• Теги
    • избранные теги
    • Разное608
      • Показать ещё
      Страны / Регионы420
      • Показать ещё
      Компании120
      • Показать ещё
      Формат8
      Люди129
      • Показать ещё
      Показатели35
      • Показать ещё
      Издания15
      • Показать ещё
      Международные организации25
      • Показать ещё
      Сферы8
Отмена Крепостного права
12 января, 10:01

Запрет абортов в РФ считают важнее отмены крепостного права

Подпишитесь на канал Россия24: https://www.youtube.com/c/russia24tv?sub_confirmation=1 В Ярославской области ровно на сутки заморозили операции по прерыванию беременности. День без абортов в память о вифлеемских младенцах, "убиенных царем Иродом, желавшим погубить родившегося богомладенца" - инициатива местной епархии. Руководство РПЦ поддержало, как и все государственные медицинские учреждения. Последние новости России и мира, политика, экономика, бизнес, курсы валют, культура, технологии, спорт, интервью, специальные репортажи, происшествия и многое другое. Официальный YouTube канал ВГТРК. Россия 24 - это единственный российский информационный канал, вещающий 24 часа в сутки. Мировые новости и новости регионов России. Экономическая аналитика и интервью с влиятельнейшими персонами. Смотрите также: Новости в прямом эфире - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQ73BA1ECZR916u5EI6DnEE Международное обозрение - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaSEmz_g88P4pjTgoDzVwfP7 Специальный репортаж - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQLdG0uLyM27FhyBi6J0Ikf Интервью - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaReDfS4-5gJqluKn-BGo3Js Реплика - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQHbPaRzLi35yWWs5EUnvOs Факты - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaR4eBu2aWmjknIzXn2hPX4c Мнение - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaST71OImm-f_kc-4G9pJtSG Агитпроп - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaTDGsEdC72F1lI1twaLfu9c Россия и мир в цифрах - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaRx4uhDdyX5NhSy5aeTMcc4 Вести в субботу с Брилевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PL6MnxjOjSRsQAPpOhH0l_GTegWckbTIB4 Вести недели с Киселевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PL6MnxjOjSRsRzsISAlU-JcbTi7_a5wB_v Специальный корреспондент - https://www.youtube.com/playlist?list=PLDsFlvSBdSWfD19Ygi5fQADrrc4ICefyG Воскресный вечер с Соловьевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PLwJvP0lZee7zYMGBmzUqNn16P71vHzgkU

11 января, 22:21

Запрет абортов в РФ считают важнее отмены крепостного права

В Ярославской области ровно на сутки заморозили операции по прерыванию беременности. День без абортов в память о вифлеемских младенцах, "убиенных царем Иродом, желавшим погубить родившегося богомладенца" - инициатива местной епархии. Руководство РПЦ поддержало, как и все государственные медицинские учреждения.

21 декабря 2016, 13:00

500 лет мрака. История России по "Ельцин-центру"

"Русская демократия появилась намного раньше русского самодержавия. Поток мировой истории захватил Древнюю Русь, когда в ней появились самостоятельные города. Ими управляли народные собрания — вече. С тех пор страна переживала взлёты и падения в поисках равновесия между сильной властью и сильным обществом. И каждый раз на переломах истории монархи, генсеки, президенты стояли перед выбором: заставить людей следовать своей воле или дать волю им. Тех, кто пытался поделиться властью, было немного. Ещё меньше — тех, кому эта попытка удалась". С этих слов начинается нашумевший ролик "Ельцин-центра", посвящённый истории России. Итак, представляем вашему вниманию хронику подавления свобод и закрепощения, которая, если верить видео, начались с царствования Ивана III. XV век 1478 год. Через два века, после заката эпохи Золотой орды, Иван III сумел заставить новгородцев отказаться от самостоятельности. Москва силой, деньгами и дипломатией объединила разрозненные русские земли. На смену древнерусской демократии пришёл княжеский деспотизм.  1479 год. Берестяная газета "Давило" публикует расследование о секретных дворцах Ивана III в Крымском ханстве. Царь объявляет редакцию газеты литовскими агентами и высылает их из страны. 1480 год. Иконоборцы устраивают погром на выставке Андрея Рублёва.  1490 год. В Успенском соборе группа малахольных кликуш устраивает скомороший молебен. Новгородский епископ Геннадий предаёт кликуш анафеме. Народная молва постановила, что произошедшее является частью так называемой ереси жидовствующих.  1491 год. Дипломат Фёдор Курицын выпускает "Сказание о Дракуле-воеводе" — историю о зверствах Влада Цепеша. Правозащитники выступают с резкой критикой этого текста, на страницах которого изложены подробности казней и репрессий в Валахии. Переехавшая в княжество Литовское еженедельная грамота "Давило" выпускает статью "Многие тысячи посаженных на кол лично Дракулой". 1497 год. Деспотичный и антидемократический уклад Руси оформляется в виде законодательного документа — Судебника, общерусского свода законов.  XVI век 1505 год. Смерть Ивана III. В Новгороде объявлен всенародный траур. На похоронах монарха было затоптано 300 крестьян.  1524 год. Начало строительства Новодевичьего монастыря. Эксперты называют это признаком клерикализации общества. У излучины Москвы-реки проходит серия одиночных пикетов. Протестующих арестовывают и приговаривают к виселице.  1547 год. Деспотизм сохраняется и при Иване Грозном. Однако при юном царе действует либеральный реформатор Алексей Адашев, который понимает необходимость перемен. Он пытается убедить монарха, что разумнее не давить подданных, а договариваться с ними, превращая их в союзников.   1558 год. Начало Ливонской войны. На Болотной площади проходит антивоенный митинг. Всех протестующих Иван Грозный приказывает утопить в Москве-реке. 1560 год. Алексей Адашев отправляется в добровольную ссылку. Позже царь приказывает перевести его в Дерпт, где реформатор заболевает горячкой и скоропостижно умирает. Иван Грозный обвиняет в смерти приближённого ливонских шпионов.  1563 год. Ближайший приближённый царя Андрей Курбский убегает от него в Речь Посполитую. Курбский тут же становится иконой для демократов: они с нетерпением ждут, когда он вернётся и свергнет самодержца.  1565 год. Иван Грозный вводит режим опричнины. В стране начинается гражданская война.  1566 год. Иван IV получает премию "Человек года" от кремлёвской берестяной грамоты "Грамота". Редакция журнала называет его крайне эффективным правителем. В ответ литовская грамота "Давило" выпускает серию инфогравюр, где пытается подсчитать точное число жертв его репрессий. Тираж номера сжигают на костре царские опричники. 1570 год. Период массового террора. В Новгороде происходит погром, в ходе которого гибнет около 30 тысяч человек.  1572 год. Отмена опричнины. Демократы называют этот период "царской оттепелью".  1582 год. Ермак вместе со своими вежливыми колонизаторами начинает завоевание Сибири.  1583 год. Андрей Курбский умирает в Речи Посполитой, так и не свергнув Ивана Грозного. Демократы опечалены.  1584 год. Смерть Ивана Грозного.  1591 год. В Угличе убивают царевича Дмитрия. Борис Годунов начинает расследование смерти царевича.  1598 год. Начало Смутного времени. Демократы выступают за свержение династии Годуновых.  XVII век 1605 год. Воцарение Дмитрия I, позже прозванного Лжедмитрием. Новый монарх ориентирован на европейские ценности и существенно облегчает жизнь угнетённых. Он отменяет на юге страны взимание налогов сроком на 10 лет, запрещает потомственную запись в холопы, отменяет визовый режим и снимает ограничения на передвижения внутри страны. В интервью "Давилу" Дмитрий заявляет следующее: Есть два способа царствовать: милосердием и щедростью или суровостью и казнями; я избрал первый способ; я дал Богу обет не проливать крови подданных и исполню его Дмитрий I 1606 год. Московское восстание, в ходе которого погибает Дмитрий I. Эксперты называют этот день особенно тяжёлым для русской демократии. Закрепощённая чернь три дня глумилась на телом монарха: его протащили по улицам, измазали дёгтем и песком.  Начало восстания Ивана Болотникова. Севрюки, холопы и крестьяне выступают против закрепощения и подавления свобод. Подавляется и само восстание.  1610 год. Поляки занимают Москву. Долгожданный приход европейских ценностей в Россию.  1612 год. Минин и Пожарский изгоняют поляков и европейские ценности из России.  1649 год. Земский собор принимает Соборное уложение. Окончательное закрепощение крестьян.  1682 год. Начало царствования Петра I. Император закупает европейские пушки, но отказывается от свобод. Страна рабов не вписывается в Европу.  1698 год. В Москве происходит Стрелецкий бунт. Стрелецкие полки недовольны дедовщиной и изнурительными походами.  XVIII век 1711 год. Учреждение Сената. Начало "петровской оттепели".  1712 год. Перенос столицы в Санкт-Петербург. По этому поводу мужеложцы устраивают несанкционированный парад на Невском проспекте. Потешные полки разгоняют их батогами.  1725 год. Смерть Петра I. 1762 год. Екатерина II заменяет в официальных документах слово "раб" на слово "подданный". Однако новое слово не меняет старых порядков.  1783 год. Екатерина II присоединяет Крым к России. По мнению демократических мыслителей, Россия должна была оказать помощь в реставрации ханства. Они осуждают решение императрицы.  XIX век 1801 год. После убийства своего отца, Павла I, на престол вступает Александр I. Вместе с реформатором Михаилом Сперанским он разрабатывает конституцию, в которой провозглашается разделение властей, свобода слова и вероисповедания, а также равенство всех перед законом. Император не рискнул предлагать такую конституцию столь отсталому народу.    1812 год. Новая попытка экспорта европейских ценностей в Россию (см. вторжение Наполеона I Бонапарта). 1814 год. Провал экспорта европейских ценностей вследствие неуступчивости тирана и деспота Александра I.  1825 год. На престол всходит очередной монарх — Николай I. Происходит восстание декабристов, которое становится точкой отсчёта для эпохи политического застоя. Император выбирает курс на неограниченное самодержавие и следует ему до самой смерти. Абсолютная власть остаётся абсолютной ценностью.  1855 год. После унизительного поражения в Крымской войне страну принимает Александр II, который предпринимает попытку превратить русское самодержавие в европейский политический режим. Император вводит суд присяжных и земское самоуправление.  1861 год. Отмена крепостного права. Из страны господ и рабов Россия становится страной господ и бывших рабов.  1881 год. Императора-реформатора убивают террористы-народовольцы.    XX век Террор. Расстрелы. Нищета. Дефицит. Репрессии.  

14 декабря 2016, 01:34

Павел Раста: Русское цивилизационное пробуждение

Originally posted by alexandr3 at Павел Раста: Русское цивилизационное пробуждениеOriginally posted by haile_rastafari at Павел Раста: Русское цивилизационное пробуждениеПервая часть моего очень большого интервью ИА "Новороссия".О пробуждении Донбасса в контексте Русского мира было сказано немало в 2014 году. Аналитики, политологи, ополченцы, мирные граждане — каждый по-своему, описывал этот процесс и безусловно об этом было сказано много. Однако с течением войны и течением времени этот вопрос перестал занимать топовые места в информационных ресурсах. Ради справедливости стоит отметить, что процесс все же продолжается. Но как он выглядит на сегодняшний день, почему сегодня он не настолько яркий, как был в 2014 году и каковы основы его — об этом корреспонденты ИА Новороссия пообщались с общественно-политическим деятелем, ополченцем и русским добровольцем Павлом Растой.ИА Новороссия:Как на сегодняшний день происходит возрождение Русского Мира на Донбассе?Павел Раста: На сегодняшний день этот процесс несколько затих, скажем так. В 14 году он горел так, что это было видно всему миру. Весь мир замер, глядя на это и не понимал, что с этим делать. А сейчас он тлеет. Это как большой костер, которому всеми силами пытаются перекрыть поступление кислорода. Причем, самое печальное – перекрывают не только из западного вентиляционного штрека, но в том числе и из нашего родного, восточного. Причин этому, на самом деле, масса. Начнем с того, что мироустроительные процессы такого типа всегда всех пугали, и, в общем-то, это понятно. Потому что люди с психологией чиновников и психологией системы всегда настроены на консервацию процесса.Они боятся такого взрывного развития событий, потому что любой мироустроительный процесс – это, прежде всего, слом старого. Давайте называть вещи своими именами - старое отжило, более того, оно мертво. Оно разлагается и, в общем-то, то государственное образование, которое сейчас называется большой Россией, страдает от этого разложения. Потому что разлагающаяся старая система элементарно отравляет трупным ядом живой организм просыпающейся русской цивилизации. Но, я так понимаю, вопрос был не только об этом, но и о самом русском цивилизационном пробуждении.ИА Новороссия: В чем содержание того процесса, который происходит здесь?Павел Раста: А содержание его в следующем. Любая великая культура, которая охватывает большое пространство и объединяет достаточно крупные людские массы, накапливает определенный культурный, исторический, политический и духовный багаж. И когда накопление этого наследия достигает определеннй критической массы - запускается процесс перерождения этой культуры в новое качество.Сейчас в мире насчитывается несколько цивилизаций подобного рода. Я говорю сейчас слово цивилизация не в том смысле, в котором его понимал Гумилев. Он выводил цивилизацию на основе религии. В его системе координат есть христианская цивилизация, есть исламская цивилизация и т.п. Его цивилизация – это нечто, объединяющее массу культурных кодов под доминантой одного общего религиозного начала. Я же сейчас под словом «цивилизация» понимаю другое. Но, чтобы не возникало путаницы, я использую термин моноцивилизация – то есть цивилизация одного культурного кода. Таких цивилизаций в мире несколько. Самая древняя - это Индия. Далее идут Китай и Иран (цивилизация персов). Это большие моноцивилизации, есть еще маленькие - это армяне и евреи. Их цивилизационное пробуждение происходило по той же самой схеме, что и у трех больших. Просто, в силу определенных причин, большими им стать не удалось.Так чем же цивилизация отличается от культуры? Она отличается своей устойчивостью и прочностью. В цивилизации появляются внутренние механизмы собственного саморегулирования, самовосстановления и т.п. И ни один враг уже не может её уничтожить или растворить. Любое культурное влияние она усваивает и перерабатывает так, что, в итоге, делает его своим элементом. Частью себя в той форме, которая с ней совместима.Давайте посмотрим на Китай. Сколько было завоевателей! Поднебесная ведь не всегда была великой, было время, когда процентов 70-80 китайцев вообще вымирало. Самый недавний пример: после Синханьской революции гражданская война там шла 40 лет. В процессе были и японская оккупация и террор, и геноцид. В некоторых провинциях на выходе была просто пустыня. И посмотрите на Китай сейчас, он самовосстановился.Тоже самое с Индией. Она была под исламской оккупацией 1000 лет. Ею долго управляла династия великих Моголов, которая, начиная с шаха Джахангира, очень жестко пыталась ее ассимилировать, исламизировать. Превратить из индийцев в кого-то еще. Но из этого ничего не вышло. Максимум что у них получилось - это Пакистан и Бенгалия. Т.е. 25%. За тысячу лет. Вдумайся: по результатам тысячелетней оккупации – отжали всего 25 % культуры. И то это получился очень специфический ислам, в чём-то сильно похожий на индуизм.Так вот, сейчас Россия стоит у той самой черты, за которой начинается её цивилизационное пробуждение.ИА Новороссия: Что такое цивилизационное пробуждение? Как оно происходит?Павел Раста: Оно всегда происходит через некий катарсис - болезненный и, зачастую, очень кровавый процесс. Чаще всего это происходит после упадка. В Иране это происходило после 100 лет исламской оккупации, когда древняя персидская культура прессовалась, размывалась, ей не давали поднять голову. Но потом пришла династия Буидов. Она правила 100 лет - и за эти 100 лет иранская моноцивилизация оформилась в своём нынешнем виде. В Индии было не менее интересно. Царь Ашока сделал Индию буддийской. Пару столетий было именно так. Индуизм и индуистская культура были прижаты и находились в запустении. А потом началась так называемая «брахманистская реставрация». Произошел взрыв, пружина разжалась и в ходе очень жесткой войны и еще более жесткого периода становления, индийская цивилизация сформировалась и стала индийской цивилизацией. Это было больше 2000 тысяч лет назад.Индия стала Индией именно тогда. Тоже самое происходит сейчас с Россией. Процесс этот характерен тем, что рождающаяся моноцивилизация подводит баланс, начинает очень жестко избавляться от всего чуждого, от всех примесей, которые ей противоречат, которые с ней несовместимы, начинает собирать и систематизировать свое культурное наследие.Она, словно, говорит: «вот это наше, вот мы этим гордимся, вот это наследие наших предков». Всё приводится к общему знаменателю - архитектура, религия, художественные произведения, история. Начинает жестко формироваться пантеон героев: «это наше священное предание, это наше великое прошлое». Кстати, что касается пантеона героев. Очень часто это выливалось в некие литературные произведения: в Иране - это «Шахнаме», в Индии – «Махабхарата» и «Рамаяна». А здесь, на Донбассе, начали происходить очень похожие вещи.Здесь полыхнул культ предков - победивших фашистов, победивших французов и так далее, вплоть до Александра Невского. И это все здесь в различных формах присутствовало с самого начала событий, причём, в накаленном виде.Тоже самое стало происходить и с религией, которая всегда играет огромную роль в таких процессах. Наиболее четко это видно на примере армянской и еврейской моноцивилизаций. Там это вообще стержень всего. И здесь в 2014 году был такой религиозный всплеск, что с ним даже церковь не могла справиться. Она была просто не готова.Квинтэссенция всего, о чём я говорю – это курган Саур-Могила. Самый настоящий храм под открытым небом. Когда я на него впервые попал через три дня после контузии, я был просто ошарашен. Происходящее там поражает даже в мелочах. Например, лично для меня наступил шок, когда я увидел там деревья, на которые были повязаны разноцветные ленточки. Да для любого человека, понимающего хоть сколько-нибудь в культурологи и этнографии, это было бы шоком. Просто потому, что это деревце – традиция, которой на нашей земле не было тысячи лет. Очень древняя, дохристианская. Эта традиция повязывать ленточки на деревьях в память о предках сохранилась только у нескольких народов Азии, тюркского происхождения. У нас такое когда-то тоже было. Но очень давно эта традиция была забыта и оставлена в прошлом. И тут вдруг она каким-то непостижимым образом совершенно стихийно начала возрождаться. Сработали какие-то очень глубинные пласты народного коллективного бессознательного, которые вдруг рванулись наружу. И это очень характерно для процесса цивилизованного пробуждения.Эпицентром этого процесса как раз и стал Донбасс. С исторической точки зрения сам этот процесс назревал давно. На самом деле он был готов стартовать гораздо раньше - еще 150 лет назад. Тогда, когда наша армия стояла у ворот Константинополя. На исходе Балканской войны. И это сопровождалось таким же накалом, как сейчас. Обратите внимание, что было тогда, и сравните с тем, что происходит сейчас. Перед началом той войны в России была предреволюционная ситуация, было недовольство реформами Александра II - отмена крепостного прав прошла крайне коряво, появилась масса обездоленных крестьян, а следом и масса террористов, готовых на всё. Но начинается война, которая для русского общества, по сути, является священной. Наши войска идут освобождать братьев славян на Балканах и доходят до Константинополя. Произошло мгновенное единение общества. Революционеры побросали бомбы и пистолеты, взяли в руки винтовки и добровольцами пошли в армию, революционное движение было полностью свернуто – его просто не стало. Османская империя фактически стояла на коленях, наша армия была в нескольких километрах от Царьграда - она его видела. И тут «европейские партнеры» сказали нашему царю, что цивилизованная Европа не заинтересована, чтобы русские Константинополь брали. Нам пригрозили войной в случае его взятия. Как оказалось, наши «друзья» и давние заклятые «союзники» англичане, пока мы воевали с турками, перебрасывали свой флот в проливы, причем не в нашу пользу. Этот флот вошел в Мраморное море, и встал на рейде у Константинополя. И если бы русская армия вошла в город, то он открыл бы по ней огонь. У царя был вариант сказать нашим союзникам: «нет, мы всё равно вернём крест на Софию, а там посмотрим, у кого дух крепче». Но династия Романовых имела особенность о которой теперь принято умалчивать - она мечтала затащить Россию в Европу. Это пошло ещё с Петра I. И в России при них очень долго соседствовали друг с другом две концепции. Первая: Москва – это Третий Рим. Которая являлось предтечей идеи Русского Мира, разделяемой нами. А вторая концепция: Россия – это Европа. Они сосуществовали пару столетий, а потом, когда у ворот Константинополя вопрос встал ребром - романовская династия сказала «нет, нет, нет», все таки Россия – это Европа. И приказала армии отступить в двух шагах от победы и от исполнения многовековой мечты Православной Руси. Армию и русское общество это абсолютно сломало. И в этот день романовская империя умерла. То, что было на протяжении 50 лет после - было агонией. Долгой и мучительной. С этого момента Империя Романовых медленно валилась. И в 1917 году упала окончательно. Но если бы наша армия вошла в Константинополь - цивилизационное пробуждение произошло бы ещё тогда, 150 лет назад. Но, увы, процесс был отложен на полтора века.ИА Новороссия: И сейчас опять есть шанс?Павел Раста: Да сейчас есть шанс. Кстати говоря, сейчас он более реальный, чем тогда. Потому что правящая элита, которая была тогда, и правящая элита, которая сейчас - это две совершенно разные элиты.Конечно в голове у них очень схожие "тараканы", но ресурсы принципиально иные. Да, безусловно, этот огонь они будут пытаться тушить, будут пытаться перекрывать кислород. Но, с моей точки зрения, из этого ничего не выйдет. Как минимум, потому, что тогда от этого всплеска нас отделял один шаг, а сейчас он уже произошел. Он начался. И если попытаться затоптать этот костер, все равно полетят искры. И это будет гораздо хуже для тех, кто это сделает, потому что если сейчас существует один «очаг возгорания», то в дальнейшем их будет много.Текст на ИА "Новороссия": https://www.novorosinform.org/opinions/1855Блог автора на "КОНТе" - https://el-pablo.cont.ws/Группа "В контакте"   -   http://vk.com/russkoe_gosudarstvoГруппа на "facebook"  -   http://www.facebook.com/groups/RussRevo/Инстаграм  - https://instagram.com/shakespeare1976/

10 декабря 2016, 00:01

Крестьяне, женщины и дети. Что почитать у Николая Некрасова

10 декабря исполняется 195 лет со дня рождения классика русской литературы Николая Алексеевича Некрасова.

09 декабря 2016, 11:53

Мнение: Господа коммунисты и товарищи монархисты, Россия у нас одна!

Неоднократно наблюдая нешуточные схватки на полях сражений в комментариях между представителями вышеуказанных партий, очень хочется сказать несколько слов на наболевшую, по-видимому, тему.

09 декабря 2016, 06:22

Баптизм: рационализм Запада плюс мистика Востока

Религия в обществе занимала важное место всегда. Она регулировала как жизнь отдельного человека, так и социальные отношения между людьми. И всегда были официальные религии и религии, создававшиеся им в противовес, религии недовольных и радикально настроенных. Причем все говорили, что занимаются поисками истины, и эта самая истина открылась только им. И как было это проверить? Ведь всегда было что-то такое, что… было в первый раз.

07 декабря 2016, 05:52

Господа коммунисты и товарищи монархисты, Россия у нас одна!

Неоднократно наблюдая нешуточные схватки на полях сражений в комментариях между представителями вышеуказанных партий, очень хочется сказать несколько слов на наболевшую, по-видимому, тему.

05 декабря 2016, 16:29

Экспансия НАТО в Восточной Европе на руку Путину, — Focus

Несмотря на политическую изоляцию и продолжающееся действие экономических санкций, груз которых Россия несет с момента аннексии Крыма и кризиса на Восточной Украине, правящая «Единая Россия» после выборов в сентябре этого года впервые получила конституционное большинство […]

02 декабря 2016, 10:00

Кто сидит на русском унитазе? Почему в мире стали чаще покупать нашу сантехнику

Производители унитазов и другой сантехники из России наращивают экспорт. Этому в первую очередь способствуют слабый по отношению к мировым валютам курс рубля, а также высокое качество продукции. Где любят русский унитаз По данным Федеральной таможенной службы, с которыми ознакомился Лайф, по итогам девяти месяцев уходящего 2016 года поставки унитазов и сливных бачков, раковин, умывальников, ванн и биде в другие страны мира заметно выросли. Доходы от такого экспорта составили $23,6 млн. А это более чем на 15% больше, чем годом ранее. Основной ареал сбыта — бывшие союзные республики, страны ЕС и Турция. Произведённую в России сантехнику покупают в Казахстане ($10,3 млн), Узбекистане ($2,4 млн) Республике Беларусь ($2,2 млн), Киргизии ($1,2), Армении, Грузии ($1,1 млн), Германии ($940 тысяч), Азербайджане ($793 тысячи), Украине ($743 тысяч), Чехии ($693 тысяч), Таджикистане ($559   тысяч), Молдове ($415 тысяч), Турции ($335 тысяч). Но этими государствами дело не ограничивается. Поставки осуществляются и в гораздо более экзотические страны. Так, сантехника из Ростовской области продаётся в Бангладеш, а красноярская — в Монголии, унитазы и умывальники из Татарстана добрались до далёкой Новой Зеландии, а московская продукция оказалась в Мьянме, Экваториальной Гвинее и в ванных комнатах и туалетах Сейшельских островов. По словам экспертов, российская санитарно-строительная индустрия (именно под эту градацию подпадают унитазы и биде) прибавляет не только в экспортных мощностях, но и на внутреннем рынке. Так, согласно попавшим в распоряжение Лайфа данным, за последние годы общий объём импорта высокого ценового сегмента из Европы, а также очень дешёвой продукции из Китая сократился примерно на 10%. Товары из Поднебесной (причём среднего ценового сегмента) присутствуют лишь там, где, как правило, недорогая логистика, то есть на Дальнем Востоке и в Сибири.  — В странах СНГ покупают разную сантехническую продукцию, но, как правило, продажи унитазов составляют 60%, продажи умывальников — 40%, — сказала Лайфу директор по маркетингу SANITA LUXE Юлия Коротаева. Sanita экспортирует порядка 20% произведённой продукции, и в 2017 году Коротаева ожидает дальнейшего роста этих показателей. Приобретать иностранные санитарно-керамические изделия при нынешнем курсе рубля россиянам не очень выгодно. Поэтому главную прибыль сегодня получают компании, локализовавшие производство в России. Российско-испанские умывальники и российско-польские писсуары Один из лидеров рынка — старейшая отечественная фабрика по производству сантехники, располагающаяся в Кирове. Официально завод начал работу ещё до отмены крепостного права, в 1853 году (Песоченская фаянсовая фабрика). Само же предприятие было учреждено по указу Екатерины II ещё в 1753 году как Нижнепесоченский железоделательный завод, правда, в то время специализировался он на производстве чугунных изделий, а не фаянса. Сегодня на предприятии трудится около одной тысячи человек. Завод выпускает сантехнику под  торговой маркой Rosa. По словам маркетолога-аналитика "Кировской керамики" (так предприятие называется сегодня) Ольги Пискуновой, экспорт растёт уже второй год подряд. По итогам 2015 года поставки за границу выросли на 14%, показатели же конца третьего квартала 2016 года ещё более оптимистичны — уже 22%. А ведь 2017-й ещё не наступил! Но ведущими игроками на отечественном рынке сантехники являются иностранные компании. Практически все бывшие советские предприятия были приобретены крупными иностранными холдингами, например, польским Cersanit или испанской Roca со штаб-квартирой в Барселоне. Последняя имеет представительства более чем в 130 странах мира и владеет более чем 70 заводами. Cersanit в России работает с ЗАО "Сызранская керамика" (1,8 млн произведённых унитазов в год). Доля рынка Roca (входит Santeri из Воротынска, "Сантек" из Чебоксар и Новочебоксарска, JIKA из Тосно), составляет 5 млн унитазов в год, то есть около 31% всего отечественного производства. Следом идёт старейшее АО "Кировская керамика" с 2 млн в год и "Самарский стройфарфор" с 1,9 млн. Остальные игроки, а это порядка 10 компаний, выпускают около 5 млн унитазов ежегодно.  По словам экспертов, Россия производит около 11—15 млн санкомплектов в год. Однако официальной статистики по производству в России нет.  Присутствие на рынке иностранных корпораций отражается и на характере экспорта. Так, российские предприятия, помимо прочего, производят ряд определённых моделей под заказ европейских поставщиков в рамках корпорации Roca или иных гигантов. Это удобно и с точки зрения технологий, оборудования и логистики. Например, турецкая VitrA (компания входит в состав холдинга Eczacıbaşı, который состоит из 40 предприятий) недавно открыла производство санитарно-строительных изделий в Серпухове (завод ООО "Витра плитка") и имеет дружеские отношения со странами Юго-Восточной Азии. В перспективе это может привести к увеличению поставок компанией. Однако уже сейчас  на экспорт из России уходит около 20% всей продукции. На рынке также присутствует швейцарская Geberit Group, которая недавно приобрела одну из крупнейших европейских групп Sanitec (ей принадлежали фарфоровые заводы "Славутия" на Украине, несколько заводов в Европе, где производилась немецкая сантехника Keramag, финская IDO, шведская Ifö и т.д). Таким образом, иностранные корпорации сегодня имеют достаточно широкую сеть в России и возможности для того, чтобы развивать дистрибуцию. Ренессанс русского качества Ранее унитазы (которые, кстати, одними из первых стали производить на заводе "Самарский стройфарфор" в 1950-е годы) делились на Тип 1 и Тип 2. После развала СССР в страну хлынули потоки заграничной сантехники: финской, итальянской, немецкой. Россияне увидели, что унитаз или умывальник уже несёт в себе не только функцию полезности, но и может быть полноценным центром интерьера ванной комнаты, вокруг которого выстраивается остальное пространство.  — В 1990-е годы в России начала формироваться мода на "всё западное". "Помогала" в то время и общая идеология страны, которая так и говорила: "в России качества нет". Так стали разваливаться российские производства, – сказала Лайфу директор по маркетингу SANITA LUXE Юлия Коротаева. В 1990-х годах крупные отечественные предприятия столкнулись с кризисом. Их продукция уступала иностранным по качеству и дизайну, многие не нашли инвесторов и в итоге были вынуждены закрыть производство. Некоторых поглотили иностранные корпорации. Коротаева отмечает, что активно применялись  "легальные" схемы, связанные с поглощением предприятий.  Так, предприятие сначала банкротили, а потом его долги скупал какой-нибудь игрок. А кому не повезло — тех закрывали и строили на этом месте торговый центр. Благодаря этому иностранные корпорации получили возможность экспансии на отечественный рынок: они приобрели ряд российских производств и теперь являются абсолютными лидерами по выпуску изделий. По мнению Коротаевой, в период президентства Владимира Путина начался ренессанс качества российских изделий самого разного профиля. В том числе и сантехнического. Так, сегодня на каждом предприятии работает отдел технического контроля, где тщательно тестируются новые изделия. Каждый унитаз проходит тест на смыв (для этого используются опилки), на брызги (заключение выдают по количеству капель). Сколько россиян сидят на золотых унитазах?  Понятно, что наибольшие продажи в натуральном выражении, как водится, в эконом-сегменте. Но там же и выше конкуренция и ниже прибыль.  — Ни один российский производитель на сегодня не имеет ни возможности, ни желания, ни компетенций к выводу на рынок торговой марки среднего и высокого ценового сегмента, подобных Sanita Luxe. Есть попытки у Кировской керамики (ТМ Rosa) вывести на рынок бренд Kirovit, но пока это не более чем торговая марка линейки мебельных умывальников, — говорит Коротаева. В условиях снижения покупательной способности большинство россиян выбирают унитазы подешевле. Эстетические качества сантехники и дополнительные преимущества не так важны. Главное — доступность торговой марки. Так, 73% россиян выбирают эконом (Low-priced, 3—5 тыс. рублей), ещё 20% средний (Middle-priced, 5—9 тыс. рублей), 5% высокий (High-priced, 9—15 тыс. рублей) ценовой сегмент. Остальные 2% выбирают Luxury, цена за такие унитазы начинается от 15 тыс. рублей, и это, как правило, гарантия и только западные бренды.

17 ноября 2016, 18:10

"Я буду царствовать или погибну". История правления Екатерины II

17 ноября 1796 года в возрасте 67 лет умерла императрица Екатерина II, чьё 34-летнее царствование составило целую эпоху, прозванную Екатерининской. Дочь немецкого князя, предназначенная судьбой быть нелюбимой женой нелюбимого мужа, она не стала мириться с существующим положением. Успешный переворот, осуществлённый ею при поддержке гвардии, усадил её на трон огромной империи, которая ещё больше увеличилась за время её правления. И если про Петра I можно сказать, что он воздвиг новый и современный дом (Российскую империю), то Екатерина II его обустроила и украсила. Лайф выяснил, почему Екатерининскую эпоху с полным основанием можно назвать одним из самых лучших периодов в отечественной истории.  София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская родилась в семье князя Ангальт-Донбургского (будущего князя Ангальт-Цербста). В детстве она получила хорошее образование, знала несколько языков. Русская императрица Елизавета Петровна, выбиравшая невесту наследнику престола Петру, остановила выбор на ней. Во многом благодаря хорошим отношениям с Голштейн-Готторпским домом, из которого происходила мать Софии. В 15-летнем возрасте София вместе с матерью приехала в Россию, чтобы выйти замуж за наследника престола. С Петром они уже были знакомы (он приходился ей троюродным братом), но оба супруга были далеко не в восторге друг от друга и любовных чувств не питали. София очень ответственно подошла к своей роли. С первого дня после прибытия в Россию она активно изучала русский язык, знакомилась с местными традициями и историей, к ней были приставлены русские учителя. Ещё накануне свадьбы она влюбила в себя весь двор, когда, тяжело заболев воспалением лёгких (врачи опасались, что она уже не выздоровеет, и к ней отправили священника), она потребовала к своей постели не лютеранского пастора (хотя на тот момент она ещё оставалась лютеранкой), а православного священника. Перед свадьбой она приняла православие и новое имя — Екатерина Алексеевна.  К моменту воцарения супруга Екатерина провела в России 17,5 года и хорошо знала страну, которой вскоре ей предстоит править. Она хорошо выучила язык, хотя до самой смерти говорила с заметным акцентом. К моменту воцарения отношения между супругами были уже не просто напряжёнными — они открыто ненавидели друг друга. Пётр III с самого начала своего короткого правления нажил себе массу врагов, поскольку не учитывал придворных раскладов. Главной политической силой 18 века была гвардия — личная охрана монарха — и его личная армия. Однако Пётр, ярый поклонник прусского короля-воина Фридриха, страстно любил армию, которой отдавал всё своё внимание и возвышал в противовес гвардии, которая чувствовала себя глубоко оскорблённой. Он также неосторожно обмолвился жене, что планирует развестись с ней, чтобы жениться на своей фаворитке. Такая перспектива совершенно не устраивала Екатерину (в отличие от мужа легко находившую общий язык со всеми), которая быстро сориентировалась и нашла единомышленников среди гвардейцев.  Пётр, по всей видимости, был осведомлён о заговоре и даже пытался арестовать Екатерину, но в итоге она смогла его переиграть. Под предлогом того, что Пётр III планирует изменить православие по образцу лютеранства (что было неправдой), гвардия выступила против императора, который не успел добраться до любимой и верной ему армии, был принуждён к отречению и через несколько дней убит при невыясненных обстоятельствах.  Новой императрицей гвардия провозгласила "матушку Екатерину". "Матушке" на тот момент было 33 года.  Положение Екатерины на престоле было не самым прочным. Воцарившись только благодаря гвардейскому перевороту и отстранению своего малолетнего сына (которому пришлось ждать законного престола более 30 лет), Екатерина долгое время вынуждена была учитывать пожелания всех слоёв общества, особенно дворянского. Это Пётр I мог позволить себе рубить с плеча и делать всё что заблагорассудится, а Екатерине приходилось править с оглядкой.  Но это не избавило её от неоднократных политических выступлений. В разные годы по всей стране объявлялось несколько различных лже-Петров III, т.е. самозванцев, выдававших себя за свергнутого супруга. Такая популярность его имени была связана во многом с тем, что он царствовал очень мало, никому ничего плохого сделать не успел и в крестьянской среде упорно ходили слухи, что император был свергнут за то, что пытался отменить крепостное право и отпустить крестьян на волю.  Самым знаменитым из самозванцев был Емельян Пугачёв, ставший лидером крестьянской войны. Правда, стоит отметить, что главным ядром повстанцев были не крестьяне, а казаки и инородцы (так называлось нехристианское население страны). Казаки волновались из-за наступления государства на их традиционные привилегии и автономию, а инородцы были привлечены к восстанию различными щедрыми посулами.  Постоянные волнения казаков вызывали недовольство императрицы, и в конце концов их автономии был положен конец, а Запорожская Сечь — последний пережиток былой казачьей вольницы — прекратила своё существование. Запорожские казаки были приняты на службу в Черноморское казачье войско и стали первыми колонизаторами и поселенцами на землях Кубани, недавно присоединённой к России.  Кроме того, Екатерине пришлось столкнуться с ещё двумя соперниками: княжной Таракановой — европейской авантюристкой, выдававшей себя за дочь покойной императрицы Елизаветы, и содержавшимся в заточении свергнутым императором Иваном VI, который достался ей "по наследству" от прежних правителей. В конечном счёте обе эти угрозы императрице удалось нейтрализовать.  Одним из самых значительных событий царствования Екатерины стало дарование жалованных грамот дворянству и городам. Эти грамоты, подтверждавшие привилегии как дворян, так и простых горожан, фактически окончательно оформили складывавшуюся на протяжении всего 18 века сословную систему: дворянство, мещанство, крестьянство, духовенство, купечество.  Грамоты даровали и дворянству, и мещанству самоуправление. У дворян это было дворянское собрание, у мещан — городская дума. Кроме того, каждое сословие помимо суда равных (дворян судили только дворяне, мещан — только мещане, чтобы никому не было обидно) получило массу других привилегий, в том числе, в некоторых случаях, избавление от налогов и телесных наказаний, а дворяне также окончательно освобождались от обязательной службы, введённой в петровские времена. Правда, 2/3 дворян всё равно были либо безземельными, либо владели ничтожным числом душ и крошечными имениями, и служба оставалась для них главным источником дохода.  Екатерина стала первым в России философом на троне. Екатерина находилась под большим влиянием популярных тогда в Европе идей просвещения. В противовес бытовавшим прежде идеям традиционного феодального общества, просветители отстаивали необходимость прогресса, улучшения человеческой природы путём воспитания новой "породы" людей, развития культуры, культа разума. Можно сказать, что именно в екатерининскую эпоху произошло окончательное формирование русской культуры в том виде, в каком мы её знаем.  Русская музыка, балет, живопись, литература, театр находились в зачаточном состоянии до воцарения Екатерины. Хотя Академия живописи была открыта за несколько лет до неё, Екатерина увеличила её бюджет и отправляла лучших учеников стажироваться за границей. Наука тоже не была забыта. Во многом благодаря усилиям императрицы в основанную ещё Петром Академию наук вновь приехал работать Леонард Эйлер — один из самых выдающихся учёных своего века.  Большое внимание уделялось образованию. В городах стала появляться сеть школ, ранее почти отсутствовавших в стране. Было положено начало женскому образованию — основан Институт благородных девиц.  При Екатерине были заложены основы благотворительности. Ранее благотворительность существовала, но тесно переплеталась с религиозной сферой (подать нищему копеечку во время посещения церкви). Императрица сделала благотворительность модной среди знати, лично подавая им пример. Екатерина регулярно жертвовала достаточно крупные личные суммы на строительство школ, богаделен, сиротских домов. Она также поощряла конкуренцию между богатыми придворными на предмет того, кто пожертвует самую большую сумму на какое-нибудь доброе дело.  Так, Екатерина внесла сто тысяч рублей на создание грандиозного Московского воспитательного дома — первого в России сиротского приюта, воспитательная программа которого была основана на идеях просвещения. Но промышленник Демидов переплюнул всех и пожертвовал 200 тысяч.  Идея воспитательного дома была амбициозной. Там воспитывались как анонимные подкидыши, так и дети бедных слоёв общества, которых люди относили туда. При этом было совершенно не важно, был ли ребёнок рождён крепостным — в случае воспитания в этом заведении он автоматически получал статус вольного человека. С детьми занимались лучшие учителя. Все они в обязательном порядке учились читать и писать. В дальнейшем самые талантливые воспитанники уезжали на учёбу в университеты, Академию художеств или даже за границу, остальные обучались ремеслу на фабриках.  К сожалению, несколько омрачало это начинание недостаточное развитие медицины. В те времена детская смертность повсеместно была зашкаливающей, даже в семьях при наличии матери погибала едва ли не половина детей, а в условиях отсутствия кормилицы дети в воспитательном доме умирали ещё чаще и большая часть воспитанников так и не доживала до трёхлетнего возраста. Дело также осложнялось тем, что крестьяне и мещане подбрасывали в дом в основном больных и хилых детей, в надежде, что там их выходят.  Екатерина внесла огромный вклад в создание русской литературы. Она и сама была литератором, и известно достаточно много произведений её сочинения. Разрешение дворянам открывать частные типографии способствовало бурному подъёму книгопечатания, появлению первых в России журналов, в одном из которых — сатирической "Всякой всячине" — публиковалась сама Екатерина.  Она создала Академию Российскую — первое заведение, занимавшееся изучением русской словесности и издавшее первый словарь русского языка. Если в доекатерининские времена только начинали появляться отдельные авторы, совсем ещё не известные широкому кругу, в том числе и за границей, то екатерининская эпоха Просвещения заложила такой прочный фундамент для русской культуры вообще и литературы в частности, что уже через несколько лет после её смерти начался период, который сейчас принято именовать золотым веком русской литературы. Державин и Фонвизин стали, наверное, самыми известными предвестниками грядущего золотого века.  Знаменитый Эрмитаж также родился из частной коллекции картин Екатерины. Со временем коллекция расширилась до таких пределов, что для неё было построено специальное здание Большого Эрмитажа.  За время правления Екатерины Российская империя значительно увеличила свои территории. Наконец-то сбылась вековая мечта всех русских монархов — страна получила выход в тёплое Чёрное море. Это стало возможным благодаря удачным боевым действиям против турок и последующему включению их протектората — Крыма — в состав страны.  При Екатерине началась колонизация Новороссии, где появилось сразу несколько крупных городов, созданных с нуля.  Кроме того, Россия наряду с Пруссией и Австрией приняла участие в трёх разделах Речи Посполитой, по итогам которых значительная часть польской территории отошла к России. Влияние России на польские дела было столь велико, что последний в истории польский король Станислав Понятовский был прямым ставленником Екатерины. Также частью России стало герцогство Курляндия и Семигалия. Ранее оно было вассалом сначала Великого княжества Литовского, а затем Речи Посполитой.  Поскольку Екатерина правила в духе времени, у неё просто не могло не быть фаворитов при дворе. Это была распространённая европейская практика времён абсолютизма. Известно как минимум около десятка официальных фаворитов Екатерины, лишь один из которых был старше её по возрасту. Вместе с тем императрица не позволяла своей страсти взять верх над разумом. Если очередной фаворит казался ей ограниченным или недостаточно образованным человеком, она не позволяла ему влиять на принятие серьёзных решений и в скором времени отсылала его от двора с подарками. Примерно половина фаворитов довольно быстро получила "отставку", поскольку Екатерина сочла их недостаточно образованными, ограниченными или недостойно себя ведущими. Вероятно, самый неоднозначный пункт правления императрицы. Екатерина всячески декларировала на словах устремления к улучшению быта и жизни народа и даже предпринимала кое-какие шаги в отношении отдельных сословий (дворяне, мещане), но с крестьянами получалось несколько противоречиво. С одной стороны, Екатерина провела секуляризацию монастырских земель, прекратив существование монастырских крестьян (по сути не отличавшихся от крепостных) и сделав их государственными крестьянами (то есть лично свободными). С другой стороны, половина крестьян в стране по-прежнему относилась к числу крепостных.  Екатерина отрицательно относилась к институту крепостного права, он был противен духу Просвещения. Однако и решительных мер она предпринять не могла по ряду причин. Во-первых, в силу непрочности своего положения. Своим восхождением на престол Екатерина дважды совершила переворот, сначала свергнув мужа, а затем не передав престол законному наследнику — сыну. Даже став полновластной императрицей, она по-прежнему не могла чувствовать себя уверенно: век дворцовых переворотов ещё не исчерпал себя.  Но главная причина заключалась в том, что в стране ничего не было готово для отмены крепостного права. При нём помещики брали на себя значительную часть государственных функций (присматривали за крестьянами и их работой, наказывали за преступления, разбирали споры). Государственный аппарат екатерининской России ещё был чрезвычайно слаб и незначителен (большая часть крестьян могла прожить всю жизнь ни разу не столкнувшись с государством), чиновников было мало, он не был рассчитан на колоссальную перегрузку в случае единовременного освобождения нескольких миллионов людей.  Теоретически, конечно, глобальная реформа была возможна, но её последствия были непредсказуемы. При определённом стечении обстоятельств могло стать даже хуже, чем было. При крепостном праве в неурожайные годы помещик был обязан кормить крестьян, а в случае проведения реформы в неурожайные годы по стране скитались бы толпы нищих и голодных людей. Крестьян можно было освободить без земли, но это не улучшило бы их положение: им пришлось бы конкурировать друг с другом за право батрачить на заведомо невыгодных условиях (из-за возникшего в этом случае переизбытка неквалифицированной рабочей силы), а массу "лишних людей" деть было просто некуда: промышленность ещё не была развита настолько, чтобы ей требовалась масса рабочих рук; армии они тоже не требовались. Тем не менее известно, что императрица инициировала попытки публичного обсуждения крестьянского вопроса. По её инициативе Императорским вольным экономическим обществом был проведён конкурс работ на тему "собственности крестьян", причём одну из работ прислал сам Вольтер, с которым Екатерина состояла в переписке.  Традиционно считается, что правление Екатерины стало пиком крепостного права в России, а все последующие императоры так или иначе ограничивали права помещиков и расширяли права крепостных. Это и так, и не так. С одной стороны, Сенатом в 1767 году был принят закон, запрещающий крестьянам подавать челобитные с жалобами на своих помещиков императрице "мимо учрежденныхъ на то Правительствъ и опредѣленныхъ особо для того персонъ".  С другой стороны, это было лишь подтверждением уже существовавшего с петровских времён закона, запрещавшего посылать императору жалобы на помещиков, если речь идёт не о государственных преступлениях.  При этом сама императрица неоднократно нарушала этот закон и продолжавшие поступать челобитные рассматривала, если речь в них шла о серьёзных преступлениях помещиков. По старой, давно заведённой традиции челобитные шли монарху со всех концов страны и исчислялись тысячами. При этом подавляющее большинство жалоб оказывались пустышками. Не потому, что в них не содержалось жалоб на злоупотребления, а потому, что формально помещики ничего не нарушали. Чаще всего крестьяне жаловались на высокий оброк, который они платили помещику за пользование его землёй. Они указывали на то, что у помещиков по соседству оброк ниже, и это казалось им несправедливым. Однако на тот момент оброк не был законодательно ограничен, и по сути помещики ничего не нарушали.  Но если речь шла о действительных преступлениях помещиков, Екатерина принимала жалобы и распоряжалась назначить следствие, даже не учитывая того, что де-юре жалобы были поданы незаконно. Самый известный случай — дело Салтычихи — помещицы, после смерти супруга сошедшей с ума и начавшей сживать со свету собственных крепостных. Назначенное императрицей следствие выявило более 30 убийств крепостных. Салтыкова, невзирая на её очень высокий статус и покровителей (родственники по линии мужа были генерал-губернаторами Москвы), была наказана по максимальной строгости в назидание другим: её приговорили к пожизненному заключению и посадили на цепь в тёмный подвал без света и человеческого общения.  Разрешение помещикам ссылать крестьян на поселение в Сибирь существовало ещё до Екатерины. Такие крестьяне именовались посельщиками и становились свободными людьми. Они получали небольшую поддержку на обзаведение хозяйством, освобождались от рекрутских наборов. Взамен на каждого высланного помещику засчитывался рекрутский набор. При Екатерине поначалу их полномочия расширились, и помещики получили право ссылать дворовых людей уже не на поселение, а на каторгу — за различные преступления. Тоже с зачислением рекрутского набора.  Однако недобросовестные помещики сразу же перешли к откровенному мухлежу и мошенничеству, ссылая в Сибирь не преступников, а старых, дряхлых, больных крепостных. Благодаря этому они одновременно избавлялись от необходимости их кормить, а также получали зачёт рекрутского набора. Но губернаторы довольно быстро разгадали их коварство и буквально завалили императрицу жалобами на мошенничество помещиков, шлющих на освоение Сибири стариков, калек и безумцев. Поэтому уже через несколько лет право помещиков было ограничено и у них прекратили принимать ссыльных крестьян.  Крепостное законодательство было немного смягчено через несколько лет, когда Екатерина значительно увереннее почувствовала себя на троне. В 1775 году в Статуте о губерниях наместникам прямо предписывалось ходатайствовать за общую пользу, быть заступником угнетённых и побудителем безгласных дел. К категории безгласных дел в числе прочих относились дела крестьян, у которых нет челобитчиков. Наместники получали право лично возбуждать дела против помещиков и принимать жалобы от крестьян.  Кроме того, после многочисленных жалоб крестьян на несправедливый оброк Екатерина к ним прислушалась. Размер оброка (сумма, которую платил крестьянин за пользование землёй помещика) по-прежнему не ограничивался, однако в том случае, если помещик выставлял своим крестьянам оброк в два раза выше, чем в соседних имениях, это считалось разорительством и было поводом для начала следствия против помещика и его наказания.  Принцесса из скромного немецкого княжества, благодаря стечению обстоятельств неожиданно ставшая императрицей большого государства, внесла поистине огромный вклад в его развитие. Вряд ли кто-то мог представить в начале правления этой женщины, что её царствование станет вторым по значимости в истории 18 века после Петра Великого.  Императрица не жалела усилий на развитие государства. Если великий новатор Пётр все свои усилия вкладывал в создание мощной армии и флота, а также принципиально новой государственной системы и все нужды общества были подчинены этому, то Екатерина все силы направила на облагораживание страны, которой она правила. При ней началось развитие сети школ, больниц, сиротских домов, вдовьих касс (для неимущих женщин). Екатерининская эпоха ознаменовалась не только военными успехами, но и культурными. Наконец появилась русская литература, которая уже не слепо копировала французскую, как в прежние годы, а искала свои пути, что привело её в золотой 19 век. Внедрялись новые, ранее практически неизвестные в России практики — страхование, выпуск бумажных денег, самоуправление, библиотеки. Началось зарождение гражданского общества: стали появляться первые общественные организации (Вольное экономическое общество), широкое распространение получила благотворительность. Была инициирована борьба с эпидемиями, пропагандировалось прививание от оспы. Императрица одной из первых привилась от оспы и издала ряд указов о расширении этих практик. В частности, обязательной вакцинации подвергались воспитанники кадетских корпусов.  Наконец, была решена главная многовековая проблема внешней политики — выход к тёплому Чёрному морю, который стал возможен после присоединения Крыма. Население страны за время её правления увеличилось почти вдвое. На карте появилось несколько десятков городов, включая Севастополь, Одессу, Херсон и Краснодар (тогда Екатеринодар). У России появился полноценный Черноморский флот, который играл важную роль во многих войнах, последовавших уже после смерти Екатерины.  Пожалуй, только крестьянский вопрос стал самым противоречивым пунктом её правления. С одной стороны, от крепостной зависимости были освобождены сотни тысяч монастырских крестьян, с другой стороны, помещики получили ещё больше льгот и полномочий, чем прежде, хотя частично они были ограничены во вторую половину царствования Екатерины. Очевидно, что крепостное право не восторгало императрицу и она не отменяла его не по причине жестокости своего сердца или презрения к крестьянам. Скорее, пугал масштаб реформы. Крепостное право всё ещё оставалось повсеместно распространённой в Европе практикой, а вся российская экономика полтора предыдущих столетия выстраивалась с учётом крепостного права, и его отмена могла повлечь за собой непредсказуемые последствия, а кроме того, стоить трона самой императрице. Выйдя к морю, укрепив армию и флот, а также завершив формирование собственной национальной культуры, Россия при Екатерине окончательно вошла в число ведущих мировых держав.

15 ноября 2016, 11:42

Русская живопись XIX века и современность. Куда передвигают передвижников

В ноябре 2015 — мае 2016 года в газете «Суть времени» был опубликован цикл статей «Десоветизация живописи». В этих статьях я охарактеризовал опасные процессы, происходящие в последние десятилетия в сфере истории русского искусства, где, как и в других областях, определенные силы стремятся извратить или даже, по точному выражению С. Е. Кургиняна, «обнулить» жизненно важные для отечественной культуры традиции, выбить опоры и затуманить ориентиры, которые могли бы помочь выйти из того социального и духовного кризиса, в котором мы находимся. Мы видели, как исказили образ великого Серова устроители его выставки в Третьяковской галерее, как обесточивают и десоветизируют подлинный смысл и пафос творчества Павла Кузнецова, Петрова-Водкина и других мастеров ХХ века. В новом цикле статей хотелось бы продолжить разговор о творчестве и сегодняшней судьбе крупнейших мастеров отечественной живописи XIX — начала XX века. Речь пойдет о художниках, казалось бы, с детства знакомых, хрестоматийных, но, увы, так часто воспринимаемых нами поверхностно, чуть ли не понаслышке. Между тем искусство и личности А. Иванова, В. Перова, И. Крамского, Н. Ге, В. Сурикова и других лучших русских живописцев XIX века сегодня по-своему жгуче актуально и напрямую соотносится с «проклятыми вопросами» наших дней. Пойдет в статьях речь и о том, какими способами чуждые или прямо враждебные важнейшим традициям отечественной культуры деятели «постискусства» пытаются «перекодировать» их смысл, поменять оптику их восприятия применительно к подлости рыночно-потребительского «западнистского» восприятия мира. И начать этот нелегкий разговор хотелось бы именно с одного из нагляднейших примеров того, как бесцеремонно они действуют и какие опасности ждут подрастающие поколения, если эти «постлюди» восторжествуют. Я имею в виду книгу А. Шабанова «Передвижники: между коммерческим товариществом и художественным движением», изданную в 2015 году Санкт-Петербургским Европейским университетом, питомцем, а ныне преподавателем которого является автор. Вообще-то говоря, сей наукообразный по форме и убогий по содержанию, преисполненный ошибок и прямых подлогов труд сам по себе и не заслуживал бы внимания. Но дело в том, что и Alma mater Шабанова, и «арт-пресса», и авторы, причастные к деятельности влиятельной ныне Высшей школы экономики, оценивают его как праздник, событие чуть ли не мирового значения, прорыв, заложивший «фундамент для новой парадигмы» изучения этого важнейшего явления русского искусства XIX века. Да и не страдающий скромностью автор уверен, что «счастливый итог» его многолетней работы над темой выводит науку на новый уровень, а сам он «стоит на плечах лучших исследователей прошлого». О том, стоит ли он на плечах или пляшет на костях замечательных художников и искусствоведов, мы еще подробно скажем ниже. А сейчас кратко попытаемся обрисовать суть вопроса и напомнить и о самих передвижниках, и об отношении к ним на разных этапах истории страны и искусствознания, так сказать, до «явления Шабанова» и тех, кто его поддерживает и окормляет. Как известно, формально слово «передвижник» означает причастность того или иного художника к деятельности Товарищества передвижных художественных выставок — специфического кооператива, созданного на рубеже 1860-х и 1870-х годов по инициативе группы московских и петербургских живописцев (прежде всего Г. Мясоедова, В. Перова, И. Прянишникова, Н. Ге, А. Саврасова и И. Крамского) с целью устроения выставок не только в столицах, но и в провинции для (как гласил устав): «а) доставления возможностей желающим знакомиться с русским искусством и следить за его успехами, б) развития любви к искусству в обществе, в) облегчения для художников сбыта их произведений». Построенная по демократическим принципам и самоуправляемая, эта организация впервые в отечественной истории предполагала не только выход к небывало широкой аудитории, но и получение доходов от продажи билетов на выставки и каталогов, делившихся между их участниками и частично сохранявшихся в фонде объединения для устройства следующих выставок, обеспечения транспортировки работ и помощи особо нуждающимся членам Товарищества (для краткости мы будем далее обозначать его аббревиатурой ТПХВ). Первая же выставка, прошедшая в 1871–72 г. в Москве, Петербурге, Киеве и Харькове, полностью подтвердила надежды ее участников (16 живописцев и 2 скульптора), вызвав огромный интерес и принеся немалую прибыль. Так началась долгая и сложная история ТПХВ, которое, почти ежегодно проводя выставки и время от времени пополняясь новыми членами и «экспонентами» (участниками, не имеющими экономических прав), просуществовало до начала 1920-х годов. Но не случайно уже вскоре после создания Товарищества, а еще более в исторической перспективе, слово «передвижники» обрело более емкий и многомерный смысл, став практически синонимом реалистического направления в русском искусстве 1860–1880-х годов, в какой-то мере ассоциируясь и с понятием «подвижничество». А любая краткая история этого творческого союза стала включать в себя и проблемы взаимоотношения его членов с Императорской Академией художеств и так называемым академизмом в предшествующее возникновению ТПХВ десятилетие. Дело в том, что ТПХВ было организовано отнюдь не неким тесным кружком молодых художников, выступивших с какой-то новой эстетической программой. Почти все его лидеры к началу 1870-х годов уже были виднейшими художниками-«шестидесятниками», создателями произведений, отразивших и порыв к «обновлению общества на гуманных и справедливых началах» времен отмены крепостного права (1861), и горечь разочарований, столь характерных для поры, когда начавшаяся варварская капитализация страны принесла обманутому народу новые беды, и в обществе резко усилились «разъединение и продажничество» (Ф. Достоевский). Москвич В. Перов, в начале 1860-х годов создавший знаменитые обличительные картины («Сельский крестный ход на Пасхе», «Чаепитие в Мытищах» и др.) и в дальнейшем возглавивший направление «мыслящего жанра», воплощал в картинах на бытовые сюжеты невеселые раздумья о судьбе народа в пору торжества нового «беспощадного хозяйства», когда «только барыши да нажива чувствовались всюду» (слова Перова). Друг Перова А. Саврасов — лидер московских пейзажистов, уже с конца 1850-х годов вел важнейшую работу по выработке принципов национального русского пейзажа — изображению природы в связи с жизнью и чувствами крестьянского народа (прежде достойными изображения в живописи считались в основном виды «сладостной Италии»). Н. Ге, с юности заряженный идеями Белинского, в 1863 году написал картину «Тайная вечеря» (где сообщил Христу черты Герцена), за которую его называли слишком красным и революционером. И. Крамской также в юные годы приобщился к философско-социальным воззрениям Н. Чернышевского и уже в 1858 году осознал, что в наступающую эпоху всеобщего омещанивания, «художнику предстоит громадный труд... поставить перед глазами людей зеркало, от которого их сердце забило бы тревогу». Все они, как и близкие к ним, хотя бы и менее значительные художники, в дальнейшем вошедшие в ТПХВ, были изначально наделены острым чувством причастности к «идеям века — идеям гуманности и улучшения человеческой жизни» (Ф. Достоевский) и способностью высокохудожественно претворить наличные формы и традиции, оплодотворив их неравнодушным отношением к современной действительности. И все они, хотя и пользовались значительной поддержкой общества, включая виднейших писателей и критиков (прежде всего В. Стасова), болезненно ощущали тяготы условий, в которые их ставила организация тогдашней художественной жизни и характер «потребления искусства» в России. Так, не только образование, но и материальное положение художников в очень большой степени зависели от Санкт-Петербургской Академии художеств, имевшей статус одного из департаментов Двора Его Императорского Величества и направлявшей своих выпускников на путь отчужденного от насущных проблем современности холодного «академизма». И хотя среди ее руководства были и одаренные мастера, внесшие свой вклад в развитие «искусства идеала» первой половины ХIХ века и с началом «эпохи реформ» ненадолго допустившие в стены Академии «либерализм», в дальнейшем в ней усилились охранительно-консервативные тенденции. Это «завинчивание гаек» вызвало в 1863 году известный «бунт 14-ти», когда лучшие студенты во главе с Крамским, протестуя против введения единообразного сюжета для написания картины на золотую медаль (к тому же из скандинавской мифологии), вышли из Академии, отказавшись от возможных привилегий (в том числе командировок за границу). А затем, в духе коммун, описанных Н. Чернышевским (незадолго до этого заключенным в Петропавловскую крепость), организовали артель, чтобы «дружно взявшись за руки», идти по пути свободного творчества. К сожалению, из-за ряда факторов это начинание было во многом неудачным. Взятые под надзор полиции артельщики оказались втянутыми в изнуряющую и разобщающую заказную, порой халтурную работу над портретами, церковными росписями и пр., требовавшую «потрафления» казенно-догматическим или пошлым, неразвитым вкусам «заказывающих музыку». Подлинных же ценителей и собирателей новой русской живописи, не рассчитанной ни на воплощение «краеугольных камней» официальной идеологии, ни на украшение богатых интерьеров и развлечение аристократов и нуворишей, было тогда крайне мало. Как писал один из художников, «если бы не Прянишников, Солдатенков и Третьяков... картины хоть в Неву выкидывай». К тому же выставки проходили лишь в столицах. И хотя лучшие русские мастера-шестидесятники все-таки постепенно завоевывали признание не только отечественных, но и зарубежных ценителей (так, картины Перова «Тройка» и «Проводы покойника» были чрезвычайно высоко оценены на Всемирной Парижской выставке 1867 года), выход художников к «своему» демократическому зрителю был крайне ограничен. Тем не менее, как вспоминал Н. Ге, число художников, стремившихся, чтобы их творчество сделалось общественным достоянием, не убывало и «не доставало формы учреждения, в котором могли бы осуществиться эти цели». Этой формой и стало ТПХВ, идею создания которого выдвинул художник-«шестидесятник» Г. Мясоедов, опираясь на примеры «самостояния» художников и продвижения искусства в провинцию в других странах, прежде всего Англии. Устроить подвижную выставку не вполне удачно пыталась в 1867 году в Нижнем Новгороде уже Артель художников. Выдвигалась ранее Н. Ге и идея «освобождения художников от вкуса покупателей картин путем взимания с посетителей платы за билеты». Но теперь, создавая новую организацию, художники учли горький опыт выживания среди «кипящей меркантильности» и подошли к делу сугубо реалистично, глубоко продумав экономический аспект своей деятельности (о нем будет сказано подробнее в следующей части статьи) и заручившись поддержкой далекого от Академии художеств высшего начальства. При этом они воздержались от каких-либо широковещательных политических и эстетических заявлений и манифестов. Как уже говорилось, первая же выставка ТПХВ, прошедшая в Петербурге, Москве, Киеве и Харькове, показала, что расчет был абсолютно верен и в экономическом, и просветительском планах: ее посетило множество народу, практически все работы были проданы. Состав экспозиции и пафос выхода русского искусства в провинцию был чрезвычайно высоко оценен в прессе, в том числе таким бескомпромиссным критиком всего ложного и корыстного в жизни и искусстве, как писатель Салтыков-Щедрин. Большой популярностью пользовались и следующие выставки, будоражившие умы, вызывавшие споры и интриги «академистов», с тревогой наблюдавших как тянутся к передвижникам талантливые молодые художники, время от времени пополнявшие тесные ряды членов ТПХВ. Конечно, состав Товарищества не был однородным: наряду с подлинно значительными мастерами в выставках участвовали и менее одаренные художники. Бывали в среде ТПХВ и разногласия, и личные творческие кризисы. Но в целом творческий тонус и действительно товарищеский дух в отношениях между художниками здесь были исключительно высоки. Практически на каждой выставке появлялись произведения, вошедшие в золотой фонд отечественной живописи и знакомые многим из нас по галерее П. М. Третьякова, еще в молодые годы задумавшего создать «учреждение полезное людям» и как никто другой поддерживавшего деятельность Товарищества, и дружившего со многими его членами, особенно с В. Перовым. Спектр тем, образов и стилистики работ передвижников был весьма широк. Быть может, особенно характерны были для их выставок драматические сцены из городского и сельского быта, в которых художники воплощали свои размышления о противоречиях жизни «убогой и обильной, могучей и бессильной» России, выражали свое сострадание судьбам бедноты и в то же время веру в высокое «тварное достоинство» простых людей. Причем со временем подобные картины приобрели особенно масштабный, «хоровой» характер. Раздумьями о «судьбе человеческой, судьбе народной» (А. Пушкин) были проникнуты и исторические произведения передвижников, прежде всего В. Сурикова. А В. Васнецов с конца 1870-х годов начал создавать картины на сюжеты из фольклора и древнерусской литературы. Значительное место в экспозициях было уделено пейзажу, прежде всего изображениям родной природы. Но острое чувство причастности к судьбе России, внимание к жизни крестьянства отнюдь не делали это искусство узконационалистическим и приземленным. Не случайно в творчестве целого ряда передвижников мы видим и картины на евангельские сюжеты, толкуемые «в современном смысле» (Н. Ге). Так, программная для Крамского (и в какой-то степени для всего Товарищества) картина «Христос в пустыне» (1872), показывавшаяся на 2-й и 3-й передвижных выставках, воплотила раздумья художника о том, как часто, подобно Христу в пустыне, каждый из нас стоит перед выбором: «служить богу или мамоне» («быть или иметь»). Неоднократно обращались к евангельским образам и В. Перов, В. Поленов, И. Репин и другие мастера. Вера в человека и стремление разгадать тайну причастности истинно человечной личности всеобщим началам бытия ощущается и в исполненных Перовым и Крамским, Ге и Ярошенко портретах, в которых сквозь лица конкретных живых людей (Л. Толстого, Ф. Достоевского, А. Островского, П. Третьякова и др.) словно просвечивает «Лик человеческий». При этом, повторяю, представлять себе творчество передвижников как нечто монолитное или однообразное было бы неверно. Так, в мировоззренческом плане одни из них были далеки от политики, другие — очень близки к народничеству, в том числе революционному (последнее относится прежде всего к Н. Ярошенко). Значительно различались они и по живописным характеристикам и стилистическим ориентирам в наследии старых мастеров и современном искусстве Запада. И все-таки несомненно, что творчество лучших передвижников разных поколений имело и общие черты и качества. Их выразительно определил композитор Б. Асафьев (в замечательной книге «Русская живопись. Мысли и думы»), говоря о Этосе отечественных мастеров. Их представления о том, что «живопись — серьезное, ответственное перед народом и общественным сознанием дело, совестливое и целомудренное, требующее безусловной сосредоточенности помыслов, без мещанской корыстолюбивой заинтересованности или «конъюнктурности». Важной общей чертой творчества передвижников 1870–1880-х годов была и установка на создание искусства, максимально доступного и подчиняющего формы живописи общественно-значительному смыслу. Так, И. Репин писал, выражая и мнение многих соратников: «я стремлюсь олицетворить мои идеи в правде; окружающая жизнь меня слишком волнует, не дает покоя, сама просится на холст»; «наша задача — содержание. Лицо, душа человека, драма жизни, впечатления природы, ее жизнь и смысл, дух истории — вот наши темы, как мне кажется; краски у нас — орудие». Но с середины 1880-х годов общая ситуация и расстановка сил в русском искусстве, а также взаимоотношения «старых» передвижников и одаренной художественной молодежи стали меняться. В условиях политической реакции и «подмораживания» (Победоносцев) России после убийства народовольцами Александра II прежняя «народническая» энергетика, пульсировавшая в среде русской интеллигенции (и по-своему отражавшаяся и в творчестве передвижников) стала гаснуть. В литературе и искусстве ужесточилась цензура, затронувшая и передвижные выставки, а в обществе стал нарастать индифферентизм и желание уйти от «проклятых вопросов» русской действительности. Знамением времени стало стремление не только молодежи, но и зрелых мастеров перейти от изображения суровой правды жизни к выражению «правды сердца» (К. Коровин), «настроений», единящих человека с природой (см. об этом в моей статье «Десоветизация живописи-2», где речь шла об Абрамцевском кружке). И хотя в 1880-е годы передвижниками было написано немало масштабных эпических и трагических картин (например, «Крестный ход в Курской губернии», «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» И. Репина, известнейшие полотна В. Сурикова и пр.) общая тенденция к лирической «пейзажизации» искусства к концу десятилетия стала доминирующей, что и породило взаимонепонимание части старших передвижников и молодых мастеров «чеховского» поколения. И хотя многим отдельным передвижникам и Товариществу как организации, предстоял еще долгий путь, к началу 1890-х годов в деятельности ТПХВ назрел определенный кризис, выразившийся в компромиссе с Академией художеств, куда по предложению Александра III поступили на службу некоторые из старших передвижников. И в «обмельчании» сюжетиков и образного смысла экспонировавшихся на выставках картин, и в выходе из ТПХВ некоторых крупнейших художников. Кроме того, стали всё более очевидны и тенденции «отталкивания» от принципов реализма художников новой формации, исповедующих индивидуализм и выступающих за свободную игру фантазии и отчужденность «Мира искусства» от прозы современной жизни. Перед лицом завершения «героического периода» деятельности ТПХВ, как средоточия «всех здоровых сил» русского искусства и в связи с юбилейными датами жизни Товарищества и у его членов, и у художественной общественности в целом возникла потребность подведения итогов и оценки деятельности ТПХВ как этапа истории русского искусства. В этом плане особенно важны, конечно, тексты самих передвижников: написанные Г. Мясоедовым Отчеты 1888-го и 1897 годов, воспоминания и речи Н. Ге, статьи А. Киселева и переписка художников, в том числе письма и статьи умершего в 1887 году Крамского, изданные в 1888 году В. Стасовым. Причем во всех них, наряду с подробностями «быта» ТПХВ, так или иначе шла речь о связующих скрепах, внутренних основах сплотивших художников в товарищеский союз, о желании «не зависеть от прихотей разбогатевшего любителя картин» и создавать живое и искреннее искусство. Как об «отважной горстке людей, сумевшей сберечь человеческий образ и человеческое отношение к делу среди безбрежного моря чиновно-звериного государства» говорил об основателях ТПХВ в письме И. Шишкину художник-пейзажист и критик А. Киселев, а Н. Ярошенко подчеркивал, что «смысл товарищества заключался не в материальных успехах выставочной деятельности, а в удовлетворении духовных и общеобразовательных потребностей общества». Именно эту подчиненность общественным задачам, «учительство», но уже как некую помеху «чистому художественному творчеству» подчеркивали в творчестве и пафосе передвижников авторы из «лагеря» их молодых оппонентов — прежде всего «мирискусники» — Дягилев и Бенуа, не раз дававший подробные характеристики ТПХВ и творчества его отдельных членов. Причем если сначала (в 1894 г.) в суждениях Бенуа преобладали негативные интонации («направленство», «литературность», «тенденциозность» и т. п.), то уже в «Истории русской живописи в XIX веке» (1901 г.), он давал им гораздо более многомерную оценку, считая их вклад в развитие русского искусства огромным. Бенуа писал: «Лучшее в русском обществе вплоть до 90-х годов группировалось вокруг передвижников... Русские художники 1860-х годов, увлеченные социалистическими учениями, с воодушевлением во имя этих самых идей соединялись в общественные предприятия, основали сначала артель, а затем Товарищество передвижников. Скромный Третьяков был рядом с социалистом Крамским главной опорой передвижников... Они были сплочены во имя доброй цели... хотели преобразовать русское общество, пособить старшим братьям литераторам, завоевали для искусства жизнь, правду, искренность и в лучших картинах выразили «народный дух». Именно как на «искусство правды», противостоящее «нас возвышающему обману», смотрели на творчество передвижников 1870–1880-годов и другие авторы начала века, казалось бы, чуждые им по своим философско-эстетическим «субъективистским» представлениям. И как А. Блок глубоко почитал Некрасова и Достоевского, а Льва Толстого называл «Солнцем над Россией» (см. одноименную статью, опубликованную в сентябре 1908 г. в журнале «Золотое руно»), так и художники-символисты круга К. Петрова-Водкина высоко ценили их нравственный максимализм и «связь с чувством трудового человека» (П. Кузнецов). Так, один из организаторов выставки «Голубая роза» В. Милиоти в статье «Забытые заветы» (в журнале № 9 «Золотое руно» за 1909 г.) возражал против эстетского «отбрасывания» наследия передвижников. И, критикуя «мирискусников», у которых «душа уменьшилась, утончилась и ушла в слишком хрупкую форму», напоминал: «Идея передвижничества была глубоко национальной в лучшем значении слова, отражая лучшие сокровенные стороны «святая святых» русской души. Передвижники стремились проникнуть в дух истории и отразить быт, носили в себе Христа как символ нравственных запросов души. ...Если русское искусство хочет стать нужным оно должно приобщиться той великой душевной глубины, бодрости и веры, которые оставили нам как завет первые учителя передвижничества». «Передвижнические» гены были присущи и творчеству некоторых из авангардистов. В частности, Сергей Бобров — художник, поэт-футурист, лидер группы «Центрифуга» вспоминал, как с детских лет его восприятие искусства «раскололось»: с одной стороны царствовали ремесленники, «непроходимая чушь салонной семейственности», с другой — Третьяковка, «которая мужественно противопоставляла этому суетливому низкопоклонничеству людей с упрямыми сердцами. Мы знали, что ...Перов, Репин, Крамской были честными работниками. В этом ощущении было что-то оглушительное... Это был их почти подвижнический труд». Отношение к передвижникам в советские и «постсоветские» годы, несомненно, может (и должно) стать предметом отдельного большого исследования, которое сможет помочь глубже понять специфику различных периодов и уровней истории культуры последнего столетия. Большевики изначально высоко ценили передвижников (известно о большом интересе к ним В. И. Ленина, о посещении Н. К. Крупской с рабочими квартиры, где выставлялась запрещенная цензурой картина Ге «Распятие», о клятвах, которые, по воспоминаниям Бонч-Бруевича, давали революционеры в залах Третьяковской галереи и пр.) Не случайно звание народных художников Советской России первыми получили передвижники В. Поленов, Н. Касаткин и А. Архипов, а первым мемориально-художественным музеем советского времени был созданный в 1918 году в Кисловодске музей Н. Ярошенко. Немало почитателей и сторонников развития традиций передвижничества было и среди художников, искренне приветствовавших Октябрьскую революцию и участвовавших в гражданской войне на стороне Советской власти. Но для представителей крайне «левых» течений в искусстве, во многом доминировавших в художественной жизни страны в первое послереволюционное десятилетие (супрематистов, конструктивистов и пр.), было характерно отношение к передвижникам как к чему-то архаичному и чуждому космическому размаху революционного «взлома вселенной» и «организации элементов» жизни на новых началах. В науке ненадолго оказалось влиятельным так называемое «марксистское искусствознание» (во главе с искусствоведом В. Фриче) с присущим ему спрямлением связей форм искусства, экономики и классовых отношений, при котором оказывалось, что (как иронизировал пародист того времени): «Пушкин, Лермонтов, Некрасов — трубадуры чуждых классов... Лев Толстой кругом неправ, потому что был он граф». Соответственно, и передвижники при таком подходе оказывались художниками «товарно-денежной буржуазии», чуждыми «психоидеологии победившего пролетариата». Но в 1930-е годы эта методология, не учитывающая народно-освободительной, гуманистической основы русского реализма, была отвергнута как «вульгарная социология». Передвижники же обрели совершенно особое значение в качестве главного истока и прообраза искусства соцреализма, более того — признаны едва ли не высшим достижением мирового искусства. За дальнейшие полвека в СССР было издано множество посвященных им научных и популярных книг — монографий, воспоминаний, архивных публикаций и пр. и проведены десятки выставок и отдельных передвижников, и ТПХВ в целом, включая реконструкцию первой выставки Товарищества, приуроченную к его торжественно отмечавшемуся столетнему юбилею. Несомненно, что основой многомерного «диалога с передвижниками» в советское время была действительная потребность в гуманизации искусства и жизни, человечном взгляде на наличную и желанную реальность (что сказывалось и в очевидном предпочтении картин передвижников массовым зрителем, и в искреннем стремлении вернуться к их традициям, возникшим у многих левых уже в начале 1920-х годов). К сожалению, в реальности вывод на первый план традиций национального реалистического искусства и борьба с формализмом в жизни и живописи на практике оказалась чреватой «перегибами». Директивное утверждение наследия передвижников как образца для советских художников (при отбрасывании достижений искусства начала ХХ века) породили новый догматизм и специфический реалистический академизм, для которого были характерны весьма примитивные представления об истории искусства, жизнеподобии как сути реализма, а также упрощение связей наследия передвижников с передовыми идеями их времени (революционных демократов, критика В. Стасова). Но говорить (как это нынче очень часто делают) о подобных взглядах как присущих всему советскому искусствознанию было бы более чем несправедливо. В те же 1930 — 1970-е годы многие лучшие отечественные искусствоведы, противостоя казенно-чиновничьему подходу к искусству, написали множество текстов, уточняющих и углубляющих представления о творчестве и мировоззрении отдельных передвижников и эстетике русского реализма в целом. При этом у разных поколений советских ученых приоритеты в осмыслении передвижников заметно отличались. Так, одни из них (А. Зотов, М. Лифшиц, Ф. Рогинская, Т. Коваленская и др.) в своих трудах оставались «людьми 30-х годов», отстаивая принципы классического реализма. Другие же (М. Алпатов, Н. Дмитриева, Д. Сарабьянов, Г. Стернин и др.) были скорее «шестидесятниками» и боролись против абсолютизации стилистических традиций искусства второй половины XIX века за счет других явлений истории искусства, порой склоняясь в своих воззрениях к популярной в свое время теории «реализма без берегов». Но все они, наверное, могли бы подписаться под словами из посмертной публикации в 1971 году фрагмента незаконченной работы крупнейшего советского искусствоведа А. Федорова-Давыдова (некогда преодолевшего ограниченность «вульгарного социологизма») «Чему учиться у передвижников»: «Высота моральной требовательности, постоянно питающей бодрствующее сознание, священное беспокойство ищущего, борющегося и творящего человечества — едва ли не важнейшая традиция классического искусства, в которой передвижничество занимает свое, далеко не последнее место. В советском искусстве главное — не показ в картинах нового быта, а выражение нового мироощущения советских людей, вопрос о моральном воспитании нового человека, о том, как освободить его от всего своекорыстного и мелкого, как из него сделать человека социализма — свободного, общественного, ...этому в первую очередь надо учиться у передвижников». Но в 1970 — 1980-е годы в историографии передвижников начали нарастать процессы, о которых я писал в цикле «Десоветизация живописи». И в то время как с высоких трибун продолжали звучать слова о «чести и совести эпохи», «народности» и «гуманизме», живое отношение к этим понятиям (и к передвижникам) в искусствознании начало угасать. У тех же, кто продолжал заниматься русским реализмом, внимание обратилось к воплощению в нем образов «критически мыслящей личности», ранее практически не изучавшимся религиозно-философским аспектам наследия передвижников, а также их западноевропейским связям и аналогиям. С развалом же СССР и началом новой капитализации страны положение дел в искусствознание резко изменилось. Можно только удивляться, насколько быстро, в ситуации, казалось, актуализирующей искусство передвижников как воплощение реакции русской культуры на «первую» капитализацию, взгляды большинства искусствоведов обратились не к ним, а к их салонным и академическим оппонентам. По-своему ярко подтверждая ленинскую теорию «двух культур», имевших место в России второй половины XIX века — демократической, народной и — господствующей — «буржуазной... черносотенной и клерикальной». Конечно же, число серьезных работ, посвященных передвижникам, уменьшилось в десятки раз, русские реалисты стали объектом глумления «актуальных» искусствоведов и художников (вспомните «произведение» Олега Кулика с живой курицей, осыпающей пометом чучело Льва Толстого). А в последнее десятилетие возникла и потребность в «концептуальном» обновлении представлений об истории передвижников, соответствующих специфике рыночно-потребительского сознания современных «покупателей искусства» и обслуживающих их «арт-деятелей». Именно подобную функцию исполняет и книжка А. Шабанова, о которой мы пока что только упоминали выше. Пожалуй, наиболее кратко и по-своему афористично смысл и пафос этого опуса передала Анна Толстова в восторженной рецензии, опубликованной в органе современных «актуалов» Art news paper, принадлежащей миллионерше Ирине Баженовой и редактируемой Миленой Орловой (той самой, что некогда жалела саврасовских «Грачей», залетевших в эту мрачную и грязную страну). Многозначительно назвав свой текст «Подвинуть передвижников», Толстова сравнила работу Шабанова с детективным расследованием хорошего сыщика, из которого становится ясно, что советские представления о передвижниках — это миф и что «идеологическое единство, программная установка на критический реализм, бунтарский дух, народничество и народность, демократический пафос далеки от реальных целей объединения. ...Доказательства собраны. Благопристойные и благонамеренные господа, объединенные серьезным деловым интересом. Коммерция-с. ...успешное буржуазное предпринимательство... И кто теперь посмеет сказать, что передвижники не актуальное искусство». Кстати, и в интервью директрисы Третьяковской галереи (!), данном в декабре 2015 года той же газете, звучат те же установки: «Настал момент посмотреть на них (передвижников — В.П.) совсем по-другому. И выявить множество интереснейших, актуальных вещей, начиная с того, что это момент начала художественного рынка в России и что это было коммерческое предприятие (выделено мною — В.П.), о чем, естественно, не говорили в советское время». Как видим, смена установки на восприятие наследия передвижников слишком очевидна. В следующих статьях мы подробно поговорим об особенностях подобных манипуляций и передергиваний, которые столь характерны для «шабановского» «фундамента новой парадигмы». Владимир Петров Опубликовано в газете «Суть времени» №196 от 23 сентября 2016 г. http://rossaprimavera.ru/article/russkaya-zhivopis-xix-veka-i-sovremennost-kuda-peredvigayut-peredvizhnikov

10 ноября 2016, 21:43

«Превращение политика в шоумена – очень опасный процесс»

«Наставник» Кириенко, методолог Щедровицкий – о промышленной революции и коррупцииВ Екатеринбурге методолог, президент фонда «Институт развития им. Г. П. Щедровицкого» Петр Щедровицкий выступил в Уральском федеральном университете с лекцией о глобальной промышленной революции. После его выступления к нему подошел один из участников мероприятия и задал вопрос, который напрашивался в течение всей лекции, но задать его так никто и не решился: «Будут ли идеи, высказываемые Щедровицким, применяться на практике первым замглавы администрации президента РФ Сергеем Кириенко?» Как известно, Сергей Кириенко разделяет идеи методологии, и неофициально Щедровицкого даже называют его наставником. Впрочем, на вопросы о Кириенко Петр Щедровицкий предпочитает не отвечать. В интервью Znak.com он рассказал, как промышленная революция сделает ненужной работу большинства линейных менеджеров и госчиновников, о том, почему в России нет коррупции, а также о том, какой должна быть политика.«В каждой вещи будет «зашит» управляющий чип»- Сегодня много говорят про новую промышленную революцию. Что это значит?- Можно назвать три основных направления, которые влияют на формирование новой платформы технологий. Во-первых, всё в цифре. От среды обитания до вашего тела, от финансов до безлюдных производств. Во-вторых, материалы с программируемыми, управляемыми свойствами. От нанопокрытий, которые возникли в 60-е, через так называемые «композитные материалы» в 70-80-е, к биологическим программируемым материалам. В-третьих, «умные» вещи и системы управления. В каждой вещи окружающего мира – от бытовой техники до транспортного средства или станка – будет «зашит» специальный управляющий чип, за счёт которого эта вещь может быть подключена к той или иной технологической платформе или включена в тот или иной человеко-машинный комплекс.Человечество уже не в первый раз переживает подобный процесс: смены доминирующей платформы технологий и, как следствие, взрывного роста производительности труда. Эта, уже четвёртая по счёту за последние 600 лет, промышленная революция в течение ближайших 10-15 лет создаст новую реальность так называемых кибер-физических систем, сетевых гибких, во многих случаях безлюдных производств; появится целый ряд новых профессий, а многие старые станут не нужны. Например, такие как бухгалтеры, водители, охранники. Существенно трансформируется сфера образования, здравоохранения, журналистская практика. Также, скорее всего, новая промышленная революция сделает ненужной работу большего числа линейных менеджеров, государственных чиновников, банковских и офисных работников. Многие их функции, в том числе функции контроля, диспетчирования и логистики заменят роботы и умные системы управления. - Есть опасность, что Россия останется за бортом этой революции, учитывая напряженные отношения с ЕС и США и в целом движение к все большей изолированности России от других государств?- На ваш вопрос можно отвечать только в более широкой исторической перспективе. В конце ХIХ-начале XX века, более 100 лет назад, перед Россией стояла точно такая же задача – догоняющей индустриализации. С тем отличием, что в этот период формировалась платформа технологий второй промышленной революции. Авиация, автомобили, нефть, тонкая химия, электричество и электротехника. В последней четверти ХIХ века мир пережил первый в этой волне развития кризис, связанный с исчерпанием потенциала роста платформы технологий предшествующей, первой, промышленной революции. В сфере сельского хозяйства высвободились десятки и сотни миллионов рабочих рук. Начался процесс масштабной урбанизации, резко ускорились миграционные процессы. Возникли новые сферы деятельности, новые индустрии, о которых человек не мог даже мечтать. И все это произошло на глазах одного-двух поколений.В этот период в России активно обсуждали стратегии и сценарии адаптации к происходящей промышленной революции. На повестке дня так же, как сегодня, стояли вопросы выбора участия в складывающейся системе глобального разделения труда и специализации. Это происходило в период реформ Витте, потом в период реформ Столыпина, потом – уже в 20е годы – после двух революций 1917 года. Эта дискуссия наметила несколько развилок выбора. Первая из них касалась глубины включения в мировую систему разделения труда. Вторая – темпов догоняющей индустриализации.Одним из центральных вопросов стал вопрос о перспективах развития сельского хозяйства. Как вы знаете, страна к 1912 году имела самое большое население в Европе – около 170 миллионов человек. В основном они занимались сельским хозяйством. Сторонники «генетического» подхода считали, что именно повышение производительности и эффективности сельскохозяйственного производства должно выступить главным мотором и заказчиком для промышленного производства. «Телеологи», напротив, считали, что в центре индустриализации должен оказаться военно-промышленный комплекс и обеспечивающие его развитие отрасли тяжёлой промышленности. Они считали, что «первоначальное социалистическое накопление» должно быть обеспечено за счёт изъятия ресурсов у крестьянских хозяйств и «перекачки» их в новые отрасли – в тяжелую промышленность. Этот подход в 1929 году лёг в основу так называемой «сталинской» индустриализации, планов первой и второй пятилеток.Теперь, когда мы смотрим из сегодняшнего дня в прошлое, мы не можем однозначно сказать: что было правильно, а что – нет. Нужно понимать, что любое решение мы принимаем в ситуации неполной информации. Представьте, что вы стоите на площади. Среди бегущих мимо людей вы можете разглядеть какие-то кафе, но вы не видите всю площадь в целом. Для этого вам нужно подняться на высоту минимум 5-6 этажа. А чтобы увидеть весь центр – на гору рядом с городом или телевизионную башню. Наше знание определено нашей позицией в пространстве и во времени. Так что любое решение человек принимает на свой страх и риск. И в подавляющем большинстве случаев он ошибается.Сегодня, как и 100 лет назад, мы стоим перед лицом вызовов новой промышленной революции. Перед предпринимателями, инженерами и учеными вновь стоит ряд развилок выбора. Часть из них является следствием ранее принятых решений.Например, вопрос о судьбе сельского хозяйства, эффективного и экологичного производства продовольствия. За прошедшие с момента перестройки 30 лет мы восстановили часть отраслей сельского хозяйства, уничтоженных в СССР. Повысилась производительность труда. Мы стали экспортировать зерно, а не завозить его из других стран. Подошли к решению задачи восстановления мясного животноводства.Вместе с тем возникли задачи, связанные с созданием несколько новых промышленных отраслей: цифрового моделирования и проектирования, управления жизненным циклом сложных технических систем, создания новых технологий в энергетике, транспорте, связи, строительстве. Для понимания масштаба задач достаточно посмотреть перечень направлений так называемой «национальной технологической инициативы». За прошедшие 30 лет многое удалось сделать: например, экспорт продукции в IT по объемам стал сопоставим с масштабами традиционного экспорта военных технологий. Но ещё больше предстоит сделать.А система координат, в которой нам приходится самоопределяться и принимать решения, во многом осталась прежней. Глубина и способ включения в мировую систему разделения труда и темпы перемен. Думаю, что в итоге мы сможем найти баланс в решении этих вопросов. Несмотря на «напряжённые» отношения с США и ЕС, о которых Вы спрашивали.«Не преувеличивайте значение «государства»»- Решения государства влияют на жизнь каждого человека. В том числе решения о санкциях и эмбарго тормозят развитие бизнеса, а значит – и промышленную революцию.- Не преувеличивайте значение «государства». Решения принимают люди, группы, команды, компании и профессиональные сообщества. То, что вам видится как решения «государства», по сути есть процесс согласования и легитимизации решений реальных субъектов действия. Институциональные структуры, к числу которых относится современный государственный аппарат, должны потратить огромное количество времени и усилий на согласование интересов. А также ожиданий, страхов, планов и проектов. Как Вы понимаете, новая промышленная революция актуализирует социальные страхи, связанные с неопределённостью будущего. С рисками, которые несут новые технологии. В эпоху смены платформы технологий всегда усиливаются социальные конфликты, происходят войны и революции. При этом часть этих революций питаются не энергией развития, а наоборот, энергией сопротивления процессам развития и изменений.Принятие «санкций» и исполнение этих решений – это очень сложный процесс. Какие-то процессы санкции тормозят, какие-то, напротив, ускоряют. Еще раз подчеркну: каждый раз это принятие решения определенными субъектами. Конфликты в широком смысле слова – в том числе санкции – ускоряют процесс самоопределения этих субъектов. А значит: на уровне конкретных субъектов, если это нужно, всегда есть возможность обойти те или иные политические решения и декларации или, напротив, – очень жестко им следовать.- Вы говорили, что во время революции 1917 года погибла или уехала из страны примерно половина людей с высшим образованием, тогда это было примерно 100 тыс. человек. Сейчас говорят о похожей тенденции: образованные люди часто стремятся покинуть страну. Вы замечаете это?- В моей области я никаких симптомов и проявлений этого процесса не вижу. Но даже если это так. Ну и что? И из Африки, и из Америки уезжают люди. В Африке людей не устраивает уровень экономического развития. В США – уровень налогов. Как показывает история, наиболее активная часть населения всего мира – около 3% – всегда едет в потенциальный центр новой промышленной революции. В ХVI и ХVII веках ехали в Голландию, в ХIХ и ХХ – в США. В ХVIII-XIX веках Россия не только включала в свой состав новые территории, но и проводила определенную миграционную политику. Например, предлагала немцам приезжать и осваивать Поволжье или юг. Или, например, китайцам или жителям центральных районов России – Дальний Восток. Эмиграция из царской России была всегда: например, среди евреев после погромов. В фильме «Аббатство Даунтон» есть интересная сцена, в которой обыгрывается прием, который даёт после революции хозяйка дома для представителей русской эмиграции. А одна из героинь, молодая англичанка, отмечает, что у нее тоже есть знакомый русский, рассказывает о нем, не понимая контекста. На что эти бывшие представители русской «элиты» отвечают: «Какой же это русский, это еврей из Одессы». Пикантность ситуации состоит в том, что потомок евреев из Одессы – успешный банкир в Англии, а эти «подлинно русские» – нищенствуют.В целом важно понимать, что Россия –единственная страна в мире, которая не увеличилась по численности за весь XX век. Сначала нам нужно осмыслить эту проблему. В какой-нибудь Яве население увеличилось с 4 млн до 100 млн человек. А в России как было в её нынешних границах 120-130 млн человек, так и осталось. И когда вы осознаете это, вы поймете насколько незначительно то, что произойдет в ближайшие два-три года, или даже 10 лет. Ну уедет сто, двести тысяч человек. Что это по сравнению со 100 млн человек, которые не родились в ХХ веке из-за многочисленных трагических событий, которые прошлось пережить нашей стране? За последние 100 лет мы потеряли свой демографический потенциал. И тренд не поменяется за одну секунду.«Политика должна быть незаметной»- Складывается впечатление, что сейчас наступает время технократов и яркие политические фигуры никому не нужны. Это так?- У нас с вами разные языки. Я не очень понимаю, что такое яркая политика. Политика должна быть незаметной, а человек должен быть избавлен от необходимости думать о политике. Сам факт вовлечения политики в центр общественного мнения, превращение политика в шоумена – очень опасный процесс. К сожалению, ведущую роль в подобной «театрализации» политики и политиков играют СМИ. Такое чувство, что вам не о чем больше писать.- Есть интерес читателей к этим темам.- Есть реальные проблемы, которые нужно разъяснять и даже «разжевывать». Происходящие технологические изменения. Их экономические последствия. В том числе новые требования к кадрам, к людям, к их компетенциям. Но если вы посмотрите, сколько материалов СМИ посвящено этим вопросам, вы выясните, что реальные проблемы никого из журналистов не интересуют. Зато личностные качества политиков, то, как они одеваются, как себя ведут, становятся главной темой общественных обсуждений.- Вы имеете в виду госчиновников?- СМИ обсуждают незначимые темы. Это как если бы, представьте, вы бы писали статью о моей лекции, и единственным содержанием этой статьи была бы информация о том, что Щедровицкий пришел в желтом галстуке и в кофте из кашемира.- Это была бы плохая статья.- Это все, что у нас сейчас есть в СМИ. Ничего другого вы не найдете. Вы практически не найдете экономической аналитики или серьезного разбора столкновений и конфликтов интересов.- Конфликта интереса в плане коррупции?- Нет никакой коррупции.- Как это нет?- У нас с вами конфликт языков. Вы используете термины не по понятию, а я не могу себе это позволить. «Коррупция» – это атрибут капиталистического общества. А наше общество таковым не является, и ещё не известно, станет ли в обозримое время. Представьте себе, что крестьянин в середине ХIХ века – до отмены крепостного права, сдаёт помещику оброк – в натуральном или денежном выражении. Вы считаете, что это «коррупция»? (Пауза) Вот видите, вы сами засомневались. Как к феодальному, так и к постсоциалистическому обществу ряд понятий капиталистической политэкономии просто не применимы. Самое опасное, когда на сложные вопросы мы пытаемся дать простые ответы.«Мы познакомились с Кириенко еще в XVIII веке»- Вы возглавляете фонд «Институт развития имени Георгия Щедровицкого» и разделяете идеи методологии. Можете сформулировать, в чем ее суть?- Методология – это учение о методах, прежде всего, методах мышления. Именно метод является подлинным содержанием обучения. Почему? Потому что человеку лучше передавать метод развертывания содержания и получения знаний, чем результат использования этого метода. Если он получил результат, но не понимает, как он был получен, то уровень освоения данной области деятельности останется низким. Умение воспользоваться методом – это другой уровень погружения в деятельность, другой уровень самоорганизации. Методология сегодня это самая главная форма организации мышления, а та школа, к которой я принадлежу – так называемый Московский методологический кружок (образован в 1954 году) – это одна из десятков мировых методологических школ.- Как вы популяризируете методологию?- Мы ведём большую издательскую программу. Я читаю лекции. Проводим широкий методологический «ликбез». Во второй половине ХХ века методология управления, методология науки, методология проектирования вошли в деятельность любой организации – от ТНК до современных вузов. Любого специалиста надо прежде всего научить методологии в данной области знания и деятельности. Это и есть «системный» подход, и метод управления проектами, и производственная система компании Toyota, и многие другие методы – как общие, так и специализированные. Но, к сожалению, СМИ нам в этом сегодня мало помогают. Журналисты все время описывают мой «галстук». Без обид...- Сейчас идеи методологии и вы интересны в качестве «наставника» Сергея Кириенко, который стал первым замглавы администрации президента. Говорят, вы познакомились с ним еще в 1989-1990 годах во время «Сургутской инициативы».- Мы познакомились еще в XVIII веке. Это я шучу, конечно. Ваши вопросы направлены на незначимые моменты. Я понимаю ситуацию, поэтому и говорю, что сегодня журналистика, к сожалению, – это про «галстуки».Источник По наводкеcharsov

09 ноября 2016, 20:23

Европа спешно решает, как сохранить лицо и выбрать нужное выражение

Далеко не всем победа Дональда Трампа сулит новые перспективы. Наверное, поэтому то, что творилось с утра в соцсетях, так сильно напоминало истерику. "Мир рушится на наших глазах", — написал в Twitter посол Франции в США Жерар Аро.

09 ноября 2016, 20:23

Европа спешно решает, как сохранить лицо и выбрать нужное выражение

Далеко не всем победа Дональда Трампа сулит новые перспективы. Наверное, поэтому то, что творилось с утра в соцсетях, так сильно напоминало истерику. "Мир рушится на наших глазах", — написал в Twitter посол Франции в США Жерар Аро.

07 ноября 2016, 07:30

Ушла в запой. Россия глазами наркологов

Перенесёмся пока в Псковскую область: Ассоциация наркологов утверждает, что там от алкоголя умирают чаще всего (информация из новых методических рекомендаций по лечению алкоголизма, их подписал глава ассоциации Евгений Брюн). В небольшом городке Опочке жизнь — это театр, где подвыпивший режиссёр поставил трагический спектакль. Он идёт уже очень давно — как в сотнях других городков.  Самый несчастный персонаж — девочка Алёна. Ей чуть больше годика. Сейчас она в детдоме, несмотря на то что у неё есть мама Диана — красивая 23-летняя девушка. Диана надолго оставляла девочку одну, потому что уходила пить со своей компанией. Малышка постоянно плакала, но до мамы докричаться не получалось — только до соседей и социальных служб. У Дианы на страничке в соцсети и сейчас висит фотография Алёны — там она вполне счастливый пупс с широко распахнутыми, чуть удивлёнными голубыми глазами. Но молодая женщина всё так же пьёт.  Самая счастливая героиня спектакля — "бизнес-бабка". Она продаёт в Опочке разведённый спирт. Товар пользуется спросом: в покупателях чуть ли не половина города, ведь такая выпивка дешевле водки. Периодически к "бизнес-бабке" приходит полиция — та платит штраф (три с половиной тысячи рублей) и торгует дальше. Она ездит по городу на "гелендвагене". Она нанимает себе работников — те ей собирают летом в лесу клюкву и чернику, а она потом отвозит ягоды в Питер и продаёт. Расплачивается с "коллегами" всё теми же бутылями разведённого спирта.  Есть в спектакле и "мёртвые души". Жила в Опочке семья — мама, папа и пять сыновей. Жители говорят: все были добрые, мальчики были симпатичные, закончили по 11 классов. Но никуда не поступили и работать не стали. Стали пить самогон и разведённый спирт. Умерли все пятеро — один за другим, с промежутками в два года. Их отец умер ещё до этого в 50 лет. Последней умерла мать — одна, в доме с протекающей крышей. Её труп нашли соседи через три дня.   Пьём убийственно В расчётах наркологов судьба среднестатистического россиянина складывается по-разному. Как вы помните, сейчас он пьёт по рюмке водки каждый день (в мае Евгений Брюн говорил, что на душу населения приходится 12,8 л абсолютного алкоголя, то есть этилового спирта. Делим это на 365 дней — получается 35 г чистого алкоголя, в переводе на 40-процентную водку получается примерно рюмка). Если среднестатистический россиянин откажется от четверти рюмки в день, количество смертей из-за алкоголя сократится и в живых каждый год будет оставаться город Туапсе (порядка 60 тысяч человек, примерно столько там и живёт). Если же наш герой откажется от половины рюмки, то спасёт, как уже отмечалось, город-стотысячник. А уж если он героически откажется от трёх четвертей рюмки, число спасённых превысит 150 тыс. (население города Керчи).  — Доказана связь между высоким потреблением алкоголя и более чем 200 заболеваниями, включая ВИЧ-инфекцию, туберкулёз и пневмонию, — сказано в документе наркологов. Конечно, из-за алкоголя становится больше убийств и самоубийств. Так и увеличивается статистика по смертности.  Наркологи составили демографический прогноз по каждому региону России. Возьмём 10 из них.     Посмотрим с точки зрения экономики. Наркологи подсчитали, что если наш герой статистики откажется от половины рюмки, то каждый год страна будет экономить 56 млрд бюджетных денег. Примерно столько стоит космический корабль "Федерация", который Роскосмос собирается отправить в полёт в 2021 году. — Преждевременная смертность, а также вызванные алкоголизмом потери производительности труда, криминальная активность и аварии приводят к значительным экономическим затратам, — поясняют наркологи. Они ссылаются на Всемирную организацию здравоохранения: цена чрезмерного пьянства в мире — $200 млрд в год. На такую сумму можно было бы проложить по дну Балтийского моря 20 магистральных газопроводов "Северный поток — 2" (на строительство одного потрачено 10 млрд евро).    Если же среднестатистический россиянин перестанет пить совсем, то каждый год будет выживать — 180 тысяч человек. Это почти 10% от всех смертей в России.     Но есть подсчёты с более страшными результатами. Например, в документе приводится оценка ведущего эксперта по алкогольной смертности Александра Немцова: "Ежегодно из-за злоупотребления алкоголем в России умирает 487 тысяч человек".   Также наркологи ссылаются на исследование 2009 года, проведённое под руководством Давида Заридзе из Российского онкологического научного центра им. Н.Н. Блохина. Учёные опросили жителей Томска, Барнаула и Бийска. — Медицинские данные о 43 тысячах смертей легли в основу этой программы, при этом от родственников умерших исследователи получили информацию об употреблении последними алкогольных напитков, — говорится в документе. Выяснилось, что больше половины мужчин умирает от выпивки: "59% всех смертей мужчин в возрасте от 15 до 54 лет связано со злоупотреблением алкоголем". Среди женщин "доля алкоголь-ассоциированных смертей составила ровно треть — 33%". Причём умирают чаще не самые отчаянные пьяницы, а те, кто отрывается по выходным. "В России, как и повсюду в мире, большинство жертв алкогольной смертности в стране — не тяжёлые алкоголики, а обычные граждане, выпивающие по выходным и праздникам, но считающие желательной нормой достижение высокой степени опьянения и не осознающие опасности подобной модели потребления", — говорится в работе.  Об этом же раньше рассказывал фельдшер скорой помощи и наш постоянный автор Дмитрий Беляков (он говорил про смерть от холода). — "Профессиональные" бомжи-алкоголики не замерзают: они уже знают места, где можно согреться, — отметил Дмитрий Беляков. — Замерзают обычно начинающие бомжи, "домашние" алкоголики, которые идут за добавкой в магазин. А также вполне себе успешные люди, которые хорошо повеселились на корпоративе, а денег на такси пожалели. Они падают на улице, а те же бомжи могут их раздеть, обокрасть.  В целом в России "число страдающих алкогольной зависимостью, по данным экспертного сообщества, составляет около 13 млн человек". Это практически население Москвы.  Пьём некультурно  При этом в нашей стране очень много трезвенников. "В России четверть мужчин и более трети женщин не употребляли алкоголь в последние 12 месяцев", — говорится в документе. А вот во Франции, например, пьют практически все — 97,4% мужчин и 96,3% женщин. Но Франции ВОЗ присваивает первую (самую слабую) "степень риска возникновения нежелательных последствий" при употреблении алкоголя, а России — пятую.  Потому что уж если россияне пьют, то часто делают это и за себя, и за того парня. У нас обычно пьют водку (51% от всех напитков). Затем идут пиво (38%) и вино (11%). А во Франции пьют в основном вино (56%), а доля крепких напитков не превышает 23%.  Историк Борис Родионов считает, что всё дело в нищете.  — В России миллионы людей находятся за чертой бедности, — говорит он. — Они получают копейки. Они не в состоянии ходить в хорошие магазины за алкоголем, тем более в ресторан. У нас минимум 65% алкоголя находится в нелегальном сегменте. И вот эти бедные люди его и покупают, потому что денег нет. Для них алкоголь — это побег от реальности. Дешёвый доступный алкоголь потребляет порядка 25 миллионов населения. И выпивают они порядка 50% всего крепкого алкоголя в нашей стране. По словам директора Центра исследований федерального и регионального рынков алкоголя Вадима Дробиза, в Европе 40% алкоголя выпивают посетители баров и ресторанов.  — А у нас в барах выпивают только 3% алкоголя, — сказал он. — Обычно пьют дома, на улице, на природе. Дорого слишком ходить в бары для 70% населения... И наше пьянство в силу бедности населения было всегда "некрасивым".  Рынок суррогатного алкоголя точно оценить невозможно. По мнению Вадима Дробиза, это более 1 млрд л в год — всё это "приобретает не менее 20 млн человек".  Пьём давно "В 1913 г. в России выпито 2 000 000 000 бутылок водки. Если их раздать по четыре бутылки каждому из жителей Европы, то останутся ещё нерозданными 314 304 000 бутылок. Чему равно население Европы?" — эту задачку, написанную к тому же старым стилем с "ять", теперь перекидывают друг другу пользователи соцсетей, а раньше её задавали ученикам "в низших школах всех ведомств".  — Издревле пьющих людей в России было мало, — говорит Борис Родионов. — Большую часть населения составляли крестьяне, которые всегда были заняты своей работой. После отмены крепостного права крестьяне ломанулись в город — а там не всегда была работа. И тогда они стали пить. Вот про таких русская интеллигенция говорила, что они сделали страну пьющей.  Вадим Дробиз согласен с историком:  — В 1861 году отменяют крепостное право — на "волю" без денег и имущества вышло 20 млн человек из 60 млн населения России, и большая часть с горя начала пить, — говорит он. — XIX век — расцвет пьянства в России (всё есть в архивах, даже про то, что свыше 50% детей в конце XIX века — начале XX века употребляли алкоголь). Фальшивое признание России трезвой страной в XIX—XX веках и начале XX века лишь снижает значимость и сложность самой проблемы алкоголизации России... И вот в 1914 году в стране ввели сухой закон. Его отменила в 1926 году советская власть.  — Каждый год, по официальным данным, изымалось до 1 млн самогонных аппаратов у населения, — говорит Вадим Дробиз. — Снижения потребления не было. Поэтому суррогатную кустарную продукцию и заменили государственной качественной заводской, но и акцизы с продукции стали получать. 1950—1980 годы, по его словам, были лучшими с точки зрения антиалкогольной политики. Потому что начала формироваться та самая "культура пития".  — В Советском Союзе была создана самая передовая структура потребления алкоголя — винно-водочная, к которой сегодня движется рынок в разных странах: 10 л крепкого в год на душу, 27 л винодельческой продукции, 24 л пива... — говорит Вадим Дробиз. — Это было разрушено реформами, которые проводились с 1985 года. Власти создали искусственный физический дефицит легального заводского качественного алкоголя.  И тогда россияне перешли на самогон, разведённый спирт, аптечные настойки.  — Никакого реального сокращения потребления не было, хотя официальное производство упало в 2 раза, — говорит Вадим Дробиз. — Всё тут же было замещено суррогатной кустарной продукцией. Даже у меня, практически непьющего, всегда дома стояло 3—4 банки (по 3 л каждая) домашнего вина... А в основном повсеместно гнали самогон, объединяясь в группы "по интересам".  Недавние антиалкогольные меры — запрет на продажу алкоголя после 23:00, на продажу около школ и больниц. И продажи вроде бы действительно снижаются. За первое полугодие 2016 года россияне купили 64,7 млн декалитров абсолютного алкоголя, за первое полугодие 2015 года больше — 65,5 млн декалитров. Всего за прошлый год розничные магазины продали 104,4 млн декалитров, в 2014 году больше — 110,4 млн. Но все эксперты вместо того, чтобы радоваться, говорят о том, что легальный алкоголь просто вытесняется нелегальным.  — За последние 3—5 лет цена на бутылку водки выросла примерно со 100 до 200 рублей, — говорил ранее директор Института наркологического здоровья нации Олег Зыков. — Но при этом нужно добиваться снижения спроса, помогать человеку избавиться от желания употреблять алкоголь. У нас этого не делается. И поэтому что мешает алкоголику вместо дорогой бутылки водки пойти в аптеку и купить настойку боярышника? А наша статистика по алкоголю таких не считает, хотя бы потому, что боярышник входит в аптечную статистику. По его мнению, россияне не могут бросить пить из-за нехватки жизненных сил.  — Есть такое понятие, как резильентность — способность человека воспринимать жизненные невзгоды, — говорит Олег Зыков. — Это формируется воспитанием, внешней средой, генетикой. И вот у кого-то есть способность бороться, а у кого-то нет. Эксперты шутят по поводу того, что количество выпитого в России крепкого алкоголя зависит и от того, насколько крепкий за окном мороз. Лайф проверил эту теорию. Вы можете почитать наш алкогольный прогноз на грядущую зиму.

06 ноября 2016, 23:53

Без заголовка

Юлия Латынина:"И я не думаю, чтобы какой-то человек мог это исправить в момент расцвета империи и принять, условно говоря, что рабство отменяем, каждый работает, хлеба и зрелищ тоже кончаем. Потому что это означало пройти против интересов всех слоев, которые существовали в Римской империи. Такая фундаментальная реформа невозможна, особенно в тот момент, когда эта система абсолютно процветает."Прежде всего, хотел бы поблагодарить Юлию за интересную тему. А если по существу, то конечно, технически, отменить рабство вместе с хлебом и зрелищамм было возможно. Вот представим, что император Адриан (или Троян) собирает 15-20 легионов в центральной Италии. Ставит их лагерем где-то в сельской местности. Сам с ними в лагере поселяется, окружен ближайшими лично обязанными людьми, каждый день питается из разного случайно выбранного солдатского котла. Легионерам он удваивает жалование и обещает по выходу на пенсию каждому большой земельный надел в Италии. После этого он прямо из военного лагеря издает указы об отмене рабства и отмене хлеба и зрелищ. Предположим, что город Рим восстает сразу. Император со своими легионами берет город штурмом, казнит смутьянов, а остальное население города расселяет по разным концам империи. Затем он подобным образом ходит со своими легионами и наводит порядок по всей империи. Его легионы при таком раскладе императора вряд ли предадут, а это самое главное.Но самое интересно другое: Вот мы знаем что Екатерина II, Александр I и Николай I обдумывали возможность отмены крепостного права. У их окружения даже были какие-то проекты реформы. Об отмене рабства в США задумывались еще отцы основатели. Одним из первых сторонников отмены рабства был Бенджамин Франклин. В Англии движение аболяционистов набрало силу еще в начале 1770-х. Во Франции отмена рабства в колониях была частью повестки Великой французской революции.Величайшими Римскими Императорами я считаю Цезаря (хоть он и не носил этот титул), Октавиана Августа, Трояна и Адриана. Ни одному из них не приходило даже в голову отменить рабовладение, хлеб и зрелища. Более того, формулу взаимодействия с плебсом через "хлеб и зрелища" как раз окончательно оформили Цезарь и Октавиан. Мне не известен ни один древнеримский или древнегреческий философ, который бы призывал отменить рабовладение, ни одна античная школа общественной мысли. Именно поэтому, отмена рабовладения была невозможна. Как сделать то, о чем не возможно даже помыслить?

06 ноября 2016, 18:19

Портрет-ретро.

Оригинал взят у cool_skarlet в Портрет-ретро.Великая Княгиня Елена Павловна (1807-1873), до принятия православия принцесса Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская,  супруга великого князя Михаила Павловича, благотворительница, государственный и общественный деятель, известная сторонница отмены крепостного права и великих либеральных реформ. Автор портрета Кристина Робертсон. 1841. Музей Хиллвуд , Соединенные Штаты.

02 ноября 2016, 19:00

Купленный украинский мальчик

Решил подготовить несколько этюдов о жизни крепостных в России XIX века. Первая история описана В.Г.Короленко в его «Истории моего современника». Приключилась она в конце 1850-х гг., т.е. буквально накануне отмены крепостного права. Действие происходит в Житомире.«…Это был жилец, старый холостяк, пан Уляницкий… Мы знали, что он -- "старый холостяк"… В один прекрасный день он нашел не совсем удобным для своей жениховской репутации, что у него нет прислуги, вследствие чего он должен сам подметать комнату и ежедневно путешествовать с таинственным предметом под полой халата… Вскоре он уехал на время в деревню, где у него был жив старик отец, а когда вернулся, то за ним приехал целый воз разных деревенских продуктов, и на возу сидел мальчик лет десяти -- одиннадцати, в коротенькой курточке, с смуглым лицом и круглыми глазами, со страхом глядевшими на незнакомую обстановку... С этого дня мальчик поселялся в комнате Уляницкого, убирал, приносил воду и ходил в ресторацию с судками за обедом. Звали его Мамертом, или, уменьшительно, Мамериком, и вскоре на дворе стало известно, что это сирота и притом крепостной, которого не то подарил Уляницкому отец, не то он сам купил себе у какого-то помещика. Я решительно не могу припомнить, чтобы самая мысль о возможности "купить мальчика" вызывала во мне какой-нибудь сознательный протест или негодование. Явления жизни я воспринимал тогда довольно безразлично. Я видел, что люди бывают старые и молодые, здоровые и больные, богатые и нищие, и все это, как я уже говорил, казалось мне "извечным". Это были просто первичные факты, готовые явления природы. Таким же фактом явилось и то, что есть на свете мальчики, которых можно купить. Но, во всяком случае, это обстоятельство делало нового пришельца предметом интересным, так как мы видела разных мальчиков, а купленных мальчиков еще не видели ни разу. И что-то неясное при этом все-таки шевелилось в душе. Знакомство с купленным мальчиком завязать было трудно. Даже в то время, когда пан Уляницкий уходил в свою должность, его мальчик сидел взаперти, выходя лишь за самыми необходимыми делами: вынести сор, принести воды, сходить с судками за обедом. Когда мы при случае подходили к нему и заговаривали, он глядел волчком, пугливо потуплял свои черные круглые глаза и старался поскорее уйти, как будто разговор с нами представлял для него опасность. Мало-помалу, однако, сближение начиналось. Мальчик перестал опускать глаза, останавливался, как будто соблазняясь заговорить, или улыбался, проходя мимо нас. Наконец однажды, встретившись с нами за углом дома, он поставил на землю грязное ведро, и мы вступили в разговор. Началось, разумеется, с вопросов об имени, "сколько тебе лет", "откуда приехал" и т. д. Мальчик спросил в свою очередь, как нас зовут, и... попросил кусок хлеба. Скоро мы стали приятелями. Уляницкий возвращался всегда в определенное время, как заведенная машина, и мы могли поэтому даже заходить в его комнату, не опасаясь, что он нас застанет. Мы узнали при этом, что наш ежедневно обновляющийся сосед в сущности очень злой скаред и мучитель. Он не кормит Мамерика, а только отдает ему вылизывать пустые судки и грызть корки хлеба и уже два раза успел его больно выдрать без всякой вины. Чтобы мальчик не сидел даром и не баловался с разными висельниками ("урвисами",-- мы догадались, что под этим лестным названием Уляницкий разумел нас), он задает ему урок: щипать перья для подушек, и нащипанные перья продает еврейкам. Мы приносили Мамерику хлеб, который он съедал с большою жадностью. И пугливые взгляды печальных черных глаз, и грустное выражение его смуглого лица, и рассказы, и жадность, с какой он накидывался на приносимую нами пищу,-- все это внушало нам какое-то захватывающее, острое сочувствие к купленному мальчику и злобу против его владыки, которая в одно утро и прорвалась наружу. Бедняга Мамерик чем-то провинился, и уже накануне его томило предчувствие, что пан его непременно побьет. Наутро Уляницкий вышел из-за ширмы не с обычным самодовольным блеском, а с каким-то загадочным выражением в лице. Он был без сюртука, а руки держал назади. Остановившись у ширмы, он позвал Мамерика, приказал ему подать что-то. Но как только мальчик робко приблизился, Уляницкий с быстротою кошки схватил его, нагнул, зажал голову в свои колени, спустил штанишки, и в воздухе засвистел пучок розог. Мамерик отчаянно завизжал и забился. В нашей семье нравы вообще были мягкие, и мы никогда еще не видели такой жестокой расправы. Я думаю, что по силе впечатления теперь для меня могло бы быть равно тогдашнему чувству разве внезапное на моих глазах убийство человека. Мы за окном тоже завизжали, затопали ногами и стали ругать Уляницкого, требуя, чтобы он перестал бить Мамерика. Но Уляницкий только больше входил в азарт; лицо у него стало скверное, глаза были выпучены, усы свирепо торчали, и розга то и дело свистела в воздухе. Очень вероятно, что мы могли бы доплакаться до истерики, но тут случилось неожиданное для нас обстоятельство: у Уляницкого на окне были цветочные горшки, за которыми он ухаживал очень старательно. Ближе всех стояла любимая его резеда. По внезапному вдохновению, наша маленькая сестренка схватила резеду и кинула ее вместе с горшком на пол. Горшок разбился, земля с цветком выпала. Пан Уляницкий на мгновение остолбенел, потом оставил Мамерика, и не успели мы опомниться, как его бешеное лицо появилось на подоконнике. Мы подхватили сестренку под руки и пустились бежать к своему крыльцу, где и уселись, чувствуя себя безопасными в своих пределах. Пан Уляницкий действительно остановился невдалеке от своего окна и, спрятав розгу за спину, стал нас подзывать сладким голосом, обещая дать нам на мировую по конфетке... Но хитрость была слишком прозрачна, и мы оставались на месте, глядя весьма равнодушно на его лукавые подходы … В одно утро пан Уляницкий опять появился на подоконнике с таинственным предметом под полой халата, а затем, подойдя к нашему крыльцу и как-то особенно всматриваясь в наши лица, он стал уверять, что в сущности он очень, очень любит и нас, и своего милого Мамерика, которому даже хочет сшить новую синюю куртку с медными пуговицами, и просит, чтобы мы обрадовали его этим известием, если где-нибудь случайно встретим. Оказалось, что купленный мальчик исчез. В тот же день вечером младший брат таинственно вызвал меня из комнаты и повел в сарай. В сарае было темно, но брат смело пошел вперед и, остановившись на середине, свистнул. Сначала все было тихо, потом что-то зашевелилось в углу, среди дров, и к нам вышел Мамерик. Оказалось, что он устроил себе между кладью дров и стенкой что-то вроде норы и живет здесь уже двое суток. Он говорил, что жить "ничего, можно", только хочется есть, и по ночам сначала было страшно. Теперь привык. На наше сообщение о любви Уляницкого и курточке -- он ответил решительно: -- Не пiду. Лучче утоплюся у криницi. С этих пор у нас явилась своя тайна. По вечерам мы приносили Мамерику есть и вместе выходили гулять в укромных уголках двора... У нас установились условные сигналы и целая система конспирации. Это продолжалось еще несколько дней, пока мать не заметила наших многозначительных перешептываний. Она расспросила нас обо всем и рассказала отцу. В мальчике приняли участие старшие, и пан Уляницкий вызывался для каких-то объяснений даже "наверх", к хозяйке, пани Коляновской. Нравы на нашем дворе были довольно патриархальные, и всем казалось естественным, что хозяйка-домовладелица вызывает жильца для объяснений, а может быть, и для внушения. Мы тщательно хранили тайну убежища, так как крепко забожились, что не выдадим ее "никому на свете". Поэтому, когда "наверху" были выработаны с Уляницким условия капитуляции, то переговоры велись через нас. Мамерик, наконец, порешил сдаться, а власть Уляницкого была общественным мнением ограничена. Всему двору было известно, что пани Коляновская погрозила Уляницкому "выгнать его из суторын". Через некоторое время, однако, он и сам куда-то внезапно уехал. Купленный мальчик исчез навсегда где-то в широком неведомом мире, и дальнейшая судьба его нам осталась неизвестна».

01 ноября 2016, 16:40

Реформаторам на заметку

Никита Кричевский о попытках решения аграрной проблемы

25 июля 2012, 16:42

Делягин: 150 лет со дня отмены крепостного права

"Сама идея свободы народа для огромной части правящей тусовки неприемлема. Власти сознательно загоняют страну в социальную архаизацию. Это видно по законам в области образования, по правоохранительной политике, по потаканию правонарушений".