• Теги
    • избранные теги
    • Компании1299
      • Показать ещё
      Разное772
      • Показать ещё
      Страны / Регионы738
      • Показать ещё
      Международные организации64
      • Показать ещё
      Издания64
      • Показать ещё
      Люди155
      • Показать ещё
      Формат27
      Показатели46
      • Показать ещё
      Сферы4
Monsanto
Monsanto
Monsanto Company (Монсанто) — транснациональная компания, мировой лидер биотехнологии растений. Основная продукция — генетически модифицированные семена кукурузы, сои, хлопка, а также самый распространённый в мире гербицид «Раундап».   Компания « ...

Monsanto Company (Монсанто) — транснациональная компания, мировой лидер биотехнологии растений.

Основная продукция — генетически модифицированные семена кукурузы, сои, хлопка, а также самый распространённый в мире гербицид «Раундап».

 

Компания «Монсанто» существует более ста десяти лет. Ее основал в 1901 году некто Джон Куини с целью производства сахарина. При этом происхождение его формулы весьма туманно: то ли Куини позаимствовал её где-то у прежнего работодателя, то ли изобрел сам.

В 1920 году «Монсанто» приступает к производству серной кислоты и других химикатов, в числе которых полихлорированные бифенилы — печально известные ПХБ. Позже выяснилось, что они подрывают репродуктивное здоровье, вызывают нарушение развития у детей и иммунные проблемы.

В 1940 году «Монсанто» приступает к производству синтетических тканей и пластика и с тех пор прочно входит в десятку крупнейших его производителей в США.

В 1960-х годах компания создает подразделения по производству гербицидов.

С 1962 по 1971 год «Монсанто» является главной компанией-поставщиком в армию США знаменитого гербицида «Агент “Оранж”», использованного во время войны во Вьетнаме. Пострадали тысячи людей, в том числе и американские ветераны, заработавшие онкологические заболевания.

В 1987 году «Монсанто» была названа одним из ответчиков по делу о выплате ста восьмидесяти миллионов долларов ветеранам войны во Вьетнаме, подвергшимся воздействию «Агента “Оранж”».

В 1976 году «Монсанто» успешно коммерциализирует гербицид собственного производства «RaundUp», который быстро становится самым продаваемым химикатом в мире.

[Далее]1982 год ознаменовался переселением двух тысяч жителей из местечка Таймс Бич в Миссури после обнаружения загрязнения территории диоксинами, соединениями, образующимися при производстве тех самых ПХБ. Источником проблемы называли стоящий в тех краях химический комбинат, принадлежащий «Монсанто», но компания отрицала всякую связь загрязнения со своим производством и избежала серьезной ответственности.

В 1986 году компании пришлось ответить по иску о халатности, приведшей к смертельному отравлению бензолом рабочего на своей фабрике «Chocolate Bayou Plant» в Техасе. «Монсанто» была вынуждена выплатить сто миллионов долларов семье Уилбора Джека Скина, умершего от лейкемии, вызванной многократным воздействием этого вещества. Сумма не столь обременительная для «Монсанто», как может показаться. Как обычно, этим все и закончилось, если не считать пятьдесяти тысяч долларов на противодействие принятию закона, запрещающего сбросы химикатов, вызывающих онкологические заболевания и пороки развития, в источники питьевой воды.

В 1988-м дочерняя компания «Монсанто» «G.D. Searle & Со» обвиняется Федеральным судом присяжных в халатности, которая была допущена при проведении исследований на безопасность внутриматочной спирали их производства, которая была поставлена почти десяти миллионам женщин с 1974 по 1986 год. Именно в этот период компанией руководил будущий министр обороны США Дональд Рамсфельд.

В 1990 году Агентство по охране окружающей среды США выявило фальсификации в исследованиях «Монстанто» 1979 года о том, что загрязнение диоксинами не приводит к риску возникновения онкологических заболеваний. «Монсанто» выводы сделала и в этом же году потратила более четырехсот тысяч долларов на борьбу против законопроекта, известного как «Большая Зеленая Инициатива». Он был направлен на поэтапное сокращение использования пестицидов, в том числе производимого «Монсанто» алахлора, вызывающего онкологические заболевания и заодно способствующего потеплению климата.

В 1991 году компанию оштрафовали за попытку сокрытия слива отходов в воды реки Мистик, штат Коннектикут. На миллион двести долларов.

В 1994 году «Монсанто» получает разрешение на свой первый биотехнологический продукт для использования в молочном животноводстве — трансгенный бычий гормон роста «Posilac».

В 1995 году компанию сделали ответчиком по иску за предоставление предположительно радиоактивного железа для проведения  исследования среди восьмисот женщин, которые получали его во время беременности. Потом заставили выплатить сорок один миллион долларов компании по переработке отходов в Техасе, чтобы те уничтожили токсичную свалку отходов, содержавших препарат для уничтожения сорной газонной травы от «Монсанто» - «Weed-B-Gon», с содержанием канцерогена 2,4D. Это искусственно созданный фитогормон, основной компонент того самого «Агента “Оранж”».

В 1996 году при публикации исследования о безопасности трансгенной сои "Монсанто" "придержала" некоторые данные.
Когда эту информацию удалось добыть, выяснилось, что ГМ-соя содержит значительно меньше белков и других питательных веществ, а поджаренная ГМ-соя содержит вдвое больше лектина (белка), который может блокировать способность организма усваивать другие питательные вещества. Более того, жареная ГМ-соя содержит в семь раз больше ингибиторов трипсина, основного аллергена соевых бобов. Проще говоря, трансгенная соя вредна для здоровья. Исследование «Монсанто» называлось «Состав семян сои, устойчивой к глифосату, эквивалентен составу традиционных соевых бобов». В Европейском Союзе «Монсанто» отказалась раскрыть данные о результатах своих собственных экспериментов по скармливанию животным ГМ-кукурузы (который выявил серьезные отклонения у крыс, получавших в пищу ГМО), назвав их коммерческой тайной (Confidential Business Information — CBI). Позже суд Германии обязал компанию опубликовать эти данные. Одна из линий ГМ-кукурузы от «Монсанто», устойчивых к вредителям (единственная разрешенная к выращиванию в ЕС), была запрещена для выращивания во Франции и других странах Евросоюза после публикации выводов французского эксперта Сералини, сделанных на основании данных «Монсанто».

Параллельно с этим вспыхнул скандал в Германии. 10 июня суд города Кёльна обязал «Монсанто» обнародовать результаты всех исследований ГМ-кукурузы линии MON863. Эти исследования проводила сама компания, и они выявили потенциальную возможность опасности этой ГМ-кукурузы для здоровья людей. Где-то монсантовские безопасники допустили прокол, и информация об этом конфиденциальном документе просочилась наружу. Согласно внутреннему докладу «Монсанто», у подопытных крыс, которых кормили ГМ-кукурузой, возникли серьезные проблемы с кровеносной и иммунной системами. "Гринпис" при поддержке правительства Германии инициировал судебный процесс, однако «Монсанто» заявила, что проблемы у крыс носят случайный характер и не говорят об угрозе ГМО для человека. Компания пыталась предоставить необходимые документы лишь частично, ссылаясь на коммерческую тайну, и даже подала встречный иск на правительство Германии, пытаясь помешать огласке документов. Любопытно во всём этом то, что, несмотря на шумиху и судебную возню, воз снова и ныне там. В буквальном смысле. ГМ-кукуруза по-прежнему выращивается в Германии и вообще в Европе.

«Монсанто» в 1996 году проводит внедрение первых трансгенных культур сои, устойчивой к «Раундапу», и хлопчатника, убивающего вредителей.

Через год, в 1997-м, на фоне многочисленных судебных исков, подающихся на компанию в связи с загрязнением, образующимся из-за работы её предприятий, «Монсанто» образовывает дочернюю компанию «Solutia». Дочке, предназначенной принимать на себя удары недовольных, велят заниматься производством промышленных химикатов, сама же «Монсанто» внедряет новые ГМО: рапс, новые сорта ГМ-хлопчатника, кукурузу. Попутно скупая ключевые семенные компании для устранения конкуренции.

В 1998 году проходит внедрение печально знаменитой в Латинской Америке ГМ-кукурузы, устойчивой к «Раундапу».

В 2000–2002 годах «Монсанто» «объединяется» с компанией «Pharmacia & Upjohn Inc.» и формально разделяет химический и сельскохозяйственный бизнес. Теперь «Монсанто» занимается исключительно агробизнесом. С этого момента экспансия компании «во весь мир» резко усиливается.

В феврале 2002 года решением суда штата Алабама «Монсанто» признана виновной в шести различных нарушениях: халатности, пренебрежении законодательными нормами, утаивании информации, создании опасной ситуации, злоупотреблении и произволе. Суть проблемы: в 1966 году сотрудниками «Монсанто» были выявлены факты мгновенной гибели рыбы, выловленной в местной речке. Из рыбы хлестала кровь, а чешуя слезала с нее так, будто ее опустили в кипяток. В 1969 году они выловили из другой речушки рыбу, содержание ПХБ в которой превышало допустимое в 7,5 тысяч раз. Но об этом никто не узнал, так как компания решила, что «объект обойдется очень дорого, если резко ограничить сбросы, а мы не можем позволить себе потерять ни одного доллара». Документы, предоставленные суду, подтверждают, что в «Монсанто» знали об опасности, которой подвергаются жители городка, но они продолжали отравлять окрестности ПХБ, не желая терять прибыли. Интересность данного события заключается в вердикте суда, в котором говорилось, что «Монсанто» «грубо нарушила закон, эти нарушения настолько велики, что выходят за все возможные границы порядочности, являются зверскими и совершенно неприемлемыми в цивилизованном обществе».

В 2003 году по иску двадцати тысяч жителей города Эннистон, штат Алабама, решением присяжных «Монсанто» признано несущим ответственность за загрязнение земли и воды ПХБ. «Монсанто» и «Solutia» соглашаются выплатить по исковому заявлению шестьсот миллионов долларов. В том же году «Solutia» объявляется банкротом, что благополучно позволяет осуществить схему под нехитрым русским названием «концы в воду».

В 2004 году компания создает холдинг «American Seeds» для ведения бизнеса, связанного с семенами кукурузы и сои. Начинается масштабное поглощение брендов.

В 2005 году вспыхивают многочисленные протесты потребительских и экологических организаций в связи с опасностью ГМ-культур, устойчивых к «Раундап». Одна из главных претензий — появление суперсорняков, с легкостью игнорирующих этот гербицид. Практически сразу же вспыхивает новый скандал. Комиссия США по ценным бумагам и биржам выявляет факты подкупа индонезийских официальных лиц и членов их семей с целью получения разрешения на выращивание трансгенного хлопчатника без проведения экологической экспертизы. Департамент юстиции США оштрафовал «Монсанто» на полтора миллиона долларов.

В этом же году шестеро ученых, работающих в правительстве Канады, в том числе доктор Маргарет Хайдон, сообщили в Канадский Сенат, что «Монсанто» предлагала специалистам из Министерства здравоохранения взятки на сумму от одного до двух миллионов долларов за выдачу разрешения на коммерческое использование трансгенного бычьего гормона роста rbGH без проведения дополнительных исследований. Позже выяснилось, что одна из ключевых специалистов Управления питания и лекарственных препаратов США (FDA), с чьей помощью допустимый уровень содержания антибиотиков в молоке был увеличен в 100 раз с целью облегчения процедуры одобрения этого гормона, оказалась бывшим работником «Монсанто».

В это же время Служба выдачи патентов и торговых знаков США (US Patent and Trademark Office) отзывает 4 ключевых патента «Монсанто» на ГМО. Причина — оспаривание этих патентов со стороны Общественного патентного фонда (Public Patent Foundation — PUB-PAT), который заявил, что «Монсанто» использует данные патенты как инструмент для преследований, запугиваний и судебных разбирательств и в ряде случаев доведения до банкротства американских фермеров. «Монсанто» ежегодно тратит более 10 млн. долларов на такую антифермерскую деятельность, против только лишь предположительно неправомерного использования запатентованных семян.

В 2006–2007 годах «Монсанто» покупает сразу несколько крупных региональных семенных компаний, в том числе лидера в сфере производства семян хлопчатника «Delta and Pine Land Со». Начинаются обвинения «Монсанто» в создании монополии в сфере семеноводства, но поглощение продолжается.

В 2008 году поглощены компании, занимающиеся селекцией сахарного тростника, и датская компания по созданию гибридных семян. Выражения опасения потребителей и предприятий пищевой промышленности, связанные с повышением содержания гормонов в продуктах мясо-молочного животноводства, принимают массовый характер, и «Монсанто», не желая повторять ошибку с «Solutia», продает свой бизнес по производству гормона «Posilac».

В 2009 году Департамент юстиции США сделал громкое заявление о проверке факта монополизации в секторе семеноводства, но никаких решений до сих пор не принято. Зато объем продаж «Монсанто» составляет 11,5 миллиардов долларов, а чистый доход компании за год равен 2,1 миллиарда долларов. В целях «осветления имиджа» «Монсанто» объявляет о начале проекта, направленного на улучшение условий жизни десяти тысяч малых фермеров, проживающих в тысяче ста деревнях Индии. Разумеется, данные фермеры должны производить ГМ-кукурузу и ГМ-хлопчатник, на разработку новых технологий создания и выращивания которых направлено мощное финансирование.

Несколько позже, в сентябре, Федеральный суд США признал, что Департамент сельского хозяйства США нарушил федеральное законодательство, выдав «Монсанто» разрешение на коммерциализацию трансгенной сахарной свеклы.

На 2010 год рыночная капитализация «Монсанто» составляла более тридцати семи миллиардов долларов. Сейчас этот показатель ещё выше. Ссылка

https://ru.wikipedia.org/wiki/Monsanto_Company

http://www.monsanto.com/global/ru/

Bayer и ГМО: рекорд In Cash на M&A

Развернуть описание Свернуть описание
24 апреля, 16:30

Zacks.com featured highlights: Conagra Brands, Broadcom, Monsanto, Ternium and Credicorp

Zacks.com featured highlights: Conagra Brands, Broadcom, Monsanto, Ternium and Credicorp

Выбор редакции
22 апреля, 19:58

Из услышанного намедни или написанному не верить.

Концепция Industry 4.0 1. Michelin — будут продавать не шины, а пробег. Датчик в колесах, который дает алерты в техцентр и на их основании генерятся счета  (так сейчас продаются шины для самолетов). 2. Будут формироваться SMART — контракты, между полкой супермаркета и ботом вендора — сейлз менеджеры будут не нужны. Банки не нужны, платежи на вендора формируются автоматом из конкретной купленной потребителем позиции. 3. Двухуровневая плоская система управления — руководитель / партнеры — аутсорсинг. 4. Сельское хозяйство. Будут выращивать не животное, чтобы получить мясо, а сразу мясо (мышечную ткань). Еще вариант — мясо можно получить из насекомых. Лектор пробовал стейк из обычного мяса и насекомых на эксперименте в Голландии и не смог их различить. 5. Домашняя ферма будет встроена прямо в кухню обычной квартиры. Например можно сформировать запрос своей кухне: «хочу салат из помидоров на выходных», ферма в умной квартире их вырастит и передаст на кухню. Это все homegrown foods. 6 . Без ГМО культур почти не останется. Вообще единственная культура в природе, по которой нет ГМО — это ягода арбуз. Соя — уже на 100% в мире генномодифицированная. 7. Нет ни одного исследования, которое доподлинно доказывает, что ГМО вредит здоровью, как и нет научных доказательств, что органическая пища полезна для здоровья. Люди в развитых странах, где есть ГМО, стали жить дольше, это  статистический факт. (В Европе все были против ГМО однозначно, но в итоге Bayer купил Monsanto за 66 млрд долл.) 8. Авто с двигателями внутреннего сгорания (ДВС) — уже не будут производиться в Швеции к 2025 году (т.е. всего через 8 лет). В Германии — к 2035 году. В США к 2025 году все авто должны быть оборудованы автопилотами. 9. 3D принтеры = полностью безотходное производство. Уже в магазинах Nike есть 3D сканер, который понимает истинные трехмерные размеры вашей ноги и может «шить» индивидуальные кроссовки. В Adidas есть фабрика, в которой работает 2.5 человека в смену, остальные — роботы. 10. В одежду будут встраиваться термоузлы, которые обогревают все тело, шубы не нужны, только легкие курточки. Сама одежда может служить экраном для смартфона. Будут говорить: «пришли мне фотку на футболку». 11. Новая градация старости: до 45 лет — молодежь, до 64 лет — зрелый возраст, до 85 — пожилой, после 85 — старость. 12. Можно будет напечатать 3D органы под себя, как замена запчастей на авто. В США все больницы до 2035 года должны быть обеспечены запасом уже напечатанных 3D органов. IBM оцифровывает все медкарты в США, для создания универсальных диагнозов и эффективных лекарств. 13. Датчики будут установлены уже в унитазе, которые будут анализировать, что называется «на лету», мочу и кал и отправлять результаты анализа в диагностический центр. 14. Обучение — все в открытом доступе, никаких элитных дипломов. 15. Вообще, пока нет ни одной экономической теории, которая бы описала эту новую реальность (хотя же есть учение о ноосфере Вернадского). 16. Главный кризис на планете — дефицит пресной воды, проблема не имеет решения. 17. Рабочая сила не будет нужна как таковая. Если строится новый современный завод — рабочие места не создаются!!! Когда приходят инвесторы — новых рабочих мест тоже не будет! 18. Не нужны банковские клерки, кассиры, снабженцы, водители, комбайнеры, логисты, диспетчеры, юристы. Будут нужны только Smart менеджеры: разработчики-проектировщики-технологи-дизйнеры-архитекторы. У IBM уже сейчас есть электронный юрист, который выдает 90% правильных рекомендаций, у человека — 70%. 19. Ликвидность запредельная, девать деньги некуда. Ожидают отрицательные депозиты, когда дешевле в банк деньги не нести. 20. И большее из этого может произойти уже через 8 -10 лет. Вы скажете — это невозможно. Ок! Давайте посмотрим, что было 8-10 лет назад. У Nokia — 50% рынка мобильных телефонов, IBM выпускает компьютеры, а Kodak продает фотолаборатории. У всех радужные ожидания… И нет мессенджеров, Uber, Arnbnb, Facebook, Twitter, Tesla. 21. Ikea уже сейчас становится сервисной компанией. Приходите в магазин, нравится ваза — автоматом подбирается голограмма подходящей для этой вазы комнаты (!) и вы внутри этой комнаты в 3D. В итоге, покупаете готовое решение. 22. Производители авто не продают машины, а сдают их в аренду. Покатался на BMW 2 месяца, пересел на Лексус — 3 месяца, а потом на любимый запорожец — нет потерь в 30% после покупки нового авто. 23. Hyperloop, интернет со спутников, блокчейн, RFID метки и SSCC коды.   Ну и на закуску: одна цифра сурового настоящего… 53 часа. Ровно столько времени нужно Германии, чтобы произвести продукции по обьему, равному годовому ВВП такой страны, как Украина. Источникъ1 Источникъ2 Факты Без Комментариев®

21 апреля, 22:43

A River Runs Red And A Small-Town Paper Wants Answers

Storm Lake Times editor Art Cullen may have lost a few friends over his reporting in recent years, but now he’s gained a Pulitzer Prize. Last week, Cullen, who co-owns the twice-a-week northwest Iowa newspaper with his brother John, was honored by the Pulitzer Prize board for a series of editorials about a water pollution lawsuit brought by the Des Moines Water Works against his home county, Buena Vista County, and two others. The Des Moines utility argued in the lawsuit that Buena Vista and the two other agriculture-heavy counties were responsible for polluting the Raccoon River with nitrates from fertilizer runoff, and claimed the counties should be liable for the utility’s increasing costs of removing the pollutants from drinking water. Cullen wondered who would finance his cash-strapped county’s defense. It wasn’t long before he grew suspicious that powerful agribusiness interests, including the Farm Bureau, were playing a role. He was determined that his family-run newspaper, circulation 3,300, find the truth. “To use a barnyard euphemism, every once in awhile even a blind pig finds a nut,” Cullen wrote in one of his Pulitzer-winning editorials. “We are not so polished, but our snout smells something that is being hidden. We can’t see very well right now. But we can smell it.” Cullen detailed his search for answers in two tenacious years of editorials that uncovered a link between the counties and agribusiness groups soliciting funds from secret donors. The fund now appears to have been dissolved, and the Des Moines lawsuit was dismissed last month. But the donors were never disclosed, and the county still has legal bills to pay. The Raccoon River remains dirty, too, and the impact of the pollution can be felt far beyond Iowa’s borders. It’s contributing to nutrient pollution in the Mississippi River and a dead zone in the Gulf of Mexico that is threatening marine life and economies that depend on it. And so, Cullen’s work isn’t finished. The Huffington Post recently spoke with him about how he got the story and what’s coming next. You wrote in one of your Pulitzer-winning editorials that you could “smell something that is being hidden.” When exactly did you feel that you were onto something here? Was there an “aha” moment that you recall? It was kind of a slow buildup, where basically we had the question of, OK, the Des Moines Water Works filed this lawsuit, so how are we going to defend it? Shouldn’t we have a talk real quick to see if we can get rid of this thing somehow? But the Buena Vista County Board of Supervisors was already in contact with the Farm Bureau and the Agribusiness Association of Iowa, and they quickly set up this fund comprised of secret donors. That’s when I said, OK, we need to know who these donors are. Did you anticipate that this would snowball into what it became — something you were reporting on so tenaciously for so long? I did. I knew they didn’t want to tell us who the donors were. At first they claimed, “Our friends are going to help us out.” Who are those friends? “Well, it’s the Farm Bureau.” Was the money coming from member dues or what? “Well, we’re not sure how it’s going to work out, but we’ll get back to you.” It was the good ol’ boy response, and that ain’t good enough. Our concern was if the Agribusiness Association was meeting with Koch Fertilizer and Monsanto’s CEO on this, then they could be coloring how the county defends this case. Art Cullen is a city editor, page designer and reporter. And, today, a Pulitzer Prize-winning editorial writer:https://t.co/fu4NCh8DYB pic.twitter.com/acoP80J1Fj— Poynter (@Poynter) April 10, 2017 You’ve described in recent writing that you and the paper have sustained some backlash because of your reporting on this. How bad did it get? It’s not been that bad. It was some people I thought were friends who aren’t friends anymore, and we lost a few ag ads. There weren’t many of them to begin with, because corporate ag doesn’t spend any money in community newspapers — they used to, but not anymore — so it’s been no great loss to us. We lost some subscribers, but I hope we picked up a few. But you can’t ignore the fact that the Raccoon River is running red with nitrates just so you can save your co-op ad. The water pollution issue remains unresolved, particularly as the Des Moines Water Works lost its case in court and won’t appeal the ruling. Was that development disheartening to you? Iowa has among the filthiest surface water in America, and it’s going to impact our groundwater, and that issue remains. There’s no leverage whatsoever in Iowa to change, because the water works lawsuit was the only leverage. Now that the EPA is being dismantled and conservation funding is going to be cut by about 30 percent in the USDA budget, there’s going to be no new conservation reserve program efforts, no new filter strips, nothing to protect the Raccoon River any further ― other than farmers’ of good conscience. There are many of them trying to protect the river, but like I said in the editorials, 80 percent of them can be doing the right thing, but 20 percent can screw it all up. That’s what’s happening. The state of Iowa is now on the verge of dismantling Iowa State University’s Leopold Center, a state-sponsored sustainable agriculture-focused research facility. That doesn’t seem encouraging, either. It’s only going to get worse before it gets better, if it gets better. When Tom Vilsack, from Iowa, was secretary of agriculture, we had an opportunity to really try and do something. Everybody kept talking about voluntary nutrient reduction, because no Iowa politician wants to take on regulation of agriculture. It is the third rail of Iowa politics. But remember that the state doesn’t have any authority to regulate agriculture. I think the water works case underlined that. What advice would you give to other journalists who might “smell something,” but maybe aren’t sure if they’re ready to dive down the rabbit hole on such a touchy subject? Every newspaper is different. I’m really lucky with my Storm Lakes Times publisher and co-owner brother John, who’s a news guy, and we’re a news-driven newspaper. That’s not the most profitable model probably, but in order to be successful in that model, you have to do journalism. And journalism involves covering local government and going to all those boring meetings nobody wants to go to anymore, sitting through them and letting the supervisors beat the hell out of you at all those meetings. And then you ask for the records and you press and press and press to get them. And don’t be afraid to use the paper as a foil to get those records. We believe in hammering and hammering and hammering until the house is built. We’ve been writing editorials on this almost weekly for two years. We believe in hammering and hammering and hammering. What’s next for you? More hammering? I think I’ve made my point on this one and I gotta resist the temptation to get shitty. But I think we’re going to continue to cover nitrate and phosphorous levels in the Raccoon River and continue to hold up and shine a light on farmers who are trying to do the right thing and trying to be good neighbors. I know there are farm guys out there with their backs against the wall. I’m not one to villainize farmers, but what corporate agribusiness is doing to Iowa is almost unconscionable. They’re destroying the basic openness and honest operation of Iowa government. Iowa was long known as one of the cleanest states in politics, and look at what’s happening. This is a culture of incivility and it’s spreading, and they’re ruining this state. Do you have any faith that the political and agribusiness powers in Iowa could still right this ship? Those corporate interests won’t come around. They’re defending Roundup- ready beans and BT corn and all that ― more tilling and more chemicals and more river pollution, and the idea is, OK, that’s just the cost of doing business in Iowa. There’s absolutely nothing that’s going to change that until the next election. But nature is not going to allow us to continue the way we are. Yields will fall and the chickens will come home to roost. We’ll realize we have to change things and conserve soil and make agriculture resilient to climate change. This will happen not because of political action, but because nature will demand it. People remember when the Cuyahoga River was on fire. Three years ago, there were toxic algal blooms in Lake Erie, and Toledo couldn’t drink their water. This is every bit as bad as that. You can’t keep doing this and getting away with it. Eventually we’ll wake up, but it’s going to take nature slapping us in the face. It’s already starting to happen. This interview has been condensed and edited for clarity. type=type=RelatedArticlesblockTitle=Related... + articlesList=58c06447e4b0d1078ca391e5,579a4957e4b0d3568f867e28,58b91b1fe4b05cf0f3ff7372 ―- Joseph Erbentraut covers promising innovations and challenges in the areas of food, water, agriculture and our climate. Follow Erbentraut on Twitter at @robojojo. Tips? Email [email protected] -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

21 апреля, 22:43

A River Runs Red And A Small-Town Paper Wants Answers

Storm Lake Times editor Art Cullen may have lost a few friends over his reporting in recent years, but now he’s gained a Pulitzer Prize. Last week, Cullen, who co-owns the twice-a-week northwest Iowa newspaper with his brother John, was honored by the Pulitzer Prize board for a series of editorials about a water pollution lawsuit brought by the Des Moines Water Works against his home county, Buena Vista County, and two others. The Des Moines utility argued in the lawsuit that Buena Vista and the two other agriculture-heavy counties were responsible for polluting the Raccoon River with nitrates from fertilizer runoff, and claimed the counties should be liable for the utility’s increasing costs of removing the pollutants from drinking water. Cullen wondered who would finance his cash-strapped county’s defense. It wasn’t long before he grew suspicious that powerful agribusiness interests, including the Farm Bureau, were playing a role. He was determined that his family-run newspaper, circulation 3,300, find the truth. “To use a barnyard euphemism, every once in awhile even a blind pig finds a nut,” Cullen wrote in one of his Pulitzer-winning editorials. “We are not so polished, but our snout smells something that is being hidden. We can’t see very well right now. But we can smell it.” Cullen detailed his search for answers in two tenacious years of editorials that uncovered a link between the counties and agribusiness groups soliciting funds from secret donors. The fund now appears to have been dissolved, and the Des Moines lawsuit was dismissed last month. But the donors were never disclosed, and the county still has legal bills to pay. The Raccoon River remains dirty, too, and the impact of the pollution can be felt far beyond Iowa’s borders. It’s contributing to nutrient pollution in the Mississippi River and a dead zone in the Gulf of Mexico that is threatening marine life and economies that depend on it. And so, Cullen’s work isn’t finished. The Huffington Post recently spoke with him about how he got the story and what’s coming next. You wrote in one of your Pulitzer-winning editorials that you could “smell something that is being hidden.” When exactly did you feel that you were onto something here? Was there an “aha” moment that you recall? It was kind of a slow buildup, where basically we had the question of, OK, the Des Moines Water Works filed this lawsuit, so how are we going to defend it? Shouldn’t we have a talk real quick to see if we can get rid of this thing somehow? But the Buena Vista County Board of Supervisors was already in contact with the Farm Bureau and the Agribusiness Association of Iowa, and they quickly set up this fund comprised of secret donors. That’s when I said, OK, we need to know who these donors are. Did you anticipate that this would snowball into what it became — something you were reporting on so tenaciously for so long? I did. I knew they didn’t want to tell us who the donors were. At first they claimed, “Our friends are going to help us out.” Who are those friends? “Well, it’s the Farm Bureau.” Was the money coming from member dues or what? “Well, we’re not sure how it’s going to work out, but we’ll get back to you.” It was the good ol’ boy response, and that ain’t good enough. Our concern was if the Agribusiness Association was meeting with Koch Fertilizer and Monsanto’s CEO on this, then they could be coloring how the county defends this case. Art Cullen is a city editor, page designer and reporter. And, today, a Pulitzer Prize-winning editorial writer:https://t.co/fu4NCh8DYB pic.twitter.com/acoP80J1Fj— Poynter (@Poynter) April 10, 2017 You’ve described in recent writing that you and the paper have sustained some backlash because of your reporting on this. How bad did it get? It’s not been that bad. It was some people I thought were friends who aren’t friends anymore, and we lost a few ag ads. There weren’t many of them to begin with, because corporate ag doesn’t spend any money in community newspapers — they used to, but not anymore — so it’s been no great loss to us. We lost some subscribers, but I hope we picked up a few. But you can’t ignore the fact that the Raccoon River is running red with nitrates just so you can save your co-op ad. The water pollution issue remains unresolved, particularly as the Des Moines Water Works lost its case in court and won’t appeal the ruling. Was that development disheartening to you? Iowa has among the filthiest surface water in America, and it’s going to impact our groundwater, and that issue remains. There’s no leverage whatsoever in Iowa to change, because the water works lawsuit was the only leverage. Now that the EPA is being dismantled and conservation funding is going to be cut by about 30 percent in the USDA budget, there’s going to be no new conservation reserve program efforts, no new filter strips, nothing to protect the Raccoon River any further ― other than farmers’ of good conscience. There are many of them trying to protect the river, but like I said in the editorials, 80 percent of them can be doing the right thing, but 20 percent can screw it all up. That’s what’s happening. The state of Iowa is now on the verge of dismantling Iowa State University’s Leopold Center, a state-sponsored sustainable agriculture-focused research facility. That doesn’t seem encouraging, either. It’s only going to get worse before it gets better, if it gets better. When Tom Vilsack, from Iowa, was secretary of agriculture, we had an opportunity to really try and do something. Everybody kept talking about voluntary nutrient reduction, because no Iowa politician wants to take on regulation of agriculture. It is the third rail of Iowa politics. But remember that the state doesn’t have any authority to regulate agriculture. I think the water works case underlined that. What advice would you give to other journalists who might “smell something,” but maybe aren’t sure if they’re ready to dive down the rabbit hole on such a touchy subject? Every newspaper is different. I’m really lucky with my Storm Lakes Times publisher and co-owner brother John, who’s a news guy, and we’re a news-driven newspaper. That’s not the most profitable model probably, but in order to be successful in that model, you have to do journalism. And journalism involves covering local government and going to all those boring meetings nobody wants to go to anymore, sitting through them and letting the supervisors beat the hell out of you at all those meetings. And then you ask for the records and you press and press and press to get them. And don’t be afraid to use the paper as a foil to get those records. We believe in hammering and hammering and hammering until the house is built. We’ve been writing editorials on this almost weekly for two years. We believe in hammering and hammering and hammering. What’s next for you? More hammering? I think I’ve made my point on this one and I gotta resist the temptation to get shitty. But I think we’re going to continue to cover nitrate and phosphorous levels in the Raccoon River and continue to hold up and shine a light on farmers who are trying to do the right thing and trying to be good neighbors. I know there are farm guys out there with their backs against the wall. I’m not one to villainize farmers, but what corporate agribusiness is doing to Iowa is almost unconscionable. They’re destroying the basic openness and honest operation of Iowa government. Iowa was long known as one of the cleanest states in politics, and look at what’s happening. This is a culture of incivility and it’s spreading, and they’re ruining this state. Do you have any faith that the political and agribusiness powers in Iowa could still right this ship? Those corporate interests won’t come around. They’re defending Roundup- ready beans and BT corn and all that ― more tilling and more chemicals and more river pollution, and the idea is, OK, that’s just the cost of doing business in Iowa. There’s absolutely nothing that’s going to change that until the next election. But nature is not going to allow us to continue the way we are. Yields will fall and the chickens will come home to roost. We’ll realize we have to change things and conserve soil and make agriculture resilient to climate change. This will happen not because of political action, but because nature will demand it. People remember when the Cuyahoga River was on fire. Three years ago, there were toxic algal blooms in Lake Erie, and Toledo couldn’t drink their water. This is every bit as bad as that. You can’t keep doing this and getting away with it. Eventually we’ll wake up, but it’s going to take nature slapping us in the face. It’s already starting to happen. This interview has been condensed and edited for clarity. type=type=RelatedArticlesblockTitle=Related... + articlesList=58c06447e4b0d1078ca391e5,579a4957e4b0d3568f867e28,58b91b1fe4b05cf0f3ff7372 ―- Joseph Erbentraut covers promising innovations and challenges in the areas of food, water, agriculture and our climate. Follow Erbentraut on Twitter at @robojojo. Tips? Email [email protected] -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

Выбор редакции
21 апреля, 16:07

Monsanto Found Guilty In Fake Trial That Distracted From Real Problems

An informal people's tribunal verdict against Monsanto made some serious accusations, but it has no legal status.

Выбор редакции
21 апреля, 15:52

Народный трибунал обвинил производителя пестицидов в экоциде

Американской компании Monsanto может грозить судебное разбирательство в Международном уголовном суде в Гааге

20 апреля, 19:33

Why Whole Foods Is Flying High Again

Whole Foods stock is soaring after news broke that Jeff Bezos has considered buying the chain. It’s another example of the huge growth in organic food stocks.

Выбор редакции
18 апреля, 20:25

Activists’ tribunal alleges Monsanto hurts environment

A tribunal brought together by a rights group that aims to highlight what it claims are abuses by U.S. seed company Monsanto Co. has delivered an advisory opinion alleging that the company “engaged in practices which have negatively impacted” people’s rights to a healthy environment, food and good health.

18 апреля, 20:21

Наше поколение будет проклято потомками. От Сирии до Монсанто. (mishinO5)

Сегодня, как доминирующая глобальная держава, США навязывает свой бренд неограниченного капитализма во всем мире. Граждане США составляют всего пять процентов населения мира, но потребляют 24 процента мировой энергии. Рассмотрите последствия модели «развития» в стиле американского стиля, если она будет стремиться и копироваться по всему миру (что происходит в таких странах, как Индия и Китай). Модель нежизнеспособна и основана на предпосылке бесконечного роста ВВП и бесконечных поставок (конечного) ископаемого топлива.45 комментариев

17 апреля, 17:11

Should I Stay Or Should I Go: Navigating Company Acquisitions

Company acquisitions can be tricky for shareholders. Holding stock during a buyout is risky, but can be profitable. Here, learn to make the best decision.

16 апреля, 09:00

Investigative reporting is alive and well – and the prizes prove it

From Moldova’s global steroid ring to corporate pollution in Iowa, newspapers across the world are, even today, exposing hundreds of storiesMr Rupert Murdoch is no fan of Pulitzer prizes. Not because the award-givers don’t shower honours on the Murdoch press – though they don’t – but because Pulitzer puts traditional, complex investigation first, leaving stories that sell in big numbers far behind. In short, a distraction to the business of making journalism pay.Which is, of course, a valid enough criticism of this year’s most feted gong to the tiny local Storm Lake Times in Iowa, for taking on corporate giants such as Monsanto over the ruination of local water supplies. (Though it’s a pity the courts didn’t crown that campaign in victory.) Maybe the New York Times won plenty as usual and the Washington Post’s man on the road with Trump dug deep for glory, but this was essentially a year when smaller guys – from papers like the East Bay Times in Oakland, California, and the Gazette-Mail in Charleston, West Virginia had their moments of glory. Continue reading...

16 апреля, 08:25

From Standing Rock To Maui: Tulsi Gabbard Joins Resistance To Massive Corporate Water Theft

(This article also appears here in the Maui Independent.) For generations, the myth that what was good for the Alexander & Baldwin corporation was good for the residents of Maui allowed Hawaii’s largest plantation and land development corporation to justify its legally questionable, ecologically destructive diversion of most of the fertile island’s largest streams.  During the late 19th century, after a handful of powerful oligarchs like Alexander and Baldwin seized power from the Hawaiian monarchy through the “Bayonet Constitution,” A&B developed an elaborate ditch system diverting nearly all the streams in rain-rich East Maui and channeling the water to more than 30,000 acres of plantation land in West Maui.  The diversion system has nearly driven indigenous stream life to extinction and deprived Native Hawaiian farmers from growing the historic crops that had sustained Maui for centuries. Instead of paying market rate for the water from public lands and sharing the proceeds with Native Hawaiians, as required by state law, for decades A&B has taken more than 80 percent of all public water consumed on the island (this means all water not supplied by private wells). That’s 165 million gallons a day, at an outrageously discounted cost of just $160,000 per year, or $3 per million gallons. Meanwhile, the island’s 155,000 residents, as well as those businesses and new small farmers that require  public water, pay $4,000 for 1 million gallons of county-treated drinking water (with volume discounts for large users that reduce this to $1,100 per million gallons) ―and some have to wait up to 20 years to access it.  In keeping with the new Maui Independent’s mission of Informing to Empower, our first petition, Stop A&B’s Massive Corporate Theft of Hawaii’s Protected Waters, can be signed on our What You Can Do section on the right of this page, or read in full and signed here. Litigation challenging A&B’s massive water diversions began more than 20 years ago, resulting in a series of state court decisions that concluded, in a ruling in January 2016, that A&B’s water leases were indeed illegal. Instead of complying with the court, A&B, which is by far the largest donor to state politicians in Hawaii, went to the state legislature and in 2016 convinced them to pass a special law making their illegal activities legal for the next three years.  Last year, A&B closed its sprawling 32,000 acre sugar plantation which, despite using most of the island’s public water, contributed, through the constant cane burning of atrazine-laced crops, most of Maui’s industrial pollution, but less than half of 1 percent of its tourist-rich economy.  Earlier this year, despite the closing of the plantation and despite the fact that, as Maui’s Sierra Club has reported, ”documents submitted by A&B indicate there are 132 million gallons per day available from their existing private sources,” A&B began a duplicitously complex process to win approval of a controversial 30-year extension of three-quarters of their massive water diversions from the state’s corporate-friendly resource and water commissions.  The proposed lease would resume the delivery of 115 million gallons of water a day to A&B’s 32,000 acre former sugar plantation land, about six times more than all the treated public water consumed by all the people and businesses of Maui. The arid land, made valuable by a no-strings attached water lease, would be subleased to major agribusiness corporations, with some sold off by A&B as developments with multi-million dollar estates.   Because A&B owns the dozens of ditches that divert hundreds of streams across Maui, and because it also owns the tens of thousands of acres of plantation land that the ditches deliver the water to, the company is pursuing a water auction process in which it will be the only viable bidder.  This deliberately rigged system provides the sort of political cover that A&B has used for decades to disguise the inconvenient truth that it plans to continue paying a fraction of 1 percent of the fair market value of the water, which, even at the County’s volume discount rate, would amount to over $40 million annually.     But times are changing in Hawaii, even for A&B. Fueled by a new era of transparency and accountability brought about by indigenous and environmental rights activists, as well as people-powered new media, ever-growing waves of change have been washing against the shores of Maui for three years now.  As described here, a grassroots political movement of Native Hawaiians, environmentalists, farmers and parents joined forces in 2014 to oppose Monsanto and pass a GMO Moratorium initiative.  But the power of the old guard chemical agribusiness  responded by making Maui the only county or state in the nation in which the public voted to pass a ballot initiative and then have it invalidated by federal court order.  Incredibly, the federal court intervened on Monsanto’s behalf to prevent the Maui County Clerk from certifying the popular vote.  Last year, Bernie Sanders and his populist Second American revolution fired up public interest activism on Maui, where Sanders received more than 70 percent of the Democratic primary vote. More recently, last November’s election delivered an upset victory by four grassroots Maui ‘Ohana (“family”) County Council Members, who have all lined up against a handout of public water for one of the state’s richest corporations.   Unlike the local officials in North Dakota who opposed the Lakota people’s Standing Rock uprising with a militarized army of police and mercenaries, the people of Maui have voted a new breed of grassroots representatives to power. The island’s young leaders are willing to challenge the once unchecked power of the “old guard,” and to blow the whistle on the rigged agrochemical and land development scheme that has dominated the state for decades. Elle Cochran, the fiery Maui Council Member whose re-election in November garnered 25 percent more votes than any member of Maui’s old guard establishment, believes that A&B is telling the public and government one thing about diversified agriculture, and telling their investors another thing. “I want to make sure A&B understands that all of us haven’t quite bought into their picture,” Cochran says. “This is an investment is in our future and our children’s children future.  It’s in our power to hold them accountable. To me this it has not been a transparent  process and I am in complete dissatisfaction.” In a statement to the Maui Independent, Congresswoman Tulsi Gabbard, who represents Maui in Washington and is Hawaii’s best known national leader, agrees, “Water rights are enshrined in the Hawaii Constitution, and it must be managed as a precious public resource.”  “For too long,” notes Congresswoman Tulsi Gabbard, “the diversion of Maui’s streams and water have disproportionately negatively impacted Native Hawaiians, small farmers, and residents in rural communities. It’s time to right these wrongs and ensure that access to water is fair and equitable to all. Water is life. We cannot survive without it.” Kaniela Ing, a Maui member of the State House of Representatives, who helped support his family working on pineapple plantations as a teen, has led the grassroots resistance to A&B’s water theft in the statehouse.  Ing calls for an end to what he has called “plantation mentality” politics. “The A&B corporation is the largest campaign contributor in Hawai‘i,” he explains. “You can expect tens of thousands of dollars for your campaigns if you support A&B.  We might be the only state in the country where it is easier to change the law in the legislature than to prevail in court. It was wrong for the legislature to approve an extension of holdover permits for A&B.  The biggest problem in Maui is there is too much power in too few hands.” Ing is joined by Maui’s popular populist County Council members in recognizing that the future of the island’s agriculture will depend upon whether A&B continues to receive vast amounts of public water at a tiny fraction of its market value while growing pesticide reliant, polluting mono-crops, or whether citizens and their elected representatives can transition to a system that benefits the public, Native Hawaiians, and the island’s fragile ecosytem.  “A&B takes more than half the water on Maui,” Ing says. “There’s something wrong with that much power.  If we’re serious about renewable, diversified sustainable agriculture, we’re going to have to break the plantation into small plots and allow small farms to pool resources, to support agricultural parks.  If you allow the market to play out, A&B will lease land to other large landowners. So how do we encourage small farmers? We’re going to need some serious political disruption in order to do that.”   Mark Sheehan, a leading grassroots activist (and contributing editor of the Maui Independent), believes that “the fight for east Maui water is our Standing Rock. We are the Standing Rock of the Pacific.” Tiare Lawrence, a passionate Native Hawaiian political leader who ran for Senate last year and nearly won, believes that the enormous “100 year storm”  that hit Maui this winter was an omen of the times. “The rains that happened this past week are a clear indication that Maui needs cleansing,” she said at a public meeting early in January. “Here in Hawai‘i there is a history of insider backroom dealings that people are clearly frustrated with.” Maui’s new County Council Member Alika Atay, a passionate outspoken organic farmer, anti-GMO activist and leader of the ‘Aina (earth) Protectors United effort, now heads Maui’s water resources committee. Atay believes that, “the end of the plantation era brings an opportunity for native water rights. We are very similar to our brothers and sisters in the Dakotas fighting to protect the Missouri River because Ola Ka Wai: Water is life.” “We all have a responsibility to stand up for future generations,” Atay says. “This is our indigenous right that we are born with. We need to stand up and say enough of the oppression. Water and earth protectors: Maui needs you.” Atay says that a group of Native Hawaiian families are reviewing their legal remedies to water rights and unpaid profits from the past, as well as claims on some of A&B’s sugar plantation land. First year Maui Council Member Kelly King, an articulate eco business leader who co-founded Hawaii’s fast-growing Pacific Biodiesel corporation, believes that historic claims may open the way for dramatically more empowered negotiations with A&B over water rights, “If you go back and you look at the rights of the Hawaiians and actually what’s owed to them by A&B,” Councilmember King said, “you could probably buy that whole system and most of that land with the money that they actually owe to the beneficiaries.”  Among the many similarities between the struggle of the water protectors at Standing Rock and in Maui is the surprising leadership of indigenous teenagers.  Maluhia Stoner (whose name means peace in Hawaiian) spoke with compelling conviction at a crowded pubic hearing in which nearly everyone opposed A&B’s water lease extension.   “Nature has taken the waters of life from you because you have the nerve to abuse such a sacred element,” the 15-year-old Hana High school sophomore said. “You have already deprived our culture of the once abundant source of life and you dare take more.  I testify that the East Maui Irrigation Company and A&B is guilty for the theft of our culture and the endangerment of native and indigenous species, the choice to ignore the claims of the Hawaiian people, the people of this island, and the destruction of the home in which we will always and have always resided.” “The biggest distorter of the free market are monopolies,” Representative Kaniela Ing explains. “I think when it comes to the water supply there shouldn’t be one corporation controlling it because they become more powerful than the government and we have to do their bidding.  Where misdeeds are being exposed, all of a sudden, we are told  it’s ‘not Aloha.’ That’s a convenient response ― and it’s oppressive.” “The ruling class always says the sky will fall if we change things,” Ing concludes. “But we cannot let their fear tactics impede our progress.” -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

14 апреля, 07:43

Чорнозем України: Рокфеллеры и Форды готовятся к «большому хапку»

Действительно, исходя из основных положений меморандума с МВФ, опубликованных СМИ, можно сделать вывод, что сельхозугодья не будут напрямую отчуждаться иностранцами. Но это скорее довод против тех, кто утверждает, что украинский бюджет «пополниться новыми миллиардами». Ведь среди компаний «незалежной» нет таких структур, которые бы были готовы выкладывать огромные средства за приобретение черноземов. Единственный выход для них — обратиться к иностранным финансовым учреждениям за займами. Но в этом случае придется отдавать в залог те самые черноземы, которые украинские компании собираются приобрести.

13 апреля, 19:50

Steel ETF Declines as Tax Ruling Disappoints

Anti-dumping duties on oil and gas drilling pipes from South Korea fell short of expectations.

Выбор редакции
13 апреля, 19:29

Monsanto Sued About False, Misleading Roundup Ads

By Catherine J. Frompovich Finally, Monsanto, the giant chemical company which produced Agent Orange and other horrendous environmental and health-damaging herbicides including its ‘star’...

13 апреля, 13:08

Чорнозем України: Рокфеллеры и Форды готовятся к "большому хапку"

Первой поля "незалежной" начнет осваивать печально знаменитая американская ГМО-компания «Монсанто»

12 апреля, 10:45

Не кормите детей овощами и фруктами из магазина! Ученые выяснили, как снизить риск развития диабета

Китайские и английские специалисты провели исследование, в ходе которого сопоставили употребление фруктов и риск заболевания диабетом.

10 апреля, 16:17

Monsanto's (MON) Prospects Look Bright on Solid Q2 Earnings

On Apr 10, we issued an updated research report on premium agricultural chemicals firm, Monsanto Company (MON).

06 апреля, 18:06

Company News for April 06, 2017

Companies in the News are: PNRA,SPLS,MON,WBA

06 апреля, 16:03

Cosan Limited's (CZZ) Growth Potential Solid: Time to Buy?

We issued an updated research report on Cosan Limited (CZZ) on Apr 5, 2017.

15 сентября 2016, 07:56

Monsanto в Европе и революция в России

Bayer наконец-то купил Monsanto! Казалось бы, в первую очередь это проблема для европейских фермеров. Чего волноваться нам? (14.09.2016)«Expert Online» Немецкий концерн Bayer объявил о заключении сделки с американским производителем генно-модифицированных семян и гербицидов Monsanto по цене $128 за акцию. Советы директоров обеих компаний единогласно одобрили слияние. ...Выручка объединенной структуры по итогам 2015 года могла бы достигнуть 23 млрд евро. После объединения компании будут совокупно контролировать около 30% мирового урожая. Акции Bayer на фоне информации о сделки прибыли 2,2%, Monsanto подорожали на 0,2%. (конец цитаты) Но с того дня, как 30% рынка сельхозпродукции окажутся под контролем двух фирм, в недалеком прошлом участвовавших в человеконенавистнических проектах: первая входила в концерн IG Farben (владел 42,5 % акций компании, которая производила Циклон Б), а вторая производила «Агента «оранж» для британской и американской армий, который распылялся с самолетов для уничтожения растительности на территории повстанцев. Неудивительно, что корпорации-носители такого прошлого теперь объединились в своей борьбе с населением планеты.

02 февраля 2016, 17:00

Рекорд КНР: ChemChina-Syngenta за $43 млрд

На мировом рынке семян и удобрений грядет настоящая революция: китайская госкорпорация ChemChina готова купить швейцарскую Syngenta за $43 млрд. Это станет крупнейшим приобретением за всю историю Китая.

14 октября 2015, 19:50

Монсанто сократит 12% рабочих. В четвёртом квартале убыток $ 495 млн

Из недр ГМО-монстра донеслось о сокращении 2,6 тыс. рабочих мест. Увольнения направлены на сокращения издержек и растянутся на на полтора-два года. По итогам четвертого квартала финансового года Монсанто (Monsanto) получило убыток в $ 495 млн.

11 октября 2015, 17:00

Корпорации Дюпон, Монсанто, и сокращение населения

В 1999 г. в период подъёма цен на нефть DUPont продала свое нефтяное подразделение «Коноко», купив зачинателя «Зеленой революции» - Pioneer Hi-Bred International и производителя соевого белка Protein Technologies International. Теперь гигантская транснациональная компания, размер состояния которой - 211 миллиардов долларов, мировая монополия на нейлон, орлон, дакрон и тефлон, производство нескольких видов оружия, сосредоточившись на […]

08 января 2015, 01:03

Семена ГМО вырываются на свободул

Думаю всем, кто интересуется проблемой навязывания России ГМО-растений интересно будет почитать о том, какими методами происходит внедрение этих "прогрессивных сельскохозяйственных технологий" и к каким последствиям в самом недалеком будущем приводит. Ниже - глава из книги Уильяма Энгдаля "Семена разрушения" о победной поступи "Монсанто" в Аргентине. (с сокращениями) Аргентина становится первой подопытной свинкой К концу 1980–х годов в мире окрепла сеть убежденных и получивших образование в области генетики молекулярных биологов. Гигантский рокфеллеровский ГМО–проект стартовал в избранном для этого месте — Аргентине, где Дэвид Рокфеллер и рокфеллеровский «Чейз Манхэттен Бэнк» поддерживали тесные связи с только что избранным президентом Карлосом Менемом. Пахотные земли и население Аргентины стали первым крупным испытательным полигоном, первыми подопытными свинками, на которых испытывались зерновые культуры ГМО. За каких–то восемь лет площадь пахотных земель по всему миру, засеянная зерновыми культурами ГМО, выросла до 167 миллионов акров в 2004 году, почти в 40 раз. Это составило внушительные 25% от всей площади пахотных земель в мире, что дает основания думать, что зерновые культуры ГМО уже встали на путь к полному доминированию в мировом производстве зерновых, по крайней мере, основных сельскохозяйственных культур. Свыше двух третей этих площадей, или 106 миллионов акров, были засеяны ведущим в мире производителем ГМО — США. Этот факт, как утверждали сторонники ГМО–проекта, доказывал, что у американского правительства и у потребителей, так же как и у фермеров, была высокая степень уверенности в том, что зерновые культуры ГМО имеют существенные преимущества перед обычными зерновыми культурами. Это окажется жестоким обманом. К 2004 году Аргентина стала второй после Соединенных Штатов по размеру пахотных земель, отданных под зерновые культуры ГМО (34 миллиона акров). Среди стран с намного меньшими, но быстро расширяющимися площадями ГМО–культур была Бразилия, которая в начале 2005 года аннулировала Закон, запрещавший возделывание генномодифицированных зерновых культур, аргументируя свое решение тем, что зерновые культуры ГМО уже распространились столь широко, что нет никакой возможности управлять этим распространением. Канада, Южная Африка и Китай — все они к тому времени имели значительные программы перехода на ГМО. Но ни одна страна не подверглась столь радикальному преобразованию (и на столь ранней стадии) фундаментальной структуры своих земельных владений, как Аргентина. История возделывания ГМО и история Аргентинской соевой революции стали социологическим примером систематической потери национальной продовольственной самодостаточности во имя «прогресса». Земельная революция Рокфеллера в Аргентине К середине 1990-х годов правительство Менема приступило к перестройке традиционного производительного сельского хозяйства Аргентины на культивирование монокультуры с прицелом на глобальный экспорт. Сценарий был снова написан в Нью-Йорке и Вашингтоне иностранными кругами, состоящими прежде всего из партнеров Дэвида Рокфеллера.Менем утверждал, что преобразование производства пищевых продуктов в индустриальное культивирование генномодифицированной сои было необходимо для страны, чтобы обслуживать ее раздувающийся внешний долг. Это была ложь, но она содействовала преобразованию аргентинского сельского хозяйства к большому удовольствию североамериканских инвесторов, таких как Дэвид Рокфеллер, «Монсанто» и «Карпы Инк.».Вслед за почти двумя десятилетиями экономических потрясений (растущие внешние долги, вынужденная приватизация и демонтаж национальных протекционистских барьеров) дорогостоящая аргентинская сельскохозяйственная экономика теперь стала целью самого радикального преобразования из них всех.В 1991 году, за несколько лет до того, как полевые испытания были одобрены и начаты в Соединенных Штатах, Аргентина стала секретной экспериментальной лабораторией для выращивания генетически спроектированных зерновых культур. Население должно было стать подопытными морскими свинками для этого проекта. Правительство Менема создало псевдонаучную Консультативную комиссию по биотехнологии, чтобы наблюдать за предоставлением лицензий для больше чем 569 полевых испытаний ГМО-кукурузы. подсолнечника, хлопка, пшеницы и особенно сои. (9)Ни по инициативе правительства Менема, ни по инициативе Комиссии не проводилось никаких общественных дебатов по неприятному вопросу о том, являются ли эти зерновые культуры ГМО-безопасными.Комиссия встречалась в тайне и никогда не делала свои находки публичными. Она действовала просто как рекламный агент для иностранных транснациональных корпораций. Это не было удивительно, поскольку члены самой Комиссии были выходцами из «Монсанто», «Сингенты», «Доу АгроСайенсис» и других ГМО-гигантов. В 1996 году корпорация «Монсанто» из Сант-Луи, штат Миссури, была самым крупным в мире производителем генетически манипулированных запатентованных семян соевых бобов — своей устойчивой к гербициду «Раундап» сои или РР (аббревиатура кальки «Раундап Реди»).В 1995 году «Монсанто» вводила устойчивую к гербициду «Раундап» сою (РР), которая содержала копию гена из почвенной бактерии Agrobacterium sp. strain CP4, вставленный с помощью «генной пушки» в ее геном. Это позволяло трансгенному или ГМО-растению выживать при опылении неизбирательным гербицидом глифосатом. Активный компонент в «Раундап» — глифосат — уничтожал обычную сою. Любые обычные сорта сои, высеянные рядом с устойчивой к гербициду «Раундап» соей (РР) от «Монсанто», были бы неизбежно затронуты переносимыми ветром частицами гербицида. (10) Что оказалось весьма удобным и очень помогло дальнейшему распространению раз внедренных зерновых культур «Монсанто».Генетическая модификация в монсантовских устойчивых к гербициду «Раундап» соевых бобах включала введение внутрь сои бактериальной версии энзима, который давал ГМО-сое защиту от гербицида «Раундап», разработанного все той же «Монсанто». Сам «Раундап» был тем самым гербицидом, который американское правительство использовало для уничтожения посевов коки в Колумбии. «Раундап» мог, таким образом, распыляться и на защищенную сою, и на любые сорняки, убивая сорняки и оставляя сою. Как правило, помимо гербицидных химикатов, ГМО-соя требовала значительно больше химикатов на гектар, чтобы контролировать рост сорняков. (11)С 1970-х годов соя, благодаря большим компаниям агробизнеса, стала основным источником фуражных кормов во всем мире. «Монсанто» в 1996 году получила от президента Менема разрешение продавать свои семена ГМОсои по всей Аргентине. Одновременно с этими широкомасштабными продажами ультра дешевых даже в долларах ГМО-семян сои «Монсанто» и (обязательно!) необходимого гербицида «Раундап» от той же «Монсанто» всему аргентинскому сельскому хозяйству аргентинские сельскохозяйственные угодья скупались крупными иностранными компаниями, такими как «Каргил» (крупнейшая в мире зерновая торговая компания), международными инвестиционными фондами, такими как «Квантуй Фонд» Джорджа Сороса, иностранными страховыми компаниями и корпоративными кругами, такими как «Сиборд Корпорэйшн». Это была чрезвычайно выгодная операция для зарубежных инвесторов, для которых ГМО-семена «Монсанто», в конечном счете, легли в основу новой гигантской соевой индустрии агробизнеса. Земли Аргентины были обречены на превращение в обширное индустриальное подразделение для производства семян. Для зарубежных инвесторов прелесть схемы состояла в том, что по сравнению с традиционным сельским хозяйством производство ГМО-сои не нуждалось в большом количестве работников.В реальности, вследствие экономического кризиса миллионы акров основных сельскохозяйственных угодий были куплены банками с молотка. Как правило, единственными покупателями с долларами, готовыми вкладывать капитал, были иностранные корпорации или частные инвесторы. Маленьким крестьянским фермам предлагали копейки за их землю. Иногда, если они не желали продавать землю, их вынуждали отказываться от своих прав собственности, натравливая на них местные банды или государственную полицию. Десятки тысяч фермеров были вынуждены бросить свои земли, потому что наводнение рынка дешевым импортом продовольствия, согласно реформам свободного рынкапо правилам МВФ, приводило их к банкротству.К тому же поля, засеянные генномодифицированными устойчивыми к гербициду «Раундап» сои и обрабатываемые специальным гербицидом «Раундап», не требовали обычного вспахивания. Чтобы добиться максимальной рентабельности, спонсоры соевой ГМО-революции создали огромные пространства земель в канзасском стиле, где крупное механизированное оборудование могло работать круглосуточно, часто с дистанционным управлением при помощи спутниковой навигации, без единого фермера хотя бы для того, чтобы вести трактор. ГМО-соя от «Монсанто» продавалась аргентинским фермерам как сверх экологическая из-за использования технологии «нулевой обработки почвы». В действительности все это было совсем не безвредно для окружающей среды.ГМО-соя и гербицид «Раундап» засеивались и распылялись способом, названным «стерневой посев», впервые примененным в США с целью экономить время и деньги. (12) Доступный только большим богатым фермерам «стерневой посев» требовал чудовищных специальных машин, которые автоматически вставляли семена генномодифицированной сои в высверленную в несколько сантиметров глубиной лунку и затем придавливали ее сверху землей. С этой машиной «стерневого посева» человек в одиночку мог засеивать тысячи акров. Остатки предыдущего урожая просто оставляли гнить в поле, что приводило к большому разнообразию вредителей и сорняков рядом с ростками ГМО-сои. Это в свою очередь открывало «Монсанто» широкий рынок для продажи своего запатентованного глифосата или гербицида «Раундап» наряду с необходимыми при этом устойчивыми к гербициду «Раундап» запатентованными семенами сои. После нескольких лет таких посевов сорняки начали демонстрировать специальную устойчивость к глифосату, требуя все более сильных доз этого или других гербицидов. (13)В отличие от такой практики, традиционные трех гектарные персиковые или лимонные рощи требовали для обработки 70-80 сельскохозяйственных рабочих. В 1996 году, после решения «Монсанто» лицензировать генетически сконструированные РР соевые бобы. Аргентина пройдет через революцию, которую ее сторонники приветствовали как «вторую Зеленую революцию». В действительности, это была трансформация некогда производительной национальной и основанной на фермерстве системы сельского хозяйства в неофеодальное государство под властью горстки богатых землевладельцев-латифундистов.Правительство Менема гарантировало широкое распространение семян ГМО-сои. Аргентинские фермеры имели страшные экономические проблемы после многолетней гиперинфляции. «Монсанто» не растерялась и расширила на нуждающихся в ссудах фермеров «кредит» для покупки у «Монсанто» ГМО-смян и гербицида «Раундап», единственного гербицида, эффективного для РРсои. «Монсанто» также сделала для фермеров начальный переход к ГМО-сое более заманчивым, предлагая предоставлять им необходимые машины для «стерневого посева» и обучение.«Накорми бобами, Аргентина...»Результаты соевой ГМО-революции в Аргентине были внушительны в единственном отношении. Менее чем за одно десятилетие была полностью преобразована национальная экономика сельского хозяйства.В 1970-х годах, перед кризисом задолженности, соя не играла большой роли; в национальной экономике сельского хозяйства насчитывалось только 9500 гектаров плантаций сои. В те годы типичная семейная ферма производила множество овощей, зерна, домашней птицы и, возможно, держала несколько коров для молока, сыра и мяса. К 2000 году после четырех лет внедрения сои от «Монсанто» и методов массового производства более чем 10 миллионов гектаров было засеяно ГМО-соей. К 2004 году посевы расширилась до более чем 14 миллионов гектаров. Большие объединения агробизнеса, чтобы создать больше земли для культивирования сои, обходились с вырубкой лесов так же, как с традиционными землями, занятыми коренным населением.Аргентинское сельскохозяйственное разнообразие с ее полями зерновых и ее обширными пастбищами для рогатого скота быстро превращалось в монокультуру таким же образом, как в 1880-х было захвачено и разрушено хлопком египетское сельское хозяйство.Больше столетия аргентинские фермерские земли, особенно легендарные пампасы, были заполнены широкими колосящимися полями среди зеленых пастбищ, по которым бродили стада рогатого скота. Фермеры меняли наделы между зерновыми культурами и выпасами, чтобы сохранить качество почвы. С введением монокультуры сои. почвы, лишенные своих жизненно важных питательных веществ, потребовали больше, чем когда-либо, химических удобрений, а не меньше, как обещала «Монсанто». Большие мясные и молочные стада, которые в течение многих десятилетий свободно паслись по полям Аргентины, теперь были втиснуты в многочисленные тесные откормочные загоны американского стиля, чтобы уступить место для более прибыльной сои. Посевные поля традиционных хлебных злаков, чечевицы, гороха и зеленых бобов почти исчезли. Ведущий аргентинский агроэколог и специалист по вопросу о воздействии ГМО-сои Уолтер Пенге предсказал: «Если мы останемся на этом пути еще хотя бы 50 лет, земля вообще ничего не будет производить». (14)К 2004 году 48 % всей пахотной земли в стране были отведены под соевые бобы, и 90-97 % из них были засеяны устойчивой к гербициду «Раундап» ГМО-соей (РР). Аргентина стала самой большой в мире неподконтрольной экспериментальной лабораторией для ГМО. (15)Между 1988 и 2003 годами количество аргентинских молочных ферм уменьшилось вполовину. Впервые молоко пришлось импортировать из Уругвая по ценам, намного выше, чем внутренние. Поскольку механизированная монокультура сои вынудила сотни тысяч рабочих рук покинуть землю, бедность и недоедание стремительно росли.В более спокойную эпоху 1970-х, до нашествия нью-йоркских банков. Аргентина обладала одним из самых высоких уровней жизни в Латинской Америке. Процент населения, официально находившегося ниже черты бедности, составлял в 1970 году 5 %. К 1998 году эта цифра возросла до 30 % от общего числа населения. А к 2002 году — до 51 %. Недоедание, ранее неслыханное в Аргентине, становилось проблемой. Количество недоедающих повысилось к 2003 году до уровней, оцененных между 11 и 17 % от общего числа населения в 37 миллионов. (16) В разгар тяжелого национального экономического кризиса, бывшего результатом невыполнения долговых обязательств государства, аргентинцы обнаружили, что они больше не в состоянии положиться на маленькие земельные участки, чтобы выжить. Земли были заняты массовыми посевами ГМО-сои и уже недоступны для обычных зерновых культур.При поддержке зарубежных инвесторов и гигантов агробизнеса, подобных «Монсанто» и «Каргил», крупные аргентинские землевладельцы систематически захватывали землю у беспомощных крестьян, чаще всего с помощью государства. По закону, крестьяне имели право на те земли, которые они неоспоримо обрабатывали в течение 20 лет или больше. Это традиционное право было растоптано в угоду интересам агробизнеса. В обширной области Сантьяго-дель-Эстеро на севере крупные феодальные землевладельцы начали операцию массовой вырубки лесов, чтобы освободить место для ГМО-сои.Крестьянским коммунам внезапно сказали, что их земля им уже не принадлежит. Как правило, если они отказывались уехать добровольно, то вооруженные группы угоняли их скот, сжигали их засеянные поля и угрожали им еще большим насилием. Соблазн огромных прибылей от экспорта ГМО-сои был движущей силой жесткого переворота в традиционном сельском хозяйстве по всей стране.Поскольку фермерские семьи лишались прав и сгонялись со своих земель, они переселялись в новые трущобы на окраинах больших городов, склоняясь к социальным беспорядкам, преступлениям и самоубийствам, в то время как среди этой невозможной скученности распространялись эпидемии. За несколько лет подобным образом более чем 200 тысяч крестьян и мелких фермеров потеряли свои земли и уступили дорогу крупным плантаторам агробизнеса.(17)«Монсанто» хитростью Взяв пример с испанских конкистадоров XVI столетия, воины «Монсанто» завоевывали земли с помощью лжи и обмана. Поскольку национальный Закон о семенах Аргентины не защищал патент «Монсанто» на ее глифосатоустойчивые генетически модифицированные семена сои, компания не могла требовать лицензионные отчисления на законных основаниях, если аргентинские фермеры снова использовали семена выращенной сои для посева в следующий сезон. Действительно, для аргентинских фермеров было не только традиционно, но и законно самостоятельно повторно высеивать семена из полученного урожая.Однако, именно сбор таких лицензионных отчислений, или «технологический лицензионный сбор», лежал в основе маркетинговой схемы «Монсанто». Фермеры в США и в другом месте должны были обязательно подписывать юридический договор с компанией, соглашаясь не использовать повторно отложенные для посева семена, а платить каждый год новые лицензионные отчисления «Монсанто» — система, которую можно рассматривать как новую форму крепостничества.Чтобы обойти отказ националистического аргентинского Конгресса принять новый закон, предоставивший бы «Монсанто» право взимать лицензионные отчисления вместо наложенных судом серьезных штрафов, компания придумала другую уловку.Фермерам сначала продавались семена, необходимые, чтобы распространить соевую революцию в Аргентине. На этой ранней стадии «Монсанто» преднамеренно отказалась от своего «технологического лицензионного сбора», поощряя самое широкое и быстрое распространение своих ГМО-семян по всему государству и, в частности, распространение запатентованного глифосатного гербицида «Раундап» параллельно с этим. Коварная маркетинговая стратегия, стоящая за продажами глифосато-устойчивых семян, была в том, что фермеры были вынуждены покупать у «Монсанто» специально подобранные гербициды.Площадь сельскохозяйственных угодий, засеянных ГМО-соей, возросла в 14 раз, в то время как контрабанда устойчивых к гербициду «Раундап» семян сои компании «Монсанто» перекинулась через пампасы в Бразилию. Парагвай, Боливию и Уругвай. «Монсанто» ничего не делала, чтобы остановить это незаконное распространение своих семян. (18) Партнер «Монсанто» корпорация «Каргил» сама обвинялась в незаконной контрабанде из Аргентины семян ГМО-сои, тайно смешанных собычными семенами, в Бразилию.Забавно, что в Бразилии ввезенные контрабандой аргентинские семена ГМО-сои назвали семенами «Марадона», в честь известного аргентинского футболиста, которого позже будут лечитьот кокаиновой зависимости.Наконец, в 1999 году, спустя три года после введения своей ГМО-сои. «Монсанто» формально потребовала от фермеров «расширенные лицензионные отчисления» на семена, несмотря на то. что аргентинский закон этого не разрешал. Правительство Менема не собиралось протестовать против этих наглых притязаний «Монсанто». в то время как фермеры проигнорировали их в целом. Но готовилась почва для следующего юридического шага. «Монсанто» утверждала, что лицензионные отчисления были необходимы для того, чтобы возвратить ее инвестиции в «научные исследования» семян ГМО. Она начала осторожную пиар-кампанию, разработанную так, чтобы нарисовать себя жертвой злоупотреблений фермеров и «воровства».В начале 2004 года компания наращивала свое давление на аргентинское правительство. «Монсанто» объявила, что, если Аргентина откажется признать «технологический лицензионный сбор», это приведет к пошлинам по некоторым позициям импорта из США или ЕС, где патенты «Монсанто» были признаны. — мера, которая нанесет сокрушительный удар по рынкам аргентинского экспорта агробизнеса. Кроме того, после хорошо освещенной в СМИ угрозы «Монсанто» совсем прекратить продавать ГМО-сою в Аргентину, и объявления, что более чем 85 % семян были незаконно повторно высеяны фермерами, что было заклеймено как «черный рынок», министр сельского хозяйства Мигель Кампос объявил, что правительство и «Монсанто» пришли к соглашению.Должен был быть создан и управляться Министерством сельского хозяйства Технологический компенсационный фонд. Фермеры были обязаны вносить лицензионный сбор или налог почти до 1 % от продаж ГМО-сои на зерновые элеваторы или экспортерам, таким как «Каргил». Налог должен был взиматься на участке обработки, не оставляя фермерам другого выбора, кроме как заплатить, если они хотят обработать свой урожай. Затем этот налог выплачивался «Монсанто» и другим поставщикам ГМО-семян самим правительством. (19) Несмотря на яростные протесты фермеров. Технологический компенсационный фонд начал функционировать в конце 2004 года.К началу 2005 года бразильское правительство президента Луиса Игнасио Лула да Сильва добавило свои пять копеек и провело закон, впервые сделав высаживание ГМО-семян в Бразилии законным, утверждая, что использование этих семян распространилось столь широко, что уже не поддается никакому контролю. Барьеры быстрому распространению ГМО в Латинской Америке пали. К 2006 году вместе с Соединенными Штатами, где ГМО-соя от «Монсанто» доминировала, Аргентина и Бразилия обеспечивали более чем 81 % мирового производства сои, таким образом гарантируя, что фактически каждое животное в мире питалось кормовой соевой мукой из генетически спроектированной сои. Это также подразумевает, что каждый гамбургер в «Макдональдсе», смешанный с соевой мукой, будет генетически спроектирован, как и большинство полуфабрикатов, осознает это потребитель или нет. (20)Соевые бобы для людей Поскольку соевая ГМО-революция разрушила традиционное сельскохозяйственное производство, обычные аргентинцы оказались перед разительными переменами в своей повседневной пище. Кроме того, широко распространившаяся, основанная на сое монокультура сделала население очень уязвимым во время национальной экономической депрессии, которая поразила Аргентину в 2002 году. Ранее, в трудные времена, фермеры и даже обычные городские жители могли выращивать свои собственные зерновые культуры, чтобы выжить. Такая возможность пропала при преобразовании сельского хозяйства Аргентины в индустриальное сельское хозяйство.В результате голод распространился но всей стране, поскольку экономический кризис углублялся. Боясь продовольственных бунтов, национальное правительство с помощью «Монсанто» и гигантских транснациональных потребителей сои, таких как «Каргил», «Неетле» и «Крафт Фудс», ответило распределением бесплатной еды голодающим. Они распределяли блюда, приготовленные из сои. создавая вторичный повод для более широкого внутреннего потребления урожая.Была запущена национальная кампания, убеждавшая аргентинцев заменить здоровую диету из свежих овощей, мяса, молока, яиц и других продуктов... соей. «Дюпон Агри Сайенсис» создал новую организацию С названием, которое ассоциируется со здоровым образом жизни. «Протеины для жизни», чтобы стимулировать рост потребления сои людьми, хотя соя изначально выращивалась как корм для животных. В рамках этой кампании «Дюпон» выделяла продовольствие, усиленное соей, тысячам бедняков Буэнос-Айреса. Это был первый случай, когда население непосредственно потребляло сою в таких больших количествах. Аргентинцы теперь стали подопытными свинками в новом эксперименте. (21)Правительственная и частная пропаганда рекламировали большую пользу соевой диеты для здоровья вместо молочных продуктов или мяса. Но кампания была основана на лжи. Она удобно опустила тот факт, что диета, основанная на сое, является непригодной для долгосрочного потребления человеком, и что исследования установили, что младенцы, питавшиеся соевым молоком, имели гораздо более высокие уровни аллергий, чем питавшиеся грудным или даже коровьим молоком. Она не говорила аргентинцам, что сырые и обработанные соевые бобы содержат ряд токсичных веществ, которые, когда соя потребляется как основной элемент диеты, вредят здоровью и связаны с раком. Она молчала о том. что соя содержит ингибитор трипсин, который шведские исследования связали с раком желудка. (22)В сельской местности воздействие массовой монокультуры сои было ужасающим. Традиционные сельские коммуны неподалеку от огромных плантаций сои были серьезно повреждены воздушным распылением гербицидов «Раундап» «Монсанто». В Лома Сенес крестьяне, выращивающие смешанные овощи для своего собственного потребления, обнаружили, что распыление уничтожило все их посадки, поскольку «Раундап» убивает все растения, кроме специально генномодифицированных «устойчивых к гербициду» бобов «Монсанто».Исследование, проведенное в 2003 году, показало, что это распыление разрушало не только растительные поездки соседних крестьянских хозяйств. Их цыплята дохли, а другие животные, особенно лошади, были неблагоприятно затронуты. Люди испытывали сильную тошноту, диарею, рвоту и повреждения кожи от гербицида. Были сообщения о родившихся около соевых полей ГМО животных с серьезными уродствами, деформированных бананах и картофеле, озера внезапно заполнялись мертвой рыбой. Сельские семьи сообщали, что у их детей появлялись гротескные пятна на телах после распыления на соседних соевых полях.Дополнительный урон был нанесен ценным лесным угодьям, которые вырубались, чтобы освободить место для массового культивирования сои, особенно в области Чако около Парагвая и области Юнгас. Потеря лесов вызвала к жизни взрывной рост заболеваний среди местных жителей, включая лейшманиоз, вызываемый паразитом, переносимым москитами, лечение которого очень дорогостоящее и оставляет серьезные шрамы и другие уродства. В Энтре Риос к 2003 году было вырублено более чем 1.2 миллиона акров леса, и только тогда правительство наконец выпустило указ, запрещающий дальнейшую вырубку.Чтобы убедить осторожных аргентинских фермеров использовать генномодифицированные семена сои, в 1996 году компания широко разрекламировала чудо-урожаи, утверждая, что ее ГМО-соя была генетически модифицирована, чтобы быть устойчивой к гербициду «Раундап».Компания уверяла фермеров, что по этой причине для ГМО-сои им понадобится гораздо меньшее количество гербицидов и химических удобрений в сравнении с выращиванием традиционной. Поскольку «Раундап» убивает фактически все, что растет, кроме сои «Монсанто», нет необходимости в других гербицидах — утверждала пиар-кампания «Монсанто». Громко разрекламированы были ожидаемые более высокие урожаи и более низкие издержки, с целью заманивания отчаявшихся фермеров мечтами о лучшей экономической ситуации. Не удивительно, что отклик был чрезвычайно положителен.Обещания оказались ложными. В среднем, зерновые культуры устойчивой к гербициду «Раундап» сои дали на 5-15 % более низкие урожаи, чем традиционная соя. Также фермеры обнаружили новые вредные сорняки, которые нуждались в распылении, в три раза большем, чем прежде, что тоже было далеко от обещаний снижения количества гербицидов. Статистика Министерства сельского хозяйства Соединенных Штатов с 1997 года показала, что расширенные посадки устойчивой к гербициду «Раундап» ГМО-сои привели к 72-хпроцентному увеличению использования глифосата. (23)Согласно сообщению организации «Сеть действий против пестицидов», ученые оценили, что генетически спроектированные растения, устойчивые к гербицидам, фактически утраивают использование агрохимикатов. Фермеры, зная, что их урожай может перетерпеть или сопротивляться гербицидам, будут иметь тенденцию использовать гербициды более свободно. И «Монсанто» не сделала строгих независимых исследований, подтверждающих отрицательные эффекты на здоровье рогатого скота (уж не говоря о людях), питающегося сырой соей «Монсанто», насыщенной гербицидами «Раундап». Возросшее использование химикатов привело к затратам большим, чем в случае с обычными семенами. (24)Но к тому времени, когда фермеры это поняли, было слишком поздно. К 2004 году ГМО-соя распространилась по всей стране, и все семена зависели от «Раундап». Более изящную схему порабощения человека было трудно себе вообразить.Все же Аргентина не была единственной целевой страной для проекта генномодифицированных сельскохозяйственных зерновых культур. Аргентинский случай был всего лишь первым шагом в глобальном плане, который разрабатывался десятилетиями и был абсолютно отвратительным и безобразным по своему размаху. Из книги У.Ф. Энгдаля „Семена разрушения”.