгов, которое перестало устраивать людей. Дело за малым. Посмотреть, каков Трамп на ринге. Важны, как сказано, дела, а не слова.

20 января, 03:13

Trump’s transition has done little to calm the jitters

The president-elect’s provocative actions have stoked fears the White House won’t change Trump’s ways.

Выбор редакции
19 января, 15:04

As Thatcher understood, true Tories cannot be climate change deniers | John Gummer

With climate sceptics moving to the White House, it’s crucial the US right recognises free markets are uncomfortable for incumbents but essentialConservatives cannot properly be climate deniers. At the heart of their political stance is a desire to hand on something better to the future than they have received from the past. Now that climate science is so clear, a recognition of the duty to act to protect the next generation follows naturally. Of course, Conservatives have been somewhat cautious. Constitutionally, they don’t chase after novelty and it’s in their character to question fashionable theories.So we shouldn’t be surprised at the genesis of Margaret Thatcher’s commitment to fighting climate change. As a Conservative she wasn’t a pushover, but as a scientist, she rigorously tested the science and was convinced. Once convinced she saw the imperative to act, and that made her the first leader of a major economy to commit to the Rio Earth Summit. In turn, it was her influence that brought George Bush to the table. Continue reading...

19 января, 14:07

Вся правда об экономической войне в Венесуэле

Президент Венесуэлы Николас Мадуро привычно обвиняет в экономических проблемах всех, кроме себя и своего правительства. Между тем, "экономические войны и атаки мафии" дают возможность загонять страну в еще более сильный кризис.

19 января, 14:07

Вся правда об экономической войне в Венесуэле

Президент Венесуэлы Николас Мадуро привычно обвиняет в экономических проблемах всех, кроме себя и своего правительства. Между тем, "экономические войны и атаки мафии" дают возможность загонять страну в еще более сильный кризис.

19 января, 11:00

Псевдоплан Терезы Мэй: Brexit может быть остановлен?

Спустя полгода после референдума о выходе Великобритании из ЕС от нового правительства этой страны ждали конкретного плана действий по Brexit. Заранее на 17 января 2017 года было анонсировано выступление премьер-министра Терезы Мэй, в котором, как предполагалось, и будет представлен этот план. Однако после выступления Мэй по его содержанию можно констатировать, что предъявленное — это никакой не план, а признание базовых условий Brexit, набор деклараций внутреннего пользования и пожеланий со стороны Великобритании к Евросоюзу.

17 января, 20:58

Тереза Мэй пролила свет на Brexit

Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй, наконец, сделала то, чего от нее давно ждали, и раскрыла детали выхода страны из Евросоюза. По мнению Мэй, Brexit будет происходить по "жесткому сценарию" и без всяких полутонов. Что это значит, и какую реакцию вызвали заявления британского премьера?

17 января, 09:11

Отношения между Лондоном и Москвой оказались в состоянии глубокого кризиса

Отношения между Россией и Великобританией ухудшились после того, как на Даунинг-стрит начали подвергать нападкам правительство Владимира Путина, осуждая Россию за её поддержку сирийского правительства, подавление свободы слова и слабую экономикуThe post Отношения между Лондоном и Москвой оказались в состоянии глубокого кризиса appeared first on MixedNews.

17 января, 09:11

Отношения между Лондоном и Москвой оказались в состоянии глубокого кризиса

Отношения между Россией и Великобританией ухудшились после того, как на Даунинг-стрит начали подвергать нападкам правительство Владимира Путина, осуждая Россию за её поддержку сирийского правительства, подавление свободы слова и слабую экономикуThe post Отношения между Лондоном и Москвой оказались в состоянии глубокого кризиса appeared first on MixedNews.

17 января, 09:11

Отношения между Лондоном и Москвой оказались в состоянии глубокого кризиса

Отношения между Россией и Великобританией ухудшились после того, как на Даунинг-стрит начали подвергать нападкам правительство Владимира Путина, осуждая Россию за её поддержку сирийского правительства, подавление свободы слова и слабую экономикуThe post Отношения между Лондоном и Москвой оказались в состоянии глубокого кризиса appeared first on MixedNews.

15 января, 17:03

Еще пять сериалов в копилку

Давайте продолжим нашу с вами тему обсуждения просмотренных сериалов. Давненько уже там не было чего то новенького. А вообще тем кто хочет что то выбрать - уже есть из чего, все таки обсудили 65 сериалов. 1. Спартак — кровь и песок (и остальные 2 сезона)2. Игра Престолов3. Ходячие Мертвецы4. РИМ5. Тюдоры6. Викинги7. Банши8. Ад на колесах9. Шерлок10. Во все тяжкие11. Черные паруса12. Эскобар13. Лучше звоните Солу14. Бесстыдники (UK)15. Доктор Хаус16. Родина17. Блудливая калифорния/Californication18. Клиент всегда мертв19. Острые козырьки20. Настоящий детектив21. Фарго22. Мост23. Декстер24. Ты я и конец света25. Борджиа26. Марко Поло27. Обмани меня28. Черное Зеркало29. Лилихаммер30. Изгои31. Побег32. Вспомни, что будет завтра33. Внутри девятого номера34.Экспансия (Пространство)/The Expanse;35. Карточный домик;36. Светлячок;37. Колония.38. Род человеческий (За пределами)/Extant39. Рэй Донован/RAY DONOVAN40. Больница Никербокер/THE KNICK41. Подпольная империя/Boardwalk Empire42. Сотня/The 10043. Континуум/Continuum44. Ганнибал/Hannibal45. За гранью/Fringe46. Крейсер "Галактика"/BattleStar Galactica47. Два с половиной человека/Two and a Half Men48. 11.22.6349. Темная материя / Dark Matter50. Настоящие люди / Real Humans51. Остаться в Живых / Lost52. Миллиарды / Billions53. Ночной администратор / The Night Manager54. Человек в высоком замке / The Man in the High Castle55. Прослушка / The Wire56. Сосны(Уэйуорд Пайнс)/Wayward Pines57. Джонатан Стрендж и мистер Норрелл/Jonathan Strange & Mr Norrell58. Форс-мажоры/Suits59. Хроники Шаннары/ The Shannara Chronicles60. Гоморра/Gomorra61. Шепот/The Whispers62. Очень странные дела/Stranger Things63. Мистер Робот/Mr. Robot64. Избранный/Chosen65. Вызов/DefianceДавайте теперь я вам расскажу, что смотрел в последнее время, а вы мне в комментариях посоветуете что то интересное из своего просмотренного, но просьба сверится со списком выше, чтобы не повторяться уже.Нация Зет/Z Nation«На́ция Z» — американский постапокалиптический телесериал, сочетающий в себе тему зомби-апокалипсиса, дорожных приключений и фронтирную романтику дикого Запада. Первый сезон стартовал на канале Syfy 12 сентября 2014 года и содержал 13 серий.Вообще для меня на момент начала просмотра данного сериала произошло уже пересыщение этой темой. Были уже и "Ходячие мертвецы" и "Бойтесь ходячих" и "Сосны". Когда я начал смотреть "Нацию" мне реально показалось, что я не прерывал просмотр "Ходячих". Качества в нем не прибавилось, сюжет так же местами убог и глуп. Действия главных героев зачастую мне показались очень плоскими, тупыми и менее интересными чем в "Ходячих". Отношение к мертвякам абсолютно "потребительское" для конкретных сцен. Да и "механика" мертвяков опять бестолковая.Взаимоотношения между героями мне как то вообще побоку, т.к не для этого вообще я смотрю данный сериал, а для драйва, приключений и экстрима. В общем признаюсь честно, меня хватило на 1 сезон и я решил, что лучше подожду продолжение "Ходячих". Там тоже "не фонтан", но более качественный "не фонтан" на мой вкус.Грейсленд/Graceland«Грейсленд» — американский телесериал, транслируемый на канале USA Network c 2013 года. Создателем сериала является Джефф Истин, работающий также с «Белым воротничком».Ооооо, я и так то сериалы про полицейских (за редким исключением) не смотрю, т.к. расплодилось их уж очень дофига (вот из последних например ПРОСЛУШКА мне понравилась, или вот "Гоморра" вообще чума), а вот это супер-рафинированный сериал так вообще для подростков лет 12 например. Из реальности там только море да пляж может быть, остальное все настолько оторвано от настоящей темы, что просто глазам больно, когда такое смотришь. Ну девчонкам поглазеть на парней модельной внешности может быть и понравится, да и парням на серфингисток, но сериал как таковой это не по мне. К работе полиции и спецоперациям там никакого отношения нет.Ну что, я не прав?Падающая вода/Falling WaterСериал очень свежий - 2016 года, начинается с того, что трое совершенно незнакомых друг с другом людей начинают видеть странные фрагменты одного и того же сна. Каждый из них имеет в этом сне своё задание, которое ему необходимо выполнить. Одному нужно найти подругу, другому ребёнка, который потерялся, третий находится в поисках лекарства для матери. Всем им кажется, что те сны, которые они наблюдают - это ничто иное как подсказки, что миру что-то угрожает и им необходимо предотвратить это. Может они правы и судьба человечества действительно зависит от них? Но как это узнать и почему для столь важной миссии выбраны именно они? А может быть это всего лишь общее помешательство? С каждым новым сном наши герои всё глубже погружаются в суть происходящего и со временем, понимают, что это не просто совпадение, а действительно подсказки свыше...Хм, вроде бы даже смотрел иногда мистику. Ну вот например "Очень странные дела" мне понравились, "Шепот" понравился, ну или из классики "Твин Пикс" там что ли. Т.е тема для меня хоть и не профильная, но смотрибельная. Тут же например я вообще ничего не понял, ничего не зацепило. Что то, где то, как то, зачем то выскакивает, кажется, происходит. Герои вообще никакой симпатии не получили у меня. Вот уже прошло три недели, как я его закончил смотреть, в памяти практически ничего не осталось - мутные картинки. Очень слабо, тем более для растянутого сериала. Такую нудную и непонятную резину тянуть сейчас нельзя. Надо захватывать зрителя и держать крепко накрепко. В общем не не понравилось совсем.Темное дитя/Orphan Black«Тёмное дитя» — канадский научно-фантастический телесериал с Татьяной Маслани в главной роли нескольких идентичных женщин, которые узнают, что они являются клонами.В общем то хорошо. В сравнении с тем, что было выше так вообще отлично. Как минимум есть цепляющий сюжет, в котором хочется все таки узнать, что там будет дальше. Да, полно некоторых глупостей как в любом сериале, но тут герои очень запоминающиеся. Главная актриса так вообще круто сыграла кучу народу. Татьяна Маслани, канадка по происхождению, но она в совершенстве владеет разными акцентами: Украинским (Хелена), британским (Сара Мэннинг), немецким (Катя Обингер). Однако ей приходится говорить и с шотландским акцентом (Джордан). Представьте себе, что Мерил Стрип сыграла Софи, Карен Силквуд, Линди Чемберлен, Миранду Пристли, сестру милосердия Алоизи, Джулию Чайлд, Маргарет Тэтчер - причём в одном и том же фильме, после чего каждый из этих персонажей она будет играть притворяясь друг другом. Вот примерно то, с чем столкнулась Татьяна Маслани в сериале Тёмное дитя, и хоть она делает это с непревзойдённой лёгкостью, на самом деле, это не так уж и легко.Хотя бы ради этого стоит посмотреть сериал ...Штамм/The StrainСтранная для восприятия всерьез даже в отличии от ЗОМБИ, но хорошо раскрытая тема ВАМПИРОВ и их повелителя. «Штамм» — американский драматический сериал, премьера которого состоялась 13 июля 2014 года на телеканале FX. Идея сериала «Штамм»/The Strain появилась у Гильермо дель Торо, когда он был в Новой Зеландии и вместе с Питером Джексоном работал над «Хоббитом». По задумке режиссера, вампиры — чудовищные паразиты со змеиной нижней челюстью, битва с ними захватывает весь Нью-Йорк. Сдержать распространение вампиризма пытается группа сотрудников центра по контролю заболеваний. Но в то время ни один канал идеей заинтересовался. Прошло несколько лет, дель Торо и Хоган выпустили три книги и в 2013-м году начались съемки сериала «Штамм»/The Strain. Режиссером пилотного эпизода выступил самГильермо дель Торо. Канал FX заказал первый сезон из 13 серий.Достаточно не плохие спецэффекты для сериала. Опять конечно с логиком местами совсем нет дружбы у сценаристов, но видимо драйв и эффекты важнее даже ими самими придуманными правилами. Минусы: Как же задолбали тупые поступки ребенка, женщин, да и мужиков тоже. Короче полный набор нелогичной тупизны всех мастей присутствует. Когда надо проверить нет ли вампира под кроватью, обязательно надо засунуть под кровать голову и получить по щам. То в начале сериала они боялись мелкого попадания на тело червячков и царапин, а потом они уже руки им по локоть в горло засовывают и в ихнй жиже обмазываются с ног до головы. Идти охотиться за вампирами надо обязательно ночью и в самых темных углах. И стреляют все включая женщин и детей быстро и с первого раза в голову ... когда надо. Этому хорошему вампиру стоило 1000 лет готовиться убить хозяина, чтобы после отсечения головы оного червяк просто смахался в канализацию. Офигительный планПлюсы: Оригинальные вампирчики с оригинальной историей и "механикой" по фильму, оригинальные зараженные и их хозяева, мало заезженных штампов - много интересных придумок.Т.к хороший актерский состав, хорошие эффекты, интересный сюжет уже говорят о том, что сериал можно смотреть, но конечно же только не сильно впечатлительным людям или вообще не переваривающим всякий "зомбизм, мертвечизм и вампиризм".А что вы смотрели последнее время интересного? Мой список пуст, посоветуйте что нибудь.

12 января, 19:41

Remarks by the Vice President on Nuclear Security

Remarks by the Vice President on Nuclear Security Washington, DC Wednesday, January 11, 2017 As Prepared:  In the summer heat of 1979, amid the deep freeze of the Cold War— I walked into the Kremlin with five of my Senate colleagues.   We were there to discuss the strategic arms control agreement known as SALT II—and to gauge whether or not the Soviets were likely to abide by modifications that the Senate had adopted.   I was 36-years old, in my seventh year as a United States Senator. Across the table sat Alexei Kosygin—the grizzled Soviet Premier—a veteran of World War II and a hard-liner.   There was no love between us.   We did not trust each other.   But neither of our nations wanted to be responsible for unleashing a nuclear apocalypse.   Kosygin did most of the talking that day, and one of the first things he said to me was this reminder:  “You are the only nation in the history of mankind that has ever used nuclear weapons.  I am not second-guessing that, but you used them.   So you have to understand why we think you might use them again.”   I came out of that meeting with the assurances I needed, and a lesson that has served me throughout my career—the assumption of good intentions rarely extends to international diplomacy.  The Soviets wanted a deal with us not because they trusted us,  but because they didn’t.    It is precisely because we do not trust our adversaries that treaties to constrain the human capacity for destruction are indispensable to the security of the United States of America.   Arms control is integral to our national defense and—when it comes to nuclear weapons—to our self-preservation.  From almost the moment we unlocked the destruction of worlds hidden within the atom, we recognized the equally powerful imperative of preventing the Doomsday Clock from striking midnight.   Already in 1953, President Eisenhower—a man synonymous with American military strategy—warned that our security could never be achieved through a nuclear arms race without end:    “Let no one think that the expenditure of vast sums for weapons and systems of defense can guarantee absolute safety for the cities and citizens of any nation. The awful arithmetic of the atomic bomb does not permit any such easy solution.  Even against the most powerful defense, an aggressor in possession of the effective minimum number of atomic bombs for a surprise attack could…cause hideous damage.” In a world possessed of nuclear technology, the effective minimum number of bombs is small.   Even one can cause hideous damage.   With that knowledge—over the course of decades—we negotiated agreements to reduce and control the world’s supply of nuclear weapons.   Despite what some extreme voices argued at the time, the arms control agreements we hammered out with the Soviets were not concessions to an enemy or signs of weakness in the United States.   They were a carefully constructed barrier between the American people and total annihilation.   It was how we managed a dangerous rivalry, kept it from spinning out of control, and prevented thermonuclear war.   Republican and Democratic presidents alike have understood that nothing is more fundamental to our security.   And, for more than four decades, I have been deeply involved with the ins and outs of our strategic agreements.      As I said, I was a forceful advocate for SALT II in the ‘70s and the limits it sought to impose on the growth of the Soviet Union’s nuclear capacity. In the ‘80s, I fought against President Reagan’s efforts to weaken the Anti-Ballistic Missile Treaty, which threatened the very cornerstone of arms control between the United States and the Soviet Union. But I fought equally hard to make sure his Treaty on Intermediate-Range Nuclear Forces—the first treaty to eliminate a whole class of nuclear arms—would succeed.  I traveled across Europe—meeting with Helmut Kohl, Francois Mitterrand, and Margaret Thatcher as well as Soviet leader Gromyko—to bolster support for the treaty.       After the collapse of the Soviet Union, I called for the global elimination  of tactical nuclear weapons—a position that President George H.W. Bush also worked toward.  And I made sure that the START agreement included appropriate measures to monitor nuclear stockpiles in the former Soviet Union.   Today, the risk of a massive nuclear exchange between Russia and the United States—and the terminal logic of mutually assured destruction— is far less than at the height of the Cold War.   Yet nuclear weapons—the proliferation of this deadly knowledge to more nations, and the possibility of a terrorist obtaining nuclear materials—remain among our most pressing security challenges.  Even one nuclear bomb can still cause hideous damage.   That’s why, from the moment President Obama and I took office eight years ago—reducing the threat of a nuclear attack has been a chief national security priority. In Prague in 2009—in his very first foreign policy speech—President Obama passionately argued that the only way the world will be completely safe from nuclear weapons, is to pursue a world without nuclear weapons.   And for the past eight years, that is the vision we have relentlessly pursued.   Thanks to America’s leadership, the international community is newly focused on preventing nuclear terrorism.  We know that terrorists have both  the capacity and the goal of transforming nuclear materials into weapons to sow havoc.   And we know that no nation acting alone can defeat this threat.   That’s why, in 2010, President Obama gathered leaders from around the globe for the first ever Nuclear Security Summit here in Washington—to create concrete multilateral strategies to lock down loose nuclear materials and prevent nuclear smuggling.   Since then, the world has met three more times—in Seoul, in The Hague, again last year in DC—to continue building on our progress.    Our efforts have reduced the supply of nuclear weapons-usable material in the world.  And we’ve not only stepped up the physical protection of facilities where nuclear materials are stored—we’ve greatly improved our ability to detect and seize unregulated nuclear and radiological materials being smuggled in secret.  Acting together with our international partners, we’ve strengthened the global nuclear security architecture that monitors and enforces nuclear norms:   Ratifying and bringing into force important international treaties to secure nuclear materials and prevent them from falling into the hands of terrorists.    Providing better funding and resources for the  International Atomic Energy Agency.  Expanding the Proliferation Security Initiative. These steps have bolstered the international norms and institutions around the protection of nuclear materials.   And with the creation of the Nuclear Security Contact group, the world can continue to build on this momentum to deliver progress for many years to come.   For eight years, the United States has also led in strengthening the non-proliferation regime, including the Non-Proliferation Treaty—that basic agreement that: countries with nuclear weapons will pursue good faith negotiations on disarmament, countries without nuclear weapons will not seek to gain them, and all countries can access and benefit from peaceful nuclear energy. We built a global consensus that nuclear norms must be upheld,  international commitments must be honored, and those who violate these standards must be called to account.   That’s why the United States made it an international priority to prevent Iran from obtaining a nuclear weapon.   Decades of animosity and chest thumping did not cut off Iran’s burgeoning nuclear program.  We did—through international economic pressure combined with hard-nosed diplomacy.   As with the Soviet Union during the Cold War—we negotiated with Iran precisely because we did not, and do not, trust them.   That’s why we sought an internationally verifiable agreement to constrain their nuclear activities.  One that cut off every single path that could lead  to a nuclear weapon—and one that instituted the most rigorous inspections regime in history to ensure they hold up their end of the deal.   If full implementation continues, the deal will prevent Iran from obtaining a nuclear weapon—and remove the threat of Iran using nuclear weapons against us or our allies.  And we accomplished this without inciting another devastating war in the Middle East. When we came to office, Iran was inching closer to a nuclear weapons capability—but North Korea had already crossed the threshold.   And as North Korea’s nuclear and ballistic missile capabilities continue to expand, it poses a growing threat to international security and our own national defense.  That’s why we’ve been so vigilant in keeping the international community united to raise the costs on North Korea for its flagrant violations of nuclear norms.   Just last year, in response to two illegal nuclear tests by North Korea, the United Nations Security Council—including China and Russia—unanimously adopted two resolutions imposing the most far-reaching and comprehensive sanctions on North Korea to date.   We need to ensure that these sanctions are enforced by all— to ensure North Korea understands that we will continue to impose costs for their illegal behavior.   As with Iran, the goal of sanctions is not to punish the people of North Korea, but to induce their leadership to negotiate in earnest.   North Korea’s growing capability is one of the most significant challenges the next administration will face.  There are no simple solutions.   But any viable path forward must include standing with  our Asian allies to send a clear message to Pyongyang:  Attempts at coercion or intimidation will fail.  Security and international respect cannot be attained through illegal weapons.  And as long as that is the choice North Korea’s leaders continue to make, their country will remain economically isolated and an international pariah.   We must continue working closely with the international community—including China—to convince North Korea to reverse course.   As we’ve worked to stem the spread of nuclear weapons, we’ve also advanced the second half of the non-proliferation bargain:  that every nation can use peaceful nuclear technology—for energy, for medical advancements, for research to better the human condition.   Again, this understanding dates back to President Eisenhower, who said:  “It is not enough to take this weapon out of the hands of the soldiers.  It must be put into the hands of those who will know how to strip its military casing and adapt it to the arts of peace.” We’ve invested significant time and energy buttressing the international framework for civil nuclear cooperation.  We’ve taken practical steps like supporting the IAEA’s Low-Enriched Uranium bank and setting up our own American fuel bank so that states are ensured reliable access to nuclear energy without setting up fuel-cycle capabilities in their own countries.   Ten years ago, I ushered our civil-nuclear cooperation agreement with India through the Senate—an agreement that will allow U.S. nuclear reactors to provide enough electricity to power New Delhi and Mumbai through peak usage in the hottest summer day.   And over the past eight years, our administration has pursued and brought into force new peaceful nuclear cooperation agreements with Russia, China, the Republic of Korea, Vietnam and others.   In total, the United States now has 22 such agreements with 47 partners resulting in the production of more than 1.5 million gigawatt hours of safe, clean nuclear power worldwide in 2015—enough to power 150 million homes for an entire year.   Of course, no discussion of nuclear weapons can ignore the fact that the United States possesses one of the two largest arsenals of nuclear weapons in the world.   A nuclear deterrent has been the bedrock of our national defense since World War II.  And so long as other countries possess nuclear weapons that could be used against us, we too must maintain a safe, secure, and effective nuclear arsenal to deter attacks against ourselves and our allies.  That is why, early in the administration, we increased funding to maintain our arsenal and modernize our nuclear infrastructure—so that our arsenal remains safe and reliable—even with fewer weapons, and even without tests.   This investment was not only consistent with our nonproliferation goals—it was essential to them.  Guaranteeing the capabilities of our stockpile allowed us to continue to pursue nuclear reductions without compromising our security.   And as part of President Obama’s charge to reduce reliance on “launch under attack” procedures in U.S. planning, the Department of Defense has adjusted our planning and processes to give the president more flexibility in deciding how to respond to a range of nuclear scenarios.   In our 2010 Nuclear Posture Review—we made a commitment to create the conditions by which the sole purpose of nuclear weapons would be to deter others from launching a nuclear attack.   Accordingly, over the course of our Administration, we have steadily reduced the primacy nuclear weapons have held in our national security policies since World War II—while improving our ability to deter and defeat any adversaries—and reassure our Allies—without reliance on nuclear weapons.   Given our non-nuclear capabilities and the nature of today’s threats—it’s hard to envision a plausible scenario in which the first use of nuclear weapons by the United States would be necessary.  Or make sense.   President Obama and I are confident we can deter—and defend ourselves and our Allies against—non-nuclear threats through other means.   The next administration will put forward its own policies.   But, seven years after the Nuclear Posture Review charge—the President and I strongly believe we have made enough progress that deterring—and if necessary, retaliating against—a nuclear attack should be the sole purpose of the U.S. nuclear arsenal.   If we want a world without nuclear weapons—the United States must take the initiative to lead us there.  Moreover—as President Obama poignantly highlighted during his visit to Hiroshima—as the only nation to have used nuclear weapons, we bear a great moral responsibility to lead the charge.   That’s why we negotiated with Russia the most ambitious arms reduction treaty in two decades—New START.   I fought hard for this treaty—as I have for every substantive arms control agreement since the 1970s—because it makes Americans safer.   It’s not about trust or goodwill.   It’s about strategic stability and greater transparency between the world’s two great nuclear powers—a fact that has become more critical as our relationship with Russia has grown increasingly strained.    New START enshrines rigorous verification and monitoring mechanisms for nuclear reductions.  And, next year—when the central limits of the treaty come into effect the strategic nuclear arsenals of our two countries will be at their lowest level in six decades.   That is a major step forward.  But I confess, it is not as much progress as our administration hoped to make.   For the past three years, Russia has refused to negotiate additional reductions of deployed and non-deployed arsenals.   But American leadership on this issue need not wait for Russia.     Since 2009, the United States has dismantled 2,226 nuclear warheads.   And I’m proud to share some news.   After determining that we can safely reduce our nuclear stockpile even further—over the past year, President Obama set aside almost 500 warheads for dismantlement on top of those previously scheduled for retirement last year.   That puts our active nuclear stockpile at 4,018 warheads in service  and approximately 2,800 in line to be destroyed.  And we have recommended that the next administration conduct a comprehensive nuclear posture review to determine whether additional reductions may be undertaken.  As I have long said—the United States is strongest when we lead not only by the example of our power, but by the power of our example.   Our efforts have not only reduced the threat that nuclear weapons pose to our future, they have positioned our successors to continue making progress toward the day when we can finally and forever rid our world of this scourge.   But I am not here to only laud our successes.   We did not accomplish all that we hoped.   We lobbied hard for the U.S. to ratify the Comprehensive Test-Ban Treaty.   The United States has not conducted a nuclear test for more than two decades.  The directors of our nuclear laboratories tell us that we know more about our arsenal today—and its reliability—through Stockpile Stewardship than they did when testing was commonplace.  And ratifying the treaty would be an incredible boon to strengthen the existing global norm against nuclear testing—yet we were blocked at every turn in the Senate.   I did not always support the decisions made by President Reagan or either of the Presidents Bush—but during my 36 years as a Senator, I repeatedly helped improve and pass arms-control measures pursued by Republican presidents for one simple reason:  nuclear security is too important for party politics—for our nation and the world.   And although we no longer live with the daily dread of nuclear confrontation, the dangers we face today also require a bipartisan spirit.   The challenges looming on the horizon will require leadership not only from the next President and Vice President, but from Congress as well.                                                                                                                        While the vast majority of the international community understands that the world is more dangerous when more nations and people wield nuclear weapons, there are still those who seek to grow their arsenals and develop new types of nuclear weapons.   Not just North Korea, but Russia, Pakistan, and others have made counterproductive moves that only increase the risk that nuclear weapons could be used in a regional conflict in Europe, South Asia, or East Asia.   Working with Congress, the next administration will have to navigate these dangers and—I hope—continue leading the global consensus to reduce the role of nuclear weapons in our world.    In particular, they will have to determine how best to improve strategic stability with Russia—which has eroded over the past few years.   While we have shifted our security doctrine away from our nuclear arsenal,  they have moved to rely more heavily on theirs.   Some of that has to do with Russia’s concerns about the technological advances and superior conventional capacity of the United States military.   But it is a shift in strategy that increases the nuclear danger to our world.   Furthermore, Russia is currently in violation of the Intermediate-Range Nuclear Forces Treaty, which has been in effect for almost 30 years.   And they have thus far refused to engage constructively with the United States on returning to compliance or to broach discussions about strategic stability and future arms reductions.   As the next administration navigates these difficult security tasks— they will have to make decisions for America’s security that recognize budgetary constraints and require tradeoffs.   If future budgets reverse the choices we have made—and pour additional money into a nuclear buildup that hearkens back to the Cold War— it will do nothing to increase the day-to-day security of the United States and our allies.   And it will mean we will have fewer resources to devote to areas that are indispensable to our 21st century security needs—areas like cybersecurity, space, and the health and modernization of our conventional force.   It risks placing the theoretical power of a weapon we hope-to-God never to use again above the tools our military uses each and every day.   It risks increasing the chances of a nuclear conflict through miscalculation—and destroying the confidence-building measures and security agreements that have protected the American people for decades.   And it risks degrading America’s moral leadership in the world—diminishing our standing with our allies and compromising our capacity to achieve any of our other goals with the international community.   I know that as we move forward in this debate—there will be voices who counsel a nuclear arms race in the name of realism.   I know, because they have always been there.   And their arguments make even less sense now—in a world where the most challenging nuclear threat comes not from foreign governments with advanced technology—but from the terrorist with a crude Cold War relic in a suitcase, heading for any major city in the world.   In that first speech in Prague eight years ago,  President Obama distilled the essence of the problem when he said: “Some argue that the spread of these weapons cannot be stopped, cannot be checked – that we are destined to live in a world where more nations and more people possess the ultimate tools of destruction. Such fatalism is a deadly adversary, for if we believe that the spread of nuclear weapons is inevitable, then in some way we are admitting to ourselves that the use of nuclear weapons is inevitable.” Over the past eight years, we have sought to defeat fatalism.   We have rejected inevitabilities.   As a nation, I believe we must keep pursuing the peace and security  of a world without nuclear weapons—because that is the only surety we have against the nightmare scenario becoming reality.  This was a problem created by human ingenuity.   So it can be solved with human ingenuity and a belief in our better angels.  Our capacity for destruction must always be balanced by the weight of shared responsibility.   That’s a belief I have held for more than 40 years.   It’s one I have fought to make real time and again.   And one I have been honored to keep advancing for the American people alongside President Obama for the past eight years.   May God continue to bless the United States of America.   And God protect our troops. 

Выбор редакции
12 января, 18:30

Biography dictionary criticised for lack of new minority ethnic entrants

Oxford Dictionary of National Biography accused of blinkered view, but editors argue it merely provides snapshot of historyThe editors of the Oxford Dictionary of National Biography have been accused of taking a blinkered view of history after including only five black people in its 241 new entrants.The latest edition of the online reference book, regarded as the pantheon of British history, features a mammoth biography of Margaret Thatcher for the first time. At 33,268 words in length it is behind only entries for William Shakespeare and Elizabeth I and ahead of those for Winston Churchill, Oliver Cromwell and Henry VIII. Continue reading...

Выбор редакции
12 января, 15:45

Margaret Thatcher eclipses Churchill in Dictionary of National Biography

New biography added to authoritative reference work gives the UK’s first female prime minister more space than anybody but Shakespeare and Elizabeth IMargaret Thatcher has been added to the Oxford Dictionary of National Biography, commanding more space in the venerable reference work than any other Briton apart from Shakespeare and Elizabeth I. Eclipsing records for Queen Victoria, Winston Churchill and Henry VIII, historian David Cannadine’s biography of Britain’s first female PM is the third longest of the 60,000-plus entries in the 72m-word work. Thatcher’s listing details her rise to power, from Lincolnshire grocer’s daughter to global political force during the cold war. Cannadine is robust in his 30,000-word assessment of Thatcher’s career, noting that as well as being one of the few politicians to lend their name to a political doctrine – Thatcherism – her blunt approach to leadership led to ferocious clashes from the miners’ strike to the poll tax riots. Her front and backbenchers in parliament knew a leader who it was punishing to cross. Continue reading...

12 января, 12:01

Малоизвестные уроки Гренады

В прошлом году на фоне многочисленных знаковых дат и текущих событий совершенно незамеченной прошла очередная годовщина американского вторжения в Гренаду. Между тем кризис в Гренаде чрезвычайно нагляден – причем даже не в качестве доказательства очевидного вмешательства США в дела суверенных государств (это уже ни для кого не новость), а с точки зрения реакции международного, и прежде всего западного, сообщества на действия американцев – особенно показательной в контексте отношения этого сообщества к появлению советских войск в Афганистане несколькими годами ранее (за этот шаг, названный «актом агрессии», Советский Союз на Западе в то время не осудил только ленивый). Сегодня это выглядит удивительным, но реакция эта и в том, и в другом случае была практически идентичной. Не вдаваясь в детали военных операций, предпринятых Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки соответственно в Афганистане и в Гренаде, а также в нюансы предшествовавших и сопутствовавших этим операциям обстоятельств, просто сравним, как развивались события на международном уровне в обеих упомянутых ситуациях.

12 января, 12:00

The Architecture of Neoliberalism by Douglas Spencer review – privatising the world

Sell off social housing and build on Hyde Park? Meet the breed of architects giving free-market ideology a physical formArchitects seldom make the front pages of newspapers. Patrik Schumacher recently managed it, though, getting himself on to the cover of the Evening Standard after a speech in which he advocated privatising all social housing and all public space – including Hyde Park – and espoused intensified gentrification of inner city areas. His advocacy on behalf of plutocrats reached hilariously villainous levels when he said of second home owners in London: “even if they’re only here for a few weeks and throw some key parties, these are amazing multiplying events”.This is “neoliberal” rhetoric at its purest. Neoliberalism – a form of free market fundamentalism that effectively came to power at the turn of the 1980s with the election of such enthusiasts for Friedrich Hayek and Milton Friedman as Margaret Thatcher and Ronald Reagan – is an unusual concept, largely because it extends out of economics and into philosophy and the way people see the world. As Thatcher once said, “economics is the method, the aim is to change the soul”. According to Douglas Spencer, one of the best places to see this is architecture. Continue reading...

08 января, 15:30

When Margaret Thatcher met Jesse Jackson: 1990 file tells of ‘civil and lucid’ talks despite adviser fears

Files reveal how UK advisers viewed US civil rights leader with suspicionAdvisers to Margaret Thatcher agonised over whether the then prime minister should agree to meet American civil rights leader Jesse Jackson, when he stopped in London in February 1990 on his way to South Africa – where a week later Nelson Mandela would walk free from prison.Confidential files, newly released, provide a fascinating insight into the attitude of Thatcher’s advisers towards Jackson, whom they held in suspicion, and their continuing hostility to sanctions imposed on the apartheid regime in South Africa. Continue reading...

08 января, 03:05

Could Mrs May the control freak become the Queen of Misrule? | Andrew Rawnsley

The prime minister would do herself a favour by being less opaque and more candid about the challenges facing herIn the relatively short time that she has been the tenant of Number 10, Theresa May has been likened to a lengthy list of other people. There have been the inevitable and mostly misleading comparisons with Margaret Thatcher, the only other woman among her predecessors. It was also predictable that she would be twinned with Angela Merkel, because both are the daughters of clergymen. Some opponents have categorised Mrs May as Henry VIII, the tyrant king of the 16th century, a comparison also favoured by those of her colleagues who complain that she treats them with the same brutality that Henry meted out to spouses who aroused his displeasure. She would like us to bracket her with a Tudor monarch who is regarded more fondly in the popular imagination. She has self-identified with Elizabeth I on the grounds that she was “a woman who knew her own mind but achieved in a male environment”. That was a very self-serving pick. The reign of the Virgin Queen is mythologised as a golden era when plucky English sailors defeated the rapacious ambitions of a continental European power.This scrabbling around for a historical template into which Mrs May can be slotted has not been much help in really understanding her. It has come about because she was so little known when she became prime minister. During her long stretch as the home secretary, she rarely ventured beyond her zones of departmental responsibility. She was one of the few noncombatants in the civil wars over Europe that convulsed her party for decades. Her tactical invisibility when it suited led David Cameron’s aides to call her “submarine May”. Continue reading...

05 января, 04:43

The Case for Michael Flynn

Peter Ferrara Security, Americas Flynn is one of the main reasons Al Qaeda in Iraq was hollowed out to a shell of what it once was. President Reagan’s national security policy was “peace through strength.” Notice that first word, peace, depends on strength—meaning military strength—which many find counterintuitive. But that strength is essential to getting the results Reagan got. Former British Prime Minister Margaret Thatcher explained those results in famously saying, “Reagan won the Cold War without firing a shot.” President-elect Trump, with his national security appointments, is perfectly poised to pursue President Reagan’s same peace through strength policy. Most prominent in that regard is his choice for national security advisor, Lieutenant General Michael Flynn. Besides being a battle-hardened veteran with a long, storied career of defending the safety of the American people, Flynn has the skills and background required to recreate Reagan’s national security legacy. Flynn began his military career in intelligence as a second lieutenant in 1981. Just a few years later, he went ashore with the U.S. forces liberating Grenada. That began a long career of operational combat assignments serving with the 82nd Airborne Division, XVIII Airborne Corps and other elite military units. But it was in Iraq and Afghanistan where Flynn really shined. Flynn headed the intelligence operations of the Joint Special Operations Command in Baghdad, serving under General Stanley A. McChrystal. He was one of the main reasons Al-Qaeda in Iraq was hollowed out to a shell of what it once was. When McChrystal took command of U.S. forces in Afghanistan in 2009, he took Flynn with him as his intelligence chief. There, Flynn was widely acknowledged by military and civilian leaders as the driving force behind one of the most effective anti-terrorist operations in modern history. In 2012, President Obama appointed lifelong Democrat Flynn as head of the Defense Intelligence Agency (DIA), which is essentially the Pentagon’s internal CIA. During the Cold War, the DIA’s top mission was to assess Soviet military developments and armaments, which helped inspire Reagan’s defense buildup that won the Cold War. Then, as now, it was indispensable to our national security. Read full article

28 мая 2014, 08:54

США направили в Средиземное море десантный корабль Bataan

Десантный корабль ВМС США Bataan с тысячью морских пехотинцев на борту направлен в Средиземное море в связи с обострением ситуации в Ливии, американские военнослужащие могут быть использованы для обеспечения безопасности посольства США в Триполи и эвакуации дипломатов на родину, сообщили представители Пентагона. По некоторым данным, Bataan, участвовавший в международных военных учениях вместе с вооруженными силами Иордании, во вторник прошел через Суэцкий канал из Красного в Средиземное море, передает ИТАР-ТАСС. Ранее в связи с обострением ситуации в Ливии США перебросили около 250 морских пехотинцев и несколько конвертопланов Osprey со своей базы в Испании на Сицилию. Напомним, в Ливии с середины мая идут боевые действия между подразделениями, верными отставному генералу Халифе Хафтару, и группировками радикальных исламистов. Одновременно продолжается борьба за власть между различными политическими силами. По сообщениям местных СМИ, Хафтар отказался признавать новое правительство страны под руководством премьера Ахмеда Майтыга и призвал отложить намеченные на 25 июня парламентские выборы. Закладки: 

25 февраля 2014, 11:52

Если не Хиллари, то кто? Часть 1

От редакции: Портал Terra America совсем недавно довольно подробно изучил политический стиль и личные качества действующего вице-президента США Джо Байдена. Многие наши авторы и американские эксперты тогда не исключили, что Байден вполне может вступить в президентскую гонку 2016 года. При этом, правда, неизменно следовала оговорка, что нынешний вице обязательно уступит место номинанта Хиллари Клинтон, если она решит баллотироваться. Но решит ли она? Сможет ли мобилизовать себя на второе беспрецедентное усилие в борьбе за Белый Дом? Как со здоровьем у бывшего госсекретаря? Есть ли у этого, несомненно, яркого политического деятеля команда и программа? Иными словами, вопросы, вопросы, вопросы… И все же в прошлом году на фоне конфликта ветвей власти в США, приведшего к «выключению правительства», после долгого перерыва Хиллари снова появилась на публике, и внимание общества немедленно сфокусировалось на ней. Сначала опросы показали, что две трети демократов готовы выдвинуть ее кандидатуру в президенты. Затем в ее поддержку публично выступил ряд видных политиков и магнат Джордж Сорос. Выпорхнув из тени, госпожа Клинтон появляется то на одном публичном политическом мероприятии, то на другом. Количество статей, посвященных перспективе Хиллари-2016, зашкаливает. И вот мадам Клинтон уже колесит по стране с выступлениями, а администрация Обамы просит ее сделать «пару телефонных звонков», чтобы повлиять на решение того или иного сенатора. Тем, кто готов поддержать Хиллари в 2016 году, и тому, какой будет политическая линия предполагаемой первой женщины-президента США, посвящено исследование Натальи Войковой. Сегодня мы предлагаем вниманию читателя его первую часть. * * * Она до сих пор избегает прямых ответов на вопрос о своих планах на 2016 год. Она прекрасно помнит, что однажды уже считалась самым вероятным кандидатом в президенты от демократов, но в итоге проиграла борьбу за выдвижение ныне действующему президенту. Не забыла она и о том, как ее предали некоторые сторонники[1]. Ее зовут Хиллари Родэм Клинтон (HRC – так ее сегодня часто зовут в прессе). К ноябрю 2016 года ей исполнится 69. Едва ли возраст станет для нее главным препятствием – столько же было Рональду Рейгану, когда он стал президентом. Но вот что нового она сможет предложить запутавшейся Америке? И кем станет в глазах уставших от потрясений враждующих партий: Рейганом, способным объединить элиты, или одиноким Никсоном, опирающимся только на электоральные рейтинги? Тринадцать ключей к Белому Дому Еще в 1980 году американский профессор Алан Лихтман и советский геофизик Владимир Кейлис-Борок вывели универсальную формулу, позволяющую почти со 100-процентной точностью прогнозировать итог выборов президента США. Ученые интерпретировали политику в геофизических терминах, рассмотрев не ситуацию «Рейган против Картера» или «либералы против консерваторов», а используя логику «стабильности против потрясений».[2] Для этого ученые изучили результаты 31 президентской избирательной кампании – именно столько их состоялось с 1860 по 1980 год, – чтобы проанализировать и математически описать историко-политическое пространство. Затем Лихтман сформировал 13 бинарных[3] шкал (ключей), «свернув» в них все обстоятельства, сопровождающие борьбу за Белый Дом. Вот эти ключи: № Название ключа Суждение, описывающее ключ 1 Партийный мандат После промежуточных выборов партия власти имеет больше мест в Палате представителей, чем после предыдущих промежуточных выборов 2 Соревновательность в правящей партии Нет серьезной борьбы за номинацию в правящей партии 3 Участие действующего президента Кандидат правящей партии – действующий президент 4 Третья партия Нет сильного кандидата от третьей партии или сильного независимого кандидата 5 Текущая экономика Экономика не находится в состоянии рецессии во время избирательной кампании 6 Долгосрочная экономика Рост реальных доходов на душу населения в годы правления действующего президента равен или выше по сравнению с ростом, который был во время двух предыдущих президентских сроков 7 Изменения в политике Действующая администрации проводит значительные изменения во внутренней политике 8 Социальные волнения Отсутствуют масштабные социальные волнения 9 Скандал Действующая администрация не запятнана крупным скандалом 10 Ошибки в международной политике Действующая администрация не допустила серьезных ошибок во внешней или военной политике 11 Успехи в международной политике Действующая администрация добилась серьезных успехов в области внешней или военной политики 12 Харизматичность кандидата от правящей партии Кандидат от правящей партии обладает харизмой или является национальным героем 13 Харизматичность кандидата от оппозиционной партии Кандидат от оппозиционной партии не обладает харизмой и не является национальным героем Если количество ложных суждений (его называют «числом Лихтмана») равно или меньше 5, то партия власти по итогам выборов сохраняет за собой Белый дом. Если их 6 или более, прогноз для партии власти становился неутешительным. Так был выведен метод, впоследствии прозванный журналистами «13 ключей к Белому дому». За 32 года (начиная с 1984 года в восьми президентских избирательных кампаниях) он ни разу не дал сбоя[4]. К примеру, прогнозируя результаты выборов 1984 года, когда на второй срок переизбирался Рейган, Лихтман оценил 11 из 13 прогностических суждений как «истинные». Согласно этой оценке, можно было ожидать, что за Рейгана проголосует 57% электората. Так и случилось. А вот в 1992 году помимо республиканцев и демократов за Белый дом успешно сражался независимый кандидат (Росс Перо), поэтому имя демократа Клинтона как будущего президента было названо Лихтманом лишь за два месяца до выборов. Переизбрание же Клинтона в 1996 году на второй срок было предсказано более чем за два года до дня голосования. В апреле 2003 года «машина Лихтмана» уверенно прогнозировала переизбрание Буша-младшего, в июне 2005 года «ключи» свидетельствовали о перспективах завоевания Белого дома демократами, а в марте 2010 года был предсказан второй срок Обамы. У этого метода есть одно ограничение. «13 ключей» позволяют предсказывать итог волеизъявления американского электората, но не принимают во внимание мажоритарный характер избирательной системы США. Именно поэтому сложными для прогнозирования оказались президентские выборы 2000 года. Согласно прогнозу Лихтмана, избиратели должны были выбрать Гора. Он и победил с отрывом в полмиллиона голосов. Но затем случилось то, что в истории американских президентских избирательных кампаний наблюдалось до этого лишь однажды, в 1888 году: итоги голосования выборщиков и голосования избирателей оказались разными. Президентом стал Буш-младший, сумевший победить в штатах, от которых делегируется по закону наибольшее число выборщиков. По прогнозу на 2016 год «матрица Лихтмана» насчитала девять «истинных» ключей, что дает основания предполагать победу кандидата от Демократической партии. Оценка «ложно» была поставлена по двум шкалам. Барак Обама не имеет права третий раз выдвигать свою кандидатуру (ключ 3) и в ближайшие годы реальные доходы на душу населения не вырастут (ключ 6). С ключом «партийного мандата» ситуация пока неясна. Этой осенью состоятся промежуточные выборы, в ходе которых будут избираться все члены Палаты Представителей (435 конгрессменов) и 33 из 100 сенаторов. Если демократам удастся сохранить свое преимущество в 10 мест в Сенате и завоевать 17 дополнительных мест в Палате представителей, еще один «истинный» ключ будет у них в кармане. Хотя, как показывает практика, проигрыш «партии власти» на промежуточных выборах – давняя американская традиция. В середине 90-х с реваншем республиканцев столкнулся демократ Клинтон. В конце 2000-х республиканец Джордж Буш-младший беспомощно наблюдал, как Конгресс переходят под контроль представителей демократической партии. А при Бараке Обаме в 2010 году демократы потеряли Палату Представителей. Двенадцатый ключ касается харизмы кандидата от правящей партии. В пострузвельтовские времена таких политиков было лишь двое: герой войны Дуайт Эйзенхауэр (1956 год) и актер Рональд Рейган (1980 год). Учитывая, что Хиллари Клинтон 17 раз признавалась американцами самой влиятельной женщиной в мире[5], она вполне может стать третьей. Математически это означает, что демократический кандидат опередит своего республиканского оппонента минимум на 6-7%, а вероятность его победы по итогам голосования не ниже 79%. Разумеется, если до выборов не произойдет ничего экстраординарного. К слову, прогноз Литхмана был сделан в прошлом году, то есть до «шатдауна» и введения в действие реформы здравоохранения. С тех пор дела у демократов не очень… В поисках нового Рейгана Демократы разочарованы в Обаме. Да, у них получилось взять Белый дом в 2008 и удержать его в 2012, но Конгресс, особенно когда республиканцы получили контроль над Палатой Представителей, стал резко враждебен Белому Дому, и президент не смог наладить с ним диалог. Последовали взаимные обиды и взаимные обвинения. Демократам больше не нужны такие экзотические фигуры. Сейчас их симпатии склоняются к «классике». Судя по опросам[6], Хиллари сегодня является самым классическим демократом. Да и трудно найти кандидата с похожим политическим опытом, известностью и отлаженным механизмом сбора денег для предвыборной кампании. К тому же, историческая «галочка» в графе «первая женщина-президент США» еще не поставлена. На Хилари работает и тот факт, что она не занимает государственных постов и не становится объектом для критики, как ее конкурент вице-президент Байден. Губернатор Эндрю Куомо, которого сегодня активно обсуждают в прессе, ей тоже не конкурент. Он был женат на дочери Роберта Кеннеди и поэтому вхож в тот же клан, что и Джо Байден и Джон Керри. Но ни яркой харизмы, ни свежих идей у него нет. Более 10 лет Куомо был посредственным советником в команде своего отца (Марио Куомо, губернатора Нью-Йорка с 83 по 94 годы), пока в 1993 году президент Клинтон не взял его в правительство. Причем сначала только заместителем министра. В 2002 году он неудачно поборолся за пост губернатора Нью-Йорка. Решил зайти с другой стороны и только в 2006 стал прокурором этого штата... Конечно, у демократов есть шанс найти перспективного молодого политика после промежуточных выборов в Конгресс. Но пока такого явного лидера на горизонте нет. А упускать Белый дом не хочется. Фактор интриги справа нельзя сбрасывать со счетов, особенно учитывая радикализацию настроений в Республиканской партии и провал нескольких подряд левых инициатив Обамы. И все же, если «шатдауны» не дискредитируют обе партии окончательно, и сильный третий кандидат не смешает все карты, а американский избиратель к 2016 году сильно не поправеет, у демократов появится хороший шанс передать Белый дом из рук в руки. При этом Клинтон явно не намерена сильно раздражать республиканцев. Она предсказуемая и системная фигура. Вполне возможно, что ее кандидатура станет компромиссом для тех кругов, что формируют республиканский и демократический истеблишмент. Последним таким персонажем был Рональд Рейган, который смог и обаять избирателей, и сгладить острые углы в отношениях между партиями. Hillaryland А что же сама Хиллари? Своих президентских амбиций она не оставила. Кто-то мог бы. Но не она. 2008-й год Хиллари встретила в собственноручно выстроенной за 15 лет империи. С 1992 года (еще со времен арканзасского Литл-Рока) Hillaryland формировался, как самостоятельная группа ее надежных и проверенных консультантов. Ее команда была непохожа на остальные. Во-первых, все члены этой команды были женщинами (кроме единственного мужчины – гея Нила Латтимора). Во-вторых, все сотрудники ее штаба были личными друзьями Хиллари. Это было особенно важно, учитывая, что не все соратники мужа питали к Первой Леди нежные чувства. Основной костяк этой группы, надолго занявшей Западное крыло Белого дома, составляли: личный помощник госпожи Клинтон Хума Абедин (впоследствии ставшая заместителем руководителя аппарата в Госдепартаменте); главный менеджер всех ее избирательных кампаний Патти Солис Дойл (якобы, она и придумала термин «Hillaryland»); Мэнди Грюнвальд (занимавшаяся производством рекламных роликов для предвыборных кампаний четы Клинтонов); Шерил Миллс, известная как адвокат, защитивший президента Клинтона от импичмента в 1999 году; советники по политическим вопросам Энн Льюис и Миньон Мур; пресс-секретарь президента Клинтона и ассистент Первой леди Эвелин Либерман; помощницы Хиллари в политических инициативах Тамера Луццатто, Каприция Маршалл и Неера Танден (последняя занималась вопросами энергетики и здравоохранения при Билле Клинтоне, была мозгом президентской кампании Хиллари, а затем руководителем отдела внутренней политики во время второй президентской кампании Барака Обамы); бессменный спичрайтер Лисса Мускатин; глава ее предвыборного штаба 2008 года и бывший начальник канцелярии Билла Клинтона Мэгги Уильямс, а также руководитель аппарата Первой леди и Посол США по Глобальным женским вопросам при Госдепе Мелани Вервир. Весь этот Hillaryland изначально планировался миссис Клинтон как герметичная замкнутая на себя структура со своей субкультурой, характеризующаяся отсутствием утечек информации в прессу и бесконечной преданностью своему боссу, чему мог бы позавидовать любой американский политик. Например, когда у Тамеры Луццатто, бессменного руководителя аппарата миссис Клинтон, обнаружили опухоль мозга, и потребовалась срочная операция, Луццатто настояла на том, чтобы операцию назначили на следующий день после решающих праймериз – только в это время ее отсутствие никак не могло повредить работе штаба Хиллари. Долгое время модель этого мирка исправно служила миссис Клинтон. Женщины «хиллариленда» уверенно продвигались по политической карьерной лестнице, параллельно руководили благотворительными фондами семьи, поддерживали на должном уровне ее многочисленные социальные инициативы и работали как единый отлаженный механизм. Однако герметичность и изоляционизм не всегда идет на пользу эффективной кампании (как в свое время это продемонстрировала администрация Буша-Чейни). Гарольд Икес, глава Комиссии по уставу и процедуре Национального комитета Демократической партии (DNC – своего рода ЦК партии), советник четы Клинтонов и один из немногих, кто мог легко перемещаться между двумя лагерями, Билла и Хиллари, как-то заметил: «Когда все знают “как лучше” и мыслят только в одном направлении, перекрывается доступ к другим идеям. Вы их просто не видите или не доверяете им». Выиграть президентскую номинацию в 2008 году, опираясь только на собственный мир и его идеи, у Хиллари не получилось. Теперь придется опираться на другие идеи и, возможно, других людей. Конечно, многие из ветеранов будут рядом – ее давние соратницы во главе с Миллс, Абедин и Маршалл никуда не денутся. Но слишком многие не готовы вернуться к предыдущей главе. Советник по вопросам политики Джейк Салливан сейчас работает на Байдена. Скорее всего, он будет играть заметную роль в его будущей кампании, если таковая состоится. Социолог и главный стратег ее прошлой кампании Марк Пенн теоретически может снова примкнуть к Клинтон, но пока он сосредоточен на корпоративной работе в Microsoft, где в качестве вице-президента занят глобальными стратегиями рекламного развития. Говард Вольфсон, ее давний пресс-секретарь, последнее время работал на бывшего мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга, а Фил Сингер, прекрасно зарекомендовавший себя шесть лет назад, в настоящее время является советником Эндрю Куомо. «Бессменный клипмейкер» четы Клинтонов Мэнди Грюнвальд ушла к сенатору Элизабет Уоррен[7]. Своего соратника и блестящего менеджера всех кампаний Патти Солис Дойл Хиллари уволила и едва ли попросит вернуться. Все это время Солис Дойл работала на Обаму, параллельно занимаясь делами собственной финансовой компании. И Хиллари, и все ее консультанты прекрасно понимают, что для новой кампании необходима свежая кровь. Как предполагают аналитики, в команду могут влиться Джен О'Мэлли Диллон (заместитель руководителя кампании Обамы) и молодой Робби Мук (который успешно провел кампании Терри Маколиффа и Гай Сесиль[8]). Вероятнее всего, госпожа Клинтон «пересядет на гибрид» из опытных ветеранов и новичков. Люди, подобные Бейкер, Танден и Мур продолжат консультировать ее, но официальной кампанией займется «молодая группа». Во второй половине прошлого года, покинув Госдепартамент, Клинтон уже расширила свою команду платных политических советников. Судя по всему, сейчас она рассчитывает на семейные связи, людей Обамы и более серьезную, чем в прошлый раз, финансовую поддержку. Независимый и комфортный феминистский Hillaryland придется сменить на более просторный, величественный, но изрезанный лабиринтами Clintonland. Clintonland Если учесть, что в США избирательная кампания идет всегда, там не бывает «межвыборных каникул», и любые телодвижения политиков следует рассматривать как предвыборные. «Готовить сани» американская элита начинает за несколько лет до ожидаемого события. У Хиллари эта подготовка началась с семьи… Продолжение следует. [1]> Речь идет прежде всего о Криссе Додде и Чаке Шумере, имеющих обширные связи в банковских кругах. В 2008 году они работали на Клинтон, а помогали Обаме. История этих предательств в деталях рассказана в книге Марка Гальперина и Джона Хейлемана «Смена игры»: Mark Halperin, John Heilemann/Game Change: Obama and the Clintons, McCain and Palin, and the Race of a Lifetime/Harper, 2010 [2] «Стабильность» в данном случае ― победа на выборах партии, чей президент занимает Белый дом, а «потрясение» ― проигрыш. В геофизике потрясение (stress) имеет другой смысл, впрочем, вполне соотносимый с электоральным ― геологическое напряжение. В 1981 году учёные изложили первые результаты совместной работы в статье, где рассматривались общие подходы к математическому анализу статистики президентских выборов в США, состоявшихся с 1860 по 1980 год. [3] Имеется в виду не 0 и 1, а «истинно» и «ложно». [4] A.Lichtman/The Keys To The White House/Lanham: Madison Books, 1996. [5] Статистика ведется с 1948 года; второе и третье места занимают Элеонора Рузвельт и Маргарет Тэтчер – 13 и 6 раз, соответственно. [6] Согласно серии недавних опросов Public Policy Polling, 59% потенциального демократического электората США готово в 2016 году отдать свои голоса Хиллари Клинтон (26% ― Джо Байдену). Есть и другие возможные кандидаты на пост президента от Демократической партии, но они пока не очень популярны. [7] Сенатор Уоррен также рассматривалась истеблишментом Демократической партии как возможный кандидат-2016, но по харизме и опыту она явно уступает и Хиллари, и Байдену. [8] На сенатора Сессиль негласно возложена миссия сохранения за демократами большинства в Сенате на предстоящих промежуточных выборах.  Наталья Войкова

01 мая 2013, 05:34

Валентина Матвиенко жжот напалмом

Валентина Матвиенко жжот напалмомПредседатель Совета Федерации Валентина Матвиенко:"У нас с ней очень много общего. Мы закончили одинаковые институты, вместе с ней активно занимались общественной деятельностью, начинали в молодежном политическом движении, далее работали в парламенте, правительстве и так далее"Это Валентина Ивановна о Маргарет Тэтчер. Гениально. Занавес...

09 апреля 2013, 05:21

О Маргарет Тэтчер

Она умерла, и это повод вспомнить о ней. Нет у меня никаких личных чувств к покойной мадам Тэтчер, даже ненависти нет – как нет у меня ненависти к Атилле и Чингис-хану. Но, как человек, живший в Англии в те годы, скажу: Англия была чудесной страной до появления Тэтчер.Автор: Исраэль Шамир Источник.Мнение Эдуарда ЛимоноваСтала премьер-министром в 1979 году.В 1981 году заключенные Ирландской революционной армии, среди которых был Бобби Сэндс, только что избранный депутатом парламента Великобритании, объявили голодовку. Они требовали вернуть им статус политических заключенных, тогда только что у них отобранный, и выдвинули несколько требований поменьше, такие как право не носить тюремную робу, право не делать тюремную работу, право на один визит, одну посылку и одно письмо в неделю, право на свободу связи с другими заключенными и право на помилование.Тэтчер, несмотря на огромное общественное давление, не пошла на уступки. Заключенные IRA тоже не пошли. Первым 5 мая 1981 года в тюрьме «Мэйз» умер от истощения после 66 дней голодовки депутат Бобби Сэндс. Ему было 27 лет. На похороны пришли тогда 100 000 человек.Вслед за Сэндсом умерли еще девять его товарищей. Тэтчер не дрогнула.В 1983 году она начала войну с Аргентиной за Фолклендские острова, находящиеся у побережья Аргентины и захваченные Великобританией бог знает когда, когда еще не было Панамского канала и скалистые холодные острова были стратегически важны. В войне погибли 255 британских военных и 649 аргентинских военных, среди них весь экипаж крейсера «Генерал Бельграно».Следующим массовым злодеянием премьер-министра была её война против английских шахтеров. Забастовка шахтеров в 1984–1985 годах не сломила желания Тэтчер уничтожить неприбыльную угольную промышленность, и дама – премьер-министр полностью уничтожила угольную промышленность Великобритании, оставила без работы десятки тысяч человек. Повергла в нищету десятки тысяч семей.Это только несколько страниц из биографии кумира наших либеральных экономистов и политиков. Но все кровавые.Комментарии британцев1776 v Red Coats Она изменила Британию в худшую сторону. Она ввела всех в заблуждение. Она начала уничтожать рабочие места с высокими зарплатами в производственном секторе, заменив их на низкооплачиваемые рабочие места в сфере обслуживания. Ученые-проститутки назвали это «новой экономикой», «экономикой сферы обслуживания», «экономикой знаний». Отсутствие роста реальных доходов потребителей привело к тому, что Банк Англии начал расширять систему кредитования, дабы потребитель продолжал увеличивать свои траты. Ростом потребительской задолженности заменили отсутствие роста доходов потребителей. Политика низких учетных ставок Банка Англии привела к «пузырю» на рынке недвижимости. Цены на жилье резко выросли, и владельцы домов получили возможность для накопления капитала за счет рефинансирования ипотеки. Потребители поддерживали экономику на плаву, беря все больше денег в долг, пока пузырь не лопнул. А теперь все банкроты – потребители, банки, вся страна. Если вы не страдаете от потери памяти, то можете поблагодарить «железную леди», которая все это начала.@AsaWinstanley Из-за Тэтчер вымирали целые города. В южном Уэльсе до сих пор есть места, так и не оправившиеся от разрухи и социального распада после закрытия шахт.@SirBlibofDoh Одна смерть – это трагедия, а уничтожение миллиона рабочих мест – статистика.@MickFactoryBoy Сегодняшние тори заканчивают начатое Тэтчер. «Пусть рабочий класс знает свое место». @PunkHammer Достаточно сказать, что мое отрочество и юность были отмечены горечью и злостью вместо радости и счастья.@communist_party Просто поразительно сравнивать, что пишут в СМИ по поводу смерти Тэтчер, которая нанесла столько вреда рабочему народу, и Чавеса, который сделал столько хорошего.@totallyW Не стоит забывать, что именно политика свободного, нерегулируемого рынка, продвигавшаяся Тэтчер и Рейган – это семя той рецессии, которую переживает мир сейчас.@mykkym1 Хочется надеяться, что тори не планировали организовать дорогие похороны за государственный счет для миссис Тэтчер. Мы этого не можем себе позволить, да и большинство не хочет!Андрей Фурсов о неолиберальной революцииЭпоха с 1945 по 1975 годы была замечательной во многих отношениях. С чисто экономической точки зрения за это тридцатилетие было создано столько товаров и услуг, что в стоимостном выражении это примерно равняется всему, что было создано с 1801 по 1945 год. Это был период экономического бума. В результате за эти 30 лет, с 1945 по 1975 годы, на Западе значительная часть общества, прежде всего средний слой, оказалась в выигрыше от той ситуации, которая сложилась. Выигрыш этот был обусловлен двумя факторами. Во-первых, просто появился экономический продукт, от которого можно было отстегнуть средним слоям и верхушке рабочего класса, чтобы стимулировать спрос. Но был еще один фактор — наличие Советского Союза. Чтобы, не дай Бог, середина общества и верхушка рабочего класса не стали активно голосовать за левые партии, для этого нужно было как-то их замирить. Нужно помнить, что на рубеже 40-50-х годов в Италии и Франции коммунисты были очень близки к тому, чтобы если не взять власть, то очень сильно потеснить власть предержащих той эпохи. И в течение 30 лет верхушка капиталистической системы, так сказать, отстегивала часть продукта вниз. Однако в середине 70-х годов экономический бум стал заканчиваться. Государство всеобщего собеса подошло к пределу своей эффективности. Но самое главное заключалось в другом — усилившиеся средние слои и усилившаяся рабочая верхушка стали претендовать на политическую власть. Этого верхушка мирового капиталистического класса позволить уже не могла и она это озвучила. В 1975 году по заказу Трехсторонней комиссии три человека, Хантингтон, Крозье и Ватануки, написали знаменитый доклад «Кризис демократии», в котором прямо и откровенно сказали, что демократия — это не ценность, это инструмент, и что если дальше будет развиваться тенденция 50-60-х годов, то безответственные группы могут бросить вызов истеблишменту. И здесь возникла необходимость каким-то образом пригасить этот подъем среднего слоя и рабочего класса. Пригасить его можно было двумя способами. Один способ был назван в этом докладе — внесение некоторой апатии в массы. Вторая, значительно более эффективная вещь — это деиндустриализация, то есть вынесение промышленности за рамки ядра капиталистической системы. И таким образом убивались сразу два зайца. Во-первых, прекращался рост рабочего класса, во-вторых, той части рабочего класса, которая оставалась, можно было сказать — вы требуете больше зарплаты? Да мы вообще завтра совсем переведем всю автомобильную промышленность в Южную Корею, и там люди будут готовы трудиться за пятую часть того, что вы здесь получаете, и вы не получите и этого. То есть это было очень мощное средство давления на рабочий класс и на средний класс. Ударниками, стахановцами этого процесса были Тэтчер и Рейган, соответственно, в Великобритании и в США. Вот вкратце и упрощенно причина перехода к неолиберальной схеме.Я озвучу некоторые цифры, которые написал в своей книге «Краткая история неолиберализма» Дэвид Харви .Замечательная книга.Отлично. Темп мирового экономического роста в 60-х составлял 3,5%, в 70-х — 3,2%; в 80-х — 1,4%; в 90-х (можно сказать, это апофеоз неолиберализма) — 1,1%; в 2000-х (но докризисных) чуть более 1%. Это ли не свидетельство банкротства неолиберализма в плане экономики?И да, и нет. Дело в том, что с точки зрения предыдущей эпохи, 1945-1975 годов, это, конечно, банкротство. С точки зрения эпохи, скажем, конца 70-х — начала XXI века, это не банкротство, так и было задумано, потому что была задумана деиндустриализация. Я вам добавлю еще одну цифру. В 2010 году специалисты посчитали, что если из мирового валового продукта 2010 года вычесть Китай и Индию, то он получится на уровне 1980 года. То есть на самом деле мастерская мира действительно переехала в Китай и в Индию, а ядро занималось переделом, то есть процесс шел в противоположную сторону тому, что было в 1945-1975 годах.Что тогда ждет общество? Вы сейчас говорите фактически о верхушке, об элите, а широкие массы в каком состоянии окажутся? Я озвучу одну цифру перед тем, как вы ответите на этот вопрос. Опять же обращаюсь к Дэвиду Харви. Реальная зарплата в США в 2000 году была примерно на уровне 1968 года, то есть чудный новый мир оборачивается застоем, хотя вроде бы все же таки небольшой экономический рост, но он все-таки есть. Куда девались продукты от общества? Очевидно, если верить тому, что вы говорите, они попали в руки очень узкой группы, а реальная зарплата среднего класса оказалась на том же самом уровне, то есть они работают фактически вхолостую, и фактически это говорит об эксплуатации.Совершенно верно. Я не буду говорить о той части американского общества, чьи доходы упали, но есть какая-то его часть, около 20-30%, чьи доходы остались на уровне 1980 года. Благодаря чему они остались на уровне 1980 года? Благодаря тому, что женщины стали работать. То есть семейный доход остался на уровне 1980 года благодаря тому, что женщины стали активно работать. Еще одна вещь произошла, безусловно, за последние 30-40 лет. На Западе резко упал уровень образования. То, что происходит с образованием сейчас в Российской Федерации, Запад прошел в 70-80-е годы. К нам этот процесс пришел значительно позже, он идет у нас медленнее, потому что советская система образования была исходно сильнее западной системы. И несмотря на то, что эту систему уже 20 лет ломают со страшной силой, как-то никак ее не получается доломать. Что будет дальше, посмотрим, но в любом случае мир десятых годов XXI века во многих отношениях есть мир значительно более бедный, значительно более опасный и значительно менее образованный, чем мир 60-х годов.Pink Floyd - The Post War Dream Tell me true, tell me why was Jesus crucifiedIs it for this that daddy died?Was it you? Was it me?Did I watch to much T.V.?Is that a hint of accusation in your eyes?If it wasn't for the nipsbeing so good at building shipsthe yards would still be open on the clydeAnd it can't be much fun for thembeneath the rising sunwith all their kids committing suicideWhat have we done, Maggie what have we doneWhat have we done to EnglandShould we shout, should we scream"What happened to the post war dream?"Oh Maggie, Maggie what did we do?Послевоенная мечтаСкажи мне правду, почему Христа распяли?Это потому, что умер отец?Это из-за тебя? Или меня?Или я просто очень много смотрел TV?Это намек на осуждение в твоих глазах?Если бы не были япошкиТак хороши в строительстве кораблей,Верфи все еще были б открыты на Клайде,Для них это не может быть очень веселоПод восходящим солнцем,Со всеми их детьми, совершающими самоубийствоЧто же мы сделали, Мэгги, что же мы сделали?Что же мы сделали с Англией?Должны мы кричать, должны мы вопить"Что случилось с послевоенной мечтой?"О, Мэгги, что же мы сделали?