• Теги
    • избранные теги
    • Компании1621
      • Показать ещё
      Страны / Регионы898
      • Показать ещё
      Люди311
      • Показать ещё
      Формат79
      Разное670
      • Показать ещё
      Международные организации76
      • Показать ещё
      Издания123
      • Показать ещё
      Показатели108
      • Показать ещё
      Сферы1
Morgan Stanley
Morgan Stanley
Morgan Stanley (Морган Стэнли; NYSE: MS) — крупный американский банковский холдинг (инвестиционный банк до сентября 2008 года, ныне — коммерческий), относящийся к числу финансовых конгломератов. Базируется в Нью-Йорке. Владеет крупнейшим брокерским бизнесом в мире. Market Cap:41. ...

Morgan Stanley (Морган Стэнли; NYSE: MS) — крупный американский банковский холдинг (инвестиционный банк до сентября 2008 года, ныне — коммерческий), относящийся к числу финансовых конгломератов. Базируется в Нью-Йорке. Владеет крупнейшим брокерским бизнесом в мире.

Market Cap:41.64B   P/E (ttm):7.47   

 

История

В 1933 году в США был принят закон Гласа-Стиголла, запрещавший коммерческим банкам заниматься инвестиционной деятельностью. Чтобы соответствовать этому закону, банку J.P. Morgan & Co. пришлось выделить свою инвестиционную деятельность в отдельный банк, получивший название Morgan Stanley по фамилиям его основателей, Генри Моргана (Henry S. Morgan) и Харольда Стэнли (Harold Stanley). Новый банк начал работу 16 сентября 1935 года.

В течение первого года работы банк занял 24 % рынка первичных размещений акций(IPO). В 1964 году Morgan Stanley первым создал успешную компьютерную модель для анализа финансовых рынков. В 1967 году банк сделал попытку выйти на европейский рынок, открыв отделение в Париже (Morgan & Cie, International); в том же году с приобретением компании Brooks, Harvey & Co., Inc. он вышел на рынок недвижимости. К 1971 году банк начал деятельность в сфере слияний и поглощений, а также биржевой торговли. В 1986 году Morgan Stanley Group Inc. провёл первичное размещение (IPO) своих собственных акций, то есть стал публичной компанией. В 1996 году Morgan Stanley приобрёл Van Kampen American Capital, известную компанию, занимающуюся паевыми инвестициями (продал в 2009 году).

5 февраля 1997 года произошло слияние с Dean Witter and Discover & Co, отделившимся подразделением компании Sears Roebuck. Morgan Stanley до этого работал с корпоративными и институциональными инвесторами, а компания Dean Witter Discover выпускала банковские карты и оказывала брокерские услуги частным инвесторам. Возглавил объединенную компанию Филип Перселл (Philip J. Purcell), руководивший до этого Dean Witter Discover. Объединённая компания называлась «Morgan Stanley Dean Witter & Co.» до 2001 года. Позже компания приобрела своё текущее название (правление решило, что более короткое название способствует продвижению бренда банка). Слияние было противоречивым для обоих банков, поэтому слившаяся компания потеряла статус «голубой фишки».

В сентябре 2001 года Банк Morgan Stanley занимал 12 этажей в атакованных террористами башнях ВТЦ.

19 декабря 2006 года Morgan Stanley объявил об отделении от компании подразделения, занимающегося кредитными картами, Discover Card.

В 2007 году компания потеряла $9 млрд на ипотечных бумагах (см. Ипотечный кризис в США (2007)).

В целом Morgan Stanley оказался одним из самых пострадавших от финансового кризиса 2008 года, поскольку сильно зависел от инвестиций хедж-фондов. После краха Lehman Brothers хедж-фонды за две недели забрали из Morgan Stanley $128,1 млрд инвестиций, и избежать банкротства банку позволил лишь кредит Федеральной резервной системы на сумму в $107,3 млрд. В сентябре 2008 году крупнейший японский банк Mitsubishi UFJ Financial Group инвестировал в Morgan Stanley $9 млрд в обмен на 21 % долю в акционерном капитале. Годом ранее, в декабре 2007 года, банк получил аналогичное капиталовложение от China Investment Corporation, китайского государственного фонда по управлению валютными резервами КНР.

22 сентября 2008 года Morgan Stanley объявил о том, что банк станет традиционной банковской корпорацией, регулируемой Федеральным резервом США. Одобрение этой трансформации Федеральным резервом фактически завершило 75-летнюю эру разделения американских банков на коммерческие и инвестиционные.

В январе 2009 года Morgan Stanley объявил о создании совместного бизнеса с Citigroup в сфере управления капиталом крупных частных клиентов (private wealth management). Сделка была завершена 1 июня 2009 года. Результатом сделки стала компания Morgan Stanley Smith Barney (MSSB) c долями участия 51 % Morgan Stanley и 49 % Citi. Morgan Stanley также получил право-опцион на выкуп доли Citi в бизнесе. В MSSB работает около 18 тысяч инвестиционных консультантов с общим количеством клиентских активов на уровне 1,7 трлн долларов США.

В конце сентября 2012 года компания MSSB была переименована в Morgan Stanley Wealth Management.

Morgan Stanley занял 82-е место в списке крупнейших компаний США Fortune 500 за 2015 год. В списке крупнейших публичных компаний мира Forbes Global 2000 в 2015 году компания заняла 95-е место (в том числе 35-е по активам).

 

Собственники и руководство

Общая стоимость акций (рыночная капитализация) на начало 2016 года составляла $52 млрд. Крупнейшими держателями акций Morgan Stanley являются Mitsubishi UFJ Kokusai Asset Management Co.,Ltd. (22,29 %), State Street Corporation (7,1 %), Vanguard Group (4,21 %, со взаимными фондами около 8 %), T. Rowe Price Associates, Inc. (5,7 %), JPMorgan Chase (3,33%), Fidelity Investments (2,08), BlackRock Fund Advisors (2,24 %).

См. Основные владельцы

 

Джеймс Горман (James P. Gorman) — председатель правления (с 2012 года) и главный исполнительный директор (с 2010 года). Родился в 1958 году в Мельбурне (Австралия). В компании Morgan Stanley с 2006 года. До этого работал в Merrill Lynch и McKinsey & Company.

Колм Келлер (Colm Kelleher, Thomas Columba Kelleher) — президент Morgan Stanley с 2016 года. Родился в 1959 году, окончил Оксфордский университет, в компании с 2000 года.

 

Деятельность

Morgan Stanley, осуществляя свою деятельность через подразделения и филиалы, предоставляет ряд финансовых услуг клиентам, включая корпоративных и частных потребителей, правительственные и финансовые организации. Основные направления деятельности:

Управление корпоративными ценными бумагами (Institutional Securities Group) — предоставляет такие услуги как повышение капитализации (размещение акций в качестве андеррайтера), финансовые консультации (включая вопросы по слияниям и поглощениям, реструктуризации, недвижимости, и проектному финансированию), также занимается биржевой деятельностью, управлением рисками, исследовательской и инвестиционной деятельностью.

Управление частным капиталом (Wealth Management) — работает с состоятельными частными инвесторами и организациями с крупным собственным капиталом, предоставляя брокерские услуги и услуги инвестиционной консультации.

Инвестиционный менеджмент (Investment Management) — занимается управлением активами как институциональных инвесторов, так и частных лиц (через инвестиционные фонды открытого типа и отдельно управляемые счета). Проводит операции с ценными бумагами, бумагами с фиксированным доходом (облигации, привилегированные акции), альтернативными инвестициями.

Имеет около 1300 офисов в 42 странах мира. Штаб-квартира находится в Нью-Йорке, европейская штаб-квартира расположена в Лондоне, азиатские центры — в Токио и Гонконге.

В России

ООО «Морган Стэнли Банк» работает в России с 1994 года и является филиалом европейского подразделения Morgan Stanley. Единственный офис банка находится в Москве. Он имеет лицензию на осуществление банковских операций, а также лицензию профессионального участника рынка ценных бумаг на осуществление брокерской, дилерской и депозитарной деятельности; услуги предоставляет только корпоративным клиентам.

Активы банка в третьем квартале 2015 года составили 20,9 млрд рублей (172-е место среди банков России), собственный капитал — 4,6 млрд (115-е место). На конец 2014 года активы составляли 17 млрд рублей, на конец 2013 года — 45 млрд рублей.

Основные направления деятельности в России — операции с ценными бумагами и консультации в вопросах слияния и поглощения.

1996 год

  • октябрь: координирование и андеррайтинг размещения ценных бумаг Газпрома, второго по величине размещения российских ценных бумаг на иностранных биржах на тот момент ($429 млн).

2002 год

  • ноябрь: Morgan Stanley выступает одним из участников выпуска конвертируемых облигаций компании Лукойл на сумму в $350 млн.
  • Декабрь: Главный андеррайтер крупнейшего на тот момент размещения российских ценных бумаг: 5,9 % госпакета акций Лукойла на сумму в $775 млн.

2003 год

  • Февраль: Финансовый советник BP по поглощению 50 % вновь образованной совместной компании, в которую входят ТНК, BP и Сиданко. Крупнейшая сделка по поглощению на тот момент ($6,75 млрд).
  • Февраль: Один из участников крупнейшего в истории развивающихся рынков размещения облигационного заема Газпрома на сумму в $1,75 млрд.
  • Август: Финансовый советник Теленора по продаже 100 % акций Комбелги компании Голден Телеком.

2004 год

  • Июль: Главный андеррайтер и один из ведущих управляющих размещения обеспеченных облигаций Газпрома на сумму в $1,25 млрд.

2005 год

  • Февраль: АФК Система объявляет о первичном публичном размещении 91,6 миллиона глобальных депозитарных расписок на сумму в $1,55 млрд Morgan Stanley является главным андеррайтером.
  • Май: Пятёрочка завершает IPO на лондонской фондовой бирже. Были размещены глобальные депозитарные расписки на сумму в $598 млн.
  • Июнь: Евраз завершает первичное размещение акций на сумму в $422 млн. Morgan Stanley выступает ведущим управляющим координатором размещения.

2011 год

  • Май: Один из организаторов IPO Яндекса.

Вики

http://www.morganstanley.com/

http://finance.yahoo.com/q?s=MS

Все подробности здесь

 

Развернуть описание Свернуть описание
16 января, 15:08

Tumbling Pound Rattles Global Markets; Chinese Stock Slide Forces Government Intervention

While US markets take the day off for MLK holiday, the rest of the trading world has been busy, perhaps nowhere more so than the sterling which continued its volatile session in advance of May's pre-hard Brexit speech, falling below $1.20 for the first time since October after the Sunday Times said May is ready to withdraw from tariff-free trade with the region in return for the ability to curb immigration and strike commercial deals with other countries. As a result, overnight pound-dollar volatility surged the most since the summer, and breached just twice previously: ahead of the Brexit vote, and before the Bank of England’s July and August meetings. The dollar rose, in an apparent bid for safety, rebounding after suffering its worst week since November when it was hit by a lack of clarity over the policies of U.S. President-elect Donald Trump, whose inauguration is on Friday. "(The movement) shows that people are looking ahead this week with Trump's inauguration and discussions on Brexit. There is a lot of uncertainty moving forward," Brian Lan, managing director at Singapore-based gold dealer GoldSilver Central, told Reuters. Yields on low-risk German government bonds fell but those on Italian equivalents edged up after rating agency DBRS cut Italy's credit rating after markets closed on Friday in a move that could raise borrowing costs for the country's banks. Italy's downgrade will mean Italian banks will have to pay more to borrow money from the European Central Bank when they use the country's sovereign bonds as collateral. It may also make Italian debt less attractive for foreign buyers. German 10-year bond yields fell 2 basis points to 0.32 percent. Italian 10-year yields rose marginally to 1.90%. Elsewhere, equities slid and gold climbed over the same Brexit concerns while Donald Trump suggested in an interview other countries could break from the EU block. Having traded quietly lower for the past few days, Chinese stocks tumbled in early trading on the mainland and in Hong Kong’s offshore mkt amid weakness in Asian equities. The Shanghai Composite Index dropped as much as 2.2% to head for its fifth loss in as many days, its longest losing streak since Aug. 2015.However a sudden bout of late afternoon buying sent the loss down to just -0.3%, on speculation China's national team was once again back in the markets. A similar fate befell stocks in China’s second-largest equity market, the Shenzhen Composite, which plunged the most in 10 months, underscoring the increasing fragility of the nation’s financial assets. The Shenzhen Composite Index sank as much as 6.1%, the biggest loss since Feb. 29. Traders pointed to concern that regulators will accelerate the pace of initial public offerings, already at a 19-year high, diverting liquidity from existing shares. The Shanghai Composite Index dropped as much as 2.2 percent in minutes before paring losses amid speculated buying by state-backed funds. About 60 stocks fell by the daily 10% limit on the Shenzhen Composite Index, with turnover totaling 259.2 billion yuan ($37.6 billion), the highest in more than a month. Nearly 100 stocks were halted limit down on China's Nasdaq-equivalent Chinext exchange. Meanwhile, in Europe banks led European stocks lower after Goldman Sachs Group Inc. downgraded Royal Bank of Scotland Group Plc, citing exposure to volatile politics. In reaction to concerns about the May and Trump statements, markets have seen a subdued risk off tone, with the EURUSD sliding, and USDJPY hitting 113.65 overnight before rebounding back over 114. Bloomberg notes that British government officials are trying to limit damage to the pound will speak to major banks in London before the U.K. leader sets out her vision for leaving the bloc in a speech on Tuesday, according to people familiar with the situation. Meanwhile Trump predicted that Britain’s exit will be a success that will encourage others to do the same. He also branded NATO obsolete. “Markets are trading in risk aversion mode,” said Neil Jones, the head of hedge-fund sales at Mizuho Bank Ltd. in London. “Investors and corporates around the world are concerned by the prospect of a hard Brexit. Pound rallies are limited and weak, while plunges are harsh and prolonged.” Among the key notable risk moves, the Stoxx Europe 600 Index dropped 0.5 percent after retreating as much as 0.8 percent. Banks and insurers led losses in Europe after Royal Bank of Scotland slid 2.8%. The U.K.’s FTSE 100 Index dropped less than 0.1 percent, poised to halt a record streak of daily gains and 10 consecutive all-time highs, despite the latest slump in sterling. S&P 500 futures declined 0.2% to 2,267. US stock markets are closed on Monday. In currencies, sterling traded 1.1% lower to $1.2052 at 10:49 a.m. in London after touching $1.1986, its weakest level since October. Overnight implied volatility in the pound against the dollar climbed to a five-month high before May’s speech. The measure exceed 30% a level only breached before three events in 2016 - Britain’s EU vote and the Bank of England’s July and August meetings. The euro dropped 0.5 percent to $1.0588. The yen rose 0.2 percent to 114.25 per dollar, extending gains for the longest winning streak since June. Turkey’s lira resumed its slide after it weakened 1.2%.The currency jumped 3.7 percent over Thursday and Friday after the central bank took steps to prop it up by tightening liquidity. In commodities, gold climbed 0.4 percent, extending last week’s surge to trade at $1,202.25 an ounce. Oil rose 0.3 percent to $52.51 a barrel. Iron ore futures jumped as much as 6.4% to $82.12 a metric ton, the highest level since October 2014. * * * DB's Jim Reid concludes the overnight wrap Martin Luther King Day means a quiet start to a busy week culminating in Donald Trump's inauguration on Friday. I say quiet but I'll be forever haunted by suggesting back in January 2008 that the MLK Day ahead was likely to be very quiet only for it to herald one of the worst days in stock market history after the rouge trader's positions were discovered at SocGen. The CAC and DAX were down -6.83% and -7.16% respectively that day and I've never taken public holidays lightly since. It's hard to see the inauguration being a market moving event (famous last words given what I've said above) but it will mark the point where we'll start the landmark first 100 days in office when the phoney war will end and action starts. Of more market interest will likely be the UK PM's speech tomorrow night where it was reported in the Sunday Times that Theresa May will signal plans for a “hard Brexit’’ by saying she’s willing to quit the single market in order to regain control of migration and law making. Sterling fell -1.83% and -0.85% against the Euro and Dollar last week as speculation mounted about this speech. In Asia it's down -1.34% as we go to print at $1.202 although it did temporarily test the waters below the $1.200 mark at one stage – a level not seen since the October flash crash. There’s some suggestion that comments from President-elect Trump, who said that the US is prepared to offer the UK a quick and fair trade deal, as well as a Bloomberg report suggesting that the UK Government is putting in place plans to speak to major Banks to calm any nerves in the event of another big selloff, is helping to at least put a bit of a floor in the price for now. On a related note, interestingly Mark Carney speaks tonight with no details on what he'll discuss while we’ve also got the Supreme Court appeal on the government’s Triggering of Article 50 around the corner (DB expects this to be on one of the forthcoming two Wednesday’s). So plenty to keep the market on its toes in the short term. The other main events of the week are discussed at the end but the highlights are the ECB lending survey tomorrow which was a bit soft last quarter but may be helped by a rebounding European banking sector. UK, US and Euro inflation numbers and a Yellen speech appear on Wednesday. We have what might be a lower profile ECB policy meeting on Thursday with Friday seeing the mass China monthly data dump. We also see a ramping up of US earnings and the annual Davos shindig which will guarantee plenty of headlines. I'll know I've made it in life if I ever get invited this event. In the meantime the moves for Sterling this morning appear to have sparked a bit of across the board risk aversion in Asia to begin the week. The Shanghai Comp is currently -1.40% and is on a run of 5 consecutive down days which is actually the longest since August 2015. The Hang Seng (-1.03%), Nikkei (-1.09%) and Kospi (-0.56%) are also in the red while the ASX (+0.50%) is the only index currently trading higher with materials leading the way. Currencies in Asia are also generally weaker while 10y JGB yields are little changed around 0.040%. Interestingly they’ve now held above that 0% band for over 2 months now. Moving on. As we highlighted above, with earnings likely to be one of the events to keep an eye on this week, the early signal from Friday’s releases were fairly encouraging after JPM, BofA and Wells Fargo all came in with Q4 reports that bettered market expectations. A combination of cost cuts and strong FICC revenues seemed to be the driving force for JPM and BofA in particular while the former encouragingly said on the conference call that they are starting to see better data at a US retail level too. The results helped the S&P 500 Financials index to close +0.55% which compares to a +0.18% gain for the wider S&P500. The Dow closed -0.03% and it does feel like there is some unwinding of the Trump trades passing through still. The European session had been a much better story though with the Stoxx 600 closing +0.95% to help the index nudge back into positive territory for the week. Financials also outperformed in credit, particularly so in Europe where Senior and Sub Fins closed 4bps and 10bps tighter respectively, compared to a 2bp tighter move for Main. Away from earnings, the US data was also in the spotlight on Friday. Most notable was the December retail sales numbers where headline sales (+0.6% mom vs. +0.7% expected) missed by a smallish margin. There was a much bigger miss for the ex auto and gas component though (0.0% vs. +0.4% expected) while the control group component (+0.2% mom vs. +0.4% expected) also disappointed. The rest of the data was a bit of a wash. Headline PPI (+0.3% mom) printed in line, as did the core ex food, energy and trade print (+0.1% mom). Business inventories rose a little bit more than expected in November (+0.7% mom vs. +0.6% expected) while the flash University of Michigan consumer sentiment reading for this month was a touch on the softer side (98.1 vs. 98.5 expected; from 98.2 in December). That said 1y inflation expectations were bumped up from 2.2% to 2.6% while 5-10y inflation expectations were nudged up to 2.5% from 2.3%. The Atlanta Fed revised their Q4 GDP forecast down one-tenth to 2.8% following the retail sales numbers, while the USD index (-0.17%) softened a touch to finish with a -1.02% weekly loss. 10y Treasury yields did nudge up 3.3bps to 2.397% but still finished the week a few basis points down from the prior week close. There wasn’t much of note in Europe although it’s worth highlighting that our economists reported that their SIREN momentum and surprise indicators are now in the top deciles of their respective readings over the past decade. It’s been almost six years since both indices were in their top deciles. Indeed, their combined message stands close to the top 1% of its historical readings. They also go on to note that the SIREN momentum per reference quarter points to annualised euro area growth in Q4 2016 close to, if not above 2%, which would be the strongest quarter since Q1 2015. So while we’re expecting no fireworks from the ECB this week, the recent data – should it continue – could force the outright tapering debate into a sooner than expected timeframe. Staying in Europe, it’s worth noting that Canadian rating agency DBRS downgraded Italy’s sovereign rating on Friday to BBB High from A Low, citing their ability to pass reforms and the weakness in the banking sector and fragile growth. The decision will add to banking pressures for Italy given that it’ll force an increase in haircuts on some Italian collateral posted at the ECB. The move has also stripped Italy of what was its final A rating amongst the big 4 rating agencies. Turning now to the week ahead and expanding on the brief highlights at the top. With markets closed in the US today for Martin Luther King Day it’s an unsurprisingly quiet start to the week with just the Euro area trade balance reading in November due. Tuesday kicks off in Japan where industrial production data is due. In Europe there will be plenty of focus on the ECB’s bank lending survey due early on, while the December inflation report in the UK will also be under the spotlight. The January ZEW survey for Germany is also due out. Over in the US tomorrow the only data due out is the January Empire manufacturing print. Turning to Wednesday, Germany and the Euro area will release the final revisions to December CPI reports while the UK will release the latest labour market data. Over in the US inflation data will also be the focus with the December report due out. Industrial and manufacturing production, as well as the NAHB housing market index will also be due. With little else of note on Thursday morning the main focus will be on the ECB policy meeting. In the US we’ll get housing starts and building permits data as well initial jobless claims and the Philly Fed business outlook print. It’s a blockbuster end to the week in China on Friday with the Q4 GDP print due along with December activity indicators including industrial production, retail sales and fixed asset investment. During the European session we’ll get PPI in Germany and retail sales in the UK. There’s nothing of note in the US on Friday. As well as the above, there’s also plenty of Fedspeak this week. Both Dudley and Williams are scheduled to speak tomorrow, before Kashkari and Yellen speak on Wednesday. The latter is taking part in a   discussion at the Commonwealth Club in San Francisco however is also expected to give an economic assessment. The Fed Chair then speaks again on Friday, along with Harker and Williams. The ECB’s Villeroy and Praet also speak today along with the BoE’s Carney while we’ll also get the usual ECB press conference on Thursday. Earnings will also be in the spotlight with Morgan Stanley tomorrow, Goldman Sachs, Citigroup and Netflix on Wednesday, IBM on Thursday and Schlumberger and General Electric on Friday due. Away from that world leaders will also congregate in Davos this week for the World Economic Forum while UK PM Theresa May is due to outline Brexit plans on Tuesday. Clearly the other big focus this week is the inauguration of Donald Trump as US President on Friday.

16 января, 14:47

«Детский мир» готовится к IPO

Розничная сеть детских магазинов готовится предложить рынку 30% акций.

16 января, 10:49

"Детский Мир" намерен провести IPO

Компания ПАО "Детский мир" объявила о намерении провести первичное публичное предложение акций. АФК "Система" планирует участвовать в предложении в качестве продающего акционера и сохранить мажоритарный пакет в компании по завершении предложения, говорится в сообщении компании. Продающими акционерами кроме ПАО АФК "Система" выступают также Российско-китайский инвестиционный фонд через инвестиционные компании Floette Holdings Limited и Exarzo Holdings Limited, а также некоторые представители менеджмента компании и "Системы". Credit Suisse, Goldman Sachs International и Morgan Stanley выступают совместными глобальными координаторами и совместными букраннерами предложения. Sberbank CIB и UBS Investment Bank выступают совместными букраннерами. "Используя силу своего легендарного бренда, "Детский Мир" за последние годы сумел реализовать стратегию создания лидера рынка в сегменте товаров для детей. Сегодня "Детский Мир" располагает сетью из более чем 500 магазинов в 178 городах России и Казахстана и развивает быстрорастущее направление интернет-торговли. При этом бизнес-модель компании позволяет генерировать значительный денежный поток, обеспечивая высокие показатели доходности на вложенный капитал и устойчивый уровень дивидендных выплат. IPO позволит новому поколению акционеров получить выгоду от дальнейшего роста бизнеса "Детского Мира". АФК "Система" твердо верит в перспективы развития "Детского Мира" и сохранит мажоритарный пакет в компании по итогам первичного размещения", - отметил Михаил Шамолин, президент АФК "Система".

16 января, 10:38

"Детский мир" проведет IPO на Московской бирже

"Детский мир", крупнейший российский ритейлер детских товаров, сообщил о намерении провести IPO. Продавцами выступят АФК "Система", Российско-китайский инвестиционный фонд (РКИФ) и представители менеджмента ритейлера и АФК.

Выбор редакции
16 января, 02:25

The Week Ahead: Davos to Commence as Investment Bank Earnings Are Released

Global elites are set to gather at the annual World Economic Forum in Davos, Switzerland, top banks will report their earnings and Europe considers weaning off stimulus measures.

Выбор редакции
16 января, 01:21

Goldman Is Concerned: "The S&P Has Surged 6% Since The Election But 2017 EPS Forecasts Haven't Budged"

Goldman is starting to get concerned. As chief strategist David Kostin writes in his latest weekly kickstart, while stocks have surged by 6% since the election on the prospect of higher earnings under potential Trump policies, consensus bottom-up 2017 EPS forecasts for S&P 500 have been unchanged. While Goldman explains that "the surge in equity prices to investor optimism about potential policy changes under President-elect Trump; the hope is that new business-friendly legislation will increase EPS and drive shares higher" it then admits that "if new policies eventually lead to upward EPS revisions, it would be a rare occurrence. Since 1984, there have been just six years with materially positive EPS revisions: 1988, 1995, 2004-06, and 2011." Not to make a too fine point of it, Goldman also notes that as of this moment, the S&P trades at 20.3x times its 2017 operating EPS forecast, and a vertigo-incuding 18.6x 2018 operating earnings. Ok, but somehow the delta has to be bridged - how to make up the difference? How about lots of adjustments and addbacks, and hope that Trumpforia will lead to results. In fact, when factoring those two components alone, 2017 EPS surges from 116 to a whopping $130. Here, Goldman has some advice to investors who are just a little concerned by this particular earnings bridge. Kostin's advice is frankly, just as concerning: During the quarterly reporting season that ramps up this week, we encourage investors to focus less on actual 4Q results and more on management insights on how firms are positioned on five policy issues that will drive 2017 earnings revisions and share prices. For 4Q, consensus estimates imply modestly positive results: decent sales growth will be partially offset by lower margins, resulting in adjusted EPS growth of 5% compared with last year. So... just ignore earnings. Ok, why not. After all, Morgan Stanley had a reported titled "What, If Anything, Is Relevant About Earnings?" last week. And yet, we - and others - are worried about the complete lack of aggregate upward 2017 EPS revisions. To Kostin this is consistent with elevated policy uncertainty, and that while Congressional leaders have outlined their agenda, details from the Trump Administration have been scant. So, looking ahead, here is what investors should look at in terms of the five policy issues will drive the 2017 S&P 500 earnings outlook. (1) Corporate tax rate: Our economists expect the corporate statutory tax rate will be lowered to 25%, around the OECD average but above the Trump campaign (15%) and House Republican proposals (20%). All else equal, a statutory federal rate of 25% would boost S&P 500 EPS by 8%. Stocks with the highest tax rates stand to benefit most from a lower statutory rate, and our High Tax Rate basket of stocks (GSTHHTAX) has outpaced the S&P 500 by 423 bp since Election Day. See Exhibit 5 for the constituents of this basket.   (2) Destination-based border-adjusted tax: Under this system, US firms would bear no tax burden (or a reduced tax burden) for export revenues but would no longer be able to deduct import costs when calculating their tax bases. Our economists currently assign a probability of just 30% that this proposal will be enacted. This is due in part to the potentially difficult transition to such a system, which could prove to be a significant headwind for net importers. Our apparel and retail sector analysts recently identified companies most at risk, including: NKE, VFC, RH, DLTR.   (3) Interest deductibility and depreciation policy: Changes to interest deductibility and the depreciation of capital investment appear more likely than a change to a destination-based system. However, numerous questions remain about implementation. For example, it is not yet clear whether or for how long interest payments on current debt would be grandfathered. At the index level, we estimate that an elimination or reduction of interest deductibility would partially offset the EPS benefit of a lower statutory rate. Companies with high leverage such as those in our Weak Balance Sheet basket (GSTHWBAL) would likely be adversely impacted by the change.   (4) Fiscal spending: We estimate that infrastructure spending of $25bn per year (below the $100bn per year outlined in the Trump campaign proposal) would have a modest impact on real GDP growth, increasing S&P 500 EPS by about $1. Our sector analysts expect that construction materials companies would benefit significantly from an increase in infrastructure spending. These stocks include VMC, MLM, and SUM. On the other hand, a repeal of Obamacare, an apparent priority of Congress, is likely to weigh on health care facilities. Stocks most at risk include: CYH, LPNT, HCA, and THC.   (5) Regulation: The Trump Administration will have discretion in reshaping key regulations. Much uncertainty exists, but banks and midstream energy firms are likely beneficiaries of relaxed regulations. Our Financials analysts believe MS, C, and PNC have the most EPS upside from lower regulatory costs. At the GS Energy conference last week, midstream and E&P panelists noted optimism that the regulatory environment will improve. Pipeline/MLP stocks that our sector analysts expect to outperform: EPD, MPLX, and WMB.   Divergent stock returns provide insight into what policy changes equity investors are expecting. The equity market appears to expect large health care cutbacks, but has moderated its expectations for increased fiscal stimulus. On the tax side, the equity market seems to expect meaningful corporate tax cuts, though the evidence that the market has even partially priced a switch to destination-based taxation is only mixed. Despite recent Financials and Energy outperformance and positive EPS revisions, we see little evidence that the equity market expects major financial or energy-sector deregulation that meaningfully affects profits. * * * With earnings season upon us, roughly 9% of S&P 500 market cap reports next week, marking the beginning of the busiest four weeks of the 4Q season (Exhibit 3). Excluding Financials, Real Estate, and Utilities, consensus expects year/year sales growth of 5% and slightly lower margins. For the aggregate S&P 500, consensus estimates imply that adjusted EPS will grow by 5% (Exhibit 4). However, in light of the "great unknown" facing corporate America, Goldman continues to recommend "investors look past the quarterly results" and focus instead on management insights about how firms are positioned on the five policy issues discussed above that will determine  potential positive or negative earnings revisions and stock returns in 2017. Goldman remains concerned... but optimistic. And why not if earnings no longer matter, and it's all up to Trump.

15 января, 17:53

Why Morgan Stanley Thinks Stocks "Will Do Worse Under The New Administration"

We start our Sunday with some gloomy predictions from Morgan Stanley's appreciately named "Sunday Start" periodical, in which the bank's Chief Global cross-asset strategist, Andrew Sheets, explains why the market return under the Obama administration will be a tough act to follow. His argument in a nutshell: "good market environments often involve a shift from economic despair to optimism, and a shift in psychology from ‘fear’ to ‘greed’. Both occurred over the last eight years, producing returns well above the long-run average. Whichever party was next to take the White House, it was going to be a tough act to follow." Which is not to say that MS is damning the "Trump market" before he has even stepped into office: Things, of course, could get better, and we certainly hope that strong returns continue. But investors looking to keep the good times rolling should remember a key thing from the above: Starting points matter, making it logical to start with things that haven’t had a particularly good time over the last eight years. The bank's advice: invest elsewhere, especially in places - like Europe and Japan - which have failed to enjoy the US asset bump, because as Morgan Stanley calculates, "non-US equities have underperformed the S&P 500 by 90% over the last eight years. In US dollars, they underperformed by 108%. Again, a better starting point, and a preference for Japan and European equities in 2017 remains a core view." * * * From Morgan Stanley's Andrew Sheets A Tough Act to Follow Next week’s inauguration of Donald Trump as US president will mean wall-to-wall discussion of what his policies mean for markets and the legacy of his predecessor. My colleagues will discuss the former in next week’s Start, and I am in no way qualified to comment on the latter. I’d like, instead, to discuss what unites both themes – that returns will likely do worse under the new administration than under the departing one, and where exceptions to this may be. That statement may seem deeply unfair to an administration that hasn’t even had a chance to pass policy, and incongruous with the sharp rise in investor and business confidence in recent surveys. But it’s linked to a simple idea. Good market environments often involve a shift from economic despair to optimism, and a shift in psychology from ‘fear’ to ‘greed’. Both occurred over the last eight years, producing returns well above the long-run average. Whichever party was next to take the White House, it was going to be a tough act to follow. And what an act it was. Eight years ago, stocks were in freefall, credit markets were frozen and a highly leveraged US banking system was struggling to avoid collapse. Car sales had fallen 50%, consumer confidence was at all-time lows and the housing market, the single biggest store of wealth in the United States, was witnessing foreclosure rates not seen since the Great Depression. Two foreign wars and falling tax revenues were pushing the budget deficit towards historical highs. It was a troubling time. Market pricing, unsurprisingly, reflected that despair. The last time the market cared this much about what a new US president would do, the S&P 500 was at 805, high yield bonds yielded 18.1% and the VIX stood at 56%. Those same numbers today? 2257, 5.8% and 12%. Those changed levels reflect a remarkably changed backdrop. Today, US car sales and consumer confidence are historically high, residential and commercial real estate prices are above prior cycle peaks and US banks are now trying to return capital, not raise it. US credit markets saw their highest-ever level of bond issuance (US$1.3 trillion) in 2016, jobless claims have hit a 40-year low and the budget deficit is back to the average seen since 1980. The S&P 500 equity risk premium was 5.8% in 2009, and now it stands at 1.4%. Returns under the outgoing administration, in short, enjoyed both cheap starting levels and a large rate of change. The incoming one may not have either. Things, of course, could get better, and we certainly hope that strong returns continue. But investors looking to keep the good times rolling should remember a key thing from the above: Starting points matter, making it logical to start with things that haven’t had a particularly good time over the last eight years. One is European Value. The sector has underperformed for 10 years, and has only just started to bounce. Our European equity strategists think it will be in the unusual position of combining low valuations with strong earnings growth in 2017, while remaining under-owned. More broadly, non-US equities have underperformed the S&P 500 by 90% over the last eight years. In US dollars, they underperformed by 108%. Again, a better starting point, and a preference for Japan and European equities in 2017 remains a core view.

14 января, 21:33

As Wall Street Tries To Trade On Trump's Tweets, Problems Emerge

Remember when investing was about reading financial reports, following news, anticipating cash flows, inferring the impact of monetary policy on risk prices, occasionally looking at charts (because while traders say past performance is not predictive, virtually everyone expects a chart to forecast precisely what will happen). Well, now it is about simpler things: like what asset will China's great bubble-chasing army send into the stratosphere or, as has been the case over the past few weeks, what will Donald Trump tweet about next. However, as Wall Street's traders, starved for alpha, scramble to convert Trump's tweeting into profitable trades, they have run into problems, and as the WSJ writes, "investors are grappling with the president-elect’s highly visible but capricious social-media presence, which is upending well-worn Wall Street formulas for assessing the likelihood of certain developments and baking them into market prices." Specifically, Trump’s tweets are challenging large firms to funnel his off-the-cuff remarks into trades in an age of increasing automation, "while forcing banks to revisit restrictions on social-media use. At the same time, the tweets are creating openings for smaller investors to make money on abrupt market moves." The first problem, of course, is that with many Wall Street firms having banned Twitter, their traders are flying blind in an age when Trump's tweets have become the biggest market moving event on any given day. For example, at Mizuho in New York, foreign-exchange trader Daniel Riveira said last year he began discussing with co-workers plans to get the Japanese financial firm to lift its longtime ban on Twitter after Mr. Trump’s threats to revise trade policies with Mexico prompted a sharp decline in the peso. This month, Mizuho granted read-only access for its U.S. banking staff, according to a spokesman. The firm said it lifted the ban to give traders greater access to market-moving information, not just to Trump’s tweets.   “We never thought we needed it before,” said Mr. Riveira, who is a managing director at Mizuho. Now, “the people who have Twitter are going to have an advantage over those who don’t.” And yet somehow, Jack Dorsey is still unable to boost the value of Twitter, whose market cap is 30 times lower than that of FaceBook, which is despite allegely used by everone, hasn't moved a market in years. Meanwhile, Trump has tweeted more than 300 times since the election. Excluding media companies, he has called out publicly traded companies by name or product in 18 separate tweets, including Boeing Inc., Ford Motor Co., and United Technologies Corp. unit Carrier Corp. Big firms haven’t been the only targets. Shares of Rexnord Corp., a maker of bearings and gears with a market capitalization of $2.2 billion, fell as much as 2.5% last month on the first trading day after Mr. Trump took aim at the Milwaukee company’s plans to move jobs to Mexico. Trading volume was double the daily average. Twitter's market influence is so big that it has become a daily part of strategist decision-making. “I used to ask our analysts what was happening with the S&P, or what Janet Yellen said,” said Larry Adam, chief investment officer for the Americas at Deutsche Bank Wealth Management. “Now I also ask if there are updates I need to be aware of” on Twitter. * * * As the WSJ notes, so far trading on Trump’s tweets is skewed toward younger individuals, traders and analysts said. An E*Trade survey earlier this month of more than 900 active investors with at least $10,000 in an online-brokerage account found that three-fifths of those aged 25 to 34 had traded based on a tweet by Mr. Trump. Among those between 35 and 54, 36% had done so, and among those 55 and over, 20% had. Well, hedge funds have always complained there was no dumb money left in the market, here's their chance to finally make alpha courtesy of all the newly minted "traders" who respond to nothing more than a Trump announcement. However, while it would be easy to fade Trumps tweets -  assuming banks unblock twitter that is - a more significant problem has emerged for most large trading firms, which are increasingly dependent on electronic algorithms that can be programmed to buy or sell an instant after an economic-data release or corporate-earnings report. The issue is that algos are unable to immediately infer whether Trump is bashing or praising a company, as the unscripted nature of Mr. Trump’s tweets poses a challenge. High-speed trading strategies can quickly identify that a stock was referenced in a tweet. But discerning whether the underlying message is bullish, bearish or indifferent presents a significant programming challenge. And just like that, courtesy of his head-scratching tweets, some of which arrive in ALL CAPS, Trump may have eradicated the HFT scourge which has been slayed by Trump's linguistic finesse, or lack thereof. “You have an issue of interpreting through language, that’s the first problem,” said Blair Hull, a pioneer of electronic-trading strategies and founder of Ketchum Trading LLC and Hull Investments LLC. “Experts in linguistics have been working on this for years and still don’t get it right.” * * * There are more problems: a big one, is that the small number of examples limits a machine’s ability to see consistent patterns. It took at least four seconds after Trump’s Jan. 5 tweet attacking a Toyota Motors Co. plan to build a plant in Mexico for the first trade in U.S.-listed shares to hit the tape. Toyota Motor said will build a new plant in Baja, Mexico, to build Corolla cars for U.S. NO WAY! Build plant in U.S. or pay big border tax. — Donald J. Trump (@realDonaldTrump) January 5, 2017 That is practically a lifetime for high-speed traders who blanch at delays in the milliseconds, and who spend millions to relay their trades to the NYSE using lasers instead of using "ancient" microwave technology, in hopes of shaving off microseconds. Rather than rely on machines to make murky real-time decisions, Hull said, some of his firm’s trading strategies use analysis of shifts in mood caused by tweets as they slingshot across the internet.   “The trading opportunity in a president who tweets isn’t so much in the immediate tweet as much as the fact that he’s starting a conversation about an issue,” said Jamie Wise, founder of Buzz Indexes, which creates a benchmark of stocks based on quantitative analysis of comments made across social media. The good news for bank traders, of course, is that they will all soon have access to the social network, alleviating hours of boredom. Banks are in some cases being forced to rethink what has been a chilly relationship with social media. Bruce Klaw, an assistant professor at the University of Denver and former white-collar crime attorney, said recent scandals involving rigging of the London interbank offered rate have led banks to restrict the use of the internet and personal devices while at work. There is a financial motive behind the restrictions, as well.  “You don’t want your traders who you’re paying a ton of money to be on Twitter all day,” he added. Now, thanks to Trump, you have no choice. Which likely will mean that as trading becomes increasingly more reactive instead of proactive, and discounting, trader comp may well tumble even more. Meanwhile, Tweets are increasingly becoming part of Wall Street's analytical engines. While many big bank employees are blocked from visiting Twitter.com while in the office, at institutions such as JPM and Morgan Stanley, traders use their Bloomberg screens to track tweets. At Goldman traders can see key tweets and follow individuals through Symphony, a messaging service operated by Symphony, which is partly-owned by Goldman.  Yet even with everyone having access to Trump's tweets, the underlying problem remains: he is so unpredictable that humans, let alone algos, have no idea when or why Trump, who has tweeted at all hours of the day, can strike. Trump’s lack of predictability has a way of frustrating Wall Street. A year-ahead outlook presentation in December by Bank of America Merrill Lynch biotechnology analyst Ying Huang asserted that “the Republican sweep of Congress should ease manufacturers’ worries of drug pricing legislation.” As Huang spoke, drug stocks slumped, reflecting a comment by Trump in Time magazine that he aims to bring down drug prices. “It’s a brave new world,” said Brett Hodess, head of Americas equity research at Bank of America. And it all revolves around Trump's twitter feed - just as he wants it. In fact, at this rate Trump's tweets will soon... er, well ...  trump the Fed's own announcements in terms of market-moving importance.

Выбор редакции
13 января, 21:44

Morgan Stanley to pay $13 million for overbilling clients: SEC

WASHINGTON (Reuters) - Morgan Stanley will pay $13 million to settle civil charges, after it overbilled some of its wealth management clients because of coding and other billing system errors, U.S....

Выбор редакции
13 января, 17:29

Западные банки продолжают рекламировать ...

Валютные стратеги Morgan Stanley закрыли сегодня свою рекомендацию покупать рубль против южноафриканского рэнда. Рекомендация открывалась на ожиданиях улучшения отношений между Россией и США после победы на президентских выборах в США Дональда Трампа. Текущая неопределенность в перспективах отношений между двумя странами заставила экспертов данного банка закрыть свою рекомендацию. Стоит отметить, что с момента выставления рекомендации рубль укрепился по отношению к южноафрика… читать далее…

13 января, 17:20

Cree's Unit & Ford to Boost Efficiency of Electric Vehicles

Cree (CREE) owned Wolfspeed recently collaborated with Ford Motor (F) to develop modules that could boost the efficiency of electric vehicles by up to 10%.

Выбор редакции
13 января, 16:49

GrubHub stock price target raised to $44 from $36 at Morgan Stanley

This is a Real-time headline. These are breaking news, delivered the minute it happens, delivered ticker-tape style. Visit www.marketwatch.com or the quote page for more information about this breaking news.

Выбор редакции
13 января, 16:48

GrubHub upgraded to overweight from equal weight at Morgan Stanley

This is a Real-time headline. These are breaking news, delivered the minute it happens, delivered ticker-tape style. Visit www.marketwatch.com or the quote page for more information about this breaking news.

Выбор редакции
Выбор редакции
13 января, 15:25

Bank Of America Misses Revenues As FICC Disappoints, EPS Beats On Accelerated Expense Reductions

With much hope placed on bank results, even if yesterday's Morgan Stanley announcement of a cut in IB bonuses hinted not all may be well, moments ago Bank of America said Q4 profit rose 43% as revenue rose less than expected, however offset by rising cost-cuts. Q4 EPS of $0.40, beat expectations of $0.38 despite missing on the top line, reporting revenues of $20.22bn, below consensus of $20.89bn, as trading revenues missed dragged lower by FICC revenue of $1.96bn which missed estimates of $2.12bn. In an attempt to redirect attention from the mixed earnings, the bank also announced it would boost its buyback by $2.5BN from $1.8BN to $4.3BN. Net interest income rose 6.3% to $10.3 billion, falling short of the $10.6 billion average estimate. Net interest margin was unchanged from three months earlier at 2.23 percent. Investment-banking revenue, which includes dealmaking and underwriting securities in the business run by Christian Meissner, slid 3.9 percent to $1.22 billion, the company said. Last month, Moynihan said he expected those activities would generate $1 billion to $1.2 billion in the fourth quarter. Mortgage revenue almost doubled to $519 million from a year earlier, the bank said. Barclays Plc’s Jason Goldberg had expected the bank to generate $252 million from mortgage banking as fewer consumers take out residential loans, while Macquarie Group Ltd.’s David Konrad estimated $218 million. While FICC revenue climbed 12% to $1.96 billion, it was short of consensus estimates of $2.1 billion. Equity trading rose 11 percent to $948 million, in line with their predictions. Total revenue rose 2.1% to $20 billion, missing estimates of $20.8 billion. Expenses fell 6% , more than expected, to $13.2 billion as compensation costs dropped 2.6% . The summary of Q4 results is shown in the table below. According to CEO Brian Moynihan, BofA is "lending more and seeing historically low charge-offs"; with revenue up "modestly," but EPS grew as BAC continued to manage expenses, create operating leverage. In fact, as it nots in its slideshows, personnel and non-personnel costs declined 3% and 10%, respectively, from 4Q15. That said, the bank also took half a billion out of LT debt costs, while increasing service charges. CEO Brian Moynihan has been cutting costs for years while contending with persistently low interest rates. The bank last year set a target of $53 billion in annual expenses by the end of 2018, or about 8 percent less than 2015. Why the modest disappointment? According to CFO Paul Donofrio, the "strong" client activity, good expense discipline created "solid" operating leverage in quarter, however the recent rise in interest rates "came too late" to impact 4Q results. Still, BofA expects a "significant " increase in net interest income in 1Q. It remains to be seen if it gets it. The bank also revised earnings for recent years on Oct. 4 to reflect a change in the way it accounts for certain securities held in its investment portfolio. The move brings it in line with other Wall Street firms and may reduce swings in quarterly earnings, the bank said. The lender also dissolved a business segment created in 2011 to house delinquent mortgages. Some other highlights: The bank lowered its provision for credit losses by $76m q/q to $774m, "driven by improved asset quality in commercial portfolio, particularly energy." The net reserve release was $106m vs $38m q/q, driven by better consumer real estate, energy exposures. Reservable criticized commercial exposures $16.3b vs $16.9b q/. Overall credit quality "remain strong," with improvements in consumer and commercial portfolios; net charge-offs $880m vs $888m q/q. More troubling, the Bank reported misses in key trading metrics, with Q4 trading revenue ex-DVA of $2.91 billion, missing estimates of $3.06 billion, as Q4 FICC revenue (ex-DVA) came in at $1.96bn, also missing estimates of $2.12Bn. This was modestly offset by a small beat in equities trading which in Q4 printed at $948MM, above the $944MM expected. Looking at the core business, BofA announced that average total loans in the quarter rose by $7 billion, or 3% Y/Y, to $908 billion, as average total deposits rose by nearly double that amount, or 5% Y/Y to $1,251 billion, up from $1,2227 billion in Q3.Total client balances were up 10% to $1.0t. Total mortgage production up 29% q/q to $21.9b. New U.S. card accounts 1.13m vs 1.32m q/q. 21.6 million mobile banking active users, up 16%; 19% of deposit transactions completed via mobile devices Anyone looking for a big rebound in the bank's net interest income will have to wait: in Q4 NIM printed at $10.3 billion ($10.5 billion FTE), which "reflected the benefits from higher interest rates as well as loan and deposit growth, partially offset by $0.2B in market-related debt hedge ineffectiveness." However, for all the talk of a steeper yield curve, BofA's net interest yield remained flat at 2.23%. As the chart below shows, the market has been pricing in significant action from NIM, although with 2s30s going nowhere, bank stocks in general, and BofA in particular, appear to be overpriced based solely on this metric. That said, BofA was optimistic about the future and said it expects NII to "increase approximately $0.6B in 1Q17, assuming rates remain at current levels and modest growth in loans and deposits." The bank also remains "positioned for NII to benefit as rates move higher" noting it expects a "+100bps parallel shift in interest rate yield curve is estimated to benefit NII by $3.4B over the next 12 months, with nearly 75% of the benefit driven by short-end rates." Meanwhile, it was unclear what the MTM loss on securities held for sale was, and will be, as a result of such a steep move in yields. Perhaps the most notable aspect of BofA's earnings was the continued decline in overhead, as total noninterest expense of $13.2B declined $0.8B, or 6%, from 4Q15, driven by broad-based reductions in operating and support costs, lower litigation expense and improvements in mortgage servicing costs. The bank adds that personnel and non-personnel costs declined 3% and 10%, respectively, from 4Q15 FTE headcount down 2% from 4Q15 as reductions in support and operations more than offset increases in sales staff. Compared to 4Q16, 1Q17 expenses expected to be impacted by approximately $1.3B for annual retirement-eligible incentive compensation costs and seasonally elevated payroll tax costs Realizing that the future belongs to "digital", BofA included a slide on digital banking trends, in which it was happy to boast that it is #1 in virtually all metrics. Putting it all in context, the question is has BofA gotten ahead of itself? Well, readers can decide on their own. Full Q4 presentation below:  

13 января, 14:29

Will Q4 Earnings Support Morgan Stanley (MS) Stock Rally?

Will Morgan Stanley (MS) be able to maintain its earnings streak this quarter driven by improvement in trading scenario? Let's dig in to the factors likely to influence the company's Q4 earnings.

13 января, 14:22

Эксперты назвали самый доходный актив 2017 года

Большинство экономистов и управляющих активами полагают, что наибольший доход в 2017 году принесут вложения в акции

Выбор редакции
13 января, 09:21

Morgan Stanley сокращает бонусы на 15%

Morgan Stanley сокращает бонусы для своих инвестбанкиров на 15% и увольняет около 20 управляющих директоров (около 5% их общего числа) ввиду уменьшения объема полученных комиссионных в прошлом году, сообщает Reuters со ссылкой на осведомленные источники.

11 февраля 2016, 20:10

WSJ: банк Morgan Stanley выплатит $3,2 млрд в рамках расследования в ипотечной сфере

Американский банк Morgan Stanley выплатит $3,2 млрд для урегулирования претензий властей США и штата Нью-Йорк, касающихся нарушений в ипотечной сфере, пишет The Wall Street Journal. Morgan Stanley допустил эти нарушения незадолго до ...

25 ноября 2014, 06:33

Паскаль Наджади: «Ходорковский нарушает законы Швейцарии. Браудер – агент ЦРУ под именем «Соломон»

 Информационная справка:  Паскаль Наджади – гражданин Швейцарии, глава компании  Najadi & Partners , президент Российско-Сингапурского делового совета. Отец Паскаля Наджади, Хусейн Наджади основал свой бизнес в Малайзии, став создателем одной из крупнейших финансовых организаций страны – AmBank. Капитализация банка оценивалась в $16 млрд. Сейчас Паскаль Наджади является управляющим семейным бизнесом и возглавляет влиятельную инвестиционную компанию Najadi & Partners. Компания Najadi & Partners (до 2013 года известна как AIAK) более четырех десятилетий работает в сфере прямых инвестиций во всем мире. Она также специализируется на трансграничных корпоративных финансах, биржевой торговле и консалтинге в области слияний и поглощений. В апреле 2014 года Паскаль Наджади в связи с недоверием к услугам западных провайдеров перенес все сервера своих компаний под юрисдикцию России и разместил основное доменное имя в зоне .ru.  Сегодня Паскаль Наджади впервые согласился дать подробное интервью о том, о чем многие предпочитают аккуратно умалчивать.  - Господин Наджади, Ваша компания имеет миллиардные обороты и, казалось бы, зачем Вам Россия, которая сейчас активно подвергается всевозможным санкциям и уже названа западными лидерами чуть ли не империей зла?  - Я люблю эту страну. Я влюбился в Россию еще когда служил в швейцарской армии. Собственно говоря, я служил в ВВС и именно в противовоздушной обороне. В развед.роте. Дело в том, что я тогда действительно был знаком и с Советским Союзом и со всем тогдашним социалистическим лагерем. B могу сказать, что испытывал большое уважение к Советскому Союзу, понимая, что это не враг, а все наши разведывательные игры – это банальные кошки - мышки. Затем произошло падение берлинской стены. Тогда я как раз консультировал правительства в центральной Европе, Центральной Азии, в частности Казахстан, Африки и на Ближнем Востоке. Россия – это моя любовь. - Насколько мне известно, Вы консультировали ряд стран бывшего соцлагеря после обретения ими независимости? Я начал свою карьеру в швейцарском банке UBS, где работал в директорате и отвечал за отношения с Советским Союзом, где узнал много интересного о коммерческой и банковской деятельности СССР и его сателлитов.   А в самом начале 90-х основная сфера моей деятельности заключалась в том, что я оказывал помощь Венгерской Республике, пытаясь предупредить возможный дефолт. Критически не простая ситуация была. 91-93 гг. И вот тогда я первый раз увидел, как работает Международный Валютный Фонд и Международный Банк, по сути, подкупая Венгрию. Принцип работы МВФ мне, и не только мне, достаточно понятен и однообразен.  Вот пример: после падения берлинской стены ВМФ тут же направился в Польшу, у которой были огромные долги перед западными странами, которые поляки, разумеется,  не могли  погасить. И вот тогда американцы, читай МВФ, предложили Польше, можем ли мы взять вас под патронаж МВФ?  Тогда выбор для сотрудничества у МВФ был следующий – Польша, Словакия, Балтийские республики и Югославия. Но американцы в первую очередь обратились именно к Польше, позвав под крыло МВФ. А почему? Да потому, что Польша напрямую граничила с РФ. Таким образом это был первый шаг МВФ  на восток в 91-м году.  Таким образом, стаяла первоочередная задача сделать Польшу зависимой от кредитов МВФ. Однако, возникла техническая проблема, о которой мало кто знает. В МВФ есть четко определённое количество мест. Представьте междугородний автобус, там количество сидений ограничено, соответственно, нужно иметь билет, чтобы занять свое. Таким образом, мест, чтобы включить новое правительство в МВФ, не было. И в чем же ирония то заключается? Нейтральная страна Швейцария сказала – проблем нет, у нас есть офис  на два «рабочих места» и мы половину отдаем Польше. Таким образом, Польша умудрилась стать членом МВФ. Сегодня, если вы зайдете в офис МВФ в Вашингтоне, то увидите швейцарского представителя, а за перегородкой сидит и представитель Польши.  Я это рассказываю потому, чтобы был понятен механизм, по которому работают такие международные авантюристы, как, скажем, инициатор «списка Магнитского» Уильям Браудер. Большинство его махинаций связано с тем же Международным Валютным фондом. А потом начинаются многомиллиардные кредиты от МВФ и Всемирного Банка, как в Польше, как в Венгрии, как в России. Кредиты выдаются, скажем, на десять лет, с изрядной процентной ставкой, а когда страна хочет погасить его раньше, то кредитор вежливо поясняет, мол, мы так не договаривались и платите проценты за все годы. И еще не надо забывать, что тогда работала система откатов – организовываешь кредит МВФ для своей страны, получаешь определенную долю себе. Так страны постепенно попадали в полную финансовую зависимость от МВФ и, соответственно, от США. - Вы упомянули Уильяма Браудера. Вам знакома его деятельность? - Конечно, знакома и не понаслышке. Такие люди как Браудер были в свое время засланы в составе определенных команд  в такие страны как Польша, Чехия, Хорватия, Венгрия и Россия для создания экономического дисбаланса и дестабилизации общей ситуации в этих странах.  - Кем засланы?  - ЦРУ. Что же касается непосредственно Браудера, то он был агентом ЦРУ и ныне им остается, но сейчас работает и на британскую разведку. Кстати, Браудер не один. С ЦРУ связаны очень многие руководители компаний, которые связаны с российским рынком. Приведу пример из настоящего времени. Сейчас в отношении России введены экономические санкции, но они не являются особо сложной преградой в работе тех корпораций, которые согласовывают свои действия с разведывательными структурами США и не только с ними. Каждая из этих компаний также лоббистов в Госдепе, в Конгрессе и в Белом Доме. И сейчас в период санкций, они обращаются через своих лоббистов во все вышеназванные структуры, включая разведывательные,  и заявляют о том, что хотят провести ту или иную сделку с Россией, просят вывести их из-под санкций. И при определенных условиях получают «добро».  - Название компаний можете сказать? - Не всех, но некоторых могу. Это «Morgan Stanley», «Goldman Sachs» идругие. Официально они ушли из России, но некоторые сделки продолжают осуществляться. И никто без ведома США не сможет такие дела проворачивать. Вот вам пример: один швейцарский банк, чье название я не буду озвучивать, захотел провести такую же сделку с Россией но, как только процесс начался, тут же звонок из Вашингтона – угрозы, санкции и т.д. Сделка срывается. Кстати, и в самой России работают многочисленные персонажи, внедренные спецслужбами США для планомерного развала страны. - Вы имеете в виду российскую оппозицию, именуемую в СМИ пятой колонной? - Эти люди, о которых вы спрашиваете, разумеется, также внедрены в эту систему. Она, эта система, гигантская – от Браудера до Ходорковского. И они уверены, что им все дозволено, включая нарушения законодательства.  -Приведите примеры, господин Наджади. - Вот тот же Ходорковский. Он совершенно откровенно нарушает законодательство Швейцарии, включаясь в политическую борьбу в России. Только вот на это швейцарские власти почему-то закрывают глаза. Дело в том, что Ходорковский демонстративно злоупотребляет статусом беженца, которым он обладает в Швейцарии. Согласно миграционному законодательству, статус беженца подразумевает, как бы, нахождение на карантине и в этот период лица, получившие статус беженца, не имеют права заниматься какой-либо деятельностью, включая и политическую. Ходорковский же, игнорируя законодательство страны, приютившей его, ведет откровенную экстремистскую деятельность в отношении Российской Федерации – дружественной Швейцарии страны.  Также отдельный вопрос о загадочном появлении в распоряжении Ходорковского очень крупных сумм денег, которые направляются им на создание неких фондов, аренду особняков и так далее. Происхождение этих денег весьма туманно.  - Господин Наджади, насколько мне известно, Вы были консультантом документального фильма «Литера М», показанного недавно по НТВ, и рассказывающего о шпионских тайнах инициатора «закона Магнитского» Уильяма Браудера, заочно осужденного российским судом?  - Да. Действительно. Фильм «Литера М» подтверждает тот известный факт, что Уильям Браудер работал на ЦРУ под псевдонимом «Соломон», участвуя в секретной операции против России под названием «Землетрясение», и рассказывает о других международных авантюрах этого человека, укравшего у России миллиарды долларов.  Но с фильмом произошла удивительная история. Он успешно прошел по спутниково-кабельным каналам США и Великобритании и когда я узнал, что НТВ будет транслировать «Литера М» в России, я обратился к генеральному директору телеканала RT («Russia Today») господину Алексею Николову. Я считаю RT одним из лучших мировых телеканалов и полностью доверяю той информации, которую они дают миллионам жителей разных стран. И поэтому я написал гендиректору телеканала  письмо и предложил показать фильм на зарубежную аудиторию, предоставив RT право на показ.   Однако, никакой реакции от «РТ» и лично от господина Николова не последовало. Через три дня я написал ему еще раз, попросив определиться с фильмом – да или нет. И вот я получаю ответ такого содержания «Отдел закупок свяжется с вами, если посчитает этот фильм интересным». То есть, фильм о тайнах коррупционера и автора «списка Магнитского» Уильяма Браудера был, что называется, «спущен вниз». И вот я получаю письмо из отдела закупок РТ, где черным по белому написано, что документальный фильм о Уильяме Браудере – внутреннее дело России и для международной аудитории никакого интереса не представляет. Вдумайтесь в эти слова! Вся международная авантюра под названием «Список Магнитского», хищение Браудером российских миллиардов, работа этого человека на иностранные спецслужбы, по мнению гендиректора РТ Николова – внутреннее дело России и никого за рубежом не интересует. И у меня возникает естественный вопрос. Почему они делают вид, будто не понимают, что все действия Браудера – это крупнейшая международная афера, где крутятся миллиарды, где трупы по всему миру – Березовский в Лондоне, банкир Сафра в Монако, Магнитский в Москве? Странная ситуация, если учесть то, что РТ, как раньше, так и сейчас остается одним из лучших международных медиа. Не хочется верить, но похоже, что и в РТ каким-то образом внедрилась та самая «пятая колонна», о которой столько уже сказано в России. И я готов предоставить всю переписку с представителем РТ, подтверждающие наличие внутри структуры некоей пятой колонны, вставшей на защиту международного преступника Уильяма Браудера. Я никого лично не обвиняю, но хочу сказать, что международная трансляция фильма «Литера М», раскрывающего агента ЦРУ Уильяма Браудера, была остановлена некими «кротами» из РТ.  Наверное, я допустил большую ошибку, так как с предложением о показе фильма «Литера М» мне надо было обратиться не к гендиректору РТ Алексею Николову, а к пресс-секретарю Президента Дмитрию Пескову. И я уверен, что в этом случае, фильм был бы обязательно включен в программную сетку «РТ». И теперь мне, видимо, придется исправлять ситуацию именно таким образом.  - Спасибо за интервью. Я надеюсь, что фильм «Литера М» все же покажут по RT, а Вам желаю успеха в Вашей инвестиционной деятельности в России, не смотря на санкции и другие препятствия. - Спасибо.    

16 октября 2014, 08:57

Саудовская Аравия и цены на нефть

14.10.2014 Саудовская Аравия готова год-два жить с ценами на нефть около $80 за баррель, чтобы отвоевать большую долю рынка — в том числе и у сланцевых проектов в США Представители Саудовской Аравии на недавних встречах с участниками нефтяного рынка и аналитиками дали понять, сообщает Reuters: страна готова к тому, что в ближайшие год-два цены на нефть будут ниже $90, возможно, около $80 за баррель. По словам участников встреч, саудовцы рассчитывают, что в среднесрочной перспективе это даст более высокие нефтяные доходы: низкие цены заставят производителей заморозить новые инвестиции и остановят рост предложения от таких проектов, как глубоководная добыча и, возможно, сланцевые месторождения в США. На Саудовскую Аравию приходится треть нефти ОПЕК, или 9,7 млн баррелей в день. Аналитики полагали, что она вместе с другими странами может уменьшить добычу, чтобы не дать упасть ценам. Но на встречах речи о сокращении не было, сообщает Reuters, один из саудовских представителей даже удивился: «Какие сокращения?» Первого октября нефтяная госкомпания Saudi Aramco снизила цену для покупателей в Азии на $1,2 до $90,02 за баррель. Чтобы удержать долю рынка, она также снизила цену ноябрьских контрактов для европейцев и теперь настаивает, чтобы в 2015 г. они брали на себя обязательство закупать весь законтрактованный объем, пишет The Wall Street Journal. До сих пор стандартной практикой было предоставлять НПЗ гибкие условия, позволяющие закупать на 10% больше или меньше законтрактованного. Некоторые страны ОПЕК, в частности Венесуэла и Иран, уже призвали снизить квоты. Но министр нефти Кувейта Али аль-Омаир заявил, что не видит шансов для сокращения добычи ОПЕК, тем более что оно не обязательно приведет к росту цен, поскольку этого не сделают другие нефтепроизводители, такие как США и Россия. Естественной поддержкой для цен может стать уровень $76-77 за баррель, его аль-Омаир назвал средней себестоимостью добычи в России и США. Вчера в 19.45 мск цена нефти Brent составила $88,28 (-2,1%), WTI — $84,71 (-1,3%). Бюджеты и инвестпроекты крупнейших российских нефтяных компаний рассчитаны из цены $90-95 за баррель, говорили их руководители (президент «Роснефти» Игорь Сечин говорил о «непревышении отметки» в $90), но ее снижение частично компенсируется удешевлением рубля. В США первыми на низкие цены на нефть начнут реагировать компании, занимающиеся добычей в наименее производительных районах сланцевого месторождения Bakken, считает Пол Сэнки, аналитик Wolfe Research (цитата по WSJ): снижение цены еще на $4-5 заставит их сокращать бюджеты. Но бурение в некоторых районах месторождения Eagle Ford будет рентабельным и при $53, показывает анализ Robert W. Baird. Затратные проекты — на шельфе Бразилии или нефтеносных песках глубокого залегания в Канаде — отреагируют на снижение цен гораздо раньше, чем сланцевые проекты в США, пишут аналитики Morgan Stanley (см. график). В 2013 г. себестоимость добычи на месторождениях Bakken, Eagle Ford, Permian и Niobrara составляла $34-67 за баррель (в 2012 г. — выше на $30). «[Сланцевые] производители могут инвестировать при гораздо более низких, чем нынешние, ценах», — считают в Morgan Stanley. Кроме того, скважины на сланцевых месторождениях работают недолго, и компании быстро нарастят инвестиции, если цены поднимутся. Поэтому странам ОПЕК будет трудно «наказать» сланцевых добытчиков, отмечают аналитики Morgan Stanley.  - - - 10.09.14 OSP всех сортов саудовской нефти для Азии снижены Значительные снижения дифференциалов официальной цены продаж (OSP) нефти, добываемой Saudi Aramco, в Азию с отгрузкой в октябре были ожидаемыми, хотя некоторые трейдеры отметили, что снижения оказались больше их прогнозов, сообщает Platts. Дифференциалы всех сортов Aramco за исключением Arab Heavy снижены до уровней ноября 2010 года, а дифференциал Arab Heavy - до уровня января 2009 года. - Снижения оказались больше, чем мы ожидали, для каждого из сортов. В результате саудовские сорта выглядят более конкурентоспособными, чем нефть ADNOC, - сказал трейдер на одном из японских НПЗ. В середине прошлой недели Aramco снизила октябрьскую OSP своего главного экспортного сорта Arab Light на $1,70 за баррель по сравнению с сентябрём и со скидкой в 5 центов за баррель по сравнению с оценками Platts для сортов Oman и Dubai. Дифференциал установлен со скидкой в 5 центов за баррель по сравнению с ценой в ноябре 2010 года. Трейдеры ожидали снижения дифференциала в диапазоне между 80 центами и $1,80 за баррель, но большинство предполагало, что снижение составит около $1 за баррель. Многие ожидали снижения OSP с августа, когда спред на сорт Dubai между поставками в первый и третий месяцы изменился со скидки на надбавку. Этот спред является показателем относительной силы форвардного рынка ближневосточных сортов сернистой нефти и отражается на дифференциале OSP для Arab Light. В последние пять рабочих дней августа спред между октябрьскими и декабрьскими контрактами на сорт Dubai с оплатой наличными составил в среднем минус $1,31 за баррель по сравнению со средним показателем плюс 43 центов за баррель в последние пять дней июля. Дифференциал OSP сорта Arab Medium, более тяжёлой нефти, чем Arab Light, снижен на $1,50 за баррель, что представляет собой скидку в $1,85 за баррель по сравнению с оценкой Platts для сортов Oman и Dubai. Спред между Arab Light и Arab Heavy сузился в соответствии с ожиданиями. Дифференциал OSP сорта Arab Heavy на октябрь снижен на $1,20 за баррель, что является скидкой в $4,30 за баррель по сравнению с сортами Oman и Dubai. Это самое незначительное снижение среди экспортных сортов, но при этом самый низкий дифференциал с января 2009 года, когда цена была установлена со скидкой в $5,80 за баррель. Наиболее значительным было снижение OSP для сорта Arab Extra Light, по сравнению с сентябрём дифференциал снизился до премии в $1,40 за баррель. Трейдеры ожидали снижения в районе $1,25-2,15 за баррель. Несмотря на рост свопа на газойль к Dubai в среднем до $14,96 за баррель в августе по сравнению с $13,73 в июле, он остался значительно ниже, чем среднее значение I полугодия, которое составляло $16,97 за баррель. При этом премии на другие лёгкие сернистые сорта, такие как Murban и ESPO в августе оказались под сильным давлением из-за сужения спреда между Brent и Dubai, сделавшего сорта, цены на которые привязаны к Dated Brent, более привлекательными для азиатских переработчиков. В августе спред между контрактами на Brent и Dubai с поставкой в октябре составил в среднем $1,86 за баррель по сравнению с $2,33 за баррель в июле и $3,42 за баррель в I полугодии нынешнего года.

15 августа 2014, 08:07

vedomosti.ru: Роснефть

04.08.2014 «Роснефть» не будет возражать против налогового маневра в отрасли Как стало известно «Ведомостям», президент России Владимир Путин уговорил президента «Роснефти» Игоря Сечина согласиться на налоговый маневр в нефтяной отрасл На следующий год Минфин запланировал налоговый маневр в нефтяной отрасли — резкое снижение пошлин на экспорт нефти, а также акцизов и компенсирующий рост НДПИ. Параметры уже были согласованы с Минэнерго и частью крупных нефтяных компаний, но реформа оказалась под угрозой срыва из-за критики президента «Роснефти» Игоря Сечина, рассказывали федеральные чиновники. В конце июня в письме первому вице-премьеру Игорю Шувалову он настаивал на отмене маневра. Но в прошлую среду на совещании по бюджету президент Владимир Путин сказал министрам, что одобрил налоговый маневр по сценарию Минфина и Минэнерго и уже согласовал это с Сечиным. Об этом «Ведомостям» рассказали три федеральных чиновника. Окончательное совещание у президента пройдет на этой неделе, добавляют они. Представители курирующего ТЭК вице-премьера Аркадия Дворковича, Минфина и Минэнерго не ответили на запросы «Ведомостей». Получить комментарии пресс-службы Кремля не удалось. Представитель «Роснефти» отказался от комментариев. В 2015 г. Минфин планировал собрать с отрасли 355,8 млрд руб. за счет повышения пошлин на экспорт мазута с 66% от нефтяной до 100%, эти доходы были заложены в законе о бюджете на 2014-2016 гг., но нефтяники запротестовали. Тогда Минфин предложил альтернативу (повлияло также будущее создание единого нефтегазового рынка стран Таможенного союза) в виде налогового маневра. Варианты различного повышения нагрузки обсуждались с весны, по последнему бюджет получит в 2015 г. на 198,3 млрд руб. меньше, чем предусмотрено бюджетным планом (в 2016 г. больше на 120 млрд, в 2017 г. — на 77,8 млрд). Маржа нефтепереработки снизится в среднем с $55 до $30 с тонны. Представители «Роснефти» предлагали более щадящий вариант. Госкомпания предлагала повысить пошлины на мазут до 100% от нефтяной лишь к 2017 г., незначительно изменить НДПИ и пошлины на экспорт нефти, рассказывали участники обсуждения. Но в сильном проигрыше оказался бы бюджет: в 2015-2016 гг. потери по сравнению с планом составили бы почти 460 млрд руб. «Вариант Сечина изначально был фантастичен, никто бы полтриллиона не отдал», — считает федеральный чиновник. Переговоры зашли в тупик. В письме Шувалову Сечин объяснил, почему нельзя проводить маневры: они снижают эффективность новых проектов, тормозят освоение некоторых месторождений, «исключают возможность среднесрочного и долгосрочного инвестиционного планирования». Снижение пошлины на экспорт нефти повышает ее внутреннюю цену, что бьет по нефтепереработке (добыча выигрывает). Пострадает крупный проект «Роснефти» — Восточная нефтехимическая компания (ВНХК), отмечал ранее Сечин. Маневр должен убить мини-НПЗ (по оценкам Минфина, около 150 из 300 заводов). Но страдают и крупные НПЗ нефтяных холдингов, в том числе «Роснефти» (см. таблицы), у которых высока доля мазута в выпуске. Минфин и Минэнерго не собираются оказывать адресную помощь компаниям, знает федеральный чиновник: зачем проводить маневр, если не удастся зачистить рынок от неэффективных НПЗ. Возможно, ВНХК получит поддержку, дополнительную к той, что уже запланирована, но это маловероятно, указывает чиновник. По оценкам Московского нефтегазового центра EY, заводы из группы риска выпускают примерно 6 млн т автомобильного бензина и 10 млн т дизтоплива (всего в 2013 г. произведено 40 млн и 71,5 млн т соответственно). Часть дефицита удастся покрыть за счет поставок из Белоруссии, рассчитывает Минфин: в 2014 г. по предварительной договоренности Белоруссия должна поставить 3 млн т. Для нефтяных компаний маневр — уже менее негативный сценарий, чем резкое повышение пошлин на мазут, следует из материалов Минфина и Минэнерго. Прибыль по сравнению с 2014 г. упадет, но в среднем не более чем на 3-5% и только в первый год, говорил ранее чиновник Минфина. А «Роснефть» в целом выигрывает, так как у компании велика доля добычи. Сейчас вносятся только незначительные правки в параметры маневра, знает федеральный чиновник. Например, НДПИ вырастет не так сильно: к 2017 г. до 918 руб., а не до 950 руб. Система льгот по пошлинам и НДПИ сохранится в абсолютном выражении, говорят чиновники Минфина и Минэнерго. Совещание в среду было посвящено повышению налоговой нагрузки. Ее приходится поднимать в том числе из-за того, что не так сильно вырастет нагрузка на нефтяников, объяснял в июльском интервью «Ведомостям» министр финансов Антон Силуанов. Для сравнения: налог с продаж (решение о его введении принято на том же совещании) пополнит бюджеты регионов, по расчетам Минфина, примерно на 200 млрд руб. в год. «Судя по всему, Сечина попросили смириться», — объясняет один из чиновников.    В письме Шувалову Сечин предлагает снизить налоговую нагрузку на нефтяной сектор с текущих 55% выручки компаний до 45%. Это приведет к росту инвестиций и в конечном счете — доходов бюджета, убеждает он. Нагрузка в сырьевом секторе должна быть выровнена, считает он, а налоговая политика — стать предсказуемой. 06.08.2014 «Башнефтью» интересуются «Роснефть» и ННК Эдуарда Худайнатова Как стало известно «Ведомостям», еще до объявления о размещении «Башнефти» в Лондоне долей в компании интересовались ННК Эдуарда Худайнатова и «Роснефть» Перед тем как «Башнефть» объявила о намерении провести размещение в Лондоне, «люди, связанные с «Роснефтью», делали предложения акционерам «Башнефти» о приобретении компании либо о других формах взаимодействия, рассказал «Ведомостям» федеральный чиновник, знающий об этом от руководства «Роснефти». Стороны не сошлись в цене, добавляет он. О том, что «Башнефтью» интересуется «Роснефть», говорит источник в правительстве. Но официальных предложений «Системе» (контролирует 85% обыкновенных акций «Башнефти») не поступало, добавляет он. Владелец Независимой нефтегазовой компании (ННК) Эдуард Худайнатов некоторое время назад встречался с председателем совета директоров «Башнефти» Феликсом Евтушенковым, сыном основного владельца «Системы» Владимира Евтушенкова, говорят два знакомых последнего. Худайнатов предложил объединить «Башнефть» с ННК, но получил отказ, утверждают они. Представитель «Системы» это отрицает. По его словам, «Система» не вела никаких переговоров о слиянии или продаже «Башнефти» и предложений на эту тему не поступало. Представитель «Роснефти» отказался от комментариев. Представитель ННК не ответил на вопросы «Ведомостей». Худайнатов считается человеком президента «Роснефти» Игоря Сечина. В 2010-2012 гг. он сам был ее президентом, а Сечин возглавлял совет директоров. В мае 2012 г. Сечин встал у руля госкомпании, а Худайнатов стал его первым замом. Но затем он ушел из «Роснефти», объявив о создании ННК, целью которой назвал скупку перспективных нефтегазовых активов. «Я один из крупнейших миноритарных акционеров “Роснефти”, у меня 10 млн акций (0,1%. — “Ведомости”), и я хочу еще увеличить пакет, я заинтересован в успехе этой компании», — говорил Худайнатов «Ведомостям» в мае на Петербургском международном экономическом форуме. При этом он заверил, что «мы с “Роснефтью” ни о чем никогда не договариваемся. С “Роснефтью” договориться невозможно. Это огромная структура, которая движется вперед». О том, что «Роснефть» интересуется покупкой «Башнефти», близкие к «Системе» источники рассказывали еще в июне прошлого года. Но стороны это не подтверждали. «Это интересный вопрос. Но мы его не обсуждаем», — говорил Сечин в июле 2013 г. (цитата по «Интерфаксу»). Тем не менее после этого «Башнефть» стала активно готовиться к размещению в Лондоне. Сделка помимо всего прочего должна защитить компанию от недружественного поглощения, объясняли тогда источники, близкие к «Системе». Размещение планировалось на сентябрь. Но 14 и 16 июля по ходатайству Следственного комитета России Басманный суд Москвы арестовал 85% голосующих акций «Башнефти», принадлежащих «Системе» и ее структуре. Арест был наложен в рамках возбужденного в апреле уголовного дела в отношении Урала Рахимова, сына экс-президента Башкирии Муртазы Рахимова. Рахимов-младший, структуры которого в 2005 и 2009 гг., как считается, и продавали акции предприятий башкирского ТЭКа «Системе», подозревается в незаконном присвоении и легализации акций «Башнефти». Из-за ареста котировки акций нефтяной компании рухнули. Если к середине июля компания стоила 450 млрд руб., то сейчас она подешевела на четверть примерно до 340 млрд руб. Совет директоров «Башнефти» 31 июля рекомендовал отложить размещение из-за «неблагоприятной рыночной конъюнктуры». «Система» могла бы обжаловать арест в Басманном суде и попытаться доказать, что является добросовестным покупателем, говорит Сергей Сорокин из коллегии адвокатов «Юков и партнеры». Но представитель Басманного суда сообщил, что «Система» до сих пор не подавала ходатайств о снятии ареста с акций. ННК — непубличная компания, отмечает аналитик Райффайзенбанка Андрей Полищук. Но, исходя из объединения активов с Alliance Oil (контролирует группа «Альянс», сделка объявлена в апреле), он допускает, что компания может стоить около $6 млрд. При нынешней капитализации «Башнефти» ее доля в таком СП составила бы около 60%, а доля «Системы» — более 50%. Но вовсе не факт, что «Система» была бы управляющим акционером новой компании. Ведь в результате сделки с «Альянсом» у ННК в новой компании будет лишь 40%. Тем не менее стороны заранее объявили, что управлять проектом будет Худайнатов. «Роснефть» теоретически могла бы купить «Башнефть». Тем более что сначала ей хватит и контрольного пакета, говорит портфельный управляющий ИК «Анкоринвест» Сергей Вахрамеев. По текущим котировкам 50% «Башнефти» стоят около $5 млрд. По состоянию на конец июня на счетах «Роснефти» было 142 млрд руб. Правда, до конца года госкомпании нужно выплатить 440 млрд руб. долга, а в 2015 г. — 626 млрд руб. 06.08.2014 Еврокомиссия начала рассмотрение сделки «Роснефти» и Morgan Stanley Еврокомиссия начала рассматривать ходатайство «Роснефти» об одобрении покупки ею трейдингового бизнеса Morgan Stanley. Об этом сообщает пресс-служба ЕК. Ходатайство российской компании поступило в ЕК 29 июля. «По предварительной оценке, сделка может подпадать под действие Регламента о слияниях. Однако окончательное решение по этому вопросу пока не принято», — говорится в пресс-релизе. В середине июня сделку одобрила Федеральная торговая комиссия США. В начале июля «Роснефть» представила сделку на рассмотрение в Комитет по иностранным инвестициям США (CFIUS). The Wall Street Journal тогда отмечала, что одобрение сделки может столкнуться с проблемами, так как минфин США, управляющий комитетом, в апреле внес в санкционный список президента «Роснефти» Игоря Сечина. В июле США ввели санкции в отношении «Роснефти», ограничив ее возможности на американском долговом рынке. Российская компания должна получить нефтетрейдинговый бизнес банка и 49% в компании, которая управляет флотом танкеров. В периметр сделки входят соглашения, касающиеся поставок и закупок нефти, ее транспортировки, хранения, а также различные инвестиции в акционерный капитал. «Роснефть» благодаря покупке сможет расширить бизнес по торговле нефтью, вступив в конкуренцию с крупнейшими мировыми трейдерами Glencore и Vitol, а также с ведущими глобальными энергокомпаниями. В частности, торговыми операциями активно занимаются британская BP, англо-голландская Royal Dutch Shell, французская Total, саудовская Saudi Aramco. Финансовый директор Morgan Stanley Рут Порат ранее заявлял, что банк по-прежнему рассчитывает закрыть сделку в этом году, несмотря на новые санкции США в отношении российской компании.

05 февраля 2014, 18:20

Morgan Stanley: iWatch повторит успех iPad

 Morgan Stanley верит в светлое будущее носимого гаджета Apple iWatch. Аналитик компании Кэти Хьюберти утверждает, что устройство способно принести разработчику миллиарды долларов в первый же год. iWatch еще нет на рынке, но эксперт Morgan Stanley говорит, что технические характеристики гаджета будут играть второстепенную роль. Не стоит обращать внимания и на провал похожих девайсов, созданных Samsung, Sony и другими конкурентами Apple. На Kickstarter-проекты, вроде Pebble, вообще лучше не смотреть. Все дело в том, что именно Apple создала экосистему, в которой одинаково хорошо продаются товары, ориентированные на новых клиентов и на уже существующую базу фанатов. Так, iPhone и iPod разрабатывались, чтобы заинтересовать тех людей, которые не хотели покупать iMac. В то же время iPad создавался для тех, кто и так любит Apple, и владеет какими-то гаджетами компании. Это был планшетник для тех, у кого уже есть "яблочный" смартфон или компьютер. И все равно планшетник стал хитом, в итоге заинтересовав не только постоянных клиентов Apple, но и тех, кто раньше был к ней безразличен. То же, по словам Кэти Хьюберти, может произойти и с iWatch. Более того, даже если поклонников Samsung и прочих антагонистов Apple не удастся соблазнить iWatch, Тим Кук все равно будет в огромном плюсе. По оценкам эксперта Morgan Stanley, в первый же год продаж iWatch дополнительная выручка Apple составит $17,5 млрд. Будет продано 58 млн до экземпляров гаджета, а розничная цена iWatch составит $299. С учетом проблем в поставках выручка составит как минимум $14 млрд.

23 декабря 2013, 21:07

Официальная и тайная истории ФРС

Сто лет назад, 23 декабря 1913 года, в США была создана Федеральная Резервная система (ФРС) — «частный печатный станок» планетарного масштаба для производства денег в неограниченном количестве. Испокон веков главным средством расчетов между людьми были драгметаллы, оформленные в виде дензнаков — монет или мерных слитков. Отсутствие золота и серебра всегда становилось причиной экономического упадка. Малая денежная масса диктовала соответствующий объем производства. Напротив, когда в экономику поступало большое количество драгметаллов, все расцветало. Открыли Америку, в Старый Свет поплыли галеоны с золотом и серебром — начался экономический бум. Правда, не везде. В XVII веке Англия, в отличие от Испании, еще не имела обширных колоний, поэтому госбюджет острова пребывал в перманентном дефиците. Между тем войны — прежде всего с Францией — требовали колоссальных денег. На помощь властям пришли ростовщики. В 1694 году был создан Банк Англии. Его соучредителями стали, с одной стороны, частные финансисты, с другой, «корона». Декларировалось, что под золото и серебро, находящееся в его хранилищах, выпускаются дензнаки. И их можно в любой момент обменять на звонкий металл. Удобно. Кто проконтролирует, какое именно количество ресурсов лежит в закромах? То есть можно напечатать столько банкнот, сколько захочется. Англичане не скрывают статус своего эмиссионного центра, всю информацию о том, что он частный, можно найти на www.bankofengland.co.uk. А про то, как Великобритания, стоящая на пороге финансового кризиса, внезапно напечатала много денег, за счет чего выиграла войну с Францией и Испанией, можно прочитать в книгах основателя геополитики контр-адмирала Альфреда Мэхэна. Великобритания начала активно строить империю. Кубышка Банка Англии стала пополняться, необходимость выпускать обязательств больше, чем было резервов в наличии, отпала. Тем не менее возник прецедент, а вместе с ним во власть попали и финансисты. Барон Натан Ротшильд, Дизраэли, лорд Биконсфилд — как раз люди из банковской среды. Но патриархальное и весьма консервативное английское общество с его сильной влиятельной аристократией не давало возможности ростовщикам развернуться в полную силу. А вот в США аристократии не было, бессословное общество сулило отличные шансы для установления власти денег. Первый банк Соединённых Штатов, Филадельфия (штат Пенсильвания)   А как это было в США ?  Центральный банк США — Федеральная Резервная Система (ФРC) — был создан намного позднее, чем центральные банки иных стран Запада. В США и ранее действовали структуры, фактически выполнявшие подобные функции. Первым учреждением такого рода в 1791 году стал First Bank of the United States. First Bank («Первый Банк») базировался во временной столице США — Филадельфии и был создан по предложению известного политика Александра ГамильтонаAlexander Hamilton, чтобы решить проблему огромного государственного долга, образовавшегося в результате Войны за Независимость и для создания национальной валюты США. Уильям ГрейдерWilliam Greider, автор книги «Секреты Храма»Secrets of the Temple, посвященной истории Федеральной Резервной Системы, отмечает, что сама идея создания подобного органа вызвала немало споров. К примеру, госсекретарь США Томас ДжефферсонThomas Jefferson считал, что образование такого учреждения противоречит Конституции, поскольку государство не имеет права вести бизнес и, таким образом, нарушает традиционные законы о собственности и свободе предпринимательства. Гамильтон, в свою очередь, считал данное учреждение эффективным средством для решения государственных задач.     First Bank должен был проработать 20 лет, за которые требовалось создать надежную финансовую систему, государственный золотой резерв, обеспечить стабильность банковской деятельности и эмитировать национальную валюту США. First Bank был частично государственным, однако большая часть его активов принадлежала частным лицам и компаниям. First Bank в 1811 году прекратил свою деятельность после того, как Конгресс отказался продлить мандат на его существование. Основной причиной этого были подозрения, что банк действовал прежде всего в личных интересах акционеров, а не в интересах государства. Однако ситуация в стране не улучшилась. Алан МелтцерAlan Meltzer, автор книги «История Федерального Резерва»A History of the Federal Reserve, подчеркивает, что в ту пору банковская и кредитная деятельность не регулировалась, многие банки самостоятельно печатали долларовые банкноты, за количеством, качеством и курсами которых никто не следил, в одних районах США ощущался переизбыток денег, а в других — недостаток и т.д. Централизация финансов была очевидна очень многим, однако американцы продолжали испытывать предубеждение к подобным структурам, считая, что они, в первую очередь предназначены для обмана населения и обогащения власть имущих (европейский опыт того времени давал много поводов для появления подобных подозрений). В 1816 году функции центробанка были переданы Second Bank of the United States («Второй Банк»). Этот шаг был сделан в надежде хоть как-то стабилизировать доллар. Second Bank так же, как и First Bank, был создан на 20 лет и принадлежал, в основном, частным инвесторам (американское государство тогда страдало от хронического дефицита бюджета) и тоже был ультрацентрализованным учреждением. Тогдашний президент США Эндрю ДжексонAndrew Jackson назвал это учреждение «концентрацией власти в руках небольшой группы людей, не несущих ответственности перед народом». Second Bank действительно стал скандальным предприятием. Председатель банка Уильям ДжонсWilliam Jones, близкий друг президента Джеймса МэдисонаJames Madison, уделял основное внимание политике, пренебрегая финансовой стабилизацией. Джонс выдавал «политические» кредиты и не требовал их погашения. Деятельность филиалов банка не поддавались контролю, в результате чего вся банковская система США оказалась в ситуации полнейшего хаоса. В то время Соединенные Штаты переживали экономический бум. Европа, обессиленная наполеоновскими войнами, крайне нуждалась в поставках американского зерна. В этот период спекуляции, связанные с куплей-продажей земельных участков, всячески поощрялись финансовыми институтами страны. Дело дошло до того, что практически каждый желающий мог получить банковскую ссуду и начать спекулировать землей. Тем не менее, в 1818 году управляющие Second Bank осознали, что переборщили с кредитами и внезапно потребовали у заемщиков возврата средств. В итоге, объемы купли-продажи земли резко сократились. В свою очередь, Европа, восстановившая сельское хозяйство, сократила экспорт американского зерна. Все это стало причиной «Паники 1819 года» — фактически первым серьезным финансовым кризисом в истории США. К 1836 году, по истечении 20-летнего срока, Second Bank прекратил свое существование, после чего наступила эра полной банковской свободы — в США просто отсутствовала организация, выполнявшая функции Центрального Банка. В период с 1862 по 1913 год за проведение государственной финансовой политики отвечали уполномоченные частные банки, а Конгресс США пытался издавать законы, которые, зачастую, лишь ухудшали ситуацию.   Частный курорт Моргана на острове Джекилл, где происходили встречи организаторов ФРС   Местом рождения Федеральной Резервной Системы США стал остров Джекил, расположенный в штате Джорджия. В 1886 году группа миллионеров купила этот остров и превратила его в закрытый клуб, где было модно проводить зимы. В 1900 году на острове отдыхали семьи, в руках которых была сосредоточена шестая часть денег планеты — Асторы, Вандербильты, Морганы, Пулитцеры, Гулды и другие. Показательно, что попасть на остров Джекил могли только люди, входившие в состав клуба. Клубмены отказались допустить на свой курорт молодого британского офицера из очень родовитой семьи Уинстона Черчилля Winston Churchill (будущий премьер-министр Великобритании) и известного политика, будущего президента США Уильяма Маккинли William McKinley. На пике популярности острова Джекил в США начались дебаты о создании системы централизованного управления финансовой деятельностью. Причиной этого стали четыре крупных финансовые кризиса, потрясшие США в период с 1873 по 1907 годы. Американцы тогда крайне негативно относились к самой идее создания центрального банка. Аналогичные структуры в Европе действовали неэффективно и даже деструктивно. Кроме того, европейские центральные банки позволяли правительствам практически бесконтрольно тратить бюджетные средства. Через год после кризиса 1907 года (принято считать, что его «организатором» был один из «курортников» Джон Морган J.P.Morgan), Конгрессом США была создана Национальная Денежная Комиссия National Monetary Commission, которая должна была выяснить причину нестабильности банковской системы США. Историк Дон АлленDon Allen, автор книги «Директора Федерального Резерва: Исследование Корпоративного и Банковского Влияния»Federal Reserve Directors: A Study of Corporate and Banking Influence, пишет, что в 1910 году была создана другая группа, в которую вошли руководители крупнейших корпораций и банков США. Они тайно встречались на острове Джекил, где и разрабатывали концепцию органа, который должен был превратиться в Федеральную Резервную Систему. Известно даже имя человека, который создал концепцию центрального банка США — Пол ВарбургPaul Warburg, высокопоставленный руководитель банка Kuhn, Loeb and Co, член «клана Ротшильдов». Варбург предложил простой план. Во-первых, центральный банк не должен был называться «центральным банком», поскольку американцы негативно относятся к передаче рычагов управления финансами одной госструктуре. Во-вторых, центральный банк должен контролироваться Конгрессом, однако большинство его управляющих должно назначаться частными банками, которые также будут владеть его акциями. В-третьих, была предложена система, согласно которой в США образовывался не один, а целых 12 федеральных банков. Помимо всего прочего, причиной было желание не создать впечатления, что центральный банк контролируется «акулами Уолл-Стрита», точнее финансовыми королями Нью-Йорка. Учитывались также значительные размеры территории США и наличие бесчисленного количества частных банков, действовавших практически бесконтрольно. В 1912 году Национальная Денежная Комиссия опубликовала доклад, в котором рекомендовалось создать в США центральный банк. Эдвард ГриффинEdward Griffin, автор книги «Творение Острова Джекил «The Creature from Jekyll Island: A second look at the Federal Reserve отмечает, что большинство ее рекомендаций было основано на идеях Варбурга. В 1913 году Конгресс США принял Закон Оуэна-Гласса Owen-Glass Act, иначе называемый Законом о Федеральной Резервной СистемеFederal Reserve Act, согласно которому и была создана Федеральная Резервная Система. Закон был подписан президентом Вудро ВильсономWoodrow Wilson 23 декабря 1913 года и немедленно вступил в силу. Показательно, что Федеральный Резервный Банк Нью-Йорка — города, где была сконцентрирована львиная доля капитала США — получил определенные преференции. Впоследствии были приняты и иные законы, регулировавшие деятельность ФРС, например, Закон о Банковской ДеятельностиBanking Act (1935 год), Закон о ЗанятостиEmployment Act (1946 год), Закон о Банковских ХолдингахBank Holding Company Act ( 1956 год), Закон о Международной Банковской ДеятельностиInternational Banking Act и Закон о Полной Занятости и Сбалансированном РостеFull Employment and Balanced Growth Act (1978 год), Закон о Дерегуляции Депозитарных Учреждений и Денежного КонтроляDepository Institutions Deregulation and Monetary Control Act (1980 год), Закон о Реформе Финансовых Учреждений и о Восстановлении их ДеятельностиFinancial Institutions Reform, Recovery, and Enforcement Act (1989 год), Закон о Совершенствовании Деятельности Федеральной Корпорации Страхования ДепозитовFederal Deposit Insurance Corporation Improvement Act (1991 год) и т.д.. Клуб на острове Джекил был закрыт в 1942 году. Пятью годами спустя остров приобрел штат Джорджия. Ныне это туристический объект — в одном из старых отелей до сих пор показывают две комнаты, носящие название Federal Reserve. Структура ФРС Федеральная Резервная Система - парадоксальная структура. Несмотря на то, что она является государственной организацией, де-факто, ее собственниками являются частные лица. ФРС состоит из трех частей: центрального Совета УправляющихBoard of Governors который находится в Вашингтоне, 12-ти Федеральных Резервных Банков, разбросанных по США, и Комитета по Операциям на Открытом РынкеFederal Open Market Committee. Федеральные банки В техническом смысле, каждый из 12-ти федеральных резервных банков является не государственной организаций, а корпорацией (эти банки находятся в крупных городах - Бостоне, Нью-Йорке, Филадельфии, Кливленде, Ричмонде, Атланте, Чикаго, Сент-Луисе, Миннеаполисе, Канзас-Сити, Далласе иСан-Франциско). Их акционерами являются обычные коммерческие банки. Данная система существует с момента образования ФРС в 1913 году и, как указано в соответствующем законеFederal Reserve Act, призвана обеспечить "гибкость и мощь национальной финансовой системы". Всем банкам, ведшим операции на всей территории США, было предписано присоединиться к ФРС, локальные банки могли сделать то же самое по своей инициативе. Это было сделано для того, чтобы центральный банк не стал "башней из слоновой кости", в котором работают исключительно чиновники, решающие свои личные задачи, не обращая внимания на реальную ситуацию в стране. В свою очередь, это постоянно порождает слухи о том, что центральный банк США находится в руках и под фактическим управлением частных лиц, имеющих свои личные материальные интересы (например, эту теорию доказывает Мюррей РотбардMurray Rothbard, автор книги "Дело Против ФРС"The Case Against the Fed). Тем не менее, существуют значительные различия между коммерческими и федеральными резервными банками. Федеральные Резервные Банки проводят операции, не имея целью получение прибыли. Коммерческие банки-акционеры, в отличии от обычных пайщиков, получают весьма незначительные дивиденды (не более 6% годовых) от деятельности федеральных резервных банков, а основной доход получает государство. Фактически эти дивиденды являются платой за использование финансовых активов коммерческих банков. Дело в том, что законодательство США предусматривает, что банки обязаны создавать резервные фонды, которые они в большинстве случаев держат именно в федеральных резервных банках, которые, в свою очередь, могут использовать их при проведении своих операций. Коммерческие банки-акционеры также не имеют права голоса при принятии решений федеральными банками, их паи нельзя продавать и использовать в качестве залога. В 1982 году в апелляционном суде рассматривалось прецедентное дело - частное лицо потребовало у одного из Федеральных Резервных Банков возмещения убытков, нанесенных ему государством. Суд вынес следующий вердикт: "Федеральные резервные банки - не государственные структуры, а независимые корпорации, принадлежащие частным лицам и контролируемые на местном уровне. Федеральные резервные банки были созданы для выполнения ряда государственных задач". Ныне, на волне глобального финансового кризиса, в США вновь усилились позиции политиков, которые предлагают упразднить частно-государственную форму ФРС, превратив ее в полноценный государственный банк. Кроме этого предлагается уменьшить автономию этой структуры, переведя ее в подчинение Министерства Финансов. Однако до реальных шагов в этом направлении дело пока не дошло.   Сколько долларов печатает ФРС.  Программа «количественного смягчения» экономики «QE 1» (quantitative easing) была начата Федеральным Резервом США в разгар мирового финансового кризиса (в ноябре 2008г.) и продолжалась по 2009г. включительно. «QE 1» имела своей целью спасение крупных корпораций, банков и частных предприятий путем выкупа их обесценившихся долгов. За время действия программы ФРС выкупила ипотечных и других облигаций на сумму 1,7 трлн. долларов.  «QE 2» была объявлена ФРС США 2 ноября 2010г. и предполагала покупку казначейских облигаций на сумму 600 млрд. долларов в течение 8 месяцев – по 75 млрд. в месяц. Кроме того, ФРС должна была реинвестировать около 300 млрд. долларов из первой программы количественного смягчения («QE 1»). В итоге общий объём QE2 должен был составить около 900 млрд. долларов. Закончилась в июне 2011г. 13 сентября 2012г. Федеральный Резерв США запустил  третью по счету программу количественного смягчения (QE3). Снова был включен печатный станок, а “напечатанные” доллары пущены на покупку облигаций. Программа выглядит скромнее предыдущих – ежемесячно планировалось выкупать (печатать доллар) ипотечные облигации на сумму 40 млрд. долларов. Ее продолжительность изначально была определена как “несколько кварталов”, но конкретных сроков не устанавливалось. Федрезервом неоднократно подчеркивалось, что главным критерием будет являться общее состояние экономики США – как только ФРС убедится в ее устойчивом и высоком росте, QE3 должна быть свернута.     Конечно же тут не обходится без ТЕОРИИ ЗАГОВОРОВ !  Лоббированием закона о Федеральном резерве (Federal Reserve Act) в парламенте занимался сенатор-республиканец Нельсон Олдрич, тесть Джона Рокфеллера. К сожалению, с первого раза в 1912 году ему не удалось протолкнуть заветный документ под названием «План Олдрича». Впоследствии реформаторы убрали из названия раздражающее демократов имя республиканца Олдрича, внесли в документ ряд незначительных изменений и вновь запустили его уже в качестве инициативы демократов. Таким образом, после изощренных манипуляций банковского круга в 1913 году закон о Федеральном резерве был благополучно ратифицирован. Интересно, что голосование в верхней палате Конгресса имело место 23 декабря, и накануне Рождества в зале заседания сенаторов было совсем немного. Так родилась «гидра ФРС», которая выполняет функции Центробанка с небольшой оговоркой. Форма капитала ФРС является частной — акционерной. Структура этой корпорации состоит из 12 федеральных резервных банков и многочисленных частных банков. Последние являются акционерами ФРС и получают фиксированные 6% годовых в виде дивидендов на свои членские взносы, независимо от дохода Федерального резерва. В настоящее время в этой структуре задействовано около 38% всех банков и кредитных союзов на территории США (примерно 5,6 тыс. юридических лиц). Акции ФРС не дают права контроля, они не могут быть проданы или заложены. Более того, их приобретение является официальной обязанностью каждого банка-члена вложить в них сумму, равную 3% их капитала. Основное преимущество от статуса банка-члена — это займы в резервных банках ФРС. О том, каким структурам в действительности принадлежит Федрезерв США, не известно никому. Лишь тесные дружеские и семейные связи всех глав ФРС с Ротшильдами и Рокфеллерами, а также история создания Федрезерва указывает на них как на истинных владельцев. Однако в 70х годах прошлого века в прессу просочилась некая информация через журналиста-исследователя Роба Керби, который обнародовал список организаций — владельцев ФРС. Впрочем, все эти банки уже давно скрылись путем слияния или поглощения с другими. Все, кроме одного — Bank of England (Bank of London).   Rothschild Bank of London Warburg Bank of Hamburg Rothschild Bank of Berlin Lehman Brothers of New York Lazard Brothers of Paris Kuhn Loeb Bank of New York Israel Moses Seif Banks of Italy Goldman Sachs of New York Warburg Bank of Amsterdam Chase Manhattan Bank of New York   Итак, с одной стороны, богатые семьи Америки существуют и процветают целые столетия, с другой — посредством ФРС они оказывают влияние как на сами Соединенные Штаты, так и на другие страны, потому что доллар по-прежнему остается основной резервной валютой. Кроме того, при необходимости правительство США всегда может занять у ФРС, например, $5 трлн на маленькую победоносную войну на Ближнем Востоке, если интересы сторон совпадают. Начиная с прихода к власти Буша эта мера использовалась настолько часто, что сегодня госдолг составляет рекордные $1,5 трлн. Одновременно стоит сказать, что долги частных лиц и корпораций США составляют более $10 трлн и общая сумма долга приближается к объему ВВП США $13 трлн. Россия накануне дефолта 1998 года находилась в более мягких условиях. Поэтому одной из самых больших проблем текущего кризиса считается угроза дефолта США либо гиперинфляция доллара, если ФРС начнет печатать бумагу с портретами президентов ускоренными темпами. «…Все, в общем, понимают, что причины, которые осенью 2008 года привели к кризису, никуда не делись и что второй удар финансово-экономической стихии неизбежен. При этом свои свободные средства государства и корпорации заметно исчерпали… Остается только один сценарий — государственный дефолт. Проектное и управляемое обрушение доллара», — пишет в одной из публикаций руководитель аналитической группы «Конструирование будущего» Сергей Переслегин. Каким образом произойдет разрядка, остается только гадать. Мир за последние 20 лет существенно преобразился. Еще в середине 1980х годов американцам удалось заставить Японию укрепить иену к доллару, что было выгодно США, но привело к депрессии в Стране восходящего солнца. Сегодня существует растущий не по дням, а по часам Китай со своими представлениями о добре и зле, а если смотреть шире — страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) — изобретение семьи Голдманов и Саксов. Китай уже сам готов претендовать на то, что юань станет резервной валютой в Азии, Россия стремится взять под свою опеку финансовые системы стран СНГ. При этом в прессе регулярно циркулируют слухи о новой американской валюте. А сколько лет США борется с «золотым долларом» ? А на пороге уже биткоин и как недавно выяснилось самыми крупными кошельками в мире располагает ФБР ! Готовы ли могущественные семьи поделиться властью над печатным станком с соседями? Скорее всего, общечеловеческие принципы для прогнозов здесь неприменимы.   Секретные программы ФРС   Первый в истории существования ФРС аудит, проведенный в 2012 г., показал, что во время и после кризиса 2008 года эта частная корпорация секретно эмитировала и раздала 16 триллионов долларов «своим» банкам. Среди получателей – Goldman Sachs – 814 млрд, Merrill Lynch– 2 трлн., City Group – 2,5 трлн, Morgan Stanley – 2 трлн, Bank of America – 1,3 трлн, The Royal Bank of Scotland и Deutsche Bank получили по 500 млрд. Обращает на себя внимание тот факт, что среди получателей финансирования присутствуют и иностранные банки, что категорически запрещено американским законодательством. Фактически, это нарушение всех правил, а попросту – фальшивомонетничество. Частные инвесторы Федрезерва выпускают в свет неучтенные доллары для реализации собственных интересов. А бесконтрольная эмиссия может привести не только к галопирующей инфляции внутри самих США, но и к потере долларом статуса мировой резервной валюты. Однако главной опасностью для Америки является то, что самоуправство ФРС, раздающей направо и налево ничем не обеспеченные доллары, делает должником именно американское государство, которое и будет нести ответственность перед кредиторами из Китая, Японии, России и ЕС всем своим имуществом. По сути, страна уже не принадлежит ни правительству, ни народу, поскольку долговые обязательства США многократно превысили размеры национального богатства страны.   Почему убили Кеннеди ?  С первого дня появления  схемы Федерального резерва (бесконтрольной эмиссии доллара) представители американского общества отдавали себе отчет в опасности передачи частному банкирскому картелю этой важнейшей функции государства. В 1923 г. Ч.Линдберг, республиканец из Миннесоты, сказал буквально следующее: «Финансовая система США передана в руки Совета директоров Федерального резерва. Это частная корпорация, созданная исключительно в целях извлечения максимальной прибыли от использования чужих денег». Еще более резкой критике подверг ФРС председатель Банковского комитета Конгресса США во времена Великой депрессии Л.Макфедден: «В этой стране создана одна из самых коррумпированных в мире организаций. Она пустила по миру народ США и практически обанкротила правительство. К таким результатам привела коррумпированная политика денежных мешков, контролирующих Федеральный резерв». Сенатор Л.Бейтс добавляет: «Федеральный резерв не является частью правительства США, но обладает большей властью, чем Президент, Конгресс и суды, вместе взятые. Эта организация определяет, какой должна быть прибыль юридических и частных лиц, находящихся в юрисдикции США, распоряжается внутренними и международными платежами страны, является крупнейшим и единственным кредитором правительства. А заемщик обычно пляшет под дудку кредитора». «Отцы» американской демократии тоже видели потенциальные угрозы, исходящие от банковской системы. Автор Конституции США Д.Мэдисон говорил: «История доказывает, что менялы используют любые способы злоупотреблений, заговоров, обмана и насилия для того, чтобы сохранять контроль над правительством, управляя денежными потоками и денежной эмиссией страны».     Долгие годы нападки на ФРС были не только безрезультатны, но и опасны, т.к. являлись лучшим способом испортить себе карьеру или расстаться с жизнью (как вы думаете, почему убили Президента Кеннеди?). Первый успех был достигнут лишь в 2012 г., когда Конгресс США 25 июля 327 голосами «за» и 98 – «против» принял законопроект Рона Пола об аудите Федерального резерва. Законопроект предусматривает полный аудит ФРС, включая проверку соответствия статуса этого института американской конституции. Для этого понадобился кризис, поставивший американское государство на грань выживания. Кому принадлежат доллары ?  Американское государство не имеет собственных денег. Чтобы приобрести свою «национальную валюту», правительство США выпускает облигации, ФРС печатает банкноты и дает их в долг государству путем покупки его облигаций. Далее государство выкупает свои облигации, а деньги с процентами возвращает ФРС. Таким образом, главной статьей дохода ФРС является сеньораж – разница между номиналом денежных знаков и себестоимостью их изготовления. Скажем, если себестоимость изготовления стодолларовой банкноты составляет 10 центов, то сеньораж при выпуске такой бумажки — 99 долларов 90 центов. ФРС получает прибыль не только от продажи долларовых банкнот правительству США, но и от процентных выплат по облигациям казначейства, доходов от платежных операций, депозитов, операций с ценными бумагами. В соответствии с законом «О Федеральном резерве США», ФРС является государственной структурой с частными компонентами, в которую входят: назначаемый президентом США Совет управляющих ФРС, Федеральный комитет по открытому рынку, 12 региональных федеральных резервных банков, частные банки, получающие неотчуждаемые, фиксированной доходности акции федеральных резервных банков в обмен на вносимый резервный капитал, ряд консультационных советов. На самом же деле государство имеет очень ограниченное влияние на деятельность ФРС по ряду причин. Во-первых, ФРС – это государство в государстве и находится вне надзора (как, собственно, и вся банковская система). Во-вторых, управляющие ФРС назначаются сроком на 14 лет с правом продления полномочий. Как известно, Президент США избирается сроком на 4 года, а максимальный срок его пребывания в должности составляет 8 лет. Как говорится, Президенты приходят и уходят, а рулевые ФРС остаются. Предыдущий руководитель ФРС А.Гринспен занимал пост в течение 19 лет, а нынешний председатель Б.Бернанке трудится уже с 2006 г., пережив двух Президентов. В-третьих, ФРС является высшей инстанцией, которая может определить подлинность долларовых банкнот. Это дает не только возможности неконтролируемой эмиссии, но и позволяет признать любые денежные знаки фальшивыми, даже если они на самом деле выпущены самой ФРС США. И, наконец, самое интересное. Федеральный резерв запрещает государству печатать деньги и проводить собственную финансовую политику, независимую от банков. Американские деньги принадлежат ФРС. Поэтому власть сосредоточена именно здесь, а не в Белом доме.   [источники]источники http://www.expforex.com/index/usa_fed_federal_reserve/0-31 http://www.bestreferat.ru/referat-33516.html http://global-finances.ru/frs-ssha-kolichestvennoe-smyagchenie-e/ http://www.orator.ru/stories_pro_federalnuyu.html http://portal-kultura.ru/articles/history/22515-kapitalisty-morgan-dal-prikaz/    Напомню вам еще одну глобальную   Теория заговоров: От Медичи к Ротшильдам или например О «бомбе», которую взорвал Китай 20 ноября 2013 года. А может быть вы еще не знаете Как устанавливается цена на золото в мире ?  Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=39887

Выбор редакции
23 декабря 2013, 10:21

Morgan Stanley продал "Роснефти" нефтяной бизнес

Американский банк Morgan Stanley продал "Роснефти" подразделение, занимающееся торговлей, хранением и перевозкой нефти. Стороны не разглашают финансовую сторону сделки, сообщает Morgan Stanley.  Morgan Stanley продал "Роснефти" нефтяной бизнес"Роснефть" получит 49% акций компании Heidmar Holdings LLC, которая управляет флотом из почти 100 танкеров, принадлежащих различным владельцам. Сделка предусматривает выполнение предыдущих соглашений по закупке и поставке нефти, использованию международной сети нефтехранилищ, а также инвестиций в акционерный капитал. "Роснефти" перейдет примерно 100 менеджеров: треть административного персонала, работающего в сырьевом бизнесе Morgan Stanley в США, Британии и Сингапуре. При этом Morgan Stanley сохранит трейдинговый бизнес, долю в американской TransMontaigne, которая занимается поставками нефтепродуктов на юго-востоке США. Банк продолжит торговать природным газом, электроэнергией, сохранит доли в генерирующих компаниях. Сделка подлежит одобрению американским Агентством по иностранным инвестициям (Committee on Foreign Investment in the United States), которое может блокировать сделки, противоречащие интересам национальной безопасности США. Стороны намерены закрыть сделку во втором полугодии 2014 г. "Роснефть" в случае одобрения сделки сможет расширить свой бизнес по торговле нефтью, вступив в конкуренцию с крупнейшими мировыми трейдерами Glencore и Vitol, пишет The Financial Times. В частности, торговыми операциями занимаются британская BP, англо-голландская Royal Dutch Shell, французская Total и саудовская Saudi Aramco. Morgan Stanley давно намеревался продать часть сырьевого бизнеса, так как рентабельность капитала в этой области снизилась до менее 5%, это самый низкий показатель среди всех трейдинговых подразделений банка. По данным The Wall Street Journal, сделка позволит Morgan Stanley убрать с баланса примерно $4 млрд и сократить резервы, созданные под эти активы. Morgan Stanley и Goldman Sachs много лет занимаются сырьевым трейдингом, но в последние пять лет доходы от трейдинга снижаются, сократившись примерно до $700 млн с почти $3 млрд в 2008 г. По сведениям аналитической компании Coalition, совокупная выручка десяти ведущих банков США в сырьевом секторе составила в 2012 г. $6 млрд, что на 22% ниже показателя в 2011 г. За девять месяцев 2013 г. совокупная выручка упала еще на 18%. В 2008 г., когда цены на нефть достигали пиковых значений, выручка достигла $14,1 млрд. Интерес ведущих банков США к торговле сырьем снизился также из-за более пристального внимания регуляторов к деятельности банков в этой области. JPMorgan Chase & Co. может продать свое сырьевое подразделение за $3,3 млрд.

Выбор редакции
23 декабря 2013, 09:21

Morgan Stanley продал "Роснефти" нефтяной бизнес

Американский банк Morgan Stanley продал "Роснефти" подразделение, занимающееся торговлей, хранением и перевозкой нефти. Стороны не разглашают финансовую сторону сделки.

25 февраля 2013, 13:07

Что скрывается внутри американских банков? ("The Atlantic ", США)

Фрэнк Партной (FRANK PARTNOY) и Джесси Эйсингер (JESSE EISINGER) © Фото Fotolia, mrks_v Спустя четыре года после финансового кризиса доверие людей к банкам низко, как всегда. Умудренные опытом инвесторы называют крупные банки «черными ящиками», которые по-прежнему могут таить огромные риски, способные вновь потянуть экономику вниз. Детальное исследование финансовых отчетов банков, якобы консервативных в своих оценках, позволяет выявить причину подобных опасений и указать путь к неотложным реформам. Причин финансового кризиса множество – слишком большие займы, неразумное инвестирование, ошибки в регулировании. Однако главной причиной стала паника, вызванная недостаточной прозрачностью. Причина, по которой никто не хотел предоставлять займы и вести торговые операции с банками осенью 2008 года, когда рухнул Lehman Brothers, заключалась в непонимании банковских рисков. Глядя на отчетность какого-либо банка, было невозможно говорить о том, обанкротится он внезапно или нет. За последние четыре года американским руководством и банкирами были предприняты колоссальные, а в некоторых случаях беспрецедентные усилия по спасению финансовой отрасли, по наведению порядка в банках и по реформированию регулирующих механизмов. Все это было направлено на восстановление доверия к американской финансовой системе. Однако это не сработало. Сегодня банки стали еще крупнее и непрозрачнее. Во многом они ведут себя так же, как и до кризиса. Посмотрите, какими в минувшем году были потери JPMorgan, которые подверглись тщательному изучению. До известного эпизода инвесторы считали JPMorgan одной из самых надежных и грамотно управляемых корпораций в США. Харизматичный генеральный директор компании Джейми Даймон (Jamie Dimon) смог удержать JPMorgan на плаву во время финансового кризиса, а к началу 2012 года она казалась, как никогда, стабильной и здоровой. Одна из причин такой репутации заключалась в том, что крупный финансовый банк корпорации, отвечающий за онлайновые кредиты, выглядел надежным, безопасным и стабильно приносящим прибыль. Однако в мае в JPMorgan сделали объявление, от которого, наверное, возник не один инфаркт: небывалые потери, которые сперва оценивались в 2 миллиарда долларов, позднее были пересмотрены и составили 6 миллиардов долларов. Эта цифра может еще вырасти. На момент написания данной статьи следственные органы по-прежнему пытаются понять состояние банка. Источником потерь стала малоизвестная банковская структура под названием Главное инвестиционное управление. Это подразделение было рядовым и непримечательным. Его создали для снижения банковских рисков и управления резервными валютными активами. Как сообщают в JPMorgan, подразделение инвестировало средства в малодоходные ценные бумаги с низким риском, такие, как государственные облигации США. В банке заявляли, что в 95 процентах возможных сценариев максимальные потери Главного инвестиционного управления не должны были превысить 67 миллионов долларов США за один день. (Этот широко применяемый статистический метод называется рисковой стоимостью). Когда аналитики весной говорили Даймону о том, что по некоторым данным, корпорация понесла гораздо большие убытки, он отмахнулся от них, назвав их заявления «бурей в стакане воды». Эти данные появились до официального опубликования сведений о масштабах потерь. Шесть миллиардов долларов - не та сумма, которая способна сокрушить JPMorgan, но тем не менее, это большие потери. Акции банка за два месяца упали в цене на треть на фоне получаемой инвесторами информации о крахе на торговых площадках. Только за 11 мая 2012 года, на следующий день после того, как в JPMorgan подтвердили убытки, акции корпорации упали на 9 процентов. Данный инцидент затрагивал гораздо более широкую сферу, а не только денежные активы. Получается, что банк, считавшийся лучшим в области управления деловыми рисками, плохо управлял своими рисками. Когда банк начал наводить порядок, выяснилось, что он прибегал к махинациям в методах оценки собственной рисковой стоимости, не давая четкого объяснения причин. Более того, при подтверждении убытков в JPMorgan вынуждены были признать, что объявленные ими цифры не соответствовали действительности. Главный и якобы надежный источник доходов банка по сути был очень рискованной спекуляцией, информация по которой раскрывалась крайне скупо. Дело обстоит даже хуже. Сейчас федеральная прокуратура проводит расследование в отношении того, лгали ли трейдеры по поводу торговых позиций Главного инвестиционного управления, которые в действительности ухудшались. Акционеры JPMorgan выдвинули против компании многочисленные иски, обвиняя ее в искажении финансовой отчетности. Сам банк предъявил иск одному из своих бывших трейдеров, обвиняя его в убытках. Получается, что Джейми Даймон, имевший некогда репутацию самого надежного руководителя на Уолл-стрит, не понимал и не смог должным образом управлять этим гигантом. Теперь инвесторам приходится сомневаться, является ли банк таким стабильным, как казалось, и имеются ли неточности в других его отчетностях. Скандал с JPMorgan - не единственный за последние месяцы инцидент, поставивший под вопрос надежность крупных банков и доверие к ним. Теперь многим банкам предъявляются обвинения в манипуляциях с наиболее популярной в мире процентной ставкой ЛИБОР (Лондонские межбанковские ставки предложения), считающейся базовой для определения процентных ставок по займам и инвестициям на триллионы долларов. В июле банк Barclays выплатил крупный штраф, чтобы избежать уголовных и гражданских обвинений, которые могли быть выдвинуты властями США и Великобритании. Сообщается, что швейцарский гигант UBS находился в схожей ситуации на момент написания данной статьи. По другим банкам, включая JPMorgan, Bank of America и Deutsche Bank, идет расследование в рамках гражданских и уголовных исков, хотя обвинения пока не предъявлены. Ставка ЛИБОР отражает размер комиссии, которую получают банки при выдаче займов друг другу. Она является мерилом доверия банков друг к другу. Теперь эта ставка стала ассоциироваться с махинациями и сговором. Иными словами, никто не может доверять даже этой шкале, которая по идее должна отображать меру доверия внутри финансовой системы. Число обвинений в незаконной тайной банковской деятельности также cтало расти. Правительство США обвинило крупные мировые банки в содействии мексиканским наркодилерам в отмывании денег (HSBC) или в переводе денег в Иран (Standard Chartered). Прокуратура обвинила американские банки в подделке ипотечных записей путем «автоматического подписания» бумаг с целью ускорения процесса, и в незаконном истребовании с заемщиков платежей под угрозой лишения права выкупа заложенного имущества. И только после финансового кризиса люди узнали, что банки регулярно вводили клиентов в заблуждение, продавали им «мусорные» акции, а в некоторых случаях даже тайком заключали сделки в ущерб своим клиентам, наживаясь на их незнании. Оба эти инцидента еще больше снизили доверие населения к банкам. Как утверждают в консалтинговой компании Gallup, еще в 1970-х годах трое из пяти американцев говорили, что они «полностью» или «в значительной степени» доверяют крупным банкам. Затем доверие пошло на убыль. Начиная с финансового кризиса 2008 года, уровень доверия просто рухнул. В июне 2012 года меньше чем один из четырех респондентов по опросам Gallup доверяли крупным банкам. Это крайне низкий показатель. В октябре комиссар Комиссии США по ценным бумагам и биржам Луис Агилар (Luis Aguilar) привел данные, согласно которым «у 79 процентов вкладчиков нет доверия к финансовой системе». Когда мы спросили главу отдела по взаимодействию с вкладчиками компании Goldman Sachs Дэйна Холмса (Dane Holmes), почему так мало людей доверяют банкам, он сказал, что «люди не понимают банки» по причине «недостаточной прозрачности». (Позднее Холмс пояснил, что он говорил о среднестатистическом человеке, а не о грамотных вкладчиках, с которыми он имеет дело практически ежечасно). Он абсолютно прав в том, что мало кто из студентов, сантехников или пенсионеров понимает, что делают крупные банки. Обычные люди потеряли доверие к финансовым институтам. Сама по себе это уже весьма большая проблема. Однако возникла еще более серьезная проблема, которая в еще большей степени угрожает безопасности финансовой системы. Она как раз затрагивает преимущественно так называемых крупных вкладчиков — тех, на которых Холмс тратит значительную часть своего времени. Люди, сведущие в банковской сфере, также все меньше и меньше доверяют крупным банкам. Касалось, что после воздействия якобы «очищающего эффекта» паники мудрые инвесторы начнут хватать банковские акции, играя на нерешительности среднестатистического инвестора и покупая их по низкой цене. Банки списали безнадежные кредиты. Казначейство удостоверилось в состоянии банков после «проверки на прочность». Конгресс одобрил закон Додда - Франка, направленный на регулирование нечем не стесненных уголков финансовых рынков и минимизацию влияния кризисов в будущем. В ходе кризиса 2008 года многие ключевые вкладчики избавились от банковских акций. Этот закон был призван вернуть вкладчиков обратно. Поначалу они на самом деле вернулись. Многие вкладчики, включая Уоррена Баффета (Warren Buffett), говорят, что цена банковских акций после кризиса стала заниженной и продолжает оставаться такой же и сейчас. Многие крупные учреждения-вкладчики, такие как паевые фонды, пенсионные фонды и страховые компании по-прежнему держат значительные доли в основных банках. Федеральный резерв попытался помочь сделать кредиты и торговые операции банков более выгодными, удерживая процентные ставки на низком уровне и вкачивая в экономику страны триллионы долларов. Для инвесторов сочетание низких цен на акции, мягкой политики Федерального резерва с возможностью ограничить убытки (федеральные власти, разумеется, продемонстрировали готовность помочь банкам в трудные для них времена) может быть существенным стимулом. Тем не менее, предел оптимизма крупных вкладчиков можно заметить по статистическим данным. Через четыре года после кризиса акции крупных банков остаются слабыми. Даже после роста цен банковских акций минувшей осенью акции многих банков оставались ниже учетной стоимости, а это означало, что реальная стоимость банков ниже заявленного в отчетах банков объема капиталов. Это является показателем того, что вкладчики не верят показателю заявленной стоимости, либо не верят, что банки будут прибыльными в перспективе, или их тревожат обе эти причины. Некоторые представители финансовых кругов сказали нам, что рассматривают крупные банки как настоящие «черные ящики» и не заинтересованы в покупке их акций. Генеральный директор одной из крупнейших американских корпораций сообщил нам, что регулярно слышит от инвесторов о том, что банки являются «неинвестируемыми» (употребляемый на Уолл-стрит термин, являющийся неологизмом слова «неприкасаемый»). Этот подход становится все более распространенным среди самых продвинутых лидеров по вкладам. Пол Сингер (Paul Singer), возглавляющий влиятельный инвестиционный фонд Elliott Associates, этим летом писал своим партнерам следующее: «Сейчас нет ни одного финансового учреждения, чья финансовая отчетность позволяла бы получить содержательную информацию о его рисках». Бывший председатель Комиссии США по ценным бумагам и рынкам Артур Левитт (Arthur Levitt) в ноябре в общении с нами посетовал на то, что ни одно из опробованных после 2008 года средств «существенно не снизило вероятность финансовых кризисов». В недавнем интервью один известный в прошлом сотрудник регулирующих органов выразил опасение относительно скрытых рисков, которые могут нести банки, сравнив крупные банки с корпорацией Enron. Проведенный недавно компанией Barclays Capital опрос выявил, что более половины учреждений-вкладчиков испытывают недоверие к тому, как банки оценивают риски их активов. Когда менеджерам хедж-фондов был задан вопрос о том, насколько они доверяют этим «оценкам рисков» (показатель, используемый банками для определения объема капитала, который им следует хранить как подушку безопасности в случае снижения деловой активности), около 60 процентов опрошенных оценили уровень доверия на 1 или 2 бала из пяти, при том что 1 балл означает «совершенно не доверяю». Никто из них не дал оценку 5 баллов. Многие бывшие банкиры недавно объявили о том, что банковская сфера неисправна (со столь несвойственной четкостью они начинают говорить после того, как превращаются из финансовых гигантов в богатых пенсионеров). Бывший глава Merrill Lynch и экс-руководитель Программы спасения проблемных активов в администрации Обамы Герберт Эллисон (Herbert Allison) написал язвительную книгу о крахе крупных банков, где он разве что не назвал их кровососами. Целый ряд бывших высокопоставленных финансовых функционеров призвал к ликвидации банков, более жесткому регулированию и даже потребовал вернуться к Закону Гласса-Стиголла (Glass-Steagall) времен Великой депрессии. Этот закон отделил коммерческие банки от инвестиционных банков. В числе таких функционеров выступили бывший генеральный директор Morgan Stanley Дин Уиттер (Dean Witter), Филип Перселл (Philip J. Purcell), бывший финансовый директор Citigroup Салли Кравчек (Sallie Krawcheck), бывший генеральный директор Merrill Lynch Дэвид Комански (David Komansky) и бывший генеральный директор Citigroup Джон Рид (John Reed). Другой бывший генеральный директор Citigroup Сэнди Вэйл (Sandy Weill), сделавший карьеру на крупных финансовых поглощениях, этим летом невероятным образом поменял свою точку зрения, с ошеломляющей дерзостью утверждая, что банки должны вот-вот рухнуть. Об истории Билла Экмана (Bill Ackman) стоит рассказать отдельно. Экман, являющийся одним из самых авторитетных и успешных американских инвесторов, сперва относился скептически ко вкладам в крупные банки. Позднее он стал сторонником этого подхода, а потом вновь от него отказался, теряя на этом сотни миллионов. В 2010 году Экман купил долю в Citigroup стоимостью 1 миллиард долларов для возглавляемого им фонда Pershing Square, капитал которого составлял 11 миллиардов долларов. Эти действия он объяснил тем, что после кризиса крупные банки списали свои безнадежные кредиты и стали проводить более консервативную политику. Кроме того, снизился и уровень конкуренции. Как говорит Экман, это должно было создать прекрасный климат для инвестирования. Большую часть своей карьеры он избегал вкладов в крупные банки. Однако, как он сказал нам, «однажды я подумал, что все же можно доверять цифрам в банковских книгах». Весной прошлого года Pershing Square продал всю свою долю в Citigroup, поскольку стратегия банка буксовала, а объем потерь составил 400 миллионов долларов. Экман сказал следующее: «В течение первых семи лет работы Pershing Square я был уверен в том, что инвестор не будет вкладываться в гигантский банк. Позднее я почувствовал, что сам могу инвестировать в банк. Я так и сделал, на чем потерял огромные деньги». Кризис доверия среди вкладчиков заметен не столь явно. Он гораздо менее очевиден, нежели внезапная паника, однако со временем ущерб от него возрастает. Это не цунами, а плесень. Она поразила банки, иногда ее замечают, но потом забывают. Вскоре это становится повседневной действительностью. Даже если экономика начинает восстанавливаться, кризис доверия подрывает этот процесс. Банки не способны привлекать капитал. Они теряют клиентов, которые боятся быть обманутыми или обведенными вокруг пальца. Руководителям банков по очереди наносятся удары, выводящие их из строя. Нехватка уверенности в самих себе не позволяет им давать кредиты в тех объемах, в каких они могли бы это делать. Им приходится иметь дело с опасным наследием, ставшим результатом имевших ранее место переборов и ошибок. Без доверия к банкам экономика начинает буксовать и трещать по швам. Разумеется, при снижении уровня доверия вероятность наступления очередного кризиса увеличивается. Следующая серьезная буря может разрушить пошатнувшийся дом. Самые влиятельные инвесторы, определяющие движение рынка и контролирующие денежные потоки, уйдут, чтобы избежать обрушения крыши дома. Чем меньше они доверяют банкам, тем быстрее и решительнее будет шириться эта брешь. Это будет вести к выводу капиталовложений, заморозке банковских кредитов и еще большему ослаблению всей банковской структуры. В этом смысле опасения становятся реальностью, а беды, которые когда-то предвиделись, возникают на самом деле. В центре проблемы кроется озабоченность относительно точности финансовых отчетностей банков. Некоторые вопросы к банкам носят основополагающий характер: как банки отчитываются по кредитам; могут ли вкладчики точно определить объем этих кредитов. Другие вопросы более сложные: какие риски появляются вследствие применения комплексных финансовых инструментов, аналогичных тем, что привели к огромным потерям JPMorgan. Предполагается, что ответы на вопросы можно найти в ежеквартально и ежегодно публикуемых отчетах, которые хранятся в Комиссии США по ценным бумагам и биржам. Независимая частная организация, именуемая Советом по стандартам финансового учета, занимается этими отчетами. Занимающий сейчас должность менеджера по инвестициям Дон Янг (Don Young), в период с 2005 по 2008 гг. был членом правления этого совета. Недавно он сообщил нам, что поработав в правлении, он больше не доверяет банковским отчетностям. Правила отчетности расширились, как и сами банки, а активы и обязательства, о которых в них говорится, обрели более запутанный характер. Однако правила не успевали за изменениями в финансовой системе. Мудрые банкиры при содействии своих юристов и бухгалтеров могут найти множество способов обойти эти правила, действуя при этом в рамках закона. Более того, поскольку эти правила становились все более детальными и наполненными юридической спецификой, они имели неверный эффект и позволяли банкам избегать предоставления вкладчикам всей необходимой информации для определения объемов рисков и состояния банка. (Эти сведения маскировали за мелкими деталями и юридической терминологией). Даже этими правилами не могли быть учтены все возможные обстоятельства. Это применимо при поиске ответа как на сложные вопросы, касающиеся финансовых инноваций и торговых операций, так и на рядовые вопросы, связанные, например, с кредитами. С одной стороны, в период нахождения во главе Совета по стандартам финансового учета Янга некоторые члены совета хотели, чтобы банки отчитывались по кредитам так же, как и по ценным бумагам. Имелось в виду, что их надо обозначать в текущих рыночных ценах. Этот метод известен под названием «справедливая стоимость». Вместо этого банки указывали стоимость кредита на момент его выдачи, не оставляя запаса, исходя из собственного предположения о вероятности его возврата. Правилами допускалось также, чтобы банки использовали различные методы для оценки стоимости определенных категорий кредитов в зависимости от того, относятся они к долгосрочным или планируемым к продаже. Многие бухгалтеры считают, что приведенные в бумагах сведения не давали вкладчикам четкой и надежной информации о состоянии банка. После ожесточенных битв, перетасовок в правлениях, треволнений по поводу дальнейших шагов посреди кризиса, агрессивного лоббирования банков ведущие бухгалтеры оставили текущий метод вместо перехода с методу справедливой стоимости кредитов. Как считает Янг, в настоящее время показателям стоит верить еще меньше. Он говорит, что «все стало еще хуже». Когда мы спросили другого члена правления Эда Тротта (Ed Trott), доверяет ли он банковской отчетности, он ответил коротко: «Совершенно не доверяю». Проблема заключается не только в непрозрачности банковских кредитных портфелей. Она охватывает почти все направления современной банковской деятельности, включая комплексное инвестирование и торговые операции, а не только кредитование. Бывший член руководства Федерального резерва Кевин Уорш (Kevin Warsh), назначенный Джорджем Бушем, а затем работавший в Morgan Stanley, говорит, что главная проблема заключается в крайне слабом раскрытии информации. По его словам, если посмотреть на финансовую отчетность крупного банка, подаваемую в Комиссию по ценным бумагам и биржам, «вкладчики не могут в полном объеме понять характер и уровень активов и обязательств банка. Они не в состоянии оценить надежность капиталовложений, чтобы возместить реальные убытки. Они не могут определить основные источники доходов компаний. Раскрытие информации больше вводит в заблуждение, нежели предоставляет информацию, а государство не просто попустительствует этому, но, как кажется, поощряет такую практику». Считается, что правила отчетности должны помогать вкладчикам лучше изучить компанию, акции которой они покупают. Однако действующие требования по раскрытию информации не проливают свет на финансовую отчетность банков, позволяя им действовать в темную. В такой темноте могут практиковаться любые запрещенные приемы. Мы решили более пристально взглянуть на финансовую отчетность банков, изучив, что в них отражается, а что нет, и определить, можно ли сделать содержательные выводы о возможных банковских рисках. Мы выбрали банк, считающийся консервативным финансовым учреждением и образцом современного крупного банка. Банк Wells Fargo был основан на доверии. На их эмблеме изображена почтовая карета с шестеркой крепких скакунов. Такие кареты колесили по западу США, перевозя золото. Согласно официальной истории компании, «в экономике взлетов и падений 1850-х годов Wells Fargo обрел репутацию надежного банка, оперативно и ответственно оперирующего денежными средствами вкладчиков». Люди верили, что в Wells Fargo их деньги будут в сохранности, ведь бумажные векселя банка ценились так же высоко, как и золото, которое банк перевозил по всей стране. Полтора века акции Wells Fargo тоже ценились на вес золота. Именно поэтому Уоррен Баффет (Warren Buffett) приобрел акции банка в 1990 году. С этого момента Баффет и Wells Fargo стали неразрывно связаны. По состоянию на осень 2012 года, компания Баффета Berkshire Hathaway владела примерно 8 процентами акций Wells Fargo. Сегодня в филиалах банка Wells Fargo по-прежнему красуется эмблема с почтовой каретой. Она нарисована и на 12 тысячах его банкоматов по всей стране, и даже на этажах банковского музея. В этом музее можно купить различные полезные для быта вещи: ночник с эмблемой дилижанса, солонку и перечницу с дилижансом, керамическую коробочку ручной работы для хранения лекарств с дилижансом. Однако это – обычные безделушки. Они символизируют миссию банка, выполняемую с честью и достоинством. Безупречная репутация Баффета пошатнулась после его сотрудничества с банком. Многие считают Wells Fargo самым консервативным из крупных американских банков. Эксперты, регуляторы и аналитики по-прежнему считают, что финансовая отчетность банка со всей четкостью, полнотой и открытостью отражает реальное состояние его дел. Рыночная стоимость акций Wells Fargo сейчас выше всех остальных банков США. По состоянию на начало декабря 2012 года она составляла 173 миллиарда долларов. Такой энтузиазм в отношении Wells Fargo является следствием хорошей репутации банка и еще одного важного факта: в 2011 году чистая прибыль банка составила 16 миллиардов долларов, что на 28 процентов выше, чем в 2010 году. Для выяснения причин, кроющихся за этим фактом, следует обратиться к годовому отчету Wells Fargo. Именно с этого момента наше исследование превращается в приключение. Годовой отчет является специфическим документом: в нем банк раскрывает свою бухгалтерию. Хотя банк предоставляет в Центральную комиссию по ценным бумагам и биржам не подвергающиеся аудиторской проверки квартальные отчеты и иные документы, проводит видеоконференции с аналитиками и вкладчиками, именно годовой отчет дает инвесторам самое полное и, по всей видимости, надежное представление. (Сегодня крупным банкам приходится отвечать перед огромным множеством регуляторов, в число которых входит не только Комиссия по ценным бумагам и биржам, но и Федеральный резерв, Комиссия по регулированию деятельности коммерческих банков, Федеральная корпорация по страхованию депозитов, Комиссия по срочной биржевой торговле, недавно созданное Бюро по финансовой защите потребителей и так далее. Режимы предоставления информации у них разные, что вносит дополнительную путаницу. Банки конфиденциально предоставляют регуляторам дополнительную информацию, но у инвесторов нет доступа к этим деталям. То, что у регуляторов имеется эта дополнительная и конфиденциальная информация, не очень-то утешает: поскольку регуляторы в последние годы не в состоянии контролировать и поддерживать порядок в банках, инвесторы доверяют им даже меньше, чем банкирам.) Последний годовой отчет Wells Fargo за 2011 год составляет 236 страниц. Он начинается как книга, чтением которой может насладиться любой читатель: беззаботное путешествие по банковской жизни длиною в год. На обложке фигурирует почтовая карета. На первой странице трогательная история о клиенте. На следующих страницах картинки парней в ковбойских шляпах, парочки влюбленных, держащихся за руки на берегу океана, кексов и солнечных панелей. Крупным и жирным шрифтом Wells Fargo докладывает, что за год пожертвовал на нужды неправительственных организаций 213,5 миллиона долларов. Он даже проводит расчеты, дабы мы смогли в полной мере оценить его щедрость: «4,1 миллиона долларов каждую неделю, 585000 долларов каждый день или 24000 долларов каждый час». А кульминационным пунктов во введении является следующее заявление: «Мы не воспринимаем доверие как должное. Мы знаем, что должны зарабатывать его ежедневно в ходе общения и действий с нашими клиентами. Вот как мы пытаемся это делать». К счастью для Wells Fargo, большинство людей дальше введения не читают. А зря, ведь на следующих страницах счастливые лица удовлетворенных клиентов исчезают. Исчезают и счастливые истории. Начинается изложение подробностей о деятельности банка, и изложение это вызывает то недоумение, то тревогу. Wells Fargo рассказывал нам, что выделяет «значительные средства, дабы выполнять все требования по отчетности, предъявляемые различными регуляторами». Тем не менее, никакого доверия эта информация не завоевала. Там полно ничего не значащих, но длинных и витиеватых фраз. Весь отчет испещрен все более невразумительными сносками и примечаниями. Это такой финансовый эквивалент Данте, спускающегося в ад. На самом деле, после дружелюбного введения в отчете неплохо было бы разместить предостережение для пытливого читателя, вознамерившегося по-настоящему понять финансовое положение банка: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Первый круг ада в версии Wells Fargo, подобно Лимбу Данте, это лишь намек на то, что нас ожидает, однако он все равно вызывает тревогу. Одна из главных целей годового отчета – рассказать инвесторам, как компания делает деньги. Действуя в этом духе, Wells Fargo делит свой бизнес на две вроде бы простые и вполне определенные части - процентный доход и доход, не связанный с получением процентов. На первый взгляд, эти две категории соответствуют двум традиционным источникам банковского дохода – проценты от кредитов и плата, взимаемая с клиентов. Но здесь-то и начинается настоящий ад. Внезапно этот простонародный ипотечный банк начинает демонстрировать признаки раздвоения личности. Оказывается, трейдинговые операции, которые обычно ассоциируются с обосновавшимися на Уолл-Стрит компаниями типа Goldman Sachs и Morgan Stanley, составляют немалую часть каждой из двух категорий доходов Wells Fargo. Почти полтора миллиарда долларов в категории «процентный доход» поступает от «торговых активов». Еще 9,1 миллиарда поступает от «ценных бумаг, выставленных на продажу». Один миллиард долларов в категории «доход, не связанный с получением процентов» это «чистая выручка от трейдинговой деятельности». Еще полтора миллиарда это доход от «вложения в акции». И по всему гроссбуху появляются недоступные для понимания и всеохватывающие категории типа «прочие вознаграждения, полученные от соответствующей деятельности», «прочие процентные доходы» или просто и совершенно непонятное «прочее». В этой категории отчета «прочее» итоговая сумма доходов Wells Fargo за 2011 год составляет 6,6 миллиарда долларов. Самоотверженному читателю придется прочитать еще 50 страниц, прежде чем он выяснит, что значительную долю этого «прочего» дохода банк получает за счет … да, «трейдинговой деятельности». Огромный объем торговли ценными бумагами в Wells Fargo говорит о том, что банк не является тем, чем кажется. Некоторые банковские аналитики заявляют, что эти цифры по торговле ценными бумагами незначительны в сравнении с общими доходами банка (81 миллиард долларов в 2011 году) и его прибылью (16 миллиардов долларов в 2011 году). Другие специалисты даже не удосуживаются взглянуть на эти детали, так как полагают, что Wells Fargo защищен от торговых убытков своими мощными капитальными резервами в 148 миллиардов долларов. Эта цифра, если она соответствует действительности, любой конкретный убыток делает микроскопическим. Например, на странице 164 годового отчета Wells Fargo затаилось следующее заявление: «В 2011 году мы понесли убытки в размере 377 миллионов долларов от торговли вторичными ценными бумагами, относящимися к некоторым обеспеченным залогом долговым обязательствам (CDO)». Еще несколько лет тому назад о банковских убытках от таких сложных финансовых инструментов, выражаемых девятизначной цифрой, кричали бы все газеты. А эти ускользнули от внимания средств массовой информации, ведущих инвесторов, аналитиков и финансовых специалистов. Наверное, они не дочитали до страницы 164. А может, их настолько ошеломили более крупные банковские убытки, что эти потери показались им не заслуживающими внимания. Так или иначе, огромные убытки Wells Fargo от торговли деривативами и CDO стали деревом на сотни миллионов долларов, беззвучно упавшим в финансовом лесу. Говоря словами покойного сенатора Эверетта Дирксена (Everett Dirksen), 377 миллионов долларов туда, 377 миллионов сюда, и скоро мы уже начнем говорить о серьезных деньгах. Опасными могут оказаться даже банки с консервативными методами работы, о чем узнал Джордж Бэйли из фильма «Эта замечательная жизнь». Но компании Bailey Building и Loan Association не зарабатывали деньги на торговле ценными бумагами. Такая торговля это изначально непрозрачный и неустойчивый бизнес. Он подвержен капризам и превратностям рынка. Однако в последние двадцать лет банки все чаще обращаются к такому бизнесу, чтобы зарабатывать деньги, поскольку прибылей от традиционного кредитования и брокерской деятельности становится все меньше. Сегодня к трейдинговым операциям привлекается гораздо больше заемных средств, чем в прошлом. Банки также получают некую форму заемного капитала, обещая заплатить больше денег в будущем, если что-то пойдет не так (типа страховой компании, которая должна заплатить очень много денег, если сгорит застрахованный ею дом). Эти обещания обретают форму деривативов, или вторичных ценных бумаг. Данные финансовые инструменты можно использовать в качестве страховки от различных рисков (например, если поднимутся процентные ставки, или если компания окажется не в состоянии оплачивать свои долги), либо же просто делать ставки на такие возможности в надежде получить прибыль. А поскольку многие ставки такого рода очень крупные и сложные, в этой торговле таится потенциал катастрофических убытков. Та завеса таинственности, которой укрыты трейдинговые операции Wells Fargo, вызывает немало вопросов. Банк делит так называемую «чистую выручку от торговых операций» (это не все его доходы от торговли ценными бумагами, но все-таки значительная их часть) на три подкатегории, заставляя читателя годового отчета играть в лохотрон по типу наперстков. Сначала рассмотрим «фирменные» трейдинговые операции. Это когда фирма пытается сделать деньги за свой счет, покупая и продавая акции, облигации и более экзотические финансовые творения. Совершенно очевидно, что такая деятельность связана с крупными рисками. Когда поднимаешь такой наперсток, задолженность банка кажется несущественной, что очень успокаивает. Убытки, о которых сообщается в отчете, составляют всего 14 миллионов долларов. И тем не менее, под этим наперстком скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд: эти 14 миллионов необязательно показывают истинную сумму банковской задолженности. Может, Wells Fargo просто повезло, что она закончила этот похожий на американские горки год диких биржевых спекуляций с небольшими убытками? Сказать точно мы не можем, так как не имеем никакой дополнительной информации о размерах банковских ставок в этой азартной игре. Вторая подкатегория это «экономическое хеджирование». Слово «хеджирование» звучит успокаивающе. Wells Fargo сообщает, что в 2011 году ее убытки от экономического хеджирования составили ничтожный 1 миллион долларов. Так что и насчет этого наперстка можно особо не волноваться, правда ведь? В своем чистом виде хеджирование должно снижать риски. Человек покупает дом, а потом защищается от возможных рисков пожара, покупая к нему страховку. Однако в мире финансов хеджирование это более сложная операция. Она настолько сложна, что для ее осуществления нужно современное математическое и компьютерное моделирование. И даже после этого хеджирование все равно будет больше похоже на игру угадайку. Трудно спрогнозировать, как поведет себя портфель сложных финансовых инструментов при взлетах и падениях таких переменных величин как процентные ставки и курсы акций. В результате хеджи действуют не всегда так, как хочется. Они не могут полностью устранить крупные риски, хотя банки думают, что с ними вопрос решен. И они могут непреднамеренно создавать новые, скрытые риски – этакие «неизвестные неизвестные», если можно так выразиться. Из-за всей этой сложности некоторые трейдеры могут замаскировать спекулятивные позиции под «хеджи», заявив при этом, что их цель – снизить риски, хотя на самом деле эти трейдеры сознательно идут на больший риск в попытке получения прибыли. Похоже, именно этим занимались трейдеры из Главного инвестиционного управления JPMorgan. Чем было «экономическое хеджирование» компании Wells Fargo – покупкой обычной и всем понятной страховки? Или это было больше похоже на спекуляции, какими занимался банк JPMorgan? Неужели отчетные цифры говорят о снижении риска, когда на самом деле все наоборот? Банковская отчетность ответов на эти вопросы не дает. И наконец, мы подходим к третьему наперстку – и уж конечно, под ним-то что-то должно находиться. На нем безобидная надпись – «удовлетворение клиента». Wells Fargo на таких торговых операциях по удовлетворению клиента в 2011 году заработала более 1 миллиарда долларов. Как она могла получить так много денег, просто помогая своим клиентам? Ведь дело кажется простым, как медный пятак: между покупателем и продавцом сидит брокер и получает небольшую долю от сделки. Но во время финансового кризиса 2008 годы мы узнали, и продолжаем узнавать из таких инцидентов как скандал в JPMorgan, что эта кажущаяся безобидной высокодоходная деятельность на самом деле может оказаться опасной для здоровья банков – да и для всей нашей экономики. Не ищите ясности и четкости в годовых отчетах. Вот вам банковское определение: «Торговые операции по удовлетворению клиента состоят из сделок по основным или вторичным ценным бумагам, проводимых в попытке помочь клиенту в управлении его рисками рыночной цены. Осуществляются такие сделки от его имени, и определяются они инвестиционными потребностями». Казалось бы, все надежно и безопасно, но в отчете по какой-то причине не объясняется, почему такая деятельность настолько прибыльна. На самом деле, во многих крупных банках операции по удовлетворению клиента это эвфемизм, который переводится на нормальный финансовый язык как «крупная ставка по деривативам». У Wells Fargo в подкатегории «операции по удовлетворению клиента, трейдинговые операции и прочие отдельные деривативы» по состоянию на конец 2011 года «условная сумма» торговли деривативами составляла около 2,8 триллиона долларов. Это значит, что базовые позиции, к которым привязывались банковские деривативы, в то время были такими огромными. Небольшое пояснение: если бы мы хотели заключить с вами пари о том, как в этом году изменится цена акции Walmart, составляющая 70 долларов (мы платим вам разницу в плюс, вы платите нам разницу в минус), то в этом случае мы бы говорили, что «условная сумма» ставки равна 70 долларам. Wells Fargo не надеется получить 2,8 триллиона долларов на своих вторичных ценных бумагах, и терять эту сумму не собирается. Банкиры обычно исходят из того, что вероятный риск убытка или прибыли по деривативам гораздо меньше их «условной суммы». А Wells Fargo заявляет, что такая идея, если смотреть на нее отдельно, не является «значимым мерилом структуры риска по инструментам». Более того, Wells Fargo сообщает, что многие из его деривативов идут во взаимозачет друг друга. Такое могло быть с вашими ценными бумагами, если бы некоторые ваши акции в Walmart, пошли вверх, а другие ваши ставки двинулись вниз. Те, кто вкладывал в банковские акции, из опыта 2008 года поняли, что существует вероятность потерять значительную часть «условной суммы» вторичных ценных бумаг, если ставка будет полностью ошибочной. В перспективе в случае небывалого роста процентных ставок или обрушения евро Wells Fargo может выдержать крупные потери деривативов так же, как можно выдержать потерю всех 70 долларов, ставя на обанкротившийся Walmart. Wells Fargo не сообщает вкладчикам, какую часть от 2,8 триллиона долларов компания может потерять в случае развития ситуации по наихудшему сценарию. Однако от нее это и не требуется. Даже грамотный вкладчик, читающий все сноски, может только догадываться, какой потенциальный риск несут для банка его деривативы. Одна из причин того, почему Wells Fargo доверяют больше, чем любому другому крупному банку, заключается в том, что условный объем его деривативов является относительно малым. По состоянию на конец третьего квартала 2012 года, согласно отчетным документам JPMorgan, размер условной суммы составлял 72 триллиона долларов, что примерно в пять раз превышало объем всей американской экономики. Однако даже в случае с Wells Fargo цифры настолько огромны, что просто теряют всякий смысл. После этого кажущиеся гигантскими капитальные резервы Wells Fargo (напомним, они составляют 148 миллиардов долларов) предстают совершенно в ином свете. Какой же риск берет на себя банк, осуществляя подобные торговые операции? Для каких клиентов он размещает сделанные ими ставки, после чего отстраняется от рисков, занимая совершенно противоположную позицию на рынке? Получается, что банк по сути действует как обычный агент, берущий комиссию. Какой риск при всех этих торговых операциях приносит своим клиентам Wells Fargo? Многие такие ставки зависят от обещаний клиентов выплатить Wells Fargo причитающиеся суммы в зависимости от того, как изменятся в будущем конкретные финансовые показатели. Но что произойдет, если кто-то из клиентов окажется банкротом? Сколько денег потеряет Wells Fargo, содействуя клиентам, которые не могут расплатиться по счетам? Мы обратились с просьбой к сотрудникам Wells Fargo поговорить с кем-нибудь в банке насчет раскрываемой им информации, включая ту, что связана с торговыми операциями и деривативами. Они отказались. Вместо этого они попросили нас направить им вопросы в письменном виде, что мы и сделали. В своем ответе сотрудники отдела Wells Fargo по связям с клиентами написали следующее: «Мы считаем, что раскрываемая нами информация по затронутым вами вопросам является исчерпывающей и убедительной». Отвечая на наши письменные вопросы о годовом отчете, представители банка просто отослали нас к самому годовому отчету. Например, когда мы спросили о торговых операциях банка, ответ от Wells Fargo был следующим: «Вам следует изучить наше исследование «рыночных рисков при осуществлении торговых операций» на страницах 80-81 главы «Исследования и анализ управления» годового отчета Wells Fargo за 2011 год». Именно приведенные на этих страницах сведения вызвали у нас вопросы относительно различных категорий торговых операций банка. Когда мы предметно попросили Wells Fargo помочь нам определить объем рисков, связанных с торговыми операциями по содействию клиентам, представитель банка адресовал нас к тем же страницам отчета. Однако на этих страницах нет ответа на вопрос. Ниже приведена самая полезная информация о раскрываемой банком информации, связанной с торговыми операциями по содействию клиентам: Для большей части торговых операций по содействию клиентам мы выступаем в качестве промежуточного звена между покупателем и продавцом. Например, мы можем оперировать финансовыми инструментами с теми клиентами, которые используют подобные инструменты для управления рисками. Для возмещения наших затрат по таким контрактам мы можем оперировать отдельными инструментами. Торговые операции по содействию клиентам могут также включать чистую прибыль, полученную от поддержания котировок ценных бумаг, по которым мы намерены поддержать ожидаемые позиции нашего клиента. Банкиры и их юристы крайне осторожны в терминологии, используемой при написании годовых отчетов. Почему тогда они употребили слово «ожидаемые», говоря о позициях клиента в последнем предложении? Неужели Wells Fargo спекулируют, исходя из того, что их трейдеры «ожидают» от клиента вместо реагирования на уже совершенные клиентом действия? Используемый банком для ответа на наши вопросы жаргон лишь вызвал новые дополнительные вопросы. Годовой отчет Wells Fargo полон схожих зашифрованных заявлений, однако в нем нет важной информации, необходимой для вкладчиков. В нем не приведено сведений о содействии торговым операциям клиента в случае развития событий по наихудшему сценарию, нет даже примеров того, что может потребоваться для ведения таких операций. Когда мы задавали прямые вопросы, например, «сколько денег потеряет Wells Fargo от таких трейдеров при различных сценариях?», сотрудники банка отказывались давать ответ. Лишь небольшая группа людей публично выразила озабоченность торговыми операциями по содействию клиентам. Некоторые банковские эксперты скептически относятся с подобным торговым операциям, считая, что они скрывают огромные риски. Дэвид Стокман (David Stockman), который был главой федерального бюджета в администрации президента Рейгана, инвестбанкиром в Salomon Brothers и партнером частной фирмы Blackstone Group, называет большие банки «проводниками крупных торговых операций». Стокман настолько разочаровался в американской финансовой системе, что сейчас считается в некоторых кругах безумным еретиком. Однако он считается непревзойденным экспертом. Недавно в интервью корреспондентам онлайн-газеты The Gold Report он заявил: «Пусть они называют это содействием клиенту или собственнику, по сути это не имеет никакой разницы». Сейчас банкиры и регуляторы могут игнорировать предупреждения о том, что деривативы содействия клиенту могут потянуть финансовую систему вниз как несостоятельные. Еще несколько лет назад они говорили то же самое о свопах кредитного дефолта и обеспеченных долговых обязательствах. Предпоследняя остановка в нашем исследовании будет сделана на годовой раскрываемой отчетности Wells Fargo. Тут мы сталкиваемся с самым важным инструментом в банковской отчетности – справедливая стоимость. Этот вопрос вынудил Дона Янга (Don Young) после споров с Советом по стандартам финансового учета прийти к выводу о том, что банковской отчетности нельзя доверять. В банках остаются большие объемы активов и обязательств, включая деривативы, которые они должны учитывать в справедливой стоимости. Справедливо, не правда ли? Не стоит спешить с выводами. Как и другие банки, Wells Fargo использует трехуровневую иерархию для отчета по справедливой стоимости своих ценных бумаг. Первый уровень включает ценные бумаги, которыми торгуют на активных, открытых рынках. Такая торговля не несет особой опасности. Для первого уровня справедливая стоимость просто отображает заявленную стоимость ценных бумаг. Если Wells Fargo размещает акции или обязательства на Нью-Йоркской бирже, справедливая стоимость будет равна цене бумаг на каждый день закрытия торгов. Второй уровень вызывает большее опасение. Он включает более туманные понятия, такие как деривативы и обеспеченные закладными ценные бумаги. По таким бумагам открытые торги не ведутся, они продаются и покупаются скрыто, если продаются или покупаются вообще, и не указываются в рыночных операциях. По этой причине Wells Fargo используют иные методы для определения их стоимости, включая так называемые «методы оценки путем моделирования», такие как ценовая матрица. Справедливую стоимость на втором уровне бухгалтеры называют «приблизительным значением», определяемым компьютерными статистическими моделями и так называемыми доступными для наблюдения «параметрами». Так определяются цены схожих активов и иные рыночные сведения. Справедливая стоимость на втором уровне больше похожа на грамотную догадку. Третий уровень просто пугающий. Оценки банка по третьему уровню «базируются преимущественно на методе моделирования с использованием большого числа предположений, которые невозможно отследить на рынке». Иными словами, по активам такого типа не просто отсутствуют данные по ценам, по которым они недавно были проданы, но и в принципе нет отслеживаемых данных для составления предположений, исходя из которых может формироваться цена. На третьем уровне используются самые диковинные инструменты, включая свопы кредитного дефолта и синтетические обеспеченные долговые обязательства, ставшие весьма популярными и применяемыми в период бума жилищного строительства. Именно такие инструменты использовались в балансовых ведомостях Bear Stearns, Merrill Lynch, Citigroup и многих других банков. На третьем уровне справедливая стоимость определяется наугад, исходя из статистических моделей, исходные данные в которых «невозможно отследить». Вместо того, чтобы при определении приблизительной стоимости ориентироваться на данные рынка, банки ориентируются на собственные предположения и внутреннюю информацию. Справедливая стоимость на третьем уровне похожа на ничем не обоснованную догадку. Кто-то, наверное, считает, что активы Wells Fargo находятся преимущественно в рамках первого уровня и лишь небольшая часть во втором. Ведь это обычный ипотечный банк, не так ли? Маловероятным кажется тот факт, что Wells Fargo перегружен вкладами третьего уровня, ведь предполагается, что регуляторы избавили банки от токсичных активов и вновь вернули их к жизни. На самом деле лишь малая часть активов Wells Fargo находится на первом уровне. Большая их часть находится в рамках второго уровня, а умопомрачительная сумма в 53 миллиарда долларов (более трети капитальных резервов банка) относится к третьей группе. Все три категории включают и рисковые активы, которые в будущем могут потерять свою стоимость. Однако еще одна проблема, связанная с активами второго и третьего уровня, связана с тем, что банки могут наугад определять их стоимость, беря за основу исходную стоимость с учетом инфляции. Проверить точность объявленной стоимости не представляется возможным, и вкладчикам остается лишь доверять аудиторам и менеджерам банка. Тщательный анализ активов третьего уровня позволяет сказать о том, что погрешность при их определении может быть не более 15 процентов в любой конкретный момент, даже если рынок стабилен. Если подсчеты Wells Fargo настолько отличаются, по всей видимости, банк сидит на многомиллиардных скрытых убытках. Wells Fargo в маленькой сноске мелким шрифтом на 133 странице годового отчета раскрывает информацию о том, что их активы третьего уровня включают «залоговые кредитные обязательства, базисная стоимость и справедливая стоимость которых составляет 8,1 миллиардов долларов по состоянию на 31 декабря 2011 года». По-английски это означает, что банк в отчетности указывает стоимость одного из самых сложных видов инвестиций (включающих комплексные займы компаниям) равную той, которую он сам за них заплатил («базисная стоимость»). Может быть, эти активы были приобретены один год назад? Может два года назад? А может быть, до кризиса 2008 года? Дон Янг находит забавным тот факт, что справедливая стоимость и базисная стоимость представляют одну и ту же величину. Он задается вопросом: «С учетом того, что процентные ставки гораздо ниже, чем многие ожидали, почему залоговые кредитные обязательства не выросли в цене?». Однако ему первому следует признать, что уж он-то должен молчать. Без дополнительной информации о том, что входит в комплексные займы, и когда они были взяты, внешние вкладчики не смогут определить реальную стоимость таких активов. Бухгалтеры и регуляторы настаивают на том, что разделение вкладов на первый, второй и третий уровни лучше, чем просто обозначение исходной стоимости вклада. Используемая сейчас банкирами система позволяет использовать системы подсчета, разработанные ими внутри компании. Кто контролирует эти подсчеты? Аудиторы, которые зависят от банков, поскольку получают от них существенную прибыль и регуляторы, постоянно отстающие от реальности. Такой расклад подрывает доверие. А когда пропадает доверие, теряется и всякая уверенность в том, что банк говорит о перспективах для вкладчиков. Вопрос, связанный с активами третьего уровня, не просто теоретический. Одна из главных проблем в период кризиса 2008 года заключалась в том, что ни банки, ни вкладчики не знали, чему именно доверять на третьем уровне, из-за чего их охватывала паника. На протяжении всего кризиса мы страдали от активов третьего уровня. Еще раз такого мы себе позволить не можем. Имеется и еще один, более ужасный круг финансового ада. Он населен непонятными финансовыми монстрами, которые когда-то были известны как «структуры специального назначения». Они представляли собой получившие дурную славу структуры компании Enron, используемые ею для сокрытия долгов. С наступлением 21-го века техасская компания, специализирующаяся на торговле энергоресурсами, стала использовать эти недавно созданные структуры для получения займов и взятия на себя рисков, обязательства по которым не указывались в ее финансовых отчетах. Такие сделки получили название «внебалансовых» операций, поскольку сведения о них не указывались в отчетности Enron. Представьте, что у компании есть доля (небольшой процент) в другой компании, сильно погрязшей в долгах. Первая компания вправе отказаться включать все активы и обязательства второй компании в свою балансовую ведомость. Представим, что мы приобрели акции IBM. Это не означает, что мы попадаем в зависимость от обязательств компании. Однако если мы приобрели такое количество акций IBM, которое позволяет нам реально контролировать компанию, или если у нас есть дополнительное соглашение, по которому мы берем на себя долги IBM, здравый смысл подсказывает нам, что мы должны рассматривать обязательства IBM как свои собственные. Еще десять лет назад многие компании, включая Enron, использовали структуры специального назначения, чтобы не руководствоваться здравым смыслом: они не указывали обязательства в балансовой ведомости, даже если контролировали компанию или имели дополнительное соглашение. Структуры специального назначения были воскрешены как в фильме ужасов, только теперь они называются структурами с переменным долевым участием. Говоря на языке Уолл-стрит, сменилась только часть названия, тогда как идея осталась прежней. Крупные компании создают такие структуры для заема денег и покупки активов. Тем не менее, как и в случае с Enron, они не включают их в свои балансовые ведомости. Особенно остро эта проблема обстоит в банковской сфере: каждый крупный банк имеет существенные позиции в структурах с переменным долевым участием. В конце 2011 года в Wells Fargo заявили об «активном и продолжительном сотрудничестве» со структурами с переменным долевым участием, общая доля активов в которых составила 1,46 триллиона долларов. Объявленный банком «лимит убытков» оказался гораздо ниже, хотя все еще значительным – чуть более 60 миллиардов долларов, что превышает объем ее капитальных резервов на 40 процентов. В банке заверяют, что вероятность таких потерь «крайне низка». Хочется верить. Тем не менее, в Wells Fargo понимают, что даже эти невероятные цифры не отражают зависимость банка от структур с переменным долевым участием. В банке не берут во внимание некоторые структуры с переменным долевым участием. Во многом это объясняется теми же причинами, по которым Enron не учитывал свои структуры специального назначения: в банке заверяют, что его продолжающееся участие незначительно, что объем вкладов несущественен или мал, или что он не создавал либо не использовал такие сделки. (Wells Fargo не одинок: другие ключевые банки также избрали подход Enron по раскрытию отчетности). Мы попросили Wells Fargo прояснить ситуацию с раскрытием своих структур с переменным долевым участием, однако его представители в очередной раз просто отослали нас к годовому отчету. Отдельно мы спросили о корректировках этих цифр, о которых объявил сам банк (в одной из сносок отчета Wells Fargo скрыто сообщается следующее: «показатели переменного долевого участия, которые мы используем, были пересмотрены с тем, чтобы скорректировать ранее объявленные цифры»). Но в банке об этих корректировках нам ничего не скажут. Ориентируясь на годовой отчет, невозможно определить, какие структуры с переменным долевым участием были задействованы и насколько существенны были корректировки. Дон Янг называет структуры с переменным долевым участием «бухгалтерской уловкой, позволяющей избегать раскрытия информации и слияний». Совет по стандартам финансового учёта изменил правила отчетности, применявшиеся последние годы, однако новыми правилами, по словам Янга, стало легко манипулировать, так же как и старыми. Присутствие в балансовой отчетности Wells Fargo структур с переменным долевым участием «является сигналом о том, что 1,5 триллиона долларов ушли неизвестно куда». Подобное раскрытие информации превращает даже такой предельно просто банк как Wells Fargo в совершенно непонятный для вкладчика. В финансовой отчетности любого крупного банка можно обнаружить несколько или все эти изъяны. Во многих банках ситуация обстоит еще хуже. Это просто недопустимая ситуация. Бывший член Совета управляющих Федерального резерва Кевин Уорш (Kewin Warsh) считает, что Совету по стандартам финансового учёта следует сообщить банкам, насколько непрозрачна их отчетность. «Банки должны предоставлять полную, взвешенную и точную отчетность о своих финансовых операциях, - заявил Уорш, - однако они не справляются с этой задачей». После Великой депрессии 1929 года банки были прозрачны. Это было связано не с их простой финансовой структурой, а с тем, что отчетность банков была более откровенной и ясной. А ведь в ту эпоху были свои прототипы деривативов и структур специального назначения. Эта ясность объяснялась страхом перед последствиями. Как говорил Оливер Уэнделл Холмс-младший (Oliver Wendell Holmes Jr.), закон – это предупреждение о том, что будет сделано в суде. А законы широкой направленности тех времен давали судам полную свободу действий. Финансовые махинации в то время было очень рискованным делом – за них можно было попасть за решетку. Банковское руководство опасалось за свою репутацию, которая могла бы быть подорвана в случае обвинений со стороны судей за совершенные деяния. Брокер Ричард Уитни (Richard Whitney), возглашавший Нью-Йоркскую фондовую биржу, был отправлен в тюрьму Синг-Синг в 1938 году за хищение средств. Глава National City Bank (предшественника Citibank) Чарли Митчелл (Charlie Mitchell), носивший прозвище «Золотце», был обвинен в уклонении от уплаты налогов и после Великой депрессии 1929 года стал первым из большого числа банкиров, представших в 1933 году перед известным сенатским комитетом Пекоры. Расследование Пекоры привлекло внимание общественности и помогло разработать исторические законы о банках и рынках ценных бумаг 1933-1934 гг. Тщательные проверки и постоянный страх перед обвинениями убедил многих банковских руководителей в необходимости прозрачного и понятного ведения своих дел. Возможно, они опасались последствий отказа от следования этим правилам. С началом недавнего финансового кризиса государство дало новые дополнительные рычаги регуляторам, надзирающим за рынками. Некоторые эксперты говорят, что банковской системе нужно больше капитала. Другие призывают вернуться к закону Гласса-Стиголла или к дроблению крупных банков. Эти реформы могут помочь, однако ни одна из них не нацелена на решение проблемы отсутствия прозрачности или ее причин. Исходной точкой для решения любого вопроса, связанного с банками, является реконструкция двух основ регулирования, созданных конгрессом в 1933-1934 гг. после Великой депрессии 1929 года. Во-первых, должен существовать понятный стандарт раскрытия информации для Wells Fargo и других банков: описание рисков понятными для вкладчика словами. Во-вторых, банковское руководство должно чувствовать реальный риск наказания за обман вкладчиков или иной вид мошенничества и злоупотреблений. Обновление этих законов не требует свода сложных правил. Понятный режим раскрытия информации, существовавший с 1930-х годов, не требовал сложных правил. Не было таких правил и в системе правосудия. До 1980-х годов банковских правил было не так много, но они охватывали широкий спектр. Регулирование осуществлялось по понятным стандартам. Коммерческим банкам не разрешалось участвовать в инвестиционной деятельности, от них требовали оставлять нетронутой значительную часть своего капитала. Банкирам запрещалось идти на чрезмерный риск. Не все финансовые учреждения следовали этим правилам, однако многих банкиров за это осудили и отправили в тюрьму. С тех пор свод правил увеличился, споры о их соблюдении превратились в технический вопрос, а наказания стали незначительными и редкими. Ни один крупный банкир не оказался за решеткой по итогам кризиса 2008 года, лишь некоторые были оштрафованы. Выплаченные банками штрафы сопоставимы с размером их прибыли и бонусов. При анализе эффективности такой системы получается, что выгоднее действовать безрассудно с учетом сложной паутины регулирующих мер. С такой системой банкирам удобно оспаривать факт нарушения закона, даже если они не следуют духу этого закона. Прошлым летом исполнительный директор по вопросам финансовой стабильности Bank of England Эндрю Холдейн (Andrew Haldane) заявил о необходимости реформирования системы международного финансового регулирования. Он сказал, что «сейчас для вкладчиков банки являются самыми настоящими черными ящиками». Однако регуляторы упрощают их задачу. Холдейн отметил, что соглашение о регулировании в финансовой сфере от 1988 года (соглашение Базель-I) насчитывало 18 страниц в версии для США и 13 страниц в версии для Великобритании. Правила раскрытия информации регламентировались пунктом всего в одно предложение. Второе издание соглашение о регулировании банковской деятельности Базель-II, подписанное в 2004 году, насчитывало уже 347 страниц. Как сообщил Холдейн, проект нового соглашения Базель-III насчитывает 616 страниц. Положения американских законов о раскрытии банковской информации занимают еще больше страниц текста. В 1930-е годы банковские отчеты для Федерального резерва были объемом в 80 страниц. Все тот же Холдейн подчеркивает, что в 2011 году аналогичный квартальный отчет для Федерального резерва представлял собой крупноформатную таблицу с 2271 колонкой. В законе Гласса-Стиголла от 1933 года, который Холдейн называет «самым влиятельным финансовым законодательным актом в 20-м веке», было всего 37 страниц. В отличие от него, в законе Додда-Франка от 2010 года 848 страниц. Он требует от регуляторов создания такого огромного количества новых норм и правил (которые в самом законе до конца не определены), что после полной кодификации его объем может вырасти до 30000 страниц. «По сравнению с законом Додда-Франка закон Гласса-Стиголла это просто мелочь», - говорит Холдейн. А что если законодатели и регуляторы откажутся от попыток принятия подробных правил по факту, и вместо этого разработают общие нормы поведения до факта? Например, вспомните одну из самых острых баталий Додда-Франка из-за «правила Волкера», названного именем бывшего главы ФРС Пола Волкера (Paul Volcker). Это правило стало попыткой запретить банкам делать спекулятивные ставки, если они наряду с этим принимают застрахованные на федеральном уровне вклады. Идея проста: государство гарантирует безопасность вкладов, и поэтому банки не должны играть в азартные игры на деньги налогоплательщиков. Но испытывая постоянное давление со стороны банковского лобби, конгресс написал очень сложные и путаные правила. Затем регуляторы запутали их еще больше. Они попытались предусмотреть все до единой нештатные ситуации. Прошло уже два с половиной года с момента принятия закона Додда-Франка, а правило Волкера так пока и не доработано до конца. К тому времени, как его оформят окончательно, это правило будет понимать лишь небольшая кучка партнеров из крупнейших в мире юридических фирм. Конгресс и регуляторы могли написать простое правило: «Банкам не разрешается осуществлять «фирменные» трейдинговые операции на средства вкладчиков». И точка. А после этого регуляторы, прокуратура и суды могут заняться определением того, что означают такие «фирменные» трейдинговые операции. Они могут установить разумные и ограниченные исключения для отдельных случаев. Между тем, банкиры, думающие заняться практикой, которая может быть отнесена к этой категории «фирменных» трейдинговых операций, будут вынуждены рассматривать этот закон в том смысле, за который ратовал Оливер Уэнделл Холмс. Законодатели могли бы принять столь же общие правила раскрытия финансовой информации, как сделал изначально конгресс, когда принял в 1934 году закон о ценных бумагах и биржах. Это заставило бы банки раскрывать все существенные факты без указаний, как это делать. Банкирам было бы предельно ясно - какие бы цифры они ни решили вставить в годовой отчет, судья в будущем может задать один простой вопрос: отчет полный, понятный и точный? Стандарты доказательств для судебных преследований по мошенничеству с ценными бумагами можно и нужно перевести из категории умысла, что требует от обвинения пытаться залезть в головы банкиров, в категорию грубой неосторожности, поскольку это доказать проще, чем умысел, но труднее, чем халатность. Цель такого изменения состоит в следующем: надо лишить банкиров возможности прятаться за невразумительной юридической терминологией. Иными словами, даже если они нарушили закон не умышленно, и имеют некие технические оправдания своего поведения, их все равно можно привлечь к ответственности за действия, на которые здравый и рассудительный человек в их положении не пошел бы. Высокопоставленных банковских руководителей надо поставить перед угрозой судебного преследования точно так же, как это бывает с бизнесменами из других областей экономики. Когда генеральный или финансовый директор берет ручку, готовясь подписать акт о том, что финансовые отчеты и меры контроля его банка точны и адекватны, он должен сделать паузу и задуматься о том, что среди последствий может быть и тюремный срок. Когда директорам банков и другим руководителям придется продумывать риски своей организации, раскрывать их, а затем ждать сурового наказания, если финансовая отчетность не будет соответствовать действительности, у нас начнет зарождаться культура ответственности и подотчетности. Банку, стремящемуся соответствовать изложенным принципам, не надо будет публиковать отчет на 236 страницах, да еще и с приложениями. Вместо этого он сможет представить отчет раз в десять короче, чтобы читатель, прочитавший до конца годовой отчет Wells Fargo, мог продолжить чтение и дойти до конца. В идеале рядовой читатель должен понять из прочитанного, сколько его банк потеряет или приобретет при худшем сценарии развития событий, что произойдет, если цены на жилье упадут на 30%, или если правительство Испании объявит дефолт. А что касается деталей, банки смогут добровольно предоставлять информацию на своих вебсайтах, и у искушенного инвестора в таком случае на руках окажется достаточно конкретных фактов, чтобы решить, соответствуют ли действительности заявления и отчеты банка. Когда начинался финансовый кризис 2008 года, фонд Билла Экмана Pershing Square получил информацию о сложных ипотечных кредитах и создал в открытом доступе развернутую ведомость с таблицами, где наглядно показал риски различных продуктов и институтов. Банки, стремившиеся вернуть доверие инвесторов, тоже могли опубликовать данные, чтобы Экман и ему подобные руководители получили возможность проверить свои общие отчеты о рисках. Что это, просто фантазия? Те изменения, которые мы сегодня изложили, будут несомненно трудны с политической точки зрения. (А что сегодня просто?) Но перед лицом мощного давления банкиры с готовностью пойдут на важную сделку: если они согласятся на реальный принудительный контроль, правила будут проще, а нормы гибче. В конечном итоге эти изменения пойдут на пользу самим банкам. Им надо убедить самых искушенных участников рынка, таких как инвестор Билл Экман, что в них снова можно вкладывать деньги. Иначе им и дальше придется с тревогой думать о том, кто станет следующим JPMorgan или следующим Lehman Brothers. Банки предоставляют «тонны отчетности», отмечает Экман. В любом годовом банковском отчете множество страниц и деталей. Это относится и к Wells Fargo. Однако страшит то, «чего ты не в состоянии предусмотреть». В колоссальных трейдинговых позициях по деривативам, например, «невозможно понять, правильно все делает банк или нет», говорит Экман. «Это вопрос веры». Сочетание ясной и простой отчетности и более жесткого контроля поможет навести порядок в системе, как это было в 1930-е годы. Акционерам будет понятнее бизнес банков, а у менеджеров появится стимул заниматься своим делом более этично. Огромные нравственные провалы на Уолл-Стрит возникли отчасти из-за того, что правила отчетности помогали банкам сохранять свою непрозрачность. Сегодня их адвокаты говорят не о том, насколько ясны и содержательны банковские отчеты, а о том, не переступают ли они грань закона. Если банковские управляющие будут сталкиваться с реальными последствиями своих действий при предоставлении неполной и неточной информации, они будут стараться делать отчетность предельно ясной и простой. Наверное, в этом темном царстве, где утрачено доверие искушенных инвесторов, все-таки есть луч надежды. Разочарование элиты и возмущение народа может способствовать переменам. Без такого сплочения общества все мы останемся в темноте, не понимая банки и не доверяя им. И процесс гниения продолжится. Профессор Фрэнк Партной преподает право и финансы в Университете Сан-Диего. Он автор книги «Wait: The Art and Science of Delay» (В ожидании: полезное искусство промедления). Джесси Эйсингер – старший репортер ProPublica, обозреватель службы финансовых новостей Dealbook в редакции New York Times. Оригинал публикации: What’s Inside America’s Banks?

23 октября 2012, 05:40

Консолидированные результаты бангстеров

На данный момент одно из самых быстро сокращающихся подразделений у бангстеров в плане эффективности и отдачи - это трейдинговое подразделение. Все, что связано с торговлей акциями, долговыми бумагами, валютой, сырьем, деривативами - все падает. Исторический максимум по доходам от торговли пришелся на 2009 год - в тот самый момент, когда бангстеры в полной мере загрузились по самым минимумам после собственноручно созданной паники. Ну и все.Ниже суммарные результаты для шести американских банков (JPM + C + BAC + WFC + GS +MS). Кликните, чтобы в более высоком разрешении посмотреть.Деньги на рынке закончились. Прибыль бангстеров по торговыми счетам равна убытку других участников торгов. С марта 2000 по июнь 2007 они отжали 282.5 млрд долларов зафиксированной прибыли - именно на такую сумму другие трейдеры понесли убытки. С сентября 2007 по сентябрь 2012 забрали еще 216.2 млрд. За последние 3 года с 2009 отдача упала почти в 4 раза (!). Все, приехали. Всех опустошили. Всем спасибо, все свободны. Массовый уход клиентов с рынка, институциональных фондов и частных трейдеров привел к тому, что обороты торгов упали до минимумов за 7-10 лет. Еще хорошо, что активность на долговом и валютном рынках сохраняется. На фондовом рынке все крайне скверно. Там уже нет никаких уровней, интереса контрагентов. Это полностью искусственная среда. При отсутствии активности могут рисовать абсолютно любые уровни, что подтверждает сильнейший 3 квартал в плане роста S&P за 15 лет. Минуточку. Самый сильный рост за 15 лет на фоне самого слабого отчетного квартала для корпораций за целое десятилетие, не считая острой фазы кризиса?! В удивительное время мы живем. Правда, крыться все равно не об кого. Благо, что ФРС помогает. Но одним благо, другим вообще дело до этого нет. Не кажется ли вам ситуация критической, когда при наиболее благоприятной ситуации банки показывают столь омерзительные результаты? Лучше конъюнктуры, чем сейчас уже не будет. В самом деле, не каждый же год обеспечивать рост S&P на 20% при хаях на долговом рынке?Т.е. предельно тепличные условия. Тут и крыло взаимопомощи от ФРС в виде неограниченного впрыска ликвидности с готовностью выкупить по номиналу любое дерьмо в любой момент по первому требованию, и конъюнктура благоприятствующая (фондируются под ноль, рынки на исторических максимумах). Кроме того, Бен Бернанке начал говорить об оживлении кредитования! Казалось бы. Если не сейчас прибыль генерировать, то когда еще? Сейчас в США нет организаций, которые бы дотировались столь агрессивно, как первичные дилеры. Абсолютно тепличные условия.Пока JPM и WFC вытягивают ситуацию. Объективно, они сейчас лучшие среди остальных. Вот если посчитать тоже самое, но для GS + MS + BAC + CХудшие результаты с кризиса 2008 тогда, когда созданы все условия для генерации прибыли?Если это не начало конца, тогда что же? В принципе, за последние 5 лет стало понятно, что текущий формат финансовой системы себя изжил. Они пытались протянуть за счет допинга от центробанков, но не работает. Когда было создано все возможное для запуска системы, когда устранили конкурентов и монополизировали отрасль, когда взяли банкиров под тотальную опеку центробанков? И вот после этого такие результаты?! Мне как то страшно за будущее западных банков.Стоит учесть, что помимо трейдинга сокращается все остальное. Процентная маржа сжимается. Борьба за клиентов и заемщиков приводит к понижению кредитных ставок, что сокращает чистую процентную маржу. Ранее, во многом благодаря высокой марже (разрыву между фондированием и кредитованием) банки относительно успешно пережили кризис. Этот фактор нивелируется. Банковские услуги также стагнируют, что видно на графиках выше.И еще. Пусть никого не пугает всплеск доходов в 2009-2010. Надо учесть укрупнение банков. Произошли слияния и поглощенияJPMorgan + Washington Mutual (2008) + Bear Stearns (2007) + Bank One (2004)Bank of America + Merrill Lynch (2008) + Countrywide Financial (2008)Wells Fargo + Wachovia (2008)Goldman Sachs & Morgan Stanley забрали долю рынка и активы Lehman Brothers, не считая сотен более мелких обанкротившихся контор

18 октября 2012, 16:47

Катастрофа

Morgan Stanley находится на грани коллапса. Проблемы связаны с тотальным падением эффективности бизнеса при высоких операционных расходах. Я бы это назвал новым 2008 годом. Также, как и в 2008 проблемы проявляются не сразу. Но если в 2008 году из-за существенной экспозиции по ипотечным продуктам при обесценении активов банки несли серьезные потери при общем кризисе доверия на межбанке и кумулятивном эффекте кассовых разрывов, то сейчас дела значительно хуже.Главная проблема сейчас – это деградация бизнеса, внутреннее разложение. Кассовые разрывы устранены, ипотечные активы полностью взяты на модерацию ФРС и выкуплены по номиналу (проблема устранена), денежный рынок также под контролем ФРС и достаточно стабилен. Но … проблема в том, что делать деньги на рынке в прежних объемах стало практически невозможно. Это бизнес хорошо работает на траектории экспансии и увеличении активов, но крайне сложно поддержать былую эффективность при обширной стагнации, т.к. в принципе не у кого становится отнимать деньги.Да вы только посмотрите на эти результаты. Чистые совокупные доходы банка к прошлому году обвалились … внимание … на 46% (почти в ДВА раза)!!! Последний раз нечто подобное было лишь осенью 2008, но какие тогда были условия, а какие сейчас?! Доходы от трейдинга рухнули на 80% или более, чем в 5 раз. Убытки банка в этом квартале составили почти 1.5 млрд против прибыли в 3.4 млрд год назад.Ниже годовые результаты по структуре выручки. Сокращение по всем фронтам. Хуже всего дела у торгового подразделения.Совокупные доходы рухнули до уровня 2003 года. Издержки высокие.Поэтому операционная прибыль совсем недавно ушла к нулю, а теперь нарисовались убытки впервые с 2008 года.Меня аж передернуло от этих результатов. Я понимал, что все плохо, но не думал, что настолько. По сути, это предбанкротное состояние. Вы понимаете, что все это значит?