МВФ
МВФ
Международный валютный фонд, МВФ (англ. International Monetary Fund, IMF) — специализированное учреждение ООН, со штаб-квартирой в Вашингтоне, США. На Бреттон-Вудской конференции ООН по валютно-финансовым вопросам 22 июля 1944 года была разработана основа соглашения (Хартия МВФ). Наиболее существен ...
Международный валютный фонд, МВФ (англ. International Monetary Fund, IMF) — специализированное учреждение ООН, со штаб-квартирой в Вашингтоне, США. На Бреттон-Вудской конференции ООН по валютно-финансовым вопросам 22 июля 1944 года была разработана основа соглашения (Хартия МВФ). Наиболее существенный вклад в разработку концепции МВФ внесли Джон Мейнард Кейнс, возглавлявший британскую делегацию, и Гарри Декстер Уайт — высокопоставленный сотрудник Министерства финансов США. Окончательный вариант соглашения первые 29 государств подписали 27 декабря 1945 года — официальная дата создания МВФ. МВФ начал свою деятельность 1 марта 1947 года как часть Бреттон-Вудской системы. В этом же году Франция взяла первый кредит. В настоящее время МВФ объединяет 188 государств, а в его структурах работают 2500 человек из 133 стран. МВФ предоставляет кратко- и среднесрочные кредиты при дефиците платёжного баланса государства. Предоставление кредитов обычно сопровождается набором условий и рекомендаций, направленных на улучшение ситуации. Политика и рекомендации МВФ в отношении развивающихся стран неоднократно подвергались критике, суть которой состоит в том, что выполнение рекомендаций и условий в конечном итоге направлены не на повышение самостоятельности, стабильности и развитие национальной экономики государства, а лишь на привязывание её к международным финансовым потокам. Среди директоров были: испанец, голландец, немец, 2 шведа, 6 французов.
Развернуть описание Свернуть описание
21 января, 15:34

Treasury Secretary Lew's Exit Memo: Eight Years of Progress at Treasury and a Look to the Future of American Financial Prosperity

  WASHINGTON –U.S. Treasury Secretary Jacob J. Lew has authored a departure memorandum that recounts the progress and work of the U.S. Department of the Treasury over the last eight years. The memo then outlines Secretary Lew’s visions and goals for the future of the Treasury Department. The Secretary closes his departure memorandum with personal reflections on the importance of bipartisan cooperation, his optimism about America’s future, and his hope that future policymakers will take careful stock of the successes of this Administration as they consider the next steps forward.   Please see the memo attached. Treasury Exit Memo.pdf   The full text of the memo is below:         Department of the Treasury Exit Memo     Secretary Jacob J. Lew   Cabinet Exit Memo │January 5, 2017 Introduction   The Department of the Treasury (Treasury) is the executive agency responsible for promoting economic prosperity and ensuring the financial security of the United States.  This role encompasses a broad range of activities, such as advising the President on economic and financial issues, encouraging sustainable economic growth, and fostering improved governance in financial institutions.    Treasury’s mission was challenged like few times before in our nation’s history during the 2008 financial crisis.  As few of us can forget, signs of trouble first emerged in the housing market, which set off a cascade of shocks in 2007 and 2008, including the collapse of Bear Stearns and Lehman Brothers, the freezing of credit markets, and the loss of trillions of dollars of wealth held by Americans in their homes, other assets, and businesses.  By the time President Obama took office, the United States was in the midst of the worst recession since the Great Depression.  The economy was shrinking at its fastest rate in 50 years and shedding more than 800,000 private-sector jobs per month.  Unemployment peaked at 10 percent in 2009, a level not seen in over 25 years.  The auto industry, an embodiment of American ingenuity and economic strength, was teetering on the edge of collapse; the deficit had hit a post-World War II high; and homes in neighborhoods across the United States faced foreclosure.    Though the financial crisis was perhaps the most pressing challenge the country faced in 2008, it was far from the only one.  Health care spending was on an unsustainable path, and millions of Americans lived in fear of facing a significant medical problem without insurance.  Middle-class and working family incomes had stagnated for much of the previous three decades.  Wealth disparities had grown to levels not seen since the 1920s.  And after two major wars in the Middle East and strained relationships in many parts of the world, the standing of the United States around the world was in need of significant repair.   We have come a long way as a country since 2008.  In the following pages, I will recount the Administration’s record of progress, with a specific focus on the role Treasury has played.  I will also articulate a vision for the future, and recommend steps to be taken in the coming years to make progress towards that vision.  Finally, I will end with some personal reflections.   Eight Years of Progress Economic Recovery Over the eight years since President Obama took office amidst the worst financial crisis of our lifetimes, we have seen a sustained economic recovery and a significant decline in the federal budget deficit.  We have cut the unemployment rate in half.  Our economy is more than 10 percent larger than its pre-recession peak.  U.S. businesses have added a total of 15.6 million jobs since private-sector job growth turned positive in early 2010.  Household incomes are rising, with 2015 seeing the fastest one-year growth since the Census Bureau began reporting on household income in 1967.  And our financial system is more stable, safe, and resilient, providing the critical underpinnings for broad-based, inclusive, long-term growth.  There are many factors that explain why the United States was able to bounce back so strongly from the recession.  First and foremost, I credit the resilience of the American people.  In addition, our policy response to the crisis was immediate and robust.  Led by my predecessor, Treasury Secretary Tim Geithner, policymakers put in place a wide-ranging strategy to restore economic growth, unlock credit, and return private capital to the financial system, thereby providing broad and vital support to the economy.  In February 2009, just 28 days after taking office, President Obama signed the American Recovery and Reinvestment Act, which provided powerful fiscal stimulus that resulted in a less severe recession and stronger recovery than we otherwise would have seen. Investments made through our Troubled Asset Relief Program (TARP) provided stability to our financial system, and the Automotive Industry Financing Program helped prevent the collapse of the U.S. auto industry.  TARP also included housing initiatives that helped millions of struggling homeowners avoid foreclosure and lower their monthly payments.  These efforts bolstered the housing market and strengthened consumer finances more broadly.  And funds expended under TARP have been repaid in full, at a profit to taxpayers: in total, TARP invested $412 billion in financial institutions, large and small, during the financial crisis, and as of October 2016, these investments have returned $442 billion total cash back to taxpayers.    Critically, we also acted quickly to reform our financial system, working with Congress to enact the most far-reaching and comprehensive set of financial reforms since the Great Depression: the Dodd-Frank Wall Street Reform and Consumer Protection Act.  Wall Street Reform transformed the way the financial system operates, and Treasury and the financial regulators have continued to work together since its passage to implement important reforms such as the Volcker Rule, risk retention, and resolution planning for large, complex financial institutions.  Because of these efforts, our system today is more stable, more transparent, and more consumer-focused.  Wall Street Reform also created the Financial Stability Oversight Council, a body that looks across the entire financial system to identify future threats to financial stability, and the Consumer Financial Protection Bureau, a watchdog agency that is working hard to protect Americans from unfair, deceptive, or abusive financial practices.   The progress we have made on implementing reform has resulted in a safer, stronger, and more stable American financial system—one better positioned to support growth rather than work against it, more likely for consumers to get fair treatment in their interactions with financial institutions, and less prone to major failures of financial firms that can harm Americans on Main Street.  This progress must be sustained through continued follow-through, to avoid allowing a return to the recklessness and abuse that predated the worst global financial crisis of the last 80 years. A More Inclusive Economy  Beyond working to bring our economy back from the brink and to spur growth, we also undertook efforts to ensure that more citizens have a fair shot at sharing in our nation’s prosperity.  One of the Administration’s most significant achievements was the 2010 passage of the Affordable Care Act (ACA), which extended health insurance to millions of Americans who had not previously had it, allowed young adults to stay on the health plans of their parents, barred insurance companies from denying coverage to people with preexisting conditions, and strengthened Medicare’s solvency.  Once the legislation was signed into law, Treasury implemented the law’s many new tax provisions.  Beyond the ACA, the Administration made a number of other key changes to the tax code that has made our tax system significantly fairer and more equitable.   Through programs like the Community Development Financial Institution Fund and myRA, and through extensive stakeholder engagement, Treasury has worked to promote access to the financial system for underserved and vulnerable populations.  We also successfully worked with Congress to pass bipartisan legislation to enable Puerto Rico to undergo a financial restructuring.  With continued commitment from policymakers in both the Commonwealth and the United States, this legislation will begin to put Puerto Rico on a fiscally sustainable path so that the 3.5 million Americans living there are not denied essential services and economic opportunity.  Leading in the Global Economy As we put into place the financial regulatory framework to prevent future crises in the United States, we also led the international response to the crisis.  We worked through the G-20 to help mobilize $5 trillion in fiscal stimulus, expand the resources of the international financial institutions by $1 trillion, and establish new institutions like the Financial Stability Board to prevent future crises.  Our approach elevated the G-20 as the premier platform for international economic cooperation and put in place a demonstrated mechanism for international response.   Following the financial crisis, many countries turned to policies of fiscal austerity, and Treasury vigorously advocated for a more balanced use of policy levers.  Over the next several years, Treasury engaged closely with our partners and through the G-20 and other multilateral bodies to emphasize the need for short-term growth and longer-term structural reforms to put the global economy on stronger footing.  Through our sustained engagement, we achieved a number of commitments from the G-20, including moving away from austerity-only fiscal policy and avoiding competitive currency devaluation.    We have used the G-20 to advance a global growth agenda, and the U.S.-China Strategic & Economic Dialogue to foster increased bilateral economic coordination and engagement with China.  Our sustained engagement with China has allowed us to exert positive pressure on Chinese exchange rate policy—whereas China once intervened in foreign exchange markets to drive down the value of its currency, in the past year, we have seen China intervene to prevent a rapid depreciation in the renminbi, which would have had negative consequences for the Chinese and global economies.  Treasury also worked to solidify U.S. leadership by modernizing the international economic architecture to ensure that it would remain relevant in a changing world.  In particular, securing the passage of International Monetary Fund (IMF) quota reform sustained U.S. leadership on the global stage.  Our leadership in the IMF in turn enabled us to work through it to promote policies that supported U.S. economic and security objectives, such as economic stability in Ukraine and Greece. Promoting a Safer World Treasury has also continued to use its unique financial capabilities to address a variety of national security and foreign policy threats posed by terrorists, criminals and other bad actors.  To address the changing threat posed by terrorism, including the threat posed by ISIL, we have worked with our international partners to deny terrorist financiers, fundraisers, and facilitators access to the international financial system with financial measures and targeted actions.    Treasury’s sanctions against Iran played a critical role in forcing Iran to the table to negotiate a deal that cuts off the country’s pathways to a nuclear weapon.  To hold Russia accountable for its aggression in eastern Ukraine and its occupation and attempted annexation of Crimea, we imposed sanctions that led to tighter financial conditions, weaker confidence, and lower investment in Russia.  We also secured new domestic and multilateral sanctions measures against North Korea in the face of Pyongyang’s continued provocative behavior with regard to nuclear weapons and weapons of mass destruction.  All the while, we have worked to craft a cohesive vision for the use of sanctions, in which sanctions are informed by financial intelligence, strategically designed, and implemented with our public and private partners to focus pressure on bad actors and create clear incentives to end malign behavior, while limiting collateral impact.   In the face of emerging cyber threats, we have also made significant progress in coordinating cybersecurity efforts among financial regulators and the private sector, both domestically and internationally, to improve the financial sector’s resilience and to establish best practices for industry and government.        A Vision for the Future     Looking across the next five years, 10 years, and beyond, I see four major goals that mirror the progress above.  Treasury should focus on: (i) continuing to promote more inclusive growth; (ii) moving from recovery to long-term fiscal health, (iii) remaining a leader in the global economy; and (iv) adjusting to the new threats in our world.  Each of these goals brings with it major challenges that we must collectively overcome in order to reach them.   Continuing to Promote Inclusive Growth Through the work of this Administration, the U.S. economy is growing again.  But working families have not shared fully in the benefits of economic growth over the past decade, and there is evidence that our society has undergone structural changes that have fundamentally altered the basic social compact.  It is crucial that the next Administration builds on the work already done to ensure that our prosperity is broadly shared.  There are many aspects to inclusive growth, including: investing in infrastructure to create good middle-class jobs and lay the foundation for future growth, giving workers a stronger voice, enacting progressive tax policies, making quality education more available and affordable, and investing in retraining programs for those who have lost their jobs.  One component most directly within Treasury’s purview is increasing access to the financial system; currently, many low-income and minority families are effectively locked out, operating without a credit card or banking history.  Finding creative ways to increase access to the financial system—such as fostering new technologies—will help individuals and families transfer money and make payments safely and affordably.  Financial inclusion allows people to manage life’s unexpected financial shocks, build long-term financial security, and take advantage of economic opportunities, like starting a business.  Our inclusive growth agenda should not, however, be limited to domestic issues: more than 2.6 billion people live in poverty around the world, and more than two billion people rely solely on cash transactions.  Moving underserved populations from a cash economy to formal banking not only increases their economic opportunity but also strengthens our ability to combat illicit and dangerous finance.   Moving from Recovery to Long Term Fiscal Health The actions of this Administration, and the economic recovery those actions helped support, have sharply reduced deficits since 2009.  However, both the Administration and the Congressional Budget Office project that, absent any changes in policy, the deficit will rise steadily over the next decade and beyond.  Thus, while the actions of this Administration have put the country on a solid fiscal footing today, we must also focus on the long-term fiscal health of our nation.   In recent years, the Administration has proposed a combination of smart investments and policy reforms that would keep the deficit under three percent of GDP for the next 10 years and nearly eliminate the fiscal gap over the next 25 years.  Tax reform to curb inefficient tax breaks for the wealthy, close loopholes, and reform the taxation of capital income and financial institutions would make the tax system fairer and lower the deficit.  Comprehensive immigration reform would boost labor force participation, productivity, and ultimately growth, directly addressing key fiscal challenges.  Continued focus on health policy to further improve health care quality and control cost growth remains critical.  This policy vision shows that investments in growth and opportunity are fully compatible with putting the nation’s finances on a strong and sustainable path.  It also shows that responsible deficit reduction can be achieved without endangering vital support to poor Americans or undermining commitments to seniors and workers.   Under President Obama’s leadership, there has been substantial economic and fiscal progress, showing what is possible when strategic investment to grow the economy is paired with smart reforms that address the true drivers of long-term fiscal challenges.  While there is some scope for additional borrowing to finance smart investments in the next few years, ever-increasing borrowing is not sustainable as a long-run strategy, particularly when used to finance spending that does not generate higher growth or improvements for the middle class and in the case of deficit-increasing tax cuts, which deepen income and wealth disparities that are already a serious concern.  Instead, the long-term fiscal health of the nation depends on smart investments in the middle class, tax reforms that close loopholes for the wealthy and ensure that everyone plays by the same set of rules, comprehensive immigration reform, and health reforms that build on our progress to date without sacrificing coverage or quality.   Remaining a Leader in the Global Economy The United States must continue its long history of international economic leadership.  Such leadership benefits American workers and families and enables the United States to project its values abroad to achieve its larger foreign policy objectives.  Of course, the world has changed since the creation of our international financial architecture after World War II, and we must change with it.  Perhaps somewhat counterintuitively, our influence internationally will increase if we share the benefits, as well as the responsibilities, of managing the global economic and financial system with emerging economies, such as China.  Our influence, however, cannot be sustained if we either back away or insist on protecting the status quo.   But we face a host of challenges.  Our relationship with China is one of the most important in the world.  While we have made much progress over the past eight years, the degree to which China is willing to takes the steps necessary to follow through on commitments to reorient its economy toward more sustainable growth, open up to foreign businesses, and be a partner in global governance, remains to be seen.  As we saw from the example of Chinese exchange rate policy, engagement between the United States and China is an important means of maintaining pressure for China to implement policies that are necessary for China’s own medium and long-term economic health and to create a level playing field for the world economy.   The UK’s decision to leave the European Union sent shockwaves through Europe and the world, and we must closely monitor the situation and continue to argue for the benefits of continued integration post-Brexit.  Japan’s economy faces the ongoing challenges of an aging population and high public debt hampering the government’s ability to foster growth.  We must also keep a watchful eye on emerging economies and the unique challenges they face.  In particular, in recent years, we have made progress in our relations with Latin America, particularly with Mexico and Argentina, and we should build on that progress.   Adjusting to the New Threats in Our World With the rise of state-sponsored and lone wolf terrorism, rogue nations, and international strongmen, we must address the reality that we live in a dangerous world.  Making it safer means using every tool available—including the financial tools available to Treasury—to defeat and degrade terrorist organizations like ISIL.  We must continue to leverage our ability to impose crippling sanctions on states and individuals to change behavior.  We must seek to eliminate the proliferation of nuclear weapons.  Cyber attacks on our financial system represent a real threat to our economic and national security, and maintaining vigilant and coordinated efforts to keep pace with and respond to these threats has been and will remain a crucial piece of Treasury’s work.  And we must recognize global climate change for the economic and existential threat that it is and band together with the rest of the world to avert catastrophe.    How to Make Our Vision a Reality How do we accomplish the goals laid out above?  To be sure, there are a host of paths policymakers might take to do so, but I believe the following steps, which range from specific policy prescriptions to more general advice, are the most immediate.  Infrastructure Spending Moving forward, we must redouble our efforts to make investments in our country’s transportation infrastructure, which help create middle-class jobs in the short term and drive broad-based economic growth in the long term.  Indeed, by fixing our aging roads, bridges, and ports, we will help lay a foundation for widely shared economic expansion.  The President’s business tax reform framework, discussed in more detail below, would generate substantial one-time revenues to fund new infrastructure investments.  Paying for these investments by taxing overseas business profits would both be fiscally responsible and would help fix the perception that our tax system is not a level playing field.   Continuing to come up with fresh, new ways to deploy capital will help the country achieve these goals.  Effective partnerships between government and the private sector can play an important role in developing innovative solutions that efficiently leverage resources.  And taking advantage of historically low interest rates to fund high-return public investments is simply smart fiscal policy.  This Administration has long advocated for the creation of a national infrastructure bank, which would provide critical financing and technical support to foster public-private partnerships in U.S. infrastructure and establish a predictable source of long-term financing that would allow U.S. infrastructure to be consistently improved. Business Tax Reform Over the last eight years, Congress and the Administration have taken important steps to make the tax code fairer, support working families, and roll back unnecessary and unaffordable tax cuts for high-income families.  In addition, using its administrative tools, the Administration has made substantial progress over the past eight years in combatting abusive tax practices.  However, our business tax system remains in need of reform.  As I have emphasized repeatedly throughout my time as Treasury Secretary, only Congress can enact business tax reform, which is necessary to remove incentives for businesses to relocate overseas, raise one-time revenues to promote infrastructure spending, and simplify tax compliance for smaller businesses.   President Obama’s proposed plan for business tax reform sets out a framework for modernizing our business tax system.  Among other elements, it would prevent companies from using excessive leverage in the United States to reduce their tax burden, impose a minimum tax abroad to help fight the global race to the bottom, impose a one-time tax on unrepatriated foreign profits, and reform the taxation of financial and insurance industry products.  It also would close loopholes and special credits and deductions to lower rates without shifting the tax burden to individuals.  Enacting such a plan would enhance our competitiveness and create an environment in which business rather than tax considerations drive decision-making.  The President’s framework is also fiscally responsible, ensuring that business tax reform does not add to deficits over the long-term.  I am hopeful that this framework will help to equip the new Congress to take responsible action on business tax reform.   Housing Finance Reform Fixing our housing finance system remains the major unfinished work of post-financial crisis reform.  Though the housing market has made significant strides thanks to efforts on the part of the Administration to help struggling homeowners, stabilize the housing finance system, and restore broader economic growth, many homeowners and neighborhoods continue to struggle.  Fannie Mae and Freddie Mac remain in conservatorship and continue to rely on taxpayer support.  Only legislation can comprehensively address the ongoing shortcomings of the housing finance system.  A starting point for such legislation should be the principles President Obama laid out in 2013, which stressed a clearly-defined role for the government to promote broad access to consumer-friendly mortgages in good times and bad.  While private capital should bear the majority of the risks in mortgage lending, reform also must provide more American households with greater and more sustainable access to affordable homes to rent or own.  Global Economic Integration Global economic integration, including high-standards trade, leads to better economic outcomes than isolation and protectionism.  High-standard trade agreements such as the Trans-Pacific Partnership can expand U.S. economic growth, open markets for American exports, and strengthen labor and environmental safeguards so that American workers can compete on a level playing field.  But economic uncertainty, both domestically and abroad, threatens this framework.  Whether driven by trade, technological advances, or the changing structure of the markets for labor and capital, these anxieties are real and deeply felt.  In order to continue to enjoy the benefits of an integrated world, we need to focus on policies that address the real issues of inequality, such as slowing wage growth and increasing disparities in pay, to ensure that the benefits of trade are broadly felt.      Strengthening the rules, alone, is not enough.  To preserve this important engine of economic growth and international integration the United States and other advanced economies must also design and implement policies—including fiscal and tax policies—that advance the cause of inclusive, sustainable, and broad-based growth.  Not all countries have the fiscal space sufficient to meet these needs, but after years of urging by the United States, policies of austerity are one-by-one giving way to policies designed to grow demand and improve incomes.  The United States must continue to be an active voice in the global discussion of these issues.    The United States must also maintain its leadership in the international financial architecture and ensure that the U.S.-led international financial system is adapting to best preserve U.S. interest in a changing world.  This includes continued governance reforms of the IMF and multilateral development banks to reflect a changing world.  Clear global rules create opportunities and incentives for innovation, invest, and work, which are critical to the United States and drive economic progress in other regions of the world. Continued Engagement with Challenging Partners  Just as global economic integration has fueled economic growth, that integration—and our economic strength—provides us with additional tools to advance our priorities on the international stage.  We should continue to use these tools judiciously to maintain pressure on those countries that take aggressive and destabilizing actions, such as Russia and North Korea, and provide sanctions relief when the targeted malign behavior changes, as with Iran and Burma.  And, as we chart new courses with other countries, such as Cuba, we should be mindful of how we can use our economic tools to create the conditions for a changed relationship.    We must always take care to avoid the overuse of sanctions, particularly our most unilateral tools like secondary sanctions that extend to non-U.S. persons.  If we overuse these powerful tools, we risk lessening their impact when they are most needed and ultimately threaten our central role in the global financial system.  Looking Forward with Optimism We have learned the hard way that deadlock does not produce good results—government shutdowns and near default on our debt cost the United States both economically and in standing around the world.  It did not work in the 1990s, and it did not work over these past eight years. What has worked is finding opportunities in the sometimes quiet periods when bipartisan cooperation can lead to honorable compromise.  In recent years, we have seen that targeted budget agreements could pave the way for more orderly and economically beneficial outcomes.  We have seen that, on issues like creating a path forward for Puerto Rico and multi-year funding for our surface transportation programs, bipartisan compromise is still possible. But there is much more that requires this kind of progress.  Treasury plays a critical role in finding areas where bipartisan solutions are possible.  In a period when many thought little could be accomplished legislatively, we reached agreement on IMF Quota Reform, an approach to deal with Puerto Rico, and a permanent extension of expansions to the earned income tax credit and child tax credits that will reduce the extent or severity of poverty for millions of families with children.  We have also used our existing authorities to limit corporate tax inversions, shed greater light on beneficial ownership to limit tax avoidance, realize tax parity for same-sex spouses, and opened relations with Cuba.  And we have used our sanctions authorities to bring Iran to the negotiating table and limit the resources available to terrorist regimes and groups. I am proud of the record we have built over the past eight years.  But during calmer economic times, policy makers are often tempted to roll back regulations, weaken reforms, and reduce oversight.  I hope that future policymakers will take careful stock of the successes of this Administration as they consider the next steps forward.  I remain an optimist about America’s future and wish the next team entrusted with responsibility for governing much success as it tackles the many challenges that remain and the new challenges that will present themselves over the coming years.  Margaret Mulkerrin is the Press Assistant at the U.S. Department of Treasury.     ###  

Выбор редакции
21 января, 15:12

Осознали разницу между кредитами РФ и МВФ: «ЕС ведет Украину в пропасть»

Кредитные транши Международного валютного фонда, которые он предоставляет Украине, ведут страну к пропасти

Выбор редакции
21 января, 14:13

Украина не обсуждает новую программу сотрудничества с МВФ — Данилюк

  • 0

Правительству необходимо в рамках действующего сотрудничества реализовать максимум для страны.

21 января, 14:07

Экс-министр экономики предрек Украине дефолт

Если Украина продолжит либеральную экономическую политику, ее ожидает дефолт, считает бывший министр экономики страны Виктор Суслов. «Потому что нам нечем возвращать внешние долги Украины. И без денег МВФ и, я подчеркиваю, в случае продолжения прежней либеральной политики дефолт действительно неизбежен», – передает его слова УНИАН. Он отметил, что кредиты, которые дает МВФ, не уберегают страну от дефолта, а только отодвигают его во времени. Суслов считает, что дефолт просто наступит позже – но уже в условиях еще больших долгов. В декабре источник в фонде заявил, что Киев будет вынужден вести переговоры о продлении финансовой помощи по линии МВФ еще 10–15 лет, а противном случае риск дефолта Украины по долгам резко увеличится в 2019-2020 годах.

21 января, 14:01

ГЛАВНОЕ от ANNA NEWS на полдень 21 января 2018

Ведущая новостей: Виктория Рахманина. Группа вооруженных боевиков атаковала здание отеля Intercontinental в Кабуле. На данный момент антитеррористическая операция в отеле завершена. Все этажи очищены, заявил представитель МВД Афганистана Наджиб Даниш. В результате атаки террористов погибли 5 человек, из них один иностранец. Также ранения получили еще 6 человек, из них трое военных. Всего из отеля были эвакуированы 126 человек, в том числе 41 иностранец. Антитеррористическая операция продолжалась всю ночь. Танки Вооружённых Сил Турции вошли в Африн. Турецкая бронетехника поддерживает наступление оппозиционной сирийскому правительству «Сирийской свободной армии» (ССА). Ранее сообщалось, что Сирийская Свободная Армия приступила к широкомасштабной операции в районе Африн против курдов из отрядов «Сил народной самообороны» (СНС) и партии «Демократический союз» (ДС). Глава Минфина Украины Александр Данилюк заявил, что Международный валютный фонд может прекратить сотрудничество с Киевом, в случае если реформы в стране не будут продолжены. «Если реформ не будет, не будет и программы, тут всё просто», — отметил он. По его словам, вопрос усложняет предвыборный год, и поэтому, чтобы не лишиться финансирования, необходимо сосредоточить фокус не на выборах, а на реформах. Напомним, ранее в Нацбанке Украины допустили досрочное прекращение сотрудничества с МВФ. В ночь на воскресение в Твери на магистральном трубопроводе произошла авария. «Отопление нарушено практически во всем городе, из всех районов поступают сообщения, что батареи холодные дома», — заявили в администрации города. Сколько именно человек проживает в зоне отключения не сообщается. На месте происшествия работают аварийные службы. Как долго времени займет ремонт неизвестно. Днём в Твери ожидается от 4 до 9 градусов мороза. В субботу в Калифорнии упал вертолёт сухопутных сил США AH-64 «Apache». Вертолёт разбился в пустыне во время учебного полёта. Погибли двое пилотов. Начато расследование. Первый заместитель главы Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ Александр Хуг 21-25 января планирует посетить Донбасс. Об этом сообщает пресс-служба ОБСЕ. В ходе визита Хуг оценит ситуацию с безопасностью на линии разграничения и влияние ее на гражданское население, пообщается с местными жителями и посетит места, где осуществляются проекты восстановления инфраструктуры, к продвижению которых имеет отношение миссия.

21 января, 13:57

Экс-министр экономики предрек Украине дефолт

  • 0

Если Украина продолжит либеральную экономическую политику, ее ожидает дефолт, считает бывший министр экономики страны Виктор Суслов. «Потому что нам нечем возвращать внешние долги Украины. И без денег МВФ и, я подчеркиваю, в случае продолжения прежней либеральной политики дефолт действительно неизбежен», – передает его слова УНИАН. Он отметил, что кредиты, которые дает МВФ, не уберегают страну от дефолта, а только отодвигают его во времени. Суслов считает, что дефолт просто наступит позже – но уже в условиях еще больших долгов. В декабре источник в фонде заявил, что Киев будет вынужден вести переговоры о продлении финансовой помощи по линии МВФ еще 10–15 лет, а противном случае риск дефолта Украины по долгам резко увеличится в 2019-2020 годах.

Выбор редакции
21 января, 12:31

Неполучение ни одного транша в этом году, означает вылет из программы МВФ, - Данилюк

Министр финансов Александр Данилюк заявил, что если Украина не получит ни одного транша в этом году, это означает вылет из программы МВФ.

Выбор редакции
21 января, 11:50

«Загнали себя в безвыходное положение»: почему Украина может остаться без поддержки МВФ

  • 0

В Нацбанке Украины опасаются, что МВФ может досрочно свернуть финансовую программу помощи стране. Такое мнение высказал замглавы украинского регулятора Дмитрий Сологуб. Эксперты отмечают, что это уже практически произошло: последний транш был получен Киевом почти год назад. Для получения новой порции кредита МВФ требует, чтобы украинские власти не только провели ряд шоковых реформ в преддверии выборов, но и создали Антикоррупционный суд, который стал бы рычагом давления на Порошенко и его окружение, подчёркивают политологи. RT разбирался в деталях спора между Киевом и МВФ. Читать далее

Выбор редакции
21 января, 11:11

Неполучение ни одного транша в этом году и вылет из программы МВФ — это синонимы — Данилюк

  • 0

Если реформ не будет, не будет и программы, тут все просто.

Выбор редакции
21 января, 11:03

Вынужденная украинская приватизация

Порошенко без выбора.   Понятно, что закон о приватизации на Украине — это совершенно вынужденная мера. Принятие закона о продаже госимущества было одним из условий продолжения сотрудничества Украины с Международным валютным фондом. Поведение же МВФ известно и предсказуемо. Это...

21 января, 08:33

Минфин актуализирует акты, которые позволят продолжать реформу — Данилюк

Стране не нужна фискальная служба, в которой есть люди, работающие не в интересах государства, считает министр.

21 января, 08:22

Кто платит, тот и правит. Кредиторы Украины выстроились в очередь, чтобы судить коррумпированных чиновников «незалежной»

В письме Рон Ван Роодена говорится о том, что ряд положений законопроекта несовместимы с обязательствами Украины по программе сотрудничества с МВФ и противоречат рекомендациям Венецианской комиссии. В послании Сату Кахконен приведение законопроекта в соответствие с требованиями Венецианской комиссии прямо ставится в зависимость от предоставления ВБ кредитных гарантий Украине на $ 800 млн.

21 января, 08:19

Из-за "кучи непопулярных реформ" Нацбанк Украины допустил разрыв с МВФ

"Учитывая политический цикл, отсутствие решения по траншу МВФ до конца второго квартала будет свидетельствовать о том, что текущая программа EFF с высокой вероятностью уже не возобновится", — заявил замглавы НБУ

21 января, 08:18

"Суровые годы уходят, борьбы за свободу страны". Глава Минфина Украины дал неутешительный прогноз

Министр финансов Александр Данилюк считает, что 2019 год будет нелегким для Украины, поскольку это год пиковых выплат по внешним долгам.

21 января, 08:17

Украинский финансист: не будет денег от МВФ, не будет никаких денег вообще

"Но там не все так страшно, потому что на самый крайний случай можно крутить инфляцию: ты печатаешь гривну (но это самый плохой вариант) и этой необеспеченной гривной, получается, покрываешь бюджетный разрыв. Насколько я понимаю, Данилюк обеспокоен финансовой стабильностью в целом, потому 4 миллиарда долларов, которые мы должны будем вернуть в этом году по внешним долгам, идут из двух основных источников — со счетов Нацбанка и со счетов Минфина. Поэтому Данилюк и пытается посылать такие сигналы в украинский политикум, в украинский парламент: мол, ребята, не балуйтесь, иначе можем лишиться денег вообще, и не я в этом будет виноват", — пояснил Устенко.

21 января, 07:51

В Киеве признали МВФ основным союзником в войне с Россией

Без поддержки МВФ любой курс украинской национальной валюты становится реальным, пишет в авторской колонке на страницах киевского журнала «Новое время» специалист отдела продаж долговых ценных бумаг инвестиционной компании Dragon Capital Сергей Фурса. По словам автора, если прекратится сотрудничество с МВФ, то для Украины сразу закроются внешние рынки привлечения долга.

Выбор редакции
20 января, 19:01

Противоположности. Протекционизм погубит экономику США – бывший замдиректора МВФ

Всемирный банк прогнозирует, что в 2018 году мировая экономика заработает на полную мощь. Неужели кризис действительно позади? Бывший заместитель директора-распорядителя МВФ Энн Крюгер считает, что праздновать победу пока рано. Она обращает внимание на некоторые важные показатели, которые в перспективе способны сильно изменить положение в худшую сторону. Среди них – бюджетные дефициты (прежде всего у Соединённых Штатов) и тенденция к применению торговых санкций. Также эксперт подробно раскрывает тему баланса между сбережениями и инвестициями, который необходим для нормального функционирования национальных экономик. Подписывайтесь на RTД Russian — http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=rtdrussian RTД на русском — https://doc.rt.com/ Vkontakte — http://vk.com/rtdru Facebook — https://www.facebook.com/RTDru/ Twitter — https://twitter.com/rtd_rus

Выбор редакции
20 января, 18:49

Глава минфина Украины сомневается в продолжении работы Киева с МВФ

Новая программа с главным кредитором Украины Международным валютным фондом не обсуждается, поскольку не выполнены все...

24 мая 2017, 13:33

Moody's и MSCI предупредили о проблемах Китая

После всех заявлений китайских чиновников о необходимости сдерживать рост задолженности и открывать рынки для мировых инвесторов, руководство страны получило двойное предупреждение, пишет Bloomberg.

10 января 2017, 09:18

Папа римский Франциск стал теперь международным монетарным гуру

Антоний Аквинский (Antonius Aquinas) Случилось так, что с началом нового года текущий обитатель престола Святого Петра, похоже, решил взять на себя новую функцию, которая не входит в область его ответственности, очерченную святым основателем этого учреждения. Провозгласив самого себя экспертом по…читать далее →

14 сентября 2016, 07:00

taxfree12: График нефти в золоте

Интересное исследование Опубликована была статья в марте 2015гоhttp://www.c-laboratory.ru/blog/tsena-neft-grafik/Мы привыкли измерять и обсуждать стоимость нефти в US долларах. Однако, доллар до и после 1971г, принципиально отличается. И, в качестве измерительного инструмента с 1971г. уже не годится.Столетиями до 1971 года стоимость нефти и других товаров мыслилась в золоте. Доллар служил расчетным эквивалентом для золотых цен. В 1971 г Никсон отменил золотое обеспечение доллара и доллар перестал быть адекватным измерительным инструментом. Хотя и сохранил такое значение на бытовом уровне в головах европейцев и американцев.Ниже график цены нефти за 150 лет На графике очевидно, что после стабилизации стоимости нефти около 1880г., цена нефти оставалась стабильной и колебалась в достаточно узком коридоре от 0.03 до 0.08 унций золота за баррель.Однако, после 1971г, ситуация на графике существенно изменилась:- стоимость нефти в золотых унциях так и продолжила двигаться в ранее обозначенном ценовом коридоре от 0.03 до 0.08 унций золота за баррель;- стоимость нефти в "бумажных" долларах резко пошла вверх и ее колебания потеряли коридор.Очевидная стабильность стоимости нефти в золоте позволяет предположить, что для этого была и есть глобальная и мощьная причина.Посмотрим ниже тот же график, с наложенными на него историческими событиями:Главное:- до 1960г цену на нефть контролировал американско-европейский капитал в лице нефтяного картеля "7 систёр";- с 1970г цены на нефть, с помощью квот, контролирует ОПЕК - 12 стран, преимущественно мусульманских, арабских.Получается, что источник стабильности золотой цены после на нефть после 1971г. логично искать в сознании этой контролирующей системы.И мы находим тут интересное: мусульманская и, даже более того, азиатская часть мира, в отличие от европейско-американских христиан, так и продолжает мыслить материальные ценности именно в золоте, даже если текущие расчеты проводит в долларах. Коран прямо указывает мусульманам пользоваться золотом, например, при выплатах мусульманского религиозного налога.С начала 20-го века европейско-американская система неоднократно принимала меры по устранени золота, как расчетного инструмента, заменяя его управляемыми бумажными суррогатами. Используя для этого такие институты, как МВФ.В то же самое время, в мусульманском мире неоднократно принимались попытки введения золотых денег или, хотя бы, расчета в золотом эквиваленте. Например, за нефть. Однако МВФ и военное превосходство европейско-американского капитала этого не позволяли.Резюме: для мусульманского сознания золото - первично для оценки материальных ценностей.В том числе, и для оценки "справедливой" стоимости нефти. Цена нефти в долларах - второстепенна.Это прекрасно объясняет, почему ОПЕК принимает решения о снижении квот и поставок нефти только при падении золотой цены нефти до 0.03 унции за баррель - "справедливой" нижней цены нефти в предыдущее столетие. Даже после 1971г.Ниже три интересные нестандартные карты, иллюстрирующие масштабы явления: население, мыслящее "в долларах" и население, мыслящее "в золоте". Причем золото в качестве мерила материального достатка не сдало свои позиции и в большинстве не мусульманских странах: как на уровне населения, так и на уровне центробанков. И финансовые ресурсы стран продолжают традиционно мыслиться, как "ЗОЛОТО-валютные".Карты мира, которых площадь страны пропорциональна производсту нефти, потреблению нефти, а так же военному бюджету.Карта мира, в которой площадь страны пропорциональна населениюжелтым выделены страны, где "мыслят в золоте",зеленым, где мыслят "в долларах".Карта мира, в которой площадь страны пропорциональнаразведанным запасам нефтижелтым выделены страны, где "мыслят в золоте",зеленым, где мыслят "в долларах".В рамках этой модели абсолютно неоправданно выглядели ожидания ряда экспертов о снижении квотОПЕК в ноябре 2014г. И полностью ожидаемо решение не снижать квоты.На том момент стоимость нефти в золоте была около 0.065 унции за баррель, что было в 2 раза выше нижней границы "справедливой" золотой цены. У арабов не было оснований поднимать цену.Какие еще интересные выводы и прогнозы следуют из данной модели:1. Осенью 2014г в штатах завершалось количественное смягчение.Необходим был толчок американскому рынку, американской экономике, чтобы не начался слив рынка, оставшегося без поддержки ФРС.Этот толчок был организован путем резкого и неожиданного для большинства аналитиков, падения цен на нефть. Что имело своим следствием массовое существенное снижение бытовых цен для населения в штатах и заметный рост спроса и рыночного оптимизма.При этом, обрушенная цена на нефть, с помощью управления ценами на золото, была проведена вдоль нефтяного "золого дна", не достигнув критического для сознания арабов уровня в 0.03 унции за баррель:2. Прогноз: золотая цена на нефть находится около исторических нижних границ.Для дальнейшего обрушения нефтяных цен (что позитивно для американской и европейской экономики и политики), им будет необходимо сначала понизить мировые долларовые цены на золото, чтобы не войти в конфликт интересов со своими арабскими нефтяными партнерами. Которые иначе могут обидеться и начать поднимать нефтяные цены уже в долларах.----------------------------------------------------------------------В ноябре 2015 на минимуме золота цена бочки лайт в золоте была 0.036 унции. Сейчас цена почти все такая же 0.036 унции. Когда она дойдет до 0.05 унции - можно снова ожидать большой волны падения нефти. При теперешней цене на нефть в этом случае золото должно стоить 960$ например.http://taxfree12.livejournal.com/678831.html

21 июля 2016, 12:01

Всё дело в деньгах?

Виктор Геращенко: «Надо больше печатать рублей!»Оригинал взят у vas_pop Для повторения «подвига Геракла-1998» придется принести в жертву либеральные догмы.Геракл – так в финансовых кругах называют Виктора Геращенко, даже когда он покинул пост председателя ЦБ. В карьере самого известного российского банкира много ярких страниц, но самая важная была написана десятилетие назад. Главный свой подвиг Геракл совершил в 1998 году, когда после дефолта возглавил Центробанк и в короткий срок восстановил доверие к рублю и реанимировал финансовую систему, погребенную под обломками рухнувшей пирамиды ГКО.Впрочем, первое пришествие на пост главы ЦБ в июле 1992-го было не легче. Безответственная экономическая политика либеральных реформаторов привела к беспрецедентному росту бартера и надуванию «пузыря» государственного долга. Затем последовал печально известный «черный вторник» 11 октября 1994 года, рубль упал – и Геращенко подал в отставку. Можно было бы окончательно списать все эти драматические подробности в архив, но черные вторники и даже годы в отечественной экономике имеют обыкновение повторяться.А что происходит сегодня? С начала финансового кризиса курс рубля снизился почти на треть, и многие эксперты предсказывают, что нас ожидает очередной этап обесценения российской валюты. Внешний долг сопоставим с годовым бюджетом, и, хотя это долг предприятий и банков, правительство вынуждено тратить на его погашение государственные резервы. То есть ситуация во многом похожая и, стало быть, следует извлечь уроки из собственных ошибок и использовать собственный опыт нормализации финансовой системы. Как это сделать? За ответом наш корреспондент обратился к Виктору ГЕРАЩЕНКО.– Виктор Владимирович, сейчас говорят о второй волне кризиса, которая ударит по банковской системе. Насколько серьезна ситуация?– Мне трудно точно судить о ситуации в банковской системе, ведь я в ЦБ бываю редко. Но сейчас правительство выражает готовность поддерживать банки, и нет оснований ему не верить.Мне кажется, сейчас назрели куда более существенные проблемы. Первая – отсутствие финансирования реального сектора экономики. Насколько мне известно, многие банки приостановили или даже свернули свои кредитные операции. Их клиентам в лице предприятий реального сектора сегодня особенно остро нужна финансовая поддержка, поскольку растут цены на компоненты их продукции, повышаются тарифы на энергоресурсы. А банки отказывают им в кредитах. В результате создаются такие проблемы с деньгами, что впору вешать замок на десятках и сотнях предприятий.– Какие могут быть последствия?– Последствия мы уже видим. Предприятия вынуждены повышать цены на свою продукцию, чтобы обеспечить себе оборотные средства. Таким образом, в экономике возникает заколдованный круг: растет инфляция издержек, повышаются цены на оптовом рынке, при этом банки не зарабатывают деньги. И здесь, я считаю, во многом виновата политика Минфина и Центрального банка.– Что вы конкретно имеете в виду?– Ставки рефинансирования в условиях кризиса не должны быть высокими. Высокая ставка у нас мало влияет на инфляцию. Рост цен гораздо больше спровоцирован злоупотреблением монопольным положением, это сговоры и низкая конкуренция.Еще одна проблема – совершенно недостаточное количество денег. Снижение денежной массы до 20% ВВП абсолютно неоправданно. Для нормального функционирования реальному сектору нужны деньги, извините за банальность, но это кровеносная система экономики. Надо больше печатать рублей. Однако либеральные догмы учат: чем меньше денег, тем ниже инфляция. На самом деле все не так, и мы это уже проходили в 90-х годах. Тогда бартер и денежные суррогаты едва не вернули нас во времена натурального обмена. Бороться с ростом цен надо экономическими методами. И сам Центральный банк об этом в прошлом году постоянно говорил, но сейчас почему-то делает все с точностью до наоборот.– Сегодня все признают, что ориентация экономики на сырьевой сектор вышла нам боком.– И это правда. Тот факт, что мы не развивали, губили промышленное производство все эти годы, сделало нашу экономику уязвимой и нестабильной. У нас же было хорошее машиностроение, мы делали самолеты, тепловозы, экскаваторы, тракторы. Надо было развивать эти отрасли, заниматься модернизацией. Тогда мы бы чувствовали себя увереннее. Кризис, на мой взгляд, учит нас и наших руководителей, что следует заняться внутренним производством. Производить товары и услуги, необходимые населению.– Есть еще фондовый рынок. Весной он вырос, теперь индексы снова идут вниз. Что делать инвесторам?– Ну, упал этот фондовый рынок, и что с того? Акции стали стоить вдвое меньше? Так это и есть влияние мирового финансового кризиса. Но нефтяные скважины, домны, газовые месторождения – они никуда не делись. Да, у«Газпрома» будет сложное положение, потому что цены на газ теперь другие. Но не надо паниковать и пытаться сейчас продать эти ценные бумаги, если вы не спекулянт, а нормальный инвестор. Со временем будет все нормально.– Минфин не устает повторять, что государство будет обслуживать бюджетный дефицит исключительно за счет денег Резервного фонда, но ни в коем случае не станет использовать эмиссионный аппарат. Дескать, включать печатный станок опасно.– Я не понимаю, чего они боятся. Ведь всем прекрасно известно, что инфляция в России носит немонетарный характер. Цены главным образом растут из-за отсутствия конкуренции и повышения тарифов государственных монополий. Поэтому увеличение денежной массы и снижение ставки рефинансирования на инфляцию существенно не повлияет.– А можно попытаться снизить цены, как это сейчас происходит в Европе?– Инструменты и у нас существуют. Почему бы, например, не отложить повышение тарифов государственных монополий хотя бы до конца острой фазы кризиса? Я не понимаю, что мешает это сделать.Как это делалось после дефолтаКогда осенью 1998 года Геращенко появился на посту председателя Центробанка, он сразу занял жесткую позицию по кадровым вопросам. В новую команду членами совета директоров ЦБ вошли опытнейшие специалисты Госбанка СССР и Центробанка России: Арнольд Войлуков, Константин Шор, Людмила Гуденко, Надежда Савинская.Под руководством шефа они разработали антикризисную программу реструктуризации банковской системы. Центробанк предпринял комплекс мер по стабилизации денежно-кредитной и финансовой системы и упорядочению движения финансовых ресурсов и капиталов. Отказ от бессмысленных трат на искусственную поддержку рубля и введение плавающего курса не замедлили сказаться на экономической ситуации в стране. Под руководством Виктора Геращенко Центробанк последовательно проводил политику гибкого валютного курса, нацеленную на поддержание стабильных по отношению к доллару внутренних цен – с учетом инфляции.Осенью 1998 года Центробанк включил печатный станок. Меньше чем за полтора года денежная масса в экономике выросла на 50–55%, а в 2001–2002 годах еще на 30–35%. Для выхода из кризиса команда Геращенко подняла денежную массу до уровня 60% ВВП, тем самым обеспечив потребительский спрос на отечественные товары и услуги. Одновременно проводилась политика постепенного снижения ставки рефинансирования. Эффективным способом снижения инфляции стало увеличение нормы обязательных резервов, что лишило банки возможности спекулировать на валютном рынке и тем самым дестабилизировать обменный курс рубля. Попутно Банк России ужесточил контроль и за тем, как кредитные организации формируют эти резервы.Центробанк применял и другие инструменты управления ликвидностью, такие как рефинансирование долга предприятий реального сектора. В России начал реализовываться проект по кредитованию банков под поручительство и залог векселей. Международный валютный фонд выступил против такой практики, увидев в ней со стороны ЦБ протекционизм по отношению к отечественной промышленности. Проявив дипломатические способности и упорство, Геращенко все же сумел организовать такое рефинансирование в виде пилотного проекта на базе Главного управления ЦБ по Санкт-Петербургу.Таким образом, изымая из обращения «горячие» рубли с помощью увеличения обязательных резервов, регулирования процентных ставок по кредитным и депозитным операциям, Центробанк одновременно направлял финансовые потоки в реальный сектор. Чему способствовало снижение ставок рефинансирования, которое позволяло банкам предоставлять более дешевые кредиты товаропроизводителям.За время руководства Виктора Геращенко золотовалютные резервы Центрального банка выросли в четыре раза. Во многом благодаря позиции председателя Центробанк сохранил свой независимый статус. И весной 2002 года были подготовлены поправки в закон о ЦБ, которые лишали Центробанк самостоятельности и передавали часть его ключевых полномочий Национальному банковскому совету. Последний, как не без оснований говорил Геращенко, «будет составлен из ведомственных и политических лоббистов». И в знак протеста он подал в отставку.Опять мы пойдем «своим путем»?После увольнения Геращенко год проработал в НИИ Центробанка старшим научным сотрудником. А 7 декабря 2003 года был избран в Госдуму четвертого созыва по федеральному списку избирательного объединения «Родина». В январе 2004 года он был выдвинут кандидатом на пост президента России от Партии российских регионов, но получил отказ в регистрации Центральной избирательной комиссии. Тогда в начале июня 2004 года Виктор Геращенко принял предложение руководства «ЮКОСа» и возглавил совет директоров компании, сложив с себя депутатские полномочия. В августе 2006 года НК «ЮКОС» был объявлен банкротом и началась процедура его ликвидации. Это была последняя битва Геракла, которую он проиграл…Сейчас правительство сформулировало основные направления антикризисной программы. Параметры ее наверняка будут меняться еще не раз, но два главных постулата, скорее всего, останутся неизменными. Первый – нельзя опускать ставку рефинансирования ниже уровня инфляции. И второй – нельзя включать печатный станок и вбрасывать деньги в экономику. Западные государства исповедуют противоположные методы борьбы с финансовым кризисом. Как вы думаете почему?Большой секрет для маленькой такой компанииПо классическим рыночным канонам в идеале денежная масса должна соответствовать объему внутреннего производства, то есть приближаться к 100% ВВП. Чтобы потребителям было на что покупать производимые товары и услуги и тем самым стимулировать рублем рост производства. Именно так обстоит дело в развитых странах, а денежная масса сегодняшнего лидера экономического роста в мире – экономики Китая – вообще превышает 120% ВВП. И инфляция у них при этом значительно ниже российской.Почему же сегодня Центробанк сжал денежную массу до 20% ВВП? И почему именно столько, а не 25% или 15%? Открою секрет, который давно не является тайной за семью печатями. Международные резервы страны на конец июня составляли порядка $410 млрд. Если умножить эту цифру на курс российской национальной валюты, то получится как раз сумма, эквивалентная количеству российских денег на внутреннем рынке. Причем если проследить за динамикой, то мы без труда убедимся, что эта сумма изменяется в зависимости от роста или снижения резервов ЦБ.Это означает, что Банк России до сих пор поддерживает количество рублей в экономике на уровне валютного обеспечения резервами. То есть в стране продолжает действовать режим «каррэнси боард» – жесткой привязки к иностранной валюте, от которого ЦБ официально вроде бы давно отказался. Такой курс говорит об отсутствии независимой денежно-кредитной политики и неспособности российского рубля к свободному плаванию, к чему постоянно призывает Центробанк. Совершенно очевидно, что доступность финансовых ресурсов прямо пропорциональна экономическому росту. Поэтому неудивительно, что подобные расчеты практически нигде не афишируются. Ну да, как говорится, имеющий уши да услышит.Олег ГладуновИсточник: econbez.ruЕще одна проблема – совершенно недостаточное количество денег. Снижение денежной массы до 20% ВВП абсолютно неоправданно. Для нормального функционирования реальному сектору нужны деньги, извините за банальность, но это кровеносная система экономики. Надо больше печатать рублей. Однако либеральные догмы учат: чем меньше денег, тем ниже инфляция. На самом деле все не так, и мы это уже проходили в 90-х годах. Тогда бартер и денежные суррогаты едва не вернули нас во времена натурального обмена. Бороться с ростом цен надо экономическими методами. И сам Центральный банк об этом в прошлом году постоянно говорил, но сейчас почему-то делает все с точностью до наоборот.– Сегодня все признают, что ориентация экономики на сырьевой сектор вышла нам боком.– И это правда. Тот факт, что мы не развивали, губили промышленное производство все эти годы, сделало нашу экономику уязвимой и нестабильной. У нас же было хорошее машиностроение, мы делали самолеты, тепловозы, экскаваторы, тракторы. Надо было развивать эти отрасли, заниматься модернизацией. Тогда мы бы чувствовали себя увереннее. Кризис, на мой взгляд, учит нас и наших руководителей, что следует заняться внутренним производством. Производить товары и услуги, необходимые населению.– Есть еще фондовый рынок. Весной он вырос, теперь индексы снова идут вниз. Что делать инвесторам?– Ну, упал этот фондовый рынок, и что с того? Акции стали стоить вдвое меньше? Так это и есть влияние мирового финансового кризиса. Но нефтяные скважины, домны, газовые месторождения – они никуда не делись. Да, у«Газпрома» будет сложное положение, потому что цены на газ теперь другие. Но не надо паниковать и пытаться сейчас продать эти ценные бумаги, если вы не спекулянт, а нормальный инвестор. Со временем будет все нормально.– Минфин не устает повторять, что государство будет обслуживать бюджетный дефицит исключительно за счет денег Резервного фонда, но ни в коем случае не станет использовать эмиссионный аппарат. Дескать, включать печатный станок опасно.

05 июля 2016, 21:01

Бреттон-Вудская система, или Как США захватывали мировое господство

Бреттон-Вудская конференция 1944 года. Фото: AP/ТАССКак то у нас была совсем спорная тема из теории заговоров: От Медичи к Ротшильдам, но сейчас речь пойдет о вполне реальных вещах.72 года назад, 1 июля 1944 года, началось коренное изменение мировой экономики, зафиксированное в соглашениях несколько дней спустя. Впрочем, понимание случившегося пришло к обычным людям намного позже.Мир финансов всегда являлся чем-то вроде смеси эквилибристики с магией цирковых фокусников. Большинство его базовых понятий сложны для понимания не только на слух, но и совершенно условны по своей сути. В то же время финансы неразрывно связаны с деньгами, а деньги всегда являлись инструментом власти. Не удивительно, что с их помощью на протяжении многих веков кто-то постоянно пытался захватить мир.Так, например, в июле 1944 года в гостинице «Гора Вашингтон» в курортном местечке Бреттон-Вудс (штат Нью-Гэмпшир, США) группа джентльменов провела конференцию, итогом которой стала одноименная мировая финансовая система, ознаменовавшая собой окончательную победу Америки над своим давнишним геополитическим мировым соперником — Великобританией. Победителю достался весь остальной мир — точнее, почти весь, так как Советский Союз вступать в новую систему отказался. Впрочем, и для США она стала лишь промежуточным шагом к мировой финансовой гегемонии, достичь которой Америка сумела, но удержаться на олимпе, судя по всему, ей не суждено.Этапы большого путиПереход от натурального хозяйства к машинному производству, помимо прочих моментов, вызвал масштабный рост производительности труда, тем самым формируя значительные товарные излишки, которые местные рынки поглотить уже не могли. Это подтолкнуло страны к расширению внешней торговли. Так, например, за 1800–1860 годы среднегодовой объем российского экспорта вырос с 60 млн до 230 млн руб., а импорт — с 40 млн до 210 млн. Но Российская империя в международной торговле занимала далеко не первое место. Ведущие позиции принадлежали Великобритании, Франции, Германии и США.Столь масштабный обмен товарами уже не мог умещаться в тесных рамках натурального хозяйства и требовал широкого использования общего знаменателя в виде денег. Это же породило проблему сопоставления их стоимости между собой, что в конечном итоге и привело к признанию золота в качестве всеобщего эквивалента стоимости. Золото исполняло роль денег веками, оно имелось у всех «крупных игроков», из него традиционно чеканили монету. Но важнее оказалось другое. Международная торговля осознала необходимость не только механизма предсказуемости стоимости денег, но и важность стабильности соотношения их стоимости между собой.Использование привязки национальных валют к золоту позволяло очень легко решить обе задачи сразу. Ваш фантик «стоит», предположим, одну унцию (31,1 г) золота, мой — две унции, следовательно, мой фантик «равен» двум вашим. К 1867 году эта система сложилась окончательно и была закреплена на конференции промышленно развитых стран в Париже. Ведущей мировой торговой державой того времени являлась Великобритания, потому установленный ею стабильный курс 4,248 британского фунта стерлингов за унцию стал своего рода фундаментом мировой финансовой системы. Остальные валюты тоже были выражены в золоте, но, уступая фунту в размерах доли мировой торговли, в конечном счете пришли к своему выражению через британский фунт.Однако уже тогда США начали собственную игру по свержению британской валютной гегемонии. В рамках Парижской валютной системы США добились не только фиксации доллара к золоту (20,672 доллара за унцию), но и зафиксировали правило, согласно которому свободная торговля золотом могла осуществляться только в двух местах: в Лондоне и Нью-Йорке. И больше нигде. Так сложился золотой монетный паритет: 4,866 американского доллара за британский фунт. Курсы остальных валют имели право колебаться только в рамках стоимости пересылки суммы золота, эквивалентной одной единице иностранной валюты, между золотыми площадками Великобритании и США. В случае их выхода за границы этого коридора начинался отток золота из страны либо, наоборот, его приток, что определялось отрицательностью или положительностью сальдо национального платежного баланса. Таким образом система быстро возвращалась к равновесию.В этом виде «золотой стандарт» просуществовал до начала Первой мировой войны и в целом обеспечил эффективность механизма международных финансов. Хотя уже тогда Великобритания столкнулась с проблемой цикличности расширения-сжатия денежной массы, чреватой истощением национального золотого запаса.Великая война, как тогда называли Первую мировую, сильно расшатала мировую экономику, что не могло не отразиться на ее финансовой системе. Лондон больше не мог исполнять роль мировой резервной валюты в одиночку. Масштабы внутренней экономики просто не генерировали столько золота, чтобы обеспечить спрос других стран на британские фунты, а собственное британское торговое сальдо оставалось отрицательным. Это означало фактическое банкротство Британского льва, но джентльмены из Сити пошли на ловкий шаг и на международной экономической конференции в Генуе в 1922 году предложили новый стандарт, получивший наименование золотодевизного. Формально он почти не отличался от парижского «золотого», разве только доллар уже официально признавался международной мерой ценности наравне с золотом. Дальше начиналось небольшое мошенничество. Доллар сохранял золотое обеспечение, а фунт — жесткую курсовую привязку к доллару, хотя обменять его на соответствующий эквивалент в золоте уже было нельзя.Конференция в Генуе в 1922 году. Фото: ics.purdue.eduКомандовать парадом буду яВпрочем, Генуэзская валютная система просуществовала недолго. Уже в 1931 году Великобритания была вынуждена официально отменить конвертируемость фунта в золото, а Великая депрессия заставила Америку пересмотреть золотое содержание своей валюты с 20,65 до 35 долларов за унцию. США, имевшие к тому времени положительный торговый баланс, начали активную экспансию в Европу. Для защиты от нее Британия и прочие ведущие страны ввели запретительные таможенные тарифы и прямое ограничение импорта. Объемы международной торговли и, соответственно, взаиморасчетов резко упали. Обмен валюты на золото во всех странах был прекращен, и к 1937 году мировая валютная система перестала существовать.К сожалению, перед своей смертью она успела привести банковские круги США к мысли о возможности захвата полного лидерства в мировой экономике через обретение долларом статуса единственной резервной системы. И разорившая Европу Вторая мировая война пришлась здесь как нельзя более кстати. Если бы Гитлера не было, его бы придумали в Вашингтоне.Так что когда 1 июля 1944 года представители 44 стран, включая СССР, собрались на Бреттон-Вудскую конференцию, чтобы решить вопрос финансового устройства послевоенного мира, США предложили систему, одновременно очень похожую на ту, которая «хорошо работала раньше», и в то же время подводившую мир к официальному признанию ведущей роли Америки. Вкратце она выглядела просто и изящно. Американский доллар жестко привязывается к золоту (все те же 35 долларов за тройскую унцию, или 0,88571 г за доллар). Все остальные валюты фиксируют курсы к доллару и могут менять их не более чем плюс-минус 0,75% от этой величины. Кроме доллара и фунта, ни одна мировая валюта не имела права обмена на золото.Фактически доллар становился единственной мировой резервной валютой. Британский фунт сохранял некоторый привилегированный статус, но к тому времени больше 70% мирового золотого запаса находилось в США (21 800 тонн), доллар использовался более чем в 60% международных торговых расчетов, и Вашингтон в обмен на ратификацию бреттон-вудских условий обещал огромные кредиты на восстановление экономик стран после войны. Так, Советскому Союзу предлагали выделить 6 млрд долларов, что составляло огромную сумму, так как весь объем ленд-лиза оценивался в 11 млрд. Однако Сталин верно оценил последствия и от предложения благоразумно отказался: Советский Союз подписал Бреттон-Вудские соглашения, но так их и не ратифицировал.Правительства остальных европейских стран фактически подписали кабалу и с ратификацией бреттон-вудских условий могли эмитировать ровно столько собственных денег, сколько их центробанки имели мировой резервной валюты — американских долларов. Это предоставляло США широчайшие возможности по контролю над всей мировой экономикой. Это же позволило им учредить Международный валютный фонд, Всемирный банк и ГАТТ — Генеральное соглашение по тарифам и торговле, позднее преобразившееся во Всемирную торговую организацию (ВТО).Мир начал жить по Бреттон-Вудской системе (БВС).Торговый зал на Уолл-стрит, США, 1939 год. Фото: hudson.orgПо мере того как внешняя задолженность Великобритании и США год от года возрастала и вскоре превысила величину золотого запаса этих стран, а правительства зарубежных государств все больше убеждались в том, что, сохраняя существующую международную валютную систему, они вынужденно финансируют дефициты Великобритании и США (политику которых они не могли контролировать и временами не соглашались с ней), два вышеназванных условия начинали противоречить друг другу.Бреттон-Вудская система была хорошо задумана но могла эффективно работать только при условии устойчивости основной резервной валюты. И это условие в конце концов не было соблюдено. В 60-е годы платежный баланс США в основном сводился с отрицательным сальдо а это означало, что количество долларов, находящихся на руках у иностранцев, быстро возрастало при истощении золотых резервов США.На протяжении 1960-х годов доллар постепенно терял свою способность обмена на золото, однако система договорного кредитно-резервного стандарта позволяла сохранять по крайней мере видимость существования золотовалютного стандарта. В результате США достаточно долго удавалось уклоняться от необходимости ликвидации дефицита платежного баланса с помощью изменения внутренней экономической политики или курса доллара. В конце концов, однако, когда американское правительство вместо повышения налоговых ставок стало увеличивать денежную массу в обращении, чтобы оплачивать расходы на войну во Вьетнаме, в США произошел всплеск инфляции. По мере роста денежной массы процентные ставки падали, а цены внутреннего рынка стремительно повышались, что вело к снижению конкурентоспособности американских товаров за рубежом.Первый кризис разразился в октябре 1960, когда цена золота на частном рынке за короткое время возросла до 40 долл. за унцию при официальной цене 35 долл. за унцию. За этим кризисом последовали золотой, долларовый и стерлинговый кризисы. Такое развитие событий могло бы вскоре завершиться крахом всей мировой валютной системы, подобным краху 1931, однако в действительности оно привело к небывало тесному сотрудничеству всех ведущих государств мира в валютной сфере и повысило готовность стран, обладавших избыточными резервами, продолжать финансировать операции по спасению валютной системы в период, пока шло обсуждение фундаментальных реформ.Несмотря на растущие доходы от зарубежных инвестиций, положительное сальдо платежного баланса США по статьям торговли товарами и услугами (включая доходы от зарубежных инвестиций), переводов и пенсий, достигавшее 7,5 млрд. долл. в 1964, сменилось дефицитом в размере ок. 800 млн. долл. в 1971. Кроме того, объем экспорта капитала из США все эти годы стабильно держался на уровне 1% валового национального продукта; однако, если в конце 1960-х годов высокие процентные ставки в стране способствовали притоку в США ок. 24 млрд. долл. иностранного капитала, то в начале 1970-х низкие ставки вызвали массовый сброс ценных бумаг и отток инвестиций за рубеж.Французский демаршПри всем изяществе замысла и огромных перспективах для США сама БВС содержала в себе принципиальные проблемы, проявившие себя еще во времена «золотого стандарта». Пока экономика США составляла примерно треть от мировой, а если вычесть соцстраны, то 60% от совокупной экономики Запада, доля долларов, эмитированных для кредитования зарубежных финансовых систем, была существенно меньше денежной массы, обращавшейся внутри самих США. Платежный баланс являлся положительным, тем самым обеспечивая Америке возможность продолжать богатеть. Но по мере восстановления европейской экономики доля США начала снижаться, а американский капитал, пользуясь дороговизной доллара, начал активно утекать за рубеж для скупки дешевых иностранных активов. Кроме того, доходность зарубежных вложений втрое превышала доходность американского рынка, что еще больше стимулировало отток капиталов из США. Торговый баланс Америки постепенно стал отрицательным.Не помогли и существовавшие в БВС жесткие ограничения на торговлю золотом, фактически ограничивающие его приобретение даже центральными банками других государств, а любых частных инвесторов вообще лишивших такой возможности. Кроме того, появившиеся транснациональные корпорации использовали свои зарубежные капиталы для активной биржевой игры, в том числе «против доллара». Обостряющийся дисбаланс между теоретической моделью БВС и фактическим положением дел в мировой экономике привел не только к появлению черного рынка золота, но и довел его цену там до более чем 60 долларов за тройскую унцию, то есть вдвое выше официальной.Понятно, что долго такое несоответствие продолжаться не могло. Считается, что БВС сломал президент Франции генерал де Голль, собравший «корабль долларов» и предъявивший его США для немедленного обмена на золото. Эта история действительно имела место. На встрече с президентом Линдоном Джонсоном в 1965 году де Голль объявил, что Франция накопила 1,5 млрд бумажных долларов, которые намерена обменять на желтый металл по официально установленному курсу в 35 долларов за унцию. По правилам, США должны были передать французам более 1300 тонн золота. Учитывая, что к этому времени точного размера золотого запаса США не знал никто, но ходили упорные слухи о его сокращении до 9 тыс. тонн, а стоимость всей массы напечатанных долларов явно превосходила эквивалент даже официального числа 21 тыс. тонн, Америка на такой обмен согласиться не могла. Тем не менее Франции путем жесткого давления (так, страна вышла из военной организации НАТО) удалось преодолеть сопротивление Вашингтона и за два года вместе с Германией таким образом вывезти из США более чем 3 тыс. тонн золота. Способность США сохранять обратимость доллара в золото становилась невозможной. К началу 70-х гг. произошло перераспределение золотых запасов в пользу Европы, а в международном обороте участвовало всё больше наличных и безналичных долларов США. Доверие к доллару, как резервной валюте, дополнительно падало из-за гигантского дефицита платежного баланса США. Дефицит США по статьям официальных расчетов достиг небывалых размеров – 10,7 млрд. долл. в 1970 и 30,5 млрд. долл. в 1971 при максимуме в 49,5 млрд. долл. (в годовом исчислении) в третьем квартале 1971.Появились значительные проблемы с международной ликвидностью, так как добыча золота была невелика по сравнению с ростом объемов международной торговли. Образовались новые финансовые центры (Западная Европа, Япония), и их национальные валюты начали постепенно так же использовать в качестве резервных. Это привело к утрате США своего абсолютного доминирующего положения в финансовом мире.В соответствии с правилами МВФ, образовавшийся избыток долларов на частном валютном рынке должен был поглощаться зарубежными центральными банками, что требовалось для сохранения существовавших валютных паритетов. Однако такие действия порождали ожидания обесценения доллара относительно более сильных валют стран, накопивших долларовые требования на огромные суммы, в частности, Франции, Западной Германии и Японии. Эти ожидания были подкреплены официальными заявлениями американского правительства о том, что оно рассматривает изменение валютных курсов как меру, необходимую для восстановления равновесия платежного баланса и конкурентоспособности американских товаров на внешних рынках. 15 августа 1971 США официально объявили о приостановке обмена долларов на золото. Одновременно для укрепления своих позиций на предстоящих переговорах США ввели временную 10-процентную надбавку к импортным пошлинам. Введение надбавки преследовало две цели: ограничить импорт путем его удорожания и предупредить правительства зарубежных стран о том, что, если они не предпримут кардинальные шаги, способствующие росту экспорта из США, объем их собственного экспорта в США будет резко ограничен.На этом история Бреттон-Вудской финансовой системы и закончилась, так как после подобного конфуза США под разными предлогами отказывались менять зеленые бумажки на реальное золото. 15 августа 1971 года следующий президент США Ричард Никсон официально отменил золотое обеспечение доллара.За 27 лет своего существования БВС сделала главное — возвела американский доллар на вершину мировых финансов и прочно ассоциировала его с понятием самостоятельной стоимости. То есть ценность этой бумажке придавало лишь то, что на ней написано — «доллар», — а не количество золота, на которое его было бы можно поменять. Отказ от золотого обеспечения снял с США последние ограничения по денежной эмиссии. Теперь ФРС могла официально решать на своем заседании, сколько миру надо долларов, совершенно не переживая за какое бы то ни было их обеспечение. Смитсоновское соглашение. После прозвучавших 15 августа заявлений те страны, имевшие положительные сальдо платежных балансов, которые еще не перешли к плавающим курсам своих валют, оказались вынужденными сделать это. Однако руководящие кредитно-денежные учреждения этих стран постарались ограничить повышение курсов их валют и таким образом сохранить конкурентоспособность своих товаров на международных рынках. В то же время правительства стремились избежать возврата к разрушительной протекционистской политике, которая возобладала в мире в 1931 после прекращения обмена фунтов стерлингов на золото и могла вновь стать доминирующей теперь, когда прекратился обмен на золото долларов. Опасность возврата к прошлому удалось устранить с помощью соглашений, достигнутых 18 декабря 1971 на переговорах между представителями стран «Группы десяти» в Смитсоновском институте (Вашингтон).Во-первых, были согласованы условия многостороннего пересмотра валютных курсов, повлекшего за собой девальвацию доллара США к золоту на 7,89% и одновременное повышение курсов валют многих других стран. В результате стоимость ведущих валют мира относительно прежнего долларового паритета выросла на 7–19%. До начала 1972 многие другие страны не меняли зафиксированные МВФ валютные паритеты; как следствие, стоимость их валют относительно доллара также автоматически поднялась. Некоторые страны прибегли к корректировке паритета своих валют, чтобы сохранить их прежний курс к доллару, тогда как другие повысили или понизили курсы национальных валют к доллару. Во-вторых, «Группа десяти» договорилась временно установить пределы допустимых колебаний курсов на уровне 2,25% от нового валютного курса, что пока исключало свободное «плавание» валют. Наконец, в-третьих, США согласились отменить 10-процентную надбавку к импортным пошлинам.В результате принятых мер золотовалютный стандарт трансформировался в бумажно-долларовый стандарт, при котором все страны, за исключением США, взяли на себя рискованные обязательства поддерживать новые валютные курсы, фактически закрепленные Смитсоновским соглашением.Ямайская системаСторонники монетаризма выступали за рыночное регулирование против государственного вмешательства, воскрешали идеи автоматического саморегулирования платежного баланса, предлагали ввести режим плавающих валютных курсов (М. Фридман, Ф. Махлуп и др.). Неокейнсианцы сделали поворот к отвергнутой ранее идее Дж. М. Кейнса о создании интернациональной валюты (Р. Триффин, У. Мартин, А. Дей. Ф. Перу, Ж. Денизе). США взяли курс на окончательную демонетизацию золота и создание международного ликвидного средства в целях поддержки позиций доллара. Западная Европа, особенно Франция, стремилась ограничить гегемонию доллара и расширить кредиты МВФ.Поиски выхода из финансового кризиса велись долго вначале в академических, а затем в правящих кругах и многочисленных комитетах. МВФ подготовил в 1972-1974 гг. проект реформы мировой валютной системы.Ее устройство было официально оговорено на конференции МВФ в Кингстоне (Ямайка) в январе 1976 г соглашением стран — членов МВФ. В основу Ямайской системы положен принцип полного отказа от золотого стандарта. Причины кризиса описаны статье Бреттон-Вудская валютная система. Окончательно правила и принципы регулирования были сформированы к 1978 году, когда большинством голосов было ратифицировано изменение в уставе МВФ. Таким образом и была создана ныне действующая мировая валютная система.По замыслу Ямайская валютная система должна была стать более гибкой, чем Бреттон-Вудская, и быстрее адаптироваться к нестабильности платежных балансов и курсов национальных валют. Однако, несмотря на утверждение плавающих валютных курсов, доллар формально лишенный статуса главного платежного средства фактически остался в этой роли, что обусловлено более мощным экономическим, научно-техническим и военным потенциалом США по сравнению с остальными странами. Кроме того, хроническая слабость доллара, характерная для 70-х годов, сменилась резким повышением его курса почти на 2/3 с августа 1980 г. до марта 1985 г. под влиянием ряда факторов.Введение плавающих вместо фиксированных валютных курсов в большинстве стран (с марта 1973 г.) не обеспечило их стабильности, несмотря на огромные затраты на валютную интервенцию. Этот режим оказался неспособным обеспечить быстрое выравнивание платежных балансов и темпов инфляции в различных странах, покончить с внезапными перемещениями капитала, спекуляцией на курсах и т.д. Ряд стран продолжили привязывать национальные валюты к другим валютам: доллару, фунту и т.д., некоторые привязали свои курсы к "корзинам валют", или СДР.Одним из основных принципов Ямайской мировой валютной системы была юридически завершенная демонетаризация золота. Были отменены золотые паритеты, прекращен размен долларов на золото.Ямайское соглашение окончательно упразднило золотые паритеты национальных валют, равно как и единицы СДР. Поэтому оно рассматривалось на Западе как официальная демонетизация золота, лишение его всяких денежных функций в сфере международного оборота. Было положено начало фактического вытеснению "желтого металла" из международных валютных отношений.Формально Ямайская система существует по сей день, но фактически мы можем видеть начало ее конца. Потому что она содержит еще больше системных противоречий, чем было в Бреттон-Вудской, но в ней уже нет золота, которое можно хотя бы пощупать и посчитать.источникиhttp://rusplt.ru/society/brettonvudskaya-sistema-26958.htmlhttp://profmeter.com.ua/Encyclopedia/detail.php?ID=884http://profmeter.com.ua/Encyclopedia/detail.php?ID=449http://utmagazine.ru/posts/16039-smitsonovskoe-soglashenieЕще немного про глобальную экономику: вот например вспомните, что такое Переводной рубль и что такое Бешеные деньги: 35 квадриллионов за $1. Вспомним еще про Всем кому должен, всем прощаю. Дефолт по-советски, а так же что такое Хавала (Hawala) - теневые банки. Вот еще Панорама мирового долга или например про Бильдербергский клуб. Кстати, недавно услышал, что продолжаются Загадочные смерти сотрудников JP Morgan

13 мая 2016, 13:46

Государственный переворот в Бразилии

В БРАЗИЛИИ ПРОИЗОШЕЛ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТКонсервативным большинством Национального конгресса – землевладельцев, банкиров, финансовых спекулянтов, предпринимателей, евангелических пасторов, фашистов, многие из которых вовлечены в коррупционные судебные процессы, – Дилма Руссефф из Партии трудящихся (ПТ), не совершив никакого преступления, отстранена с поста президента, на который была переизбрана в 2014 г. 54 миллионами голосов, в ходе незаконного и нелегитимного процесса, на практике отменяющего в Бразилии Конституцию, демократию и правовое государство.«Аргумент», используемый для свержения Дилмы Руссефф правыми партиями – Партией Бразильское демократическое движение (PMDB), Социально-демократической партией (PSDB) и их союзниками, – при поддержке фашистских судей и СМИ, контролируемых всего шестью семействами, – это т.н. «финансовое педалирование» – использование ресурсов банков и государственных предприятий для финансирования социальных программ, которые за последние тринадцать лет народно-демократических правительств Лулы и Дилмы вытащили 30 миллионов бразильцев из положения абсолютной нищеты, что не устраивает бразильские элиты, предпочитающие держать большинство бразильского населения в бедности. Так называемое «педалирование» не характеризует ни коррупцию, ни нецелевое использование государственных средств; оно практиковалось также предыдущими правительствами и применяется даже в штатах, управляемых PSDB, как, например, в Сан-Паулу, где правит Жералду Алкмин.Почему элиты ненавидят Лулу и Дилму?Потому, что за тринадцать лет они построили 18 федеральных университетов (предыдущее правительство неолиберала Фернанду Энрики Кардозу от PSDB не построило НИ ОДНОГО), 400 технических школ Pronatec, направили 10% ВВП и 75% доходов от разработки подводных месторождений нефти, открытых при них, на образование и 25% - на здравоохранение, создали программы Prouni, FIES и «Наука без границ», которые открыли молодежи из бедных семей, в том числе с темным цветом кожи, доступ в университеты. Программа «Семейная сумка» сегодня гарантирует продовольственную безопасность 40 миллионам бразильцев. По программе «Больше врачей» было привлечено 18 тысяч бразильских и иностранных медиков для помощи населению самых нуждающихся регионов страны, что пошло на пользу 50 миллионам человек. Программа «Мой дом – моя жизнь» дала трудящимся 1,5 миллиона квартир за низкую плату. «Народная аптека» гарантирует населению бесплатное распределение лекарств. Правительство, формируемое лидером переворота Мишелем Темером, уже объявило о сокращении или отмене этих социальных программ с вероятной приватизацией государственных банков.Лула выплатил нашу задолженность Международному валютному фонду (МВФ) уже за годы своего первого мандата, и с тех пор это учреждение больше не надзирает над нашей экономикой, не навязывает меры, ведущие к спаду и приватизации. Государственные предприятия, такие, как ПЕТРОБРАЗ, сохранялись под контролем бразильского государства, а минимальная зарплата, составлявшая при Кардозу 50 долларов США, сейчас составляет 200 долларов. Лула и Дилма отстаивали законы о труде и делали инвестиции в аграрную реформу. Правительство организатора переворота Мишеля Темера должно вновь поставить Бразилию под контроль МВФ, снизить зарплату, приватизировать ПЕТРОБРАЗ, передать нашу нефть, включая разведанные нами подводные месторождения, североамериканским компаниям, а также придать «гибкость» трудовому законодательству, ввести аутсорсинг, что на практике означает конец трудового законодательства и рост безработицы.Лула отверг вступление Бразилии в блок АЛКА, предложенное Джорджем Бушем. Мишель Темер должен заставить Бразилию вступить в «Тихоокеанский альянс», зону «свободной торговли» с участием США, Колумбии, Чили и Перу, что будет на практике означать удушение национальной индустрии, которая будет не в состоянии конкурировать с североамериканской. Лула и Дилма продвигали интеграцию и кооперацию с латиноамериканским странами посредством таких институтов, как МЕРКОСУР, УНАСУР и СЕЛАК, и сближение Бразилии с Россией, Китаем, Индией и ЮАР в составе БРИКС, думая о новом, многополюсном, международном политическом порядке. Мишель Темер должен вновь включить Бразилию в североамериканскую сферу влияния, что делает очевидным кандидатура Жозе Серры из PSDB на пост министра иностранных дел. При правительствах Лулы и Дилмы Бразилия поддерживала борьбу палестинского народа за самоопределение и осуждала агрессии США на Ближнем Востоке. Мишель Темер должен поддержать преступную политику сионистского государства Израиль и убийственные акции НАТО.После разрушения Ближнего Востока США запускают теперь свои когти в Латинскую Америку, ставя целью разрушить прогрессивные правительства Венесуэлы, Боливии, Эквадора, Уругвая, Кубы и Никарагуа ради новой колонизации континента при поддержке местных элит, которые никогда не стремились к построению демократии или даже суверенному капиталистическому развитию. Они довольствуются легкими прибылями финансового рынка, и им мало дела до суверенитета, прав человека и справедливого распределения дохода.Бразилия сегодня получает незаконное и нелегитимное, весьма авторитарное правительство, и социальные движения и левые партии поставят в порядок дня гражданское неповиновение. В такой момент очень важна интернациональная солидарность с бразильским народом. Пусть МЕРКОСУР, УНАСУР, СЕЛАК и другие международные институты примут дипломатические и экономические санкции против правительства переворота! Пусть латиноамериканские страны отзовут из Бразилии своих послов! Пусть Россия и Китай выскажутся, осудив государственный переворот!Клаудио ДаниэльПеревод А.В. ХарламенкоОт редакции: Вышеприведенный текст написан товарищем Клаудио Даниэлем (Claudio Daniel) из Коммунистической партии Бразилии (PcdoB) и дает оптимальный синтез того, что только что произошло здесь, в Бразилии. Вчера был очень долгий и очень тяжелый день для всех нас, борцов за лучший мир. Но наступает новый рассвет, и борьба продолжается всегда, без передышки! Сегодня у нас пленум и демонстрация против переворота, на сей раз уже совместная. На улицы выйдем мы все: социальные движения, студенты, трудящиеся, профцентры, женское движение – все мы сегодня в 17.00 будем на улицах, чтобы защитить бразильский народ!Лилиан Ваз​Редакцияhttp://prometej.info/blog/pylayushij-kontinent/v-brazilii-gosudarstvennyj-perevorot/ - цинк

13 мая 2016, 13:46

Государственный переворот в Бразилии

В БРАЗИЛИИ ПРОИЗОШЕЛ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТКонсервативным большинством Национального конгресса – землевладельцев, банкиров, финансовых спекулянтов, предпринимателей, евангелических пасторов, фашистов, многие из которых вовлечены в коррупционные судебные процессы, – Дилма Руссефф из Партии трудящихся (ПТ), не совершив никакого преступления, отстранена с поста президента, на который была переизбрана в 2014 г. 54 миллионами голосов, в ходе незаконного и нелегитимного процесса, на практике отменяющего в Бразилии Конституцию, демократию и правовое государство.«Аргумент», используемый для свержения Дилмы Руссефф правыми партиями – Партией Бразильское демократическое движение (PMDB), Социально-демократической партией (PSDB) и их союзниками, – при поддержке фашистских судей и СМИ, контролируемых всего шестью семействами, – это т.н. «финансовое педалирование» – использование ресурсов банков и государственных предприятий для финансирования социальных программ, которые за последние тринадцать лет народно-демократических правительств Лулы и Дилмы вытащили 30 миллионов бразильцев из положения абсолютной нищеты, что не устраивает бразильские элиты, предпочитающие держать большинство бразильского населения в бедности. Так называемое «педалирование» не характеризует ни коррупцию, ни нецелевое использование государственных средств; оно практиковалось также предыдущими правительствами и применяется даже в штатах, управляемых PSDB, как, например, в Сан-Паулу, где правит Жералду Алкмин.Почему элиты ненавидят Лулу и Дилму?Потому, что за тринадцать лет они построили 18 федеральных университетов (предыдущее правительство неолиберала Фернанду Энрики Кардозу от PSDB не построило НИ ОДНОГО), 400 технических школ Pronatec, направили 10% ВВП и 75% доходов от разработки подводных месторождений нефти, открытых при них, на образование и 25% - на здравоохранение, создали программы Prouni, FIES и «Наука без границ», которые открыли молодежи из бедных семей, в том числе с темным цветом кожи, доступ в университеты. Программа «Семейная сумка» сегодня гарантирует продовольственную безопасность 40 миллионам бразильцев. По программе «Больше врачей» было привлечено 18 тысяч бразильских и иностранных медиков для помощи населению самых нуждающихся регионов страны, что пошло на пользу 50 миллионам человек. Программа «Мой дом – моя жизнь» дала трудящимся 1,5 миллиона квартир за низкую плату. «Народная аптека» гарантирует населению бесплатное распределение лекарств. Правительство, формируемое лидером переворота Мишелем Темером, уже объявило о сокращении или отмене этих социальных программ с вероятной приватизацией государственных банков.Лула выплатил нашу задолженность Международному валютному фонду (МВФ) уже за годы своего первого мандата, и с тех пор это учреждение больше не надзирает над нашей экономикой, не навязывает меры, ведущие к спаду и приватизации. Государственные предприятия, такие, как ПЕТРОБРАЗ, сохранялись под контролем бразильского государства, а минимальная зарплата, составлявшая при Кардозу 50 долларов США, сейчас составляет 200 долларов. Лула и Дилма отстаивали законы о труде и делали инвестиции в аграрную реформу. Правительство организатора переворота Мишеля Темера должно вновь поставить Бразилию под контроль МВФ, снизить зарплату, приватизировать ПЕТРОБРАЗ, передать нашу нефть, включая разведанные нами подводные месторождения, североамериканским компаниям, а также придать «гибкость» трудовому законодательству, ввести аутсорсинг, что на практике означает конец трудового законодательства и рост безработицы.Лула отверг вступление Бразилии в блок АЛКА, предложенное Джорджем Бушем. Мишель Темер должен заставить Бразилию вступить в «Тихоокеанский альянс», зону «свободной торговли» с участием США, Колумбии, Чили и Перу, что будет на практике означать удушение национальной индустрии, которая будет не в состоянии конкурировать с североамериканской. Лула и Дилма продвигали интеграцию и кооперацию с латиноамериканским странами посредством таких институтов, как МЕРКОСУР, УНАСУР и СЕЛАК, и сближение Бразилии с Россией, Китаем, Индией и ЮАР в составе БРИКС, думая о новом, многополюсном, международном политическом порядке. Мишель Темер должен вновь включить Бразилию в североамериканскую сферу влияния, что делает очевидным кандидатура Жозе Серры из PSDB на пост министра иностранных дел. При правительствах Лулы и Дилмы Бразилия поддерживала борьбу палестинского народа за самоопределение и осуждала агрессии США на Ближнем Востоке. Мишель Темер должен поддержать преступную политику сионистского государства Израиль и убийственные акции НАТО.После разрушения Ближнего Востока США запускают теперь свои когти в Латинскую Америку, ставя целью разрушить прогрессивные правительства Венесуэлы, Боливии, Эквадора, Уругвая, Кубы и Никарагуа ради новой колонизации континента при поддержке местных элит, которые никогда не стремились к построению демократии или даже суверенному капиталистическому развитию. Они довольствуются легкими прибылями финансового рынка, и им мало дела до суверенитета, прав человека и справедливого распределения дохода.Бразилия сегодня получает незаконное и нелегитимное, весьма авторитарное правительство, и социальные движения и левые партии поставят в порядок дня гражданское неповиновение. В такой момент очень важна интернациональная солидарность с бразильским народом. Пусть МЕРКОСУР, УНАСУР, СЕЛАК и другие международные институты примут дипломатические и экономические санкции против правительства переворота! Пусть латиноамериканские страны отзовут из Бразилии своих послов! Пусть Россия и Китай выскажутся, осудив государственный переворот!Клаудио ДаниэльПеревод А.В. ХарламенкоОт редакции: Вышеприведенный текст написан товарищем Клаудио Даниэлем (Claudio Daniel) из Коммунистической партии Бразилии (PcdoB) и дает оптимальный синтез того, что только что произошло здесь, в Бразилии. Вчера был очень долгий и очень тяжелый день для всех нас, борцов за лучший мир. Но наступает новый рассвет, и борьба продолжается всегда, без передышки! Сегодня у нас пленум и демонстрация против переворота, на сей раз уже совместная. На улицы выйдем мы все: социальные движения, студенты, трудящиеся, профцентры, женское движение – все мы сегодня в 17.00 будем на улицах, чтобы защитить бразильский народ!Лилиан Ваз​Редакцияhttp://prometej.info/blog/pylayushij-kontinent/v-brazilii-gosudarstvennyj-perevorot/ - цинк

08 апреля 2016, 11:40

Утопия "реальных" ВВП и ППС

Сергей Голубицкий рассказывает про основы основ: феномен валового внутреннего продукта (ВВП) и паритета покупательной способности (ППС). Единое гиперинформационное пространство — штука замечательная, однако же чреватая множеством явных и скрытых опасностей. Одни феномены более или менее изучены, например, «пузырь фильтров», который формируется в интернете и искажает пользовательскую картину реальности. Другие явления, вроде коллективных усилий скрытых групп, направленных на релятивизацию самой объективной реальности, хорошо запротоколированы и дожидаются достойного анализа.Существуют, однако, феномены, которые вообще не артикулированы (или крайне недостаточно) и, соответственно, пока даже не воспринимаются как проблема. Один из таких феноменов, который условно можно назвать пассивные профессиональные утечки, я и предлагаю рассмотреть в первом приближении на примере близкой нам экономической тематики.Основная причина возникновения пассивных профессиональных утечек кроется в главном достоинстве мирового гиперинформационного пространства — его полной открытости, отсутствии границ. Речь идёт не столько о границах межгосударственных, сколько об ограничениях на уровне жанра и стиля. Иными словами, профессиональные площадки (порталы, форумы, дискуссионные доски и проч.) никак не отделены в информационном поле от площадок бытовых, на которых курсирует совершенно иное — обывательское — «знание».В результате с профессиональных площадок на территорию мейнстрима, из которого и черпают информацию подавляющее число пользователей интернета, перемещаются узко специализированные термины, гипотезы, идеи и теории, которые получают в обывательской среде «вторую жизнь», как правило, иллюзорную, ложную в своей основе. Это и есть феномен пассивных профессиональных утечек.В контексте озвученной проблемы давайте проанализируем, как используются сегодня в информационном мейнстриме такие специфические понятия экономической науки, как валовой внутренний продукт (ВВП, GDP, Gross Domestic Product), а также его самая популярная (и опасная!) инкарнация — валовой внутренний продукт с учётом паритета покупательной способности (ВВП (ППС), GDP (PPP), Purchasing Power Parity).Опасность данной профессиональной утечки заключается в том, что, будучи вырванной из сугубо теоретического научного контекста, ВВП (ППС) превращается в условиях информационного мейнстрима в эффективное орудие неадекватного анализа и даже прямой дезинформации. С помощью этого макроэкономического показателя мейнстримные «аналитики» и «идеологи» сравнивают национальные экономики, делают ложные выводы, вводя, тем самым, ничего не подозревающую общественность в откровенное заблуждение.В рамках нашего трейдерского и инвесторского ремесла показатель ВВП (ППС) ещё более опасен, поскольку неизбежно подталкивает к ошибочным заключениям, положившись на которые вы рискуете наполнить свой портфель бумагами, заряженными потенциалом тяжёлых финансовых потерь.Начнём разговор с краткого обзора релевантных для конкретной профессиональной утечки понятий: номинального и реального ВВП, дефлятора и ППС.Впервые объём производимых государством продуктов и услуг измерил в начале 30-х годов прошлого века сотрудник Национального бюро экономических исследований (NBER) Саймон Смит (в отрочестве Саймон — статистик Южбюро ВЦСПС города Харькова Шимен Абрамович Кузнец, а в будущем — лауреат Нобелевской премии по экономике).Методика Кузнеца сохранилась почти в первозданном виде во всех современных расчётах ВВП, основанного на «номинальном принципе».В теории концепция ВВП проста: берём всю совокупность произведённых страной за отчётный период (например, за один год) товаров и услуг, суммируем — et voila! — получаем искомую цифру. Проблемы рождаются лишь на практике, когда встают вопросы: «По каким ценам считать?» и «В какой валюте?»Цены на услуги и продукты меняются в зависимости от экономического цикла (инфляция — дефляция), поэтому даже если страна произвела один и тот же объём товаров в два разных года, их совокупная стоимость (а значит и ВВП) будет отличаться с учётом цен на рынке в каждый из отчётных периодов.По этой причине ВВП рассчитывают двумя способами, каждый из которых не обладает приоритетом, выбор диктуется исключительно целями анализа.Если мы хотим отследить реальное положение дел в экономике государства, мы отслеживаем так называемый номинальный ВВП, при вычислении которого товары и услуги учитываются по текущим рыночным ценам.Если мы хотим отследить динамику производства товаров и услуг, мы используем реальный ВВП, в котором данные номинального ВВП корректируются таким образом, чтобы исключить изменение цен.Отношение реального ВВП к номинальному ВВП называется дефлятором (Deflator) и используется для изменения роста или падения объёмов производства товаров и услуг в национальной экономике.Слово реальный, присутствующее в данных определениях, явилось одной из причин совершенно неадекватной интерпретации показателей ВВП после пассивной профессиональной утечки, в результате которой термин перекочевал в бытовое информационное пространство и затем породил буйную мифологию ложных сравнений экономического развития стран.Так, в мейнстримной среде принято считать, что реальный ВВП является более точным, чем номинальный ВВП, отражением подлинного состояния экономики (на то он и «реальный»!), поскольку исключает инфляционные изменения цен и отслеживает непосредственно динамику производства товаров и услуг.Однако подобное утверждение является глубочайшим заблуждением! По той простой причине, что инфляционное изменение цен само по себе является важнейшим показателем реального состоянии экономики страны! Устранив инфляцию из расчёта (и получив «реальный» ВВП), вместо «реальности» мы получаем чисто гипотетическую фикцию, полезную разве что для каких-то статистических выкладок.Проиллюстрирую на примере. В 2014 году некая страна Х произвела 10 тысяч тракторов, цена которых на рынке составляла 10 тысяч тугриков (местная валюта в стране Х). В этом случае в расчёт номинального ВВП пойдёт цифра 10 000 * 10 000 = 100 000 000 тугриков.В следующем году страна Х произвела 12 тысяч тракторов, однако конъюнктура рынка изменилась и цена трактора упала до 8 тысяч тугриков. Соответственно, в номинальном ВВП отразилась цифра 12 000 * 8000 = 96 000 000 тугриков.Из чего можно сделать вывод, что экономическая ситуация ухудшилась, по меньшей мере в «тракторном» аспекте ВВП.Однако если мы исключим из расчёта инфляционное изменение цен на рынке и посчитаем 12 тысяч тракторов, произведённых на следующий год, по ценам первого года, то получим цифру «реального» ВВП: 12 000 * 10 000 = 120 000 000 тугриков. Налицо рост «реального» производства, а значит не ухудшение, а улучшение экономики страны Х!Проблема лишь в том, что данное «реальное» улучшение — иллюзия, ничто кроме «номинального» увеличения числа собранных тракторов нам не говорит о действительном положении экономики! Кого волнует количество железа, если суммарно оно приносит меньше денег, чем годом ранее страна Х заработала на меньшем числе собранных тракторов?Получается, что как раз реальным ВВП является показатель, который называют номинальным ВВП. А вот реальное ВВП, игнорирующее реальное же изменение цен, — это самая что ни на есть номинальная информация.Ещё раз хочу повторить: в рамках экономической теории, внутри профессионального сообщества, никаких противоречий с логикой и путаницы не возникает, потому что номинальное и реальное ВВП используются для узко специализированных статистических расчётов, а не для сравнения состояния государственных экономик, как то происходит в мейнстримном информационном пространстве. Неслучайно ещё сам «отец ВВП» Саймон Смит (Кузнец) энергично указывал на отсутствие корреляции между изменениями показателя ВВП и выводами относительно экономического роста или изменений в благосостоянии нации.Дальше больше. Чтобы привести цифры достижений национальных экономик к общему знаменателю, необходимо избавиться от национальных валют (тех самых тугриков) и пересчитать стоимость произведённых товаров и услуг в едином эквиваленте. В качестве такового по очевидным причинам избрали доллар США.Самый простой способ — перевести ВВП, рассчитанный в национальной валюте по текущим ценам, в доллары по официальному обменному курсу. Такой подход называется номинальным ВВП в долларом выражении (Nominal Official Exchange Rate GDP). Характеристика номинальный в данном термине присутствует потому, что учёт дефлятора не производится.Так же, как и в случае с номинальным и реальным ВВП, показатель номинального ВВП в долларовом выражении гораздо ближе к реальному положению дел в национальной экономике, чем любые другие виды калькуляций ВВП, призванные «улучшить» и «объективизировать» ситуацию.Самую большую путаницу в термин ВВП при его портировании в обывательское информационное пространство привносит так называемый паритет покупательной способности (ППС, Purchasing Power Parity, PPP), который, в силу очень серьёзных концептуальных издержек самой гипотезы, искажает параметр ВВП до полной неузнаваемости. Это тем более прискорбно, что именно ВВП по ППС — валовой внутренний продукт с учётом паритета покупательной способности — является в мейнстримной (особенно в пропагандистской!) прессе излюбленным параметром для межгосударственной фаллометрии.Благое намерение, положенное в основу расчёта ППС, и протоптавшее дорогу в ад деформации реальности, заключено в гипотезе, согласно которой, американский доллар в США не равен американскому доллару в Бразилии, Индии или России. Иными словами, если в Соединённых Штатах на один доллар вы сегодня не купите практически ничего, в Индии на те же деньги вы сможете сытно отобедать.«Раз так, то это обстоятельство нужно непременно учитывать при сравнении ВВП разных стран!» — убеждают мир экономисты, стоящие за теорией ППС (отец теории социальной экономики Карл Густав Кассель, представители Саламанкской школы и проч.)Глобальная иллюзия ППС достаточно обширна, чтобы заведомо не уместиться в рамки нашей статьи. Тем более, перед нами не стоит задача критики этой теории по всем направлениям. Для нас сейчас важно понять суть претензий паритета покупательной способности на состоятельность и практическое применение этой гипотезы к показателю ВВП.Теория ППС исходит из гипотезы существования некоего естественного обменного курса валют, при котором устанавливается паритет покупательной способности. Иными словами: если в Нью-Йорке чашка кофе стоит 5 долларов, а в Москве 200 рублей, то «естественный обменный курс валют» должен быть не 70 рублей за доллар, а 40.Тот факт, что разница цен не в последнюю очередь объясняется ещё и расходами на транспортировку кофе, таможенными пошлинами, налогами и прочими «условностями» живой экономики, теоретиками ППС хоть и осознается, однако на практике не учитывается, поскольку в противном случае модель усложняется до абсолютной практической нереализуемости.Казалось бы, уже одного обстоятельства, что для расчёта «естественного обменного курса» и получения паритета покупательной способности приходится моделировать химерическую картину псевдореальности (без учёта транспортных расходов, налогов, пошлин, госрегулирования), должно быть достаточно для того, чтобы изъять гипотезу ППС из прикладного экономического знания и изолировать в естественной для неё среде — теоретической лаборатории.В экономической науке так, собственно, всё и обстояло до тех пор, пока модель ППС не утекла в мейнстримное информационное пространство, где сегодня заняла доминирующие позиции, по меньшей мере в контексте ВВП. ВВП (ППС) де факто стал стандартом для сравнения производства продуктов и услуг, якобы, на том основании, что лишь учёт паритета покупательной способности позволяет нам оценить «реальную» экономическую картину.Идея ППС в контексте ВВП реализована «от обратного»: вместо выведения гипотетического «естественного обменного курса», при котором один и тот же продукт будет стоить в разных странах одинаково, используется разница реальных цен для получения некоего коэффициента, который затем накладывается на величину номинального ВВП.Существует множество различных форм применения теории ППС к реальной экономике: от классических потребительских корзин до индексов БигМака и айпада, однако все их объединяет принципиальный изъян — после учёта паритета покупательной способности экономическая реальность не просто деформируется, а вообще перестает быть реальностью.Откуда вообще взялась идея сведения экономического многообразия товаров и услуг к ограниченному списку отобранных образцов? Вопрос риторический: без подобного упрощения реальности теорией ППС вообще невозможно было пользоваться на практике.Первый ход мысли. Нужно составить некий список товаров и услуг, который:содержит товары и услуги первой жизненной необходимости;либо является универсальным списком потребительских запросов жителей разных стран;либо пользуется особой популярностью во всём мире;либо повсеместно распространён (а значит — упрощает расчёты).И первый, и второй, и третий, и четвёртый варианты являются поразительной аберрацией, деформирующей реальность до неузнаваемости, однако же все четыре подхода энергично используются на практике в тех или иных вариациях расчёта ППС.Различные по составу и содержанию списки товаров и услуг используются в потребительских корзинах при расчёте американских Consumer Price Index (CPI) и Producer Price Index (PPI), своя собственная корзина есть у Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) для расчёта «сравнительных ценовых уровней» (Comparative Price Levels), оригинальные корзины для учёта ВВП (ПСС) используют ЦРУ для своего знаменитого FactBook’a, Международный Валютный Фонд (International Monetary Fund), Всемирный банк (World Bank) и ООН.На принципе повсеместного распространения производит журнал The Economist расчёт своего Big Mac Index — индекса БигМака, сравнивающего стоимость популярного бутерброда в различных странах на том основании, что этой сети общепита удалось открыть свои точки едва ли не во всех уголках планеты.Фетиш глобальной популярности продукции Apple позволяет импровизировать на тему паритета покупательной способности компании CommSec, сравнивающей мировые экономики через iPad Index — индекс айпада, который фиксирует цену планшета в том или ином государстве.Претензий ко всем практическим реализациям теории ППС столь много, что можно утомиться от одного перечисления.Как можно рассчитывать стоимость БигМака для стран вроде Индии, где подавляющее число жителей вегетарианцы?! The Economist нашёл «выход» из положения: вместо мясного бутерброда учитывает для Индии стоимость булки с картофельной котлетой вада пав, которая, якобы, пользуется в стране такой же повсеместной и массовой популярностью, что и БигМак в Америке. Как человек, проводящий последние 8 лет большую часть жизни в этой стране, могу сказать, что это — неправда.Как можно говорить об универсальной потребительской корзине в принципе, если в разных странах в неё входят совершенно отличные продукты, многие из которых вообще отсутствуют на чужих рынках?Как можно деформировать цифру ВВП с помощью ППС, который не берёт во внимание ни государственное регулирование цен, ни субсидии, ни таможенные пошлины, ни акцизы?О какой объективности приведения к общему знаменателю можно говорить, если внутри каждой отдельной страны цены на одни и те же товары и услуги в зависимости от региона могут отличаться в разы?Вовсе не стремлюсь запутать читателя всеми этими тонкостями и нюансами, а лишь пытаюсь вызвать у него скепсис относительно любых попыток деформировать объективную реальность с помощью бесчисленных «улучшайзеров» вроде паритета покупательной способности: ничего кроме путаницы и усложнения сравнения они не привносят.Возвращаясь к нашей теме: лучшим инструментом для более или менее объективного сравнения национальных экономик является параметр, максимально освобождённый от каких бы то ни было модификаций. Таким параметром выступает номинальный валовой внутренний продукт в долларовом выражении (Nominal Official Exchange Rate GDP), поскольку он не только не пытается избавиться, но и напротив — стремится учитывать такие важнейшие аспекты состояния национальной экономики, как реальная инфляция и реальный же обменный курс национальной валюты.Разительное отличие данных по ВВП с учётом ППС и без оного можно продемонстрировать близким и хорошо понятным каждому примером.Вот как выглядит динамика российского ВВП с учётом паритета покупательной способности:2013 год — 3,59 триллиона долларов США;2014 год — 3,612 триллиона долларов США;2015 год — 3,471 триллиона долларов США.Ответьте себе на вопрос: можно по этим цифрам составить хоть какое-то мало-мальски осмысленное представление о том, что творится с РФ и её экономикой? Вы видите здесь хоть какую-то динамику? Следы хоть какого-то кризиса? Падения производства? Массового обнищания населения?Вот та же динамика, но без деформации ППС:2013 год — 2,113 триллиона долларов США;2014 год — 1,857 триллиона долларов США;2015 год — 1,236 триллиона долларов США.Полагаю, всё очень наглядно…

06 февраля 2016, 11:56

ФРС на Украине: идеальное порабощение

Глава Федрезерва Бен Бернанке сделал все, чтобы вызвать в "незалежной" хаос

24 января 2016, 00:00

Давос-2016: что в сухом остатке?

Одним из главных событий конца января стала 46-я сессия Всемирного экономического форума (ВЭФ), проходившая с 20 по 22 января в швейцарском Давосе. Основатель и бессменный руководитель Давосского форума швейцарский профессор Клаус Шваб только что издал свою книгу о «четвёртой промышленной революции» (The Fourth Industrial Revolution, by Klaus Schwab. World Economic Forum, 2016), название которой и послужило обозначением главной темы форума 2016 года: «Возглавляя...

24 января 2016, 00:00

Давос-2016: что в сухом остатке?

Одним из главных событий конца января стала 46-я сессия Всемирного экономического форума (ВЭФ), проходившая с 20 по 22 января в швейцарском Давосе. Основатель и бессменный руководитель Давосского форума швейцарский профессор Клаус Шваб только что издал свою книгу о «четвёртой промышленной революции» (The Fourth Industrial Revolution, by Klaus Schwab. World Economic Forum, 2016), название которой и послужило обозначением главной темы форума 2016 года: «Возглавляя...

06 января 2016, 08:05

Взгляд экономического "мэйнстрима" на проблемы экономического роста

Врут, конечно, про то, что рост есть - ну так на то и "мэйнстрим". Но зато - уже даже критика МВФ появилась: http://khazin.ru/khs/2186828 .