• Теги
    • избранные теги
    • Компании1279
      • Показать ещё
      Разное772
      • Показать ещё
      Страны / Регионы753
      • Показать ещё
      Международные организации65
      • Показать ещё
      Люди152
      • Показать ещё
      Издания66
      • Показать ещё
      Формат27
      Показатели41
      • Показать ещё
      Сферы4
Monsanto
Monsanto
Monsanto Company (Монсанто) — транснациональная компания, мировой лидер биотехнологии растений. Основная продукция — генетически модифицированные семена кукурузы, сои, хлопка, а также самый распространённый в мире гербицид «Раундап».   Компания « ...

Monsanto Company (Монсанто) — транснациональная компания, мировой лидер биотехнологии растений.

Основная продукция — генетически модифицированные семена кукурузы, сои, хлопка, а также самый распространённый в мире гербицид «Раундап».

 

Компания «Монсанто» существует более ста десяти лет. Ее основал в 1901 году некто Джон Куини с целью производства сахарина. При этом происхождение его формулы весьма туманно: то ли Куини позаимствовал её где-то у прежнего работодателя, то ли изобрел сам.

В 1920 году «Монсанто» приступает к производству серной кислоты и других химикатов, в числе которых полихлорированные бифенилы — печально известные ПХБ. Позже выяснилось, что они подрывают репродуктивное здоровье, вызывают нарушение развития у детей и иммунные проблемы.

В 1940 году «Монсанто» приступает к производству синтетических тканей и пластика и с тех пор прочно входит в десятку крупнейших его производителей в США.

В 1960-х годах компания создает подразделения по производству гербицидов.

С 1962 по 1971 год «Монсанто» является главной компанией-поставщиком в армию США знаменитого гербицида «Агент “Оранж”», использованного во время войны во Вьетнаме. Пострадали тысячи людей, в том числе и американские ветераны, заработавшие онкологические заболевания.

В 1987 году «Монсанто» была названа одним из ответчиков по делу о выплате ста восьмидесяти миллионов долларов ветеранам войны во Вьетнаме, подвергшимся воздействию «Агента “Оранж”».

В 1976 году «Монсанто» успешно коммерциализирует гербицид собственного производства «RaundUp», который быстро становится самым продаваемым химикатом в мире.

[Далее]1982 год ознаменовался переселением двух тысяч жителей из местечка Таймс Бич в Миссури после обнаружения загрязнения территории диоксинами, соединениями, образующимися при производстве тех самых ПХБ. Источником проблемы называли стоящий в тех краях химический комбинат, принадлежащий «Монсанто», но компания отрицала всякую связь загрязнения со своим производством и избежала серьезной ответственности.

В 1986 году компании пришлось ответить по иску о халатности, приведшей к смертельному отравлению бензолом рабочего на своей фабрике «Chocolate Bayou Plant» в Техасе. «Монсанто» была вынуждена выплатить сто миллионов долларов семье Уилбора Джека Скина, умершего от лейкемии, вызванной многократным воздействием этого вещества. Сумма не столь обременительная для «Монсанто», как может показаться. Как обычно, этим все и закончилось, если не считать пятьдесяти тысяч долларов на противодействие принятию закона, запрещающего сбросы химикатов, вызывающих онкологические заболевания и пороки развития, в источники питьевой воды.

В 1988-м дочерняя компания «Монсанто» «G.D. Searle & Со» обвиняется Федеральным судом присяжных в халатности, которая была допущена при проведении исследований на безопасность внутриматочной спирали их производства, которая была поставлена почти десяти миллионам женщин с 1974 по 1986 год. Именно в этот период компанией руководил будущий министр обороны США Дональд Рамсфельд.

В 1990 году Агентство по охране окружающей среды США выявило фальсификации в исследованиях «Монстанто» 1979 года о том, что загрязнение диоксинами не приводит к риску возникновения онкологических заболеваний. «Монсанто» выводы сделала и в этом же году потратила более четырехсот тысяч долларов на борьбу против законопроекта, известного как «Большая Зеленая Инициатива». Он был направлен на поэтапное сокращение использования пестицидов, в том числе производимого «Монсанто» алахлора, вызывающего онкологические заболевания и заодно способствующего потеплению климата.

В 1991 году компанию оштрафовали за попытку сокрытия слива отходов в воды реки Мистик, штат Коннектикут. На миллион двести долларов.

В 1994 году «Монсанто» получает разрешение на свой первый биотехнологический продукт для использования в молочном животноводстве — трансгенный бычий гормон роста «Posilac».

В 1995 году компанию сделали ответчиком по иску за предоставление предположительно радиоактивного железа для проведения  исследования среди восьмисот женщин, которые получали его во время беременности. Потом заставили выплатить сорок один миллион долларов компании по переработке отходов в Техасе, чтобы те уничтожили токсичную свалку отходов, содержавших препарат для уничтожения сорной газонной травы от «Монсанто» - «Weed-B-Gon», с содержанием канцерогена 2,4D. Это искусственно созданный фитогормон, основной компонент того самого «Агента “Оранж”».

В 1996 году при публикации исследования о безопасности трансгенной сои "Монсанто" "придержала" некоторые данные.
Когда эту информацию удалось добыть, выяснилось, что ГМ-соя содержит значительно меньше белков и других питательных веществ, а поджаренная ГМ-соя содержит вдвое больше лектина (белка), который может блокировать способность организма усваивать другие питательные вещества. Более того, жареная ГМ-соя содержит в семь раз больше ингибиторов трипсина, основного аллергена соевых бобов. Проще говоря, трансгенная соя вредна для здоровья. Исследование «Монсанто» называлось «Состав семян сои, устойчивой к глифосату, эквивалентен составу традиционных соевых бобов». В Европейском Союзе «Монсанто» отказалась раскрыть данные о результатах своих собственных экспериментов по скармливанию животным ГМ-кукурузы (который выявил серьезные отклонения у крыс, получавших в пищу ГМО), назвав их коммерческой тайной (Confidential Business Information — CBI). Позже суд Германии обязал компанию опубликовать эти данные. Одна из линий ГМ-кукурузы от «Монсанто», устойчивых к вредителям (единственная разрешенная к выращиванию в ЕС), была запрещена для выращивания во Франции и других странах Евросоюза после публикации выводов французского эксперта Сералини, сделанных на основании данных «Монсанто».

Параллельно с этим вспыхнул скандал в Германии. 10 июня суд города Кёльна обязал «Монсанто» обнародовать результаты всех исследований ГМ-кукурузы линии MON863. Эти исследования проводила сама компания, и они выявили потенциальную возможность опасности этой ГМ-кукурузы для здоровья людей. Где-то монсантовские безопасники допустили прокол, и информация об этом конфиденциальном документе просочилась наружу. Согласно внутреннему докладу «Монсанто», у подопытных крыс, которых кормили ГМ-кукурузой, возникли серьезные проблемы с кровеносной и иммунной системами. "Гринпис" при поддержке правительства Германии инициировал судебный процесс, однако «Монсанто» заявила, что проблемы у крыс носят случайный характер и не говорят об угрозе ГМО для человека. Компания пыталась предоставить необходимые документы лишь частично, ссылаясь на коммерческую тайну, и даже подала встречный иск на правительство Германии, пытаясь помешать огласке документов. Любопытно во всём этом то, что, несмотря на шумиху и судебную возню, воз снова и ныне там. В буквальном смысле. ГМ-кукуруза по-прежнему выращивается в Германии и вообще в Европе.

«Монсанто» в 1996 году проводит внедрение первых трансгенных культур сои, устойчивой к «Раундапу», и хлопчатника, убивающего вредителей.

Через год, в 1997-м, на фоне многочисленных судебных исков, подающихся на компанию в связи с загрязнением, образующимся из-за работы её предприятий, «Монсанто» образовывает дочернюю компанию «Solutia». Дочке, предназначенной принимать на себя удары недовольных, велят заниматься производством промышленных химикатов, сама же «Монсанто» внедряет новые ГМО: рапс, новые сорта ГМ-хлопчатника, кукурузу. Попутно скупая ключевые семенные компании для устранения конкуренции.

В 1998 году проходит внедрение печально знаменитой в Латинской Америке ГМ-кукурузы, устойчивой к «Раундапу».

В 2000–2002 годах «Монсанто» «объединяется» с компанией «Pharmacia & Upjohn Inc.» и формально разделяет химический и сельскохозяйственный бизнес. Теперь «Монсанто» занимается исключительно агробизнесом. С этого момента экспансия компании «во весь мир» резко усиливается.

В феврале 2002 года решением суда штата Алабама «Монсанто» признана виновной в шести различных нарушениях: халатности, пренебрежении законодательными нормами, утаивании информации, создании опасной ситуации, злоупотреблении и произволе. Суть проблемы: в 1966 году сотрудниками «Монсанто» были выявлены факты мгновенной гибели рыбы, выловленной в местной речке. Из рыбы хлестала кровь, а чешуя слезала с нее так, будто ее опустили в кипяток. В 1969 году они выловили из другой речушки рыбу, содержание ПХБ в которой превышало допустимое в 7,5 тысяч раз. Но об этом никто не узнал, так как компания решила, что «объект обойдется очень дорого, если резко ограничить сбросы, а мы не можем позволить себе потерять ни одного доллара». Документы, предоставленные суду, подтверждают, что в «Монсанто» знали об опасности, которой подвергаются жители городка, но они продолжали отравлять окрестности ПХБ, не желая терять прибыли. Интересность данного события заключается в вердикте суда, в котором говорилось, что «Монсанто» «грубо нарушила закон, эти нарушения настолько велики, что выходят за все возможные границы порядочности, являются зверскими и совершенно неприемлемыми в цивилизованном обществе».

В 2003 году по иску двадцати тысяч жителей города Эннистон, штат Алабама, решением присяжных «Монсанто» признано несущим ответственность за загрязнение земли и воды ПХБ. «Монсанто» и «Solutia» соглашаются выплатить по исковому заявлению шестьсот миллионов долларов. В том же году «Solutia» объявляется банкротом, что благополучно позволяет осуществить схему под нехитрым русским названием «концы в воду».

В 2004 году компания создает холдинг «American Seeds» для ведения бизнеса, связанного с семенами кукурузы и сои. Начинается масштабное поглощение брендов.

В 2005 году вспыхивают многочисленные протесты потребительских и экологических организаций в связи с опасностью ГМ-культур, устойчивых к «Раундап». Одна из главных претензий — появление суперсорняков, с легкостью игнорирующих этот гербицид. Практически сразу же вспыхивает новый скандал. Комиссия США по ценным бумагам и биржам выявляет факты подкупа индонезийских официальных лиц и членов их семей с целью получения разрешения на выращивание трансгенного хлопчатника без проведения экологической экспертизы. Департамент юстиции США оштрафовал «Монсанто» на полтора миллиона долларов.

В этом же году шестеро ученых, работающих в правительстве Канады, в том числе доктор Маргарет Хайдон, сообщили в Канадский Сенат, что «Монсанто» предлагала специалистам из Министерства здравоохранения взятки на сумму от одного до двух миллионов долларов за выдачу разрешения на коммерческое использование трансгенного бычьего гормона роста rbGH без проведения дополнительных исследований. Позже выяснилось, что одна из ключевых специалистов Управления питания и лекарственных препаратов США (FDA), с чьей помощью допустимый уровень содержания антибиотиков в молоке был увеличен в 100 раз с целью облегчения процедуры одобрения этого гормона, оказалась бывшим работником «Монсанто».

В это же время Служба выдачи патентов и торговых знаков США (US Patent and Trademark Office) отзывает 4 ключевых патента «Монсанто» на ГМО. Причина — оспаривание этих патентов со стороны Общественного патентного фонда (Public Patent Foundation — PUB-PAT), который заявил, что «Монсанто» использует данные патенты как инструмент для преследований, запугиваний и судебных разбирательств и в ряде случаев доведения до банкротства американских фермеров. «Монсанто» ежегодно тратит более 10 млн. долларов на такую антифермерскую деятельность, против только лишь предположительно неправомерного использования запатентованных семян.

В 2006–2007 годах «Монсанто» покупает сразу несколько крупных региональных семенных компаний, в том числе лидера в сфере производства семян хлопчатника «Delta and Pine Land Со». Начинаются обвинения «Монсанто» в создании монополии в сфере семеноводства, но поглощение продолжается.

В 2008 году поглощены компании, занимающиеся селекцией сахарного тростника, и датская компания по созданию гибридных семян. Выражения опасения потребителей и предприятий пищевой промышленности, связанные с повышением содержания гормонов в продуктах мясо-молочного животноводства, принимают массовый характер, и «Монсанто», не желая повторять ошибку с «Solutia», продает свой бизнес по производству гормона «Posilac».

В 2009 году Департамент юстиции США сделал громкое заявление о проверке факта монополизации в секторе семеноводства, но никаких решений до сих пор не принято. Зато объем продаж «Монсанто» составляет 11,5 миллиардов долларов, а чистый доход компании за год равен 2,1 миллиарда долларов. В целях «осветления имиджа» «Монсанто» объявляет о начале проекта, направленного на улучшение условий жизни десяти тысяч малых фермеров, проживающих в тысяче ста деревнях Индии. Разумеется, данные фермеры должны производить ГМ-кукурузу и ГМ-хлопчатник, на разработку новых технологий создания и выращивания которых направлено мощное финансирование.

Несколько позже, в сентябре, Федеральный суд США признал, что Департамент сельского хозяйства США нарушил федеральное законодательство, выдав «Монсанто» разрешение на коммерциализацию трансгенной сахарной свеклы.

На 2010 год рыночная капитализация «Монсанто» составляла более тридцати семи миллиардов долларов. Сейчас этот показатель ещё выше. Ссылка

https://ru.wikipedia.org/wiki/Monsanto_Company

http://www.monsanto.com/global/ru/

Bayer и ГМО: рекорд In Cash на M&A

Развернуть описание Свернуть описание
23 мая, 16:13

Top 5 ROE Stocks to Buy as Markets Rebound

ROE helps investors distinguish between profit-generating companies from profit burners and is useful for determining the financial health of a company.

21 мая, 12:38

Константин Никифоров: Monsanto в ЕС

Monsanto вновь напомнила о себе. Имя ее не фигурирует, но это особой роли не играет: разработчик и так известен. "Еврокомиссия намерена узаконить токсичный пестицид глифосат на сельскохозяйственном рынке ЕС. Об этом свидетельствует законодательный документ, ставший отправной точкой для начала переговоров со странами – членами альянса. Если предложение получит одобрение среди всех стран-членов ЕС, то пестицид, вызывающий рак, сможет официально закрепиться на сельскохозяйственном рынке как минимум ещё на следующие 10 лет. Уже не первый год учёные предупреждают касательно фатального действия пестицида для здоровья человека. Организации по защите прав потребителя придерживаются аналогичного мнения. Глифосат — гербицид, использующийся для борьбы с сорняками и выпускающийся (например, в России) сразу под несколькими торговыми названиями, например: «Раундап», «Глифор», «Торнадо» и «Ураган».

Выбор редакции
17 мая, 15:00

По вине Monsanto каждый второй ребенок к 2025 году будет аутистом

Американская журналистка Джанет Пелан в своей новой статье отмечает, что Массачусетский технологический институт (MIT) пришел к неутешительному выводу: к 2025 году каждый второй ребенок, рожденный на Земле, будет аутистом.Доктор Стефани Сенефф, сообщая эту новость представителям прессы, отметила, что винить в грядущей эпидемии надо компанию Monsanto, которая известна своей агрессивной политикой в сфере генномодифицированных продуктов, и её гербицид Roundup. Исследователь пояснила, что данный продукт содержит глифосат. Этот гербицид был разработан в 1970 году, но тогда его нельзя было использовать на растениях, потому что растение погибало после использования этого гербицида. Однако рост объема посевов растений, которые содержат ГМО, привел к повсеместному применению этого гербицида.Автор отмечает, что компания Monsanto специально модифицировала эти растения, чтобы они, вместо того чтобы погибать от глифосата, полностью впитывали его в себя. Представители компании не раз заявляли о том, что употребление продуктов, которые были обработаны глифосатом – полностью безопасно для здоровья, однако эксперты MIT уверенны в обратном.Изначально в США продуктом Roundup опрыскивали только генно-модифицированную сахарную кукурузу и сою, однако сейчас им обрабатываются посевы пшеницы.Вместе с тем не только указанные продукты содержат указанные вредные вещества, но и «обычная» американская газировка содержит большое количества глифосата.Согласно исследованию, данный гербицид уничтожает определенные виды кишечных бактерий, что ведет к таким заболеваниям как синдром Альцгеймера, болезнь Паркинсона, которые приобрели характер самой настоящей эпидемии на Западе. Ожирение и депрессия, как «побочный эффект» употребления глифосата в пишу, звучат куда менее страшно, по сравнению с тем фактом, что данный гербицид вызывает аутизм у потомства.Многие западные эксперты, включая доктора медицинских наук Риму Лейбоу, уверены, что американская олигархия давно знала о данном эффекте от использования глифосата, однако она решила использовать его для создания популяции, которая будет способна только подчиняться и выполнять простейшие виды работы.отсюда

11 мая, 13:56

Cosan (CZZ) Q1 Earnings Fall Y/Y on Weak Sales, Margins

Cosan Limited (CZZ) reported weak results for first-quarter 2017. Net income in the quarter was R$21.1 million (US$6.7 million), down 83.8% from the year-ago tally of R$130.3 million (US$33.3 million).

Выбор редакции
10 мая, 13:42

The 2017 “March Against Monsanto” May 20, 2017

By Catherine J. Frompovich If you don’t like eating genetically modified ‘phoods’, you just may want to join the world-wide protest march Saturday, May 20,...

09 мая, 16:30

Zacks.com featured highlights: Lear, BT Group, Monsanto, Ternium S.A. and Credicorp

Zacks.com featured highlights: Lear, BT Group, Monsanto, Ternium S.A. and Credicorp

Выбор редакции
Выбор редакции
08 мая, 16:07

Top 5 ROE Stocks to Buy on Stellar Earnings Show

ROE helps investors distinguish between profit-generating companies from profit burners and is useful for determining the financial health of a company.

08 мая, 06:39

Смертельно опасные сладости: как маркетологи обманывают и травят наших детей

В течение многих лет производители продуктов пищевой промышленности уверяли потребителей в абсолютной безопасности высокофруктозного кукурузного сиропа (HFCS), сравнивая его степень вредности со свойствами обычного сахара. Однако результаты последних исследований американских ученых, опубликованные на страницах «Washington Post», вызвали настоящий шок у всех тех, кто обеспокоен экологической стороной безопасности современного питания. Оказалось, что изготовляемый из кукурузного крахмала подсластитель отравляет организм благодаря содержанию в нем одного из самых ядовитых металлов – ртути, попадание которой в кровь вредит репродуктивной системе и негативно сказывается на всех жизненно важных функциях.

07 мая, 12:34

Человеческая еда, турецкая политика и светлый западный хайтек

Вот, допустим, корм для кошек. Считается, что кормить кошек надо не свежеприготовленной едой, а хорошим кормом – он для них полезнее. Но если так… почему же нет такого полезного корма для людей? Аналоги сухого корма – разные дошираки – напротив, считаются довольно вредными.

06 мая, 19:09

Человеческая еда, турецкая политика и светлый западный хайтек

1. Вот, допустим, корм для кошек. Считается, что кормить кошек надо не свежеприготовленной едой, а хорошим кормом – он для них полезнее. Но если так… почему же нет такого полезного корма для людей? Аналоги сухого корма – разные дошираки – напротив, считаются довольно вредными.2. Турция и Индия собираются отказаться от доллара во взаимных расчётах:https://aftershock.news/?q=node/515864Как я и предсказывал, процесс дедолларизации из месяца в месяц только набирает обороты:http://ruxpert.ru/Дедолларизация3. Прекрасное о западных высокотехнологичных компаниях – о тех самых, на которые нам следует равняться по мнению восторженных любителей хайтека:https://t.me/crimsondigestВ судебном процессе по поводу "канцерогенов компании Монсанто" (американской компании — лидера рынка ГМО технологий) периодически всплывают интересные эпизоды. Например, некоторые научные статьи в защиту главного гербицида Монсанто (Roundup, ради обработки которым собственно и покупают ГМО-семена) писались по заказу компании или самой компанией, а маститые ученые просто подписывали текст о том, что никакого рака Roundup не вызывает. Прекрасно. Очень повышает доверие к научному сообществу.То, что высокопоставленный сотрудник американских проверяющих органов написал знакомым из Монсанто электронное письмо с фразами о том, что за блокирование расследования по "делу канцерогенов" ему надо дать от компании медаль — это просто вишенка на торте:https://www.bloomberg.com/news/articles/2017-03-14/monsanto-accused-of-ghost-writing-papers-on-roundup-cancer-risk4. Отношения России и Турция строятся теперь на более здоровой основе – президент Эрдоган соглашается играть по нашим правилам, Россия, в свою очередь, следит за тем, чтобы эти правила были справедливы:http://finfront.ru/2017/05/05/soft-erdogan/Кстати, в России строится сейчас огромное количество теплиц. В этом году урожай тепличных овощей ожидается на уровне почти в миллион тонн в год:https://aftershock.news/?q=node/517469

06 мая, 10:49

Чорнозем України: Рокфеллеры и Форды готовятся к «большому хапку». Мнение

Украину все-таки дожали — заставили дать согласие на распродажу главного актива. Правительство «шоколадного короля» вынудили подписать меморандум с МВФ, по которому Киев обязуется снять мораторий на распродажу черноземов с 1 января 2018 года.  Теперь это решение должен поддержать парламент, которому в конце мая предстоит принять законопроект о рынке земли. Но не дожидаясь решения Рады, правительственные чиновники уже сегодня принялись убеждать общество, что это соглашение с Международным валютным фондом едва ли не «спасение для украинской экономики». Земля, якобы, будет распродаваться только физическим лицам и только гражданам Украины, а бюджет получит 8 миллиардов долларов дополнительных поступлений.

06 мая, 08:19

Учёный, обнаруживший, что ГМО вызывают опухоли, выиграл судебный иск о защите своей репутации.

Был ли прав французский профессор Жиль-Эрик Сералини, когда он заявил, что в ходе научных экспериментов кормление крыс продуктами ГМО вызывало у них серьёзные проблемы со здоровьем, в том числе опухоли?

04 мая, 18:44

'Let nothing go': Monsanto accused of hiring Internet trolls to stop online anger

Biotech giant Monsanto is being accused of hiring, through third parties, an army of Internet trolls to counter negative comments, while citing positive “ghost-written” pseudo-scientific reports which downplay the potential risks of their products. RT LIVE http://rt.com/on-air Subscribe to RT! http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=RussiaToday Like us on Facebook http://www.facebook.com/RTnews Follow us on Twitter http://twitter.com/RT_com Follow us on Instagram http://instagram.com/rt Follow us on Google+ http://plus.google.com/+RT Listen to us on Soundcloud: https://soundcloud.com/rttv RT (Russia Today) is a global news network broadcasting from Moscow and Washington studios. RT is the first news channel to break the 1 billion YouTube views benchmark.

02 мая, 00:56

Melissa Zimdars Exposed: The Truth About The "Fake News" List From Its Creator

Authored by Adam Taggart via PeakProsperity, In the aftermath of the 2016 US Presidential election, "fake news" was blamed as a major reason for Donald Trump's upset victory over Hillary Clinton. A wide range of players, from Russian propagandists to paid partisan puppeteers, were accused of fabricating stories which were then widely circulated via social media to influence the hearts and minds of voters. A national debate then raged -- and still does -- about whether "fake news" truly exists and, if so, should it be tolerated. And, immediately after the election, a number of major media outlets, including Google and Facebook, announced planned steps to block 'suspect' content sources on their platforms. Amidst this tumult, a college professor compiled an aggregated list of "False, Misleading, Clickbait-y, and/or Satirical “News” Sources", which quickly became known as the "fake news list". The mainstream media immediately latched on to this list of culprits, and circulated it heavily across the headlines of major outlets like CNN, The Washington Post, Fox News, The Boston Globe, New York Magazine, USA Today, Business Insider and The Dallas Morning News (Full disclosure: this website, PeakProsperity.com, was initially included on the list. We've learned it has since been removed.) So many questions have been raised by this list. Is naming these sources a public service? Or it is censorship? What criteria are used to declare content "fake"? Who comes up with those criteria, and who is making the decisions? What are their qualifications? Is it the media's job to "protect" the public from information? Or is it the reader's responsibility to judge for themselves what is and isn't a trustworthy source? To explore answers to these -- and many more -- questions, on this week's podcast we discuss the "fake news list" with its creator, Dr. Melissa Zimdars, assistant professor of communications at Merrimack College. Chris' line of inquiry is brutally direct. And many of Dr. Zimdars' answers are more nuanced then many of her critics will expect. Wherever you fall on this topic, you'll find this an exceptionally open, frank debate of the key issues at stake on the public's right to information in the modern age. Click the play button below to listen to Chris' interview with Dr. Melissa Zimdars (33m:57s). Full Transcript below: Chris Martenson: Hello, everyone. And welcome to this Peak Prosperity podcast. I am your host Chris Martenson and it is April 13, 2017. Fake news. Now, it hit the airwaves in the weeks especially after the election of 2016. And we’re gonna be talking about fake news today. A website, opensources.co, assembled a list of fake news sites and was flooded with new entries in the aftermath of the election of Donald Trump. In November and December of 2016 news organizations extensively featured that list, with The Los Angeles Times headlining a story, “Want to Keep Fake News Out of Your News Feed? College Professor Creates List of Sites to Avoid.” News organizations such as CNN, The Washington Post, Boston Globe, New York Magazine, USA Today, Business Insider and The Dallas Morning News, all cited the list in their articles. Full disclosure, Peak Prosperity made it on that list for a brief period of time in what was called the unknown category but has since been removed. However, other websites you will know remain on the list. Speaking with us is Dr. Melissa Zimdars, who is an assistant professor of communications at Merrimack College. Dr. Zimdars, welcome to the program. Melissa Zimdars: Thanks for having me. Chris Martenson: First, right at the top, what is fake news? Melissa Zimdars: Yeah. So fake news, originally actually communication and media, referred mostly to satire or tabloid press, but through the election it became a term used to describe outright false information, sort of fabricated to circulate basically any kind of information online in order to generate profit. And, of course, we’ve seen the term fake news now expand to include a lot of different definitions, some more accurate than others. Chris Martenson: Well, you mention the profit motive, but there’s also sometimes political motives, are there not? I’ve noted, in times past, political parties on both sides have circulated things that have proven to be untrue as part of campaign cycles. Are you – would that be included as well? Melissa Zimdars: Yes. So I think when the fake news frenzy really took off, a lot of people, especially in mainstream news organizations, were focusing mostly on the Macedonian teenagers producing a lot of news, the St. Louis suburban dad who became famous for circulating news, but you’re right in that fake news can also be released by various political organizations or really far sort of information sources, often in the form of propaganda. Chris Martenson: Okay. Great. So this list. First, what made one necessary, in your mind? Melissa Zimdars: So, it wasn’t actually supposed to be a list originally. This all started as media literacy exercise in my Intro to Mass Communication course. I felt like my students were having a difficult time determining the credibility of sources. Because most people now get their news on social media, and social media kind of democratizes information in the sense that it all looks the same as we see it coming through our news feeds. So, I created some tips, some that I thought of, some that I took from media literacy resources or elsewhere, and the goal of the original document I created was to have students try to figure out what these sources were. And then that took off, inaccurately actually, as a fake news list when it never was. And so that’s why OpenSources sort of developed, to try and delineate between different kinds of sources, ranging from outright fake news to political information that is still credible, because partisan information is inherently problematic, and just more neutral, credible sources. Chris Martenson: All right. So we have a list and it consists of websites almost entirely. But they’re categorized in various ways. As you say, fake news was this catch-all bucket. But it was more granular than that. What are those categories? Melissa Zimdars: So, the categories are: fakes news, and that can be any kind of political orientation. A lot of fake news does target different political parties. It can also be very – sort of more the click-bait style, sort of just outright fake, how to lose ten pounds in ten days for ten dollars type stuff. Then it can also include conspiracy information. So, this normally encapsulates fairly well-known conspiracy theories, such as the flat earth theory or Ken Trails. And again, conspiracy can travel across the political spectrum. And then junk science. So, this was mostly information that is contrary to established medicine or scientific knowledge. So, stuff like anti-vaccines or vaccines causing autism. And then click-bait, which even reputable organizations sometimes use. So click-bait was to denote a kind of style or sensational reporting. And then hate, which categorizes websites that are basically circulate news from organizations that are categorized by various organizations as being hate groups. And then bias, which is politically motivated reporting that often uses very loaded language that can decontextualize information or circulate misleading information. And then political, which is also political or partisan, but that doesn’t always do that. So they maybe sometimes sensational, but generally they’re credible. They maintain informational integrity. And then the final is just credible. Generally neutral, striving for objectivity. They, of course, may make mistakes, but usually those mistakes become publicized, they’re retracted, apologies go out, et cetera. So again, it’s a whole range of different kinds of information. Chris Martenson: All right. So, within these categories then, I noticed some of them, like bias, is fairly often a subjective term, unless you’re really careful with it. I, myself, notice bias all the time in what basically are essentially editorial pieces masquerading as news articles. I see them come out all the time in my newspaper. Many of them you recognize. But I’m very sensitive to understanding when loaded, bias oriented language that’s facts-free and without context is up. Because this is something I study very carefully and I’m alert to. So you mention at OpenSources that there’s a research team that is helping to sort of collate and curate this list. Who’s on that team and how do you assure that there’s neutrality there? Melissa Zimdars: Yeah. So, the team was basically a group of kind of kind of volunteer librarians. As this was sort of going viral, my original google doc, a few different librarians reached out to me, or to the creators of some browser plug-ins who were working – who were helping support OpenSources develop into a database. And so I haven’t asked permission to make those names public because I received a lot of hate mail. So, I kind of became the transparent lightening rod for any kind of criticism. But right now, actually, I am the only one, me and one other librarian, are the only ones actively analyzing. And there’s transparency in the fact that if an outside source, for example, questions a labeling or if we internally questions something, it’s reviewed multiple times. So we have multiple spaces for people to debate and contest each other. Because textual analysis, or discourse analysis, which is basically what I’m doing on these websites, is open to a certain level of interpretation. Most often we find agreement through discussion, but then I think that makes the list at least more reliable. It’s also meant to be a guiding tool. We take snapshots of websites and the information they circulate and if the website substantially changes over time, or if we analyze it and we find that it’s not circulating the kind of news information that we’re interested in, it may be removed or altered. So, it’s meant to be somewhat dynamic and responsive to critique. That being said, I agree with your comments about bias, especially – I think one of the major problems in general concerns for bias is that often times it’s not clear whether we’re dealing with opinion, punditry, or news. And this is a problem in credible mainstream journalism. When something isn’t labeled as opinion on Facebook all the way to partisan sources. So, I agree with you on that one for sure. Chris Martenson: Well, and it’s a very dynamic, interesting field out there. And so this is my business is to be very deep into the information system on the web and understand what’s going on. I see it happen all over the place. One of the areas, for instance, that I track very closely is energy and energy policy and where it’s going. And there was this term that came out awhile ago where the United States is now energy independent. Now, I tracked that all the way back, and I’m pretty sure I can locate the month it was launched. It came out as a block of collateral. It hit op-eds all over the newspapers, and it was meant to achieve a certain design. And if I was gonna guess it came from the American Petroleum Institute or possibly a lobbying firm that they had put on their behalf. But they did a very good job of pushing it all across a variety of places. One of the things that they do, as well, is they set up websites and they promote certain things. So, I’ve watched this happen as a function of corporate policy And so some of these websites that are on your list raise my alarm bells as fronts that are put out there spread disinformation on purpose, to achieve the opposite aim. It’s very complex sometimes, what’s actually happening. But the role of corporate fingers in shaping media is really strong, and friends of mine who are journalists say they will get collateral packages from Old Monsanto that help them understand how they can write stuff. But when you see the exact paragraphs that are in the collateral show up in article after article, allegedly by independent journalists, you get a sense of what’s happening here. Right? Melissa Zimdars: Yeah. I completely agree. Chris Martenson: There’s a degree of subtlety to what’s happening. Melissa Zimdars: It’s blurring. Chris Martenson: It’s blurring. Did you say – Melissa Zimdars: Yeah, Well, I think part of the problem is with declining budgets in newsrooms, you have evidence that a local new station will play in full a video news release or a press release or like you’re saying, full paragraphs are lifted. There’s also a term in communication, or a theory, called information laundering. And so it’s when information might originate from a corporate source like you’re identifying, or it could be a hate group and it’s packaged and sort of filtered through multiple layers to just appear as if it’s neutral information. And then you can see the way that this is picked up and circulated throughout mainstream journalism. And so, I think part of the reason we’re debating fake news and thinking about all these different kinds of news is because they really do stem, I think like you’re saying, from some of the worst practices that we do have in contemporary journalism. I mean, there is definitely a lot that needs to change and become more transparent in how we relay information to the public. Chris Martenson: Well, I’m glad to hear that, not just as another example, everything that we do at Peak Prosperity, it has to be data, the data has to be sourced and we have to consider that the source is reliable. So, I won’t talk about energy without having all the databases myself. I interview widely, and one of the people, groups, I interviewed had been actually measuring the degree of Roundup that shows up as trace residues in our foods. And, oops, guess what? They’re much higher than anybody thought and EPA doesn’t actually look at this stuff. And there’s this whole scandal that we could go down around that. But one of the ways this group was being targeted by, presumably, Monsanto, or somebody like them, was they were labeled, oh, a conspiracy group. Even though it’s hard data. Here’s some data. It comes from a reputable app. Here’s our sources. Here’s how we did it, with double blind, the whole nine yards, right? It was science, but they got targeted. And so I’m allergic to the idea of conspiracy because it’s a very loaded, emotional term. It carries – it’s kind of the modern version of calling somebody a witch, I think. Because I see the emotional response. It shuts down the rest of the conversation. I was looking through your list. There’s a hundred and seventy-three out of seven hundred seventy plus that are listed as conspiracy. So, one of my questions then is how does a site get on your list like that? How would it get there and labeled? Melissa Zimdars: Yeah. So, firstly, I do think you offer a very fair critique on conspiracy. For example, Watergate originated as a conspiracy, right? And it turned out to be a very true situation. And people who originally pushing it and following it were thought to be just really cynical and skeptical of what was happening. So, yeah, I think that’s very fair. And the way that sites get on the list is mostly through various suggestions. I originally made a list that contained almost two hundred sites. And that was from – I saw a random list circulating online. And I went through all of those websites on the list that I collected individually to determine are they active? Do I agree with this rational? So some of it was cultivated from other lists, trying to put it together in a master document. But the rest were from emails, people suggesting through various tech online social spaces; yeah, it’s sort of generating from everywhere. I also am an avid reader of news from across the spectrum and from mainstream sources, so I was paying attention even to other websites or to stories that were being played in the media or by political sites. And I would analyze those, add them or reject them. So it’s mostly – the information is largely crowd-sourced. And then I, or if one of my active librarian volunteers is around, we will analyze it, and then hopefully someone else will analyze it again to determine whether or not we agree with that analysis. So it’s – does that make sense? It’s crowd-sourced but then analyzed or removed as with the case with Peak Prosperity when I determined it to be beyond the scope of the project. Chris Martenson: Well, sure. I’ll tell you, the – some of my process concern shows up - I was just interviewing a gentleman named J. Edward Griffin. He wrote a book called Creature from Jekyll Island, It’s a seven hundred seventy page tome, well researched, about the origin of the Federal Reserve. It’s in its fifth edition. He’s received exactly zero pieces of pushback from anybody saying, “Here’s where you got this wrong. This fact isn’t right. Here’s where the story's wrong.” And it tells a very credible tale of how the Federal Reserve came to be, which was somewhat of a conspiracy, as it were. And it’s all a matter of record at this point. Nothing controversial about what happened between the years 1910 and 1913 when it was finally passed as a bill. However, you go to his Wikipedia page and the word conspiracy – he’s a noted American conspiracy theorist. Conspiracy. Conspiracy. Conspiracy. And that’s how he’s categorized and he found out that a couple of Wiki editors we trying to say, “Hey, that’s a label. Can you back that up?” and other Wiki editors said, “If you push on this too hard we’re gonna get you fired, that we’re keeping these labels.” So, this is a label that I’ve seen used, and it gets applied in increasing numbers, I discovered, when the content is objectionable to somebody who holds some sort of power. That happens a lot. And there’s obvious things that I think if we’re gonna say that conspiracy is a – also applies to things where people have really unformed opinions like, “I think the leaves turn earlier this year because radio waves are coming from Moscow,” or something, right. There’s that. But there are people who have deeply researched stuff. They get branded, as well. And so one of the sites on your list is the site oftwominds.com, which is run by Charles Hugh Smith. He’s a well-known contributor to our audience and there’s literally nothing I know about all of Charles body of work, which I know very well, is even remotely conspiracy oriented. He’s a nice – he’s the nicest guy you ever want to meet. He’s an author. He lives in Berkeley. Dozens of thoughtful, well-researched books. I’m interested. How did – how would his site have gotten on there and labeled, given that – I can’t – I know his work really well. Melissa Zimdars: Yeah. So for that particular website – because I’ve analyzed almost a thousand at this point – I would have to dig through my files and footnotes and see why it was labeled that way, or if I was the primary labeler, or if one of the librarian volunteers was a primary labeler. But I do agree with your point about critical thought sometimes being labeled conspiracy erroneously. And I think there is a fine line between holding corporations and governments and institutions in power in check and in questioning and in being healthily skeptical of what’s happening. And so, I do agree. And I will definitely double-check that website if you are flagging it to me as being inaccurately errored. Chris Martenson: And I’ll tell you why this matters a lot to me personally, is because my Ph.D. is in a science. It’s in toxicology, neurotoxicology is my background. Did a lot of basic research, post-doc, the whole nine yards. And so, one of the statements that I learned that was really scarily accurate was the statement by the physicist, Niels Bohr, which is, “Science advances one funeral at a time,” meaning those that hold entrenched beliefs often are blockages to advancing ourselves and our culture. And so, to the extent that powerful people can simply block legitimate inquiry that’s there to advance us, right, even though it may harm certain entrenched interests, I think we have to preserve that carefully. I think that the open spirit of really challenging authority, is essential, because we need accountability at all levels, and that’s been something that has been just been dreadfully lacking. The utter lack of accountability, for instance, under Eric Holder's Department of Justice with zero prosecutions for people who committed overt banking felonies, time after time after time. That lack of accountability, I fear, elicits such a saying, these are unapproved sites – my concern is that somebody in power will think that that’s a great idea, not because it’s a great idea necessarily, but because they can find a way to use it to advance their interests and stifle the legitimate inquiry. Do you worry about that angle on this at all? Melissa Zimdars: Well, I mean, I, firstly, completely agree with you in terms of a lack of transparency. I’ve spoken out against – and I even explicitly say on original google doc that I do not agree with any attempts to block information or to prevent it from showing up, because even outright fake news is a protected form of speech, of course within certain legal confines as determined by dockets of case law. But that doesn’t mean that it should be censored, right? That the government should step in and shut it down. I’ve never, ever believed anything like that. Because I agree that critical thought and often alternative ways of thinking about the world and challenging sedimented beliefs is how we advance as a society, as a country, as a world. And so, I agree. And that’s why I was very disheartened when a lot of the original take-up of my resources just labeled it a fake news list. And I remember speaking to reporters and being like, “Please do not use fake news list in the headline.” And they would be like, “Well, now I don’t really know what to call it because ‘Professor Makes Media Literacy Document with Sources Ranging from Credible to Fake Goes Viral’ isn’t really a snappy headline that’s gonna generate advertising revenue in a crowded market. So, I do agree. But here’s where I’ll say why I still I have this resource, this list, out there is because I think all of these forms of information should exist, but that doesn’t mean that I can’t apply a critical lens to them in trying to understand them. So, it’s just another layer of checking and balancing, I guess, how information circulates. And so I don’t think every aspect of this that we have is perfect – not just talking about me but various fact-checking organizations or whatever. But I do think that it’s an important sort of part of the debate over being critical, over alternative sources of information and holding journalists accountable, as well as producers of partisan information. Does that make sense, hopefully? Chris Martenson: It does. And so you mentioned sort of the legal edge of this. So hypothetical question. Let’s imagine a big name site on the list, maybe Drudge Report or Zero Hedge or something. They break a story. It’s using unnamed sources. It turned out it provided utterly bogus information, but that then was used and caused actual quantifiable harm, deaths, destruction, things like that. The story leads to harm. Should that site be trusted again? Or shut down? Or face consequences? Or is there anything here where you’re saying that you’re promoting an idea of how we might as a society begin to deal with sites that cause harm like that? Melissa Zimdars: Yeah. I feel like I hope smarter people than me can figure out the best way to handle that, because of course, we can see examples. Turn back the clock to the beginning of our U.S. involvement in Iraq and Afghanistan and looking at all the errors of reporting across media and we’ve seen many high-profile instances of this happening, and that can have major consequences. We can also see – I know you like the term conspiracy, but across a group of websites online propagating the Pizza Gate conspiracy lead to someone bringing a gun into an actual pizza shop. So, should those websites be held accountable? Should people who tweet alleged evidence that Newsweek was engaging in trying to rig the election because they produced a Hillary Clinton cover as President and Donald Trump to be the first on the newsstands? I don’t know. So, at what point do we keep everyone accountable for the information they circulate? And I honestly don’t have the best answer for that. Chris Martenson: Well, my own accountability is that if you lose my trust, it’s very hard to get it back. And I’m glad you brought up the early Iraq stuff, because in my mind always is the “Aluminum Tube Story,” by Judith Miller ran on September 8, 2002, and that one was entitled “U.S. Says Hussein Intensifies Quest for Avon Parts”. Now, it turned out to have been completely bogus information, supplied by Scooter Libby to Judith Miller. He was kept anonymous, of course. It was then used to justify a war against Iraq that turned out to be entirely based on lies and deception. Lies that were easily editorially catchable. Those particular aluminum tubes – your editor calls somebody up and knows something like, “Oh no, totally wrong size for a centrifuge.” That’s easy. But these were somehow overlooked. Purposely a war was sold. I lost trust in The New York Times and I will never regain from that. So, but that’s me. Is that an appropriate response, you think? Melissa Zimdars: I think if that is – for you, maybe it is. For me, I think in other ways, they have regained my trust. I think say that only because I feel like the only way to ultimately trust what I'm consuming is to read as widely as possible. And so, no, I don’t think anyone should get all of their news from The New York Times nor Fox News, nor Politico or whatever, or National Review. I even read The Cato Institute information on their website. And no one should go to any one of those places. But I think in media literacy circles they call it triangulation. And so if you are reading multiple stories about these topics, hopefully you can get a sense of the way that there – they may be differently framed by different sources. And hopefully, you can get a fuller understanding of that picture. And so, I won’t write off The New York Times even though I’m often disappointed in mistakes that they make or The Washington Post, and on and on and on. Just as I’m disappointed in sometimes local news stories that get it really, really wrong. But again, I feel like we have to – part of the functioning of our democracy is being able to trust skeptically. Right? So, not to believe everything in a foolish way but to have enough trust that you are willing to consider it one part of a larger and more complex story. Chris Martenson: Well, certainly, I think that we’re raised and trained to trust authority. The person at the front of the classroom in the beginning, and so on. And I think it’s healthy to begin to understand, of course, of course. Everybody has their own motivations. Everything is biased, of course. Stuff I produce. We all have our lenses and frames we look through and that colors how we gather information and how we choose to frame it in the presenting. That’s just part of it. Learning to parse through that is important. It sounds exhausting, but it’s actually necessary, I think. And I agree. I don’t trust any one source and I’ll be clear. I don’t trust The New York Times on their political reporting. I think far too many times, more times than I care to count, they proved to be just a conduit for talking points from the entrenched power structure for political stuff. I really trust their environmental reporting. I really trust – there’s certain areas. But it takes sophistication to get there. And so, beyond spending as much time being a news junkie as I am, how can somebody – or you, apparently – how can somebody go about beginning to go about beginning to cultivate that same awareness? Melissa Zimdars: Yeah. I think some of it is also weirdly just very simple. So, it’s not about being a news junkie, but I think reading past the headline, very simple things like that, a lot of people increasingly do not do. So, we tend to share information without actually engaging with it or reading it. And so, very simply, if we actually were at least reading what we’re sharing through social media where so much information is circulated and found, I think that would go a long way to perhaps stymy some information that is unreliable. I also think it’s up to journalists, for publishers of news information, to do their due diligence to try to prevent some of these mistakes that we are talking about. I do think it’s up to technologies – not to filter or shut down information, but when a very clearly fake news website shows up as a number one google news item - we’re talking about a website that still has WordPress in the domain and has no authors and it’s existed for only two weeks, that might be a problem. So, I think it’s a multi-layered issue and I think the best thing that individual can do is – even if they’re not reading all the time is just to read widely, expose yourself to different points of view and alternative points of view, and just be open to being challenged and debated. Too often when we’re challenged we just dig in further into those beliefs instead of being humble and having an open mind. Chris Martenson: I totally agree with that. And I’ll just add one last thing to that list is I am completely allergic to any article from anybody that cites unnamed sources. It became de rigueur about 15 years ago. I don’t understand why, but now it’s just how people operate. I don’t trust any of that stuff now. Because again, it could be a political group. It could be a corporation. It could be an ex-general with a very deep interest in Raytheon's next quarter. I don’t know what’s going on. So these things are a real problem for me, but it seems to be something that I would love for us to challenge and push back and say, “Hey. No. We’re not gonna read this article. Unnamed sources. Not good. What else you got?” Melissa Zimdars: Yeah. Or to definitely approach that as perhaps a story in its nascent form to not read too much into what something like that might indicate or mean. Chris Martenson: Right. And I do interview widely, and so another group that I spend time with people who are ex-military, particularly special forces. And they say flat out their personal experience and what they read about in the newspaper couldn't be further apart. So there’s always a level of re-packaging that happens over here. So, particularly when it comes to geopolitics I got both eyes mostly closed. And I tilt my head sideways when I read this stuff. Very hard to figure out what actually happening. So, today, if I'm reading about Syria, I have to read Pravda, I have to read Haaretz. I have to read stuff coming out of Iraq, as well as Europe, as well as the U.S., and they all disagree wildly. Melissa Zimdars: But I think you raise a good point about even stepping outside of information originating outside of the United States. So sometimes it’s important to see what is the lens that is separate from us? How do we understand information the way it’s being reported from quote, unquote, the outside? Chris Martenson: Very good. Very good. So, all very reasonable. What are your plans for the list now? What happens with it from here, do you think? Melissa Zimdars: Honestly, I'm not 100 percent sure because it really became sort of a secondary area of my sort of scholarly interests. But one thing I actually think – you bring up transparency and challenging the list, and that’s actually where I would want to improve it. And so, you bring up about bias and I'm very self-reflective about my own self-bias and creating it. And I have to think twice. Am I seeing a liberal website and not recognizing the ways in which it’s flawed as easily as I do others? And so, my goal would be to specifically have people that identify across the political spectrum. Also more involved so it’s less about me and more about a range of people with analytical skills coming together to talk about these sources. I would also like to match sort of what I think with a transparent sort of crowd-sourced label or multiple labels where people could up or down vote whether agree or suggest other labels just to see how much does this match. Does the aggregate support what I’ve come up with? Does it differ? And what does that mean? So, to make those labels, this kind of analysis, even more transparent than I’ve tried to so far. Chris Martenson: Well, excellent. I’m a big student of history so ever since I saw that picture of Abraham Lincoln that said, “You can’t believe everything you read on the internet,” I’ve been much more cautious. Melissa Zimdars: I agree. Chris Martenson: I raise that as a joke. That’s what I do with my kids though. There’s obviously false stuff and it just floods across Facebook with people just tagging stuff and putting stuff on there that’s completely wildly inappropriate. But you know what? Learning how to be – have discrimination abilities, discernment abilities, out to really understand, to develop that level – I won’t call it cynicism, but certain jadedness, but it’s important to understand everybody’s got an angle. And that’s not a bad thing. But understanding that is the first layer of maturity in saying, “Oh. They’re telling me this. Why?” Those are good questions to ask. Always. Melissa Zimdars: Yup. I agree. Chris Martenson: All right. Well, thank you very much for taking the time to talk with us today. Please tell people how they can follow your work as it progresses or interact with the list if they wanted to help you curate it. Melissa Zimdars: Yeah. So if you go to opensources.co there’s a get help page where you can log in and basically, you can suggest updates, or questions if you notice an error, etcetera, so that’s really the easiest way to sort of create feedback. Otherwise, I guess this all happened so quickly I don’t have a great way for people to track what I do. I do have a researchgate account. I’m on Twitter as Mishmc, M-I-S-H-M-C. You can follow me there, too. Chris Martenson: All right. Well, Melissa. Thank you so much for your time today. Melissa Zimdars: Thank you so much for having me.  

Выбор редакции
Выбор редакции
01 мая, 19:15

Long-Time Cartoonist Fired For Daring To Speak The Truth About Monsanto Profits

By Isaac Davis At first glance, you wouldn’t think that this simple, truthful newspaper cartoon would be controversial enough for a long-time cartoonist to lose...

Выбор редакции
29 апреля, 22:30

The Last Remaining Cheap Asset

Authored by Kevin Muir via The Macro Tourist blog, There are two things that most men think they are experts at. Ask any man, and chances are, deep down, they believe they are the world’s greatest bbq’er and lover (probably in that order). Personally, I know not everyone can be the world’s greatest lover, so I hope I might be in the top quartile (I am giving myself a boost for all those too-good-looking guys who think they don’t even have to try), but god damn it! I know that I am in the top percentile when it comes to barbecuing! My delusions about my mad bbq’ng skills are similar to everyone’s belief they are contrarians. Whether it is the NYSE specialist, the Chicago pit local, the Bay Street equity trader, the London credit specialist, or even the guy at home trading in his underwear, we are all consumed by these romantic narratives where we bravely battle the naive masses to nail the next great trade. But the reality is that we can’t all be contrarians. If we were, then it wouldn’t be contrarian… Today we face expensive assets everywhere we look. Whether it is real estate, equities, fixed income - capital is chasing assets at a disturbing pace. Central Banks, with their massive quantitative easing programs and negative rates, have inflated anything with a CUSIP, and those private investors venturing out the risk curve have taken care of everything else. So what’s an investor to do? Is there anything truly cheap anymore? Well, rest assured, there is absolutely nothing easy left. Anything with a little bit of meat on the bone has been picked clean. You could try making some money taking the other side of this over valuation, but you need to realize who is on the other side of your trade. Although you might time the occasional squiggle lower, I would rather not fight Central Banks and their unlimited fire power. No, I would rather go looking for something truly forgotten, hated, and cheap. And nothing fits this bill better than grains. I told you this wasn’t going to be easy, so when the idea of buying grains makes you throw up a little in your mouth, don’t immediately discount its investment merit. The grain charts look like death. No two ways about it. As the trader who sits beside me says, “going long grains is a hedge against profits.”             I realize these charts do not represent grain’s actual returns due to the problems rolling contracts and the embedded carry (positive/negative depending on the shape of the curve), but it gives you a sense of the spot market over the past five years. The selling has been relentless, and discouraging. I like to follow agriculture twitter. It’s a nice break from all the finance guys bragging about their latest wins or posting pictures of the meat they are bbq’ng that evening. The ag people seem a little more humble, but I must admit, I get a kick out of them showing off their latest tractors or combines. The reason I bring this up is to give you a sense of the sentiment within the agriculture trader community.         What’s that line legendary strategist Don Coxe likes to use? “The most exciting returns are to be had from an asset class where those who know it best, love it least because they have been burnt the worst?” Well, there can be no doubt that grain longs have been burnt the worse. If we back up the timeframe on our charts, and then adjust for inflation, you will notice that grain prices are now all ticking all time lows.             Grains have been a vicious bear market in real terms. Technology has caused grain prices to resemble the price decline of a 80386 microprocessor chip. Whether it be from improvements in fertilizer and pesticides, to the introduction of self driving farm equipment, the modern farmer has become dramatically more efficient over these past few decades.     Now maybe you believe these technological improvements will continue. Have a look at the increase in corn yields over the last 150 years:     Could this chart simply continue moving infinitely higher? Sure, never say never. Maybe Monsanto will come up with even better super grain seeds to create the fountain of perpetual food. Maybe we will figure out ways to automate the remaining last few jobs left on the farm to squeeze costs even lower. Then again, maybe Lindsay Lohan doesn’t have a drinking problem. I just don’t buy that progress can continue at this pace. I have no doubt that farmers will continue improving, but I suspect the large gains are behind us. The moves from here will be incrementally smaller. Over the past few years, the weather has been as close to perfect growing conditions as a farmer could ask. All of the droughts have been on the West side of the Rockies, with the grain growing conditions on the other side experiencing ideal weather. Although you should always be suspicious when a hedge fund trader starts predicting weather patterns, I wonder how long this can continue. This winter the West Coast experienced a record amount of precipitation, will the opposite now happen in the plains? But you might not even need to get a drought to cause grain prices to rise. This terrible bear market has not gone unnoticed by the speculators. Have a look at the net speculator position in the CBOT wheat contract.     Specs have never been this short! Everyone believes prices can only go one way - lower! After all, we are all top performing bbq’ers and lovers. I must admit, I have been lugging around a long grain position for the past few years, so I am not sure anyone should listen to my analysis. Yet, while every is all beared up on grains, some smart guys are starting to talk about the investing merits of long positions. Great technicians like Peter Brandt are raising the possibility a long term bottom might be forming. And then, shrewd macro traders like Raoul Pal, are advocating long grain positions from a fundamental perspective. But few are talking about the real reason that grains offer a compelling risk reward from the long side. If this Central Bank experiment goes off the rails, we could have a return of 1970’s style inflation. That happens to coincide with the last great bull market in grains. Yeah, yeah, I know - inflation will never return. I know all the reasons why the absurd amount of Central Bank stimulus will never cause inflation. Trust me, I have been lectured by many a deflationist. Well, I will leave them to buy long term treasury bonds (after a forty year monster bull market), I am going to keep picking away at my long grain positions. When you are busy dismissing the possibility of a 1970’s style bull market in grains, don’t forget - we all want to be contrarians, but it sure is hard. Don’t look now, but I think your steak is burning.

27 апреля, 21:59

Bayer (BAYRY) Beats Q1 Earnings, Revenue Estimates

Bayer AG's (BAYRY) first-quarter 2017 core earnings per share from continuing operations was $2.80 which beat the Zacks Consensus Estimate of $2.40.

15 сентября 2016, 07:56

Monsanto в Европе и революция в России

Bayer наконец-то купил Monsanto! Казалось бы, в первую очередь это проблема для европейских фермеров. Чего волноваться нам? (14.09.2016)«Expert Online» Немецкий концерн Bayer объявил о заключении сделки с американским производителем генно-модифицированных семян и гербицидов Monsanto по цене $128 за акцию. Советы директоров обеих компаний единогласно одобрили слияние. ...Выручка объединенной структуры по итогам 2015 года могла бы достигнуть 23 млрд евро. После объединения компании будут совокупно контролировать около 30% мирового урожая. Акции Bayer на фоне информации о сделки прибыли 2,2%, Monsanto подорожали на 0,2%. (конец цитаты) Но с того дня, как 30% рынка сельхозпродукции окажутся под контролем двух фирм, в недалеком прошлом участвовавших в человеконенавистнических проектах: первая входила в концерн IG Farben (владел 42,5 % акций компании, которая производила Циклон Б), а вторая производила «Агента «оранж» для британской и американской армий, который распылялся с самолетов для уничтожения растительности на территории повстанцев. Неудивительно, что корпорации-носители такого прошлого теперь объединились в своей борьбе с населением планеты.

02 февраля 2016, 17:00

Рекорд КНР: ChemChina-Syngenta за $43 млрд

На мировом рынке семян и удобрений грядет настоящая революция: китайская госкорпорация ChemChina готова купить швейцарскую Syngenta за $43 млрд. Это станет крупнейшим приобретением за всю историю Китая.

14 октября 2015, 19:50

Монсанто сократит 12% рабочих. В четвёртом квартале убыток $ 495 млн

Из недр ГМО-монстра донеслось о сокращении 2,6 тыс. рабочих мест. Увольнения направлены на сокращения издержек и растянутся на на полтора-два года. По итогам четвертого квартала финансового года Монсанто (Monsanto) получило убыток в $ 495 млн.

11 октября 2015, 17:00

Корпорации Дюпон, Монсанто, и сокращение населения

В 1999 г. в период подъёма цен на нефть DUPont продала свое нефтяное подразделение «Коноко», купив зачинателя «Зеленой революции» - Pioneer Hi-Bred International и производителя соевого белка Protein Technologies International. Теперь гигантская транснациональная компания, размер состояния которой - 211 миллиардов долларов, мировая монополия на нейлон, орлон, дакрон и тефлон, производство нескольких видов оружия, сосредоточившись на […]

08 января 2015, 01:03

Семена ГМО вырываются на свободул

Думаю всем, кто интересуется проблемой навязывания России ГМО-растений интересно будет почитать о том, какими методами происходит внедрение этих "прогрессивных сельскохозяйственных технологий" и к каким последствиям в самом недалеком будущем приводит. Ниже - глава из книги Уильяма Энгдаля "Семена разрушения" о победной поступи "Монсанто" в Аргентине. (с сокращениями) Аргентина становится первой подопытной свинкой К концу 1980–х годов в мире окрепла сеть убежденных и получивших образование в области генетики молекулярных биологов. Гигантский рокфеллеровский ГМО–проект стартовал в избранном для этого месте — Аргентине, где Дэвид Рокфеллер и рокфеллеровский «Чейз Манхэттен Бэнк» поддерживали тесные связи с только что избранным президентом Карлосом Менемом. Пахотные земли и население Аргентины стали первым крупным испытательным полигоном, первыми подопытными свинками, на которых испытывались зерновые культуры ГМО. За каких–то восемь лет площадь пахотных земель по всему миру, засеянная зерновыми культурами ГМО, выросла до 167 миллионов акров в 2004 году, почти в 40 раз. Это составило внушительные 25% от всей площади пахотных земель в мире, что дает основания думать, что зерновые культуры ГМО уже встали на путь к полному доминированию в мировом производстве зерновых, по крайней мере, основных сельскохозяйственных культур. Свыше двух третей этих площадей, или 106 миллионов акров, были засеяны ведущим в мире производителем ГМО — США. Этот факт, как утверждали сторонники ГМО–проекта, доказывал, что у американского правительства и у потребителей, так же как и у фермеров, была высокая степень уверенности в том, что зерновые культуры ГМО имеют существенные преимущества перед обычными зерновыми культурами. Это окажется жестоким обманом. К 2004 году Аргентина стала второй после Соединенных Штатов по размеру пахотных земель, отданных под зерновые культуры ГМО (34 миллиона акров). Среди стран с намного меньшими, но быстро расширяющимися площадями ГМО–культур была Бразилия, которая в начале 2005 года аннулировала Закон, запрещавший возделывание генномодифицированных зерновых культур, аргументируя свое решение тем, что зерновые культуры ГМО уже распространились столь широко, что нет никакой возможности управлять этим распространением. Канада, Южная Африка и Китай — все они к тому времени имели значительные программы перехода на ГМО. Но ни одна страна не подверглась столь радикальному преобразованию (и на столь ранней стадии) фундаментальной структуры своих земельных владений, как Аргентина. История возделывания ГМО и история Аргентинской соевой революции стали социологическим примером систематической потери национальной продовольственной самодостаточности во имя «прогресса». Земельная революция Рокфеллера в Аргентине К середине 1990-х годов правительство Менема приступило к перестройке традиционного производительного сельского хозяйства Аргентины на культивирование монокультуры с прицелом на глобальный экспорт. Сценарий был снова написан в Нью-Йорке и Вашингтоне иностранными кругами, состоящими прежде всего из партнеров Дэвида Рокфеллера.Менем утверждал, что преобразование производства пищевых продуктов в индустриальное культивирование генномодифицированной сои было необходимо для страны, чтобы обслуживать ее раздувающийся внешний долг. Это была ложь, но она содействовала преобразованию аргентинского сельского хозяйства к большому удовольствию североамериканских инвесторов, таких как Дэвид Рокфеллер, «Монсанто» и «Карпы Инк.».Вслед за почти двумя десятилетиями экономических потрясений (растущие внешние долги, вынужденная приватизация и демонтаж национальных протекционистских барьеров) дорогостоящая аргентинская сельскохозяйственная экономика теперь стала целью самого радикального преобразования из них всех.В 1991 году, за несколько лет до того, как полевые испытания были одобрены и начаты в Соединенных Штатах, Аргентина стала секретной экспериментальной лабораторией для выращивания генетически спроектированных зерновых культур. Население должно было стать подопытными морскими свинками для этого проекта. Правительство Менема создало псевдонаучную Консультативную комиссию по биотехнологии, чтобы наблюдать за предоставлением лицензий для больше чем 569 полевых испытаний ГМО-кукурузы. подсолнечника, хлопка, пшеницы и особенно сои. (9)Ни по инициативе правительства Менема, ни по инициативе Комиссии не проводилось никаких общественных дебатов по неприятному вопросу о том, являются ли эти зерновые культуры ГМО-безопасными.Комиссия встречалась в тайне и никогда не делала свои находки публичными. Она действовала просто как рекламный агент для иностранных транснациональных корпораций. Это не было удивительно, поскольку члены самой Комиссии были выходцами из «Монсанто», «Сингенты», «Доу АгроСайенсис» и других ГМО-гигантов. В 1996 году корпорация «Монсанто» из Сант-Луи, штат Миссури, была самым крупным в мире производителем генетически манипулированных запатентованных семян соевых бобов — своей устойчивой к гербициду «Раундап» сои или РР (аббревиатура кальки «Раундап Реди»).В 1995 году «Монсанто» вводила устойчивую к гербициду «Раундап» сою (РР), которая содержала копию гена из почвенной бактерии Agrobacterium sp. strain CP4, вставленный с помощью «генной пушки» в ее геном. Это позволяло трансгенному или ГМО-растению выживать при опылении неизбирательным гербицидом глифосатом. Активный компонент в «Раундап» — глифосат — уничтожал обычную сою. Любые обычные сорта сои, высеянные рядом с устойчивой к гербициду «Раундап» соей (РР) от «Монсанто», были бы неизбежно затронуты переносимыми ветром частицами гербицида. (10) Что оказалось весьма удобным и очень помогло дальнейшему распространению раз внедренных зерновых культур «Монсанто».Генетическая модификация в монсантовских устойчивых к гербициду «Раундап» соевых бобах включала введение внутрь сои бактериальной версии энзима, который давал ГМО-сое защиту от гербицида «Раундап», разработанного все той же «Монсанто». Сам «Раундап» был тем самым гербицидом, который американское правительство использовало для уничтожения посевов коки в Колумбии. «Раундап» мог, таким образом, распыляться и на защищенную сою, и на любые сорняки, убивая сорняки и оставляя сою. Как правило, помимо гербицидных химикатов, ГМО-соя требовала значительно больше химикатов на гектар, чтобы контролировать рост сорняков. (11)С 1970-х годов соя, благодаря большим компаниям агробизнеса, стала основным источником фуражных кормов во всем мире. «Монсанто» в 1996 году получила от президента Менема разрешение продавать свои семена ГМОсои по всей Аргентине. Одновременно с этими широкомасштабными продажами ультра дешевых даже в долларах ГМО-семян сои «Монсанто» и (обязательно!) необходимого гербицида «Раундап» от той же «Монсанто» всему аргентинскому сельскому хозяйству аргентинские сельскохозяйственные угодья скупались крупными иностранными компаниями, такими как «Каргил» (крупнейшая в мире зерновая торговая компания), международными инвестиционными фондами, такими как «Квантуй Фонд» Джорджа Сороса, иностранными страховыми компаниями и корпоративными кругами, такими как «Сиборд Корпорэйшн». Это была чрезвычайно выгодная операция для зарубежных инвесторов, для которых ГМО-семена «Монсанто», в конечном счете, легли в основу новой гигантской соевой индустрии агробизнеса. Земли Аргентины были обречены на превращение в обширное индустриальное подразделение для производства семян. Для зарубежных инвесторов прелесть схемы состояла в том, что по сравнению с традиционным сельским хозяйством производство ГМО-сои не нуждалось в большом количестве работников.В реальности, вследствие экономического кризиса миллионы акров основных сельскохозяйственных угодий были куплены банками с молотка. Как правило, единственными покупателями с долларами, готовыми вкладывать капитал, были иностранные корпорации или частные инвесторы. Маленьким крестьянским фермам предлагали копейки за их землю. Иногда, если они не желали продавать землю, их вынуждали отказываться от своих прав собственности, натравливая на них местные банды или государственную полицию. Десятки тысяч фермеров были вынуждены бросить свои земли, потому что наводнение рынка дешевым импортом продовольствия, согласно реформам свободного рынкапо правилам МВФ, приводило их к банкротству.К тому же поля, засеянные генномодифицированными устойчивыми к гербициду «Раундап» сои и обрабатываемые специальным гербицидом «Раундап», не требовали обычного вспахивания. Чтобы добиться максимальной рентабельности, спонсоры соевой ГМО-революции создали огромные пространства земель в канзасском стиле, где крупное механизированное оборудование могло работать круглосуточно, часто с дистанционным управлением при помощи спутниковой навигации, без единого фермера хотя бы для того, чтобы вести трактор. ГМО-соя от «Монсанто» продавалась аргентинским фермерам как сверх экологическая из-за использования технологии «нулевой обработки почвы». В действительности все это было совсем не безвредно для окружающей среды.ГМО-соя и гербицид «Раундап» засеивались и распылялись способом, названным «стерневой посев», впервые примененным в США с целью экономить время и деньги. (12) Доступный только большим богатым фермерам «стерневой посев» требовал чудовищных специальных машин, которые автоматически вставляли семена генномодифицированной сои в высверленную в несколько сантиметров глубиной лунку и затем придавливали ее сверху землей. С этой машиной «стерневого посева» человек в одиночку мог засеивать тысячи акров. Остатки предыдущего урожая просто оставляли гнить в поле, что приводило к большому разнообразию вредителей и сорняков рядом с ростками ГМО-сои. Это в свою очередь открывало «Монсанто» широкий рынок для продажи своего запатентованного глифосата или гербицида «Раундап» наряду с необходимыми при этом устойчивыми к гербициду «Раундап» запатентованными семенами сои. После нескольких лет таких посевов сорняки начали демонстрировать специальную устойчивость к глифосату, требуя все более сильных доз этого или других гербицидов. (13)В отличие от такой практики, традиционные трех гектарные персиковые или лимонные рощи требовали для обработки 70-80 сельскохозяйственных рабочих. В 1996 году, после решения «Монсанто» лицензировать генетически сконструированные РР соевые бобы. Аргентина пройдет через революцию, которую ее сторонники приветствовали как «вторую Зеленую революцию». В действительности, это была трансформация некогда производительной национальной и основанной на фермерстве системы сельского хозяйства в неофеодальное государство под властью горстки богатых землевладельцев-латифундистов.Правительство Менема гарантировало широкое распространение семян ГМО-сои. Аргентинские фермеры имели страшные экономические проблемы после многолетней гиперинфляции. «Монсанто» не растерялась и расширила на нуждающихся в ссудах фермеров «кредит» для покупки у «Монсанто» ГМО-смян и гербицида «Раундап», единственного гербицида, эффективного для РРсои. «Монсанто» также сделала для фермеров начальный переход к ГМО-сое более заманчивым, предлагая предоставлять им необходимые машины для «стерневого посева» и обучение.«Накорми бобами, Аргентина...»Результаты соевой ГМО-революции в Аргентине были внушительны в единственном отношении. Менее чем за одно десятилетие была полностью преобразована национальная экономика сельского хозяйства.В 1970-х годах, перед кризисом задолженности, соя не играла большой роли; в национальной экономике сельского хозяйства насчитывалось только 9500 гектаров плантаций сои. В те годы типичная семейная ферма производила множество овощей, зерна, домашней птицы и, возможно, держала несколько коров для молока, сыра и мяса. К 2000 году после четырех лет внедрения сои от «Монсанто» и методов массового производства более чем 10 миллионов гектаров было засеяно ГМО-соей. К 2004 году посевы расширилась до более чем 14 миллионов гектаров. Большие объединения агробизнеса, чтобы создать больше земли для культивирования сои, обходились с вырубкой лесов так же, как с традиционными землями, занятыми коренным населением.Аргентинское сельскохозяйственное разнообразие с ее полями зерновых и ее обширными пастбищами для рогатого скота быстро превращалось в монокультуру таким же образом, как в 1880-х было захвачено и разрушено хлопком египетское сельское хозяйство.Больше столетия аргентинские фермерские земли, особенно легендарные пампасы, были заполнены широкими колосящимися полями среди зеленых пастбищ, по которым бродили стада рогатого скота. Фермеры меняли наделы между зерновыми культурами и выпасами, чтобы сохранить качество почвы. С введением монокультуры сои. почвы, лишенные своих жизненно важных питательных веществ, потребовали больше, чем когда-либо, химических удобрений, а не меньше, как обещала «Монсанто». Большие мясные и молочные стада, которые в течение многих десятилетий свободно паслись по полям Аргентины, теперь были втиснуты в многочисленные тесные откормочные загоны американского стиля, чтобы уступить место для более прибыльной сои. Посевные поля традиционных хлебных злаков, чечевицы, гороха и зеленых бобов почти исчезли. Ведущий аргентинский агроэколог и специалист по вопросу о воздействии ГМО-сои Уолтер Пенге предсказал: «Если мы останемся на этом пути еще хотя бы 50 лет, земля вообще ничего не будет производить». (14)К 2004 году 48 % всей пахотной земли в стране были отведены под соевые бобы, и 90-97 % из них были засеяны устойчивой к гербициду «Раундап» ГМО-соей (РР). Аргентина стала самой большой в мире неподконтрольной экспериментальной лабораторией для ГМО. (15)Между 1988 и 2003 годами количество аргентинских молочных ферм уменьшилось вполовину. Впервые молоко пришлось импортировать из Уругвая по ценам, намного выше, чем внутренние. Поскольку механизированная монокультура сои вынудила сотни тысяч рабочих рук покинуть землю, бедность и недоедание стремительно росли.В более спокойную эпоху 1970-х, до нашествия нью-йоркских банков. Аргентина обладала одним из самых высоких уровней жизни в Латинской Америке. Процент населения, официально находившегося ниже черты бедности, составлял в 1970 году 5 %. К 1998 году эта цифра возросла до 30 % от общего числа населения. А к 2002 году — до 51 %. Недоедание, ранее неслыханное в Аргентине, становилось проблемой. Количество недоедающих повысилось к 2003 году до уровней, оцененных между 11 и 17 % от общего числа населения в 37 миллионов. (16) В разгар тяжелого национального экономического кризиса, бывшего результатом невыполнения долговых обязательств государства, аргентинцы обнаружили, что они больше не в состоянии положиться на маленькие земельные участки, чтобы выжить. Земли были заняты массовыми посевами ГМО-сои и уже недоступны для обычных зерновых культур.При поддержке зарубежных инвесторов и гигантов агробизнеса, подобных «Монсанто» и «Каргил», крупные аргентинские землевладельцы систематически захватывали землю у беспомощных крестьян, чаще всего с помощью государства. По закону, крестьяне имели право на те земли, которые они неоспоримо обрабатывали в течение 20 лет или больше. Это традиционное право было растоптано в угоду интересам агробизнеса. В обширной области Сантьяго-дель-Эстеро на севере крупные феодальные землевладельцы начали операцию массовой вырубки лесов, чтобы освободить место для ГМО-сои.Крестьянским коммунам внезапно сказали, что их земля им уже не принадлежит. Как правило, если они отказывались уехать добровольно, то вооруженные группы угоняли их скот, сжигали их засеянные поля и угрожали им еще большим насилием. Соблазн огромных прибылей от экспорта ГМО-сои был движущей силой жесткого переворота в традиционном сельском хозяйстве по всей стране.Поскольку фермерские семьи лишались прав и сгонялись со своих земель, они переселялись в новые трущобы на окраинах больших городов, склоняясь к социальным беспорядкам, преступлениям и самоубийствам, в то время как среди этой невозможной скученности распространялись эпидемии. За несколько лет подобным образом более чем 200 тысяч крестьян и мелких фермеров потеряли свои земли и уступили дорогу крупным плантаторам агробизнеса.(17)«Монсанто» хитростью Взяв пример с испанских конкистадоров XVI столетия, воины «Монсанто» завоевывали земли с помощью лжи и обмана. Поскольку национальный Закон о семенах Аргентины не защищал патент «Монсанто» на ее глифосатоустойчивые генетически модифицированные семена сои, компания не могла требовать лицензионные отчисления на законных основаниях, если аргентинские фермеры снова использовали семена выращенной сои для посева в следующий сезон. Действительно, для аргентинских фермеров было не только традиционно, но и законно самостоятельно повторно высеивать семена из полученного урожая.Однако, именно сбор таких лицензионных отчислений, или «технологический лицензионный сбор», лежал в основе маркетинговой схемы «Монсанто». Фермеры в США и в другом месте должны были обязательно подписывать юридический договор с компанией, соглашаясь не использовать повторно отложенные для посева семена, а платить каждый год новые лицензионные отчисления «Монсанто» — система, которую можно рассматривать как новую форму крепостничества.Чтобы обойти отказ националистического аргентинского Конгресса принять новый закон, предоставивший бы «Монсанто» право взимать лицензионные отчисления вместо наложенных судом серьезных штрафов, компания придумала другую уловку.Фермерам сначала продавались семена, необходимые, чтобы распространить соевую революцию в Аргентине. На этой ранней стадии «Монсанто» преднамеренно отказалась от своего «технологического лицензионного сбора», поощряя самое широкое и быстрое распространение своих ГМО-семян по всему государству и, в частности, распространение запатентованного глифосатного гербицида «Раундап» параллельно с этим. Коварная маркетинговая стратегия, стоящая за продажами глифосато-устойчивых семян, была в том, что фермеры были вынуждены покупать у «Монсанто» специально подобранные гербициды.Площадь сельскохозяйственных угодий, засеянных ГМО-соей, возросла в 14 раз, в то время как контрабанда устойчивых к гербициду «Раундап» семян сои компании «Монсанто» перекинулась через пампасы в Бразилию. Парагвай, Боливию и Уругвай. «Монсанто» ничего не делала, чтобы остановить это незаконное распространение своих семян. (18) Партнер «Монсанто» корпорация «Каргил» сама обвинялась в незаконной контрабанде из Аргентины семян ГМО-сои, тайно смешанных собычными семенами, в Бразилию.Забавно, что в Бразилии ввезенные контрабандой аргентинские семена ГМО-сои назвали семенами «Марадона», в честь известного аргентинского футболиста, которого позже будут лечитьот кокаиновой зависимости.Наконец, в 1999 году, спустя три года после введения своей ГМО-сои. «Монсанто» формально потребовала от фермеров «расширенные лицензионные отчисления» на семена, несмотря на то. что аргентинский закон этого не разрешал. Правительство Менема не собиралось протестовать против этих наглых притязаний «Монсанто». в то время как фермеры проигнорировали их в целом. Но готовилась почва для следующего юридического шага. «Монсанто» утверждала, что лицензионные отчисления были необходимы для того, чтобы возвратить ее инвестиции в «научные исследования» семян ГМО. Она начала осторожную пиар-кампанию, разработанную так, чтобы нарисовать себя жертвой злоупотреблений фермеров и «воровства».В начале 2004 года компания наращивала свое давление на аргентинское правительство. «Монсанто» объявила, что, если Аргентина откажется признать «технологический лицензионный сбор», это приведет к пошлинам по некоторым позициям импорта из США или ЕС, где патенты «Монсанто» были признаны. — мера, которая нанесет сокрушительный удар по рынкам аргентинского экспорта агробизнеса. Кроме того, после хорошо освещенной в СМИ угрозы «Монсанто» совсем прекратить продавать ГМО-сою в Аргентину, и объявления, что более чем 85 % семян были незаконно повторно высеяны фермерами, что было заклеймено как «черный рынок», министр сельского хозяйства Мигель Кампос объявил, что правительство и «Монсанто» пришли к соглашению.Должен был быть создан и управляться Министерством сельского хозяйства Технологический компенсационный фонд. Фермеры были обязаны вносить лицензионный сбор или налог почти до 1 % от продаж ГМО-сои на зерновые элеваторы или экспортерам, таким как «Каргил». Налог должен был взиматься на участке обработки, не оставляя фермерам другого выбора, кроме как заплатить, если они хотят обработать свой урожай. Затем этот налог выплачивался «Монсанто» и другим поставщикам ГМО-семян самим правительством. (19) Несмотря на яростные протесты фермеров. Технологический компенсационный фонд начал функционировать в конце 2004 года.К началу 2005 года бразильское правительство президента Луиса Игнасио Лула да Сильва добавило свои пять копеек и провело закон, впервые сделав высаживание ГМО-семян в Бразилии законным, утверждая, что использование этих семян распространилось столь широко, что уже не поддается никакому контролю. Барьеры быстрому распространению ГМО в Латинской Америке пали. К 2006 году вместе с Соединенными Штатами, где ГМО-соя от «Монсанто» доминировала, Аргентина и Бразилия обеспечивали более чем 81 % мирового производства сои, таким образом гарантируя, что фактически каждое животное в мире питалось кормовой соевой мукой из генетически спроектированной сои. Это также подразумевает, что каждый гамбургер в «Макдональдсе», смешанный с соевой мукой, будет генетически спроектирован, как и большинство полуфабрикатов, осознает это потребитель или нет. (20)Соевые бобы для людей Поскольку соевая ГМО-революция разрушила традиционное сельскохозяйственное производство, обычные аргентинцы оказались перед разительными переменами в своей повседневной пище. Кроме того, широко распространившаяся, основанная на сое монокультура сделала население очень уязвимым во время национальной экономической депрессии, которая поразила Аргентину в 2002 году. Ранее, в трудные времена, фермеры и даже обычные городские жители могли выращивать свои собственные зерновые культуры, чтобы выжить. Такая возможность пропала при преобразовании сельского хозяйства Аргентины в индустриальное сельское хозяйство.В результате голод распространился но всей стране, поскольку экономический кризис углублялся. Боясь продовольственных бунтов, национальное правительство с помощью «Монсанто» и гигантских транснациональных потребителей сои, таких как «Каргил», «Неетле» и «Крафт Фудс», ответило распределением бесплатной еды голодающим. Они распределяли блюда, приготовленные из сои. создавая вторичный повод для более широкого внутреннего потребления урожая.Была запущена национальная кампания, убеждавшая аргентинцев заменить здоровую диету из свежих овощей, мяса, молока, яиц и других продуктов... соей. «Дюпон Агри Сайенсис» создал новую организацию С названием, которое ассоциируется со здоровым образом жизни. «Протеины для жизни», чтобы стимулировать рост потребления сои людьми, хотя соя изначально выращивалась как корм для животных. В рамках этой кампании «Дюпон» выделяла продовольствие, усиленное соей, тысячам бедняков Буэнос-Айреса. Это был первый случай, когда население непосредственно потребляло сою в таких больших количествах. Аргентинцы теперь стали подопытными свинками в новом эксперименте. (21)Правительственная и частная пропаганда рекламировали большую пользу соевой диеты для здоровья вместо молочных продуктов или мяса. Но кампания была основана на лжи. Она удобно опустила тот факт, что диета, основанная на сое, является непригодной для долгосрочного потребления человеком, и что исследования установили, что младенцы, питавшиеся соевым молоком, имели гораздо более высокие уровни аллергий, чем питавшиеся грудным или даже коровьим молоком. Она не говорила аргентинцам, что сырые и обработанные соевые бобы содержат ряд токсичных веществ, которые, когда соя потребляется как основной элемент диеты, вредят здоровью и связаны с раком. Она молчала о том. что соя содержит ингибитор трипсин, который шведские исследования связали с раком желудка. (22)В сельской местности воздействие массовой монокультуры сои было ужасающим. Традиционные сельские коммуны неподалеку от огромных плантаций сои были серьезно повреждены воздушным распылением гербицидов «Раундап» «Монсанто». В Лома Сенес крестьяне, выращивающие смешанные овощи для своего собственного потребления, обнаружили, что распыление уничтожило все их посадки, поскольку «Раундап» убивает все растения, кроме специально генномодифицированных «устойчивых к гербициду» бобов «Монсанто».Исследование, проведенное в 2003 году, показало, что это распыление разрушало не только растительные поездки соседних крестьянских хозяйств. Их цыплята дохли, а другие животные, особенно лошади, были неблагоприятно затронуты. Люди испытывали сильную тошноту, диарею, рвоту и повреждения кожи от гербицида. Были сообщения о родившихся около соевых полей ГМО животных с серьезными уродствами, деформированных бананах и картофеле, озера внезапно заполнялись мертвой рыбой. Сельские семьи сообщали, что у их детей появлялись гротескные пятна на телах после распыления на соседних соевых полях.Дополнительный урон был нанесен ценным лесным угодьям, которые вырубались, чтобы освободить место для массового культивирования сои, особенно в области Чако около Парагвая и области Юнгас. Потеря лесов вызвала к жизни взрывной рост заболеваний среди местных жителей, включая лейшманиоз, вызываемый паразитом, переносимым москитами, лечение которого очень дорогостоящее и оставляет серьезные шрамы и другие уродства. В Энтре Риос к 2003 году было вырублено более чем 1.2 миллиона акров леса, и только тогда правительство наконец выпустило указ, запрещающий дальнейшую вырубку.Чтобы убедить осторожных аргентинских фермеров использовать генномодифицированные семена сои, в 1996 году компания широко разрекламировала чудо-урожаи, утверждая, что ее ГМО-соя была генетически модифицирована, чтобы быть устойчивой к гербициду «Раундап».Компания уверяла фермеров, что по этой причине для ГМО-сои им понадобится гораздо меньшее количество гербицидов и химических удобрений в сравнении с выращиванием традиционной. Поскольку «Раундап» убивает фактически все, что растет, кроме сои «Монсанто», нет необходимости в других гербицидах — утверждала пиар-кампания «Монсанто». Громко разрекламированы были ожидаемые более высокие урожаи и более низкие издержки, с целью заманивания отчаявшихся фермеров мечтами о лучшей экономической ситуации. Не удивительно, что отклик был чрезвычайно положителен.Обещания оказались ложными. В среднем, зерновые культуры устойчивой к гербициду «Раундап» сои дали на 5-15 % более низкие урожаи, чем традиционная соя. Также фермеры обнаружили новые вредные сорняки, которые нуждались в распылении, в три раза большем, чем прежде, что тоже было далеко от обещаний снижения количества гербицидов. Статистика Министерства сельского хозяйства Соединенных Штатов с 1997 года показала, что расширенные посадки устойчивой к гербициду «Раундап» ГМО-сои привели к 72-хпроцентному увеличению использования глифосата. (23)Согласно сообщению организации «Сеть действий против пестицидов», ученые оценили, что генетически спроектированные растения, устойчивые к гербицидам, фактически утраивают использование агрохимикатов. Фермеры, зная, что их урожай может перетерпеть или сопротивляться гербицидам, будут иметь тенденцию использовать гербициды более свободно. И «Монсанто» не сделала строгих независимых исследований, подтверждающих отрицательные эффекты на здоровье рогатого скота (уж не говоря о людях), питающегося сырой соей «Монсанто», насыщенной гербицидами «Раундап». Возросшее использование химикатов привело к затратам большим, чем в случае с обычными семенами. (24)Но к тому времени, когда фермеры это поняли, было слишком поздно. К 2004 году ГМО-соя распространилась по всей стране, и все семена зависели от «Раундап». Более изящную схему порабощения человека было трудно себе вообразить.Все же Аргентина не была единственной целевой страной для проекта генномодифицированных сельскохозяйственных зерновых культур. Аргентинский случай был всего лишь первым шагом в глобальном плане, который разрабатывался десятилетиями и был абсолютно отвратительным и безобразным по своему размаху. Из книги У.Ф. Энгдаля „Семена разрушения”.