• Теги
    • избранные теги
    • Компании9
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1
      Разное4
      Международные организации1
Орловский Социальный Банк
11 июля, 17:50

На расчеты с кредиторами Орелсоцбанка направлено свыше 790 млн рублей

В ходе конкурсного производства в отношении кредитной организации Орловский социальный банк проведены расчеты с кредиторами первой очереди, чьи требования включены в реестр требований кредиторов банка. Размер выплаченных средств составил 30,26 % от суммы установленных требований. По состоянию на 1 июня 2016 г. на расчеты с кредиторами направлены денежные средства в размере 794 165 тыс. рублей, сообщает АСВ, выполняющее функции конкурсного управляющего. В рамках работы по взысканию задолженности с должников банка и оспариванию сомнительных сделок по состоянию на отчетную дату в суды подано 636 исковых заявления на сумму 4 524 007 тыс. руб. Удовлетворено 546 исковых заявлений на сумму 4 077 118 тыс. руб. Отказано в удовлетворении или прекращено производство по 47 исковым заявлениям на сумму 254 818 тыс. руб. На основании вынесенных судебных актов возбуждено 778 исполнительных производств на сумму 4 119 926 тыс. руб., из которых 229 на сумму 2 072 810 тыс. руб. завершены актами о невозможности взыскания. В результате исковой работы в конкурсную массу поступили денежные средства 87 791 тыс. руб.

05 марта 2014, 08:44

АСВ потребует с экс-владельца Орелсоцбанка 1,3 млрд рублей

Орловский социальный банк признан потерпевшим по уголовному делу, возбужденному в 2013 году Следственным комитетом РФ против его экс-владельца Николая Лисютченко, который также являлся предправления кредитной организации.

05 марта 2014, 08:26

АСВ потребует с экс-владельца Орелсоцбанка 1,3 млрд рублей

Орловский Социальный Банк признан потерпевшим по уголовному делу, возбужденному в 2013 году Следственным комитетом РФ против экс-владельца и главы правления кредитной организации Николая Лисютченко. Об этом рассказали «Известиям» в Агентстве по страхованию вкладов (АСВ). Дело было возбуждено по ч. 2 ст. 201 Уголовного кодекса («Злоупотребление полномочиями») по факту выдачи высокорискованных кредитов. Позже к нему были приобщены материалы по фактам преднамеренного банкротства банка и хищения денежных средств. В АСВ «Известиям» сообщили, что иск на 1,3 млрд рублей к Лисютченко подготовлен. Орелсоцбанк контролировали семь физлиц. Лисютченко принадлежала доля 19,65%. Лицензии банк лишился в 2012 году из-за предоставления существенно недостоверной отчетности, скрывавшей фактическую потерю собственных средств. Также Орелсоцбанк не исполнял в необходимом объеме требования предписаний ЦБ о достоверной оценке своих активов и создании резервов. «В ходе проверки обстоятельств банкротства Орелсоцбанка установлено, что причинами возникновения признака банкротства и последующего ухудшения финансового положения кредитной организации явились действия по переводу долга по кредитным договорам рыночных заемщиков на технические юридических лиц, выдаче технических кредитов гражданам и компаниям, а также по приобретению недвижимости по завышенной стоимости, - пояснили «Известиям» в АСВ. - В результате указанных действий банку причинен ущерб в размере более 1,3 миллиарда рублей». Максимальное возможное наказание по ст. 201 - штраф до 1 млн рублей или в размере зарплаты осужденного в течение пяти лет, принудительные работы на срок до пяти лет, а также лишение свободы на срок до 10 лет (в двух последних случаях - с лишением права занимать руководящие должности на срок до трех лет). Признание банка потерпевшим по уголовному делу позволяет его представителям, в частности АСВ, более активно участвовать в процессе расследования, в том числе направлять ходатайства о проведении следственных действий, знакомиться после окончания предварительного следствия с материалами уголовного дела, отмечают в АСВ. 

18 сентября 2013, 09:46

Имущество ОАО "Орелсоцбанк" выставлено на торги

Имущество и активы ОАО "Орловский социальный банк" выставлены на торги, сообщает корреспондент ИА REGNUM со ссылкой на конкурсную документацию.Сообщение об организации торгов 14 сентября опубликовало ГК "Агентство по страхованию вкладов"...

12 сентября 2013, 17:42

Белгородского борца с коррупцией подозревают в коррупции

Следственный комитет возбудил дело о многомиллионной афере в отношении главы управления экономической безопасности и противодействии коррупции УМВД по Белгородской области полковника полиции Сергея Бутяйкина. По версии следствия, Бутяйкин в августе 2011 года вымогал у знакомого акционера ООО «Орловский социальный банк» Алексея Фомченкова крупную сумму денег из банковского фонда. Чиновник настаивал на том, что если бы не он, то в отношении банкира правоохранительные органы давно бы возбудили уголовное дело, после чего Фомченков перевел 60 млн рублей аффилированным фирмам, сообщает РИА Новости.

21 января 2013, 16:39

Арсен Мартиросян: Блицкриг предательства: 22 июня 1941 года – детальная анатомия трагедии

                                                                     Арсен Мартиросян                             БЛИЦКРИГ ПРЕДАТЕЛЬСТВА:      22 ИЮНЯ 1941 ГОДА – ДЕТАЛЬНАЯ АНАТОМИЯ ТРАГЕДИИ [по материалам фундаментального двухтомного исследования автора  – «22 июня. Блицкриг предательства: от истоков до кануна» (c.703 ) и «22 июня. Детальная           анатомия предательства» (c.735), Изд-во «Вече», М., 2012]   Кровавая трагедия 22 июня 1941 г. была неминуемо неизбежна. Потому как была предрешена, что особенно печально. Однако трагедия произошла отнюдь не потому, что всему виной явилась Советская власть или Сталин. Не потому, что советская разведка не смогла вскрыть замысел пресловутого «Плана Барбаросса», который правильней называть «Вариант Барбаросса». Это наглая и подлая ложь. Советская разведка (имея в виду все сообщество разведывательных служб  СССР того времени) сделала все от нее зависящее, чтобы обеспечить как высшее политическое, так и высшее, а также местное военное командование всей необходимой разведывательной информацией. Этот потрясающий своей фантастической эффективностью подвиг давно оценен мировым разведывательным сообществом. Пора и нашим исследователям с максимальным пиететом и искренним уважением отнестись к нему. Не потому, что-де нацистские генералы, работали лучше да глубже думали, в чем пытался всех убедить Г.К. Жуков, а германский вермахт был не только силен, но и превосходил Красную Армию в стратегическом искусстве. Красная же Армия, напротив, была якобы обезглавлена, чуть ли не безоружна, а в области стратегии и тактики исходила из шапкозакидательских теорий, навязывавшихся высшему военному командованию якобы чуть ли не из Кремля. В этой потрясающей своей глупостью и наглостью лжи пытались всех убедить многие маршалы (особенно Жуков) и генералы, а также вся бесчисленная рать всевозможных толкователей их не в меру «мудрых» “воспоминаний и размышлений”. Правда, данное замечание не относится к Великому Полководцу, поистине Великому Маршалу Великой Победы, Подлинному Суворову Красной Армии – умнейшему, кристально честнейшему и благороднейшему Константину Константиновичу Рокоссовскому и его мемуарам. Не потому, что якобы по вине Сталина, якобы верившего Гитлеру, советские войска якобы не были приведены в боевую готовность. Это просто варварски чудовищная клевета, которой маршалы и генералы пытались скрыть от народа истинную причину трагедии. Конкретные призывы быть в боевой готовности начались еще с 1 мая 1941года. А в последние четыре дня перед нападением, с санкции Сталина в войска были направлены две директивы о приведении войск прикрытия в полную боевую готовность. Увы, но генералы преступно не выполнили их. С учетом же директив, требовавших выполнить ряд действий в целях повышения боевой готовности войск Первого Стратегического эшелона, особенно его первого оперативного эшелона, директив по этим вопросам было двое больше. Увы, но командование на местах и их тоже преступно исполняло через пень-колоду.  Не потому, что Советский Союз якобы оказался не подготовленным к войне. Это просто чудовищно варварская ложь. Советское правительство и народы СССР сделали все возможное, чтобы Красная Армия была бы достойно оснащена, вооружена и обеспечена, как оружием и боеприпасами,  современной на тот период боевой техникой, так и материально-техническими запасами. Увы, но в силу ряда преступных действий командования более 80% все этого оборонного богатства было фактически умышлено «утрачено» и досталось агрессору. И, тем не менее, советский народ под руководством советского правительства во главе со Сталиным тысячекратно восстановил  и еще более усилил оборонительный потенциал и мощь Красной Армии.  Не потому, что на состоянии мобилизационной и боевой готовности Красной Армии негативно сказались репрессии против командного состава РККА в 1937 -1938 гг. И уже тем более не потому, что якобы было уничтожено свыше 40 тысяч красных командиров, чего не было и в помине. Это дикая, одурманившая все общество чудовищно тупая, подлейшая ложь надоела уже до рвотного рефлекса.  По различным основаниям  - от политических до сугубо уголовных, а последних было больше всего, банальной смерти по старости и вследствие не совместимых с военной службой болезней, от чего, увы, никто не застрахован - из рядов РККА в период 1936-1940 гг. было уволено, но не уничтожено, 36 898 военнослужащих командно-начальствующего состава. Эта цифра была предана гласности еще при жизни Сталина. По тем же основаниям в указанный период к расстрелу были приговорены только 1634 военнослужащих – от маршалов до рядового, причем большая часть из них – сугубо по уголовным основаниям. К началу войны примерно 15 тысяч из уволенных военнослужащих  командного состава были реабилитированы и восстановлены на военной службе. Апелляции же подали свыше 30 тысяч человек – как осужденных, так и просто уволенных (в их число попали и уволенные до 1937 г.). Абсолютное большинство этих апелляций было удовлетворено в пользу их подавших. Большая часть их была удовлетворена, в том числе и без восстановления в армии. Не потому, что Советский Союз якобы сам планировал напасть на Германию, да вот якобы маленько опоздал с нанесением превентивного удара и в результате стал жертвой гитлеровской агрессии. Сколько же можно пребывать в состоянии полного исторического безумия, веря в этот наркотический бред пьяной сивой кобылы?! Необходимо решительно избавиться от навязанного с Запада тупой версией подонка и предателя дурмана, за английские фунты стерлингов повторяющего гитлеровскую ложь. Впрочем, не менее необходимо избавиться и от дурмана версий и концепций «местного розлива» последователей этого негодяя. Не потому, что Сталин якобы умышленно делал все для того, чтобы выставить СССР жертвой агрессии, подставив тем самым и армию, и народ, и государство под угрозу сгинуть в Небытии. Это вообще неандертальская глупость, проистекающая из глубинного, фактически физиологического непонимания политики СССР, прежде всего, Сталина в предвоенный период, особенно в последние два-три месяца. Не потому, что - как гласит одна из концепций, - советская разведка с честью выполнила свой долг перед Родиной, а вот якобы маниакально подозрительный Сталин ей не поверил. Этого просто не было. Было требование постоянно проверять и перепроверять всю разведывательную информацию. Что нормально и естественно. Потому, что на кону стоял вопрос о будущем не столько СССР, сколько России, как единственной в мире единой трансконтинентальной державы, и, естественно, ее народов, прежде всего, великого русского народа как государствообразующего народа и России, и СССР. И малейшее неправильное действие высшего руководства государства могло привести к непоправимо катастрофическим последствиям. Не потому, что, как гласит другая концепция, советская разведка ошиблась в определении сроков нападения. И уж тем более не потому, что-де советская разведка (подразумевая под этим термином все сообщество разведывательных служб СССР того времени) так и не смогла точно установить дату нападения. Все это просто бессовестная, наглая, подлая ложь, оскорбляющая честь и достоинство всех без исключения славных бойцов невидимого фронта того периода и их верных помощников. О том, что нападение произойдет примерно через два года, советская разведка установила еще в середине июня 1939 года. Найдите еще одну разведку в мире, которая за два года до нападения, смогла бы установить подобный факт?! С июня 1940 г. советская разведка уже зафиксировала кардинальный поворот в военной политике Гитлера в сторону Востока. С конца лета 1940 года она начала фиксировать массированные переброски германских войск к советским границам и их подготовку к будущему нападению. В самом конце декабря 1940 г. советская разведка уже установила, что от резко усилившейся к тому моменту агрессивной риторики Гитлер и германское военное командование перешли к практическому планированию агрессии и конкретной подготовке к нападению. В конце марта 1941 г. советская военная разведка сделала потрясающий своей точностью, но трагически подтвердившийся вывод о том, когда произойдет нападение. Проще говоря, были точно установлены как конкретный период времени, в течение которого произойдет нападение, так и специфические обстоятельства, на фоне которых произойдет агрессия. Не случайно, что именно этот вывод военной разведки в отечественной историографии подвергнут самым подлым, самым гнусным, самым клеветническим нападкам. В мае 1941 г. советская разведка смогла установить точку отсчета германским командованием времени «Х», справедливо расценив это как начало финишного этапа подготовки к агрессии. Высшее советское руководство, к слову сказать, заняло точно такую же позицию, о чем заблаговременно, еще в середине последней декады  мая предупредило высшее военное командование и дало соответствующие указания. Наконец, вопреки всем дезинформационным шумам, приведшим к тому, что к концу первой декады июня 1941 г. набралось более полутора десятка «дат нападения», в период с 11 по 21 июня включительно, советская разведка 47 раз смогла установить либо относительно точно, либо же абсолютно точно дату нападения, и даже час ее начала. И войска были предупреждены об этом еще 18 июня. Раньше 11 июня установить эту дату было невозможно в силу того обстоятельства, что само германское верховное командование указало эту дату в письменной форме только 10 июня.         Если схематично, но чуть более подробно подвести итог самому главному в тогдашних достижениях советских разведывательных служб, то в первую очередь следует отметить следующее. Советская разведка (как сообщество разведывательных служб того времени) своевременно, в том числе и заблаговременно: 1. Зафиксировала поворот военного планирования Гитлера на разработку плана нападения на СССР – чуть более чем за год до нападения. Фактически это произошло даже до того, как Гитлер официально отдал приказ о начале разработки плана нападения на СССР. Этот приказ был отдан 20 (по другим данным – 21-го) июля, а первый сигнал конкретно на эту тему по каналам советской разведки прошел уже 5 июня 1940 г. Хотя если строго принципиально, то о том, что это произойдет, советская разведка знала еще в мае-июне 1939 года.  2. Вскрыла подготовку к началу сосредоточения войск вермахта у советских границ. Уже 26 июня 1941 г. было известно о приказе германскому министерству путей сообщения подготовить к концу 1940 г. план перевозки войск с Запада на Восток. И когда этот график был утвержден Гитлером как неотъемлемая часть системы мероприятий по подготовке к агрессии в соответствии с Директивой № 21 от 18.XII.1940 г. (план «Вариант Барбаросса»), то благодаря усилиям все той же берлинской резидентуры НКВД СССР этот график попал в Москву. 3. Вскрыла начало фактической переброски войск вермахта к советским границам и постоянно отслеживала этот процесс. На протяжении всего последнего года перед войной, все советские разведывательные службы в силу своих возможностей тщательно фиксировали эти перевозки. Ввиду своих специфических особенностей, особую роль здесь играла подчинявшаяся Лаврентию Павловичу Берия разведка пограничных войск, которая систематически обеспечивала и военную разведку, и Генеральный штаб данными о перевозках и передислокациях соединений и частей вермахта в приграничной с СССР зоне. В настоящее время опубликовано огромное количество документов разведки пограничных войск, и любой читатель может лично убедиться в этом. В том числе и в том, что эти документы направлялись не только Сталину и Молотову, но и наркому обороны Тимошенко, и начальнику Генерального штаба Жукову, а также другим заинтересованным адресатам, среди которых было полевое армейское командование в зоне ответственности того или иного пограничного отряда. Кроме того, данные разведки пограничных войск постоянно включались в разведывательные сводки ГРУ и разведывательных отделов штабов приграничных военных округов.   4. Установила факт принятия Гитлером плана агрессии, правда, без определения его названия и тем более без документального подтверждения. 29 декабря 1940 г. резидент ГРУ в Берлине, полковник Н.Д. Скорняков (оперативный псевдоним «Метеор») сообщил в Москву, что ценный агент ГРУ «Альта» проинформировала о том, что по данным находящегося у нее на связи агента «Ариец», Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. «Ариец» сослался на хорошо информированные военные круги Третьего рейха. Естественно, что был отдан приказ в срочном порядке уточнить информацию и проверить. Первичная информация была направлена Сталину, Молотову, Тимошенко и Мерецкову (тогда начальник ГШ). Специальный исторический комментарий. Невозможно оставить без внимания необходимость не разоблачения, а приведения в соответствие с реалиями того времени одного, постоянно присутствующего во многих исследования убеждения. Речь идет о навязанной со времен пресловутого Хрущева точке зрения о том, что-де первым об этом плане в конце декабря 1940 г. сообщил именно Р. Зорге. Увы, это не так. Вот текст того сообщения Р. Зорге от 28 декабря 1940 г.: «Каждый новый человек, прибывающий из Германии в Японию, рассказывает, что немцы имеют около 80 дивизий на восточной границе, включая Румынию, с целью воздействия на политику СССР. В случае, если СССР начнет развивать активность против интересов Германии, как это уже имело место в Прибалтике, немцы смогут оккупировать территорию по линии Харьков, Москва, Ленинград. Немцы не хотят этого, но прибегнут к этому средству, если будут принуждены на это поведением СССР. Немцы хорошо знают, что СССР не может рисковать этим, так как лидерам СССР, особенно после финской кампании, хорошо известно, что Красная Армия нуждается, по меньшей мере, иметь 20 лет для того, чтобы стать современной армией, подобно немецкой. Это мнение, по заявлению многих, разделяется генералом Кёстрингом в Москве и является мнением человека нового ВАТ Германии в Токио, который был в СССР неоднократно. Новый ВАТ в Токио заявил мне, что цифра 80 дивизий несколько, видимо, преувеличена». Как видите, в процитированном документе нет прямого упоминания о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР, как то имело место в сообщении «Альты». То, что сообщил Р. Зорге, с одной стороны – ценная информация. Ведь упоминаются фактически наиболее вероятные направления главных ударов – Харьков (тут надо понимать, что, скорее всего, речь должна идти об Украинском направлении в целом), Москва и Ленинград. Сообщается также ориентировочное количество немецких дивизий, сосредоточенных на восточной границе Германии. Однако с другой стороны – в этом сообщении есть и дезинформация. Дело в том, что возможные агрессивные действия Германии представлены на перспективу как всего лишь вынужденная ответная мера на возможно «плохое поведение» Советского Союза. Между тем, давным-давно превосходно доказано, в том числе и в ходе Нюрнбергского процесса, что это была всего лишь дезинформационная уловка Гитлера. Войну против СССР он готовил сознательно, сознательно же намереваясь уничтожить Советский Союз как оплот большевизма, в том числе Россию как оплот славянства. Проще говоря, готовил войну сугубо агрессивную. Кроме того, прекрасно известно, что вплоть до нападения супостаты без устали завывали, что Советский Союз ни так, ни сяк не дает ни малейшего повода обвинить его в каких бы то ни было агрессивных намерениях или действиях против Германии. Даже последняя перед войной обобщенная сводка Абвера № 5 от 13 июня 1941 г. о приготовлениях советских войск к отражению агрессии, четко свидетельствует о том, что по всей линии границы германская военная разведка зафиксировала оборонительные мероприятия и действия. И даже вывод был точно такого же характера. Несмотря на определенное усиление группировки советских войск на границе, аналитики Абвера указали, что «в основном, как и прежде, ожидаются оборонительные действия». Правда, это то, что полевые сотрудники Абвера смогли зафиксировать, в основном визуально. А вот о подлинных замыслах советского командования они не знали, но всего лишь могли догадываться. Об этом, судя по всему, знало высшее руководство Абвера и узкий круг высшего германского командования. Если говорить принципиально, то упомянутая выше информация «Арийца» едва ли стала для Сталина чем-то абсолютно неожиданным. Во-первых, потому, что уже с лета 1940 г. разведка доносила о реальной возможности в грядущем недалеком будущем нападения Германии на Советский Союз. Ведь признаки резкого нарастания угрозы нападения фиксировались уже с лета 1940 г. Во-вторых, 18 декабря 1940 г., то есть в тот самый день, когда Гитлер подписал пресловутую директиву № 21 («план Барбаросса»), резидентура НКВД СССР зафиксировала следующий факт. В этот день Гитлер  выступил перед пятью тысячами выпускников военных училищ рейха с пространной, но резко антисоветской речью. Он, в частности, крайне резко высказался против «несправедливости, существующей на земле, когда 60 млн великороссов владеют 1/6 частью земного шара», а около 90 млн немцев ютятся на клочке земли» и призвал молодых офицеров к устранению этой «несправедливости».  И хотя в Германии эта речь Гитлера не была напечатана, резидентура, тем не менее, зафиксировала и сам факт, и суть речи фюрера, о чем и сообщила в Москву. Публично высказанные Гитлером пассажи в переводе на нормальный язык – без разницы, хоть немецкий, хоть русский – означали, что фюрер призвал молодых офицеров к войне на уничтожение против Советского Союза. После визита Молотова в Берлин, по итогам которого Сталин сделал однозначный вывод о необходимости всемерного интенсифицированного усиления подготовки к отпору грядущей агрессии Германии. Да, в общем-то, к такому выводу он пришел еще осенью 1939 г. и прямо казал об этом советскому полпреду в Швеции А.М. Коллонтай, что она и зафиксировала в своем личном дневнике. В сущности, по итогам визита Молотова Сталин всего лишь укрепился в таком выводе. Так что подобное сообщение «Альты» и «Арийца» вряд ли удивило Иосифа Виссарионовича. Тем более что также 18 декабря 1940 г. поступила телеграмма полномочного представителя СССР в Великобритании И.М. Майского в НКИД СССР следующего содержания: «18 декабря 1940 г. Немедленно. Строго секретно. 1. Из чешских источников сообщают как вполне достоверную информацию следующее: 29 ноября Кейтель выступал в Берлине на собрании высшего командного состава германской армии (начальники корпусов и дивизий, генштаба и прочие) и сделал ряд важных сообщений и разъяснений. Прежде всего, он коснулся визита т. Молотова в Берлин, с удовлетворением констатировав, что СССР продолжает сохранять нейтралитет и что таким образом Германии с Востока не угрожает опасность, но затем в чрезвычайно резких выражениях  заявил, что по большим вопросам политики “с русскими очень трудно разговаривать”, что “русские слишком отсталы и некультурны” и что в силу этого они в таких вопросах “ничего не понимают ”. Кейтель дал при этом явно понять, что фюрер очень недоволен нежеланием “русских” вести разговоры о “новом порядке в Европе и вообще о разделе мира на сферы влияния”... ...4. Кейтель говорил также, что немцы подготавливают к весне 1941 года сокрушительный удар против Англии, ибо без разгрома последней не может быть ни победы, ни конца войны. После этого Германия сможет заняться другими проблемами, в частности, возможно дальше на Восток оттеснить СССР. Майский». Учитывая генеральный лейтмотив содержания разведывательной информации о Германии за предшествовавшие упомянутым сообщениям резидентур ГРУ, НКВД и Майского месяцы - Гитлер стал активно готовиться к нападению на Советский Союз, - то в принципе информация ГРУ от 29 декабря 1940 отличалась новизной лишь в одном. А именно в том, что фюрер отдал конкретный приказ о конкретной же подготовке к войне с СССР на основе какого-то конкретного плана нападения. Проще говоря, сие однозначно показывало, что стремительно возраставшая угроза нападения перешла в стадию конкретного военного планирования и подготовки нападения. Если еще проще, то с этого момента перед разведкой встали крайне нелегкие по своему решению вопросы срочного вскрытия и установления сути стратегического замысла германского командования и мероприятий по подготовке  нападения на Советский Союз.       Под «чешскими источниками» Майский подразумевал (а в Москве абсолютно точно это поняли) непосредственно президента Чехословакии в эмиграции Э. Бенеша, который к этому времени уже обосновался в Лондоне и установил дружески-деловые отношения с советским полпредством и лично с Майским. К тому же следует иметь в виду, что отношения Бенеша с советским представителем были настолько тесными, что однажды даже Черчилль выразил Бенешу свое недовольство по этому поводу.  Бенеш же еще с довоенных времен имел неплохие деловые отношения со Сталиным, который, не обращая особого внимания на всевозможные выкрутасы Бенеша, все-таки поддерживал с ним конфиденциальные отношения и даже снабдил (под расписку) его очень солидной по тем временам суммой в долларах для жизни в эмиграции. Будучи многоопытным политиком, прошедшим через тернии всевозможных подлых закулисных интриг, Бенеш прекрасно понимал, что единственное государство, которое может остановить и разгромить нацизм – это Советский Союз. Не говоря уже о том, что он понимал также и то, что возрождение (им же подло преданной) Чехословакии возможно только в результате разгрома гитлеровской Германии. Именно поэтому он и поддерживал тесные конфиденциальные связи с советским полпредом, а через него – со Сталиным. В данном случае Э. Бенеш действовал в соответствии с секретным соглашением от 16 мая 1935 г. об обмене разведывательной информацией по Германии. Оно было подписано между чехословацкой и советской разведками в рамках советско-чехословацкого договора от 16 мая 1935 года о взаимопомощи в отражении агрессии. До оккупации Чехословакии Третьим рейхом советско-чехословацкое сотрудничество по линии разведки успешно развивалось к полному удовлетворению обеих сторон. Естественно, что поскольку никто не отменял и даже не дезавуировал упомянутое соглашение, обмен информацией продолжался и после того, как руководство Чехословакии оказалось в эмиграции в Лондоне. Что же до источников самого Э. Бенеша, то это, прежде всего, чехословацкая военная разведка и ее глава генерал Франтишек Моравец, который еще до оккупации гитлеровцами Праги был вывезен английской разведкой вместе со своими архивами и сотрудниками в Лондон. В Абвере у Ф. Моравца имелся ценнейший, прекрасно информированный о многих тайнах Третьего рейха агент – А-54, он же подполковник,  впоследствии полковник Абвера Пауль Тюммель. Советская разведка знала о нем, неоднократно получала от чехословацких коллег его информацию, которая всегда отличалась достоверностью, секретностью и актуальностью. До 22 июня 1941 г. П. Тюммель имел возможность выйти на связь с советской разведкой в Праге, чем и пользовался. 5. Установила основные положения плана нападения, хотя и без документального подтверждения и выяснения названия плана агрессии. В этой связи необходимо отметить, что решение этой задачи осуществлялось: 5. 1. Непосредственным добыванием информации о сути основных положений плана агрессии собственными силами, главным образом через агентуру, действовавшую в Германии и на территории  ее ближайших союзников.  5. 2. Получением разведывательной информации от США, Англии и чехословацкого правительства в эмиграции по официальным каналам. В исторических исследованиях о войне в последнее время получила распространение точка зрения, что-де Москва не располагала текстом Директивы № 21 «Операция Барбаросса» даже в пересказе. Причем с особым нажимом на то обстоятельство, что им, мол, располагала  американская разведка, но не поделилась с Москвой. Американская разведка - хотя ни ЦРУ, ни даже его предшественника - Управления стратегических служб тогда еще не было - действительно располагала и устной, и документальной информацией на этот счет. В том числе и копией одного из первых вариантов директивы № 21 «план Барбаросса». Добывший эту информацию через свои связи в правительственных и военных кругах Германии коммерческий атташе посольства США в Берлине Сэм Эдисон Вудс первые данные на этот счет получил еще в августе 1940 года. Затем уточненную информацию в ноябре 1940 г. и в конце декабря 1940 г. точные данные. В январе 1941 г. С. Вудс направил эту информацию в Вашингтон президенту Рузвельту, который, ввиду ее особой важности потребовал особо тщательной проверки.  Исторический штрих. Небезынтересно отметить в этой связи, что никому – ни в США, ни в целом на Западе, ни в СССР, ни теперь в России - и в голову-то не приходит хотя бы и в ретроспективе, но попенять Рузвельту за его подозрительное отношение к подобной информации, проще говоря, за первоначальное недоверие к ней. И правильно, что и в голову-то не приходит. Потому, что Рузвельт сделал то, что и должен был сделать государственный муж высшего уровня – потребовал  тщательной проверки и перепроверки такой информации. Но почему же тогда все стремятся попенять за это Сталину? Ведь на него, в отличие от Рузвельта, ежедневно обрушивался в буквальном смысле шквал тревожной информации, каждая из которых требовала адекватной военно-политической реакции, последствия которой могли быть и негативными, в том числе даже и непоправимо негативными. А Сталин постоянно и принципиально стремился избежать этого елико то было возможно. Потому и требовал постоянно проверять и перепроверять всю разведывательную информацию, которую, к тому же и сам пытался тщательно проанализировать с различных точек зрения. За что же его укорять и тем более критиковать?    В течение января-февраля 1941 г. американская разведка была занята именно этим. К этому времени Сэм Вудс через своего информатора получил и копию документа, и детали плана наступления вермахта по трем главным направлениям ударов вермахта, а также сообщил, что все приготовления должны быть осуществлены весной 1941 г. Историческая справка. Информатор Вудса имел возможность получать сверхсекретные сведения, оглашаемые на закрытых военных конференциях и совещаниях, где обсуждался план агрессии. В англоязычной литературе называется имя информатора С. Вудса – Эрвин Респондек. Э.Респондек – бывший министр финансов Веймарской Германии догитлеровского периода. Бывший депутат рейхстага от партии «Центр».  Был связан с представителями антигитлеровски настроенной части германского генералитета, от которых и узнал о принятом Гитлером плане нападения на СССР, а затем передал эту информацию С. Вудсу. Однако не меньше прав на существование имеет и версия о том. что информатором Сэма Вудса был также и оберштурмбаннфюрер СС Рейнхард Шпитци. По происхождению австриец, выходец из семьи профессора-наставника последнего австрийского императора Карла. С 1931 г. член НСДАП. Участвовал в попытке нацистского переворота в Австрии в 1934 г., причастен к убийству ее канцлера Дольфуса. После провала переворота бежал в Германию, где вступил в СС и стал сотрудником Бюро Риббентропа — одного из ведущих подразделений центрального аппарата НСДАП, занимавшегося вопросами внешней политики. Когда Й. Риббентропа назначили послом Германии в Англии, Р. Шпитци стал его личным секретарем. В этом качестве Р. Шпитци являлся участником ряда крупнейших дипломатических акций Третьего рейха, в том числе и Мюнхенского сговора Запада с Гитлером. Из-за неприязненного отношения к нему жены Риббентропа, Шпитци вынужден был в 1938 г. покинуть своего патрона (во всяком случае он всегда объяснял это именно так). С того же времени являлся сотрудником военной разведки Третьего рейха и выполнял личные конфиденциальные поручения шефа абвера адмирала Канариса, оставаясь при этом сотрудником разведки СС. После ухода от Риббентропа по протекции бригадефюрера СС Веезенмайера Шпитци был устроен на работу в Бюро личного друга Риббентропа — Генри Манна. Г.Манн являлся представителем одного из крупнейших концернов США «Интернэшнл Телеграф энд Телефон» (ИТТ) в Берлине (одновременно Г. Манн представлял в Германии интересы ряда других крупных американских фирм). Р. Шпитци свободно владел английским, французским и итальянским языками. Учитывая весьма специфическую служебную биографию в Третьем рейхе и принимая во внимание патронаж высокопоставленных членов СС, Шпитци несомненно представлял серьезный интерес для разведки любого крупного государства, США в том числе. И едва ли действовавшие в те времена в основном под коммерческими прикрытиями американцы не обратили внимания на такой внезапно свалившийся им на голову ценный «подарок». Почти категорическая уверенность в этом предстает еще более обоснованной, если учесть то обстоятельство, что концерн ИТТ отродясь отличался (и отличается!) ярко выраженной склонностью к разведывательной деятельности и всегда был связан с американскими спецслужбами. Прежде всего это было обусловлено реальной возможностью ИТТ контролировать телеграфную переписку и телефонные разговоры, в том числе международного характера. Да и основа для вербовки и даже «флаг» вербовки в этом случае были, что называется, едва ли не идеальными: американцы более всего склонны использовать материальную, особенно же финансовую заинтересованность при вербовках агентуры, а в качестве «флага» вербовки — информационные потребности какой-либо крупной фирмы или банка. Все это, подчеркиваю, чуть ли не идеально вырисовывалось в случае с Р. Шпитци, когда по протекции бригадефюрера СС Веезенмайера он поступил на работу в Бюро Г. Манна. К тому же следует иметь в виду, что Р. Шпитци был австрийцем, а следовательно, не должен был испытывать каких-либо способных мучить совесть «истинного арийца» терзаний насчет предательства интересов Германии, тем более что и по характеру-то он был весьма ушлый. Так что работать с ним Сэму Вудсу было весьма с руки, ибо сам он являлся коммерческим атташе. Однако, судя по всему, вербовку Р. Шпитци осуществлял явно не он - дело в том, что С. Вудс не знал своего информатора в лицо, что для вербовщика исключается по определению. Его информатор никогда не вступал с ним в беседы, их встречи всегда носили заранее оговоренный по графику характер, являлись моментальными, то есть происходил мгновенный обмен свернутыми в мини-трубочку сообщениями. К тому же такие встречи происходили в темных помещениях (как правило, в кинозалах во время сеансов), что по совокупности признаков с головой выдает то обстоятельство, что информатор сам был весьма опытным разведчиком, особо заботившимся о своей личной безопасности. То есть все складывается именно к тому, чтобы идентифицировать информатора С. Вудса в первую очередь именно с Р. Шпитци. При его-то связях в верхнем эшелоне власти нацистской Германии, особенно в руководстве СС, и обусловленной этим личной информированности о делах в рейхе и политике его высшего руководств добыть ту информацию, которая оказалась в руках С. Вудса, не представляло особого труда. К тому же Р. Шпитци хорошо знал и ценил рейхсфюрер СС Г. Гиммлер. Для сравнения: занимавшие куда более низкое положение в иерархии Третьего рейха агенты советской военной разведки «Альта», «Ариец», разведки НКГБ - «Корсиканец», «Старшина» и другие практически одновременно добыли аналогичную информацию. В пользу вывода о Шпитци как об информаторе Вудса говорит, хотя и косвенно, также следующий факт. Последняя информация Вудса о плане «Барбаросса» поступила в Вашингтон накануне 20 марта 1941 г., ибо 20-го она уже была передана советскому послу К. Уманскому. Далее идет обрыв связи, затем, в конце 1941 г., и США вступили в войну, что окончательно развело Вудса с его информатором. Дело в том, что весной 1941 г. Шпитци сломал ногу и весьма долго - полгода — лечился. Чем не причина для внезапного прерывания связи?! Особенно если учесть, что связь-то у них была по большей части односторонней. Информатор сам вызывал С. Вудса на срочные встречи, а их срочность, судя по опубликованным, хотя и очень скудным данным, была обусловлена жесткой ориентацией информатора на особо важную информацию стратегического характера. А статус Р. Шпитци и его возможности оправдывали такую ориентацию. Убедившись в достоверности добытой С. Вудсом информации, Рузвельт распорядился ознакомить с ней советского посла в Вашингтоне К. Уманского. Это было осуществлено 1-го марта 1941 г. По указанию госсекретаря Корделла Хэлла его заместитель - Сэмнер Уэллес - передал эти материалы полпреду СССР в США К. Уманскому. Причем, и это очень важно отметить, с указанием источника. Одновременно и в тот же день 1-го марта эта же информация была направлена американскому послу в Москве Лоуренсу Стейнхарду (иногда пишут Штейнгарт) для передачи тогдашнему главе советского правительства В.М.Молотову. Естественно, что советский полпред, который одновременно являлся в тот период еще и главным резидентом советской внешней разведки в США, немедленно передал эту информацию в Москву. Историческая справка. К глубокому сожалению, доступным оказался  не весь текст телеграммы Уманского, а всего лишь некоторая, увы, не самая важная ее часть. Правда, из приводимого ниже текста видно, что Уманский получил информацию от американского правительства, но каково ее содержание в изложение самого Уманского – пока остается неизвестным. Тем не менее, в целях хотя бы минимального  подтверждения самого упомянутого факта передачи информации, полагал бы целесообразным привести то, что удалось найти.  {PAGEBREAK} ИЗ ТЕЛЕГРАММЫ ПОЛПРЕДА СССР В США К.А.УМАНСКОГО НАРКОМУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В.М.МОЛОТОВУ. 1 марта 1941 г.:  «...Уэллес сделал мне следующее заявление, предупредив, что Штейнгардту поручено заявить то же Вам: по конфиденциальным сведениям, имеющимся в распоряжении Американского правительства и в аутентичности которых у Американского правительства нет ни малейшего сомнения, германские военные планы заключаются в том, что после достижения победы над Англией, несмотря на поддержку последней Соединенными Штатами, напасть на СССР, причем планы этого нападения разработаны германским командованием во всех деталях. Американское правительство учитывает, что Советское правительство, возможно, отнесется к этой информации с недоверием и будет рассматривать ее как пропаганду, интригу или неправду. Однако Ам[ериканское] правительство подчеркивает, что располагает неподлежащими сомнению доказательствами правдивости этой информации, которую оно передает Советскому правительству лишь потому, что считает, что те страны, которые отстаивают свою целостность и независимость перед лицом германских планов неограниченной агрессии, имеют моральное право на получение подобной информации и дружественное предупреждение. Для того, чтобы уменьшить возможные сомнения Советского правительства, он, Уэллес, добавляет, что информация не исходит из английских источников. Ответил Уэллесу, что сообщу Молотову о факте передачи мне этой информации, которая действительно, насколько я лично могу судить, не укладывается в общеизвестную картину международного положения. Независимо от нынешнего характера советско-германских отношений и даже если теоретически допустить, что кто-либо в Германии лелеет подобные планы, мне лично кажется, что Германское правительство не может не понимать обреченности таких планов, ввиду высокой оборонной мощи СССР, стратегические позиции и экономическая сила которого так значительно укрепились за последние годы, а в частности со времени начала нынешней войны. Я не имею права подвергать эту информацию той суровой оценке, которую он, Уэллес, оправдывал, но, естественно, приходят на память аналогичные  утверждения и информации, циркулировавшие с тенденциозными целями до и после Мюнхена, что лишь привело к просчетам ряда правительств, внушавших себе мысль, что СССР может стать объектом безнаказанной агрессии. Но, конечно, я могу лишь поблагодарить за сообщение конфиденциальной информации Ам[ериканского] пра[вительства) и передам Молотову о мотивах, побудивших Американское правительство поделиться с нами этой информацией. Уэллес стал снова подчеркивать, что информация авторитетная и такого характера, что в ней невозможно сомневаться[...]». В связи с тем, что по указанию Москвы Уманский запросил новые данные по этому вопросу, 20 марта 1941 г. С. Уэллес не только еще раз подтвердил ранее переданную информацию, но и значительно расширил ее, так к тому времени Сэм Вудс прислал в Вашингтон дополнительные сведения. К слову сказать, аналогичная информация была послана 29 марта 1941 г. и премьер-министру Великобритании У. Черчиллю. А днем ранее - 28 марта 1941 г. – криптографы Правительственной школы кодов и шифров в Блетчли (Служба радиоперехвата и дешифрования в Блетчли), «расколов»,  наконец-то,  военные и дипломатические шифры Третьего рейха смогли получить первые надежные данные о подготовке нападения Германии. 29 марта глава МИ-6 Стюарт Мензис передал эти первые данные У. Черчиллю. То есть для Черчилля получилось хотя и случайное, но действительно знаменательное совпадение информации собственных спецслужб и данных американцев. Особую пикантность этому факту придает то обстоятельство, что свидетелями этого совпадения стал не только премьер-министр Великобритании, но и Сталин, а вместе с ним также и Молотов, Берия, Меркулов, Тимошенко и Жуков. Дело в том, что с января 1941 г., наконец-то, был восстановлен контакт с Джоном Кернкроссом (оперативный псевдоним «Мольер») – одним из членов великолепной «кембриджской пятерки» блестящих агентов советской внешней разведки. Дж.Кернкросс с июня 1940 г. работал личным секретарем лорда Хэнки, который в кабинете У.Черчилля «вел работу по линии секретных служб и был председателем десятка комиссий, которые занимались вопросами, обороны, безопасности, научных исследований и др.  ... К Хэнки поступали материалы из кабинета министров, спецслужб, научно-исследовательских организаций и других важных учреждений. Все они аккумулировались у Кернкросса. От Кернкросса были получены переписка МИД с посольствами, еженедельные доклады английской разведки кабинету, протоколы заседаний военного кабинета, доклады начальника генштаба, материалы по экономической разведке и другие важные секретные документы. С января по май 1941 года от источника было получено большое количество число материалов, которое свидетельствовало о подготовке  фашистской Германии к нападению на Советский Союз». Как первые надежные данные о подготовке нападения Германии на Советский Союз, так и последующие сведения аналогичного характера, в обязательном порядке направлялись лорду Хэнки и аккумулировались у Кернкросса. Ну а далее они передавались агентом своему куратору из лондонской резидентуры НКГБ СССР. Объемы передаваемых Дж. Кернкроссом документов и информации  были исключительны – в среднем до 60 фотопленок направлялось в Центр каждой почтой. Не отставали и другие члены прославленной пятерки – легендарные Ким Филби, Антони Блант, Гай Бёрджесс, Дональд Маклин. Их информация также имела колоссальное значение. Бесценная информация о планах немецкого командования поступала и от другого агента из числа великолепной «кембриджской пятерки» - Дональда Маклина. «В первой половине 1941 года Маклин информировал Москву о подготовке Гитлера к нападению на СССР. Среди документов этого периода необходимо отметить полученную от источника сводку министерства экономической войны Англии, подготовленную для доклада военному кабинету, о неминуемом нападении немцев на СССР. В сводке приводились  данные о военных приготовлениях Германии на востоке и ее оперативных планах по разгрому Красной Армии». Чтобы вклад Кернкросса и Маклина в обеспечение СССР разведывательной информацией высшего класса был бы более понятен, необходимо небольшое уточнение. 24 марта 1941 г. британская разведка получила из Швеции сообщение о том, что немцы отложили вторжение на Британские острова и решили «молниеносно атаковать Россию и оккупировать ее вплоть до Урала». В сообщении детально излагался план операции против СССР на трех главных направлениях, назывались три конкретные ударные группировки германских войск под командованием фельдмаршалов фон Бока, фон Рунштедта и фон Листа. Эту информацию Лондон не передал Москве. Однако она прошла через руки Кернкросса и Маклина и потому попала в Москву. И то обстоятельство, что Лондон ни в каком виде не передал эту информацию Москве и даже не пытался сделать этого, сыграло положительную роль. И вот почему. Специальная справка. Советская разведка располагала уникальной возможностью для контроля и проверки этой информации. Она располагала  агентом по фамилии Нюблад в шведской службе радиоразведки. В 1994 г. шведы сами предали гласности эту историю. Все, что шведы тогда читали в немецких радиограммах, а затем передавали в Лондон, читали также и в Москве, нередко даже раньше, чем руководство Швеции или Англии, и, как правило, одновременно с ними. Не говоря уже о том, что эти данные позволяли советской радиоразведке самостоятельно раскалывать немецкие коды и знать как о планах немцев, так и об их уровне осведомленности о советских войсках. Так что зря Черчилль скрывал информацию – Москва все равно узнала, причем в более благоприятной для этой информации ситуации, то есть без подозрений. Таким образом очевидно, что едва ли у двух основных разведывательных служб СССР и тем более у Сталина могли остаться какие-либо сомнения в достоверности и объективности информации заокеанских буржуинов. Хотя на первых порах они возникли вполне естественным образом. Ведь для Москвы не было секретом, что правящие круги США в целом приветствуют идею нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, и, соответственно, при такой-то позиции чего ради буржуины так забеспокоились о Стране Советов. Но поскольку информация американцев и англичан совпадала с информацией советских разведывательных служб, которой к тому моменту накопилось немало, то, естественно, она была взята в расчет и учтена должным образом. Достоверные данные о плане Гитлера по нападению на СССР, о главных направлениях наступления вермахта (на Ленинград, Москву и Киев), которое будет осуществлено силами примерно 155 дивизий, во второй половине апреля месяца 1941 г. передал в Москву и чехословацкий президент Э. Бенеш. Эта информация была получена в конце марта - начале апреля 1941 г. от ценнейшего агента чехословацкой военной разведки А-54 – Пауля Тюммеля. Передача в Москву была осуществлена в рамках упомянутого выше секретного соглашения о сотрудничестве между разведками двух стран от 1935 года. Одновременно эту же информацию Э. Бенеш и Ф. Моравец передали У. Черчиллю и в МИ-6. А 19 апреля 1941 г. они продублировали ее. В результате получилось, что окружным путем, через Дж. Кернкросса, у которого, в виду его специфических служебных обязанностей, оседала вся подобная информация, она в порядке дублирования попала также и в Москву. Не следует также забывать, что в непосредственном окружении самого Э. Бенеша находились агенты советской внешней разведки Яромир Смутный и Людмила Каспарикова. Так что канал для проверки информации Бенеша на предмет достоверности и полноты ее передачи в Москву не только существовал, но и использовался.  Информация ушла в Москву и по этим каналам. Информация чехословацкой военной разведки по Германии, которую передавал Ф. Моравец уже с 16 марта 1939 г. находясь в оперативном контакте с советским военным атташе в Лондоне, всегда докладывалась наркому обороны СССР С.К. Тимошенко (и его заместителям-начальникам ГШ Мерецкову и Жукову), который по этому поводу вспоминал: «Донесения нашего военного атташе в Лондоне я получал всегда сразу же, как только они  поступали. Были там и данные, которые передавала нам чехословацкая разведывательная служба. Без всякого преувеличения должен сказать, что некоторые из них казались невероятными и даже провокационными. Однако наша проверка этих сообщений и время показали, что в большинстве случаев речь шла о правдивой и удивительно точной информации». Естественно, что после проверки эта информация докладывалась и Сталину. Наряду с чехословацкой военной разведкой активную разведывательную деятельность против Третьего рейха вела также и польская военная разведка. Это была не менее сильная спецслужба, чем чехословацкая. Польская военная разведка имела отличные агентурные позиции на оккупированной немцами части Польши, а также в других странах Европы, благодаря чему была прекрасно осведомлена о плане гитлеровской Германии по нападению на Советский Союз. Несмотря на то, что до начала войны Советский Союз не сотрудничал – ввиду яро антисоветской позиции - с польским правительством в эмиграции и его структурами, тем не менее, внутри этого правительства у советской внешней разведки были сильные агентурные позиции. Прежде всего, это министр польского эмигрантского правительства в Лондоне «Генрих», а также «Садовник», который являлся одним из наиболее информированных членов правительства. Оба поставляли очень серьезную информацию. Так что информация о плане нападения поступала и по этому каналу. Кроме того, ГРУ внедрило своего агента в находившийся в эмиграции в Лондоне аппарат главнокомандования «СВБ» , в котором имелся разведывательный центр главы  польского эмигрантского правительства в Лондоне В. Сикорского. РЦ Сикорского вел активную разведывательную деятельность против Германии (а также СССР). Разведывательная информация из этого центра благодаря  имевшей там агентуре поступала также и в Москву. Более того, в 1940 г. советская разведка сумела перехватить некоторые агентурные линии польской разведки в  военных кругах Германии. Произошло это в результате тщательной работы с попавшим в руки советских органов государственной безопасности капитаном польской военной разведки Ю. Сосновским, работавшим против Германии. Там он был арестован в середине 30-х гг.,  но затем обменен на арестованных в Польше немецких агентов и снова отправлен за решетку уже польскими властями. В 1939 г. сотрудники НКВД СССР обнаружили его во Львовской тюрьме и начали работать с ним. Работу вели выдающиеся асы советской разведки В.М. Зарубин и З.И. Воскресенская-Рыбкина. В результате, от Сосновского были получены важные оперативные данные на ряд не разоблаченных немцами его ценных агентов в Германии, которые затем были использованы в интересах СССР. В отношении двух из них в общих чертах известно, что они явились важными источниками информации и сослужили хорошую службу советской разведке в 1940-1943 гг.  Проще говоря, и от них также поступала крайне важная информация о военных приготовлениях и планах Германии. Параллельно шла интенсивная работа с бывшим двойным агентом германской и английской разведок, бывшим царским офицером графом Александром Сергеевичем Нелидовым. Советские органы госбезопасности обнаружили его также в одной из польских тюрем, куда он попал за шпионаж в пользу Третьего рейха накануне нападения последнего на Польшу. Случай с А.С. Нелидовым в определенном смысле является еще и уникальным. Дело в том, что он располагал подробнейшей  информацией о стратегических командно-штабных играх на картах, которые командование вермахта проводило еще в конце 1936 г. и на которых впервые разыгрывался прототип плана будущего «Варианта Барбаросса», имевший в то время непритязательное название «Восточная кампания». Нелидов участвовал в тех играх и, обладая прекрасной памятью, в деталях на картах восстановил ход той игры и дал соответствующие подробные пояснения. Данные Нелидова четко совпали с разведывательной информацией советских разведывательных служб об этих играх, полученной еще на рубеже 1936-1937 гг. и доложенной Сталину 10 февраля 1937 года. Информация Нелидова была передана в ГРУ и ГШ.   Так что Москва, в том числе и высшее военное командование, были не просто в курсе содержания Директивы № 21 «Вариант Барбаросса» и явно других сопровождавших ее документов Третьего рейха, но и располагала редчайшей в разведывательной практике информацией о генезисе плана агрессии от его истоков. Так, известная схема основных направлений немецкого наступления, составленная ГРУ в марте 1941 г., основывалась также и на упомянутых выше данных. Жуков же длительное время отрицал, что был детально знаком с разведывательной информацией предвоенного периода. Давным-давно генерал-лейтенанту Н.Г. Павленко, которому надоело выслушивать очевидные в своей лживости мифологические байки Жукова о том, что он, видите ли, ничего не ведал и не знал о приготовлениях немцев к нападению на СССР, пришла в голову простенькая, но воистину блестящая идея. Обычно этим пользуются опытные следователи, видя, что подследственный  наотрез отказывается признать очевидные факты своей вины. Они предъявляют ему неопровержимые, документально зафиксированные факты, свидетельствующие о его непосредственной вине. Генерал-лейтенант Н.Г. Павленко так и сделал, а реакцию Г.К. Жукова описал следующим образом: «Жуков уверял меня, что он ничего не знал о “Плане Барбаросса” накануне войны, что он и в глаза не видел донесения разведки. На следующий день я приехал к Жукову и привез те самые сообщения разведки о плане войны с СССР, на которых стояли их – Тимошенко, Жукова, Берии и Абакумова подписи. Трудно передать его изумление. Он был просто шокирован». Но еще бы ему не быть шокированным! Взяли-то, как говорится, с поличным!  В этой связи небезынтересно было бы знать, а что произошло бы с тем же Жуковым, если еще при его жизни была бы возможность предъявить ему также и сообщения германской разведки, которые ныне хранятся в архивах Германии?! Ведь и по ним тоже прекрасно видно, что Жуков был хорошо осведомлен о плане гитлеровской агрессии. Увы, реакции Жукова на это мы никогда не узнаем. К слову сказать, четкое понимание особенностей современной на тот период войны, в том числе и прежде всего, специфики ее развязывания, стало складываться еще в начале-середине 30-х гг. ХХ века. И уже однозначно присутствовало как в сознании высшего советского руководства, так и в сознании верхнего эшелона советского командования еще в конце 30-х гг. прошлого века.  Более того.  Высшее военное командование СССР уже в 1940 г. располагало: - прекрасным, скрупулезно осуществленным анализом стратегии и тактики современных на тот момент войн. Он был издан в виде книги «Новые формы борьбы (опыт исследования современных войн)». Автором был один из наиболее талантливых советских военных теоретиков (и практиков, к слову сказать, тоже), боевой комдив Георгий Самойлович Иссерсон – профессор кафедры оперативного искусства Академии Генерального штаба. - Подробным, детально анализирующим причины и обстоятельства молниеносного разгрома англо-французских войск в ходе западной кампании вермахта докладом ГРУ,  который был составлен на основе «Официального отчета французского Генерального штаба о франко-немецкой войне 1939-194о гг.», переданного советскому военному командованию через военного атташе СССР во Франции. На этом документе до сих пор красуется резолюция Жукова:  «Мне это не нужно».  - Полным текстом глубокого, прекрасно аргументированного анализа стратегии и тактики вермахта под названием «Театр войны и условия ее проведения». Автором был ставший легендой в мировой истории разведывательных служб и истории Второй мировой войны Рудольф Рёсслер, он же «Люци» - главный источник ценнейшей разведывательной информации нелегальной резидентуры ГРУ - «Дора» Шандора Радо. Именно этот труд, который в начале 1941 г. Р. Рёсслер готовил к изданию, и явился основным поводом для знакомства с нелегальным резидентом советской военной разведки в Швейцарии. Рёсслеру необходимо было дополнить свой труд соответствующими картами, а Шандор Радо по прикрытию являлся владельцем картографической фирмы «Геопресс». Вот так этот труд попал в руки советской военной разведки и оказался в Москве. Комментарий. Московская судьба книги Р. Рёсслера, скорее всего, аналогична приведенной выше резолюции Жукова. О судьбе Иссерсона есть прямой резон сказать несколько слов. Увы, с Г.С. Иссерсоном обошлись, мягко выражаясь, более чем неласково. 7 июня 1941 г. он был арестован 3-м Управлением НКО СССР. За  что арестовали – непонятно до сих пор. Однако, учитывая его генеральское звание (звание комдива тогда приравнивалось к званию генерал-майора), пребывание в 1940-1941 г. в распоряжении НКО и существовавший тогда порядок ареста высших офицеров, санкцию на его арест, судя по всему, выдали либо Тимошенко, либо Жуков. Скорее всего, Жуков, потому, что Академия Генерального штаба, где работал Иссерсон, находилась в непосредственном ведении Георгия Константиновича. Таковы были правила в то время – без согласия вышестоящего командования ни один военнослужащий не мог быть арестован. 21 января 1942 г. Г.С. Иссерсон был осужден Военным трибуналом Приволжского военного округа на 10 лет ИТЛ и 5 лет поражения в правах. Реабилитирован Иссерсон 01.06. 1955 г., освобожден из ссылки 14.07.1955 г. Странное дело, но Г.С. Иссерсон не фигурирует в списке 101 репрессированного генерала и адмирала, который был предъявлен Хрущеву как обязательный к оплате вексель за содействие Жукова и К° в осуществлении государственного переворота и убийстве Берия и Сталина.  Генеральское звание Иссерсону так и не восстановили. Короче говоря, Георгий Самойлович чем-то очень крепко не угодил «киевской мафии». Не следует забывать и того, что в Третьем рейхе действовали также и агенты личной разведки Сталина: 1. Ольга Константиновна Чехова-Книппер — выдающаяся, мирового значения актриса театра и кино в первой половине ХХ в., внесшая беспрецедентный вклад в Великую Победу. В течение многих лет на стол Сталина регулярно ложились сообщения, подписанные очаровательным женским псевдонимом «Мерлин» (на самом же деле так звали одного из прорицателей далекого прошлого). За этим псевдонимом и скрывалась великая актриса. Выдающаяся разведчица-нелегал, действовавшая под псевдонимом «Мерлин», она же Ольга Константиновна Чехова, работала на советскую разведку с 1922 по 1945 г. О масштабах ее разведывательной деятельности, объемах и особенно об уровне и качестве направлявшейся ею в Москву бесценной информации наглядно свидетельствуют следующие факты. Связь между О.К. Чеховой и Москвой поддерживали сразу три радистки в Берлине и его окрестностях! Случай беспрецедентный в мировой разведывательной практике того времени. Использовавшая в качестве источников и подысточников информации свыше ста иностранцев нелегальная резидентура Рихарда Зорге обслуживалась всего... одним радистом. А у О.К.Чеховой их было три! Радистки О.К. Чеховой даже и не знали, чью информацию они передают. Постоянное наличие в распоряжении Чеховой трех независимых друг от друга каналов радиосвязи неудивительно. Ибо первоисточниками стратегически важной информации у нее были сами главари Третьего рейха - Гитлер, Геринг, Гесс, Геббельс, Кейтель, Шпеер и прочие.  А также их жены и любовницы, с которыми она поддерживала тесные дружеские связи (например, «дружбу» с той же Евой Браун Ольга Чехова завела по указанию Москвы еще тогда, когда Гитлер только рассматривал ее кандидатуру на роль постоянной любовницы - в начале 30-х гг. прошлого века). Гитлер, что называется, души не чаял в Ольге Чеховой и, присвоив ей специально для нее же учрежденное звание Государственной артистки Третьего рейха, приглашал ее на самые престижные мероприятия, во время которых демонстративно оказывал ей знаки высшего внимания (например, неизменно усаживал ее рядом с собой). Естественно, что Сталин едва ли не повседневно достоверно знал, что делает и что думает Гитлер, а заодно и его окружение. А в поток этой информации, в-третьих, органически вплеталась также бесценная информация от субагентов лично Ольги Константиновны — старших офицеров вермахта: Альбрехта фон Квирингейма (штаб ОКВ), Вернера фон Хефтена и Эберхарда Финка (штаб ОКХ). О.К. Чехова завербовала их, когда они были еще лейтенантами. К концу войны все трое были полковниками. Первые два были казнены гестапо за участие в заговоре против Гитлера от 20 июля 1944 г. Тогда едва не пострадала сама Ольга Чехова.  2. Марика Рёкк (урожденная Мария Керер) - выдающаяся, мирового значения артистка театра, эстрады и кино в первой половине ХХ века. Если ориентироваться на шкалу особо ценной агентуры, то разведывательный статус Марики Рёкк фактически равен статусу О.К. Чеховой. Ибо и ее источниками информации были все те же главари Третьего рейха, правда, в силу своей профессии она была все-таки ближе к Геббельсу и его окружению. Марика Рёкк вначале формально принадлежала к агентурной группе советской военной разведки, носившей условное название «Крона». Ее создателем был один из самых выдающихся советских военных разведчиков ХХ в. легендарный разведчик-нелегал ГРУ - Ян Черняк. Группа была создана еще в середине 20-х гг. ХХ в. и действовала около 18 лет. Ни один из ее членов не был раскрыт противником. Между тем в нее входило свыше 30 человек, большинство из которых стали видными офицерами вермахта, крупными промышленниками рейха. По каналам этой группы шла бесценная для советского руководства и командования информация. Ввиду особой ценности информации М. Рёкк, она была переключена на связь с личной разведкой Сталина. 3. Граф Сергей Алексеевич Вронский (1915—1998) - талантливый ученый-астролог и очень близкий к заместителю Гитлера по партии Рудольфу Гессу человек. Особенность разведывательного статуса С.А. Вронского заключалась в том, что он с детства блестяще владел оккультными дисциплинами - астрологией, хиромантией, магией, обладал отличными способностями к гипнозу и психотерапии, был отличным экстрасенсом-медиком. И, судя по всему, он использовался именно в этом направлении, так как был близко знаком не только с верхушкой Третьего рейха, но и поддерживал близкие дружественные отношения с личным астрологом Гитлера Карлом Эрнстом Крафтом. Как это явствует из весьма скромных описаний его жизненного пути, Вронский был занят информационным освещением наиболее тайной части нацистского режима - его связи с оккультными силами. В том числе и связи через оккультные каналы с наиболее могущественными закулисными силами Запада. Граф был вхож, в частности, в круг членов тайного общества «Врил», создателем и главой которого являлся уже упоминавшийся выше Карл Хаусхофер. В тех скудных сведениях о его тайной работе на Советский Союз и Сталина, которые ныне известны, есть (правда, весьма глухие) намеки на какое-то его участие в проекте рейхсфюрера СС Г. Гиммлера - «Аненербе» («Наследие предков»). С.А. Вронский одним из первых установил дату вторжения - 22 июня 1941 года. И если исходить из его скупых слов, то это произошло где-то в начале весны 1941 г. Дело в том, что на основании именно его астрологического прогноза Р. Гесс принял решение о полете в Англию, к которому ему еще надо было подготовиться. Правда, тут следует иметь в виду, Гесс знал дату нападения от Гитлера, причем явно до 30 апреля 1941 г., когда фюрер впервые озвучил ее перед генералитетом. Наряду с Р. Зорге, С.А. Вронский также одним из первых еще в конце 30-х гг. проинформировал Москву об угрозе нападения Германии в 1941 году. Зорге сообщил об этом в одной из январских 1937 г. телеграмм со ссылкой на своего «друга» О. Отта – тогда военного атташе Германии в Японии. Вронский же весной 1938 г., так как тогда в Германии под контролем СС произошло особо секретное совещание астрологов, которое рекомендовало Гитлеру определить время нападения на СССР на май 1941 г. Так что Сталин обладал детальной информацией о происходящем в мире, в основных центрах силы того времени, о положении в Германии и военно-политических планах ее руководства, о характере подготовки Третьего рейха к нападению на СССР, вооружениях вермахта и т.п. Поэтому нет ничего удивительного, например, в том, что, располагая столь подробной разведывательной информацией из различных источников, Сталин с недоверием и подозрительностью отнесся, в частности, к известной информации, которая впоследствии стала известна, как пресловутое предупреждение У. Черчилля. Дело в следующем. В начале апреля 1941 г. британское правительство получило донесения из Белграда, Вашингтона и Афин, что Гитлер сказал югославскому принцу-регенту о намерении начать нападение Германии на СССР до 30 июня этого же года. Премьер-министр Великобритании У. Черчилль 3 апреля 1941 г. поручил британскому послу в Москве P.C. Криппсу лично передать И.В. Сталину свое послание с указанием этой информации. В специальной памятке к беседе при передаче этого послания Форин оффис предложил Криппсу разъяснить Сталину, что Гитлера ничто не остановит, если только он не попадет в сложное положение на Балканах. 5 апреля Криппс ответил телеграфно, что для него личная передача письма Черчилля Сталину «немыслима». В ходе завязавшейся телеграфной переписки с Лондоном посол высказал сомнение в такой необходимости, поскольку 6 апреля был заключен советско-югославский пакт. А югославский посланник в Москве по предложению Криппса уже сообщил Сталину и Молотову о заявлении Гитлера принцу-регенту о предстоящем нападении на СССР, на что Сталин ответил: «Пусть попробует». В итоге британский посол направил послание Черчилля в НКИД СССР при своем письме от 19 апреля, адресованном А.Я. Вышинскому, и тот уведомил его 23 апреля, что оно вручено Сталину.  В указанном послании Черчилля говорилось: «Я получил от заслуживающего доверия агента достоверную информацию о том, что немцы после того, как они решили, что Югославия находится в их сетях, то есть после 20 марта, начали переброску в южную часть Польши трех из находящихся в Румынии пяти бронетанковых дивизий. В тот момент, когда они узнали о сербской революции, это передвижение было отменено. Ваше Превосходительство легко оценит значение этих фактов». Очевидно же, что Черчилль подловато подошел к передаче важнейшей информации, не указав самого главного – что Гитлер намерен осуществить нападение на СССР до 30 июня. И поскольку Сталин знал эту информацию в деталях, да еще и многое другое, то, вполне естественно, что к информации от Черчилля он отнесся с подозрением.  Естественно еще и потому, что незадолго до этого якобы предупреждения Черчилля, британское посольство в Москве вручило Советскому правительству официальный меморандум британского правительства, в котором в хамской форме шантажировало Кремль. В меморандуме, в частности, излагалась мысль о том, что Москва должна вступить в переговоры о сотрудничестве с Лондоном, ибо в противном случае Лондон может пойти на сепаратные переговоры о перемирии с Берлином. Но как Москва должна была пойти на такие переговоры о сотрудничестве с Англией, которая находилась в состоянии войны с Германией? Ведь сам факт подобных переговоров означал бы враждебную по отношению к Германии позицию СССР, подпись которого стояла под Договором о ненападении от 23 августа 1939 г.?! Сталину было важней сохранять пускай и худой, но мир с Германией, нежели лезть на рожон. Тем более из-за Англии, которая все 30-е годы наотрез отказывалась сотрудничать с СССР в деле противодействия нарастанию фашистской угрозы в Европе.       5.3. Наконец, разведывательная информация добывалась и таким специфическим путем, как специальным разведывательным анализом различных, внешне и порознь не представляющих особого значения данных, преимущественно косвенных, но которые, будучи собранными в одно единое, позволяют увидеть очень многое. Кстати говоря, этот же метод использован автором при написании упомянутых книг. В конечном итоге все это вместе взятое и позволило достаточно полно и объективно установить суть плана агрессии и его основные положения.  Даже из столь краткого описания результатов разведывательной деятельности уже очевидно, что советская разведка настолько своевременно и настолько полно в пределах своих возможностей обеспечила необходимой стратегически важной информацией высшее военное командование, что оно имело все шансы выбрать более или менее адекватный обрисованным разведкой конкретным реалиям стратегически грамотный сценарий вступления в войну. Увы, но этого не случилось. 6. Установили направления главных ударов вермахта. Все, что говорилось в п.5 в равной мере относится и к настоящему пункту. В то же время есть резон отметить следующее. Принципиально о трех направлениях главных ударов было известно еще с начала 1937 г., то есть с момента получения разведывательной информации об упомянутых стратегических командно-штабных играх вермахта в конце 1936 года.  То есть по состоянию на первое полугодие 1941 г. речь фактически идет о повторном установлении направлений главных ударов в связи с принятием конкретного плана агрессии. В отечественной историографии до невероятия развилась тенденция постоянно пенять на то, что-де все время шла разведывательная информация, свидетельствовавшая о том, что гитлеровское командование якобы  с самого начала планировало  в качестве первоочередной цели захват Украины. Мол, потому-то и наши военные сделали акцент на Юго-Западное направление. Помимо очевидной попытки оправдания высшего военного командования того времени, тем самым, как бы косвенно создается еще и защита в пользу Сталина, которого в то же время постоянно обвиняют в неправильном определении направления главного удара вермахта. Хуже того. Что-де он за командование вермахта приказал считать главным Юго-Западное направление. Однако и, прежде всего, Сталин не нуждается в столь неуместной защите, пускай даже и косвенной. Хотя в то же время, нет и быть не может спора по вопросу о том, что Украина действительно представляла лакомый кусок для нацистских супостатов. Но Украина изначально не являлась направлением главного удара для вермахта. И вовсе не потому, что это выяснилось лишь после 22 июня 1941 г. Слово «изначально» использовано не случайно, а осознано и специально. По документам дезинформационного прикрытия еще только начавшейся разработки будущего плана «Вариант Барбаросса» видно, что немцы с самого начала преследовали цель сформировать у советского командования ложное впечатление о том, что главный удар будет наноситься на Юго-Восточном (для СССР Юго-Западном) направлении, то есть на Украинском направлении. Об этом и свидетельствует п. 2 указания Штаба ОКВ Абверу еще от 6 сентября 1940 г. о мероприятиях по дезинформационному прикрытию подготовки к нападению, в котором прямо говорилось: «2. Создавать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы Генерал-Губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика».  Кроме того, следует иметь в виду, что по приказу Гитлера украинский вопрос особо интенсивно муссировался еще с начала постмюнхенского периода, в чем, кстати говоря, ему активно помогала вся пропагандистская машина Запада. Но все это, как говорится, одна сторона медали. Вторая же сторона состоит в том, что в отличие от военного командования Сталин был, прежде всего, выдающимся политиком и государственным деятелем глобального уровня. И его образ мышления и оценки были, прежде всего, геополитическим и носил сугубо стратегический характер. Соответственно, он и оценивал угрозу неминуемо неизбежной войны с гитлеровской Германией не как угрозу только экономическим интересам СССР, хотя, безусловно, он и это естественным образом принимал в расчет, а, прежде всего, сугубо с геополитической, а затем и с политической точки зрения. Но оценка именно с этих точек зрения означала, что грядущая война – это война цивилизаций. Проще говоря, война на полное уничтожение. А это, в свою очередь, достигается уничтожением, прежде всего, государства как института власти. В таком статусе государство уничтожается, если принято решение уничтожить его войной, прежде всего, захватом его столицы, в направлении которой и наносится главный удар. Для СССР этот нехитрый геополитический вывод означал, что главный удар будет наноситься на Западном (для немцев Восточном) направлении. Проще говоря, на Белорусском направлении, которое символизирует собой наиболее короткую прямую дорогу на Москву – столицу СССР. Остальные же направления являются не столько вспомогательными, сколько преследующими цель не дать жертве агрессии возможности и шанса своевременно сманеврировать и сосредоточить все усилия для массированного отпора  на наиболее важном для нее направлении. Да, собственно говоря, тот факт, что основными на западных границах в то время считались три приграничных военных округа – Прибалтийский, Западный и Киевский, и к тому же все особые, куда более чем красноречивый факт, подтверждающий, что о трех направлениях знали абсолютно точно.   Однако подавляющее большинство современных исследователей, в том числе и «исследователей» полагают возможным и даже вполне естественным для себя не видеть дальше собственного носа – точно также как и мемуаристы в маршальских и генеральских погонах. Проще говоря, не желают даже осознать тот факт, что Гитлер готовился к войне против СССР не по экономическим соображениям, хотя они, конечно же, присутствовали. Он готовился к войне цивилизаций, то есть, если по-простому, к войне на абсолютное уничтожение России как государства вне зависимости оттого, что она тогда называлась Союзом Советских Социалистических Республик. Последнее обстоятельство лишь резко усиливало особую злобность и жестокость запланированных Гитлером мероприятий по уничтожению СССР и его населения, прежде всего славянского. Но более всего Гитлер готовился к уничтожению России, как единственной в мире уникальной геополитической данности – единственной в мире подлинно трансконтинентальной евразийской страны и державы, геополитический ареал существования которой есть непосредственный и веками непреодолимый камень преткновения для всех, кто мечтает о мировом господстве. Поэтому абсолютно неправомерными представляются все эти постоянные упреки в адрес Сталина насчет Юго-Западного направления. Потому что если посмотреть на весь массив разведывательной информации об угрозе нападения Германии, то станет очевидным, что с самых первых сигналов о том, что Гитлер намерен в самое ближайшее время напасть на СССР, фигурировали именно три направления – Ленинград (Санкт-Петербург), Москва, Киев. Более того. Все три направления четко свидетельствуют о том, что неминуемо неизбежная война с гитлеровской Германией будет войной цивилизаций, войной на полное геополитическое и цивилизационное уничтожение СССР.  Ведь эти три великих города символизируют собой важнейшие вехи в цивилизационном развитии России. Парадоксально, но факт, что столь очевидное почему-то постоянно игнорируется едва ли не всеми подряд. Как задали мемуаристы в маршальских погонах бредовый тон по этому вопросу, так все толпой и следуют за ними. Но они-то четко расписались в том, что даже тридцать лет спустя после войны так ничего и не поняли, в какой войне и под чьим руководством они одержали феерически блистательную Победу. Но стоит ли современным исследователям расписываться в том же?! Ведь чтобы осознать это, вовсе не нужно обладать какой-то сверхсекретной разведывательной информацией. Хватило бы  и элементарных знаний по истории России на уровне средней школы, которые, к примеру, давала советская школа (после либерастнутой фурсенконизации среднего образования в современной России на это, увы, рассчитывать не приходится – идет сплошная дебилизация молодого поколения, особенно, в части, касающейся гуманитарных наук, прежде всего, истории ).    Что же до фактов, то извольте. Уже в телеграмме от 28 декабря 1940 г. Р. Зорге уже указывал, что грядущая агрессия Германии против СССР предусматривает оккупацию территории по линии Харьков, Москва, Ленинград. Да, в этой информации есть некоторая неточность – вместо Киева указан Харьков. Но тут следует иметь в виду, что вполне возможно, что Зорге помнил, что некоторое время Харьков действительно был столицей Украины в довоенный период и потому так указал в своей телеграмме. Не исключено, что и немцы, также памятуя о том, что он являлся столицей Украины, по инерции использовали Харьков как направление одного из ударов.  Тем не менее, это нисколько не умаляет стратегическое значение данной информации, ибо принципиально здесь все правильно указано {PAGEBREAK} - Ленинград (Санкт-Петербург) - цель удара на Северо-Восточном    направлении. - Москва - цель главного удара на Восточном направлении. - Киев – цель удара на Юго-Восточном направлении. В конце концов, если идти с запада, то прежде чем добраться до Харькова, надо достичь Киева. К концу февраля и берлинская агентура ГРУ смогла подтвердить, что удар будет нанесен по трем направлениям – Ленинград (Санкт-Петербург), Москва и Киев. Аналогичные данные позже направлял и резидент ГРУ генерал-майор Тупиков. Берлинская резидентура ГРУ агентурно-аналитическим путем вскрыла принципиальную схему одновременного нанесения нескольких главных ударов и показала их на специальной схеме, которая затем была уточнена в ГРУ на основе других данных. Идентичные данные поступали и из разведки НКВД СССР и НКГБ СССР, а также от разведывательных отделов приграничных военных округов  и разведки пограничных войск.  Все без исключения четко видели, что планируется удар сразу по трем направлениям, для чего формируются три группы армий вермахта. И такая информация шла вплоть до 22 июня 1941 года. К слову сказать, для того, чтобы осознать, что нападение произойдет по трем направлениям, главным из которых будет Белорусское, даже в то время опять-таки не нужна была разведывательная информация. Достаточно было простейшей логики, доступной даже малолетнему ребенку того периода. Ведь гитлеровское командование действовало зеркально советскому принципу обороны на западных границах. У СССР три основных особых военных округа на западных границах, и окаянные супостаты тоже формировали три группы армий вторжения, о чем, повторяю, было известно с самого начала. А об особом стратегическом значении Белорусского направления и говорить-то не приходится – это «традиционный» маршрут любой западной сволочи при нападении на Русь. Все это настолько элементарные вещи, что как-то неловко даже напоминать о них.  Следует также отметить, что хотя документальными данными и подлинными германскими картографическими схемами о самом плане «Барбаросса» Москва не обладала, но аналогичные данные о прототипе имелись, о чем уже было сказано выше. А текущая разведывательная информация первого полугодия 1941 г. принципиально подтверждала эти данные, не говоря уже о том, что она сама по себе была самодостаточной. Достаточно упомянуть только одну схему ГРУ о наиболее вероятных направлениях германского удара. Она по своему уникально точна, тем более для того времени. Подобное сочетание разведывательных данных по одному и тому же вопросу, но разных периодов давало достаточно полное представление о замысле противника. 7. Установила также не только стратегический замысел агрессии, но и тактические приемы его реализации, и многое другое. И в данном случае все, что было указано в п.5, непосредственно относится и к этому пункту. Вместе с тем следует отметить, что было установлено, что схема нападения будет такая же, как и в польской кампании, то есть удар будет наноситься по трем направлениям. Что основную ставку командование вермахта делает на применение бронетанковых и механизированных сил. Кроме того, было установлено, что вермахт планирует осуществлять операции на окружение, в том числе по схеме Канн, что будут широко использованы специальные десанты и разведывательно-диверсионные группы для подрыва линий связи, дезорганизации тыла, нарушения других коммуникаций. И еще много чего было установлено.  8. Выявила основные группировки вермахта и направления главных ударов, а также  боевой состав войск, включая их численность, вооружения и материально-техническое обеспечение, места их дислокации на глубину до 400 км вглубь германской территории.  Во многих случаях вплоть до дислокации отдельных батальонов и даже рот, а также аэродромов подскока, различных баз и складов, о чем свидетельствуют ныне официально рассекреченные и опубликованные донесения военной разведки, а также разведки пограничных войск, обобщенные сводки ГРУ и разведки НКВД, а затем и НКВД и НКГБ СССР. Кроме того, изложенное в п.5. имеет прямое отношение и к настоящему пункту. Если подвести промежуточный итог всему вышеизложенному, то, пожалуй, лучше заместителя начальника одного из Управлений Генерального штаба генерал-полковника Г.А. Михайлова все равно не сказать. В 1989 г. генерал честно заявил: «Вопреки некоторым бытующим представлениям в Центр регулярно поступала достоверная информация о подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз. С большой точностью были переданы боевой состав, численность, группировка войск противника, сообщено решение Гитлера о нападении на СССР, поступала информация о первоначальных сроках нападения и о последующих изменениях в них. Исследования трофейных документов показали, что данные советской разведки о противнике были очень близки к реальным. Иными словами, информация была. Другое дело - как она использовалась». К этому следует добавить, что в мае 1941 г. удалось узнать не только более или менее соответствующее реальности  (ведь противник очень серьезно и искусно маскировал свои действия) количество стянутых к нашим границам дивизий, но и места их дислокации - вплоть до расположения батальонов, штабов частей. Уточнялись даже огневые позиции отдельных артиллерийских и зенитных батарей.  Любопытный исторический штрих. Один из бывших руководителей ГРУ – генерал И.И. Ильичев (впоследствии высокопоставленный советский дипломат) - в послевоенное время признал, что данные советских разведывательных служб о сосредоточении немецких войск у советских границ к моменту нападения Германия расходились с реальностью на две дивизии. Причем эти дивизии не были развернуты, они были только на подходе.  Это признание Ильичева стоит чрезвычайно дорогого. Конечно, при определенных обстоятельствах и две дивизии могут решить исход боя или сражения.  Но это на поле конкретного боя или сражения. Однако когда речь идет о столь гигантских масштабах сосредоточения войск противника на протяжении 3375 км (линия первоначального вторжения), то расхождение в две дивизии, о которых к тому же знали, что они еще только на подходе, всего лишь едва заметная статистическая погрешность. Так что если посмотреть на это признание Ильичева с профессиональной точки зрения, то это факт, свидетельствующий  просто о фантастически высочайшей эффективности советской разведки (как сообщества разведывательных служб). Решение Гитлера  последовало 14 июня – именно в этот день фюрер политически подтвердил письменное распоряжение начальника генерального штаба сухопутных сил Германии Ф.Гальдера от 10 июня о назначении 22 июня днем начала агрессии против СССР. 9. Начала и в непрерывном режиме вела тщательное наблюдение за динамикой и характером процесса сосредоточения войск вермахта у советских границ. Особую роль в этом играла разведка пограничных войск, которая, в силу своей природы и функций осуществляет разведывательную деятельность различными методами в абсолютно непрерывном режиме. Достаточно взглянуть на опубликованные информации разведки погранвойск, чтобы раз и навсегда уразуметь это. 10. Определила временные рамки завершения сосредоточения войск вермахта у советских границ и обустройства театра военных действий на Востоке. 11. Дважды установила факт начала выдвижения ударных группировок на исходные для нападения позиции.  В этом особая заслуга разведки пограничных войск. 12. Определила (поначалу) наиболее вероятное время нападения и основные контуры международной ситуации вокруг СССР, в условиях которой произойдет нападение, а затем, в последние 11 дней до нападения (с 11 по 21 июня включительно) 47 раз установила и точную дату, и даже час начала нападения. К слову сказать, колоссальную роль в решении задачи об определении наиболее вероятного времени нападения сыграл лично И.В. Сталин, а в установлении точной даты и часа нападения – разведка пограничных войск НКВД СССР.  13. Добыла также самые актуальные данные о вооружениях гитлеровской Германии, об экономике рейха, особенно военной, о внешней политике Третьего рейха. 14. Информировала высшее руководство СССР и военное командование о позиции западных держав в связи с неизбежным нападением Германии, из которой специфическими методами разведывательного анализа вычленялось достоверное зерно. 15. Добыла даже данные о намеченной нацистскими варварами трагической судьбе советских военнопленных. Эти данные своевременно добыл и направил в Центр выдающийся советский военный разведчик Анатолий Маркович Гуревич, являвшийся нелегальным резидентом ГРУ в Бельгии, псевдоним Кент.  Даже из столько краткого перечисления очевидно, что высшее военное командование СССР располагало достаточной (если не сказать более чем достаточной) для выработки адекватных мер отпора максимально возможной для того времени полнотой  различных, прежде всего разведывательных данных.  В первую очередь о состоянии и перспективах развития вермахта, о его стратегии и тактике, в том числе и отдельных родов германских войск, и, естественно, о самом плане агрессии и характере подготовки к нападению. Проще говоря, все это даже в столь обобщенном виде свидетельствует о следующем. Что ни маршалу Жукову, ни кому-либо из высокопоставленных военных историков, ни тем более, гражданским или же иным военным историкам, особенно же бывшим разведчикам, и вообще кому бы то ни было, нет, не было, да и быть не может ни малейшего основания утверждать обратное. То есть утверждать, что что-то не знали, в чем-то не были осведомлены, о чем-то не были информированы. Тем более нет оснований, посыпая голову пеплом, каяться в чем-либо - ведь по большому-то счету и грехов-то у разведки как у особо острого инструмента осуществления государственной политики нет. Подчеркиваю, что ни одной из разведывательных служб СССР того времени не в чем себя винить или упрекать. Соответственно, и никто из маршалов и генералов не имел ни малейшего права оскорблять разведку и тем более винить ее в чем-либо. Как, впрочем, и толпы «историков» не имели и не имеют ни малейшего права в чем-либо обвинять разведывательные службы Советского Союза. Потому что перед войной советские разведывательные службы совершили буквально фантастический подвиг. Скромные, мужественные и неизвестные для остальных людей профессионалы высочайшего класса - сотрудники разведки и их верные помощники, прежде всего закордонная агентура, действительно добыли практически все, о чем может мечтать высшее, в том числе и военное руководство, готовясь к отражению неминуемой агрессии. И нечего принижать и тем более оскорблять их подвиг! Напротив, мы обязаны воспеть этот подвиг, показать во всей его подлинной красе, тем более что данных для этого предостаточно.                                   А тот факт, что таких данных действительно было предостаточно, подтвердил, не удивляйтесь, еще сам Иосиф Виссарионович Сталин. В очень интересной книге «Сталин о войне. Застольные речи. 1933—1945 гг.» ее автор В. Невежин, цитируя ту часть мемуаров советского дипломата Н.В. Новикова, в которой описывается момент застольной беседы между Сталиным и членами югославской делегации после подписания 6 апреля 1941 г. советско-югославского договора о дружбе и ненападении, приводит фактически уникальный пример: «- А если они нападут на нас, - пылко воскликнул полковник Савич (Драгутин Савич - член югославской делегации),- мы будем сражаться до последнего человека. И вам, русским, тоже придется воевать, желаете вы этого или нет. Гитлер сам никогда не остановится. Его надо остановить. — Да, вы правы, — после короткой паузы ответил ему Сталин. — Гитлер сам не остановится. У него далеко идущие планы. Могу вам сказать, что нас немцы тоже запугивают, только мы их не боимся. — А известно ли вам, господин Сталин, — спросил Гаврилович (посланник Королевства Югославии в СССР), — о слухах, будто Германия собирается напасть в мае на Советский Союз? — Пусть попробует, — ответил Сталин. — Нервы у нас крепкие. Мы не хотим войны. Поэтому и заключили с Гитлером пакт о ненападении. Но как он его выполняет? Знаете ли, какие силы немцы придвинули к нашим границам? За этим риторическим вопросом последовал обстоятельный обзор — иначе это трудно назвать — обзор германских вооруженных сил, сосредоточенных вблизи от западных границ СССР. Закончив свою речь, Сталин в ответ на вопросы Гавриловича и Савича заговорил о штатах и боевой мощи пехотных и танковых дивизий, о новых типах танков и самолетов, о прочности танковой брони и дальности полета бомбардировщиков и т.д.».  Вот так еще 6 апреля 1941 г. Сталин подтвердил, что, работавшие не покладая рук, и добывавшие детальнейшую информацию о противнике советские разведывательные службы обеспечили ему возможность дать столь обстоятельный обзор германских вооруженных сил, сосредоточенных вблизи западных границ СССР! Более того. Тот факт, что Генштаб обладал всей полнотой поступавшей  разведывательной информации, в свое время подтвердили непосредственно: 1. Сам маршал  Г.К. Жуков, который еще в секретном письме от 19 мая 1956 г. он уверял пресловутого Хрущева и его присных в ЦК КПСС  в следующем: «Генеральный штаб систематически докладывал правительству о сосредоточении немецких войск вблизи наших границ, об их усиленной авиационной разведке на ряде участков нашей приграничной территории с проникновением ее вглубь нашей страны до 200 километров». Как свидетельствует уникальный источник – книга «На приеме у Сталина» (М., 2008), на страницах которой опубликованы все записи лиц, принятых Сталиным с 1924 по 1953 гг. – начальник ГШ, генерал армии Г.К. Жуков с момента назначения на этот пост и до 22 июня 28 раз имел аудиенцию у Сталина. В том числе 27 раз как начальник Генерального штаба. То есть в среднем раз в неделю действительно лично он сам и докладывал разведывательную информацию, наряду, естественно, с другими военными вопросами, которые обсуждались у Сталина. Или, если выражаться словами  самого Жукова, «Генеральный штаб систематически докладывал правительству…». Но если это было так, а это, как видите, действительно было именно так, то зачем же надо было врать после того, как  Сталина не стало?! В частности, о том,  что-де он не знал «что давала Сталину разведка, находившаяся не в руках Генштаба, но разведка, которую возглавлял перед войной генерал Голиков Ф.И., не смогла вскрыть мероприятий, которые в глубокой тайне отрабатывались в штабах немецких войск по плану войны. Разведка не сумела проникнуть в тайники, где планировались цели и задачи  в войне с Советским Союзом. Обо всем этом мы узнали только после войны, читая трофейные документы».  Или - «Наша агентурная разведка, которой перед войной руководил Голиков, работала плохо, и она не сумела вскрыть истинных намерений гитлеровского Верховного командования в отношении войск, расположенных в Польше. Наша агентурная разведка не сумела опровергнуть лживую версию Гитлера о ненамерении воевать с Советским Союзом». Выше уже было показано, «насколько плохо работали» советские разведывательные службы перед войной – «настолько плохо», что высшее военное командование СССР располагало более чем достаточной для выработки адекватных мер отпора максимально возможной для того времени полнотой  различных, прежде всего разведывательных данных. В первую очередь о состоянии и перспективах развития вермахта, о его стратегии и тактике, в том числе и отдельных родов германских войск, и, естественно, о самом плане агрессии и характере подготовки  нападению. Даже более того. Советские разведывательные службы «настолько плохо» работали в предвоенное время, что даже в наше время даже наши заклятые враги за океаном – представители ЦРУ – не могут скрыть своего  искреннего восхищения высочайшей эффективностью советской разведки. А Г.К. Жуков их грязью поливал… Зачем надо было клеветать на Сталина, утверждая, что-де «неудачи первого периода войны Сталин объяснял тем, что фашистская Германия напала на Советский Союз внезапно. Это исторически неверно. Никакой внезапности нападения гитлеровских войск не было. О готовящемся нападении было известно, а внезапность была придумана Сталиным, чтобы оправдать свои просчеты в подготовке страны к обороне»?  Зачем, если и тогда хорошо было известно, что Сталин сделал такое заявление по политическим соображениям высшего порядка, заодно, кстати говоря, прикрывая и военное командование от справедливого гнева действующей армии и народа?! Кстати говоря, маршал Василевский как-то сказал, что «доказательств того, что Германия изготовилась для военного нападения на нашу страну, имелось достаточно – в наш век их скрыть трудно». Обратите внимание на использованное им слово «изготовилась». Ведь это же означает, что все видел Генеральный штаб, все знал. Или, по меньшей мере, почти все знал. Вот так, невзначай (но, быть может, и специально) он и разоблачил маршала Жукова. 2. Три руководителя ГРУ:      2.1. Предвоенный начальник ГРУ Ф.И. Голиков на одной из послевоенных встреч с сотрудниками военной разведки лет сорок пять назад прямо заявил, что вся информация, которая докладывалась Сталину, в копиях направлялась Молотову, Ворошилову, Тимошенко и Жукову. Об этом же свидетельствует и расчет рассылки, указанный на каждом таком документе. Все это означает, что Голиков ни при каких обстоятельствах не мог обойти своего непосредственного начальника и не доложить ему поступившую по разным каналам разведывательную информацию. Более того. Он этого и не делал. Он действительно докладывал всю поступавшую и более или менее проверенную информацию по инстанциям, в том числе, естественно, и Жукову. 2.2. Ставший легендарным еще при жизни многолетний начальник ГРУ генерал П.И. Ивашутин также отмечал, что «тексты … всех документов и радиограмм, касающихся военных приготовлений Германии и сроков нападения, докладывались по следующему списку: Сталину (два экземпляра), Молотову, Берии, Ворошилову, наркому обороны и начальнику Генерального штаба». 2.3. Один из руководителей ГРУ накануне и во войны – генерал И.И. Ильичев - в послевоенное время признал, что данные советских разведывательных служб о сосредоточении немецких войск у советских границ к моменту нападения Германия расходились с реальностью на две дивизии. Причем эти дивизии не были развернуты, они были только на подходе.  Это признание Ильичева стоит чрезвычайно дорогого. Конечно, при определенных обстоятельствах и две дивизии могут решить исход боя или сражения.  Но это на поле конкретного боя или сражения. Однако когда речь идет о столь гигантских масштабах сосредоточения войск противника на протяжении 3375 км (линия первоначального вторжения), то расхождение в две дивизии, о которых к тому же знали, что они еще только на подходе, всего лишь едва заметная статистическая погрешность. Об этом не без удовольствия рассказывает в своих выступлениях бывший ответственный работник ЦК КПСС, бывший Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в ФРГ, видный современный историк и политолог – В.М.Фалин, который немало поработал совместно с Ильичевым, когда того перевели в МИД СССР на ответственную должность. Так что, как видите, все версии антисталинского и антисоветского типа, а также их производные, которые, увы, продолжают множиться, не только не имеют под собой реальной почвы. Более того.  Их объединяет крайняя тенденциозность, круто замешанная на зоологическом антисталинизме (и антисоветизме) и лютой ненависти к собственной Родине – России. Однако советские разведывательные службы добыли и сообщили не только указанные выше данные. 1. Разведка сообщала также и о том, что Красную Армию ожидает предательство в форме подставы под разгром, вследствие чего она будет разгромлена в приграничных сражениях! Вот выдержка из одного из таких сообщений: «Русская армия поставит себя под удар немецкого наступления в западной части СССР и будет там разбита в кратчайший срок». Резидент ГРУ. 28. .5. 1941 г.  Что и произошло – приграничное сражение было вдребезги проиграно Красной Армией. 2. Разведка сообщала, что Красная Армия будет разбита в четыре недели. Приграничное сражение было вдребезги проиграно и того ранее, ибо спустя четыре недели с начала агрессии супостаты были уже на многие сотни километров в глубине советской территории. 3. Разведка сообщала, что Красная Армия будет окружена и расколота быстро бронемеханизированными частями по испытанной немецкой тактике, и будет иметь судьбу польской армии. Что и произошло. А ведь польская кампания вермахта и ее итоги были тщательно проанализированы и опубликованы в СССР. 4. Разведка сообщала также и о том, что Красную Армию ожидает серьезное поражение, в связи с чем командование вермахта было безмерно удовлетворено тем, что «главные силы Красной Армии будут сконцентрированы в противоположном направлении от линии, дающей полную возможность для сильного удара»?! А ведь это и в самом деле имело место быть. Специальный исторический комментарий. Тут вот что интересно отметить. Есть такое свидетельство, что 4 января 1941 г. Сталину было доложено сообщение резидента ГРУ в Белграде генерал-майора А.Г.Самохина (оперативный псевдоним – Софокл), в котором содержались выдержки из доклада югославского генштаба, констатировавшего международную ситуацию на тот момент. Одна из выдержек гласила: «...Россия имеет новый оперативный план... где центр тяжести будет лежать на советско-венгерско-словацкой границе... Верховное командование Красной Армии считает, что это приведет к отсечению немецких войск от баз и уничтожению их...». Этот факт автор почерпнул на 201-й странице интересной книги «Без грифа “Секретно”. Тайны архивов и материалов спецслужб». Ее автор - доцент кафедры дипломатической и консульской службы факультета международных отношений Белорусского университета Игорь Николаевич Кузнецов. Книга вышла в ростовском издательстве «Феникс» в 2007 г. К сожалению И.Н. Кузнецов не указал точной ссылки на источник, из которого он взял этот факт. Во время  телефонной попытки автора статьи все-таки уточнить источник столь важного факта, Кузнецов сослался на то, что это была давнишняя газетная публикация в одном из петербургских печатных СМИ, вырезку из которого он потерял. Конечно, автор предпринял свои меры по проверке данного факта. Увы, пока они не увенчались успехом – среди официально рассекреченных и преданных гласности на данный момент, в том числе и путем публикаций, такое сообщение белградского резидента ГРУ найти до настоящего времени не представилось возможным. Однако, учитывая, что остальное содержание книги И.Н. Кузнецова изложено с хорошим знанием многих специфических особенностей  истории спецслужб и отличается достоверностью, автор рискнул принять упомянутый им факт во внимание. В частности, потому, что он полностью совпадает с информацией легендарного советского разведчика Кима Филби. Примерно в это же время он сообщил, что британские агенты распространяют различные провокационные слухи, в том числе и о том, что неизбежную войну между Германией и Советским Союзом должен начать СССР превентивным ударом в направлении Южной Польши. Специальная историческая справка. Идея контрнаступления советских войск в направлении южной Польши с 14 октября 1940 г. действительно фигурировала в «Соображениях о стратегическом развертывании Вооруженных сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.».  Сам факт означает, что, увы, имела место утечка сверхсекретной информации. Данное предположение не лишено оснований, так как у британской разведки с начала 30-х годов был очень хорошо информированный обо всех мобилизационных мероприятиях СССР агент в самом высшем звене кремлевского руководства. Как выяснилось, этот агент работал в секретариате члена Политбюро А.И. Микояна. Его непосредственным куратором был майор британской разведки Гарольд Гибсон. До октября 1938 г.  Г. Гибсон являлся региональным резидентом МИ-6 в Праге. Там он лично организовывал необходимые для официального Лондона условия для совершения Мюнхенской сделки. А  перед этим активно участвовал в заваливании заговора Тухачевского в 1937 г. Впервые утечку мобинформации в МИ-6 советская разведка обнаружила еще в 1936 г. с помощью блестящего агента из «кембриджской пятерки» - Дональда Маклина. Однако вследствие предательской деятельности наркома внутренних дел Г.Г. Ягоды этой информации не был дан ход. Вторично советская разведка вышла на этого же агента только в самом конце 1940 г., опять с помощью «кембриджской пятерки» - благодаря А. Бланту. На этот раз удалось, наконец, разоблачить агента и поставить его к стенке. Да, действительно идея не превентивного, а только контрнаступления советских войск на этом направлении фигурировала в самом секретном документе того времени. В хорошо известных историкам «Соображениях о стратегическом развертывании Вооруженных сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.» от 18 сентября, утвержденных Советским правительством 14 октября 1941 г. Причем именно в таких целях, как это указано в информации белградского резидента. Но центр тяжести – центром тяжести. Однако же, в этом единственном официально утвержденном документе идея удара на этом направлении, подчеркиваю, рассматривалась только как контрнаступление после отражения и сдерживания первого удара активной обороной и активными действиями по сковыванию сил противника, под прикрытием чего должно было быть осуществлено сосредоточение основных сил. И только затем, и только при наличии благоприятных условий переход в контрнаступление. То есть, проще говоря, получив такую информацию, англичане попросту слегка ее передернули, дабы попугать немцев и спровоцировать ускорение нападения Германии на СССР, без чего Англия не выжила бы. Британская разведка исправно выполняла приказ У. Черчилля, который он отдал руководителю Управления специальных операций МИ-6 Хью Дальтону еще 22 июля 1940 г. об ускорении провоцировании схватки между СССР и Германией. Приказ звучал так: «А теперь  разожгите пожар в Европе». В то время его можно было разжечь только на восточном азимуте. Далее. В обоих случаях это неоспоримое свидетельство утечки информации о содержании особо секретного в то время документа. Более того. При всем том, что у англичан есть не украшающая их «традиционная» манера любую информацию аккуратно передергивать в свою пользу, а Англии тогда действительно надо было поскорее стравить Германию и СССР в смертельной схватке, сам факт упоминания превентивного удара на этом направлении очень уж любопытен. Особенно, если учесть, что информация поступила из недр британской разведки. Прежде всего, тем, что: - эта идея была, во-первых, сродни идее перенесения войны с самого ее начала на территорию противника, которой в то время шибко увлекались «некоторые руководящие военные работники», как это поныне нам пытаются вдолбить в сознание в порядке оправдания «просчетов» Генерального штаба (включая и Жукова) накануне войны. Во-вторых, эта же идея действительно упорно блуждала в сознании тех же «некоторых руководящих военных работников», в том числе и в виде идеи превентивного удара по Германии. Тут вот что важно. Наш ГШ разработал черновой проект такого плана лишь во второй половине мая 1941 года. Однако британская разведка стала распространять провокационные слухи на эту тему еще в начале 1941 г. Хотя ни в одном из всего-то двух прогнозируемых в то время  вариантов в официально утвержденных «Соображениях» ничего подобного не было и даже не предусматривалось. Там был предусмотрен, еще раз обращаю на это вниманин, вариант контрнаступления после отражения и сдерживания первого удара активной обороной и активными действиями по сковыванию сил противника, под прикрытием чего должно было быть осуществлено сосредоточение основных сил. И только затем, и только при наличии благоприятных условий переход в контрнаступление. Действительно на упомянутом в двух разведывательных информациях направлении.   Что прикажете думать по изложенному поводу? Конечно, в первую очередь придется озадачиться двумя очень важными вопросами: - Какое могло быть дело югославскому генштабу, у которого в то время своих забот был полон рот, чтобы пытаться узнать такие, по определению сверхсекретные данные о советском стратегическом планировании? - Каким образом югославский генштаб мог узнать об этом? Проще говоря, на кого «грешить» по поводу утечки особо секретной информации? То, что в Белград она попала усилиями югославского военного атташе – тут сомнений никаких нет. А вот с нашей стороны кого подозревать? Кто конкретно допустил утечку информации из документа, имевшего гриф «Совершенно секретно. Особой важности»?  Для начала примем во внимание два непреложных обстоятельства. Документ, о котором идет речь, был составлен в единственном экземпляре, написан от руки, среди высшего военного руководства того времени в полном объеме его знали только трое – Тимошенко, Мерецков и Ватутин. Далее. Прежде, чем о содержании доклада югославского генштаба узнал резидент советской военной разведки, информация должна была сначала быть добыта в Москве, передана в Белград, обработана аналитиками  югославского ГШ, только после чего она и могла появиться в обобщенном докладе. Сами понимаете, что на все это нужно время. Следовательно, наиболее вероятный период утечки  этой информации в Белград, как минимум, начало – максимум середина декабря 1940 г. И вот что удивительно. Такое предположение еще в июне 1941 г. подтвердили – не падайте со стула – сам Адольф Гитлер и его верный холуй И. Риббентроп. В тексте утвержденной Гитлером «Ноты Министерства иностранных дел Германии Советскому правительству от 21 июня 1941 года» говорилось: «...Правительство рейха овладело документами, свидетельствующими об интенсивных военных приготовлениях Советского Союза во всех областях. Эти документы подтверждаются и найденным недавно в Белграде отчетом югославского военного атташе в Москве от 17 декабря 1940 года, в котором, между прочим, дословно говорится: “По данным, полученных из советских кругов, полным ходом идет перевооружение ВВС, танковых войск и артиллерии с учетом опыта современной войны, которое в основном будет закончено к августу 1941 года...”...».  «По данным из советских кругов» югославский военный атташе узнал явно не только о том, что полным ходом идет перевооружение Красной Армии. Одновременно, судя по всему, перед ним разгласили и суть нашего плана обороны. Иначе откуда бы взяться столь точной информации в отчете югославского военного атташе насчет того, что «...Россия имеет новый оперативный план... где центр тяжести будет лежать на советско-венгерско-словацкой границе... Верховное командование Красной Армии считает, что это приведет к отсечению немецких войск от баз и уничтожению их...»?!  И произошло это до середины декабря 1940 г., ибо сам доклад этого атташе датирован 17 декабря 1940 года.     Но в том-то все и дело, что осенью 1940 г. и вплоть до начала 1941 г. в силу целого ряда внешнеполитических обстоятельств, связанных с ситуацией на Балканах, с югославскими представителями,  особенно военным атташе Югославии встречался начальник Генерального штаба РККА К.А. Мерецков. По поручению Советского правительства он вел с ними секре

22 августа 2012, 12:43

Венчурный фонд Сбербанка уже в текущем году вложится в хайтек-проекты

Венчурный фонд технологий Сбербанка планирует вложиться в первые IT-проекты, связанные с финансовым сектором, уже в текущем году, сообщает «Финмаркет». Как сообщил на брифинге старший вице-президент Сбербанка Виктор Орловский, суммарный объем венчурных инвестиций Сбербанка в течение 7 лет составит не более $500 млн, причем в первые три года объем инвестиций предполагается не более $100 млн. «Эта сумма включает все инвестиции, сделанные Сбербанком и «теми фондами, которые мы получили в наследство от «Тройки» (Сбербанк приобрел инвесткомпанию «Тройка Диалог» в мае 2011 года) - это несколько фондов с региональными инвесторами - субъектами и фонд с «Роснано». В этих фондах объем инвестиций уже исчисляется несколькими сотнями миллионов рублей», - уточнил Орловский. Собственный венчурный фонд для инвестирования в высокотехнологичные компании и проекты Сбербанк создал в феврале 2012 года. Предполагается, что будет сфокусирован на стартапах, находящихся на стадии роста и нацеленных на развитие новых информационных и коммуникационных технологий для финансовых институтов. При этом фонд будет инвестировать не только в российские стартапы, но и «в наиболее многообещающие инновации по всему миру». Банк выступает в роли так называемого «якорного» инвестора — вложенные им средства позволяют инвестировать практически сразу и немедленно начать работу. В дальнейшем фонд планирует привлечь средства и других инвесторов общим объемом до 500 млн долларов. Пока венчурный фонд Сбербанка инвестиций еще не осуществлял. В настоящее время он рассматривает возможности инвестиций в проекты, связанные с бесконтактными платежными технологиями (NRC), электронными кошельками, а также в проекты, связанные с продуктами в области социальных технологий.