• Теги
    • избранные теги
    • Компании2624
      • Показать ещё
      Страны / Регионы631
      • Показать ещё
      Разное1386
      • Показать ещё
      Формат45
      Международные организации43
      • Показать ещё
      Издания68
      • Показать ещё
      Люди168
      • Показать ещё
      Показатели43
      • Показать ещё
      Сферы11
Northrop Grumman
Northrop Grumman
Northrop Grumman Corporation (NYSE: NOC) — американская военно-промышленная компания, работающая в области электроники и информационных технологий, авиакосмической отрасли, судостроении. Образована в 1994 г. в результате слияния компаний «Northrop Corporation» и «Grumman ...

Northrop Grumman Corporation (NYSE: NOC) — американская военно-промышленная компания, работающая в области электроники и информационных технологий, авиакосмической отрасли, судостроении. Образована в 1994 г. в результате слияния компаний «Northrop Corporation» и «Grumman Corporation».

Деятельность компании сведена в основные бизнес группы:

  • Information & Services, с производственными секторами:
    • Информационные технологии
    • Mission Systems
    • Technical Services
  • Электроника
  • Авиация и космос
  • Судостроение

Вики

Акционеры:

Freefloat 74,00
The Vanguard Group 5,00
State Street Bank and Trust Company 11,00
BlackRock, Inc. 10,00

http://www.finanz.ru/balans/Northrop_Grumman

http://www.northropgrumman.com/

Развернуть описание Свернуть описание
02 декабря, 18:00

Raytheon Signs Deal to Support Ship Self-Defense System

Raytheon (RTN) announced that its unit, has received a $47.1 million contract from The Naval Sea Systems Command, Washington, D.C. to support the Ship Self-Defense System.

02 декабря, 16:58

Lockheed (LMT) Unit Wins $133M Air Force Deal for C-130J

Lockheed Martin Corp.'s (LMT) unit, Aeronautics, has won a modification contract from the U.S. Air Force to provide two U.S. government-configured C-130J-30 aircraft.

02 декабря, 15:01

Политика ограничения экспорта ПЗРК на фоне сирийского кризиса

Некоторые аспекты политики ограничения оборота ПЗРК в контексте сирийского кризиса и избирательного использования США и их союзниками ограничительных мер в данной сфере.   Эскалация конфликта в Сирии осенью 2016 года очередной раз высветила многогранную проблему обеспечения международного контроля за оборотом переносных зенитных ракетных комплексов (ПЗРК).  Нет необходимости подробно приводить положения различных международных соглашений и договоренностей по данной проблеме – они приводятся в официальных источниках и подробно, с различных ракурсов освещены политологами, военными специалистами и экспертами. В данном случае, можно упомянуть наиболее масштабные - соглашение по «Элементам контроля за экспортом ПЗРК» (Elements for Export Controls of Man-Portable Air Defence Systems (MANPADS)) в рамках Вассенарских договоренностей в 2003 году[1] и принятую ООН в 2008 году резолюцию 62/40 «Предотвращение незаконной передачи и несанкционированного доступа и использования переносных зенитно - ракетных комплексов» (UN Resolution 62/40. “Prevention of the illicit transfer and unauthorized access to and use of man-portable air defence systems”)[2]. Соглашение по «Элементам контроля за экспортом ПЗРК», к примеру, предполагает введение на национальном уровне строгих мер контроля за экспортом ПЗРК, обмен информацией о состоянии запасов и экспорте ПЗРК, обеспечение надежного хранения, а также необходимость уничтожения ПЗРК, количество которых превышает необходимое для обеспечения национальной безопасности.   В рамках различных международных соглашений и программ, согласно информации Бюро по военно-политических вопросам (Bureau of Political-Military Affairs) Госдепартамента США, с 2003 года было изъято и уничтожено более 32,5 тыс.единиц ПЗРК и ракет в более чем 30 странах мира.[2]   В числе наиболее масштабных программ – уничтожение государственного арсенала ПЗРК Боснии и Герцеговины в количестве почти в 6 тыс. единиц, 1 тыс. в Никарагуа (в 2003 году была достигнута договоренность об уничтожении всех наличных 2 тыс.ед, но программа была прекращена ввиду отсутствия каких-либо компенсаций), арсенала ВС Камбоджи (полная ликвидация наличных комплексов, всего 233 ед), более 1500 ед. в Венгрии, 1500 ед. в Черногории, 156 ед. в Македонии, инициирование в 2005 году в рамках программы «Партнерство во имя мира» проекта по ликвидации излишков вооружений, в.ч. 3 тыс. ед. ПЗРК и ракет, находящихся в арсенале ВС Украины. Также тысячи единиц были ликвидированы в Чаде, Либерии, Афганистане, Ираке.[4]   США являются ведущим инициатором создания международной системы контроля за экспортом и оборотом ПЗРК. При этом, на фоне более чем пристального внимания к состоянию арсеналов ПЗРК в мире и стремления обеспечить утилизацию их «излишков», интересно положение дел в самих США. Согласно отчетам Счетной палаты США (General Accounting Office - GAO), в рамках мониторинга по линии Министерства обороны США не раз обнаруживалось значительное превышение фактических зарубежных поставок ПЗРК Stinger по сравнению с официальным реестром. Так, в период 1982 по 2004 года фактическое количество поставленных ПЗРК  составило 8331 ед., при том, что по реестру Министерства обороны США значилось только 7551 ед. Также в секретных докладах GAO отмечались факты выявления ненадлежащих условий хранения и недостаточная эффективность контроля за оборотом ПЗРК на армейских складах на территории США и за рубежом.[5] Неявные аспекты политики ограничения оборота ПЗРК Необходимость эффективного и жесткого международного и национального контроля за поставками и оборотом столь опасного типа вооружений как ПЗРК (обусловленная в первую очередь возможным применением против гражданской авиации), не может вызывать никаких сомнений. Отдельный интерес представляет анализ неявных аспектов возможного использования политики ограничения оборота ПЗРК для конъюнктурного контроля за экспортом и оборотом ПЗРК в отношении отдельных стран и ее избирательного применения.   В части практической реализации системы международных договоренностей, инициировавшихся и принимавшихся для недопущения  возможности доступа различных экстремистских  группировок к данному виду вооружений, США и их ближайшими союзниками предпринимаются попытки избирательного контроля за экспортом и оборотом ПЗРК. В частности, США продвигается надстроечная идея о необходимости углубления двустороннего партнерства в регионах и странах, где существует сочетание избыточных запасов ПЗРК и риск потенциального распространения/возникновения террористических групп либо других «нежелательных конечных пользователей».   То есть, просматривается стремление использовать данные соглашения в качестве платформы для выстраивания политики избирательного мониторинга и регулированию арсеналов в регионах и странах, определенных в качестве проблемных и максимально ограничить доступ «неблагонадежных» стран (а в перспективе, вероятно и  потенциальных «стран-мишеней») к автономному, мобильному и достаточно эффективному виду вооружений, каким являются ПЗРК (даже первых поколений, при применении из засад).   Отнесение тех или иных стран и регионов к категории проблемных,  при необходимости несомненно может быть использовано для ограничения и последующего вытеснения с данных рынков  вооружений потенциальных  стран-конкурентов, производящих ПЗРК с высоким экспортным  потенциалом. В первую очередь это будет касаться нашей страны, к примеру, под вполне подходящим предлогом «обнаруженных в нелегальном обороте» ПЗРК советского/российского производства в проблемных или конфликтных регионах.   Практические шаги, инспирируемые США в контексте необходимости сокращения количества ПЗРК «превышающих необходимое для обеспечения национальной безопасности», также больше походят на использование политики по ограничению ПЗРК для максимального вычерпывания их запасов из арсеналов «сознательных» государств. Конечно, чем меньшее количество единиц проблемных систем вооружений находится в обороте в мире, тем меньше вероятность их «утечки» из государственных арсеналов при различных внутриполитических катаклизмах. Однако более чем очевидно, кто является основным интересантом и застрельщиком их инициирования в большинстве ныне конфликтных регионах мира.  Оценка военной ценности и эффективности применения ПЗРК С военной точки зрения, ПЗРК являются портативным и высокотехнологичным средством войсковой противовоздушной обороны для противодействия низколетящим воздушным целям, в т.ч. беспилотным летательным аппаратам. Для значительного числа государств, по экономическим и прочим причинам не могущим позволить приобретение и эксплуатацию более мощных и дорогостоящих зенитно-ракетных комплексов, ПЗРК представляют собой ключевой элемент противовоздушной обороны, несмотря на ограниченный диапазон ТТХ и условий применения.   При всех своих достоинствах ПЗРК, даже самые совершенные, конечно же не являются универсальным средством и наиболее эффективны в качестве составного элемента эшелонированной системы ПВО. Использование ударов тактической авиации со средних и больших высот, тем более с применением преимущественно высокоточного оружия с дальних дистанций, практически не оставляет для расчетов ПЗРК (тем более при их обособленных действиях) реальных шансов противодействия.   Ценность и эффективность ПЗРК, как изолированной боевой системы, при противодействии действующей на малых высотах армейской (штурмовой) авиации при оказании поддержки наступающим наземным силам, также осложняется интенсивным огневым воздействием со стороны сопровождаемой ими наземной компоненты. Кроме того, оснащение самолетов и вертолетов все более совершенными модификациями систем ситуационной осведомленности и защиты, также обеспечивают довольно высокую степень их защищенности от применения ПЗРК. Однако для авиации (особенно вертолетов и транспортных самолетов), действующей на малых высотах над своими коммуникациями (либо на занятой/оккупированной территории), опасность удачного использования ПЗРК противником из засад, значительно возрастает вследствие фактора внезапности.   Ведущими западными  странами в составе различных  экспедиционных  операций  преимущественно делается ставка на использование в первую очередь ударной авиации и аэромобильных  сил, стержневой основой боевой мощи которых, определяющей   облик  и тактику боевого  применения подобных соединений, является массированное применение именно  авиационной  компоненты. В условиях практически неминуемого  подавления  «коалиционными силами»  классической системы ПВО почти любого государства мира,  именно ПЗРК, как наиболее совершенная компонента ПВО «первичного  уровня», логично остается в качестве эффективного автономного средства противодействия авиации противника.   При  переходе  противостоящей  стороны  к   децентрализованной или  очаговой (по принципу «партизанской» войны) противовоздушной обороны,  ПЗРК могут  остаться едва ли не единственным мобильным и высокотехнологичным средством  противодействия, причем портативным и не зависящим  от дальнейшего логистического  обеспечения.   В условиях подавляющего превосходства противника (в современном контексте – в т.ч. и различных возглавляемых США коалиционных  «миротворческих» сил), ПЗРК остаются  практически единственным  видом  противовоздушного вооружения  наземных  сил (не считая  менее  компактные и мобильные зенитные артиллерийские системы), способным действовать в условиях  практически  тотального  господства  авиации противника. В условиях же повстанческой войны, ПЗРК остаются, пожалуй, единственным высокотехнологичным средством противодействия авиации для вынужденных находится в постоянном перемещении повстанческих (партизанских) группировок.   Стоит специально оговориться – под повстанческими (партизанскими) силами в данном контексте подразумеваются отдельные группировки вооруженных сил независимого государства подвергшегося внешней агрессии, потерявшие централизованное управление либо действующие в условиях капитуляции центрального командования. Легитимность продолжения ими боевых действий на своей территории против оккупационных сил, надо понимать не вызывает сомнений. Хотя на фоне практиковавшейся США и их союзниками «предварительной» демонизации неугодных режимов (вплоть до объявления их террористическими, либо поддерживающими международный терроризм), все силы сопротивления немедленно будут квалифицированы как террористические.    В ходе военной компании против Ирака в 1991 году упоминалось о единственном факте потерь авиации войск коалиции от огня из ПЗРК (применение комплекса «Игла-1» против ударного вертолета AH-64 Apache). В активной фазе военной операции в марте-апреле 2003 года также отмечалось считанные факты удачного применения ПЗРК частями иракской армии. При этом, в фазе нелинейного противоборства, иракскими повстанцами обеспечивалось значительно более результативное применение ПЗРК старых модификаций («Стрела-2/3», «Игла») против вертолетов действовавших над фактически полностью контролируемой территорией. Из ориентировочно 86 вертолетов коалиционных сил потерянных после прекращения активной фазы операции 2003 года по 2016 год в Ираке, не менее 30 процентов были сбиты из засад огнем ПЗРК, при том, что официальная статистика причин их потери умалчивается (традиционно ссылаясь на аварии, произошедши  при невыясненных причинах). При этом, большую часть потерянных машин составили ударные вертолеты AH-64D Apache и AH-1W Super Cobra, а также вертолеты боевого обеспечения UH-60A/L Black Hawk и многоцелевые OH-58D/R Kiowa, т.е. боевые машины, оснащенные системами предупреждения о ракетной атаке и противодействия.[6]   Проведение перспективных  разработок  мер  противодействия в первую очередь против портативных  переносных  ракетных комплексов  класса  «земля – воздух», является одним из приоритетных направлений в области национальной безопасности США и ведущих государств мира. Наглядной иллюстрацией является краткосрочный интерес США и Великобритании к закупке отдельных партий российских ПЗРК «Игла-1» (313 в 2006/2007 и 31 ед. в 2005 году соответственно), а также закупки США порядка 440 комплексов «Стрела-3» и «Игла» у Украины.[7] При этом особо и не скрывалась реальная подоплека сделок – необходимость наличия достаточного комплекта ПЗРК советского/российского производства для отработки перспективных средств противодействия.             Именно на начало 2000-х годов пришлось начало разработки ведущими американскими и европейскими компаниями (Northrop Grumman, Airbus Defence, BAE Systems, Selex ES) современных высокоэффективных систем направленных ИК-помех и лазерных помех ИК ГСН ПЗРК. Данные разработки в немалой степени базировалось на изучении закупленных российских комплексов. Созданные к настоящему времени системы авиационной защиты 3-го поколения - направленного инфракрасного противодействия, т.н. технология DIRCM (Directional Infrared Counter Measures) позволяют посредством модулируемого лазерного луча уводить с траектории ракеты с ИКГСН, причем конфигурирование в виде модульной вращающейся установки, обеспечивает всеракурсный охват в азимутальной плоскости. По оценкам специалистов, если вероятность срыва атаки ракеты ПЗРК при использовании систем защиты предыдущего поколения (генераторов пульсирующих инфракрасных помех) составляла от 0,5 до 0,7-0,8, то переход к системам направленного инфракрасного противодействия позволил обеспечить вероятность срыва атаки до 0,9.[8]   В данном контексте весьма характерна нервная реакция за рубежом (в первую очередь в США) на недавнее появление новейшего российского ПЗРК «Верба», способного обеспечивать эффективное поражение различных типов воздушных целей в условиях применения современных средств противодействия. ПЗРК «Верба», оснащенный трехспектральной ГСН (работающей в ультрафиолетовом, ближнем инфракрасном и среднем инфракрасном диапазонах) и автоматической селекцией ложных тепловых целей, характеризуется малым временем развертывания, высокой степенью помехозащищенности и расширенными возможностями по поражению малоразмерных целей с низким коэффициентом теплового излучения (в т.ч. крылатых ракет и беспилотных летательных аппаратов), в т.ч. и при их массированном применении.[9]   В ряде публикаций зарубежных СМИ прямо указывалось, что ввиду преимущественной ориентированности тактики американских наземных [экспедиционных] сил на непосредственную авиационную поддержку и применение аэромобильных подразделений, экспорт данного комплекса представляет серьезную угрозу для США и союзных государств.[10] Конечно же, негативные оценки связывались с возможным использованием такого высокоэффективного средства со стороны нерегулярных сил и террористических группировок для «нанесения ущерба США».[11] При этом, эксперты оперирующие подобными оценками, не удосужились привести реальные примеры теневого «расползания» ПЗРК из арсеналов Российской Армии или «серых» поставок в проблемные регионы, поскольку их попросту никогда не было, в виду более чем прозрачной и эффективной политики России в сфере контроля за оборотом данных систем.    Сирийский кризис - «кривое зеркало» политики ограничения оборота ПЗРК На фоне наметившегося в сирийском конфликте устойчивого перелома хода военных действий в пользу правительственных сил, очередной срыв соглашения о прекращении огня в октябре 2016 года по причине непрекращающихся вооруженных акций оппозиционных группировок, подвиг их  зарубежных патронов и спонсоров (в т.ч. и США) к алогичным выводам о возможной необходимости оказания им содействия в оснащении «эффективными средствами вооружений» для противодействия сирийской и российской авиации. В числе подобных эффективных типов вооружений в первую очередь упоминались ПЗРК.[12] В частности, авторитетными американскими СМИ (в т.ч. The Wall Street Journal) публиковались выдержки из т.н. «плана Б», разработанного ЦРУ совместно с союзниками на Ближнем Востоке[13] на случай срыва перемирия в Сирии, в которых недвусмысленно предусматривалось возможность обеспечение поставок ПЗРК для противодействия правительственной и российской авиации[14].   Заложенные в международных соглашениях ограничительные положения о недопустимости попадания подобных систем вооружений к террористическим группировкам, как видно не сильно беспокоят инициаторов. Хотя, на фоне не особо разборчивых в средствах, но признаваемых в качестве «сирийской демократической оппозиции» группировок, находящихся под патронажем людоедских движений типа «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра», найти на сирийском политическом ландшафте более радикальные террористические группировки вряд ли получится.     Пробный шар относительно возможных поставок ПЗРК сирийской оппозиции был запущен с заявлением в феврале 2016 года министра иностранных дел Саудовской Аравии Адель аль-Джубейра (Adel al-Jubeir) в интервью немецкому еженедельнику Spiegel, о том, что «…передача MANPAD  [английская аббревиатура ПЗРК]  умеренной оппозиции позволит нейтрализовать вертолеты и самолеты режима и его союзников, как это случилось в Афганистане».[15] Как «дежа-вю», в публикациях некоторых западных СМИ, проводились сравнительные аналогии с поставками ПЗРК афганским моджахедам в рамках противостояния СССР, ставшими одним из ключевых элементов эффективного противодействия советской авиации.[16] Т.е. опять на передний план выходит стремление осложнить для геополитического противника (опять России) и неугодного  режима (на этот сирийскому правительству Башара Асада) противодействие опекаемым западными государствами оппозиционным силам. Примечательно, что одним из основных инициаторов (на этот раз и одним из потенциальных поставщиков вооружений) стала Саудовская Аравия, приложившая в свое время большие усилия для вооруженной помощи афганскому сопротивлению моджахедов.   При этом в публикациях западных СМИ забавно было видеть адресованные Саудовской Аравии увещевательные пассажи относительно ее стремления опять использовать поставки оппозиции ПЗРК, как фактор, позволивший в свое время «обуздать русских в Афганистане»[17] (в историческом ракурсе стоит напомнить масштаб поставок США и союзными монархиями Персидского Залива афганским моджахедам ПЗРК Stinger – по различным оценкам, в общей сложности могло быть передано около 240 комплексов и порядка 2 тыс. ракет).[18] В качестве необходимого фона в подобных публикациях особо подчеркивалось неизменно негативное отношение США к подобной перспективе (и отсутствие таковых поставок)[19], но с красноречивой оговоркой, что с провалом процесса мирного урегулирования, рычаги влияния США на союзников не могут быть столь же эффективными.[20]   Довольно устаревший парк ВВС Сирии, не давал правительственным силам весомого преимущества в борьбе с набиравшим силу ИГИЛ и прочими вооруженными оппозиционными группировками, свидетельством чему стало оставление сухопутными войсками Сирии значительных районов страны (хотя слабость ВВС не была ключевым фактором неудач). В контексте дееспособности сирийских вооруженных сил уместно вспомнить старую поговорку израильского истеблишмента, о том что «ключи от безопасности Израиля находятся  в руках у России». В современной геополитической реальности, эта старая фраза не потеряла своей смысловой актуальности, поскольку только Россия могла выступить гарантом государственного суверенитета Сирии, как последнего рубежа относительной региональной стабильности перед лицом нарастающей экспансии. На фоне практически неограничиваемой западной коалицией и ее союзниками в регионе экспансии собственно ИГИЛ/ИГ в Сирии, только поддержка оказанная Россией Дамаску стала реальным противовесом экстремистским силам.    Эффективные действия российской группировки ВКС в Сирии против наиболее радикальных вооруженных группировок, позволившие наличному составу сирийских ВВС оказывать более действенную огневую поддержку своим наземным силам, предсказуемо стали основной занозой для экстремистских сил и их покровителей. Если для деактивации сирийских ВВС, западные патроны вооруженной сирийской оппозиции уже примеривали стандартный сценарий установления «бесполетных зон», то с вмешательством России и размещением нашей авиационной группировки, данный сценарий стал фактически невозможным.   В условиях принципиально нового геополитического расклада вокруг конфликта, единственным практически возможным для западной коалиции средством поддержки вооруженной оппозиции стало их вооружение, в т.ч. и усиление их противовоздушной компоненты. Из возможных средств, предсказуемо приоритетным стали ПЗРК, как наиболее простое, портативное и эффективное средство противовоздушной обороны. То обстоятельство, что подобный подход прямо противоречит доселе рьяно продвигавшимся США международным договоренностям по ограничению оборота ПЗРК и то, что помимо противодействия военной авиации правительственных сил, «оппозиционные» группировки преимущественно состоящие из контингента известных террористических организаций, не преминут воспользоваться ПЗРК для террористических атак на самолеты гражданской авиации, США и их союзников, в данной ситуации похоже совершенно не беспокоит.   Как и в контексте предшествовавшей сирийскому кризису масштабной компании по сколачиванию «сирийской демократической оппозиции» из разномастных религиозных и экстремистских группировок, в т.ч. посредством мобилизации подобного подконтрольного контингента со всего Ближнего Востока, США и их союзники, видимо продолжают исходить из установки, что в реализуемой ими геополитической многоходовке по переформатированию региона все средства хороши.   Все более активно озвучиваемая готовность США и их ближайших союзников прибегнуть к поставкам т.н. «сирийской  демократической оппозиции» ПЗРК (и тем более уже свершившийся факт таких поставок), стала наглядным индикатором для дееспособности и прозрачности выстраивавшейся преимущественно на основе инициативного видения США системы соглашений по контролю над оборотом ПЗРК. Если бы аналогичные шаги анонсировала и предпринимала Россия, либо другое государство, то США и их союзники подняли бы беспрецедентную пропагандистскую информационную волну, обвинив их в нарушении международных норм по обороту столь опасного и непредсказуемого средства вооружений, как ПЗРК. При этом стоит лишний раз напомнить, что российская позиция (как и практика контроля) неизменно основывается на необходимости соблюдения строгих мер контроля за экспортом ПЗРК и их основных компонентов, а также запрета поставок ПЗРК негосударственным конечным пользователям. А проблемные вопросы о теневом обороте ПЗРК с участием компаний из разных стран неоднократно поднимались в формате различных международных площадок.   Касательно ситуации в Сирии, в октябре 2016 года МИД России[21] и Минобороны России[22] официально сообщалось о зафиксированных случаях передачи антиправительственным группировкам ПЗРК американского производства и указывалось на их провокационный характер, особенно с учётом уже прозвучавших угроз боевиков сбивать гражданские воздушные суда. При этом МИД России отмечалось координирование и логистическое обеспечение таких поставок со стороны США «согласно признаниям официальных лиц».   Факты, свидетельствующие  о передаче при посредничестве стран Персидского Залива сирийской оппозиции крупных партий ПЗРК из стран Восточной Европы (комплексы «Стрела-2», «Игла-С») неоднократно приводились и в сообщениях различных зарубежных информационных агентств.[23] При этом, в отдельных западных СМИ, констатируя вероятность наличия ПЗРК у оппозиционных группировок (в т.ч. «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусра»), особо акцентировалось отсутствие фактов их использования для проведения терактов, с соответствующим выводом, о том, что их стремление получить доступ к ПЗРК обусловлено исключительно необходимостью обеспечения прикрытия от ударов авиации войск Асада и российских ВКС.   В более широком ракурсе, откровенно ситуативный и конъюнктурный подход США и их ведущих союзников к соблюдению норм международной системы договоренностей по контролю над оборотом вооружений, ставит под сомнение и будущее Международного договора о торговле оружием (МДТО). Остающаяся непроработанность положений МДТО (несмотря на ряд конкретизирующих инициатив, выдвигавшихся в т.ч. и Россией), оставляет широкую возможность для их избирательного и тенденциозного использования, как средства ведения недобросовестной конкурентной борьбы и внешнеполитического давления.   1. Elements for Export Controls of Man-Portable Air Defence Systems – MANPADS (Agreed at the WA Plenary, December 2003) // The Wassenaar Arrangement and small arms and light weapons, July 2005 (Доступно на сайте ООН: http://www.un.org/events/smallarms2005/memberstates-pdf/Austria%20annexes.pdf) 2. UN Resolution 62/40. “Prevention of the illicit transfer and unauthorized access to and use of man-portable air defence systems” (10/01/2008) // Веб-страница: http://www.poa-iss.org/CASAUpload/ELibrary/A-RES-62-40.pdf 3. MANPADS: Combating the Threat to Global Aviation from Man-Portable Air Defense Systems // Bureau of Political-Military Affairs, Office of Weapons Removal and Abatement (WRA), July 27, 2011 (www.state.gov/t/pm/rls/fs/169139.htm) 4. Там же. 5. Paul J. Caffera. Pentagon has lost track of exported missiles / Terrorists could use anti-aircraft Stinger missiles, critics say // SFGATE, 02.06.2004 (http://www.sfgate.com/news/article/Pentagon-has-lost-track-of-exported-missiles-2754279.php) 6. List of aviation shootdowns and accidents during the Iraq War // Веб-страница: https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_aviation_shootdowns_and_accidents_during_the_Iraq_War 7. SIPRI Arms Transfers Database: http://www.sipri.org/contents/armstrad/at_data.html; Michael Ashkenazi, Jan Grebe. MANPADS transfers // Веб-страница: http://mercury.ethz.ch/serviceengine/Files/ISN/160772/ichaptersection_singledocument/416d52e4-639e-4f98-b850-115a661e526c/en/3.pdf 8. Радиоэлектронная борьба. От экспериментов прошлого до решающего фронта будущего / М.С. Барабанов, С.А. Денисенцев, В.Б. Кашин, А.В. Лавров, Р.Н. Пухов, Д.В. Федутинов, А.А. Хетагуров, М.Ю. Шеповаленко; под ред. Н.А. Колесова и И.Г. Насенкова. — М.: Центр анализа стратегий и технологий, 2015 9. Дмитрий Сергеев. «Верба» против «Стингера»: новейший российский ПЗРК не имеет аналогов в мире // Звезда, 20.06.2015 (http://tvzvezda.ru/news/forces/content/201506200927-cnrm.htm) 10. Armin Rosen. Russia built one of the most alarming antiaircraft systems in history — and won't say who it's sending it to // Business Insider, 19.06.2015 (http://www.businessinsider.com/russia-built-one-of-the-most-alarming-anti-aircraft-systems-in-history--and-wont-say-who-its-sending-it-to-2015-6) 11. Там же. 12. США хотят поставить сирийской оппозиции ПЗРК // Новости планеты, 27.09.2016  (http://novostiplaneti.com/news/6863-ssha-hotjat-postavit-siriiskoi-oppozicii-pzrk.html); Монархии Персидского залива выступают за передачу сирийской оппозиции переносных ЗРК // Веб-страница: http://bmpd.livejournal.com/2158444.html (01.10.2016); Threats to Begin to Shoot Down Russian Planes and Helicopters in Syria Aren't so Unbelievable // South Front 11.10.2015 (https://southfront.org/threats-to-begin-to-shoot-down-russian-planes-and-helicopters) 13. WSJ раскрыла детали «Плана Б» по Сирии // Лента.ru, 13.04.2016 (https://lenta.ru/news/2016/04/13/planb) 14. Threats to Begin to Shoot Down Russian Planes and Helicopters in Syria Aren't so Unbelievable // South Front 11.10.2015 (https://southfront.org/threats-to-begin-to-shoot-down-russian-planes-and-helicopters) 15. Владимир Добрынин. Продажи «Стингеров» ИГИЛ: а если их повернут против США? // REGNUM, 29.04.2016 (https://regnum.ru/news/international/2127151.html) 16. Оружие из Болгарии: США организовывают в Сирии второй Афганистан? // EADaily, 14.10.2016 (http://social.eadaily.com/blog/43616674983/Oruzhie-iz Bolgarii:-SSHA-organizovyivayut-v Sirii-vtoroy-Afgani);Paul J. Caffera. Pentagon has lost track of exported missiles / Terrorists could use anti-aircraft Stinger missiles, critics say // SFGATE, 02.06.2004 (http://www.sfgate.com/news/article/Pentagon-has-lost-track-of-exported-missiles-2754279.php) 17. США хотят поставить сирийской оппозиции ПЗРК // Новости планеты, 27.09.2016  (http://novostiplaneti.com/news/6863-ssha-hotjat-postavit-siriiskoi-oppozicii-pzrk.html) 18. Веб-страница:http://911-truth.net/Victor_Bout/IMPORTANT_Objections_of_defence_attachments/FIM-92%20Stinger%20-%20Wikipedia,%20the%20free%20encyclopedia.pdf; Алексей Перловский. Террористам международные соглашения не в тягость // Независимое военное обозрение, 10.06.2016 (http://nvo.ng.ru/armament/2016-06-10/1_terror.html); Евгений Белаш. Стингеры» в Афганистане: факты и легенды // Веб-страница: http://warspot.ru/3988-stingery-v-afganistane-fakty-i-legendy; Веб-страница: http://rarehistoricalphotos.com/an-afghan-fighter-aims-an-fim-92-stinger-missile-at-passing-soviet-aircraft-1988 19. Дмитрий Кирсанов. Пентагон: США не передавали сирийской оппозиции переносные зенитно-ракетные комплексы // ИТАР-ТАСС, 04.10.2015 (http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/2316717) 20. Graeme Baker, Alex MacDonald. 'Aleppo must not fall': US allies to flood city with anti-aircraft missiles // Middle East Eye, 28.09.2016 (http://www.middleeasteye.net/news/aleppo-must-not-fall-us-preparing-flood-city-anti-air-missiles-154690394); МИД допустил применение сирийской оппозицией новых ПЗРК против самолетов США // Лента.ру, 30.09.2016 (https://lenta.ru/news/2016/09/30/bogdanov_syria_pzrk); ВладимирДобрынин. Продажи «Стингеров» ИГИЛ: а если их повернут против США? // REGNUM, 29.04.2016 (https://regnum.ru/news/international/2127151.html) 21. МИД: США координируют поставки ПЗРК сирийским мятежникам // Взгляд, 25.10.2016 (http://www.vz.ru/news/2012/10/25/604292.html); Захарова сообщила о получении боевиками в Алеппо ПЗРК производства США // Газета.ру, 27.10.2016 (https://www.gazeta.ru/army/news/9265973.shtml) 22. Елена Баталина. Боевики в районе Алеппо получили ПЗРК // Известия, 21.10.2016 (http://izvestia.ru/news/640034) 23. Syria: Terrorist Groups Receive Large Supplies of Portable Anti-Aircraft Missiles in Dara'a // FARS News, 15.10.2016 (http://en.farsnews.com/newstext.aspx?nn=13950724001203); Hussein Ibish. Confrontation or Cooperation? Russian-Saudi Relations Hinge on Syria // Arab Gulf States Institute in Washington (AGSIW), 19.10.2015 (http://www.agsiw.org/confrontation-or-cooperation-russian-saudi-relations-hinge-on-syria); Оружие из Болгарии: США организовывают в Сирии второй Афганистан? // EADaily, 14.10.2016 (http://social.eadaily.com/blog/43616674983/Oruzhie-iz Bolgarii:-SSHA-organizovyivayut-v Sirii-vtoroy-Afgani) 

02 декабря, 11:31

Последняя воля Обамы: остановить экспансию Китая

Пока не сложивший свои полномочия президент США Барак Обама готов заблокировать покупку китайской компанией немецкой фирмы Aixtron SE, сообщили близкие к ситуации источники Bloomberg.

02 декабря, 11:31

Последняя воля Обамы: остановить экспансию Китая

Пока не сложивший свои полномочия президент США Барак Обама готов заблокировать покупку китайской компанией немецкой фирмы Aixtron SE, сообщили близкие к ситуации источники Bloomberg.

02 декабря, 00:49

FLIR Systems Buys Prox Dynamics to Boost Surveillance Unit

Leading thermal imaging camera maker, FLIR Systems, Inc. (FLIR), recently announced the completion of the buyout of nano helicopter technology firm Prox Dynamics AS, for roughly $134 million in cash.

01 декабря, 18:18

Lockheed Martin (LMT) Secures Contract worth $67.3 Million

Lockheed Martin Corporation (LMT) has been awarded a replenishment spares and incidental services contract by the Air Force Life Cycle Management Center, Robins Air Force Base, GA.

01 декабря, 01:18

FLIR Systems Enjoying Solid Backlog, Risks to Profit Remain

We have issued an updated research report on FLIR Systems (FLIR).

30 ноября, 18:06

Orbital ATK (OA) to Team Up with NASA for CIRAS Program

Orbital ATK (OA) announced that it has inkeda public-private partnership with the NASA's Space Technology Mission Directorate (STMD) to launch a Commercial Infrastructure for Robotic Assembly and Services (CIRAS) in space.

30 ноября, 17:53

Huntington Ingalls Hits 52-Week High on Defense Prospects

Shares of Huntington Ingalls Industries, Inc. (HII) touched a new 52-week high of $181.68 on Nov 29, before closing a little lower at $180.55.

30 ноября, 17:30

The Zacks Industry Rank Highlights: General Dynamics, Northrup Grumman and Engility Holdings

The Zacks Industry Rank Highlights: General Dynamics, Northrup Grumman and Engility Holdings

29 ноября, 22:16

Time to Buy or Sell Defense Stocks?

Time to Buy or Sell Defense Stocks?

29 ноября, 00:03

L-3 Communications Hits 52-Week High on Prudent Buyouts

Shares of L-3 Communications Holdings Inc. (LLL) scaled a new 52-week high of $156.65 on Nov 25, before closing a little lower at $156.36.

29 ноября, 00:00

Is A Trump Presidency Good News For The Military-Industrial Complex?

A Pentagon Rising Cross-posted with TomDispatch.com As with so much of what Donald Trump has said in recent months, his positions on Pentagon spending are, to be polite, a bundle of contradictions.  Early signs suggest, however, that those contradictions are likely to resolve themselves in favor of the usual suspects: the arms industry and its various supporters and hangers-on in the government, as well as Washington’s labyrinthine world of think-tank policymakers and lobbyists.  Of course, to quote a voice of sanity at this strange moment: it ain’t over till it’s over. Eager as The Donald may be to pump vast sums into a Pentagon already spending your tax dollars at a near-record pace, there will be significant real-world obstacles to any such plans. Let’s start with a baseline look at the Pentagon’s finances at this moment.  At $600 billion-plus per year, the government is already spending more money on the Pentagon than it did at the peak of the massive military buildup President Ronald Reagan initiated in the 1980s.  In fact, despite what you might imagine, the Obama administration has pumped more tax dollars into the military in its two terms than did George W. Bush. According to the London-based International Institute for Strategic Studies, the U.S. currently spends four times what China does and 10 times what the Russians sink into their military. So pay no attention to those cries of poverty emanating from the Pentagon.  There’s already plenty of money available for “defense.”  Instead, the problems lie in Washington’s overly ambitious, thoroughly counterproductive global military strategy and in the Pentagon’s penchant for squandering tax dollars as if they were in endless supply. Supposedly, the job of the president and Congress is to rein in that department’s notoriously voracious appetite. Instead, they regularly end up as a team of enablers for its obvious spending addiction. Which brings us back to Donald Trump.  He’s on the record against regime-change-style wars like Bush’s intervention in Iraq and Obama’s in Libya.  He also wants our allies to pay more for their own defense.  And he swears that, once in office, he’ll eliminate waste and drive down the costs of weapons systems.  Taken at face value, such a set of policies would certainly set the stage for reductions in Pentagon spending, not massive increases.  But those are just the views of one Donald Trump. Don’t forget the other one, the presidential candidate who termed our military a “disaster” and insisted that huge spending increases were needed to bring it back up to par. A window into this Trump’s thinking can be found in a speech he gave in Philadelphia in early September. Drawing heavily on a military spending blueprint created by Washington’s right-wing Heritage Foundation, Trump called for tens of thousands of additional troops, a Navy of 350 ships (the current goal is 308), a significantly larger Air Force, an anti-missile, space-based Star Wars-style program of Reaganesque proportions, and an acceleration of the Pentagon’s $1 trillion “modernization” program for the nuclear arsenal (now considered a three-decade-long project). Todd Harrison of the Center for Strategic and International Studies estimates that, if Trump faithfully follows the Heritage Foundation’s proposal, he could add more than $900 billion to the Pentagon’s budget over the next decade. Trump asserts that he would counterbalance this spending splurge with corresponding cuts in government waste but has as yet offered no credible plan for doing so (because, of course, there isn’t one). You won’t be surprised to learn, then, that the defense industry, always sensitive to the vibes of presidential candidates, has been popping the champagne corks in the wake of Trump’s victory.  The prospects are clear: a new Pentagon spending binge is on the horizon. Veteran defense analyst David Isenberg has convincingly argued that the “military-industrial-congressional-complex,” not the white working class, will be the real winner of the 2016 presidential election. The Forbes headline for a column Loren Thompson, an industry consultant (whose think tank is heavily funded by weapons contractors), recently wrote says it all: “For the Defense Industry, Trump’s Win Means Happy Days are Here Again.”  The stocks of industry giants Lockheed Martin, Raytheon, and Northrop Grumman rose sharply upon news of his election and the biggest winner of all may be Huntington Ingalls, a Virginia-based manufacturer of aircraft carriers and nuclear attack submarines that would be a primary beneficiary of Trump’s proposed naval buildup. The Ideologues Form Their Ranks Of course, the market’s not always right.  What other evidence do we have that Trump will follow through on his promises to dramatically increase Pentagon spending? One clue is his potential appointees to national security positions. Let’s start with his transition team.  Mira Ricardel, a former executive at Boeing’s Strategic Missiles and Defense unit, has been running the day-to-day operations of the defense part of the transition apparatus.   She also served a lengthy stint in the Pentagon under George W. Bush. As Marcus Weisgerber of Defense One has noted, she’s advocated for the development of space laser weapons and more military satellites, and is likely to press for appointees who will go all in on the Pentagon’s plan to spend hundreds of billions of dollars on a new nuclear bomber and a new generation of intercontinental ballistic missiles. So much for “draining the swamp” of special-interest advocates, as Trump had promised to do.  Vice President-elect Mike Pence, recently named to head the Trump transition team in place of former New Jersey governor Chris Christie, has promised to cleanse the transition team of lobbyists.  But government watchdog groups like Public Citizen are skeptical of this pledge, noting that corporate executives like Ricardel who have not been registered lobbyists are likely to survive any changes Pence may make. The person currently rumored to be the frontrunner for the defense job is General James “Mad Dog” Mattis, a 44-year Marine and former head of the U.S. Central Command who left the military in 2013 amid disagreements with the Obama administration over how many troops to deploy in Iraq and how hard a line to take on Iran.  According to a Washington Post profile of Mattis, he “consistently pushed the military to punish Iran and its allies, including calling for more covert actions to capture and kill Iranian operatives and interdictions of Iranian warships.”  These proposals were non-starters at a time when the Obama administration was negotiating a deal to curb Iran’s nuclear weapons program, but may receive a warmer reception in a Trump White House. Another candidate for the Pentagon post is Jim Talent, a former senator from Missouri who is now based at the conservative American Enterprise Institute after a seven-year stint at the Heritage Foundation. Talent is a long-time advocate of spending an arbitrary 4% of gross domestic product on defense, an ill-advised policy that would catapult the Pentagon budget to over $800 billion per year by 2020, one-third above current levels. The conservative National Taxpayers Union has derided the idea as a gimmick that is “neither fiscally responsible nor strategically coherent.” Another person allegedly in the mix for Pentagon chief is Kelly Ayotte, who just lost her Senate seat in New Hampshire.  She was a rising star in the ranks of the Capitol Hill hawks who roamed the country with Senators Lindsey Graham and John McCain advocating an end to caps on Pentagon spending.  Ayotte’s name may have been mentioned primarily to show that Trump was casting a wide net (the whole spectrum from hawks to extreme hawks).  Conservative Senator Tom Cotton of Arkansas -- a fierce opponent of the Iran nuclear deal and an avid booster of increasing Pentagon spending beyond what even the Pentagon has asked for -- is reputedly another contender. Congressman Randy Forbes, a Republican from Virginia, is looking for a job after losing his seat in a primary earlier this year. He has been mentioned as a possible secretary of the Navy.  The outgoing chairman of the House Armed Services Committee’s Seapower and Projection Forces Subcommittee, he has been the most vocal advocate in Congress for a larger Navy.  Not coincidentally, Virginia is also home to Huntington Ingalls Shipbuilding. Retired Army Lieutenant General Mike Flynn has now been selected to serve as Trump’s national security adviser, where he may get the last word on foreign policy issues.  A registered Democrat, he was an early Trump supporter who gave a fiery anti-Obama speech at the Republican convention and led anti-Clinton chants of “lock her up” at Trump rallies -- hardly the temperament one would want in a person who will be at the president’s side making life-and-death decisions for the planet.  To his credit, Flynn has expressed skepticism of military interventions like those in Iraq and Afghanistan, but he has also advocated regime change as a way to keep Iran from getting a nuclear weapon and criticized President Obama for being too “politically correct” to use the term “radical Islam.”  His own views on Islam and how best to deal with terrorism are particularly concerning.  He has described Islam as a “political ideology” rather than a religion, and has made demonstrably false assertions regarding the role of Islam in American life, including the absurd claim that Islamic law, or Sharia, has taken hold in certain communities in the United States. The scariest potential Trump appointees -- or at least the scariest voices that could have the president-elect’s ear or those of his closest advisers, are not necessarily the ones with preexisting economic stakes in high levels of Pentagon spending.  They are the ideologues.  R. James Woolsey, former CIA director and fierce advocate of the Bush administration’s invasion of Iraq, punches both tickets.  He’s closely connected to right-wing think tanks that press for spending more on all things military and was a member of neoconservative networks like the Project for the New American Century and the Committee for the Liberation of Iraq.  Woolsey is also an executive at Booz, Allen, Hamilton, a major defense and intelligence contractor. Then there’s Frank Gaffney of the Center for Security Policy. A former Reagan-era Star Wars enthusiast turned professional Islamophobe, he has insinuated that President Obama might be a secret Muslim and slandered fellow conservatives for allegedly having questionable ties to radical Muslim organizations.  Such claims should make Gaffney unfit to serve in the government of a democratic society.  However, his advice is reportedly being listened to by key Trump insiders and appointing him to some national security post may not prove a problem for a president-elect who has already installed white supremacist Stephen Bannon as his strategic adviser in the White House. And then there’s John Bolton, the hawk’s hawk who never met an arms control agreement he didn’t despise, and who took to the pages of the New York Times last year to advocate bombing Iran.  Prominent neoconservatives are pushing Bolton as a possible secretary of state in a Trump administration.  A potential obstacle to a Bolton appointment is his strong anti-Russian stance, but he could still get a post of significance or simply be an important voice in the coming Trump era. He has already called for Trump to scrap the Iran nuclear deal on his first day in office.  Another reported candidate in the race for secretary of state is Rudy Giuliani, perhaps the most undiplomatic man in America. Recent reports suggest, however, that the former New York mayor no longer has the inside track on the job. The latest name to be mentioned in the secretary of state sweepstakes is former Massachusetts governor and failed presidential candidate Mitt Romney, a harsh critic of Trump during the campaign. Below the cabinet level, certain Republican foreign policy experts who opposed Trump or remained neutral during the campaign have been trying to mend fences -- even some of those who signed a letter suggesting that he might be “the most reckless president in American history.”  Part of this backpedaling has included preposterous claims that Trump’s pronouncements have become more “nuanced” in the post-election period, as if he didn’t really mean it when he called Mexican immigrants rapists and criminals or talked about banning Muslims from the country. One hawk who hasn’t accommodated himself to a Trump presidency is Eliot Cohen, a leader of the “Never Trump” movement who had initially urged foreign policy specialists to put aside their reservations and enter his administration.  Cohen has since reversed course and suggested that no “garden variety Republican” go near Trump, arguing that he and his “mediocre” appointees will “smash into crises and failures” on a regular basis.  In the end, it may not matter much just how the contest for top positions in the new administration plays out.  Given the likely cast of characters and the nascent crop of advisers in the world of national security, it’s hard to imagine that Trump won’t be strongly encouraged in any efforts to pump up Pentagon spending to levels possibly not seen in the post-World War II era. Reaganomics on Steroids? One thing, however, does stand in the way of Trump’s current plans: reality. As a start, how in the world will Trump pay for his ambitious military, “security,” and infrastructure plans?  A huge military buildup, a $25 billion wall on the Mexican border, a potentially enormous increase in spending on immigration enforcement officials and private detention centers, and a trillion-dollar infrastructure program, all against the backdrop of a tax plan that would cut trillions in taxes for the wealthiest Americans.  The only possible way to do this would be to drown the country in red ink. Trump is likely to turn to deficit spending on a grand scale, which will undoubtedly exacerbate divisions among congressional Republicans and cause potentially serious pushback from the Party’s deficit hawks.  On the other hand, his desire to lift current caps on Pentagon spending without a corresponding increase in domestic expenditures could generate significant opposition from Senate Democrats, who might use current Senate rules to block consideration of any unbalanced spending proposals. Nor will Trump’s incipient infatuation with Pentagon spending do much for members of his working class base who have been left behind economically as traditional manufacturing employment has waned.  In fact, Pentagon spending is one of the worst possible ways of creating jobs.  Much of the money goes to service contractors, arms industry executives, and defense consultants (also known as “Beltway bandits”), and what does go into the actual building of weapons systems underwrites a relatively small number of manufactured items, at least when compared to mass production industries like automobiles or steel. In addition, such spending is the definition of an economic dead end.  If you put taxpayer money into education or infrastructure, you lay the foundations for further growth.  If you spend money on an F-35 fighter plane, you get... well, an overpriced F-35. A study by economists at the University of Massachusetts indicates that infrastructure spending creates one and one-half times the number of jobs per dollar invested as money lavished on the Pentagon.  If Trump really wants to create jobs for his base, he should obviously pursue infrastructure investment rather than dumping vast sums into weapons the country doesn’t actually need at prices it can’t afford. At present, with its proposals for steep military spending increases and deep tax cuts, Trump’s budget plan looks like Reaganomics on steroids.  A Democratic Congress and citizens' movements like the nuclear freeze campaign managed to blunt Reagan’s most extreme policy proposals.  The next few years will determine what happens with Mr. Trump’s own exercise in fantasy budgeting. William D. Hartung, a TomDispatch regular, is the director of the Arms and Security Project at the Center for International Policy. He is the author of Prophets of War: Lockheed Martin and the Making of the Military-Industrial Complex. Follow TomDispatch on Twitter and join us on Facebook. Check out the newest Dispatch Book, Nick Turse’s Next Time They’ll Come to Count the Dead, and Tom Engelhardt's latest book, Shadow Government: Surveillance, Secret Wars, and a Global Security State in a Single-Superpower World. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

29 ноября, 00:00

Is A Trump Presidency Good News For The Military-Industrial Complex?

A Pentagon Rising Cross-posted with TomDispatch.com As with so much of what Donald Trump has said in recent months, his positions on Pentagon spending are, to be polite, a bundle of contradictions.  Early signs suggest, however, that those contradictions are likely to resolve themselves in favor of the usual suspects: the arms industry and its various supporters and hangers-on in the government, as well as Washington’s labyrinthine world of think-tank policymakers and lobbyists.  Of course, to quote a voice of sanity at this strange moment: it ain’t over till it’s over. Eager as The Donald may be to pump vast sums into a Pentagon already spending your tax dollars at a near-record pace, there will be significant real-world obstacles to any such plans. Let’s start with a baseline look at the Pentagon’s finances at this moment.  At $600 billion-plus per year, the government is already spending more money on the Pentagon than it did at the peak of the massive military buildup President Ronald Reagan initiated in the 1980s.  In fact, despite what you might imagine, the Obama administration has pumped more tax dollars into the military in its two terms than did George W. Bush. According to the London-based International Institute for Strategic Studies, the U.S. currently spends four times what China does and 10 times what the Russians sink into their military. So pay no attention to those cries of poverty emanating from the Pentagon.  There’s already plenty of money available for “defense.”  Instead, the problems lie in Washington’s overly ambitious, thoroughly counterproductive global military strategy and in the Pentagon’s penchant for squandering tax dollars as if they were in endless supply. Supposedly, the job of the president and Congress is to rein in that department’s notoriously voracious appetite. Instead, they regularly end up as a team of enablers for its obvious spending addiction. Which brings us back to Donald Trump.  He’s on the record against regime-change-style wars like Bush’s intervention in Iraq and Obama’s in Libya.  He also wants our allies to pay more for their own defense.  And he swears that, once in office, he’ll eliminate waste and drive down the costs of weapons systems.  Taken at face value, such a set of policies would certainly set the stage for reductions in Pentagon spending, not massive increases.  But those are just the views of one Donald Trump. Don’t forget the other one, the presidential candidate who termed our military a “disaster” and insisted that huge spending increases were needed to bring it back up to par. A window into this Trump’s thinking can be found in a speech he gave in Philadelphia in early September. Drawing heavily on a military spending blueprint created by Washington’s right-wing Heritage Foundation, Trump called for tens of thousands of additional troops, a Navy of 350 ships (the current goal is 308), a significantly larger Air Force, an anti-missile, space-based Star Wars-style program of Reaganesque proportions, and an acceleration of the Pentagon’s $1 trillion “modernization” program for the nuclear arsenal (now considered a three-decade-long project). Todd Harrison of the Center for Strategic and International Studies estimates that, if Trump faithfully follows the Heritage Foundation’s proposal, he could add more than $900 billion to the Pentagon’s budget over the next decade. Trump asserts that he would counterbalance this spending splurge with corresponding cuts in government waste but has as yet offered no credible plan for doing so (because, of course, there isn’t one). You won’t be surprised to learn, then, that the defense industry, always sensitive to the vibes of presidential candidates, has been popping the champagne corks in the wake of Trump’s victory.  The prospects are clear: a new Pentagon spending binge is on the horizon. Veteran defense analyst David Isenberg has convincingly argued that the “military-industrial-congressional-complex,” not the white working class, will be the real winner of the 2016 presidential election. The Forbes headline for a column Loren Thompson, an industry consultant (whose think tank is heavily funded by weapons contractors), recently wrote says it all: “For the Defense Industry, Trump’s Win Means Happy Days are Here Again.”  The stocks of industry giants Lockheed Martin, Raytheon, and Northrop Grumman rose sharply upon news of his election and the biggest winner of all may be Huntington Ingalls, a Virginia-based manufacturer of aircraft carriers and nuclear attack submarines that would be a primary beneficiary of Trump’s proposed naval buildup. The Ideologues Form Their Ranks Of course, the market’s not always right.  What other evidence do we have that Trump will follow through on his promises to dramatically increase Pentagon spending? One clue is his potential appointees to national security positions. Let’s start with his transition team.  Mira Ricardel, a former executive at Boeing’s Strategic Missiles and Defense unit, has been running the day-to-day operations of the defense part of the transition apparatus.   She also served a lengthy stint in the Pentagon under George W. Bush. As Marcus Weisgerber of Defense One has noted, she’s advocated for the development of space laser weapons and more military satellites, and is likely to press for appointees who will go all in on the Pentagon’s plan to spend hundreds of billions of dollars on a new nuclear bomber and a new generation of intercontinental ballistic missiles. So much for “draining the swamp” of special-interest advocates, as Trump had promised to do.  Vice President-elect Mike Pence, recently named to head the Trump transition team in place of former New Jersey governor Chris Christie, has promised to cleanse the transition team of lobbyists.  But government watchdog groups like Public Citizen are skeptical of this pledge, noting that corporate executives like Ricardel who have not been registered lobbyists are likely to survive any changes Pence may make. The person currently rumored to be the frontrunner for the defense job is General James “Mad Dog” Mattis, a 44-year Marine and former head of the U.S. Central Command who left the military in 2013 amid disagreements with the Obama administration over how many troops to deploy in Iraq and how hard a line to take on Iran.  According to a Washington Post profile of Mattis, he “consistently pushed the military to punish Iran and its allies, including calling for more covert actions to capture and kill Iranian operatives and interdictions of Iranian warships.”  These proposals were non-starters at a time when the Obama administration was negotiating a deal to curb Iran’s nuclear weapons program, but may receive a warmer reception in a Trump White House. Another candidate for the Pentagon post is Jim Talent, a former senator from Missouri who is now based at the conservative American Enterprise Institute after a seven-year stint at the Heritage Foundation. Talent is a long-time advocate of spending an arbitrary 4% of gross domestic product on defense, an ill-advised policy that would catapult the Pentagon budget to over $800 billion per year by 2020, one-third above current levels. The conservative National Taxpayers Union has derided the idea as a gimmick that is “neither fiscally responsible nor strategically coherent.” Another person allegedly in the mix for Pentagon chief is Kelly Ayotte, who just lost her Senate seat in New Hampshire.  She was a rising star in the ranks of the Capitol Hill hawks who roamed the country with Senators Lindsey Graham and John McCain advocating an end to caps on Pentagon spending.  Ayotte’s name may have been mentioned primarily to show that Trump was casting a wide net (the whole spectrum from hawks to extreme hawks).  Conservative Senator Tom Cotton of Arkansas -- a fierce opponent of the Iran nuclear deal and an avid booster of increasing Pentagon spending beyond what even the Pentagon has asked for -- is reputedly another contender. Congressman Randy Forbes, a Republican from Virginia, is looking for a job after losing his seat in a primary earlier this year. He has been mentioned as a possible secretary of the Navy.  The outgoing chairman of the House Armed Services Committee’s Seapower and Projection Forces Subcommittee, he has been the most vocal advocate in Congress for a larger Navy.  Not coincidentally, Virginia is also home to Huntington Ingalls Shipbuilding. Retired Army Lieutenant General Mike Flynn has now been selected to serve as Trump’s national security adviser, where he may get the last word on foreign policy issues.  A registered Democrat, he was an early Trump supporter who gave a fiery anti-Obama speech at the Republican convention and led anti-Clinton chants of “lock her up” at Trump rallies -- hardly the temperament one would want in a person who will be at the president’s side making life-and-death decisions for the planet.  To his credit, Flynn has expressed skepticism of military interventions like those in Iraq and Afghanistan, but he has also advocated regime change as a way to keep Iran from getting a nuclear weapon and criticized President Obama for being too “politically correct” to use the term “radical Islam.”  His own views on Islam and how best to deal with terrorism are particularly concerning.  He has described Islam as a “political ideology” rather than a religion, and has made demonstrably false assertions regarding the role of Islam in American life, including the absurd claim that Islamic law, or Sharia, has taken hold in certain communities in the United States. The scariest potential Trump appointees -- or at least the scariest voices that could have the president-elect’s ear or those of his closest advisers, are not necessarily the ones with preexisting economic stakes in high levels of Pentagon spending.  They are the ideologues.  R. James Woolsey, former CIA director and fierce advocate of the Bush administration’s invasion of Iraq, punches both tickets.  He’s closely connected to right-wing think tanks that press for spending more on all things military and was a member of neoconservative networks like the Project for the New American Century and the Committee for the Liberation of Iraq.  Woolsey is also an executive at Booz, Allen, Hamilton, a major defense and intelligence contractor. Then there’s Frank Gaffney of the Center for Security Policy. A former Reagan-era Star Wars enthusiast turned professional Islamophobe, he has insinuated that President Obama might be a secret Muslim and slandered fellow conservatives for allegedly having questionable ties to radical Muslim organizations.  Such claims should make Gaffney unfit to serve in the government of a democratic society.  However, his advice is reportedly being listened to by key Trump insiders and appointing him to some national security post may not prove a problem for a president-elect who has already installed white supremacist Stephen Bannon as his strategic adviser in the White House. And then there’s John Bolton, the hawk’s hawk who never met an arms control agreement he didn’t despise, and who took to the pages of the New York Times last year to advocate bombing Iran.  Prominent neoconservatives are pushing Bolton as a possible secretary of state in a Trump administration.  A potential obstacle to a Bolton appointment is his strong anti-Russian stance, but he could still get a post of significance or simply be an important voice in the coming Trump era. He has already called for Trump to scrap the Iran nuclear deal on his first day in office.  Another reported candidate in the race for secretary of state is Rudy Giuliani, perhaps the most undiplomatic man in America. Recent reports suggest, however, that the former New York mayor no longer has the inside track on the job. The latest name to be mentioned in the secretary of state sweepstakes is former Massachusetts governor and failed presidential candidate Mitt Romney, a harsh critic of Trump during the campaign. Below the cabinet level, certain Republican foreign policy experts who opposed Trump or remained neutral during the campaign have been trying to mend fences -- even some of those who signed a letter suggesting that he might be “the most reckless president in American history.”  Part of this backpedaling has included preposterous claims that Trump’s pronouncements have become more “nuanced” in the post-election period, as if he didn’t really mean it when he called Mexican immigrants rapists and criminals or talked about banning Muslims from the country. One hawk who hasn’t accommodated himself to a Trump presidency is Eliot Cohen, a leader of the “Never Trump” movement who had initially urged foreign policy specialists to put aside their reservations and enter his administration.  Cohen has since reversed course and suggested that no “garden variety Republican” go near Trump, arguing that he and his “mediocre” appointees will “smash into crises and failures” on a regular basis.  In the end, it may not matter much just how the contest for top positions in the new administration plays out.  Given the likely cast of characters and the nascent crop of advisers in the world of national security, it’s hard to imagine that Trump won’t be strongly encouraged in any efforts to pump up Pentagon spending to levels possibly not seen in the post-World War II era. Reaganomics on Steroids? One thing, however, does stand in the way of Trump’s current plans: reality. As a start, how in the world will Trump pay for his ambitious military, “security,” and infrastructure plans?  A huge military buildup, a $25 billion wall on the Mexican border, a potentially enormous increase in spending on immigration enforcement officials and private detention centers, and a trillion-dollar infrastructure program, all against the backdrop of a tax plan that would cut trillions in taxes for the wealthiest Americans.  The only possible way to do this would be to drown the country in red ink. Trump is likely to turn to deficit spending on a grand scale, which will undoubtedly exacerbate divisions among congressional Republicans and cause potentially serious pushback from the Party’s deficit hawks.  On the other hand, his desire to lift current caps on Pentagon spending without a corresponding increase in domestic expenditures could generate significant opposition from Senate Democrats, who might use current Senate rules to block consideration of any unbalanced spending proposals. Nor will Trump’s incipient infatuation with Pentagon spending do much for members of his working class base who have been left behind economically as traditional manufacturing employment has waned.  In fact, Pentagon spending is one of the worst possible ways of creating jobs.  Much of the money goes to service contractors, arms industry executives, and defense consultants (also known as “Beltway bandits”), and what does go into the actual building of weapons systems underwrites a relatively small number of manufactured items, at least when compared to mass production industries like automobiles or steel. In addition, such spending is the definition of an economic dead end.  If you put taxpayer money into education or infrastructure, you lay the foundations for further growth.  If you spend money on an F-35 fighter plane, you get... well, an overpriced F-35. A study by economists at the University of Massachusetts indicates that infrastructure spending creates one and one-half times the number of jobs per dollar invested as money lavished on the Pentagon.  If Trump really wants to create jobs for his base, he should obviously pursue infrastructure investment rather than dumping vast sums into weapons the country doesn’t actually need at prices it can’t afford. At present, with its proposals for steep military spending increases and deep tax cuts, Trump’s budget plan looks like Reaganomics on steroids.  A Democratic Congress and citizens' movements like the nuclear freeze campaign managed to blunt Reagan’s most extreme policy proposals.  The next few years will determine what happens with Mr. Trump’s own exercise in fantasy budgeting. William D. Hartung, a TomDispatch regular, is the director of the Arms and Security Project at the Center for International Policy. He is the author of Prophets of War: Lockheed Martin and the Making of the Military-Industrial Complex. Follow TomDispatch on Twitter and join us on Facebook. Check out the newest Dispatch Book, Nick Turse’s Next Time They’ll Come to Count the Dead, and Tom Engelhardt's latest book, Shadow Government: Surveillance, Secret Wars, and a Global Security State in a Single-Superpower World. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

28 ноября, 23:15

Spirit Aero Systems Scales 52-Week High on Upbeat Outlook

Shares of Spirit AeroSystems Holdings, Inc. (SPR) touched a new 52-week high of $58.80 in Friday's trading session.

28 ноября, 22:09

Textron (TXT) Scales 52-Week High on Growth Initiatives

Shares of Textron Inc. (TXT) scaled a new 52-week high of $45.95 on Nov 25.

28 ноября, 16:35

How Northrop Grumman (NOC) Stock Stands Out in a Strong Industry

Northrop Grumman (NOC) is seeing solid earnings estimate revision activity, and is in great company from a Zacks Industry Rank perspective.

28 ноября, 15:51

«Алмаз-Антей» передал военным бригадный комплект ЗРК «Бук-М3»

Концерн ВКО «Алмаз-Антей» поставил в войска бригадный комплект ЗРК средней дальности «Бук-М3».

25 ноября, 23:29

Оружие не для войны.

Я уже затрагивал тему по истребители в статьях:Про истребители пятого поколения. Наши и не наши.Про клубнику, редиску и F-22 Raptor.Сравнение F-35 c российским самолётами 4-го поколения.Вот тут развитие темы про F-22 из другого источника: http://lenta.ru/articles/2011/04/04/f22/_Printed.htm"После начала военной операции западной коалиции в Ливии США неожиданно стали объяснять, по каким причинам их "самый совершенный истребитель" - F-22 Raptor - не принимает участия в боевых действиях, хотя таких объяснений от американских военных, вроде бы, никто не требовал. Даже больше, ВВС США вдруг посчитали необходимым публично объяснить, почему они не будут модернизировать системы связи F-22, а также из-за выявленных неполадок урезали предельную высоту полета самолета более чем вдвое. Учитывая, что истребитель за шесть лет своей службы ни разу не принимал участия в боевых действиях, такое поведение американских военных заставляет задуматься о реальных возможностях "Раптора". Была бы возможностьВоенная операция западной коалиции в Ливии началась 19 марта 2011 года. В ней приняли участие ВВС и ВМС Великобритании, Франции, США, Италии и Канады, причем основные боевые задачи выполняли истребители F-15 Eagle, F-16 Fighting Falcon, Dassault Rafale и Panavia Tornado GR4. Незадолго до начала операции, получившей название "Одиссея. Рассвет", некоторые американские и европейские аналитики предвкушали участие в ней американского истребителя F-22 Raptor, единственного в мире боевого самолета пятого поколения, принятого на вооружение. Однако ожидания экспертов не оправдались - F-22 в небе Ливии так и не появился, причем, согласно заявлению ВВС США, не появится и впредь. Несмотря на то, что другие участники западной коалиции участия F-22 в военной операции и не ожидали, США вдруг решили оправдаться, назвав массу причин, по которым знаменитые "Рапторы" не были направлены на обеспечение бесполетной зоны над территорией Ливии. F-22 Raptor. Фото с сайта af.milПервым по этому вопросу 22 марта 2011 года высказался аналитик Лексингтонского института Лорен Томпсон. По его словам, самый продвинутый американский боевой самолет просто не предназначен для выполнения военных задач, подобных тем, что реализовывались в Ливии в самом начале "Одиссеи". Напомним, основной целью первого этапа военной операции было обеспечение бесполетной зоны над территорией африканского государства, для чего необходимо было вывести из строя все системы противовоздушной обороны, находившиеся под контролем войск, лояльных Муаммару Каддафи. При этом противостояние ливийской авиации в расчет не принималось (и действительно, с начала "Одиссеи" ни один ливийский самолет не был замечен в воздухе). Томпсон отметил, что F-22 физически не предназначен для нанесения ударов по наземным целям. Самолет может быть вооружен двумя корректируемыми бомбами JDAM калибра 450 килограммов, которые способны, однако, поражать стационарные, но не движущиеся цели. Кроме того, как выяснилось, радар F-22 не способен картографировать местность, как это делают РЛС с синтезированной апертурой, а значит, не может самостоятельно выбирать наземные цели. Это фактически означает, что если F-22 в нынешнем своем виде и будет использоваться для бомбардировки каких-либо объектов, информация о целях будет загружаться в бортовой компьютер самолета еще до взлета. Но и на этом перечисление недостатков американского истребителя пятого поколения не закончилось. Оказалось, что истребитель имеет весьма ограниченные возможности связи. Самолет способен обмениваться информацией только лишь с другими F-22 в звене. Raptor оснащен и "урезанной" системой связи стандарта Link 16, широко используемой военными США и НАТО, но она работает исключительно на прием оперативных сведений от других самолетов и вертолетов и не может быть использована для передачи данных. При создании F-22 инженеры намеренно ограничили возможности связи истребителя, чтобы обеспечить еще большую его малозаметность - предполагается, что в случае боевого применения самолет всегда будет действовать в режиме радиомолчания. На умозаключения Томпсона можно было бы закрыть глаза - бывает, что аналитики рассказывают вещи, которые впоследствии либо опровергаются военными, либо так и не выходят за рамки домыслов и догадок, не находя фактического подтверждения. Тем не менее, в конце марта 2011 года по вопросу неучастия F-22 в ливийской операции решил высказаться лично командующий ВВС США Нортон Шварц. По его словам, американский истребитель не принимает участия в ливийской операции, потому что территориально находится далеко от района боевых действий. "Если бы F-22 были размещены на одной из баз в Европе, они несомненно приняли бы участие в ливийской операции", - заявил Шварц. При этом он добавил, что "поскольку операция в Ливии началась относительно быстро, было принято решение использовать различные ресурсы, расположенные неподалеку". В настоящее время американские F-22, по данным ВВС США, базируются в Виргинии, Нью-Мехико, Калифорнии, Флориде, Аляске и на Гавайях. Под конец своего выступления Шварц заявил, что "факт неучастия F-22 в конкретно этой операции не является показателем его бесполезности". В тот же день, выступая на слушаниях подкомитета по ассигнованиям Палаты представителей США, Шварц попытался объяснить, по какой причине ВВС в 2010 году решили отказаться от модернизации систем связи истребителя F-22, которую планировалось провести в рамках программы Increment 3.2. По словам Шварца, на F-22 планировалось установить систему связи стандарта MADL, которая в настоящее время создается для перспективных истребителей F-35 Lightning II. Новая система MADL пока не прошла проверку на боевое применение, а значит, ее использование на F-22, по словам Шварца, означает лишние траты и определенный риск, на которые ВВС пойти не могут. При этом остальные параметры программы Increment 3.2 будут реализованы. Характеристики F-22Экипаж: 1 человек;Длина: 18,9 метра;Размах крыльев: 13,56 метра;Масса пустого: 19,7 тонны;Максимальная взлетная масса: 38 тонн;Двигатели: 2 P&W F-119-PW-100 тягой 140 килоньютонов;Тяговооруженность: 1,08;Максимальная скорость: 2,25 числа Маха;Крейсерский сверхзвук: 1,5 числа Маха;Боевой радиус: 759 километров;Потолок: 19,8 тысячи метров;Вооружение: 20-миллиметровая пушка, до шести ракет класса "воздух-воздух" или две бомбы JDAM, четыре точки подвески на крыльях для вооружения массой до 2,3 тонны.Бывший руководитель разведки ВВС США Дэвид Дептула, присутствовавший на слушаниях в Палате представителей, жестко раскритиковал отказ от установки MADL на истребители F-22. По его словам, было бессмысленно создавать "самый совершенный истребитель в мире", чтобы потом не иметь возможности обмениваться данными с другими самолетами. "Тут мудрости на пенни, а дурости на фунт", - такими словами Дептула прокомментировал решение ВВС США отказаться от установки систем MADL на истребители F-22. Любопытно все же, что для того, чтобы позволить F-22 обмениваться информацией с другими самолетами, вертолетами и наземными подразделениями, ВВС США создали специальный воздушный боевой узел связи. В его состав вошли шесть специальных версий беспилотных летательных аппаратов RQ-4 Global Hawk Block 20, с которыми истребители способны обмениваться данными. При этом беспилотники умеют ретранслировать данные с F-22 на другие самолеты и вертолеты, оборудованные системой Link 16. Такая связка создана на случай ведения масштабных боевых действий и в реальности пока еще не применялась. То есть ВВС США фактически подтвердили, что возможность обмена данными пилотам F-22 все же нужна. Но для чего нужно было создавать для "Раптора" отдельный узел связи и отказываться от модернизации собственных систем связи истребителя, не совсем понятно. Вероятно, ставка по-прежнему делается на малозаметность - обмениваясь информацией с узлом связи, F-22 получает более широкий доступ к оперативной информации, не выдавая при этом своего местоположения. Любопытно, что F-22 был принят на вооружение ВВС США в 2005 году. С тех пор он не принимал участия ни в одной военной кампании, которые США вели за пределами страны. С одной стороны, американский истребитель слишком дорог для участия в военных действиях в Пакистане, Ираке, Афганистане или Сомали. Но с другой, как еще можно проверить все возможности самолета, который на деле свое "могущество" пока так и не доказал. Технические неприятностиОчередной удар по имиджу американского истребителя пятого поколения был нанесен в конце марта 2011 года, когда выяснилось, что ВВС США ввели ограничение на предельную высоту полета F-22. Согласно распоряжению Авиационного боевого командования (ACC) ВВС США, предельная высота полета F-22 не должна превышать 7,6 тысячи метров - при том, что, согласно заявленным техническим характеристикам, "потолок" "Раптора" составляет около 20 тысяч метров. Причиной для такого решения стало расследование, целью которого является проверка бортовых систем генерации кислорода (OBOGS), установленных на многие истребители ВВС США. По данным ACC, используемая военными OBOGS может быть дефектной. В частности, предполагается, что причиной потери F-22 17 ноября 2010 года на Аляске могли стать неполадки OBOGS. Эта система отвечает за генерацию кислорода и подачу дыхательной смеси в маску пилота на больших высотах полета. Из-за сбоя OBOGS пилот разбившегося F-22 Джеффри Хэни мог испытать кислородное голодание и потерять сознание. Введя запрет на обычные полеты, ВВС США при этом уточнили, что он не распространяется на боевые вылеты американских истребителей, которые по-прежнему не ограничены в своих перемещениях. Ограничение в ACC пояснили тем, что на высоте полета в 15 тысяч метров и более пилот имеет в своем распоряжении всего десять секунд до потери сознания в случае, если прекращается подача кислорода в маску. Этого времени не хватит, чтобы снизить самолет до высоты, на которой можно дышать без маски с дыхательной смесью. Высота в 7,6 тысячи метров была сочтена командованием безопасной, потому что у пилота в случае прекращения поступления кислорода есть возможность снизиться до 5,4 тысячи метров - высоты, на которой уже можно дышать без маски. Впрочем, авторитет F-22 был подорван много раньше. Так, в феврале 2010 года ВВС США на некоторое время приостановили полеты всех "Рапторов" - выяснилось, что корпус самолета неустойчив к воздействию влаги и легко поддается коррозии. Коррозия на истребителях обнаруживалась и раньше, но в данном случае оказалось, что система отвода лишней влаги от фонаря самолета конструктивно плоха и со своей задачей не справляется. В результате ржавчина появлялась на некоторых элементах фонаря самолета и даже внутри кабины пилота, причем появившаяся коррозия могла послужить причиной неполадок системы катапультирования. В 2009 году ВВС США в качестве эксперимента направили 12 истребителей F-22 с Аляски на базу Андерсен на Гуаме. Дождливая погода на острове оказалась немилосердной к боевым машинам, и вскоре выяснилось, что в условиях повышенной влажности электронные системы самолетов работают нестабильно, а система охлаждения вычислительных компонентов во влажной атмосфере просто отказывается служить. Был ли исправлен этот недочет, неизвестно. Зато известно, что с тех пор F-22 во влажном климате больше ни разу не применялся. В том же году бывший инженер Lockheed Martin Дэррол Олсен обвинил американскую компанию в создании бракованного F-22. По данным Олсена, на самолеты F-22 наносилось несколько лишних слоев покрытия, чтобы истребитель мог пройти все необходимые радиолокационные тесты. Брак же заключается в том, что радиопоглощающее покрытие F-22 без особого труда стирается с фюзеляжа под воздействием воды, масла или топлива. В Lockheed Martin обвинения Олсена отвергли, заявив, что при производстве самолета используется стойкое и качественное радиопоглощающее покрытие. МодернизацияНачиная с 2012 года ВВС США будут тратить на модернизацию истребителей F-22 500 миллионов долларов ежегодно. В частности, начнется программа модернизации Increment 3.1, предполагающая установку нового бортового оборудования, авионики и программного обеспечения. Благодаря этой программе истребитель научится картографировать местность, выбирать наземные цели и применять новые бомбы SDB. Реализация программы модернизации Increment 3.2 начнется в 2014 году. По неподтвержденным данным, в результате этой программы F-22 получат обновленное программное обеспечение, некоторые новые элементы конструкции и новые вычислительные системы.Двумя годами ранее была выявлена забавная неполадка в бортовом компьютере F-22. В феврале 2007 года ВВС США решили впервые вывести F-22 за пределы страны, перегнав несколько истребителей на базу ВВС Кадена на Окинаве. Звено из шести F-22, вылетевших с Гаваев, после пересечения 180-го меридиана - международной линии перемены дат - полностью лишилось навигации и частично - связи. На базу ВВС на Гавайях истребители вернулись, визуально следуя за самолетами-заправщиками. Причиной неполадки стала ошибка в программном обеспечении, из-за которого произошел сбой в работе компьютера при смене времени. И это только те неполадки, о которых ВВС или министерство обороны США объявляли официально. При этом не исключено, что существуют и скрываемые недостатки самолета. Например, о неполадке бомбардировщиков B-2, в результате которой растрескивалась металлическая панель в хвостовой части самолета между двигателями, стало известно только после того, как инженеры Northrop Grumman нашли способ исправить ее. Неполадки сложной военной техники вообще не являются чем-то экстраординарным, поскольку некоторые особенности эксплуатации невозможно учесть заранее. Эти "детские болезни" устраняются впоследствии по ходу использования и учитываются в более новых разработках. Но в истории с F-22 остается много необъяснимого. Ведь, и правда, не понятно, почему США в случае с ливийской операцией неожиданно стали оправдываться за отсутствие истребителя в воздушном строю коалиции, хотя в случае с Ираком или Афганистаном таких попыток не предпринималось. Правда, история учит, что самое современное и дорогое вооружение используется в конфликтах, даже очень крупных, в последнюю очередь. Наиболее ярким примером этого могут служить британские линкоры класса "Дредноут" и немецкие "Нассау". Эти корабли простояли в портах приписки практически всю Первую мировую войну и были использованы в боевых действиях только в последние годы войны. 31 марта 2011 года Главное контрольное управление США объявило, что стоимость покупки одного F-22 для ВВС США составляет 411,7 миллиона долларов. В общей сложности, американские военные должны получить 187 F-22, 170 из которых уже приняты на вооружение. Василий СычевКороче, по ссылкам вначале статьи я писал, что самолёты 5го поколения в США сделаны прежде всего для освоения бюджетных средств. По нашему, для попила бабла. А не для боевых действий.И вообще у амеров традиционно истребители не получаются. (В отличие от бомбардировщиков) . Последний хороший тяжёлый истребитель у них F-15. Да и тот они изготовили, скопировав и оттюнинговав наш МИГ-25 угнанный в Японию.И лётчиков-истребителей амеры не готовят. Только перехватчиков. А перехватчиков не учат воздушному бою. Только сближение>захват цели >пуск ракеты>попал-не попал, уноси ноги.Последние амерские войны показали: лучше бы амеры пугали своей мощью с помощью Голливуда, а не Пентагона. Внушительнее получалось.

19 мая, 18:43

В США испытали мобильный боевой лазер

На военной базе «Форт-Силл» в Оклахоме (США) проведено испытаниебоевого лазера HELMTT (High Energy Laser Mobile Test Truck ),предназначенного для обнаружения и уничтожения малых беспилотников, артиллерийских снарядов и мин.Эти испытания проводились с 11 по 19 апреля, но сообщили о них только сейчас, после анализа результатов. Мощность лазера была довольно небольшой - 10 киловатт. В следующем году будет проведено испытание лазера HEL-MD мощностью 50 киловатт. К 2020 году мощность мобильной установки будет увеличена в случае успеха до ста киловатт. Разработчик мобильной лазерной установки - корпорация Boeing.Испытания лазера HELMTT были проведены в ходе учений, что свидетельствует о практически полной готовности разрабатываемой мобильной установки. 10-киловаттный лазер достаточно мощен, чтобы сбивать беспилотники и уничтожать мины. В 2013 году был испытан боевой лазер (High Energy Laser Mobile Demonstrator, HEL MD) мощностью 10 киловатт, который  «уничтожил более 90 минометных снарядов и несколько беспилотников».У корпорации Boeing есть также проект лазерной пушки, с помощью которой самолеты смогут поражать цели на расстоянии 35 километров и более.Американские разработчики (Textron и Northrop Grumman) боевых лазеров сегодня делают ставку на твердотельные (т/т) лазерные системы с полупроводниковой накачкой, которые заменить громоздкие и экологически небезопасные химические лазеры. У химических лазеров есть определенное преимущество - не нужна мощная энергетическая установка, так как энергию дает химическая реакция. Но т/т лазеры гораздо надежнее, легче и компактней. Они проще в обслуживании и безопаснее в эксплуатации. Лазерные диоды, используемые для накачки лазера, легко совместимы с низковольтной энергетической установкой и не требуют трансформации напряжения.Сегодня в разработке находятся лазеры с мощностью до 500 киловатт. Дальнейшее увеличение мощности вряд ли возможно, так как все эти лазеры представляют из себя многомодульные конструкции - чем больше модулей, тем больше мощность. Для мобильных лазеров это неприемлемо.Кроме того, при повышении мощности лазерного луча на поверхности объекта-цели возникает слой плазмы, который затрудняет дальнейшее проникновение луча. Все нынешние американские лазеры работают в доплазменном режиме. Чтобы успешно работать в плазменном режиме, нужно использовать так называемый импульсно- периодический режим, при котором каждая следующая «порция» изучения успевает проскочить в тот момент, когда плазменный слой от предыдущей растаял.Во всех этих проектах речь идет о силовых лазерах, которые пробивают отверстия в бензобаках цели, отрезают крылья летательных аппаратах и т.д.Такие лазеры могут применяться только на небольших расстояниях, не более десятков километров. Для того, чтобы сбивать баллистические ракеты, как это, например, предполагалось в рамках проекта «Стратегической оборонной инициативы», нужны мощности на уровне 25 мегаватт, что недостижимо по крайней мере в ближайшие 10 лет, как считают российские эксперты.Другой класс лазеров - так называемые «умные» лазеры. Они не разрушают объект, а выводят из строя электронику или ослепляют операторов и пилотов. Тут не требуется большой мощности, что резко увеличивает дальность воздействия.Иным путем идет американская компания «Raytheon», сделавшая ставку на волоконные лазерные системы. В них используется кварцевые волокна с редкоземельными металлами: неодимом, эрбием, иттербием, туллием, празеодимом. Испытан 100-киловаттный волоконный лазер, интегрированный с зенитным артиллерийским комплексом. Он эффективно сбивает беспилотники на расстоянии 1,5–2 км (В порядке военно-полевого юмора можно вспомнить, как командир эскадрильи беспилотников Новороссии ополченец Гудвин сбивал вражеские БПЛА из охотничьего ружья, летая на мотодельтаплане).В США созданы химические лазеры для применения в космическом пространстве, где экологические последствия не имеют значения.Компания «Northrop Grumman» создала боевой комплекс YAL-1на базе кислородно-йодного лазера. Этот комплекс установлен на самолете Боинг 747 и занимает практически весь объем этого громадного лайнера.Существуют и другие типы лазеров, которые периодически демонстрируются журналистам, причем подчас устраиваются инсценировки с использованием, например, динамита для создания большего эффекта.Поэтому не всем сообщениям об успешных испытаниях новых лазерных систем в США можно верить. Например, комплекс YAL-1 первоначально задумывался как стратегический для дальности в 600 километров, а на деле смог обеспечить эффективную «работу» на расстоянии не более 130 км.Однако, в прошлогоднем докладе агентства ДАРПА говорится о том, что у боевых лазеров огромные перспективы и что в скором времени оружие направленной энергии «превратит традиционные символы военной мощи в устаревший хлам на уровне пушечных ядер и кавалерии».Для России разработка боевых лазеров является самым эффективным ассиметричным ответом на высокоточное оружие НАТО. Лазер легко сожжет дорогостоящую высокоточную боеголовку, причем соотношение цена/качество  будет в пользу обороняющейся стороны. Лазерные системы могут защитить страну и от приближающихся к нашим границам ракетных комплексов потенциального противника.+Лазерные комплексы, способные бороться с ракетным нападением создают и другие страны, например, Франция, Германия, Англия, Израиль, Япония, Южная Корея, Китай.Первопроходцами в разработке боевых лазеров были советские ученые, но эти исследования были «зарезаны» в 90-е годы. О сегодняшнем состоянии подобных разработок в РФ судить довольно трудно из-за вполне понятного режима секретности. Некоторым утешением может служить тот факт, что эффективность любого лазера падает практически до нуля в пасмурную погоду или во время дождя и тумана. Именно поэтому испытания лазеров проводятся в таких регионах, как солнечная Калифорния или Персидский залив. Впрочем, у любого оружия есть свои достоинства и недостатки. Кроме того, главной ареной будущих противоборств ведущих военных держав станет космос, где не бывает, как известно, ни туманов, ни дождей.Автор: Владимир Прохватилов, Президент Фонда реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наукhttp://argumentiru.com/society/2016/05/429214

19 февраля, 06:15

Пентагон борется с монополистами: нам стоит поучиться

Счетная палата США отклонила протест корпораций «Боинг» и «Локхид Мартин» на решение ВВС США отдать контракт на разработку дальнего ударного бомбардировщика (LongRangeStrikeBomber (LRS-B)) нового поколения корпорации «Грумман Нортроп». Об этом пишет редактор военного отдела «TheNationalInterest» Дэйв Маджумдар.Счетная палата рассмотрела проблематику решения, оспариваемого Boeing и «не нашла никаких оснований для поддержания или отстаивания протеста», пишет Ральф Уайт, помощник главного юрисконсульта СП США по вопросам госзакупок - «Отклоняя протест «Боинга», СП руководствовалась тем, что, что техническая оценка и оценка стоимости была разумной в соответствии с условиями ходатайства и в соответствии с законами и правилами госзакупок».В подробности рассмотрения иска СП не вдается, так как программа разработки сверхдальнего бомбардировщика, способного нести ядерные боеприпасы, сверхсекретна.«Боинг» не намерен сдаваться и рассматривает возможность подачи иска в систему Федеральных судов США (U.S. federal court system).Если «Грумман Нортроп» удержит за собой этот контракт, пишет Дэйв Маджумдар, то эта корпорация «сумеет выжить как независимый генподрядчик». Но в этом случае военно-космический бизнес «Боинга» придет в окончательный упадок (If Boeing loses, its military aerospace business may enter into a potentially terminal decline), а производственные линии ряда проектов, в том числе и самолета РЭБ EF - 18 G (Growler) могут быть закрыты.По большому счету российским производителям аэрокосмической техники   неопределенность в выборе генподрядчика по разработке сверхдальнего ударного ядерного бомбардировщика на руку, это бесспорно.Но с другой стороны, Пентагон, отдав предпочтение «Грумман Нортроп» перед могучими монополистами «Боингом» и «Локхид Мартин», руководствовался не в последнюю очередь идеей создания конкуренции среди американских оборонных корпораций. И в этом плане нам стоит поучиться у американских военных. Практически абсолютная монополия корпорации «Сухой» не может не привести к негативным последствиям для отечественного авиапрома.Автор: Владимир Прохватилов, президент Академии реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наукhttp://argumentiru.com/world/2016/02/421452

14 февраля, 06:05

Истребитель нового поколения создается под лазерное оружие

Американские корпорации приступают к первым работам по созданию истребителя следующего, шестого, поколения. Предполагается, что он должен заменить все прочие существующие американские истребители (кроме F-35) и сможет гарантированно уничтожать сверхманевренные российские боевые самолеты. Ставка сделана на лазерное оружие. Мировые СМИ уже неоднократно сообщали о многочисленных проблемах нового американского многоцелевого истребителя F-35. Главные из них – это недостаток маневренности в двух из трех вариантов самолета, а также недостаточно эффективное вооружение, которое по идее должно было обеспечить F-35 победу над потенциальным противником до начала маневренного боя с ним. Неспособность F-35 противостоять в «собачьей свалке» новейшим российским Су и МиГ, а также китайским истребителям, с них скопированным, стала причиной того, что Пентагон стал рассматривать возобновление производства модернизированных вариантов истребителей F-15 и F-16. Это дешевле, чем снова запускать конвейер, с которого сходили значительно более современные и дорогие самолеты F-22, предназначенные в основном для воздушного боя. Их выпуск был прекращен в 2011 году.

06 ноября 2015, 20:14

Boeing и Lockheed Martin опротестовали выбор разработчика нового бомбардировщика США

Корпорации Boeing и Lockheed Martin направили в пятницу официальный протест, попросив правительство США пересмотреть решение о предоставлении компании Northrop Grumman контракта на разработку стратегического бомбардировщика нового поколения LRS-B для ВВС страны, сообщил Boeing. «Boeing и Lockheed Martin пришли к заключению, что процесс отбора создателя будущего LRS-B (Long Range Strike Bomber – прим. ВЗГЛЯД) был в корне неверен», – приводит заявление компаний ТАСС. Boeing и Lockheed Martin, которые подавали совместную заявку на участие в конкурсе, после объявления его итогов заявили, что разочарованы решением Пентагона. «Нам интересно знать, какую роль в конкурсе играли вопросы цены и рисков, так как мы уверены, что наше совместное предложение предлагает уникальный опыт, возможности и ресурсы для этой жизненно важной программы», – отметили компании. В конце октября Петагон сообщил, что производителем нового стратегического бомбардировщика, который будет находиться на вооружении в течение ближайших 50 лет, станет корпорация Northrop Grumman. Всего планируется построить 100 самолетов, в том числе на первом этапе – 21, из расчета 511 млн долларов за самолет в ценах 2010 года. Новый бомбардировщик ВВС США, над созданием которого в рамках программы LRS-B трудятся американские концерны Northrop Grumman, Boeing и Lockheed Martin, получит ядерное вооружение, хотя в первые несколько лет службы не будет сертифицирован для этой цели. Предварительное проектирование LRS-B началось в 2010 году, вскоре после того, как Пентагон и ВВС США передали оборонным компаниям требования к новым самолетам. Предполагается, что после принятия на вооружение LRS-B постепенно заменит в войсках устаревающие бомбардировщики B-2 и B-52 Stratofortress. Согласно действующему графику, первый новый бомбардировщик должен поступить на вооружение США в 2020 году. Закладки:

27 октября 2015, 10:08

Принц каптагона и ЦРУ в песках. Восточная сказка

Подробности ареста, которых не будет в СМИ. Обратила внимание вчера на небольшую заметочку и сразу мысленно отнесла ее в рубрику «удивительное рядом». Не каждый день принцев с двумя тоннами наркоты задерживают. Даже саудовских, которых много, не в пример европейским или британским, которые - наперечет. Решила поинтересоваться, может у них там революция верблюжьей колючки началась, или еще какая-нибудь, а я не в курсе. Из заметки ясно только одно: «Something is rotten in the state of Saudi».

10 сентября 2015, 01:19

Scofield: Россия против USASOC

01.07.2015 г. сменился командующий USASOC — Командования специальных операций Армии США (Сухопутных войск). Чарльз Кливленд (Charles T. Cleveland), возглавлявший USASOC c 24.07.2012 г. (см. USASOC Receives New Commanding General ), ушёл в отставку после 37 лет службы в военной разведке и различных подразделениях ССО. Новым командующим USASOC назначен Кеннет Тово (Kenneth E. Tovo). О каждом из них стоит сказать несколько слов.

07 сентября 2015, 10:45

Scofield: Политэкономия XXI века

С 19-го по 21-е мая 2015 г. в Тампе прошла очередная ежегодная Индустриальная конференция сил специальных операций (Special Operations Forces Industry Conference — SOFIC-2015), в которой было свыше 9000 государственных и отраслевых участников, включая 340 компаний, представивших свои разработки. Целью конференции являлось обсуждение текущих и будущих вызовов, и поиск решений наилучшей поддержки ССО США для действий в различных точках земного шара. Официальный бланк повестки дня содержал указание на спонсоров мероприятия — Northrop Grumman Corporation, Lockheed Martin Corporation, General Dynamics Corporation и CACI International Inc.

11 января 2015, 17:18

ЦНАБ (CNAS) – демократический оплот колониального империализма (Ястребы США против Обамы)

Вашингтон не проводит единую внешнюю политику - он действует противоречиво и лишь в ответ на внешние вызовы, а «либеральные ястребы» объединяются вокруг генерала Дэвида Петреуса и Центра новой американской безопасности (ЦНАБ). Тьерри Мейсан представляет нам этот мозговой центр, который сегодня играет ту же роль, что и Проект нового американского века при Буше – обеспечивать американскую экспансию и доминирование над всём миром. Сирийский кризис, выход из которого был предложен ещё во время первой конференции в Женеве в июне 2012 г., продолжается, несмотря на все соглашения, заключённые с США. По-видимому, администрация Обамы не подчиняется президенту, и она разделена на две политические линии: с одной стороны, империалисты, склонные к разделу мира с Китаем и, возможно, с Россией (это позиция президента Обамы), а, с другой стороны, империалистические экспансионисты, объединившиеся вокруг Хиллари Клинтон и генерала Дэвида Петреуса. Ко всеобщему удивлению, отставка директора ЦРУ и госсекретаря после переизбрания Барака Обамы не только не положила конец разногласиям в администрации, но и обострила их. Именно экспансионисты возобновили войну против Корейской народной республики под предлогом кибер-атаки против Sony Pictures, якобы предпринятой Пхеньяном. Президент Обама, в конечном счёте, согласился с их доводами и подписал декрет о «санкциях». Представляется, что сторонники имперской экспансии первоначально объединились вокруг Центра новой американской безопасности, который в Демократической партии играл роль ту же самую роль, что и Проект нового американского века (а сегодня также и Foreign Policy Initiative) в Республиканской партии. Важную роль они играли и во время первого мандата Барака Обамы, и по некоторым данным образовали «глубинное государство», откуда продолжают дёргать за верёвочки. Либеральные ястребы Центр новой американской безопасности был создан в 2007 г. Куртом Кэмпбеллом и Мишель Флурнуа. Ранее оба эти интеллектуала работали в Центре стратегических и международных исследований (ЦСМИ - Center for Strategic and International Studies). В нём спустя два месяца после событий 11 сентября они руководили публикацией книги To Prevail : An American Strategy for the Campaign Against Terrorism (Всё для победы: американская стратегия по борьбе с терроризмом) [1]. В книге развивалась идея о том, что необходимо атаковать не только террористические группировки, о чём говорил президент Буш, но и государства, если им самим не удавалось эти группировки уничтожить на своей территории. Вдохновившись работами оперативной группы по борьбе с терроризмом из ЦСМИ, они выступали за значительное увеличение разведывательных агентств для наблюдения за всем миром. Короче, Кэмпбелл и Флурнуа принимали официальные представления о терактах и оправдывали «войну против терроризма», которая на целое десятилетие погрузила в траур весь мир. В 2003 году Кэмпбелл и Флурнуа вместе с другими тринадцатью демократами-интеллектуалами подписали документ под названием Progressive Internationalism : A Democratic National Security Strategy (Прогрессивный интернационализм: демократическая стратегия национальной безопасности) [2]. Этот манифест поддерживал все войны после 11 сентября и критиковал дипломатическую слабость президента Буша. После выборов кандидата-демократа в 2004 г. подписанты намеревались продвигать американский имперский проект (сторонником которого был Джордж Буш-младший) при этом критикуя его за то, что он оказывал пагубное влияние на руководителей, и, в частности, сеял сомнения среди союзников. Всем подписантам тогда приклеили ярлык «либеральных ястребов». ЦНАБ Во время своего создания в 2007 г. ЦНАБ выражал стремление обновить американскую стратегическую мысль после Комиссии Бейкера-Гамильтона и отставки министра Обороны Дональда Рамсфельда. На открытии центра присутствовали такие лица как Мадлен Олбрайт, Хиллари Клинтон и Чак Хейгел. В ту пору Вашингтон пытался выпутаться из трясины, в которую он попал в Ираке. Кемпбелл и Флурнуа выступали за военное решение, которое позволило бы американским войскам продолжать оккупировать Ирак, не истощая при этом свои силы. Для продолжения имперской экспансии американский империализм должен был прежде всего выработать определённую антитеррористическую стратегию, которая позволила бы сократить численность американских войск в Ираке. Нет никакого противоречия в том, что Кемпбелл и Флурнуа работали совместно с генералом Дэвидом Петреусом, которого только что назначили командующим военной Коалицией в Ираке, потому что он был автором пособия по предотвращению смуты в сухопутных войсках США. Они склоняют на свою сторону австралийского эксперта Дэвида Кикуллена, который станет гуру генерала Петреуса и разработчиком плана Surge (Удар). Согласно этому плану переориентация иракских повстанцев должна осуществляться путём использования двух факторов (пряник и кнут): с одной стороны, платить деньги боевикам, которые перейдут на сторону агрессора и будут устанавливать порядок на своей территории, а, с другой стороны, оказывать на них принудительное воздействие путём временного усиления военного присутствия США. Эта стратегия будет успешно использована: страна вначале погружается в фазу интенсивной гражданской войны, а затем после глубокой разрухи она медленно возвращается в состояние покоя. Но на самом деле частичная переориентация иракского сопротивления стала возможной лишь потому, что оно было организовано на племенной основе. Весь этот период ЦНАБ и генерала Петреуса водой не разлить. Килкуллен становится сначала советником Петреуса, а затем госсекретаря Кондолизы Райс. Сплав этот настолько прочен, что полковник Джон Нейгл, советник Петреуса, станет президентом ЦНАБа после того, как Кемпбелл и Флурнуа войдут в администрацию Обамы. Особенность ЦНАК состоит в том, что он является мозговым центром демократов, но с ним сотрудничают и в него входят республиканские ястребы. Впрочем, он не отказывается от встреч и дебатов с членами Проекта нового американского века. Финансирование центра осуществляется производителями вооружений и компаниями, сотрудничающими с оборонным ведомством (AccentureFederal Services, BAE Systems, Boeing, DRS Technologies, Northrop Grumman), финансовыми компаниями (Bernard L. Schwartz Investments, Prudential Financial), фондами (Carnegie Corporation of New York, The William and Flora Hewlett Foundation, PloughsharesFund, Smith Richardson Foundation, ZakFamily Charitable Trust) и иностранными правительствами (Израиль, Япония, Тайвань). Во время предвыборной кампании Кемпбелл и Флурнуа издают для будущего президента рекомендации The Inheritance and the Way Forward (Наследие прошлого и путь в будущее) [3]. Начиная с периода президентства Буша они ставят под сомнение принцип «превентивной войны» и использование пыток. Кроме того, они выступают за переориентацию войны с терроризмом с тем, чтобы избежать «столкновения цивилизаций», которое могло бы лишить Вашингтон его мусульманских союзников. Администрация Обамы После избрания президентом Барак Обама поручает Мишель Флурнуа контроль за перестройкой оборонного ведомства. По логике, она становится заместителем министра Обороны по политической части, то есть она должна вырабатывать новую оборонную стратегию. Она при этом считается вторым лицом в министерстве и распоряжается бюджетом в 200 миллионов долларов. Курт Кемпбелл, в свою очередь, назначается в госдепартамент и руководит в нём отделом по Дальневосточному и Тихоокеанскому регионам. И Кемпбелл, и Флурнуа придерживаются стратегии типа «оплот». Согласно этой стратегии США должны готовиться к будущему столкновению с Китаем. С этой точки зрения, они должны постепенно передислоцировать свои вооружённые силы из Европы и Большого Среднего Востока на Дальний Восток. ЦНАБ настолько популярен, что его сотрудники скоро войдут в состав администрации Обамы: Ренд Бирс станет секретарём госбезопасности, Эштон Картер, замминистра Обороны по закупкам, а затем министр Обороны, Сьюзан Райс, представитель ООН, а затем советник по национальной безопасности, Роберт Уорк, заместитель министра Обороны и далее: Шон Бримли, специальный советник министра Обороны, а затем директор по планированию в Совете национальной безопасности, Прайс Флойд, ассистент помощника министра Обороны по связям с общественностью, Элис Хант, специальный ассистент в министерстве Обороны, Колин Кал, ассистент министра Обороны по Ближнему Востоку, затем советник по национальной безопасности при вице-президенте, Джеймс Миллер, заместитель помощника министра обороны США по вопросам политики, Эрик Пирс, заместитель министра Обороны, ответственный за связи с Конгрессом, Сара Сьюэлл, назначена в 2014 году заместителем госсекретаря по вопросам демократии и прав человека, Уэнди Шерман, назначена в 2011 году заместителем госсекретаря по политическим вопросам, Викрам Сингх, специальный советник министра обороны по Афганистану и Пакистану, Гейл Смит, директор по развитию и демократии при Совете национальной безопасности, Джеймс Стейнберг, заместитель госсекретаря, Джим Томас, заместитель помощника министра Обороны США по финансам, Эдвард (Тед) Уорнер III, советник министра Обороны по контролю над вооружениями. В настоящее время ЦНАБ уже готовит программу для будущего президента США. Влияние ЦНАБ Мишель Флурнуа всё время стремилась занять пост министра Обороны, но не была допущена на эту должность в 2012 году, так как считалось, что она слишком тесно связана с Израилем. Однако сегодня она присутствует почти во всех инстанциях министерства Оброны, занятых планированием: она является членом научного Совета Обороны (Defense Science Board), политического Совета Обороны (Defense Policy Board) и консультативного президентского совета по разведке (President’s Intelligence AdvisoryBoard). Видно, что все её политические рекомендации учитываются как по «Большому Среднему Востоку», так и по Дальнему Востоку. ЦНАБ поддержал усилия Уэнди Шермана по возобновлению дипломатических отношений с Тегераном. Было отчётливо заявлено, что проблема Ирана в большей степени связана не с ядерным вопросом, а с экспортом иранской революции. Им была предложена серия чрезвычайно суровых мер по урезанию иранских трубопроводов в Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке [4]. В отношении Сирии ЦНАБ считает, что невозможно свергнуть власть в республике в короткий срок. Поэтому он выдвинул «стратегию турникета» : использовать сложившийся против Исламского государства консенсус и принудить все вовлечённые в конфликт государства оказать давление на Дамаск и оппозиционные формирования для того, чтобы добиться военной деэскалации, при этом не вступая в коалицию с президентом аль-Ассадом против Исламского государства. Будут предприняты усилия по включению в состав правительства республики представителей проатлантической оппозиции и предоставлению гуманитарной и материально-технической помощи в районы, занятые повстанцами, с тем, чтобы привлечь к ним внимание. После того, как проатлантисты войдут в правительство, их задача будет состоять в том, чтобы распознать все секреты государственного аппарата, чтобы после этого уничтожить его. Но главная цель этого плана состоит в том, чтобы потребовать для повстанцев, которые отказываются войти в правительство, всю сирийскую пустыню. А эта пустыня представляет около 70% всей территории, и в ней расположены основные газовые месторождения [5]. Особое внимание в ЦНАБ уделяется Интернету. Речь идёт об ограничении правительственной цензуры с тем, чтобы облегчить контроль со стороны АНБ [6]. Вместе с тем там обеспокоены тем, что народный Китай защищает себя от шпионажа со стороны АНБ [7]. В тихоокеанском регионе ЦНАБ выступает за сближение с Индией, Малазией и Индонезией. С этой целью разработан план совершенствования механизма, направленного против Северной Кореи. Ответственные лица ЦНАБ из бывшего органа по сотрудничеству демократов с республиканскими неоконсерваторами постепенно превратился в главный исследовательский центр колониального империализма. Кроме Курта Кемпбелла и Мишель Флурнуа в состав администрации входят: генерал Джон Аллен, командующий Коалицией сил по борьбе с ИГИЛ, Ричард Эрмитейдж, бывший помощник госсекретаря, Ричард Данциг, вице-президент компании Rand Corporation, Джозеф Либерман, бывший пресс-секретарь израильского Сената, генерал Джеймс Маттис, бывший командующий ЦентрКома. ЦНАБ и в дальнейшем будет развиваться, потому что теперь он является главным мозговым центром, способным повлиять на оборонный бюджет и перевести экономику страны на военные рельсы. [1] To Prevail: An American Strategy for the Campaign Against Terrorism, Csis Significant Issues Series, CSIS, ноябрь 2001. [2] Progressive Internationalism: A Democratic National Security Strategy, Институт прогрессивной политики (Progressive Policy Institute), 30 октября, 2003 г. [3] The Inheritance and the Way Forward, Курь Кемпбелл, Мишель Флурнуа, ЦНАБ (CNAS), 2007. [4] Pushback Countering the Iran Action Network, Скотт Модель и Дэвид Ашер, Центр новой американской безопасности (Center for a New American Security), сентябрь 2013 г. [5] The Tourniquet. A Strategy for Defeating the Islamic State and Saving Syria and Iraq, Марк Линч, Центр новой американской безопасности (Center for a New American Security), октябрь 2014. А также How This Ends. A Blueprint for De-Escalation in Syria, Дафна Ранд и Николас Герас, Центр новой американской безопасности (Center for a New American Security), ноябрь 2014 г. « Американский «мирный план» для Сирии », Тьерри Мейсан, Перевод Эдуард Феоктистов, Al-Watan (Сирия), Сеть Вольтер, 1 января 2015. [6] Bringing Liberty Online. Reenergizing the Internet Freedom Agenda in a Post-Snowden Era, Ричард Фонтен, Центр новой американской безопасности (Center for a New American Security), сентябрь 2014 г. [7] Warring State: China’s Cybersecurity Strategy, Эми Чанг, Центр новой американской безопасности ( Center for a New American Security), декабрь 2014г. http://www.voltairenet.org/article186374.html

14 марта 2014, 18:37

ЧВК – наемники на службе корпораций и стран

В современных международных миротворческих операциях ЧВК.-частные военные компании (PMC-private military companies) являются равноправным правовым субъектом наряду с родами и видами вооруженных сил.  Согласно заключениям американских экспертов а видимо и финансовым интересам некоторых транснациональных компаний, корпорации подобного типа со временем будут приобретать всё большую роль в войнах и вооруженных конфликтах. Их существование и влияние на ход боевых действий уже очевидно по опыту войн в Ираке и Афганистане, где эти компании берут, на себя все больше функций армии и полиции. По большому счету, частными они являются лишь относительно, потому что работают они в практически в государственных интересах и они преследуют те же цели и следуют по тем же планам, что и регулярные армии, хотя им предоставлена, свобода в выборе средств достижения данной цели. Давайте узнаем подробнее об их деятельности … Подобная модель применялась столетиями в мире, и в конечном итоге завоевание конкистадорами Америки ведь изначально было частным предприятием конкистадоров, так как конкистадоры получали от испанских королей право на получение откупа на завоеванных ими землях, а так же право получения там земель.Таким же частным предприятием был захват колоний в Индии и Юго-Восточной Азии британской Ост-Индийской компанией,как впрочем французской и голландской Ост-Индийскими компаниями.Нелогично было бы утверждать что завоевание Америки для Испании или Индии для Великобритании не принесло большой государственной пользы.Впрочем и завоевание Сибири было совершенно, тогдашней ‘частной военной компанией’ — дружиной Ермака, при чем по заказу такой же ‘частной компании’ Строгановых. Многие средневековые войны так же были частными предприятиями,причем имели куда больше сходства с современными партизанскими войнами,нежели с Первой или Второй Мировой войнами.  Дух наживы присутствует во всех сферах жизни общества,а не только в частных компаниях,ибо дух формируется идеологией и религией а не теми или иными формами воинской организации.  Важна не форма а содержание,и как говорил Александр Македонский своим воинам в ходе похода в Индию:»Достойное занятие уже является целью».проще говоря сам путь важнее цели,ибо достойный путь приведет к достойной цели,если естественно вести себя на нем достойно.   Приватизация войны   Официально современная историю ЧВК приписывают к началу 60-е гг. XX века. В 1967 г. из ветеранов спецподразделения британских вооруженных сил SAS (SpecialAirService) была создана компания WatchGuard International. Данная компания “засветилась” при неудачном покушении на Муаммара Каддафи в 1971 г. Однако многие ЧВК были основаны раньше, на основе других компаний, которые изначально не имели отношения к войне. На сегодня нет точной информации по объему рынка частных военных услуг, он оценивается лишь приблизительно. По данным официального доклада в нижней палата парламента Франции в феврале 2012 г., который впоследствии был также заслушан в ООН, объем мирового рынка услуг ЧВК был оценен в “100 – 200 млрд долларов”. Многие корпорации и частные лица предпочитают, по вполне понятным причинам, не афишировать своих решений по найму ЧВК. Деятельность ЧВК привлекла к себе внимание в ходе войны США в Ираке (2003 – 2011 гг.). Скандальные выходки и операции ЧВК, чьими услугами активно пользовались крупные корпорации, а также власти США, вновь подтвердили сомнительную славу и репутацию, которая всегда преследовала наемные подразделения. Больше всех “отличилась” ЧВК Blackwater.     Academi Компания основана в 1997 г. До 2009 г. была известна как Blackwater, затем как Xe Services до 2010 г. Сегодня американская Academi является одной из самых крупных и, возможно, самой скандально известной частной военной компанией в мире. Убийства мирного населения, расстрел демонстраций, контрабанда оружия – шлейф из обвинений и дурной славы заставил компанию несколько раз менять свое название. Компания имеет множество подразделений. Услугами одного из них – Greystone Limited – предположительно, уже воспользовались на Украине.     G4S Самая крупная частная военная компания в мире как по объему прибылей, так и по численности персонала. Основана в 2004 г. По ряду оценок, общее количество сотрудников британской G4S составляет более 600 тыс. человек в 125 странах мира. В 2012 г. власти Великобритании обвинили компанию в нарушении контракта по обеспечению безопасности Олимпийских игр-2012. Для обеспечения безопасности пришлось привлекать солдат регулярной армии. В начале марта 2014 г. стало известно, что компанию уличили в махинациях с электронными браслетами для преступников. Из-за скандала глава компании подал в отставку. G4S согласилась вернуть 109 млн фунтов стерлингов ($180 млн) британским властям. В настоящее время в компании объявлено о масштабной реструктуризации и сокращении расходов. Выручка: 7,4 млрд фунтов стерлингов (2013 г.).     DynCorp В 1946 г. была создана небольшая авиакомпания California Eastern Aviation. После слияния с Land-Air Inc. на основе объединенной компании в 1962 г была создана фирма Dynalectron. В 1987 г. ее переименовали в DynCorp. Предоставляет воздушно-сервисные услуги, тренировку полицейских кадров и спецслужб. Замечена в борьбе с повстанцами в Колумбии и наркокартелями в Перу. Выручка: $3 млрд долларов (2010 г.).     Aegis Defence Services Британская компания, основана в 2002 г. участвовала в операциях в 40 странах, работала по контракту с 20 правительствами и ООН. Помимо прямого участия в военных действиях, также оказывает поддержку и услуги безопасности в развивающихся странах. В 2011 г. получила контракт по охране посольства США в Кабуле в размере $497 млн от Госдепартамента США.     Unity Resources Group Австралийская ЧВК, основана в 2000 г. Численность персонала – более 1 200 человек. Замечена в операциях в Ираке, Ливане, Бахрейне. Имеет подразделения в Австралии, Азии, Ближнем Востоке, Африке и Европе. В Ираке сотрудники компании оказались замешаны в расстреле 72-летнего австралийца (2006 г), а также мирных иракских граждан (2007 г.).   История подобных компаний стара как мир,ибо если государство не в состоянии реагировать на все изменения в мире, то оно нередко разрешает возникшие проблемы частной инициативой в военной сфере.  Современному применению частных военных компаний в мире способствовал распад двухполярного мира и сокращение военных расходов.В итоге некоторые регионы,особенно в «Черной» Африке,оказались вне поля зрения единственной мировой державы-»США»,всилу вовлечености последних в вооруженные конфликты на Ближнем и Среднем Востоке и на Балканах. Впервые американское правительство прибегло к помощи частных военных компаний для обучения войск своих союников в 1974 году,когда американская компания «Vinnell Corp.» принадлежавшая военно-промышленому концерну ‘Northrop Grumman’ получила контракт на подготовку Национальной гвардии Саудовской Аравии,что впервую очередь предусматривало защиту нефтянных разработок в самой Саудовской Аравии.Согласно данным центра «The Center for Public Integrity» американской организации «The International Consortium of Investigative Journalists» стоимость только тех контрактов копии которых эта организация смогла получить достигала общей суммы в полмиллиарда долларов.   ЧВК в Афганистане.Фото А.Сухолесского Следует учитывать, что англосаксонская модель армии США глубоко отличается от модели армии, принятой в Европе, и американская армия по сути представляет собою большую корпорацию, которая традиционно использует в своих интересах, как, условно говоря, подрядчиков другие корпорации, как частные, так и государственные. В силу этого те сферы деятельности вооруженных сил, которые в Европе традиционно находились в ведении различных военных ведомств, а то и родов войск, в армии США ныне переданы в ведение частных компаний. Так, например, тыловое обеспечение американской армии в некоторых регионах мира с 1992 года осуществляется в частном порядке путем расписывания тендера Американским инженерным корпусом «United States Army Corps of Engineers (USACE)». Что касается основной деятельности ЧВК по ведению охранной деятельности, то тут следует различать две, по сути, разные сферы деятельности: первую, заключающуюся главным образом в работе в интересах частных компаний или государственных агенств по сопровождению конвоев и по сопровождению «клиентов», последнюю называют «Personal Security Detail» (хотя в армии США эта деятельность называется Protective Services Detail); и вторую под названием «Static guard», заключающуюся в охране обьектов в интересах американской армии. Командир группы британской охранной компании Эринис в Ираке летом 2004 года. ФотоTony Tydings Армия США часть задач по охране собственных военных баз передала частным компаниям и, соответственно, в случае охраны клиентов и сопровождения конвоев работники ЧВК являются частью коммерческого сектора, а в случае с охраной баз армии США, работники ЧВК являются частью армии США с соответствующими правами и обязаностями. Что касается коммерческого сектора то в данном случае ЧВК, ведущие охрану обьектов, работают по контрактам с коммерческими структурами либо с армией США, в первую очередь с Американским инженерным корпусом»United States Army Corps of Engineers (USACE)», либо получая контракты от агентств ООН или других международных организаций в рамках программы реконструкции Афганистана. Подготовка курдской охраны ЧВК Эринис в лагере Ираке в 2004 году в лагере компании Флор-контрактора «United States Army Corps of Engineers (USACE)». В данном случае следует помнить, что сам род деятельности данных ЧВК делится на несколько направлений, достаточно далеких друг от друга, и поэтому компании, специализирующиеся на одном из них, достаточно глубоко отличаются от компаний, специализирующихся на другом направлении, что опять таки не отрицает возможность того, что одна компания может работать по нескольким таким направлениям. Так компания «EOD Technology» начав работу в проектах по разминированию в Африке, затем занялась в Ираке охраной конвоев и клиентов, а с 2006 года вместе с компаниями «Triple Canopy, «SOC-SMG» и «Sabre» осуществляла до вывода армии США из Ирака в декабре 2011 года охрану практически всех американских военных баз в Ираке и значительного числа таких же баз в Афганистане. Охрана ЧВК «EOD Technology» в американской военной базе Шилд в Багдаде Стрелковая подготовка охраны ЧВК «EOD Technology» в американской военной базе Махмудия Важную роль в защите обьектов инфраструктуры и дипломатических представительств играют также компании «G4S»,»Armor Group» и «Global Strategies Group», которые тем самым в какой то мере также действуют в интересах армии США. В последние несколько лет появился новый вид деятельности ЧВК — борьба с самодельными взрывными устройствами (СВУ или по американской терминологии — IED(Improvised Explosive Device)). Само появление рынка борьбы с СВУ или Counter Improvised Explosive Device (CIED) обусловленно растущим размахом применения данных СВУ в войнах в Ираке, Афганистане и в Сомали, хотя после Оттавских конвенций с вооружения были сняты противопехотные мины и прекращено ведение подготовки специалистов по ним. «Шахид» с подготовленным взрывным устройством С началом войны в Ираке в армии США в Форт Ирвине была созданна организация, ответственная за программы по развитию средств борьбы против СВУ и МВУ, которая носит название Joint Improvised Explosive Device Defeat Organization (JIEDDO), во главе с генералом Монтгомери Мигсом. В рамках данной программы появился рынок услуг и для ЧВК, и в данной сфере начали свою деятельность A-T Solutions, Raytheon, MPRI, Roncо. Совершенно особо стоит вопрос подготовки вооруженных сил иностранных государств. В сфере деятельности ЧВК он является редко встречающимся видом деятельности, и соответственно опытных специалистов в данной области имеется более чем ограниченное количество, а число компаний невелико. В качестве одной из первых такого рода можно упомянуть американскую компанию «Vinnell Corp.», принадлежавшую военно-промышленому концерну «Northrop Grumman», которая в 1974 году получила контракт на подготовку Национальной гвардии Саудовской Аравии, в чьем ведении находилась защита нефтянных разработок в Саудовской Аравии. Более показателен опыт южноафриканской компании «Executive Outcomes», получившей в 1993 году в Анголе контракт стоимостью 30 миллионов долларов, профинансированный нефтянной компанией «Ranger Oil», которая была заинтересована в востановлении нефтедобычи на нефтянных разработках в регионе Сойо в Анголе, приостановленной вследствии наступления сил УНИТА на позиции ангольской армии. В Анголе после достижения соглашения о прекращении огня и вывода с территории страны кубинских войск была создана миссия ООН (UNAVEM, United Nations Angola Verification Mission), а в мае 1991 года миссия была преобразована в UNAVEM-2. Под её контролем в сентябре 1992 года были проведены выборы, результаты которых признала ООН, но не признала оппозиционная УНИТА. В октябре 1992 года бои возобновились, и силы УНИТА едва не взяли Луанду. В результате боевой операции, разработанной и проведенной компанией «Executive Outcomes» и подчиненными ей силами ангольской армии с ноября 1994 года по январь 1996 года, силам УНИТА было нанесенно серьезное поражение, и руководство УНИТА согласилось на переговоры. Затем в январе 1995 года компания «Executive Outcomes» получила контракт от правительства Сьерра-Леоне по подготовке армии Сьерра-Леоне и по проведению боевых операции против повстанцев Обьединенного революционного фронта (Revolutionary United Front), которые к тому времени вошли в столицу Сьерра-Леоне-Фритаун и захватили контроль над рудниками оксида титана Sierra Rutile и бокситов Sierramoco. «Executive Outcomes» в Сьерра-Леоне В апреле-мае 1995 года от повстанцев был очищен Фритаун, а в августе этого же года от повстанцев силами компании был очищен и алмазоносный район Koibu, после чего был организован силами компании вертолетный десант на штаб Обьединенного революционного фронта, в результате которого штаб был уничтожен. И в итоге, в ноябре 1996 года было подписанно соглашение о мире в Сьерра-Леоне. Вертолеты Ми-8 компании «Executive Outcomes» в Сьерра-Леоне После прекращения деятельности компании «Executive Outcomes» британец Тим Спайсер, используя наработанную ей базу и создав компанию «Sandline International», приступил к выполнению новой задачи, уже на острове Бугенвиль в Тихом океане. Там после окончания мандата ООН и с присоединением к Папуа-Новой Гвинее в 70-х годах политические представители местного населения потребовали независимости, что в немалой мере было вызванно и наличием на острове рудников золота и меди, принадлежавших компании «Bougainville Copper Limited», являвшейся частью концерна «Rio Tinto». Примьер-министр Папуа-Новой Гвинеи Юлиус Чан обратился за помощью к Спайсеру, и тот собрав персонал из компании «Executive Outcomes», подобрал 44 сотрудника, прибывших в феврале в Порт-Морсби в качестве инструкторов армии Папуа-Новой Гвинеи. Однако правительство Австралии, пригрозив санкциями, потребовало разрыва договора правительством Папуа-Новой Гвинеи, и в итоге все сотрудники «Sandline International» были арестованы, а затем и депортированны из страны. Более успешной в данном плане была деятельность американской компании «Military Professional Resources Inc.», созданой в 1987 году в США. Фактически эта компания являлась частной лишь условно, ибо действовала как отдельное управление армии США, отличаясь от остальной армии лишь тем, что ее сотрудники находились в запасе или в отставке. 29 сентября 1994 года министр обороны США Вильям Перри и министр обороны Хорватии Гойко Шушак подписали в Пентагоне договор о сотрудничестве в военной области. В рамках этого договора было оговорено участие компании MPRI в подготовке хорватских вооруженных сил и участие ее специалистов в планировании операций хорватской армии. Одновременно аналогичный контракт был подписан и с правительством Боснии и Герцеговины. Все это сыграло заметную роль в обьединении усилий до этого враждовавших вооруженных сил Хорватии и сил хорватов Херцег-Босны, с одной стороны, и сил армии Боснии и Герцеговины, с другой, что сыграло важную роль в разгроме сербских войск в Западной Славонии (1-2 мая 1995 г), в Книнской Краине (4-8 августа 1995 г) и в Боснийской Краине (июль-октябрь 1995 г). Капитуляция 21го корпуса армии Сербской Краины. Фото с сайта «MilitaryPhotos«www.militaryphotos.net Территория Республики Сербская Краина, находившаяся под защитой миротворческих войск ООН Сам контракт между правительством Хорватии и компанией MPRI послужил впоследствии в 2011 году основанием для того, что две адвокатские канцелярии в США, руководимые американскими сербами, по доверености ряда сербов из бывшей Республики Сербской Краины в федеральном суде Чикаго возбудили иск против компании, потребовав финансового возмещения убытков в размере 10 миллиардов долларов. Колонны сербских беженцев из Республики Сербская Краина в августе 1995 года. Фото с сайта «MilitaryPhotos« www.militaryphotos.net В 1998 году эта же компания от Пентагона получила контракт на подготовку вооруженных сил Экваториальной Гвинеи, а в 2000 году компания MPRI получила контракт на проведение реформы армии Нигерии. После вторжения американских войск в Афганистан в 2001 году и в Ирак в 2003 году MPRI получила контракты на создание новых армий Афганистана и Ирака, а впоследствии компания MPRI получила еще ряд аналогичных контрактов, в том числе по подготовке воинского контингента Грузии для участия в операциях в Ираке и в Афганистане, а также по подготовке вооруженных сил Южной Кореи,Тайваня, Коста-Рики, Македонии и Колумбии. Армия Афганистана в 2012 году В Колумбии помимо MPRI подготовку сил безопасности Колумбии вели также и ряд ЧВК из Великобритании, в частности компания «DSL(Defence Systems Limited)», позднее вошедшая в компанию «Armor Group», получившая от нефтянной компании контракт на охрану нефтянных полей и трубопроводов колумбийской компании Ocensa, чьим основным пайщиком была британская нефтянная компания British Petroleum. В силу колумбийской специфики компания DSL фактически контролировала действия ряда частей армии Колумбии, получившей задачи по охране обьектов и инфраструктуры компании Ocensa, при чем в выполнении этих задач участвовала совместно с DSL и компания Silver Shadow из Израиля. Еще одна компания из Израиля Hod Hehanitin(Spearhead Ltd.) участвовала в подготовке вооруженных сил Колумбии для борьбы против партизан. Вооруженные силы Колумбии. Фото с сайта «MilitaryPhotos« www.militaryphotos.net Частные военные компании приняли также активное участие в работе международных полицейских миссий в Боснии и Герцеговине (IPTF-International Task Police Force в 1996-2004 гг.) и в Косово и Метохии (UNMIK в 1999-2005 гг.). Большую роль в данных регионах сыграла американская компания «DynCorp, Inc.», осуществлявшая набор личного состава для американского контингента международных полицейских миссий, а также участвовавшая в инспекции работы персонала этих миссий и в подготовке местных органов внутренних дел. Эта же компания впоследствии в Ираке и Афганистане также получила контракты на подготовку полиции Ирака и Афганистана. Инструкторы американской частной военной компании DynCorp с полицией Афганистана. Фото с сайта http://www.policemission.com Британская компания «TASK International» открыла собственный офис во Флориде и заключила с правительственными структурами США контракты на обучение полиций Ямайки и Малайзии, Президентской гвардии Нигерии и сил специального назначения ОАЭ. Наконец операцию армии Грузии в 2008 году в Южной Осетии готовила израильская ЧВК «Defensive Shield», имевшая контракт на подготовку вооруженных сил Грузии. В 2011 году американская компания «Reflex Responses» получила контракт на 529 миллионов долларов от наследного принца Абу-Даби шейха Мухаммеда бен Заида Аль Нахайянна по созданию и подготовке батальона для ведения охранной и контртеррористической деятельности. Британская компания «Ferocitas Global» получила контракт на обучение сил безопасности Кувейта также в 2011 году. Ныне положение на рынке ЧВК меняется, и уже Африка после Ирака стала новым местом приложения усилий (и вложения денег) со стороны США после прихода к власти администрации нового президента США Барака Обамы. Американская армия через созданное им в 2008 году Африканское военное командование (AFRICOM) развернула свою деятельность во многих африканских государствах, как например, в Эфиопии, Судане (в Дарфуре), Уганде, Руанде, Конго, на Сейшельских островах, в Мали, Нигере, Сенегале, Нигерии, Либерии, Камеруне, Габоне, Кении, ЮАР, Танзании. Была развернута программа AFRICAP (Africa Peacekeeping), в рамках которой предусматривалось тыловая подержка, обучение и подготовка вооруженных сил, строительство, охрана морского судоходства, обеспечение снаряжением, оперативное командование и авиационное наблюдение с приоритетными направлениями: вооруженные силы Южного Судана, миротворческие силы Африканского союза в Сомали, сами вооруженные силы правительства Сомали, вооруженные силы Конго(Заира), Либерии и Сьерра-Леоне, а также миротворческие силы Экономического сообщества Западной Африки (Economic Community of West African States или ECOWAS). 11 сентября 2009 года Государственный департартамент США обьявил, что в ходе тендера, проведенного в рамках программы AFRICAP (Africa Peacekeeping), на которую было выделенно 1,5 миллиарда долларов, контракты, разделенные на равные части по 375 милионов долларов, получили четыре компании — PSI (Protection Strategies Inc), DynCorp International, AECOM и PAE (Pacific Architects and Engineers). Инструкторы компании PAE в Сомали По большому счеты главной целью было противодействие угрозе американских интересов как от сил радикального ислама, связанных с Аль-Каидой, так и от экспансии Китая в Африке. Ради этой цели осуществлялась и другая программа ACOTA(Africa Contingency Operations Training and Assistance), ведущаяся под контролем Пентагона. Согласно ей, до конца 2010 года силами командования (это около 3500 инструкторов) должно быть подготовленно 75 000 военнослужащих африканских армий. Блокпост армии Уганды в Сомали Как раз в этой области и получили контракты частные военные компании. Например, с началом операций сил Африканского союза в Сомали частные военные компании MPRI и PAE получили контракты по подготовке воинских контингентов Уганды и Бурунди, составлявших основу миротворческих сил Африканского союза — AMISOM. Теракт в Могадишо в 2010 году В самой Африке в силу нестабильности ситуации деятельность ЧВК достаточно важна и для обеспечения деятельности различных государственных и частных западных корпораций. В том числе по охране районов проживания специалистов данных компаний. Так, например, в Кении широко представленна в данной области компания «G4S», а в Уганде — компания «Saracen», которые нанимая местный персонал и по подряду местные охранные компании ведут достаточно активную деятельность. В Нигерии, особенно в дельте Нигера, заметен рост влияния тех групп исламских фундаменталистов (самые влиятельные организации из них: Боко Харам, Хизбах, Аль-Сунна Уал Джамма, Мухаммад Юсуф Мовемент), которые выступают за ведение вооруженной борьбы против «христианского» юга и западных нефтянных компаний. Там охранную деятельность ведут такие ЧВК как Control Risk, Erinys International, ArmorGroup, Triple Canopy. Все возрастающая оперативность в действиях ЧВК, которые в Африке стали проникать в места вооруженных конфликтов уже до появления там американской армии, говорит о том, что они становятся самостоятельным фактором в американской политике. В данном случае американская армия скорее следует развивающейся политической обстановке и с ростом угроз увеличивает финансирования программ подготовки армий африканских государств. Не вдаваясь в вопросы того, насколько политика современного международного сообщества способствует умиротворению Африки, что собственно на примере Ливии более чем очевидно, следует отметить, что для самих ЧВК в условиях продолжающехся войн отсутствует главное условие успешной деятельности ЧВК — наличие воинских подразделений армий НАТО либо их количество крайне ограничено. Тем самым ситуация в некотором роде вышла из под контроля. Современные СМИ преувеличивают степень влияния американской политики и проводящих это влияние ЧВК на те или иные стороны участвующие в войнах. Так в Ливии в 2011 году появлявшиеся время от времени сообщения о тех или иных иных видах деятельности ЧВК говорят лишь о примерах достаточно ограниченных по обьему задач, ибо как правило, эти компании участвуют лишь в наборе персоналал для охраны западных дипломатических представительств, в частности посольства США в Триполи, либо различных департаментов ООН, прежде всего UNDP, UNICEF либо IOM в Ливии, а также в консультационных услугах в области разминирования. То, что прямая деятельсность ЧВК в Ливии — опасное занятие, подтвердилось еще в мае 2011, года когда в Бенгази был убит Пьер Марзиали (Pierre Marziali), резидент французской частной военной компании компании «Secopex». Тем самым силы ливийского ПНС хотя и победили в гражданской войне благодаря подержке НАТО, в то же время находятся вне контроля этого самого НАТО, ибо принятая в Ираке и Афганистане модель создания новых вооруженных сил силами западных армий и ЧВК в Ливии отсутствует. Охраник российской компании «РСБ групп» на корабле в Индийском океане. Фото с сайта РСБ групп http://www.rsb-group.ru Войны в Сомали, в Судане и в Ливии поставили новые вопросы перед современными частными военными компаниями, ибо в данном случае имеет место совершенно иная ситуация нежели в войнах в Ираке и Афганистане, где данные компании заняли столь важное место. В данном случае требуется значительно более высокий уровень подготовки сотрудников и организации деятельности ЧВК, нежели это имело место в Ираке и Афганистане, где оперативному руководству этих ЧВК возможно было одним вызовом в штаб соседней американской части решить все проблемы как в отношениях с командованием местных вооруженных сил, так и при нападении сил противника. В Африке подобный вызов является куда более чем проблематичным делом, и потому к тендерам на контракты в соответствии с правилами «ACOTA Contract Procedure Guide» допускаются такие компании как MPRI и PAE, чье руководство и сотрудники имеют многолетний опыт воинской службы и участия не только в программах подготовки, но и в ведении операций специального назначения . Что касается морского пиратства, то оно является производным войны в Сомали, и захватами кораблей промышляют как боевики «Организации исламских судов» и его по сути ключевой организации — движения «Аль-Шабааб», так и отряды местных полевых командиров, лишь формально подчиненных Переходному правительству. Очевидно, что Переходное правительство Сомали не в состоянии покончить с пиратством, а также очевидно, что миротворческие войска Африканского союза эту проблему также не решат. Согласно данным «Морского бюллютеня» компании «Совфрахт», в сутки через Аденский пролив проходит до 250 гражданских судов, и защитить каждое судно невозможно. К тому же очевидно, что пираты имеют широкую сеть осведомителей в странах Персидского залива, без которой вряд ли бы они могли столь успешно действовать. С расширением масштабов войны в районе Африканского Рога, данный судоходный район окажется под куда большой угрозой, ибо движение Аль-Шабааб вряд ли откажется от захватов кораблей, особенно, если ему удастся распространить свое влияние на Пунтленд и Сомалиленд, выйдя на берега Аденского залива. Поэтому проблему могут решить либо вооруженные силы какого-то «цивилизованного» государства (так услуги своих ВМС предлагала Канада), либо какая-то частная военная компания, которой за это будут платить деньги. Поэтому и появились на данном рынке частные военные компании, естественно американские и британские, как уже известные по Ираку и Афганистану Blackwater (Xe company) и Aegis, так и компании, традиционно специализирующиеся в области морской безопасности, как например, Drum Cussac, Trojan Securities International, Securewest International и Blue Mountain, так и новосформированные — SeaMarshall, Naval Guards Ltd, Solace Global Maritime, Nautilus International, Aspida Maritime Security, Shield Risk Consulting, Trident Group, Halliday Finc. Как правило, оплата тут варировалась до 500-700 долларов одному специалисту за один день на борту и в два-три раза меньше при нахождении в порту. Позднее ряд подрядов получили компании из бывшего СССР, в частности российские «Моран Груп» и «РСБ груп». Кому интересна эта тема, вот тут еще большой материал про ЧВК [источники]Источники http://ruskline.ru/analitika/2013/05/13/osobenosti_raboty_chastnyh_voennyh_kampanij_chvk/ http://www.vestifinance.ru/articles/40506 http://artofwar.ru/w/waleckij_o_w/chvk.shtml  И еще об армиях:  вот 10 самых мощных армий мира, а вот Армия Украины сегодня, ну и небольшая заметка про Армию США (U.S.ARMY)  Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=44789

14 января 2014, 09:07

Палубные беспилотники с ракетами – новое в тактике войн

За желанием США сделать палубные беспилотники более крупными и грузоподъемными стоит трансформация тактики будущих боевых действий. Имея значительное превосходство в части организации военных операций и ведения боевых действий с применением авианосцев, США уходят вперед в главной составляющей этого вида вооружений – применении палубной авиации. После того, как палубный беспилотный летательный аппарат X-47B в 2013 году прошел испытания на уровне демонстратора технологий, казалось – это предел, и дальше в развитии связки «авианосцы-истребители» двигаться некуда, по крайней мере, в ближайшие лет 10. Однако ВМС США изменили концепцию. Они заявили, что намерены заказать более крупный палубный беспилотник, сопоставимый по размерам с истребителем F-14 Tomcat – старым, если не старейшим (1970 года рождения), палубным истребителем компании Grumman Aircraft Engineering Corporation. Вы, наверное, улыбнетесь - единственной страной, куда экспортировались F-14, был Иран. Но – Иран шаха, а не аятолл. Разработка нового аппарата будет проводиться в рамках программы ВМС США UCLASS - Unmanned Carrier-Launched Surveillance and Strike. На сегодняшний день в ней принимают участие несколько конкурирующих фирм со своими предложениями. Формальный лидер - Northrop Grumman со своим базовым «демонстратором технологий» X-47B-D (demonstrator). Среди других конкурентов на очень дорогой заказ ВМС США - Lockheed Martin, Boeing – со своим Phantom Ray, и General Atomics с морской версией своего базового беспилотника Avenger. Phantom Ray - также базовый демонстратор, невидимка, тип - летающее крыло, имеет размер обычного истребителя, отличается универсальностью применения - разведка и наблюдение, ракетная атака, дозаправка других машин, в том числе - пилотируемых. Его отличает развитый искусственный интеллект, умение подавлять системы ПРО противника. Одна из важных миссий Phantom Ray - проведение электронных атак, умение вывести из строя коммуникации противника. Характерно – о многом говорит, участие в тендере компании General Atomics. Компания является ведущим производителем не столько самих аппаратов, сколько авионики - беспилотных авиационных систем. Ее концепция – использование тактических разведывательных радаров и систем наблюдения. Современный беспилотный аппарат просто не может обойтись без средств разведки, наблюдения и рекогносцировки. General Atomics в этой части опережает другие американские компании, которые в ряде случаев приобретают у нее новые технологии, основанные на лазерах, оптико-электронных датчиках, сверхширокополосных каналах передачи данных. ВМС требует, чтобы масса перспективного аппарата составляла 31.8-36.3 т, аналогично F-14 Tomcat, максимальный взлетный вес которого – 33.7 т. Кстати, уже тогда – 40 лет назад, F-14 Tomcat способны были развивать скорость до 2.5 тысяч км/час, а их боевой радиус составлял около 1000 км... Требование по грузоподъемности означает - будущий беспилотный палубник будет использоваться как ракетоносец. Еще одной предполагаемой специализацией является его применение в качестве танкера для дозаправки в воздухе истребителей F-35C Lightning II. В этом случае он, по условиям тендера, должен быть способным принять на борт до 9 тонн горючего. Продолжительность полета беспилотников должна быть не меньше 14 часов. Кроме того, новые машины в части каналов управления и обмена данными будут сопрягаться с пилотируемыми истребителями F-35C или F/A-18E/F Super Hornet - для запуска ракет по их команде. Управляться перспективные палубные беспилотники будут не только с авианосца, с палубы которого стартовали, но и борта уже упоминаемых истребителей F-35C, а также самолетов дальнего радиолокационного обнаружения E-2D Hawkeye. Ничего не известно пока о том, будут ли они сопрягаться с последним уровнем системы – спутниками. Планы ВМС США простираются к 2030 году, когда предполагается накопить опыт применения палубных беспилотников, на основании которого будут выработаны дополнительные требования к аппаратам такого класса. И это странно – уверен, через 16 лет центр тяжести подобного рода операций будет поднят с уровня морской поверхности на космические орбиты. Тем не менее, выскажусь осторожно - военным аналитикам, прогнозирующим войны будущего, виднее. Максимальная взлетная масса беспилотника X-47B – 20.2 т, скорость - до 1035 км/час, дальность – почти 4 тысячи км. X-47B способен принять на борт вооружение общей массой до 2 тонн. Выше указано - о намерении принять участие в разработке перспективных палубных беспилотников объявили американские компании Northrop Grumman, General Atomics, Boeing и Lockheed Martin. Есть и такой вариант, который принят в США: заказ могут получить все претенденты, а окончательный выбор будет сделан после создания реальной летающей модели. Это дороже, но умнее, а главное - практичнее. И весьма вероятно, что через несколько лет на борту авианосцев будут базироваться несколько типов тяжелых беспилотных аппаратов... Новые аппараты планируется принять на вооружение в 2019-2021 году, но окончательные требования к ним будут обнародованы до конца 2014 года. А теперь вопрос, волнующий израильтян: могут ли в конкурсе участвовать израильские компании, которым, по оценке международного «судьи» SIPRI - Стокгольмского института исследования проблем мира, принадлежит около 60% мирового рынка экспорта беспилотников? Вряд ли: в военной доктрине Израиля отсутствует практика использования авианосцев, их нет у Израиля, еще и потому, что они невероятно дороги, а в техническом отношении их создание по силам только 3-4 державам мира. Вряд ли у Израиля имеется необходимая для их создания «в железе» технологическая оснастка. А потому Израиль не производит тяжелые беспилотные аппараты указанной выше грузоподъемности. Но вот в чем бы Израиль мог конкурировать с американскими компаниями, так это в создании «умной авионики». И хотя тягаться с такими фирмами как Northrop Grumman и General Atomics – лидерами мировой авионики, трудно, но вполне по силам израильским компаниям. Уверен – после проведения тендера, если будут выбраны модели беспилотников компаний Boeing или Lockheed Martin, они, весьма вероятно, обратятся к израильским производителям. Так, как это произошло с истребителем F-35C Lightning II. Еще одна возможная ветвь сотрудничества – разработка и производство крыльев для беспилотника (совместно с британской BAE systems) – в случае, если тендер выиграет Lockheed Martin. На мировом рынке оружия складывается любопытная ситуация: лидеры рвутся в сторону технологий, отстающие – упорно лезут в железо, ежедневно создавая отсталые ракеты, эфемерные авианосцы, заявляя о новых самолетах... из прошлого века. Новое оружие полностью меняет тактику войн, и страны третьего мира не успевают не то что создать противоядие, но даже отреагировать на новшества. Однако лидерство в сфере оружия - в большей степени элемент бизнеса. Кто создает более сильное оружие? Это можно будет узнать из рейтинга экспорта вооружений, выход которого вскоре ожидается. Именно он оценит и расставит по своим местам годовой вал реальной и лживой информации о вооружениях. И думаю – вы будете сильно удивлены. Автор Юваль Крайский

28 июня 2012, 21:08

Парадокс превосходства

От редакции. Terra America продолжает расследовать тему концепции стратегической неуязвимости Соединенных Штатов. Готовится ли эта страна принять бремя неоспоримого мирового превосходства посредством снятия всех тех оговорок уже имеющейся гегемонии, которые представляет ядерный потенциал России и других государств-членов атомного клуба? Специалист в области оборонных технологий Илья Клабуков рассказывает о тех ресурсах, которые используют США для достижения задачи обретения неуязвимости и о тех проблемах, которые неминуемо возникнут у них на пути. Редакция сайта обещает вернуться к данной теме в ближайшем будущем. * * * В одной древней легенде говорится о неуязвимом воине, чья сила поражала воображение. Будучи представителем могущественного народа, он никогда не встречал равного себе в силе и ловкости. Подданный великого царя, он вел за собой армию, олицетворяя дух великой империи. Все знали, что у выставленного против него в поединке несчастного юноши не может быть никаких шансов. * * * Мир все более усложняется. В гораздо большей степени это применимо для технологического мира – области науки и техники множатся каждый год. Если раньше достаточно было прочитать несколько лучших журналов для того, чтобы представлять себе, что происходит в конкретной области науки, то сейчас многие направления стали необъятными дисциплинами. И тот, кто ставит своей целью быть первым везде либо должен изменить парадигму, либо упереться в естественные пределы роста. Технологическая неуязвимость обороны и безопасности США в ближайшем будущем – один из актуальных вопросов политики. Но помимо содержательного наполнения, он во многом опирается на эмоции, страхи и неосознанные мысли людей. Попробуем разобраться в происходящем. Взгляд снизу вверх Сейчас в лице США мы можем увидеть сверхсовременную сверхдержаву с необычайными военными и научно-технологическими возможностями и мощью, с которой не сравнится ни одна другая страна в мире. Научное сообщество, создающее передовые идеи, на которые ориентируются от Нобелевского комитета до инновационных центров. Крупнейшие вооруженные силы, способные за несколько недель смести с лица земли целые государства. Огромная промышленная индустрия, способная за короткое время серийно наладить производство новой техники. Бюджет Министерства обороны США на 2012 год составил 662,5 миллиарда долларов. Хотя это на 5,2 миллиарда меньше, чем в 2011 году, он все равно в два раза превосходит оборонный бюджет Европейского союза, в 6 раз – Китая, в 8 раз – России. Эти гигантские суммы являются материальным обеспечением доктрины стратегической неуязвимости, которая лежит в основе военной стратегии США[1]. Может показаться, что идеал стратегической неуязвимости всегда определял военную стратегию США, но это не так. Господствовавшая во времена Холодной войны доктрина гарантированного взаимного уничтожения (mutually assured destruction), была основана на признании взаимной уязвимости СССР и США и невозможности избавиться от нее. По мнению профессора политологии Университета Манитобы Джорджа МакЛина, «прежняя доктрина гарантированного взаимного уничтожения была на самом деле ориентирована на уязвимость». Новая доктрина стала закономерным следствием драматического изменения геополитического баланса в последнем десятилетии прошлого века. Распад Советского Союза, победа США в Холодной войне и связанное с этим снижение силовой конкурентности со стороны международной среды способствовали тому, что Вашингтон уверился в своем превосходстве в области конвенциональных и ядерных вооружений. Это, в свою очередь, обусловило переход к комплексу стратегий, ориентированных на неуязвимость, в частности, к стратегии Н-ПРО. Доктрина стратегической неуязвимости опирается на неоспоримое интеллектуальное превосходство США, прежде всего в сфере науки и техники. Передовые разработки, достижения в области гиперзвуковых средств, беспилотных аппаратов, самолетостроения, астронавтики, робототехники, информационных систем – в конечном счете, способности вести сетецентрические военные действия. Если сложить это с современными и многочисленными разведывательными службами и подрядчиками, по разным оценкам насчитывающими до 600 тысяч человек, – мы увидим самую мощную армию мира, которой обеспечивается технологическое превосходство. Военная мощь поддерживается научными программами американских университетов, интеллектуальным превосходством национальной разведки, аналитической и идейной работой «фабрик мысли»: в 2012 году исследовательская программа Пентагона составила 71 миллиард долларов и была разделена между 23 ведомствами – от крупных (заказывающих управлений Армии, ВВС, ВМС, а также DARPA), до совсем крошечных (Центр технической информации министерства обороны, Агентство военного сотрудничества и другие). Помимо ведомственных НИОКР – бюджет содержал 5 национальных секретных программ на общую сумму 16,3 миллиардов долларов. В этом году Пентагон продолжил увеличение расходов на «фундаментальные оборонные исследования». Под этим понятием подразумеваются поисковые исследования в области инфокоммуникационных технологий, нанотехнологий и материалов, биомедицины, когнитивных технологий, универсальных систем связи, кибербезопасности и новой электроники – работы, которые позволят апробировать новые физические принципы, успехи в которых являются стратегически важными для государства. Прикладные работы выполняются в национальных лабораториях, подконтрольных Министерству обороны и Минэнерго. В этих организациях проводятся работы по созданию прикладных средств, являющихся ключевыми для непосредственного использования в военной области – создание ядерного оружия, лазерные технологии, суперкомпьютерные системы, энергетика. Помимо них, в прикладных исследованиях и разработках по заказу Пентагона заняты сотни подрядчиков и десятки тысяч субподрядчиков. Среди основных контракторов – Lockheed Martin – крупнейшая оборонная компания в мире, Boeing, Raytheon и другие. Военную поддержку американской армии оказывают десятки тысяч наемников частных военных компаний (ЧВК), сохраняющих лицо военному командованию. Созданная в 1997 году Эриком Принсом компания BlackWater стала своего рода инновацией в военном деле и положила началу целой индустрии «сервисов на поле боя» – от охраны и разминирования до анализа данных и подготовки кадров. Отдельного упоминания заслуживает разведывательное сообщество США, обеспечивающее интеллектуальное превосходство в международных отношениях и планировании операций. Более полумиллиона американцев под эгидой АНБ и ЦРУ ежедневно собирают, анализируют и думают над разнотипной информацией, готовя информационный продукт высокого качества для высшего руководства. Вне всякого сомнения, представленный монстр – огромный механизм обеспечения национальной безопасности и обороны. Вопрос только в том, в какой степени он обеспечивает неуязвимость для США. Взгляд изнутри В среде американских экспертов по военным стратегиям нет единой точки зрения относительно возможности обеспечения реальной стратегической неуязвимости страны. По мнению специалиста по советской внешней политике, профессора Университета Талсы (Оклахома) Роберта Доналдсона, последним президентом США, который считал возможным достижение стратегической неуязвимости США, был Рональд Рейган. В своем интервью Terra America Доналдсон заявил: «Я общаюсь со многими видными военными аналитиками, а также с людьми в правительстве, но я ни разу не слышал, чтобы кто-то из них рассуждал о стратегической неуязвимости США». По мнению эксперта, ни один из Бушей, ни Клинтон, ни Обама не стремились воздвигнуть какой-либо щит, который бы полностью лишал Россию или даже Китай их стратегических наступательных возможностей. «Угроза для США исходит от таких стран, как Северная Корея и Иран. Ограниченная противоракетная оборона как раз и призвана противостоять их угрозам, а вовсе не обнулить наступательный потенциал России», – считает Доналдсон. Иную точку зрения отстаивает Джордж МакЛин: Он признает, что «как в США, так и в Канаде, и в Европе есть теоретики военного дела, которые, проанализировав концепцию Н-ПРО и доктрину неуязвимости, пришли к выводу, что минимально здравая и беспристрастная оценка доктрины неуязвимости указывает на ее несостоятельность». Однако неоспоримое стратегическое превосходство США над Россией, по мнению МакЛина, вытекает не столько даже из самой концепции Н-ПРО, сколько из общей научной, технической и финансовой гегемонии США в этой области: «Сегодня трудно усомниться в том, что США твердо стоят на позиции единственной мировой военной державы» В целом научно-техническую политику США в области обороны и безопасности можно выразить словами миссии Управления передовых оборонных исследований Пентагона (DARPA) – «предотвращение внезапного для США появления новых средств вооруженной борьбы». По мнению руководства Штатов, никто во всем мире не должен думать так же хорошо, как это происходит в национальных лабораториях, корпорациях и университетах. Никто не должен превосходить «фабрики мысли» – в области интеллекта, ученых – в инженерных решениях, американскую науку – в новых идеях. Соединенные Штаты как государство обладают тремя крайне важными особенностями, которые сделали возможным превосходство национальной науки и техники. Однако сейчас в научных кругах США признается угроза потери интеллектуального доминирования в науке и технике, что представляет собой серьезную угрозу для национальной безопасности и экономического превосходства США. Первое. Плюрализм в формах организации и поддержки научных исследований – государственные фонды, агентства, огромное число проектов и инициатив – сделал возможным передовое развитие практически по всем направлениям науки и техники. Поддержка может быть оказана с самых разных, порой даже неожиданных сторон. Общеизвестно, что DARPA  сыграла огромную роль в создании прообраза Интернета, но эта ситуация не уникальна. Например, проект «Геном человека» финансировался Министерством энергетики, создание приложения Siri для «айфона» – венчурным фондом ЦРУ, передовые работы в изучении нервных клеток – компанией Lockheed Martin, а в синтетической биологии – Raytheon. Однако недавно Научный совет Министерства обороны США (Defense Science Board – DSB) признал недостаточными усилия военного ведомства в обеспечении превосходства в фундаментальных исследованиях для национальной безопасности. Советом были выявлены причины, которые в будущем могут поставить под сомнение господство Вооруженных сил США в области науки и технологий. Дело в том, что большая часть научных работ, реализуемых в США, лежит вне поля зрения Министерства обороны, военное ведомство имеет ограниченный доступ для привлечения к своим задачам ведущих ученых и талантливых специалистов. Появляются предложения создать постоянно действующий резерв ученых, занимающихся разработкой теоретических основ различных наук, которые будут потенциально способны выполнять исследования военной направленности, либо предложения сотрудникам военного ведомства осуществлять непосредственные контакты с ведущими учеными, как в США, так и за рубежом, для знакомства с последними достижениями в соответствующей области. Один из футуристичных подходов к решению этой проблемы был сформулирован в программе Unconventional Warfighters управления DARPA. В настоящее время только 1% населения США работает на оборону страны. Необходимо понять, создание каких инструментов позволило бы вовлечь в оборонную сферу остальные 99% граждан. Прежде всего, DARPA ищет «футуристов, изобретателей, любителей (даже поверхностных) военной тематики, которые могут взглянуть на войну с нетрадиционной точки зрения». Хотя у этой инициативы DARPA есть серьезная основа – сотни тысяч, а может быть и миллионы людей в США готовы предложить свои навыки и время для помощи государственным структурам в случаях стихийных бедствий вроде землетрясения на Гаити или политического кризиса, такого как волнения на Ближнем Востоке. Вероятнее всего, есть еще большее количество людей, готовых внести свой вклад в национальную безопасность. В настоящее время американская государственная система не может предложить простой способ принять участие в этой работе, кроме как вступить в ряды армии или быть подрядчиком государственных структур. Unconventional Warfighters должна стать прототипом такого способа привлечения огромного потенциала гражданского общества к решению насущных задач обороны страны. По общему мнению, только обеспечение гарантированного привлечения к сотрудничеству передовых представителей научного сообщества позволит предотвратить возможное отставание от других государств в этой области. Второе. Политика привлечения в страну лучших умов для обучения и проведения исследований в американских университетах, работы в корпорациях (Microsoft, Boeing, Intel и других). Привлечение талантливых исследователей со всего мира было и остается как ключевым преимуществом США, так и непосредственной необходимостью, условием устойчивого развития. Исторически сложилось так, что ни на одном историческом интервале США не обладали всем спектром носителей технологических и научных знаний. В частности, более половины участников Манхэттенского проекта родились за пределами США. Из них двое ученых, которые внесли наибольший вклад в создание водородной бомбы, родились и получили образование за границей (Венгрия и Украина). Аналогичным образом, когда началась «космическая гонка» с Советским Союзом, Вернер фон Браун, родившийся в Польше, стал известен как «отец американской космической программы». Эти примеры показывают, что на протяжении всей американской истории в момент наибольшей опасности Соединенные Штаты искали таланты везде, где только было возможно. Это был чисто американский подход, который содействовал разнообразию и успехам в самых разных областях наук. Количественным показателем интеллектуального развития в США принято считать число выпускников и обладателей ученых степеней в областях науки, техники, инженерии и математики (STEM). Сейчас Соединенные Штаты по-прежнему являются мировым лидером в привлечении иностранных студентов, но имеет место тенденция потери этого преимущества. Если в 2000 году каждый четвертый студент был иностранцем, то в 2006 – только уже каждый пятый. Университеты Великобритании, Германии и Франции сейчас могут предложить студентам сравнимые или даже лучшие условия для учебы и жизни. Сохраняя и преумножая свое интеллектуальное превосходство, Соединенные Штаты просто обязаны продолжать искать, привлекать и создавать условия для жизни иностранных мигрантов в науке и технике. Третье. Мощная индустриальная база, позволяющая реализовать «в металле» любые достаточно точно сформулированные идеи. В этой области присутствуют как сложившиеся крупные компании оборонно-промышленного комплекса – Lockheed Martin, BAE Systems, Boeing, Northrop Grumman, General Dynamics, Raytheon Company, L-3 Communications и другие, так и «новое поколение» компаний – Boston Dynamics, United Defense Industries, Southwest Marine Holdings и другие. Но и здесь не все так безоблачно. Норма Августин, бывший президент компании Lockheed Martin, не так давно сделала прогноз, что «если современные тенденции в военном авиастроении сохранятся, то к 2054 году годового бюджета Пентагона хватит лишь на приобретение одного самолета. Очевидно, что эта тенденция не может долго продолжаться. Вопрос в том, каким образом можно вдохнуть новую жизнь в американскую производственную базу». У Нормы были серьезные причины для таких слов – за последнее десятилетие реализации программы F-35 ее стоимость неконтролируемо выросла втрое, сроки поставок постоянно менялись и в результате, сейчас можно услышать мнения о нецелесообразности продолжения программы нового истребителя. Определенную роль в трансформации американского военно-промышленного комплекса времен «холодной войны» в современный оборонно-промышленный комплекс, капитализацией более 3,6 триллионов долларов, в 1990-х годах сыграли инвестиционные компании и фонды под руководством бывших топ-менеджеров и госслужащих. Под их руководством в течение десятилетия была проведена тотальная реструктуризация производственных активов, выстроены новые производственные цепочки, прошло перепрофилирование предприятий под новые рыночные ниши. Сейчас в США время для идей, которые бы дали новую жизнь американской оборонной индустрии, сделав ее более мобильной, открытой трансферу технологий и разработок и гораздо более конкурентной, особенно в критически значимых направлениях. Политическая воля Ключевым фактором в развитии той или иной военной доктрины является политическая воля. Политика «перезагрузки» и сокращения военного потенциала США, проводимая администрацией Обамы, дала основание некоторым экспертам заявить о том, что новая «политика сдерживания» направлена исключительно против таких режимов, как Иран или Северная Корея, но не против России или Китая. «Есть причины для беспокойства ростом военных расходов Китая и его спорами с соседями, помимо давнего вопроса о статусе Тайваня. Однако, как мы видели во время недавней поездки Хилари Клинтон, США намерены не доводить свои отношения с Китаем до кипения и состояния вражды», – считает Доналдсон. Однако при этом он не скрывает, что если курс Обамы будет продолжен, параллельно будет всемерно развиваться и усиливаться технологическая база американских вооруженных сил. Так, «будет больше внимания уделено ВВС, в частности беспилотным управляемым летательным аппаратам. Будет также уделено много внимания флоту. Эти меры будут направлены на предотвращение возможных угроз со стороны террористических организаций, а также на оказание отпора тем государствам, которые могут поддерживать эти организации и стремящихся заполучить оружие массового поражения». В условиях безусловного превосходства США в научно-технической сфере это означает, что задача радикального пересмотра системы стратегической стабильности, сложившейся на базе советско-американских договоренностей 60-70-х годов прошлого века, по-прежнему стоит в повестке дня в Вашингтоне. По мнению Джорджа МакЛина, если Обама победит на президентских выборах 2012 года, содержание политики «перезагрузки» будет сформулировано заново, с учетом усилившихся позиций США и их лидера. В целом МакЛин настроен довольно пессимистично: по его мнению, наблюдается явный откат на позиции двадцатилетней давности, когда США воспринимали Россию как геополитического врага. «С какой стороны к этому не подойти – политика сдерживания или региональное ужесточение внешней политики России – все идет к усилению антагонистического настроя в отношениях между США и Россией», – констатирует эксперт. Дилеммы Никакое превосходство не может длиться стабильно вечно. Превосходства можно на какое-то время достичь, но чтобы достигать его постоянно – необходимо регулярно менять парадигму. В 1957 году советский Спутник стал катализатором для целой серии высокотехнологичных инициатив США – DARPA, «Аполлон», первые контракты в микроэлектронике, заложившие основу Кремниевой долины, наконец, реформа образования. В 1990-е годы развитый американский фондовый рынок спас идущий в глубокий кризис и теряющий военные заказы ОПК. Одновременно индустрия информационных технологий открыла второе дыхание развитию Вооруженных сил, открыв старт концепции сетецентрической вооруженной борьбы. 11 сентября 2001 года вывело спецслужбы США из сонного состояния и дало старт быстро разросшемуся разведывательному сообществу и компаниям индустрии национальной безопасности. Вопрос в том, существует ли сейчас нечто, что могло бы вывести важнейшее направление целой страны с тупикового пути. Какие неиспользованные внутренние резервы способны изменить парадигму США в наше время? Существуют ли новые идеи, которые могут изменить порядок вещей? Аналитиками «фабрик мысли» и научным сообществом рассматриваются несколько вариантов: Использовать интеллектуальные ресурсы союзников – Германии, Франции, Израиля, Италии и так далее, объединив усилия над совместными программами. Это позволит решить проблему технологического превосходства, но одновременно лишит США политической инициативы, превратив страну в великую, но не сверх-державу. Однако развитию такой инициативы глубокого научно-технического сотрудничества может помешать экспортное законодательство США, не позволяющее в таком объеме делиться современными технологиями. Сменить парадигму собственной внутренней политики – открытым текстом поставив новые задачи, как уже не раз было в XX веке. Столь радикальная мера потребует реформы науки, контрактной системы, принятия новых законодательных актов. Такая позиция позволит сохранить на некоторое время превосходство, но может оттолкнуть союзников и усилить противоречия в коалиции. Поскольку этот вариант невозможен без существенного увеличения бюджета, в настоящее время его реализация невозможна. Сохранить «статус кво», обнаружив себя через несколько лет страной с хорошими достижениями по всем направлениям, но ни в одном из них не являющейся лидером. Американская армия все также останется могущественной в мире, но не всесильной. Однажды они могут проснуться в мире с большим числом новых игроков – Франция, Израиль, Южная Корея, Тайвань, Индия, – каждый из которых на равных сможет конкурировать с США в своей области. В таком сложном мире придется учитывать интересы и договариваться со слишком многими. * * * Итог легенды о Голиафе общеизвестен. Молодой Давид, будущий царь Иудеи и Израиля, побеждает Голиафа в поединке с помощью пращи, а затем отрубает его голову. Победой Давида над Голиафом началось наступление израильских и иудейских войск, которые изгнали со своей земли филистимлян. Преимущество было на стороне физической силы, но победоносная история, самоуверенность и самолюбование противника не позволили им воспользоваться. [1] Важно не путать военную доктрину и стратегическую концепцию. Военная доктрина в целом представляет собой систему официальных взглядов и установок, определяющих направление военного строительства, подготовки страны и ее вооруженных сил к войне, способы и формы ее ведения. В ее рамках могут существовать и взаимодействовать различные стратегические концепции.  Илья Клабуков