• Теги
    • избранные теги
    • Люди127
      • Показать ещё
      Страны / Регионы176
      • Показать ещё
      Разное162
      • Показать ещё
      Формат10
      Компании33
      • Показать ещё
      Показатели8
      • Показать ещё
      Международные организации12
      • Показать ещё
      Сферы3
      Издания7
      • Показать ещё
Отто фон Бисмарк
Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен (нем. Otto Eduard Leopold von Bismarck-Schönhausen, князь с 1871 года; 1 апреля 1815, Шёнхаузен — 30 июля 1898, Фридрихсру) — первый канцлер Германской империи, осуществивший план объединения Германии по малогерманскому пути и прозванный «железным канцлером ...
Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен (нем. Otto Eduard Leopold von Bismarck-Schönhausen, князь с 1871 года; 1 апреля 1815, Шёнхаузен — 30 июля 1898, Фридрихсру) — первый канцлер Германской империи, осуществивший план объединения Германии по малогерманскому пути и прозванный «железным канцлером». Википедия
Развернуть описание Свернуть описание
22 февраля, 12:44

В Москве на участие в «Высшей студенческой школе парламентаризма» зарегистрировались почти 2 тысячи студентов

В столичных и региональных вузах продолжаются презентации проекта «Высшая студенческая школа парламентаризма». Встречи уже прошли в Москве, Курске, Тамбове и Якутии, а также в Челябинске, Краснодаре, Магадане, Пензе, Рязани, Якутии, Кирове и Астрахани. В Москве на участие в Школе уже зарегистрировались более 1,8 тысяч участников, а в регионах за три дня со старта – уже более полутысячи. На сегодняшний день в Москве зарегистрировались студенты 79 ведущих вузов, в том числе студенты МГУ им. М.В. Ломоносова, РАНХиГС, МГЮА им. О.Е. Кутафина, Финансового университета при Правительстве РФ, НИУ ВШЭ, РЭУ им. Г.В. Плеханова, РУДН, РГУП, ГУУ, РГАУ-МСХА им. К.А. Тимирязева др. Цель «Высшей студенческой школы парламентаризма» – интеграция студентов в общественно-политическую деятельность и создание благоприятных условий для формирования кадрового резерва органов государственной власти. Во вторник, 21 февраля, в стенах Российского государственного социального университета состоялась лекция-презентация «Высшей школы студенческого парламентаризма». Мероприятие началось с минуты молчания в память о постпреде России при ООН Виталии Ивановиче Чуркине.  Студенты поговорили с вице-президентом российского отделения Комитета по правам человека при ООН Александром Ионовым о роли России в построении многополярного мира. Студент РГСУ Денис Шмелев: – Лично для меня как куратора «Высшей студенческой школы парламентаризма» было большой честью принимать вторую презентацию проекта в РГСУ. Студенты с большим желанием обсуждали одну из актуальнейших тем – «Роль России в построении многополярного мира». Спикер очень интересно нам рассказал о влиянии России на политику различных стран. Самое яркое впечатление у меня сложилось от слаженной работы членов организационного комитета проекта «Высшая студенческая школа парламентаризма». В целом, я считаю, что у данного проекта большое будущее, ведь как сказал Отто Фон Бисмарк, «если ты не интересуешься политикой, она очень скоро заинтересуется тобой», а данный проект как раз направлен на интеграцию студентов в политическую среду, и умные люди это прекрасно понимают. Координатор проекта, студент МГУ им. М.В. Ломоносова Павел Сиротов: – Впечатления от сегодняшней встречи остались лишь положительные. Приятно видеть ребят с горящими глазами, в такие моменты начинаешь понимать, что молодежь в нашей стране уникальна. И люди, желающие учиться, настоящие патриоты. Главная цель проекта – вовлечение молодежи в политику, формирование сплоченной команды. И я надеюсь, что она будет достигнута.     Студентка Финансового университета Татьяна Терешонок: – Было интересно послушать эксперта в области внешней политики. Лекция была очень содержательной. Александр Викторович получил большое количество вопросов от аудитории, что говорит о небезразличии молодежи к развитию России. В Курской области презентация проекта состоялась 17 февраля в Курской академии государственной и муниципальной службы. В мероприятии приняли участие студенты учебных заведений региона. В презентации в Тамбовской области приняли участие студенты ТГТУ, ТГУ им. Г.Р. Державина, Тамбовского областного медицинского колледжа. В Республике Якутия первыми участниками Школы стали студенты Якутского сельскохозяйственного техникума, Якутского коммунально-строительного техникума и Якутского медицинского колледжа. В рамках «Высшей студенческой школы парламентаризма» в Камчатском крае состоялась первая лекция, которую провел министр экономического развития и торговли региона Дмитрий Коростелев. Для студентов, которые будут проходить обучение в Школе в своем субъекте, пройдут лекции и практикумы от экспертов, представителей законодательной и исполнительной власти. Также будут организованы выездные экскурсии в Государственную Думу.  Федеральный координатор «Высшей студенческой школы парламентаризма» Юлия Перегудова: – С момента запуска проекта прошло две недели, студенты Москвы и регионов проявляют большой интерес к Школе. Сегодня перед командой организаторов стоит задача не только отобрать участников для основной образовательной программы, но и организовать открытые лекции для всех желающих.    Координатор проекта, студент МГУ им. М.В. Ломоносова Ян Сенокоп: – Участники проекта примут участие в цикле публичных лекций, которые прочитают известные российские политики и общественные деятели. Это депутаты Государственной Думы, Совета Федерации, Московской городской Думы, Общественной палаты, члены Партии «Единая Россия». Общение с экспертами даст возможность получить не только теоретическую базу, но и неоценимые практические навыки. Также для участников будут организованы практические занятия, ведущую роль в разработке которых принимает Российское общество политологов. В ходе практикума известные и влиятельные исследователи в сфере политической науки помогут участникам закрепить обретенные навыки в сфере ведения политических кампаний, в сфере информационной политики, в области создания и продвижения общественных организаций в публичном пространстве. 

13 февраля, 10:15

Украина. Немцы начинают «собирать камни» и уклоняться от объятий

«Мы должны оперировать реалиями, а не вымыслами. Мой идеал политика — непредвзятость, независимость в принятии решений от симпатий или антипатий к чужим государствам и их правителям».

11 февраля, 15:00

Великий цугцванг

В нынешнем году исполняется 20 лет выхода в свет знаменитой книги Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска». В ней советник президента США Картера по вопросам национальной безопасности с замечательной откровенностью излагал программу сохранения Вашингтоном контроля над Евразией, а следовательно, над миром в целом.

11 февраля, 12:15

Украина. Немцы начинают собирать камни и уклоняться от объятий

«Мы должны оперировать реалиями, а не вымыслами. Мой идеал политика — непредвзятость, независимость в принятии решений от симпатий или антипатий к чужим государствам и их правителям».  Канцлер Германии Отто фон Бисмарк У Ангелы Меркель не единожды были поводы вспомнить о том, что «железный канцлер» Отто фон Бисмарк называл своих дипломатов ослами. Ведь в стремлении фрау бундесканцлерин забежать впереди паровоза в...

10 февраля, 11:30

Немецкие офицеры, перешежшие на сторону Советского Союза.

Оригинал взят у iskra0000 в Немецкие офицеры, перешежшие на сторону Советского Союза.О бывших советских генералах и офицерах, перешедших во время Великой Отечественной на сторону фашистов, написаны сотни, если не тысячи книг, не говоря уже о газетных заметках. А о гитлеровских военных, воевавших под знамёнами Красной Армии, – почти ничего. Но ведь были среди них и весьма примечательные фигуры – чего стоит один только правнук самого Отто фон Бисмарка, граф Генрих фон Айнзидель. Плечом к плечу с красноармейцами сражались немцы из Союза германских офицеров, а у коллаборационистского Комитета освобождения народов России (КОНР) генерала Андрея Власова был советский аналог – Национальный комитет «Свободная Германия», в руководство которого входил генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс. Гитлеровские военные участвовали даже в партизанском движении, а один из них удостоился Золотой звезды Героя Советского Союза, правда, посмертно.До сих пор историки спорят, с чьей стороны было больше перебежчиков – с советской или с германской. Как правило, те, кто придерживается мнения о сравнительно небольшом числе перешедших на советскую сторону гитлеровцев, оперируют официальной статистикой НКВД. А она такова: за годы войны «завербовано для подрывных и разведывательных мероприятий из числа военнопленных сотрудниками НКВД: 5341 немец, 1266 румын, 943 итальянца, 855 венгров, 106 финнов, 92 австрийца, 75 испанцев, 24 словака». Но, во-первых, речь идёт лишь о тех, кого вербовали сотрудники НКВД, а кроме них вербовкой занимались ещё несколько ведомств. И, во-вторых, учтены лишь разведчики и диверсанты. Стало быть, статистика неполная – в ней, к примеру, нет данных о красноармейских подразделениях Союза германских офицеров. Кстати, эти подразделения не раз отличались в боях с гитлеровцами, в частности во время Зеловско-Берлинской операции. По свидетельству немецкого мемуариста Хельмута Альтнера, «они шли в бой в немецкой форме, с немецкими наградами и отличались от гитлеровских войск только повязкой на рукаве, выполненной в цветах флага Веймарской Республики (нынешнего флага ФРГ. – Ред.)». Так что вопрос о точном числе перебежчиков пока остаётся открытым.Первым германским перебежчиком принято считать Альфреда Лискова – солдата вермахта, сообщившего советским военным о готовящейся войне за день до её начала. Лисков служил в 15-й пехотной дивизии, дислоцированной в районе Сокаля (нынешняя Львовская область Украины) – это подразделение должно было пересечь нашу границу одним из первых. Узнав о готовящемся наступлении, 21 июня Лисков бежал из части, переплыл Буг и около 9 часов вечера сдался пограничникам-красноармейцам. Всё лето Лисков участвовал в пропагандистских мероприятиях Коминтерна, а осенью поругался с его руководителем Георгием Димитровым. И тот объявил перебежчика «фашистом и антисемитом». Лискова арестовали, а в 1942 году его расстреляли.Узнав о том, что один из его любимцев перешёл на сторону врага, Гитлер объявил щедрую награду за то, чтобы его вернули в рейх живым или мёртвым, – целых полмиллиона рейхсмарок Через два дня после начала войны в окрестностях Киева неожиданно сел немецкий бомбардировщик «юнкерс». Весь его экипаж – в составе Ганса Германа, Ганса Кратца, Вильгельма Шмидта и Адольфа Аппеля – добровольно сдался в плен. Как сообщило «Совинформбюро», «не желая воевать против советского народа, лётчики предварительно сбросили бомбы в Днепр, а затем приземлились неподалёку от города, где и сдались местным крестьянам». Примеру экипажа «юнкерса» только за два летних месяца первого года войны последовали не менее двух десятков других немецких лётчиков.Но самым известным асом-перебежчиком был, бесспорно, Генрих фон Айнзидель. Аристократ, правнук первого канцлера Германской империи Бисмарка, фон Айнзидель, которому к началу Второй мировой едва исполнилось 20 лет, пользовался покровительством самого Гитлера. Служил он в элитной 3-й истребительной эскадре, названной в честь знаменитого лётчика-аса Первой мировой Эрнста Удета. В боях под Белградом и Парижем лейтенант фон Айнзидель сбил два десятка самолётов, а в 1942 году Гитлер отправил его на Восток, напутствовав: «Наведите порядок в небе над Сталинградом, граф. Я верю, что вы это сделаете». Правнука Бисмарка сбили над Сарептой, он попал в плен, и его отправили в офицерский лагерь под Москвой. Там он познакомился с Фридрихом Паулюсом, с которым они и создали, можно сказать, коллаборационистский комитет «Свободная Германия»., несметные по тем временам деньги. Но судьба улыбнулась потомку Бисмарка: после войны он уехал в Германию, где и дожил до преклонных лет.Судьба генерал-лейтенанта Вальтера фон Зейдлиц-Курцбаха сложилась чуть менее драматично, чем у одиозного руководителя КОНР. Дивизия, которой он командовал, участвовала в прорыве «линии Мажино» и прошла победным маршем по Польше и Голландии. За это фюрер наградил своего геройского генерала Рыцарским Железным крестом. На Восточном фронте фон Зейдлиц-Курцбах оказался в первые дни войны, а в январе 1943-го генерала пленили вместе со штабом вверенного ему незадолго до этого корпуса. Зейдлиц-Курцбах был, что называется, «военной косточкой» и не слишком-то жаловал «выскочку» фюрера. В лагере военнопленных он, вместе с генералами Отто Корфесом, Мартином Латтманом и Александром фон Даниэльсом, принял решение о сотрудничестве с советскими властями с целью свержения Гитлера.Осенью 1943 года на учредительной конференции в Лунёво фон Зейдлиц-Курцбаха выбрали председателем Союза германских офицеров, а затем и заместителем председателя Национального комитета «Свободная Германия». За глаза советские генералы стали называть фон Зейдлиц-Курцбаха «немецким Власовым». Тем временем военный суд Дрездена заочно приговорил генерала к смертной казни. В конце войны Союз германских офицеров распустили, и следующие пять лет своей жизни генерал работал в военно-историческом управлении Генштаба СССР. Но после того как фон Зейдлиц-Курцбах обратился с просьбой о репатриации в советскую зону оккупации, его арестовали. В 1950 году в СССР отменили мораторий на смертную казнь и генерала вновь приговорили к высшей мере – второй раз в жизни. Но затем «вышку» ему заменили 25 годами заключения и отправили в Бутырку, где и продержали пять лет. На свободу он вышел в 1955-м и сразу же вернулся в ФРГ.Даже внешне Фриц Шменкель чем-то напоминал бравого солдата Швейка, героя романа Ярослава Гашека. Невысокий, плотного телосложения парень особым геройством явно не отличался: когда в 1938 году его призвали на службу в вермахт, он предпочёл «откосить», сославшись на слабое здоровье. Далее были госпитали и койка в доме для умалишённых – всё как у Гашека. А затем «отказника» Шменкеля поместили в тюрьму. В общем, пришлось попроситься на войну, чтобы не сгнить в камере с уголовниками. В чине ефрейтора Шменкель попал на Восточный фронт. Но долго ему воевать за родную страну не пришлось – осенью 1941-го он сбежал из расположения части и скрывался в деревнях Смоленской области, пока его не поймали полицаи. Посадили Шменкеля в сарай под замок. А тут – партизаны.Партизанский отряд, в который попал Шменкель, назывался «Смерть фашизму». Поначалу наши собрались пленника расстрелять. Но каким-то чудом немцу удалось доказать, что и он, в общем-то, тоже против Гитлера. Ладно, сказали партизаны, проверим тебя в бою. И в первой же перестрелке с фашистами Шменкелю удалось отличиться: он застрелил немецкого снайпера, который вёл по партизанам прицельный огонь из засады. В августе 1942 года Шменкель, переодевшись в немецкую форму, захватил без боя 11 полицаев и передал их партизанскому суду. Дальше – больше. Раздобыв где-то форму немецкого генерала, Шменкель остановил немецкий обоз с продовольствием и боеприпасами и отправил его в лес, прямиком к партизанской засаде. Кончилось тем, что гитлеровцы узнали о немецком солдате, партизанящем вместе с русскими, назначили большую награду за его голову. А партизаны к тому времени уже держали Шменкеля за своего и даже звали его не Фрицем, а Иван Иванычем.В начале 1944 года неподалёку от Минска бравого Шменкеля пленили гитлеровцы. 22 февраля его расстреляли по приговору военно-полевого суда... В 1964 году Фрицу Шменкелю присвоили звание Героя Советского Союза – посмертно.https://versia.ru/nemeckij-vlasov-pravnuk-bismarka-i-geroj-sovetskogo-soyuza-ivan-ivanych

09 февраля, 19:55

Судьба гуманизма в XXI столетии

Интересующий нас техом подробно исследовал Иоганн Фридрих Герман Гункель (1862–1932). Гункель — немец. Он родился близ Ганновера в семье протестантского пастора. Никакого отношения к каббалистам он не имеет. Да, по вероисповеданию он протестант. Но уж никак не каббалист. Это первое. И второе — какое значение имеет в данном случае, протестант он по вероисповеданию или принадлежит к другой ветви христианской конфессии? Он — ученый — выдающийся библеист, создатель школы библеистики. Будучи сам выдающимся ученым, Гункель является учеником еще более выдающегося ученого Адольфа фон Гарнака (1851–1930). Гарнак — немецкий лютеранский теолог, церковный историк, автор фундаментальных трудов по истории раннехристианской литературы и истории христианских догматов. Гарнак родился на территории Российской империи в городе Дерпте (нынешний эстонский город Тарту). Он учился в Дерптском, а потом в Лейпцигском университете. В Лейпцигском университете он защитил диссертацию по гностицизму как раннехристианскому еретическому учению. Он преподавал в Лейпцигском университете, потом Гисенском университете, потом в Марбургском университете. Поскольку научные исследования Гарнака раздражали наиболее антинаучно настроенные круги протестантской общественности, назначение Гарнака профессором Берлинского университета состоялось только благодаря личному вмешательству канцлера Отто фон Бисмарка, рекомендовавшего императору Вильгельму II избрание Гарнака профессором Берлинского университета. Считается, что Гарнак был придворным богословом. То есть богословом, максимально близким и к Бисмарку, и к Вильгельму II, богословом, оказывавшим прямое политическое влияние на деятельность Вильгельма II. К России Гарнак относился достаточно отрицательно. Называл ее «цивилизацией орды, которая созывается и управляется деспотами», «монгольской цивилизацией московитов», «неорганизованной азиатской массой» и так далее. Но мы же не будем относиться к религиоведческим построениям Гарнака, исходя из его и впрямь имевшей место политической русофобии? Этак можно далеко зайти, не правда ли? А то, что Гарнак — один из самых крупных религиоведов, занимавшихся историей христианства и библеистикой, очевидно. Гарнак рассматривал христианство как борьбу двух тенденций — эллинистического спекулятивного гностицизма и антиэллинистических тенденций, имеющих иудео-христианский характер. Кстати, всю свою жизнь Гарнак изучал творчество Гёте. Он посвятил этому творчеству несколько крупных исследовательских работ. Гарнак был одним из наиболее крупных представителей определенной школы исследователей Библии. В эту школу входили блестящие специалисты, такие как немецкий филолог, философ, теолог и проповедник Фридрих Даниэль Эрнст Шлейермахер (1768–1834), немецкий богослов и ученый Фердинанд Кристиан Баур (1792–1860), Карл Шмидт (1868–1938). Перечисление имен можно было бы продолжить. И можно было бы рассказать много интересного по поводу каждого, кто входил в эту школу. Кристиан Баур, например, выдвинул идею противоборства внутри христианства двух течений — петринизма (лидером которого являлся тот самый Симон Петр, он же — апостол Петр, про которого Иисус сказал: «Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь мою») и паулинизма (лидером которого являлся Павел Тарсийский, он же — апостол Павел, он же — Савл из Тарса, преследовавший христиан и превратившийся из Савла в Павла). Карл Шмидт не только блестящий знаток Библии, но и уникальный специалист по коптам, проводивший полевые работы в Египте в коптских некрополях, собиравший древнеегипетские папирусы, древнекоптские и манихейские рукописи. Компетентность перечисленных мною ученых, входивших в одну школу, несом­ненна. Отмахнуться от того, что утверждает Гункель, входивший в эту школу, пользовавшийся огромным уважением за свою компетентность, развивавший традиции школы, имеющий огромные заслуги перед христологией и библеистикой, может только невежда и мракобес. А для того, чтобы уважать результаты, добытые исследователями, входившими в эту школу, совершенно не обязательно соглашаться даже со всеми их научными утверждениями, а уж тем более с их политическими взглядами. Я не имею возможности подробно обсуждать тянущиеся в глубину нити определенных исследовательских традиций. Я просто обращаю внимание читателя на то, каких масштабов может достигнуть варваризация, порожденная российским регрессом и прячущаяся иногда за маской религиоведческой и даже религиозной компетенции. Но вернемся к Гункелю. Он учился у Гарнака в Гисенском университете. Потом учился в Геттингене у выдающихся специалистов по сирийскому и арабскому языкам, потом защитил диссертацию, преподавал в ряде немецких высших учебных заведений. Он был признан уже в 20-е годы XX века одним из самых выдающихся религиоведов, создателем своей школы истории религии. Он — член английского общества исследователей Ветхого Завета и американского общества библейской литературы. Интересно, найдется ли православный исследователь из числа тех, которые знакомы с библеистикой и историей религии, способный заявить, что Гункель плохо разбирается в библейских текстах или дает им извращенную трактовку? В 1895 году Гункель (обратите внимание — не Кургинян, а Гункель) заявил, что слово «бездна», оно же — по-еврейски, «техом», содержит в себе остаточные элементы вавилонской мифологии. При этом Гункель вовсе не относился к сторонникам так называемого панвавилонизма, бытовавшего в начале XX века. Напротив, Гункель активно полемизировал с наиболее выдающимися панвавилонистами, такими как фактический основатель немецкой ассирологии Фридрих Делич (1850–1922). Делич — немецкий протестант, ассиролог (специалист по Древней Ассирии). Он — сын немецкого исследователя Франца Делича (1813–1890), занимавшегося семитской филологией и библеистикой. То есть Делич-сын получал глубокое образование в сфере библеистики, христологии и древних культур еще в доме своего отца. Делич-сын — один из основателей немецкой ассирологии. Он автор ряда исследований по клинописи, создатель еврейско-арамейского словаря. Одним словом, это тоже исследователь высочайшего уровня. Я имею в виду в данном случае уровень конкретной компетенции, которая включает в себя хотя бы знание древних языков, а также знание соответствующих текстов, широту кругозора, позволяющую эти тексты осмысливать, и так далее. С 90-х годов XIX века Делич занимается исследованием содержательных связей Ветхого Завета и вавилонской литературы. В 1881 году он публикует книгу «Где находился рай?» и утверждает, что имело место взаимопроникновение ветхозаветной и древневавилонской литературы. В 1902 году он выступает перед Немецким обществом исследователей Востока в Берлине с докладом на тему «Библия и Вавилон». В 1904 году эта книга выходит на русском языке в Санкт-Петербурге. В докладе и книге Делич настаивает на зависимости Ветхого Завета от древних вавилонских текстов. И утверждает, что всё ценное с религиозной, нравственной и культурной точки зрения Ветхий Завет наследует у Древнего Вавилона. Делич подчеркивает интенсивную связь между Вавилоном и Библией. Настаивает на том, что без знания источников Междуречья понять Библию невозможно. Он настаивает также на поразительном сходстве ветхозаветных и вавилонских систем, не имеющих прямого отношения к религии. Таких, как система денежных единиц, мера веса, внешняя форма закона. Делич утверждает, что всем этим Вавилон и культура Ханаана, захваченного коленами Израилевыми, напитали Ветхий Завет. Делич показывал, насколько зависимы ветхозаветные рассказы о Творении, Всемирном потопе и т. п. от вавилонских образцов. Началась полемика с Деличем. Отвечая на эту полемику, Делич заявлял, что он не оспаривает исторической и поэтической ценности Ветхого Завета, но считает этот Ветхий Завет искажением великих вавилонских откровений. Все более радикализируясь под воздействием далеко не всегда объективной критики его построений, Делич в итоге заявил о ложности Ветхого Завета, навязанного миру евреями, отвергшими мудрые построения вавилонян. Делича поддержали его ученики. Их было много. Они тоже составили отдельную школу, которую можно назвать панвавилонской. Так вот, обсуждаемый нами Гункель вовсе не входил в эту школу. Он выступал против панвавилонизма Делича. Но при этом, находясь на гораздо более умеренных по сравнению с Деличем позициях по вопросу о роли древневавилонской традиции в мировоззрении Ветхого Завета, Гункель не мог, будучи объективным, вообще отрицать эту роль. Потому что вообще отрицать ее не может ни один мало-мальски объективный исследователь. Гункель всего лишь занимался исследованием источников, оказавших влияние на Ветхий Завет. Говорю «всего лишь» для того, чтобы подчеркнуть, что Гункель ну уж никак не занимался подкопом под Ветхий Завет. Он просто рассматривал его как великолепный, наиважнейший текст, обязанный находиться в каком-то соотношении с другими текстами и общекультурным контекстом. Ведь даже если встать на позицию бесконечно религиозных людей, утверждающих, что божественное авторство не предполагает никакой связи ни с какими традициями, нельзя вывести за скобки то, что это божественное авторство опосредовано тем или иным человеческим началом, которое не может не быть зависимым от единовременных с ним и предшествующих ему культурных традиций. В противном случае просто не было бы текста. Исходя из всего этого, Гункель в своей работе «Творение и Хаос в глубокой древности и конец света» («Schöpfung und Chaos in Urzeit und Endzeit») настаивает на том, что Ветхий Завет вообще и Книга Бытия в частности не могли не испытать определенного влияния древневавилонской традиции, в которую были погружены. Гункель не говорит о том, что Ветхий Завет был полностью предопределен этой традицией. Чуть позже мы обсудим отношение древневавилонской традиции к Хаосу, который рассматривается Гункелем в качестве антагониста Творения. Почему мы обсудим это «чуть позже»? Потому что перед тем, как начать это обсуждать, нужно дать хотя бы краткий обзор всех традиций, в рамках которых так или иначе обсуждается Хаос. Нельзя, конечно же, сказать, что вопрос о Творении ясен, а вопрос о Хаосе — смутен. Во-первых, вопрос о Творении тоже неясен. Во-вторых, вопрос о Творении тесно связан с вопросом о Хаосе. И не зря Гункель обсуждает одновременно то и другое. И все-таки поскольку нас особо интересует Хаос в качестве нойманновского «места, где обитает Страшная Мать» (она же — Лилит), то нужно сообщить хотя бы самые сжатые сведения по поводу этого самого Хаоса. Чаще всего он рассматривается как докосмическое состояние, то есть как состояние, внутри которого Космос, так сказать, зародился. Поскольку современные космологические теории утверждают, что Космос, то бишь Вселенная, и впрямь зародился, то есть когда-то его не было, то даже с научной точки зрения правомочен вопрос о том, что было, когда Космоса не было. Тем более этот вопрос правомочен с мифологической точки зрения, с точки зрения древней религиозной философии и т. п. Так вот, Хаос чаще всего рассматривается древними как зияющая бездна, именуемая «прабездной», то есть бездной, предшествующей творению. В этой традиции слово «Хаос» считают тесно связанным с такими словами как «зиять», «зевать», «разевать рот», «быть пустым и голодным». То есть в этом смысле Хаос — это некая пасть, готовая пожрать то, что возникло из некоего пожирающего начала, но готово, в силу природы этого начала, быть пожрано возмутителем этого всепожирающего спокойствия. Начало, именуемое Хаос, воспринимается сторонниками такого подхода как неупорядоченное первовещество и, конечно же, как абсолютный антагонист тому, что это неупорядоченное первовещество, будучи глоткой, всегда старается поглотить. Гесиод, которого мы уже обсуждали, говорит в своей «Теогонии»: «Прежде всего возник Хаос». Да, в «Теогонии» Гесиода говорится именно «возник». Из чего и как возник, в ней не говорится. Говорится только, что Хаос возник «прежде всего», то есть первым. Вслед за Хаосом, по Гесиоду, были порождены Черный мрак и Ночь. То есть вполне негативные силы. Аристотель, поддерживая Гесиода, утверждает в своей «Физике», что Гесиод справедливо настаивает на первичности Хаоса, ибо вначале должно возникнуть место или пространство, внутри которого могут находиться вещи. И такое пространство есть Хаос. Он не может не возникнуть первым, потому что иначе вещам, возникающим после него, просто негде будет размещаться. В античной поэзии, которая всегда близка к философии, Хаосом иногда называют просто Тьму, а иногда Хаос фигурирует в этой поэзии буквально в виде разинутой глотки — волка, крокодила или другого хищника. Хаос выступает в качестве начала, придающего те или иные значения другим античным началам, таким, как царство мертвых — Аид и особое царство мрака — Тартар. Тартар — это глубочайшая бездна, находящаяся под царством Аида, в котором мертвые, превращаясь в тени, еще могут как-то существовать. Мы уже рассматривали Тартар, обсуждали его описание у Гесиода: медные стены с медными воротами, слои мрака, окружающие эти стены. Так вот, Платон обсуждает в своем произведении «Аксиох» тему Тартара. Выполняя волю Клиния, сына Аксиоха, Сократ спешит к умирающему Аксиоху и, дабы утешить умирающего, рассказывает ему о жизни после смерти, уговаривает не бояться смерти. Сократ поучает Аксиоха: «Так что, мой Аксиох, не к смерти ты переходишь, но к бессмертию, и удел твой будет не утрата благ, а, наоборот, более чистое, подлинное наслаждение ими: радости твои не будут связаны со смертным телом, но свободны от всякой боли. Освобожденный из этой темницы и став единым, ты явишься туда, где всё безмятежно, безболезненно, непреходяще, где жизнь спокойна и не порождает бед, где можно пользоваться незыблемым миром и философически созерцать природу — не для толпы и театральных зрелищ, но во имя вящего процветания истины». Далее Сократ описывает засовы и замки, не пускающие в царство мертвых, реки Ахерон и Коцит (Коцит — река плача, одна из пяти рек наряду с Стиксом, Ахероном, Летой и Флегетоном, протекающими в подземном царстве Аида), судей Миноса и Радаманта, некую «долину истины», в которой из прибывших душ исторгаются правдивые сведения об их земной жизни и определяется (на основе этих сведений) дальнейший путь в те или иные потусторонние края. Говорится также о том, что в обители благочестивых душ «в изобилии созревают урожаи всевозможных плодов», «текут источники чистых вод» и так далее. Что там «слышны беседы философов», «в театрах ставят сочинения поэтов», что там «беспримесна беспечальность и жизнь полна наслаждений». Успокаивая Аксиоха, да и других посвященных, Сократ говорит: «Посвященные сидят здесь на почетных местах и, как в земной жизни, совершают священные обряды. Может ли статься, что ты, соплеменник богов, не будешь одним из первых, кто сподобится сей чести? Ведь предание гласит, что спутники Геракла и Диониса, раньше, чем сойти в Аид, приняли посвящение в этом месте, и Элевсинская богиня воспламенила в них отвагу для этого путешествия». Произнеся успокоительные слова, в которых сообщается о послесмертном будущем посвященных в элевсинские мистерии, Сократ переходит к описанию ужасов подземного мира. Он говорит Аксиоху: «Тех же, чья жизнь была истерзана злодеяниями, Эринии ведут через Тартар к Эребу и Хаосу, в обитель нечестивцев, где Данаиды бесконечно черпают воду и наполняют ею сосуд, где мучится жаждой Тантал, где пожираются внутренности Тития и Сизиф безысходно катит в гору свой камень, так что конец его труда оборачивается началом новой страды». Итак, для Платона нисхождение является путем, который, минуя относительно благие части царства Аида, идет через Тартар к Эребу и Хаосу. Те, кто ориентировался на эту традицию, связывали Хаос с полным небытием, с беспредельной ненасытностью «не сущего, пожирающего сущее», с Кроносом, пожирающим своих детей. В то же самое время Хаос в позднем пифагоризме начинают описывать как некое Единое, являющееся и темным, и непознаваемым одновременно. В «Теологуменах арифметики», авторство которых приписывается чаще всего одному из представителей неопифагорейства, древнегреческому философу, математику и теоретику музыки Никомаху Герасскому (60–120 годы нашей эры), говорится: «Коль скоро в единице заключена возможность любого числа, она оказывается умопостигаемым числом в собственном смысле, не являясь ничем отдельным в действительности, однако сразу всем в замысле. Сообразно сказанному ее называют материей и восприемницей за то, что она производит двойку, материю в собственном смысле, и вмещает в себя все логосы, во всем являясь производящей и наделяющей. Равным образом ее именуют хаосом, первородной стихией Гесиода, из которой — всё прочее, как из единицы. Благодаря отсутствию в единице расчлененности и раздельности, присущей любым следующим за ней числам, она зовется смешением и слиянием, темнотой и мраком». Итак, мы видим в этом представлении Хаоса как единицы и соединение образа Хаоса с образом абсолюта, производящего всё на свете, и соединение этих двух образов с образом Мрака и Тьмы (предвечной, разумеется, поскольку речь идет о Тьме Хаоса, из которой всё родилось, как из единицы). Ну и кто может спорить с наличием самой категории Предвечной Тьмы, прочитав подобный отрывок? Кто выдумал Предвечную Тьму? Каббалисты? Кургинян? Вот перед нами настоящий древний текст, принадлежащий одному из неопифагорейцев и имеющий древнейшую традицию. Это каббалистический текст или новодел? Опамятуйтесь и прочтите хотя бы «Теологумены арифметики». А лучше бы — вдобавок к ним — еще и Гесиода, Платона и пару десятков других античных авторов. Итак, в античности одни считали Хаос зиянием, бесконечным пространством, тьмой и всепоглощающей бездной, а другие — неупорядоченным первовеществом, из которого случайно или под воздействием неких сил сложился Космос. Сторонники трактовки хаоса как зияния (это можно назвать традицией, идущей от Гесиода) выводят слово «Хаос» из слова «зиять». А сторонники традиции первовещества, такие как родоначальник философии стоиков, ученик киников Зенон Стоик (336–264 годы до нашей эры), выводили слово «Хаос» из слова «лить», связывая Хаос с водой. Для них Хаос является некими предвечными водами, теми, которые, как считал великий русский поэт и философ Федор Иванович Тютчев (1803–1873), должны в момент, «когда пробьет последний час природы» и «состав частей разрушится земных», покрыть всё сущее. В четырехтомной Новой философской энциклопедии, изданной издательством «Мысль» в 2001 году, опубликована статья Татьяны Юрьевны Бородай, кандидата филологических наук, специалиста по античной и средневековой философии, переводчика, преподавателя древнегреческого и латинского языков. Татьяна Юрьевна — сестра печально известного как бы политолога, господина А. Ю. Бородая, который сначала, будучи председателем Совета министров самопровозглашенной Донецкой Народной Республики восхитился подвигами предателя Стрелкова, а потом своевременно пересмотрел свою позицию, стремительно перейдя от восхищения к негативизму. Но данное обстоятельство никоим образом не бросает тень на компетенцию Татьяны Юрьевны, прекрасного специалиста, придерживающегося вполне канонической православной позиции. Так что же написано в авторитетном издании, компетентным и стопроцентно православным автором? Вот что: «В христианской литературе понимание хаоса опосредовано библейской экзегезой (экзегетика — раздел богословия, в котором истолковываются библейские тексты, вообще учение об истолковании смутных древних текстов — С.К.). В Книге Бытия 1,2 говорится о «тьме над бездной», бывшей до сотворения мира. Эта «бездна» (ton wa böhü) по своему значению (темная, бездонная, страшная пустота) исключительно близка к греческому понятию хаоса и отождествляется с ним (по крайней мере со времен Августина, «Комментарий на Бытие» 34,224; «Исповедь» 12,21). Однако учение о творении из ничего лишает ее всякой космогонической значимости как в качестве места мира, так и в качестве его первоматери. Эта бездна не исчезла и по сотворении мира, продолжая существовать в виде ада. Кроме того, хаос приобретает у христианских экзегетов и эсхатологическое значение, поскольку в «Апокалипсисе» (17,8) говорится, что в конце времен «зверь выйдет из бездны». Обратим внимание на то, что Татьяна Юрьевна, справедливо указывая на то, что учение о творении из ничего лишает бездну, бывшую до сотворения мира, космологической значимости, вместе с тем, признает, что «эта бездна не исчезла и по сотворении мира, продолжая существовать в виде ада». Более того, из этой бездны, лишенной космологической значимости, учением о творении из ничего выйдет аж апокалипсический зверь. Ничего себе бездна, лишенная некоей значимости, но продолжающая существовать после сотворения мира в виде ада и содержащая в себе апокалипсического зверя, являющегося в последние времена. Но в связи с упоминанием учения о творении из ничего, которое радикально меняет роль бездны, как справедливо говорит Татьяна Юрьевна, необходимо задаться вопросом — что это за учение? Я, кстати, совершенно не собираюсь оспаривать значимость этого учения. Я всего лишь уточняю его содержание. А поскольку речь идет о содержании религиозного учения, то решающее значение имеет то, на какие канонические религиозные источники это учение опирается. Все, кто изучал этот вопрос, прекрасно знают, что ни на какие источники, входящие в Канон, это учение не опирается. Еще раз подчеркну, что я не хочу тем самым приуменьшить значение этого учения. Я только хочу сказать, что отстаивающие незыблемость и фундаментальность этого учения специалисты, такие как Татьяна Юрьевна Бородай, прекрасно знают, что в Священном Писании Ветхого Завета учение о происхождении мира из ничего, объявленное богооткровенным, именуется также «прикровенным». Точнее, говорится, что это откровенное учение о происхождении мира выражено прикровенно. Что значит «прикровенно»? Это значит, что нет канонических для православного человека, для христианина вообще ветхозаветных текстов, в которых говорится, что Бог сотворил мир из ничего. Не сказано это нигде в ветхозаветном Каноне, понимаете? Хотите это опровергнуть — скажите, где это сказано в ветхозаветном Каноне. Ка-но-не! Ну и что вы по этому поводу скажете? (Продолжение следует.) Сергей Кургинян Опубликовано в газете «Суть времени» №185 от 6 июля 2016 г. http://rossaprimavera.ru/article/sudba-gumanizma-v-xxi-stoletii-77

22 января, 06:00

Новое лицо войны

До недавнего времени считалось, что главным и единственным признаком войны является ведение боевых действий вооруженных сил противоборствующих сторон. Однако в настоящее время значительно увеличились масштабы и возможности невоенных средств противоборства. Эффект таких средств и методов воздействия, как идеологические, экономические, информационные и другие, в отдельных случаях может быть сопоставим с последствиями традиционных военных действий, а иногда и превосходить их. Это наглядно продемонстрировала холодная война западных стран против СССР, когда личный состав и военная техника советских Вооруженных сил остались целыми, а страны не стало.

20 января, 22:40

Мнения: Эдуард Диникин: Трагическая фигура русского ХХ века

21 января этого года исполнится 105 лет, как родился в городе Арзамасе Л. Л. Оболенский. Немногие вспомнят, кто это, хотя судьба этого человека многое способна объяснить из того, что происходит в наши дни, особенно на Украине и вокруг нее. 21 января этого года исполнится 105 лет, как родился в городе Арзамасе Л. Л. Оболенский. Немногие вспомнят, кто это, хотя судьба этого человека многое способна объяснить из того, что происходит в наши дни, особенно на Украине и вокруг нее. Людям, чьи сознательные годы пришлись на период советской власти, артист Оболенский запомнился в ролях типажных стариков-аристократов: лорд Уорбек в «Чисто английском убийстве», магистр ордена альбигойцев в «Ларце Марии Медичи», князь Сокольский в «Подростке»... Оболенский прожил яркую жизнь: танцевал в двадцатых в Москве с дамами за деньги, в тридцатых – в Берлине с Марлен Дитрих по взаимной симпатии, учил Михаила Швейцера основам кинематографии, дружил с Маяковским и Платоновым, махал кайлом в лагере и шарфом в сцене «Послеполуденный отдых фавна»... Этот человек был действительно узнаваем, несмотря на то, что у него не было ни одной главной роли в кино. Леонид Оболенский (фото: Фотохроника ТАСС) Удивительно то, что кинематографический успех и настоящая известность пришли к Леониду Оболенскому, когда ему было уже за 70, и проживал он в городе Миассе Челябинской области, окруженный вниманием своих поклонников. Уже это выглядит невероятным. 19 ноября 1991 года, в день смерти Леонида Оболенского, я с удивлением услышал фразу своего тогдашнего редактора: «Оболенский вот подох. И ... с ним». На мой вопрос, чем вызвана его реакция, он ответил, что вообще не понимает, почему стали носиться как с писаной торбой с этим «фашистским прихвостнем». И объяснил, что во время войны Оболенский служил у фашистов. И это действительно так. В «Википедии» об этом факте из жизни артиста и режиссера говорится довольно скупо. Попал в плен, а потом, начиная с 1943 года, работал у немцев в электротехнической бригаде. Но в решении суда сказано, что в октябре 41-го он, являясь бойцом 38-го стрелкового полка, в районе города Ярцево Смоленской области сам сдался в плен немцам. А уже через три месяца добровольно поступил в ветеринарную роту. То есть был «хиви», «хильсвиллиге» – «добровольным помощником», с правом более свободного передвижения и регулярным денежным довольствием.  Также непродолжительное время был секретарем у представителя РОА при 306-й пехотной дивизии вермахта некоего Яруцкого, работал завхозом в доме отдыха для солдат РОА. Оболенского обвинили еще и в том, что он выступал на переднем крае немецких войск перед микрофоном с антисоветской речью, обращенной к личному составу Красной армии. В телепередаче, посвященной французскому комику Луи де Фюнесу, феноменально популярному в СССР, его потомок рассказывал, что во время войны де Фюнес работал тапером в ночном кабаре на площади Пигаль, куда очень часто приходили немецкие военные. «И таким образом, – не моргнув карим глазом, закончил свою мысль потомок, – мой дед боролся с нацизмом». «Немцы приходили в парижские кабаре, расслаблялись, слушали моего деда и опять расслаблялись. Приходили к парижским проституткам – и опять расслаблялись. И после этого они ехали на Восточный фронт. И какими же? Расслабленными и не готовыми к войне! Вот так Франция боролась с нацизмом! И так с нацизмом боролся мой дед». Я не могу ручаться за то, что абсолютно точно воспроизвел слова потомка де Фюнеса, как и за то, что у него есть хоть один карий глаз, но то, что он на голубом глазу произнес слова, идентичные по смыслу – утверждаю. Но вот утверждать, что Оболенский был плохим завхозом, и таких были тысячи, что, в свою очередь, предопределило то, что немцы так до конца и не доверяли РОА, не буду. Факты же говорят о том, что в августе 44-го он отстал от обоза и скрылся в Кицканском монастыре в Молдавии, где вскоре принял постриг. Не думаю, что тут дело в особой его религиозности, хотя, несомненно, он не был атеистом. Вот его фраза: «Сегодня на одной трети матушки Земли во второй раз (первый – в прошлом году!) родился Христос. Парадокс, изобретенный церковью, не сумевшей во всех своих редакциях сохранить истинное рождение Света на Земле, «Солнцеворота», заменив его горением лампадного масла и воска». Судя по этим словам артиста, он явно тяготел к язычеству, а его резкий зигзаг в сторону христианства объясняется исключительно стремлением к выживанию – дело в том, что, не приняв постриг, он не мог бы находиться в монастыре. Именно там он и был задержан, словно в подтверждение истины о том, что бог шельму метит. В 1945 году Оболенский как в ходе предварительного следствия, так и в суде виновным себя полностью признал и подтвердил изложенные выше обстоятельства своей измены Родине. «Поступил на службу к немцам потому, что не верил в успешное окончание войны Красной армии с немецко-фашистскими захватчиками и поддался их пропаганде». Эти же свои показания он подтвердил в ходе дополнительного расследования дела в 1989 и 1991 году – поскольку факт его сотрудничества с гитлеровцами был доказан, суд дважды отказал ему в праве на реабилитацию. В Челябинске существует киноцентр имени Леонида Оболенского, называемый завсегдатаями просто «Оболенский». Здесь, конечно, не покажут «Трансформеров», но посмотреть и обсудить артхаус и вообще «другое кино» можно два раза в неделю. Более того, киноцентр выступает и организатором фестивалей. Я спросил Владимира Михеева, ведущего вечеров и показов в центре, как он относится к тому, что Оболенский в годы войны был коллаборационистом. «Он не был коллаборационистом, – вежливо, но твердо заявил господин Михеев. – Он реабилитирован. Как вы вообще себе можете это представить, чтобы челябинские власти разрешили устроить музей, посвященный пособнику гитлеровцев?» Конечно, я не стал говорить, что могу много чего себе представить из того, что может разрешить устроить власть с учетом турбулентной интерпретации исторических событий. «С чего вы взяли, что он сотрудничал с немцами?» – спросил меня Михеев. «Об этом легко можно в интернете прочитать», – открыл я один из основных источников информации современных людей. «В интернете пишут, что Путин вор, Медведев вор... Вы в это тоже верите?» – «В это я поверить никак не могу, пусть даже об этом сообщат по Первому каналу», – горячо и взволнованно ответил я. На самом деле Леонид Оболенский действительно был реабилитирован девять лет назад. В Республике Молдова. Дело в том, что Оболенский был осужден военным трибуналом Кишиневского гарнизона. Причем по украинскому законодательству, так как своего уголовного кодекса в Молдавии в ту пору не было. Казалось бы – дело закрыто, но, несмотря на это, вопросы остались. Фигура Оболенского – трагическая фигура русского человека 20-го века. Он вырос в семье банковских служащих, поддерживавших меньшевиков. В 16 лет уже был в рядах Красной армии, правда, тяжелее пера, карандаша и, возможно, чего-нибудь еще в свои юношеские руки ничего не брал, будучи корреспондентом газеты. Примечательно, что улица Сони Кривой, на которой находится квартира-музей Оболенского, со всех сторон окружена улицами имени Ленина, Энгельса, Либкнехта, Кирова, Воровского, а также – Коммуны, Красной и Алым полем. Сама Соня Кривая, уроженка Витебска, тоже была засланной на Южный Урал революционеркой, каких было немало в те лихие годы, когда страну охватило пламя братоубийственной Гражданской войны. В Челябинске память об Оболенском окружена, если так можно выразиться, в основном тремя мнениями. Самое распространенное: «Мне нет дела до того, кого я вообще не знаю». Второе: «Оставьте в покое хорошего человека и артиста хотя бы после смерти». Третье: «шкура». Так вот считает историк Непеин, который опубликовал в одной из местных газет статью с таким вот названием несколько лет назад, когда артиста реабилитировали в Молдавии. Вот так или примерно так обстоят дела с мнениями о многих наших соотечественниках, живших когда-то в переломные и страшные периоды нашей истории. Например – Гражданской и Великой Отечественной войн. 20-й век лапами своих кукловодов разделил русских на несколько частей. Не забывая о пролитой и проливающейся сейчас крови, эти части, пожалуй, можно также сравнить с пролитой ртутью. И тут невольно вспоминается фраза Отто фон Бисмарка: «Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских... Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединяются друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути. Это нерушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей». Понятно, что пруссак Бисмарк не мог не капнуть в бочку меда каплю дегтя, поэтому и ляпнул насчет «ограниченности потребностей». Впрочем, можно воспринять это утверждение в позитивном смысле, как еще одно доказательство нашей способности к сплочению вопреки материальным трудностям, что отметил несколько дней назад Энтони Скарамуччи, советник избранного президента США Дональда Трампа, заявив, что «русские способны есть снег, чтобы выжить». Очевидно, что в наше время нерушимость русской государственности подвергается новым испытаниям, поскольку методы наших противников стали еще более изощренными, но при этом в силе остается их главный принцип «Разделяй и властвуй». Последние события на Украине ярко показывают, что грубое искажение истории в сочетании с оголтелой русофобской пропагандой вполне может помешать естественному стремлению русского народа к воссоединению, а также просто поставить какую-то его часть в ряды противников этого процесса. При этом роль коллаборационистов по-прежнему носит разрушительный характер вне зависимости от их последующей мимикрии в соответствии с новыми обстоятельствами. В любом случае сложность политической ситуации не является причиной для оправдания предательства. Именно поэтому личная позиция каждого человека имеет огромное значение на весах истории, которая в конечном счете все расставит на свои места. Теги:  кино, Великая Отечественная война, актеры, Русский народ, коллаборационизм

09 января, 08:00

Текст: Перебежчики из Люфтваффе ( Военное обозрение )

Граф Генрих фон Айнзидель Самый высокопоставленный среди них — граф Генрих Айнзидель, который приходился правнуком по материнской линии «железному канцлеру» Отто фон Бисмарку. В 1939 году в возрасте 18 лет он добровольно вступил в германскую авиацию. Когда началась война, граф был пилотом-истребителем Ме-109 элитной эскадрильи «фон Рихтгофен», где его знали по кличке Граф. Он сбил несколько британских самолётов, вместе с другими пилотами сорвал торпедную атаку британских торпедоносцев на германские корабли. В июне 1942 года Айнзидель был переведен на Восточный фронт как опытный лётчик-истребитель в эскадрилью «Удет». Всего за месяц боёв под Сталинградом он сбил 31 советский самолет, за что его наградили Германским к...

07 января, 08:23

Образ будущего

Мы продолжаем знакомить читателей с материалами IV Общероссийского гражданского форума, объединившего силы представителей гражданского общества и экспертного сообщества страны, публикацией стенограммы и видеозаписи первой сессии дискуссий «Образ будущего». В дискуссии приняли участие: Анатолий Вишневский, ординарный профессор, директор Института демографии НИУ ВШЭ Екатерина Шульман, политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС Иван Бегтин, генеральный директор АНО «Инфокультура», член КГИ Владимир Назаров, экономист, заведующий лабораторией межбюджетных отношений Института экономической политики имени Е.Т.Гайдара, член КГИ Светлана Маковецкая, директор Центра ГРАНИ, член Правления Ассоциации независимых центров экономического анализа Андрей Колесников, руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги, член КГИ См. также: В поисках новой модели социального государства: Алексей Кудрин, Александр Архангельский, Гор Нахапетян, Даниил Дондурей Александр Аузан. Выйти из колеи: человеческий капитал, институты, ценности Наталья Зубаревич. Роль регионов и городов в развитии страны Алексей Левинсон. Состояние общественного мнения в России в 2016 году Эмиль Паин. Народный суверенитет или официальная народность Нюта Федермессер. Возможно ли без развития гражданского общества обеспечить безмятежную старость и достойную жизнь до конца Елена Лукьянова. Конституционный выбор России - Восток или Запад? Гражданский форум обсудил будущее и настоящее   Андрей Колесников: Разговор, действительно, очень важный. Вряд ли стоит объяснять важность этого разговора. Нам кажется, мы собрали интересную конфигурацию спикеров, которые закрывают более или менее важные участки этого самого будущего. Хотя сейчас я уже думаю о том, что не закрыт один очень важный участок под названием «История». Поскольку у нынешнего, назовем так эту субстанцию, политического режима, считается, что будущее у него есть – я, например, считаю, что будущего у него нет, и то, что мы сейчас обсуждаем, это скорее, попытка предсказать, что в принципе будет, в каких условиях будет развиваться наша страна – этот самый режим зависит от прошлого. Он легитимируется прошлым, он питается соками прошлого, и очень важно понимать, какое прошлое нужно будущему России – есть такой вопрос, заданный одним философом. Эту часть мы не очень покрываем, но, я думаю, может быть, по ходу разговора – он у нас сегодня длинный – мы к этой теме вернемся тоже. Есть такая расхожая фраза, что «будущее нельзя предсказать, к нему можно подготовиться». Я думаю, что и подготовиться к нему тоже нельзя. Но, тем не менее, нельзя вот так просто стоять и ничего не делать. Поэтому нужно и пытаться прогнозировать, пытаться готовиться к этому самому прогнозу, пытаться понимать, какие процессы происходят сейчас, как это экстраполируется в ближнее будущее, в дальнее будущее и так далее. В принципе, конечно, мы все привыкли к разговору об образе желаемого будущего, но, мне кажется, не менее важен разговор об образе нежелательного, или нежелаемого будущего. Прежде, чем формулировать позитивную повестку (мы, правда, сейчас просто разбираемся с будущим, мы не пишем дорожную карту, хотя элементы ее, наверняка, будут в выступлениях), нам важнее, на мой взгляд, я мнение никому не навязываю, определиться с негативной повесткой, что мы демонтируем, какие вредные институты и практики, чтобы расчистить дорогу к разговору о том, каким должно быть будущее. То есть сначала негативная программа, потом позитивная. После чего, собственно, у России появляется возможность будущего, и наша задача сформулировать, как нам обрести это самое будущее. У будущего есть фон, очень серьезный. Фон этот называется «демография». Ровно поэтому мы пригласили сегодня выступить, на мой взгляд, лучшего российского демографа Анатолия Григорьевича Вишневского, который расскажет, вот как бывает среда Windows, а внутри от нее всё остальное компьютерное движется, он расскажет о среде, в которой это самое будущее будет жить. А дальше мы поговорим уже и о государстве, и об институтах гражданского общества, и о феномене big data, и о том, как будет жить социалка, социальное государство, о том, как будут жить институты, собственно, гражданского общества, отделятся они от государства или не отделятся, или сольются с ним, или государство отвалится. Но сначала фон. Поэтому я приглашаю Анатолия Григорьевича Вишневского рассказать о том, что будет с нами на самом деле. У нас от 10 до 15 минут выступления спикеров. Дальше будет сессия вопросов-ответов. Анатолий Вишневский: Уважаемые дамы и господа, я, конечно, вряд ли смогу за такое короткое время весь демографический фон осветить. Я выбрал одну тему. Дело в том, что, конечно, наше будущее во многом зависит от того, как мы сможем ответить на те вызовы, которые нам предстоят, и с которыми мы сталкиваемся уже сегодня. И вот тут, пожалуй, наибольшее значение имеют в XXI веке, и будут иметь и впоследствии, глобальные вызовы – то, чего раньше не было. Это такие вызовы, на которые нельзя ответить в рамках одной страны, а приходится отвечать всем миром в буквальном смысле этого слова. И один из главных, может быть, даже самый главный вызов будущего, если не считать таких вызовов, как изменение климата, или таких же масштабов, это глобальный миграционный вызов. Миграции, вообще говоря, играли в истории чрезвычайно важную роль на протяжении многих тысячелетий. И благодаря миграциям образовалось современное человечество, расселилось по всем материкам, сложились современные этносы, религии и так далее. И хотя последнее время роль миграций, последние, может быть, сто лет казалось, что она стала не такой большой, но, на самом деле, конечно, думать о том, что наступил конец истории, было бы очень наивно. Более того, именно сейчас, я думаю, нас ждут очень серьезные испытания, связанные с миграциями, потому что мы стоим на пороге, а, может быть, уже вошли в начало глобального миграционного взрыва. Дело в том, что за последние 50 лет, 60 лет, произошел хорошо известный всем демографический взрыв, когда чрезвычайно быстро, небывалыми темпами изменилась численность всего населения земли, и возник этот огромный навес. Вот полоса нижняя, это развитые страны, а всё то, что сверху – это развивающиеся страны. Этот навес с большой скоростью растет и становится очень большим. И весь этот навес давит на развитые страны, и форма этого давления – это как раз, в первую очередь, миграционное давление. Есть какие-то там другие элементы – экономические и так далее – но, главное, это всё-таки просто давление огромной демографической массы. Этот взрыв, скорее всего, уже начался, но он проходил, в значительной степени, незамеченным, потому что поначалу население развивающихся стран, это в основном сельское крестьянское население, оно маломобильно. А для того, чтобы оно стало мобильным и готовым к миграциям, должна произойти урбанизация, сельское население должно превратиться в городское, что, собственно говоря, и произошло. Эта была первая фаза этого взрыва, которая, скажем честно, осталась не то, что незамеченной, но совершенно недооцененной. Вот вы видите, как стремительно росло городское население. С 1950 года оно выросло в 10 раз, на 2,7 миллиарда человек. Вот как я здесь написал, когда я учился в школе, такого количества людей вообще не было на земле, сколько приросло в городском населении мира. И в 2008 году впервые в истории, городское население стало большинством населения планеты. И сельское население уже не растет, растет только городское население. И эта жизнь в городах, урбанизация становится школой мобильности. Одновременно с переходом из деревни в город население становится намного более мобильным. Причем не только территориально мобильным, а социально мобильным. Оно готово к переменам, в том числе и к движению по территории, которая сейчас конечно не настолько сложна, какой она была тысячи лет назад, когда еще в палеолите люди расселялись, и, выйдя из Африки, добрались до самых отдаленных уголков земного шара. И после того, как произошла эта городская революция, это население оказалось уже способным, и становится всё более и более способным к международным миграциям, и они осуществляют эти миграции любой ценой. Вы знаете, что и рискуя жизнью, рискуя свободой, они любой ценой пытаются перебраться в европейские страны или в Северную Америку, например. И это миграционное давление становится фактором современной реальности, не только даже тогда, когда эти пришлые мигранты оказываются внутри стран, но и сам факт этого давления оказывается очень значительным. Но вот то, что сейчас в развитых странах мигранты из развивающихся составляют 11% населения. Это уже достаточно значительная цифра. Они движутся не только на север, но и на юг. Но у юга очень большое по численности население, поэтому для юга это не так важно, а для севера важно. И по оценкам, с 1950 года с юга на север переехало 100 миллионов человек. А прогнозируется еще 164 миллиона, по последнему прогнозу ООН. Но, скорее всего, эта оценка занижена. Вы видите, что всё время, если посмотреть на график, миграция росла, и я не вижу оснований думать, что она будет снижаться. Тем более, что ничего не меняется, население юга продолжает расти. Те же движущие силы, они еще обостряются, и растет мобильность этого населения. Поэтому соотношение сил будет меняться в пользу юга, не говоря о том, что юг вообще-то уже не такой, он тоже быстро меняется, он становится не таким отсталым, не таким недоразвитым, не таким сельским. Это уже городские общества, быстроразвивающиеся (многие из них, во всяком случае), накапливающие экономический потенциал, накапливающие военный потенциал. И здесь они становятся такой силой, недооценивать которую, думаю, было бы опасно. И без анализа этой ситуации, которая может иметь самые разные разрешения, в том числе и военные вторжения. Вот Андрей сказал, что мы историю не включили. Да, историю не включили. Но вот здесь вся история человечества – это история военных вторжений, и оттеснение часто великих империй, разрушение великих империй, их замены другими и так далее. И, повторяюсь, история не закончилась. Часто думают, что это не коснется России. И у нас даже иногда, скажем прямо, некоторое злорадство слышится, когда мы говорим: «Вот, миграционный кризис в Европе, потому что там много беженцев из Сирии или из Африки». Но Россия не защищена от этих рисков. Более того, она находится в географическом, во всяком случае, или в геополитическом в невыгодном положении, потому что Россия – евроазиатская страна. Вот на этом графике показано население только Азии, а узенькая полоска внизу – это население России. Население Азии уже сейчас составляет 4,5 миллиарда человек, и продолжает расти. А население азиатской части России, всё то, что за Уралом – это меньше 30 миллионов. Думать, что в этих сообщающихся сосудах, в которые превратился современный мир, мы совершенно изолированы и на нас не будет действовать это давление – думаю это было бы тоже большой ошибкой. Сегодня всё спокойно. Что будет завтра? Я бы с большой уверенностью об этом не говорил. Это большой вопрос. В заключение хочу сказать, что часто думают, что от этого миграционного взрыва можно легко предохраниться, например, закрыв границы. Что тоже мы видим, что на практике невозможно. Потому что появляется огромное количество, миллионы нелегальных мигрантов и так далее. Но дело даже не в этом. Вот это давление, оно фильтруется, оно просачивается из этого навеса в страны, которые находятся под давлением, в самых разных формах, и влияют на сами общества. Даже не физически – они влияют идеологически, они влияют морально. Сейчас у всех на слуху победа Трампа в Соединенных Штатах Америки. Мало кто связывает это с такими глобальными соображениями, типа глобального миграционного взрыва. А между тем, в значительной степени поддержка Трампа, как и других некоторых правых политиков в Европе, она очень сильно связана с меняющимся отношением населения как раз к притоку мигрантов. Они не хотели бы мигрантов, поэтому они пытаются воспрепятствовать миграции, и поддерживают тех, кто им обещает, что миграции не будет, хотя эти обещания выполнить нереально. Но так или иначе это изменяет весь политический и идеологический климат даже в странах, которые всегда считались либеральными, в том числе и по отношению к мигрантам. Таким образом, вот этот миграционный вызов, миграционный взрыв уже испытывается всеми странами. И, опять-таки, Россия не исключение. Потому что вы знаете, что у нас очень сильны антимигрантские настроения в общественном мнении, почти невозможно говорить о том, что мигранты могут приносить не только вред, но и пользу, с ними связаны не только риски, но и выгоды. Плохо оценены риски, которые связаны с миграцией, но еще хуже оценены выгоды, которые сама миграция может нести. И поэтому очень важно сейчас попытаться вообще, прежде всего, увидеть этот надвигающийся на мир паровоз, который способен его раздавить, и подумать, но не просто подумать, что мы переведем ФМС в МВД, и вот всё мы закроем, у нас такая милиция, она у нас всех бережет. Ни от чего она нас не убережет. Нужны какие-то гораздо более серьезные и глобальные и размышления, и ответы. И нужно сделать всё возможное, чтобы минимизировать риски, которые связаны с миграцией, и в России, и в других странах. И в этом смысле есть очень большая общность интересов у России с другими развитыми странами. Эта общность интересов гораздо больше, чем то, что их часто разделяет и приводит к разным конфликтам. И всё-таки искать. Может быть, не поручусь, что решение есть, но решение этого необходимо искать. Иначе миграционный взрыв сметет очень многое из того, что создавалось столетиями, и совершенно изменит картину мира. Спасибо. Андрей Колесников: Спасибо! А теперь мы поговорим о том, как на эти вызовы, и не только эти вызовы, будет отвечать государство будущего, и как оно будет выглядеть. Об этом нам расскажет Екатерина Шульман. Екатерина Шульман: Спасибо большое, дорогие коллеги! Спасибо организаторам за возможность выступить на таком представительном мероприятии. Действительно, я начинаю свое сообщение после того, как вы прослушали вот эту вот несколько пугающую картину нашего демографического будущего. Мне кажется очень правильным, что мы начали именно с этого. Если помните, в школе нам говорили, на стенах кабинета математики обычно было написано: «Математика – царица наук». Так вот царица социальных наук, царица всех наук об обществе – это демография. Если мы не знаем этого, то мы, действительно, не знаем ничего. Если бы тут у нас с вами была картинка, изображающая так называемую демографическую пирамиду, как она выглядит сейчас в России, то, глядя на нее, мы могли бы сделать значительное количество прогнозов относительно политического развития нашего режима и относительно изменения нашей государственной машины с куда большей точностью, чем обычные прогнозы, извлекаемые из новостной повестки, меняющейся день ото дня. Как выглядит наша демографическая пирамида? Во-первых, она напоминает не столько пирамиду, сколько такую детскую пирамидку из колечек, в которой нескольких колечек не хватает, потому что ребеночек их куда-то закатил. Приблизительно каждые 20 лет в этой пирамиде видны такие выемки, которые с каждой следующей итерацией становятся чуть менее глубокими, но, тем не менее, полностью не сглаживаются и не исчезают. Эти выемки – это наследие демографических потерь ХХ века. Это, можно поэтически выразиться, каждые 20 лет возвращающиеся те убитые, которые не оставили потомства. И вот, соответственно, их не рожденные дети и не рожденные внуки, продолжают создавать вот эту пустоту. У нас с вами достаточно, по крайней мере на данный момент, высокая продолжительность жизни. То есть в этом смысле мы находимся на более-менее приличном уровне по общеевропейским параметрам. Но у нас очень большая, так неполиткорректно выражаясь, азиатская разница между двумя полами, гендерная разница. То есть разница в продолжительности жизни между мужчинами и женщинами. У нас женщины живут гораздо дольше. То есть где-то после социальной страты 45+ начинается очень серьезное превалирование женского пола над мужским, тогда как до этого этого нет, и даже в, скажем так, фертильной страте мужчин больше чем женщин. Потом начинается вот это вот чрезвычайно сильное неравенство. Кроме того, характерная черта нашей с вами демографической пирамиды – это отсутствие того, что называется, если я не ошибаюсь, у демографов, демографическим навесом, или youth bulge – молодежным навесом. Это можно видеть на примере пирамид стран типа например, Ирана, где очень хорошо видно, как вот эта самая пирамида имеет такой выступ в страте 18+...20+. То есть это наличие довольно большого количества молодого населения, которое в политической науке ассоциируется с более высокими уровнями насилия, в том числе с большими возможностями как для внешней агрессии, так и внутренних каких-то агрессивных беспорядков. У нас не только нет ничего подобного, у нас доминирующая демографическая страта – это 40+, то есть люди старше сорока. Есть пытаться прогнозировать будущее, учитывая эти данные, то мы видим, что у нас, действительно, не просто пожилое сейчас население, а стареющее население. По-моему, на одной из предыдущих сессий, раньше этим днем, была продемонстрирована тоже выразительная картинка, на которой было нарисовано сто человечков, из которых там были одним цветом закрашены работающие, а другим цветом–пожилые и несовершеннолетние. Так вот, по имеющимся данным, к 2020 году мы достигнем соотношения на 100 работающих будет 54-55 пенсионеров, и где-то 10 несовершеннолетних. Это в достаточно сильной степени непосильная нагрузка для нашей системы социальной защиты, для нашей системы социальной поддержки. Государству придется как-то иметь с этим дело. А одним из способов, каким такого рода вызовы преодолеваются – к вопросу о выгодах миграции, о которых говорил предыдущий докладчик. Если брать чисто экономическую часть, цинично абстрагируясь от социальных и культурных эффектов, то миграция – это чистая выгода для экономической системы. То есть это приезжают люди в рабочем возрасте, уже выращенные до того возраста, когда они могут работать, при этом не требующие систем социальной защиты и медицинского обслуживания, поскольку они социально депривированы, они нелегальные мигранты. Поскольку мы понимаем, что при всем том, что мы радуемся увеличению рождаемости, само по себе увеличение рождаемости – это тоже пока еще нагрузка на социальную структуру государства, поскольку пока эти дети вырастут и станут источником дохода, они пока являются чистым источником расхода. Соответственно, миграция – это один из выходов. Изменение всей системы социальной защиты и социальной поддержки – это не то чтобы выход, это некоторая необходимость, перед которой наше государство будет стоять. Один из вариантов, которые рассматриваются и обсуждаются – это делегирование части функций государства именно в этой сфере некоммерческим организациям. Обращаясь к основной теме нашего мероприятия – вот те люди, которые присутствуют в зале, те люди, которые являются участниками этого форума, это одна из немногих надежд на грядущую стабильность, на грядущее вообще поддержание возможности бытования вот этой нашей государственно-социальной системы. Потому что в таком виде, в каком она есть сейчас, когда государство берет на себя всё, и пытается лечить всех больных, учить всех детей и содержать всех неработающих, это не будет работать дальше, это невозможно. Те пути, которыми пытаются эту проблему решать, они сейчас очевидные. Давайте повысим пенсионный возраст, давайте заморозим накопительную часть пенсий, давайте уменьшим индексацию пенсий, сделаем ее ниже инфляции. Вот как-то так. Это такие очевидные, самые простые реакции на вызовы. Но они краткосрочные. И кроме того, среди прочего, они вызывают отрицательную реакцию в обществе, и, соответственно, повышают социальную напряженность. Возвращаясь к той демографической пирамиде, которую я попыталась описать, из нее совершенно очевидно следует, что наиболее актуальная политическая повестка будущих лет – это социальная. Совершенно понятно, что население такого рода, пожилое, стареющее, с преобладанием женщин, будут всё меньше и меньше волновать увлекательные внешнеполитические приключения, победоносные армии, большие расходы на оборону. И всё больше и больше будут волновать расходы на здравоохранение, расходы на образование, создание комфортной среды, предоставление разнообразных социальных услуг. Достаточно очевидно, что люди воспринимают свою родительскую роль как социальную. И даже как политическую. Мы с вами обратим внимание на то, что довольно значительное количество шумных скандалов последних лет, дней, недель, месяцев, связаны, так или иначе, с вопросами образования, с детьми, с воспитанием детей, с вредом и пользой которые детям наносят социальные сети и компьютерные игры. Это всё людей очень сильно волнует. Это то, на что люди чрезвычайно остро реагируют. Это, на самом деле, есть повестка завтрашнего и послезавтрашнего дня. От этого можно отгораживаться, продавая телезрителям увлекательную новостную картинку, в которой ракеты какие-то взлетают и приземляются в нужном месте. Это всё хорошо до поры до времени, но безжалостная демография нам говорит, что потребители такого рода информационных услуг, такого рода infotainment, они немногочисленные, они тоже взрослеют, и их тоже перестанет скоро это до такой степени возбуждать. О чем бы еще в этой связи хотелось сказать, именно применительно к роли третьего сектора, к роли общественных организаций, к роли гражданского общества вообще? Всё, что мы знаем (мы – политологи) о трансформации политических режимов того типа, к которому относится наш –вот так полуавторитарных моделей, конкурентного авторитаризма, нелиберальной демократии – по-разному они называются. Их достаточно много. Вообще говоря, как ныне считается в политической науке, большая часть населения Земли живет не при демократиях и не при тоталитарных моделях, которые малочисленные и тоже как-то сходят, слава богу, с исторической сцены, а живут именно вот в такой полудемократической, полуавторитарной политической среде, в которой существует некоторое количество демократических институтов – и выборы существуют, и многопартийность, и некий плюрализм в прессе, и социальные сети в достаточной степени свободны. Часть этих институтов имитационная, часть из них является неким не наполненным содержанием фейком. Но тоже такого железного порядка, униформности, гомогенности и доминантной идеологии, которую могли себе позволить автократии ХХ века, они редко где встречаются. Так вот, такого рода режимы трансформируются, прогрессируют, либо, наоборот, деградируют по разным, изучаемым наукой путям. Так вот один из немногих факторов, которые можно вычислить, и которые способствуют позитивной режимной трансформации, то есть, на самом деле, мирному сосуществованию граждан между собой и мирному прогрессу режима, без внешней войны и без войны гражданской – это наличие развитых институтов гражданского общества. Действительно, общественные организации, действительно, гражданское взаимодействие являются той сеткой безопасности, которая удерживает социум в мирном состоянии. Сами автократы не очень сильно это понимают. Они считают своей сеткой безопасности, в основном, армию и спецслужбы, а также имитационные фейковые общественные организации, которые на государственные же деньги изображают поддержку того, кто им платит. Как показывают многочисленные исторические примеры, ни одного из падших автократов – ни на Ближнем Востоке, ни в Северной Африке, ни в Юго-Восточной Азии – в нужный момент не спасли ни спецслужбы, ни полиция, ни, тем более, их собственные нанятые псевдообщественники. В тех странах, где режимная трансформация происходила по мирному сценарию – как, например, в Тунисе. Я напомню, что Тунисский квартет – союз четырех крупных общественных организаций, которые получили Нобелевскую премию мира в 2015 году, ровно за это, за мирный режимный переход – это именно 4 общественные организации, наиболее крупная из которых – это профсоюз, это Союз юристов Туниса, и еще две другие. То есть это те 4 структуры, которые сумели в нужный момент сесть за стол переговоров, и выработать общественно приемлемый текст новой конституции, и не допустить того, чтобы в этой арабской стране вот этот трансформационный сценарий пошел по тому насильственному пути, по которому он пошел у ее соседей. То же самое можно сказать, например, о Филиппинах. Прошу прощения, об Индонезии – в Филиппинах не так всё весело как раз. О стране тоже мирной режимной трансформации. Так вот понимание это фактора, он достаточно очевиден, он подтверждается данными, он подтверждается историческим опытом. Очень хотелось бы, чтобы он был, в том числе, у тех людей, которые формируют государственную политику. Мы очень много пытаемся рассказать о том, какие ценности нас объединяют. Каждый, кому задают этот вопрос, начинает задумываться и пытаться перечислить какие-то такие хорошие вещи, которые для него являются ценностями. Так вот я хочу сказать, что ценности с точки зрения наук об обществе, социологии и политологии – это не хорошие вещи, это не что-то, что вам нравится в принципе. Ценности – это то, что определяет поведение людей, то, в соответствии с чем они себя ведут так и не ведут себя иначе. Я бы сказала, что ценности – это, скорее, не столько побудительный мотив, сколько ограничитель, это то, что не дает людям поступать так, как они поступали бы в отсутствии этих ценностей. Так вот, не перечисляя их много, я бы перечислила ту одну-единственную, которая, я думаю, действительно для нас всех является важной – это гражданский мир. Такая простая не гламурная вещь. Она не обязательно совпадает с развитой демократией, или с идеалами либерализма, или с чем-то в этом роде. Но гражданский мир – это то, что людям позволяет жить, не прибегая к инструментам массового убийства. Причем, как не прибегая к инструменту государственных репрессий, так и не прибегая к этому распространенному диффузному насилию, которое, к сожалению, тоже является одним из сценариев режимной трансформации режимов, похожих на нас. Так тоже бывает. Нас от этого немножко бережет, еще раз повторю, наша демография, поскольку для населения с таким распределением возрастных страт, в общем, не очень характерно массовое насилие в принципе. Но рассчитывать на это, совсем на демографию, не стоило бы, потому что для организации массового насилия не нужно, чтобы в нем участвовало 90% населения. Даже не нужно, чтобы в нем участвовало 50%. Достаточно немного. Если нет сдерживающих факторов, то достаточно небольшая группа людей (чему, опять же, мы все знаем исторические примеры) может устроить в стране буквально черте что, при том, что остальные не возразят. В этой ситуации ограничителем, в этой ситуации, еще раз повторюсь, поясом безопасности, сеткой безопасности, являются именно общественные организации. Потому что они есть школа мирного гражданского взаимодействия. Это тот навык, который нигде, никаким другим способом невозможно получить, только как, иначе как кооперируясь друг с другом, для решения тех вопросов. Зачем люди объединяются в общественные организации? Не для того, чтобы любоваться друг на друга, а для того, чтобы решать те проблемы, которые для них являются значимыми. Вот этот бесценный опыт – это и есть основное условие обеспечения и поддержания гражданского мира. Андрей Колесников: Спасибо! Сейчас мы будем соблюдать этот самый гендерный баланс. С одной стороны. А с другой стороны, обратимся к теме, которая лично мне не очень понятна, но я понимаю, что это очень сильно влияет на будущее, и составляет содержание это будущего. Это big data, всё, что связано с диджитализацией, с информационными технологиями, компьютерами, и так далее. И один из немногих людей, которые в этом понимают и может экстраполировать нынешние тренды в будущее – это Иван Бегтин. Пожалуйста! Если вообще правильно сказал. Иван Бегтин: Добрый день, уважаемые коллеги, все собравшиеся! Я, честно говоря, долго думал, как мне всё-таки построить свою речь, услышав две очень интересных точки зрения, с которыми я, конечно, совершенно не согласен. И не согласен не с точки зрения точности постановки диагноза, а с точки зрения расстановки приоритетов. И, может быть, основной тезис, который бы я хотел сказать – что, безусловно, все вопросы демографии, все вопросы политического устройства, лично для меня сейчас на 100% увязаны с той технологической трансформацией, которая происходит в нашем мире. И он затрагивает Россию только чуть-чуть, мы довольно маленькая периферийная страна, будем честными. Да, большая, растянутая, но маленькая периферийная страна. И с точки зрения технологий мы точно являемся безусловной периферией. В то время, как именно технологии меняют саму структуру общества, и больше того, то, что еще несколько десятков лет, в 50-е годы ХХ века казалось некоторой фантастикой, и об этом рассуждали с некоторым налетом – вот когда-нибудь это произойдет. Сейчас это происходит, в совершенно других формах, чем мы это ждали. Тема big data – это всего лишь как некоторое одно из направлений, одна из тем в этой технологической трансформации, которая нас затрагивает. И здесь я, пожалуй, добавлю, может быть, ключевое – что сейчас мы говорим, например, про демографию, мы говорим о рабочей силе, мы говорим о людях, которые необходимы для формирования производства. Но мировой тренд, который сейчас, может быть, является одним из ключевых – что люди, в общем-то, не нужны. Что буквально для того, чтобы обеспечивать в том числе рост промышленного производства, идет массовая автоматизация. Многие профессии просто исчезают, многих профессий не будет в течение ближайших нескольких лет. Вопросы о существовании водителей-дальнобойщиков, адвокатов, юристов, бухгалтеров и всего остального – они существуют ровно до тех пор, пока в некоторой архаичной форме еще существует некоторая социальная потребность, государственная потребность, неустройство наших законов все еще требуют существования юристов. Но, тем не менее, во многом их работа уже автоматизируется, и стартапы, которые это делают, получают все большее и большее финансирование. То же самое происходит, на самом деле, и с врачами, то же самое происходит с водителями, когда сейчас по всему миру идут эксперименты автоматизации работы дальнобойщиков, автоматизации водителей – то есть, фактически, машин без водителей. Уже сейчас многие профессии потеряли полностью свой социальный статус, потому что они стали предметом так называемых sharing economy – экономики, которая максимально обезличивает для нас поставщика услуги и переводит его из состояния рынка продавца в рынок покупателя, где мы являемся покупателями. Так вот, даже при существенном падении демографии – что в России, что в других странах – это сейчас уже ни ее рост, ни ее изменение не повлияют, к сожалению – на мой взгляд – на изменение промышленности, структуры экономики, производства и всего остального. Именно по этой причине технологических преобразований, которые, на самом деле, только нарастают. И сейчас технологии влияют гораздо больше, чем гражданское общество все целиком. То есть социальные сети, которые обвиняли, например, в революциях, в Арабской весне – безусловно, их влияние, я считаю, гораздо выше оказалось в итоге, чем всего гражданского сектора, вместе взятого. И, безусловно, именно по этой причине, сейчас основной прессинг авторитарных или в иной форме ограничивающих свободу слова стран идет именно на крупные информационные технологические компании, которые находятся либо в некоторой зависимости, либо под некоторым давлением. Более того, технологии меняют еще одну очень важную вещь – то, о чем говорила Екатерина – то, что достаточно очень небольшого числа людей для каких-либо серьезных сдвигов и протестов. Сейчас меняется и другое, что автоматизация, появление дронов, паника у довольного большого количества людей, того, что теперь преступления можно совершать, не обязательно присутствовать физически – это могут делать удаленно специально натренированные роботы. Так вот, ничто не мешает в будущем одному человеку управлять стаями этих роботов. Пока еще это может звучать как некоторое предсказание будущего и фантастика, но я уже второй год прогнозирую то, что именно в этом году начнутся преступления без физического участия человека. И я думаю, что в следующем году они будут точно, надо ждать ужесточения законодательство. Надо быть готовым к тому, что это отразится, безусловно, и на политике государств, безусловно, паникующих из-за того, что это может повлиять на некоторую политическую повестку. И вот какая роль во всем этом big data, больших данных? Есть некоторое фундаментальное изменение, которое произошло в течение последних, может быть, десятка лет, и который мы, как потребители, как люди, использующие огромное количество компьютеров, гаджетов, сервисов – напрямую или косвенно – мы практически этого не заметили. Так вот, самое главное, что информация стала храниться вечно. Все, что вы производите, вся та информация, которая производится человечеством – по крайней мере, в более-менее структурированном виде – она не удаляется. Если много лет тому назад, если кто-то из вас пользовался еще электронными почтовыми ящиками, сервисами Fidonet или чем-либо еще, вы помните, как мы все заботились о том, что нам бы еще полмегабайта, мегабайт для того, чтобы что-то сохранить. Сейчас вы можете хранить терабайты, петабайты и более того – вы ограничены исключительно деньгами. Более ничем. На самом деле, деньгами тоже не особо ограничены, потому что для хранения большинства ключевых наборов, баз данных, уже вся инфраструктура есть. И вся та информация, которая накапливается уже десятилетиями – крупнейшими коммерческими игроками, государствами – безусловно, используется. И здесь государство – в том, что касается темы больших данных – является, безусловно, догоняющим игроком. Если много десятков лет назад у нас шла активная конверсия из военных технологий в гражданские, в некоторых странах, то сейчас, в последние годы идет интенсивная конверсия ровно наоборот, интенсивная конверсия технологий анализа данных, больших данных, конверсии их из состоявшегося корпоративного сектора, где безусловно, эти технологии уже давно используются для монетизации каждого человека, в том числе, до манипулирования его мнением – они начинают использоваться, собственно, государством, опять же, для тотального мониторинга каждого человека. И если много лет назад нам это казалось некоторой такой абстракцией – зачем кому-то контролировать выступление каждого и где-либо, то, безусловно, сейчас мы уже абсолютно не удивимся технологиям, которые автоматически будут распознавать любую произнесенную нами фразу, любой произнесенный нами телефонный разговор, автоматически превращать это в текст, автоматически делать системы поиска по тому, что мы сказали, автоматически связывать людей, автоматически отслеживать любые взаимоотношения между людьми и так далее. Мой личный прогноз очень пессимистичен. Он заключается в том, что в тех обществах, в тех странах, где общество имеет минимальное влияние на основные репрессивные механизмы государства, там, безусловно, все вопросы ужесточения работы с данными, ограничения государства в их сборе, будут вторичны. Сейчас единственным барьером между нами и большим братом в России является только один – это коррупция. Просто других барьеров нет. Нет технологических ограничений вводить системы тотального контроля. Есть только ограничения исключительно социальные и ограничения коррупционные – ну то, что те люди, которые могли бы это делать, они просто распылят эти деньги, вместо того, чтобы сделать что-то настоящее. За это можно было бы сказать им спасибо, но можно и не говорить. Как бы то ни было, действительно, мы должны понимать, что сейчас технологии большого брата, всего остального – они готовы. И произойди в мире хоть какая-нибудь «маленькая катастрофа», которая бы подтолкнула общественное мнение к тому, что это возможно, это будет. Это просто ружье, которое висит на стене, и которое, безусловно, может выстрелить в любую секунду. И то же самое – то, что я описывал ранее о технологиях, которые касаются будь то искусственного интеллекта, технологии управления дронами – то здесь высокая вероятность того, что в случае, если вот эти подобные технологии, создающие риски для современных государств, они будут реализовываться в действиях конкретных людей, то и государство будет действовать именно тем образом, которым оно действует сейчас – тотальным сбором баз данных и автоматизацией контроля за гражданами. И искусственный интеллект, который мы пока рассматриваем исключительно как интеллект в наших телефонах, подсказки чего бы то ни было – некоторая тоже потенциальная перспектива. Безусловно, у него есть и другое применение. У него есть вполне себе античеловеческое применение в тотальном контроле за обществом, которое, на самом деле, в той или иной форме, пока просто существует в симуляциях, в моделированиях, в идеях, в некоторой относительно близкой готовности. Что нам, в принципе, делать в этом всем? Для начала, надо понимать то, что во многих странах тема больших данных, тема открытых данных сейчас напрямую связывается с темой этики. Есть так называемая data etica – это тема, которая практически не представлена ни одной российской некоммерческой организацией нигде в гражданском секторе – это тех гигантских наборов данных, которые копятся о каждом человеке. Даже у которого нет телефона, который не представлен в социальных сетях, который даже не пользуется Интернетом. Тем не менее, надо понимать, что технология распознавания лиц, технология распознавания вашей походки, поведения, автоматического распознавания отпечатков пальцев, даже без прикасания к ним, позволяет отслеживать каждого. И когда я говорю о том, что вот эти технологии большого брата рядом, единственное ограничение – отсутствие социальной готовности и вторжение инопланетян. Вот исключительно. Если произойдет даже что-то менее апокалиптичное, безусловно, это все можно будет применить. И у нас нет каких-либо социальных барьеров, которые бы это все ограничили. У нас нет ни одной НКО, которая бы исповедовала политику предупреждения злоупотребления государством, в первую очередь (в других странах это еще и крупнейшие корпорации), которые бы все это делали. При этом очень важно понимать, что мы, на самом деле, немножко неправильно сейчас, может быть, трактуем западный мир как сложившийся. Он, на самом деле, тоже сейчас некоторым довольно странным образом делится. В книжке «Вызовы 2035» – если вы видели, она издавалась Российской венчурной компанией – там много интересных публикаций, но одна из них мне запомнилась более всего, она соответствует моему видению. Это сейчас, в том числе, происходит очень сильная стратификация структуры экономики уже развитых стран. Есть центры инноваций – это центры извлечения прибыли, извлекающие ее из всех стран мира. Будь то Силиконовая долина, несколько таких точек в Японии, в Южной Корее, в Соединенных Штатах, в которых происходит сверхконцентрация прибыли. И все вот эти внезапные аномальные истории, которые пролетают буквально за несколько месяцев – последняя история с «Pokémon GO», которая вызвала вначале резкий ажиотаж, потом резкий спад. Так вот, все они фактически собирают гигантскую ренту не только с развивающихся стран, но и со стран развитых. И во многих малых городах тех же Соединенных Штатов или стран Европы возникают все те же вопросы, деньги из них уходят в эти самые центры крупных глобальных корпораций. И это полностью меняет структуру экономики. Это создает раздражение по отношению к этим центрам, и наоборот, это создает ту самую ситуацию, которая, как сейчас Силиконовая долина реагирует на избрание президента Трампа, это ровно та ситуация, когда центры инноваций начинают отторгаться и сопротивляться тем ценностям даже тех стран, в которых они находятся. По крайней мере, выбору большинства. Как это будет развиваться дальше, как они будут расходиться дальше, мне трудно предсказать. Но точно мы не являемся, у нас нет своих подобный центров. И точно мы не относимся к развитой стране, мы, скорее, скатываемся к этой самой периферии, которая является исключительно ресурсом. И, на мой взгляд, мы сейчас теряем, может быть, самое главное – то, что было в пленарной сессии у господина Аузана, о том, страна ли мы умных людей. Так вот, мы рискуем тем, что не будем страной умных людей. Потому что огромное количество людей, даже физически находясь в России – а здесь, несмотря на все наши ограничения, есть много преимуществ от нахождения на нашей любимой родине – тем не менее, они не физически, а интеллектуально находятся за ее пределами. Это люди, чей мозг работает на экономику других стран, крупных корпораций. Здесь, может быть, акценты надо расставить иначе – не стран, а именно крупных корпораций, просто их центры прибыли и центры распределения вынесены совершенно за пределы той же России. Поэтому мой прогноз – конечно, что, безусловно, большие данные будут одной из ключевых технологий, которые будут использоваться массово и коммерческим сектором, и государственным сектором. Но важно понимать, что прямо сейчас мы достигли той точки, когда вопрос этики их использования является первичным. И этики и ограничения использования государством, использования крупнейшими окологосударственными игроками этой информации является также первичным. Эти данные могут быть использованы для манипуляции избирателями, они могут использоваться для навязывания, манипуляции поведением людей. Информация о поведении каждого человека может выдавать гораздо больше информации, чем мы ожидаем. Принудительное генетическое тестирование и сдача генетического материала позволит узнавать не только о вас, но и о всех ваших ближайших родственниках. Когда вы сдаете генетические тесты, вся эта информация собирается, вы раскрываете информацию о всех своих ближайших родственниках. Вы раскрываете информацию о всех своих не только текущих, но и будущих болезнях. Это может поменять в принципе сами устоявшиеся принципы существования нашего общества. Поэтому мое личное мнение – что тема больших данных сейчас некоммерческим сектором недооценена. На мой взгляд, еще недопонята. И самое главное, она недопонята именно в контексте ограничений всех ключевых коммерческих игроков в использовании больших данных. Некоммерческий сектор вряд ли когда-либо сможет использовать большие данные в том понимании, которое вкладывают в них спикеры на крупнейших коммерческих конференциях. Петабайты данных вряд ли будут обрабатываться некоммерческим сектором в ближайшие годы. Но ограничения на их использование, использование государством или использование коммерческими компаниями – безусловно, это то, что должно быть на первоочередной повестке любой организации гражданского общества. Спасибо за внимание! Андрей Колесников: Спасибо большое! Лично я очень сильно испугался после этого выступления. Потому что, я так понимаю, единственный способ спастись от новой версии тоталитаризма – это противостоять наступлению технологий на нашу территорию. В этом мы отчасти преуспеваем, но, может быть, еще у нас есть шанс на мягкий авторитаризм перед тоталитаризмом больших данных. В этой связи как бы возникает вопрос: если всюду будут роботы, то что будут делать люди? И какие социальные системы будут обслуживать этих людей? Роботам социальные системы не нужны – льготы на проезд или что-нибудь еще, а людям надо. Один из немногих людей, кто может предсказать развитие событий (правда, насколько я знаю, они слишком оптимистичны в этом секторе, в секторе социальных систем) – это экономист Владимир Назаров. Может быть, будет ответ на вопрос, что роботы – вот они лечить будут, а с другой стороны, может быть, им еще и лечиться придется? И тогда это тоже сложность. Владимир Назаров: На самом деле, я гораздо больший оптимист. Я, можно сказать, исторический оптимист. Я считаю, что все будет не так страшно, хотя угроза, конечно, есть. Андрей призывал обратиться к историческому контексту. Я вот хотел посмотреть на тот феномен, о котором я буду говорить – социальное государство – с точки зрения истории его возникновения. И мы понимаем, что это глубоко индустриальный институт. Что сам термин «социальное государство» возник в середине XIX века как такая попытка сделать Прусскую монархию с человеческим лицом. Идея была такая, что Прусская монархия должна стать надклассовой монархией и заботиться о всех своих подданных одинаково. И таким образом счастливо избегнуть всех революционных преобразований. И примерно через 30 лет после того, как интеллектуалы того времени сформировали этот термин, «социальное государство», железный канцлер Отто фон Бисмарк как раз внедрил практически все институты социального страхования, обеспечения, государственного обеспечения, которые сейчас мы имеем. Что же такое социальное государство? Это государство, которое декларирует или на самом деле пытается достичь равенства и справедливости среди своих граждан. Это государство, которое достигает этой цели с помощью перераспределения – то есть изымая ресурсы у одних и передавая эти ресурсы другим. И, соответственно, актором всего этого процесса является государство – не гражданское общество, не отдельные индивиды, не самоуправление, а именно государство, то есть бюрократическая система. Вот это социальное государство, которое начало формироваться, как я повторю, в конце XIX века и достигает своего пика на наших глазах, и потихоньку начинает уже потрескивать, пошатываться, и, я бы сказал, разваливаться. Кстати, по пути своего роста это социальное государство сожрало кучу гражданских институтов. Потому что в конце XIX века тоже в ответ на трудности раннего индустриального общества сформировалось огромное количество общественных организаций, которые занимались всем. То есть они страховали своих членов от безработицы, медицинским страхованием занимались, пенсию выплачивали, вдовами занимались. Их число на самом деле нам сейчас трудно представить. В одной Великобритании их было 26 тысяч таких организаций. Членами их было 6 миллионов человек. А с детьми и женами это примерно половина населения тогдашней Англии была охвачена такими организациями. Но государство не совсем доверяло, потому что охват не был стопроцентным. И потом, бюрократия всегда любит увеличивать сферу своего влияния. Поэтому с введением обязательного страхования все это многообразие быстро исчезло. И уже к 30-м годам в Великобритании, в большинстве стран Европы никакого такого многообразия уже не наблюдалось. Львиную долю социальных функций выполняло именно государство. Будет ли это дальше происходить? Я считаю, что нет. Прежде всего, я считаю, что социальное государство неспособно достичь той цели, которую оно перед собой ставит, а именно обеспечить равенство и справедливость. И второе, что даже если мы и ставим перед собой такую цель – обеспечить равенство и справедливость – государство является не лучшим институтом, который может это сделать во всеобъемлющем масштабе. Да, в каких-то отдельных секторах оно вполне востребовано, но так размахнуться на всю социалку, от культуры до физкультуры, государство отнюдь не самый лучший инструмент. С чем это связано? Прежде всего с тем, что повестка становится глобальной. То есть мир действительно глобализируется, и сейчас ключевые проблемы (а именно регулирование финансового сектора, регулирование миграции, экологические проблемы) становятся наднациональными. Одна страна не может решить эти проблемы. И соответственно одно государство это не может делать. Какие два выхода есть? Первый: это объединиться государствам. Насколько они успешны, это показывает практика Евросоюза. То есть европейская бюрократия – это как раз классический пример, насколько государство неэффективно в регулировании каких бы то ни было вопросов в решении глобальной повестки. Второй фактор – это обострение межстрановой конкуренции за труд и капитал. В прошлом году ВВП Ирландии увеличился на 26%. Это безумное увеличение. Этот рост был связан только с одним фактором – с тем, что в Ирландию пришли крупнейшие корпорации, их штаб-квартиры были перенесены в эту страну. Неслучайно в повестке Дональда Трампа именно снижение налогов на самых богатых граждан и на корпорации – до 15% он хочет снизить налог на корпорации – это является ключевым в его повестке. И хотя это очень сильно критикуется среди экономистов как малореализуемое предложение, тем не менее, в этом есть доля истины. Потому что мы видим, как страны, одна за одной, устанавливают ставку налога на прибыль в 15%. То есть все страны мира стараются конкурировать за привлечение капитала, то есть тех самых крупнейших корпораций. И очевидно, что в такой ситуации, когда у вас настолько мобилен капитал и креативный класс, они легко перемещаются из одной страны в другую, перераспределять что-либо становится не так-то просто. Не так просто прийти к человеку и сказать: «Вот, гражданин, у тебя тут есть миллион долларов. Дай-ка мне 50%, мне тут надо больницы, школы, детские сады, и еще у меня много всяких фантазий». Не так просто. Он может сказать: «Ну, а насколько ты эффективен во всем своем этом многообразии?» И как показывает практика, не очень государство умеет отвечать на этот вопрос. И капитал легко и непринужденно перемещается в те страны, где к нему не приходят с подобными предложениями. Поэтому у социального государства скоро будет нечего перераспределять. Государство будет вынуждено конкурировать, устанавливать более низкие налоги. И, соответственно, те, кто не будет этого делать, будут терять будущее, по сути дела. Кроме того, сама потребность в таком государстве существенно сокращается, потому что сокращаются транзакционные издержки. Государство нам нужно в том числе для того, чтобы один умный бюрократ решил за нас все наши проблемы, потому что мы с вами не можем договориться. Но сейчас появляется огромное количество новых технологий, которые позволяют нам легко договариваться: от блокчейна, условно говоря, который гораздо более эффективен, чем традиционные подходы к регистрации прав собственности, да даже просто к денежным транзакциям, чем традиционные институты, до, условно говоря, использования GPS-треков для того, чтобы понять, как у нас машины ездят по дорогам. И мы тогда сможем четко привязать машину к дороге, и по сути дела приватизировать всю дорожную инфраструктуру. Не надо ставить никаких шлагбаумов, не надо усложнять всем жизнь, и тарифы будут рассчитываться автоматически, исходя из загруженности дорог. Этот мир уже близок – в Нидерландах об этом уже активно думают. Кроме того, в XIX – начале ХХ века было такое предположение, что государство нам нужно в социально сфере потому, что вот люди, они такие недалекие, близорукие. И вот на самое важное – для прогресса, конечно – на образование, здравоохранение эти недалекие, бедные люди, конечно, денег не потратят, они пожалеют. А поэтому, чтобы всех защитить от эпидемий, обучить всех, для того чтобы все могли стать за станок, за конвейер – для этого нужны соответственно государственные школы, государственные больницы и т.д., и т.п. Сейчас мы понимаем, что львиную долю того, что потребляют люди в развитых странах – это как раз и есть услуги образования и здравоохранения. Люди и учатся всю жизнь, и лечатся не только больные, но и здоровые. И денег на это не жалеют – тратят практически все, что можно потратить. Поэтому никакого дополнительного понуждения людей – «Давайте, люди, потратьте вот наконец-то на здравоохранение»… Да они и так дофига денег тратят, уже больше некуда. «Люди, отправьте своего ребенка наконец-то учиться в школу или в университет!» Ну, вы знаете, даже в российской глубинке люди мечтают отправить своего ребенка учиться в какое-то приличное заведение. То есть даже люди из достаточно бедных семей большой акцент уделяют образованию, только вот самые депривированные слои немного игнорируют эту возможность. Поэтому здесь роль государства, скорее, уже не столько увеличить объемы этих услуг, сколько помочь самым бедным членам общества получить определенный минимум этих услуг, а не абстрактно увеличить объем потребления. И последний фактор, почему социальное государство менее востребовано – это его неповоротливость. Оно предлагает всем людям одинаковое решение: «Вот плати взнос, получишь пенсию, все в 55 лет женщины, в 60 лет мужчины, без разбора. Плати одинаковый взнос и получи». При это никто не вникает в то, что сейчас у семьи могут быть совершенно другие потребности, им нужны все эти деньги для того, чтобы вложить в образование ребенка или в свое здоровье. А, может быть, они сами следят за своим здоровьем, и никто из них вообще не собирается в 55 лет ни разу выходить на пенсию, все будут работать до 80, и у них все будет замечательно? Тем более, что заниматься умственным трудом, которого становится все больше и больше, можно и не только до 55 лет. Поэтому потребности людей в социальных услугах стремительно растут, а возможности государства удовлетворить это разнообразие стремительно падают. И отсюда, на мой взгляд, неизбежно то, что государство будет потихоньку вытесняться из этих сфер некоммерческими организациями, неким самоуправлением и так далее. Будет ли этот путь устлан розами? Конечно, не будет. Во-первых, все эти процессы абсолютно зависят от экономического роста, от роста доли услуг в валовом внутреннем продукте и от изменения ценности людей, что люди должны быть ориентированы больше на ценности самовыражения, а не выживания. Потому что если люди думают только о выживании, как раз государство или любая иерархическая система, замкнутая, строгая, она – лучший способ обеспечить выживание. Когда же люди думают о самовыражении, о том, как лучше развить свои таланты, такая жесткая иерархия им только мешает. Поэтому есть риски того, что когда государство будет потихоньку проваливать те или иные свои сферы, которые оно раньше опекало, люди будут недовольны. Люди будут недовольны, голосовать за разного рода популистов, и, соответственно, пытаться вернуть государство на место, то есть там, где оно провалило свою миссию, его будут с упорством, достойного лучшего применения, снова туда приводить и говорить: «Нет, родное государство, ты уж отрегулируй этот вопрос, потому что без тебя, смотри, как все плохо». Но, скорее всего, эта задача не очень решаемая. Будут сопротивляться, конечно, элиты, которые заточены на обслуживание всех этих систем. И упомянутые здесь мигранты, они тоже привнесут некоторую ложку дегтя в трансформацию этого социального государства, потому что это, как правило, люди гораздо более бедные, с меньшим социальным капиталом, и они объективно нуждаются в некоторой помощи. А у нас даже на Западе нет такого богатства общественного сектора, который мог бы переваривать сотни тысяч и даже миллионы мигрантов. Все-таки пока доминируют регулярные государственные институты. И вторая опасность от мигрантов – это то, что они могут трансформировать ценности аборигенов. Потому что люди ощущают, что что-то меняется, ощущают угрозу. А когда человек ощущает угрозу, он уже перестает думать о самовыражении, и думает: «Вот, государство, а ты вмешайся! А вот запрети мигрантов отдавать в школы! А вот запрети им въезд! А запрети еще что-нибудь!» То есть в любом случае люди апеллируют к государству как к высшему авторитету, а государство им уже сверху спускает целый пакет – и то, что нужно было, и то, что не нужно было. Но я повторяю, что я абсолютный исторический оптимист. Я считаю, что все эти вызовы будут преодолены, что рынок лучше отрегулирует, с учетом снижения транзакционных издержек, наши потребности, чем государство, что национальные элиты будут инкорпорированы в глобальную элиту, которая, в свою очередь, будет уравновешена глобальным гражданским обществом. То есть технологии – это не только угроза, это еще и возможность, возможность нам всем, на всей Земле, фактически вместе действовать. То есть если нам не нравится, что какая-то корпорация лезет в наши данные, мы вполне можем ее проигнорировать. И если этот бойкот будет сделано по всей планете одновременно, эта корпорация долго не протянет. Поэтому формирование глобального гражданского общества – на мой взгляд, это вызов ближайших 50 лет, оно должно быть сформировано, чтобы уравновесить власть глобальных корпораций, которая, конечно, будет гораздо больше, чем власть социального государства. Вот, наверное, на этом я и завершу. Что касается роботов – Андрей, ты хорошо заметил – действительно, риск такой есть, что люди, в принципе, не понадобятся для нового мира. Но здесь, в принципе, можно найти достаточно простой ответ, он уже озвучен тем же Ионом Маском и сейчас апробируется в ряде стран – это базовый доход. То есть когда мы просто все это многообразие наших пособий объединяем в базовый доход и обеспечиваем всем людям одинаковый уровень поддержки. И если ВВП у нас достаточно большой, и стимулы людей нас сильно не интересуют, нам достаточно, чтобы 5-10% людей креативило вместе с искусственным интеллектом, а все остальные, в принципе, для этого экономического роста не особо и нужны. То нет ничего плохого дать им базовый доход и озаботиться тем, чтобы всячески их развивать, чтобы они у нас не запили с горя, а занимались рисованием, какими-нибудь медитативными практиками, туризмом – то есть как-то жили. Это, конечно, перспектива не ближайшего десятилетия и не ближайших 20-30 лет. Даже самые смелые предсказания сингулярности – это 2045 год. Я боюсь, что мы не уложимся к этому моменту с сингулярностью. Но, тем не менее, базовый доход – это интересная штука. В богатых странах можно думать об этом. В нашей стране, конечно, очень рано. Все, что я сказал – это, конечно, больше про развитые страны. Спасибо! Андрей Колесников: Спасибо! Иногда медитативные практики и рисование хорошо идут, когда выпьешь – это, в общем, одно другому не противоречит. Это, правда, исторический оптимизм такой у нас получился. Слава богу. Но у нас остаются структуры и институты гражданского общества, которые нас будут спасать, будем откровенны. Светлана Геннадьевна Маковецкая. Светлана Маковецкая: Надо сказать, что я вообще на роль спасительницы в данном случае совершенно не претендовала. И начну я с очень жесткого инерционного сценария. Вот что будет с институтами гражданского общества, с гражданскими сообществами, их организационно-административным ядром – некоммерческими организациями, поскольку они не равны, не конгруэнтны гражданскому обществу – в случае, если все будет продолжаться так, как продолжается, вот как сейчас. С одной стороны, понятно, что не учитывающие специфику общественной благотворительной деятельности налоговая система, недоступность средств, вмененные требования к администрированию – будут создавать, как и сейчас, достаточно агрессивную среду для некоммерческих организаций, и уменьшится разнообразие некоммерческих организаций, с одной стороны. С другой стороны, увеличится количество разнообразных гражданских развлечений, я бы сказала – клубной деятельности, волонтерства на два часа, возможности спасти свою персональную душу и сделать что-нибудь хорошее, такой рекреационный вид гражданской деятельности – какие-нибудь сплавы, реки памяти и так далее. Что само по себе хорошо. Но в условиях, когда оно не отрефлексировано и не представлено как деятельность гражданская, деятельность в общественных интересах, будет рассматриваться как деятельность клубная. Часть организаций, которая работает от случая к случаю, прекратят свою деятельность – это понятно. Часть некоммерческих организаций, общественных организаций выберут, не изменяя содержание деятельности, другую организационно-правовую форму и станут коммерческими организациями. По факту, большая часть общественной активности будет реализовываться как незарегистрированные общественные инициативы, инициативные группы, рабочие группы, сообщества и даже субкультуры, как мне кажется. Но и у них будут возникать те же проблемы, что и у зарегистрированных организаций, потому что в городах и поселках практически лишатся общедоступных, возможных с точки зрения административного волеизъявления или доступных по ценам или бизнес не боится их предоставлять приемлемых мест для проведения конференций, встреч, рабочих групп и так далее. Некоммерческие организации в сельской местности не смогут превратиться ни во что сколько-нибудь заметное. А вместе со сменой поколений в гражданской деятельности произойдет локализация и даже разрушение, как мне кажется, крупных общественных холдингов в виде ветеранских организаций, крупных инвалидных организаций с подразделениями и так далее. Таким образом, все большее влияние на местные организации будет оказывать их включенность в общефедеральные, межрегиональные сети с соответствующей повесткой дня. И возможны местные кооперации НКО с другими инициативными группами в случае, если само взаимодействие с НКО не будет являться серьезным триггером, серьезной угрозой. А вот мне кажется, что произойдет некоторое количество вполне себе громких репутационных скандалов, в которых в центре будут поставлены общественные организации с самыми звонкими именами. В том числе, скорее, возможно, и благотворительные, которые будут, скорее, не по поводу иностранного агентства, а будут уличены либо в скрывании доходов, либо в незаконном использовании имущества, либо в том, что они плохо относятся к собственному персоналу – но какой-нибудь такой вариант возможен. Даже возможно участие в коррупционной сделке, потому что как-то до нас вроде очередь уже должна была дойти, а все как-то пока ничего не происходит. Это означает автоматически, что те, кто знают, они будут все знать и сами понимать, но одновременно это означает фактически запрет на взаимодействие с более или менее организованными общественными группами для чиновников разных уровней, для более или менее стратегически думающего бизнеса, не собирающимися уезжать владельцами, и для активистских групп, которых и так боятся некоммерческие организации, потому что считают, что они будут пиариться за их счет. Ну и, наконец, вообще такого рода ситуация поставит под сомнение очень великий риск того, что возможно существование и прихода в сектор общественной деятельности некоммерческих организаций, независимых аналитических центров и так далее, более или мене успешных, эффективных молодых людей, амбициозных лидеров и менеджеров, поскольку гражданская карьера как карьера в некоммерческом секторе будет поставлена под серьезное сомнение. Некоммерческие организации, по факту, невзирая на то, что прекратит свою деятельность достаточно их количество, не уменьшит количество, потому что они увеличатся за счет организаций, предоставляющих социальные услуги. Некоммерческий сектор будет улавливать социальных педагогов, социальных психологов и других социальных работников, создавая квазиорганизации или реально некоммерческие организации по форме. Однако общественный потенциал их будет серьезно снижен тем, чтобы с самого начала они будут формироваться просто как способ предоставления услуг и все. То есть вот эта составляющая особой общественной полезности и действия в гражданском эталоне уйдет. Объемов корпоративной благотворительности и частных пожертвований, которые без согласования с органами власти можно будет предоставить общественным группам, инициативным сообществам и некоммерческим организациям, будет недостаточно для того чтобы финансировать деятельность некоммерческих организаций. И система эндаумента, скорее всего, не разовьется. И, наконец, уменьшится количество и ассортимент традиционных механизмов взаимодействия некоммерческих организаций и органов власти, невзирая на то, что предложение с точки зрения органов власти резко увеличилось. Сейчас на местном уровне 34 формы взаимодействия предлагается – от российской общественной инициативы до нулевых чтений в оценке регулирующего воздействия и так далее. Это во многом произойдет из-за того, что, с одной стороны, поскольку продвигается все время идея единственного, последнего или самого правильного механизма взаимодействия через общественные советы, через общественные палаты, соответственно, это, как любой монополизм будет препятствовать тому, чтобы эти формы взаимодействия развивались. А, с другой стороны, возникнет очень странный эффект. Поскольку сейчас идет массовый призыв новых людей в общественную деятельность с помощью специально созданных акселерационных механизмов, разнообразных форумов и так далее. Они все хороши, кроме одной простой вещи: они идут на этапе ажитации с очень жестким стремлением получать бюджетное финансирование по очень понятным правилам. Вот этот фандрайзинговый диктат или фандрайзинговая мода сыграет серьезную штуку, потому что лозунг «не надо умничать – делай конкретное дело» означает, что ровно умных там может и не оказаться. А те, которые умеют делать что-то здесь и сейчас, молодые, амбициозные, активные или страдающие среднего возраста, но желающие помогать всем – достаточно представительски невесомые, представлять интересы групп они могут, но рекомендовать какие-то решения они не могут. Таким образом, с моей точки зрения, картинка, которую я нарисовала – это картинка, которая мне кажется серьезно плохой. И, естественно, если будет продолжаться увеличение препятствий для активисткой деятельности, отсутствие содействия активизму и развитие препятствий культуре коллективных действий, то мы будем иметь ту картинку, которую мы будем иметь. Однако все не так апокалиптически, потому что автономные пространства будут возрастать, количество людей, которые будут считать возможным заниматься общественной деятельностью, будет увеличиваться, ровно в той степени, в которой степени они будут осознавать свободолюбивые практики как часть своей идентичности, свободу или социальный порядок, понимаемый не только как охранительность, как необходимую меру своей безопасности, вложений в собственно семью или обеспечение порядка в тот момент, когда они не могут уехать, потому что у них на руках взрослые родители. Но если вдруг произойдет что-либо другое, то что мы можем еще увидеть? Как мне кажется. Мне кажется, что ежели будут работать какие-нибудь еще иные сценарии, мы можем увидеть несколько новых интересных вещей. Это разметка гражданского поля по-новому, в котором будут и разные право- и левозащитники, и заказчики, и адресаты разнообразные, государственная и гражданская деятельность, и политизированная гражданская деятельность, и коммерциализированная гражданская деятельность, и гражданская деятельность в виде кислородных палаток (дать возможность людям отдохнуть от агрессии, а потом вернуться обратно), и аффилированность с крупными международными институтами, как она была раньше, гражданская деятельность на экспорт, прежде всего, или эманация импортного подхода к развитию гражданской деятельности. Также будет и научная гражданская деятельность, и подвижническая гражданская деятельность, и клубная деятельность, которая будет повышать качество жизни человека. Мне кажется, что наступила эпоха развития экономической самоорганизации, в разных, совершенно замечательных формах. И это не только sharing economy, это могут быть различные формы новой, заново понимаемой финансовой кооперации в общество взаимного страхования, в общество взаимного кредитования. Это может быть новый консюмеризм. Это может быть заново освоенные другие формы социальных коммуникаций, потому что люди поймут ценность того, что можно не убивать друг друга, потому что мы с этим мужиком вместе в одном гаражном кооперативе. По языку. Мне кажется, что поскольку сейчас, совершенно точно, произошла расстыковка, синхронизация гражданской деятельности, мы потеряли язык. Правозащитный язык перестал быть языком специализированным, отличающим нас от государственного языка. Но и он стал во многом достаточно архаичным. Новых текстов пока еще не познано. Поэтому, скорее всего, будет многообразие разнообразных языков, и будет формироваться вот этот новый дискурс гражданского общества – и по языку, и по организационному стилю, и по структуре, и по тому, что это будет контора, некоммерческая фирма, экспертный центр, движение гражданской инициативы и тусовка. Чем больше возможностей мы будем предоставлять для самоорганизации, тем, мне кажется, будет лучше для России. Мне кажется, что нужно будет решить вопрос о судьбе поколений массового призыва – те люди, которые откликнулись на необходимость вложиться в жизнь страны, изменив свое собственное представление о том, что нужно делать. Это самоорганизационные группы, это движение рассерженных граждан 2011 года, это люди на пожарах, которые в Крымске и так далее, и так далее. Мне кажется, у них два варианта. Плохой вариант – это умельцы, люди, которые образуют субкультуры. Еще один, более-менее промежуточный вариант – это растиньяки, люди, которые включатся в крупные корпорации, согласившись разменять какие-нибудь свои ценности на более-менее приемлемые ценности. Ну и, наконец, будут те люди, которые будут создавать и держать ниши и субкультуры. Боюсь, что именно этому поколению, от того, что не случилось возможности создать организованности, не стать лидерами организованных крупных некоммерческих организаций. Я думаю, что я согласна с тем, что технологический фактор должен сыграть. И если есть фактор 3Д-принтера, то вот это такая модель, которая может быть использована, где угодно – мощные движения, национальные фронты, замечательные платформы могут создаваться где угодно распределенными группами людей. Другое дело, что все равно нам нужна будет публичная сфера, которую приходится достраивать. Потому что публичная сфера – это пространство диалогов. А в настоящий момент у нас пока пространство монологов. Вы можете слушать, как прекрасная Екатерина Шульман, вместо того, чтобы в Думе, говорит с вами по Skype. Но это совершенно другая вещь. Вы можете ее лайкнуть, но это не полноценный диалог. С этим, конечно, проблемы. Я думаю, еще серьезный вызов, на который нам предстоит ответить, нам, продуктивно мыслящим гражданам, связанный с тем, что мы не очень понимаем, какой радикальности конфликты будут переживать все люди, которые нам дороги и все российское население. Это означает, что мы должны сформировать – я уже про это говорила на нескольких форумах – достаточное количество гражданских сервисов: медитационных, посреднических, «кислородные палатки», возможность уехать вместе с семьей, возможность нейтральной площадки, на которой можно обсуждать что-нибудь, квазисудебные процедуры и так далее. Возможно, даже «чумные группы» – я забыла, как назывались эти люди в средневековых городах, которые в этих масках ходили и выводили людей из городов, или переводили людей в чумные бараки и так далее. Возможно, и это. К этому нужно готовиться. И это занятие ничуть не менее важное, чем то, о чем говорила Нюта на первом заседании. Ну и еще я бы сказала, меня спросили, кто кого будет контролировать. Я бы сказала, что мы как-то все с контролем несколько перемудрили. Контроль – это одна из самых дорогих вещей. Проконтролировать, потом это нужно оценить и какие-то решения принять. Поэтому общественный контроль, конечно, будет развиваться, но только в случае, если на него произойдет массовый призыв. В остальных случаях я предлагаю государству, бизнесу и населению договориться, что те, кто контролируют, не могут производить. Может быть, стоит уже начать производить что-нибудь потихоньку. И последнее, что я хотела бы сейчас сказать. Будет сложная индустрия благотворительности. И что нужно сделать за 15 лет в продуктивном порядке тем, кто на самом деле считает, что он собирается что-то сделать. Церковь – должна, наконец, создать церковную общину, чтобы не захватывать чужие территории в виде школы, тюрьмы, больницы и так далее. Возможно, нам нужны примеры мусульманской благотворительности не только в мусульманские проекты, но в некую среду вокруг мусульман. Мне кажется, что семья с детьми, семьи, все, кто настроены на семьи, родственников и так далее – их общественная повестка, что ребенок должен жить в семье. Россияне должны подбирать всех своих сирот и стариков, они ни в коем случае не должны быть ни в каких интернатных учреждениях – они этого не хотят, а должны жить в семье. Экологи должны вместе с государством создать крепкий каркас законов, регламентов и органов экологического контроля. Местное самоуправление – научиться улавливать, принимать во внимание деятельность не только тех, кто говорит про демократию и говорит на этом языке и на языке 131-го закона, но и просто местные локальные сообщества, то есть людей, объединенных интересами, которые встречаются друг с другом постоянно и могут предложить что-нибудь. Инвалиды и другие специальные интересы – то есть люди, упирающиеся в барьеры – должны вместе с работодателем и бизнесом, плюнув, наконец, на государство, работать на экономику с полноценными рабочими местами для людей с потребностями. Это нужно разговаривать с бизнесом, эту работу нужно начинать сейчас. Пожилые и будущие пожилые должны сейчас начинать культуру здоровья, движения, удержания в современности. Патриоты, патриотическая идея должны научиться платить налоги сами, не третировать слабых, в том числе в семье, и увеличить производительность собственного труда. Это то, за что я предлагаю отвечать патриотам. Спасибо! Андрей Колесников: Спасибо большое! Сейчас, наверное, будем фиксировать горизонт этого самого будущего, постепенно. Заметьте, когда спикеры говорят об отдаленном будущем, у них начинают гореть глаза, и все становится немедленно оптимистичным. Потом они сами опускаются на землю и говорят: «Ну вот сейчас как-то не очень». Это кто-то заметил, что легче писать Стратегию-2050, чем Стратегию-2035. И легче писать Стратегию-2035, чем Стратегию-2018, на самом деле. Тем не менее, это, в общем, про будущее надо говорить. Я поскольку не сильно приобщен к технологиям big data, я как модератор примерно за секунду до начала нашей сессии узнал, что оказывается, я тоже что-то выступаю. Причем в названии доклада, который мне издалека показали, было слово «выборы». И, в общем, это провоцирует на мысль. Мне кажется, что проблема с выборами очень серьезная. И я бы не взялся говорить о том, какими будут выборы в 2050 году. Но очевидно, что сейчас и в среднесрочном будущем с помощью выборов изменить ту систему, которая вокруг нас, невозможно. А это, в свою очередь, предопределяет очень важный тренд, о котором в частности говорила и Светлана Геннадьевна, о котором говорила Екатерина Шульман. Я бы определил этот тренд как отделение общества от государства. Я допускаю, что это среднесрочный тренд, что в долгосрочной перспективе они сольются и будет больше общества, меньше государства. Государство превратится в сервис, на налоги, собираемые с общества, оно будет выполнять свои разнообразные полезные функции. Но пока, мне кажется, если мерить (а наше русское будущее мерится, как правило, президентскими циклами) это будущее президентскими циклами, то после 2018 года, на мой взгляд, и я сейчас, слушая Светлану Геннадьевну, понял, что я не одинок. На мой взгляд, гражданское общество будет отделяться от государства, заживет своей жизнью, будет создавать свои центры легитимности, будет создавать свои радиусы доверия, будет жить своей жизнь, принимая государство как данность, но не ожидая от него доставки, в частности социальных сервисов, о которых говорил Владимир Назаров. Тем более, что эти социальные сервисы все реже и реже доставляются. Это да, действительно, странная ситуация, потому что создается действительно новая легитимность. По Конституции у нас это все описано с помощью тех самых выборов, о которых я вроде как должен был говорить. Эта легитимность создается демократическими процедурами. А здесь, в общем, люди, не чувствуя своей приобщенности к этим процедурам, не чувствуя своего влияния, естественным образом начнут создавать эту легитимность в своих довольно ограниченных сообществах. Этот тренд не только российский, этот тренд существует и в многих развитых странах, и недоразвитых тоже. Но у нас это принимает особую окраску, оно принимает окраску политическую. Об этом тренде, в частности, писал такой французский социолог – Пьер Розанваллон, о том, что представительная демократия уже не удовлетворяет интересы больших масс людей, и что уже не существует понятия большинства как такового, народа, источника власти. А это большинство состоит из меньшинств, у каждого из которых свой интерес, который эти меньшинства реализовывают через самоорганизацию. Если вы принимаете закон об иностранных агентах и давите сектор НКО, то эти НКО перестают существовать и начинают обманывать государство. Но возникают самоорганизующиеся сообщества. Если государство где-то давит, эти сообщества самоорганизуются на почве сопротивления этому государству. И я боюсь, что среднесрочный тренд – опять же, на время после 2018 года – это усиление конфликтности между государством и обществом, внутри общества. Может быть, внутри государства. Но, прежде всего, между обществом и государством. Сейчас мы в Московском центре Карнеги, которое я представляю вместе с рядом коллег из «Левада-центра» закончили исследование гражданского сопротивления, я бы сказал, если называть вещи своими именами, в городе Москва. Это движение, схоже с резонансным движением, известным, по, например, казусу Торфянки, который сейчас у всех на устах. Мине кажется, что это модельный конфликт на ближайшие 8 лет, 6 лет – в зависимости от того, как государство будет реагировать на вот это сопротивление гражданского общества. А государство давит на это гражданское общество всей своей машиной. В этой машине объединяется полиция, в этой машине объединяется какой-нибудь там ОМОН. И к этой машине естественным образом присоединяется как таким агитационным отрядом православная церковь, немедленно, которая метит территорию своими этими самыми крестами. И православная церковь – тоже часть гражданского общества, но вот это уже конфликтность внутри самого гражданского общества. Когда одна часть гражданского общества, которая приносит в Сахаровский центр кровь младенцев Донбасса в виде томатного сока или устанавливает кресты там, где собирается строить храмы вместо того, чтобы наслаждаться нормальной экологией, более-менее – вот эта конфликтность тоже придет. Почему это отделение, вообще говоря, происходит? Потому что а) вы не можете ни на что повлиять с помощью выборов; б) платя налоги, вы получаете бомбардировки в Сирии или присоединение Крыма на эти деньги. Это государство не дает вам денег, но оно не дает вам свобод. Зачем оно тогда нужно? Это государство не предоставляет сервисы. Оно ограничивает вашу активность. И, вообще говоря, оно не дает вам никакого будущего, вы живете все время сегодняшним днем. Вот это еще одна сторона вопроса о будущем. Этого образа в нынешней стране нет. Можно считать любой образ будущего эдаким коммунизмом, чем-то нереализуемым, но когда совершалась буржуазная революция в конце 80-х годов, у большинства населения страны был этот образ будущего, пусть негативный: «Давайте избавимся от социализма, от коммунизма, и тогда наступит светлое будущее». Это вполне себе конкретный образ, понятный, во всяком случае. Сейчас нет ни будущего, нет ни представления о нем. Нет даже, я бы сказал, спроса на это самое будущее ни у широких трудящихся масс, ни у самого государства. Отсюда получается, что то, с чего я начал – чрезмерное внимание вопросам истории. Нынешняя власть черпает легитимность в истории, не имея модели будущего, оно обращается к истории и ищет модель управления государством сегодня и завтра в этом самом прошлом. И вот эти сигналы, они дешифруются существенной частью общества, инертной частью общества, и это является способом мобилизации граждан вокруг лидера, это является способом управления большими массами – но не большими данными. И отсюда возникает опять вопрос, с которого я тоже начал – по поводу того, а не озаботится ли по поводу того, чтобы расчистить дорогу в будущее, негативная программа расчистки этой самой дороги от бревен мифологизации. Мы живем в мифологизированном сознании, которое, мне кажется, неспособно торить дорогу в будущем, требовать его, предъявлять на него спрос. В этой самой исторической мифологии для нас сейчас самая важная штука – это война. Вот мы все говорим о действительно каких-то отдаленных очень хороших перспективах, в то время как страна находится в состоянии квазивойны, в состоянии мобилизации, в состоянии осажденной крепости. Между прочим, обратите внимание, вот это преподавание истории, от которого на самом деле зависит будущее, или изучение истории. Что мы изучаем? Мы изучаем историю войн, историю бюрократий. «Мы изучаем историю Центрального федерального округа, – как сказал один мой коллега, – и Северо-Западного федерального округа, и все». Между тем, как история, которая могла бы проторить эту самую дорожку в сознание, в будущее – для медитативных практик важно – это история свободы. То есть у нас героями России должны быть не полководцы и государственные деятели, мы не должны обсуждать, кто был более эффективный государственный деятель, кто менее эффективный, кто больше срубил голов, кто меньше, и какой от этого был экономический эффект. А героями России должны стать, например, люди, которые вышли в августе 1968 года на Красную площадь – например. Я не думаю, что в учебниках истории сегодняшнего дня об этом есть какие-то такие серьезные упоминания. Мы настолько архаичны, говоря о будущем, что нам нужна повторная десталинизация, третья волна. Казалось бы, эта страна уже десталинизировалась – сначала в оттепель, а потом она десталинизировалась еще раз в перестройку. Так выясняется, что спустя 25 лет, 30 лет после перестройки нам нужна новая волна десталинизации, чтобы у нас раскрылись чакры, раскрылись мозги, для того чтобы мы вообще в принципе могли говорить о будущем, не будучи отягощенными этим самым прошлым. Это все, на самом деле, в совокупности – не только это, даже, собственно, и бюджетная политика государства, которая приучила людей к тому, что «давайте мы вас будем кормить, только вы, не дай бог, ни о чем не думайте; нет денег – мы вас накормим чувством великой державы, мы вас накормим Крымом, чем угодно» – оно порождает не общество, а потребителей, как это было еще совсем недавно, когда у нас зарождалась рыночная экономика. Оно порождает общество иждивенцев, которое тоже не готово думать о будущем, которое тоже не готово отвечать на вызовы этого самого будущего. С чем мы идем, с какими людьми мы идем к этому самому будущему – хоть к роботам, хоть я не знаю к чему? Это тоже не очень понятно. А, собственно, спасение лежит только на дорогах свободы, как бы пафосно это ни звучало. На самом деле, это очень прагматический и конкретный инструмент – я имею в виду свободу. Тем не менее, наш разговор о будущем – какой-никакой – состоялся. Мне кажется, мы только контуры обрисовали этого самого разговора, но чтобы он не превратился в наши монологи, мы сейчас, наверное, займемся диалогами, сессией вопросов и ответов. Я теперь уже технологически приглашаю на сцену всех участников, чтобы они расселись по местам и были готовы отвечать на эти самые вопросы. Что-то у нас с вами будущего осталось фактически 45 минут. Потом начнется постбудущее. Это первый вопрос. Представляйтесь, пожалуйста, чтобы было корректно все. Вопросы-ответы Спивак Александр, Национальный фонд защиты детей от жестокого обращения. Меня как будущего ведущего площадки по социальной помощи очень заинтересовал тезис Екатерины. Я хотел бы ей вопрос задать о том, что социальная повестка станет населению более интересной в перспективе демографических преобразований, и что новому контингенту людей, которых станет большинство, будет менее интересна информационная повестка, которая сейчас транслируется, отчасти принудительно. Вопрос в том, существуют ли факторы, которые могут этому серьезно воспрепятствовать? Потому что в текущей ситуации мы видим, что, несмотря на крайнюю актуальность экономических проблем для огромного количества населения и общего представления, которое нам на пленарке излагалось, о том, что некачественная медицинская помощь, неуспешность реформ образования и здравоохранения, тем не менее, существует этот раскол сознания, который наряду с актуальностью социальных вопросов все равно позволяет людям жить в той повестке, которая сейчас существует. Что еще произойдет, и чего сейчас не происходит, а произойдет в будущем, что сделает собственную жизнь и собственные интересы и гражданские, и экономические, и социальные людей для них самих актуальны? Екатерина Шульман: Спасибо за вопрос. Насколько я понимаю, вопрос состоит в том, как долго можно дурить людям голову, заставляя их интересоваться тем, что на самом деле к их жизни никакого отношения не имеет. Я бы тут обратила внимание вот на какой момент. Когда мы говорим, что людей занимает, волнует, нравится им всякого рода внешнеполитическая агрессивная повестка, мы имеем в виду, что они в цифрах соцопросов как-то одобряют эту политику, дают достаточно высокие рейтинги новостным передачам, которые это все показывают. Вот из этого мы извлекаем вывод, что, наверное, им это все нужно и интересно. При этом, когда мы говорим о том, что людей волнует экономическая ситуация, продуктовая инфляция, снижение собственных доходов, образование их детей и медицинская помощь, то мы говорим не о цифрах опросов, мы говорим о реальных действиях, которые люди в связи с этим предпринимают. Если мы посмотрим на выражение несловесное, а выражение деятельностное, то, что называется голосование ногами, а именно, в какого рода организации люди объединяются, и чем заняты эти организации, мы увидим, каковы на самом деле приоритеты у людей. Даже, если взять крайний случай – 14 год, украинский конфликт и ту общественную активность, которая вокруг этого возникла, мы увидим, что даже там несравнимое количество людей, которые оказались вовлечены в России в какую-то деятельность, связанную с Донбассом, они занимались, собственно, благотворительностью, они не ехали туда воевать. Они собирали деньги, памперсы и консервы, помогали вывозу оттуда детей, раненых, тех людей, которые там остались без помощи, лекарства туда посылали и так далее. То есть даже в этом случае, когда была очень сильная пропагандистская накачка именно агрессивная, именно не на тему «помоги ближнему», а на тему «пойди, убей соседа», то люди повелись больше не на это, а гораздо больше именно на гуманитарную составляющую этого конфликта. Если брать не такие крайние случаи, то тут мы тоже видим, что общественные организации гораздо больше занимаются причинением пользы, чем причинением вреда. А на митинги за войну даже в том же 14-м году никто особенно не приходил. И даже сама эта пропагандистская сторона была вынуждена использовать гуманитарную повестку и гораздо больше рассказывать о пострадавших детях Донбасса, чем о радостях завоевательной войны. Это говорит о том, что даже пропаганда вынуждена учитывать то, что на самом деле люди готовы воспринимать. Они в гораздо большей степени готовы воспринимать именно эту сторону, а не другую, то есть именно гуманитарную, филантропическую, благотворительную, созидательную, а не агрессивную, милитаристскую и разрушительную. Мне это кажется достаточно очевидным, если мы будем знать, в какую сторону смотреть. Бурьянов Сергей Анатольевич, кандидат юридических наук, доцент МГПУ. Благодарю организаторов за очень интересную тему, но мне кажется, что все-таки ключевые вопросы будущего не были рассмотрены. Первый вопрос, который касается будущего, это контуры будущей глобальной системы управления. Все-таки будущая система глобального управления невозможна без нормативной составляющей. Поэтому второй вопрос – контуры будущего глобального права. И для начала хотя бы как минимум необходимо определиться с системой международных отношений. Тот идеал, который сегодня существует, у нас сегодня вроде как однополярная, двухполярная у нас уже была, а многополярная считается в качестве идеала. Но на самом деле это все тупиковые системы, поскольку они являются силовыми. Все-таки, какую вы видите более-менее перспективную модель международных отношений? Это третий вопрос. Пожалуйста, мировое правительство давайте сразу отбросим. Анатолий Вишневский: Я касался глобальных вопросов, конечно, не могу подняться до такого уровня, чтобы ответить на все ваши вопросы. Но думаю, никакого однополярного мира не существует, это все идеологическое клише. Что значит однополярный мир? Вы хотите сказать, что Китай танцует под дудку Соединенных Штатов Америки? Мир уже сейчас достаточно многополярный. И, конечно, эта многополярность будет увеличиваться, и будут все большую роль играть как раз те страны, которые не играли ее до сих пор, такие, как Китай и Индия, и другие демографические гранды. Но они же и будут экономическими и военными, в общем-то, если посмотреть, как нарастает у них их экономика и частые военные расходы и так далее. Вопрос заключается в том, удержится ли современная система международных отношений, которая, может быть, и не идеальная, но какая-то есть. Она, как мне кажется, трещит по швам. Что надо делать? Продолжать ее разрушать или все-таки пытаться удержать, вовлекая в нее эти новые силы, которые появляются на мировой арене? Я бы высказался за второе. Я не случайно говорил о том, что миграционный взрыв. Вот у меня такое ощущение, если фигурально выражаясь, что лев изготовился к прыжку. Я имею в виду этот развивающийся или, как говорят иногда, третий мир, он не удержится в своих рамках по разным причинам. И вот что делать здесь, я не готов ответить, но я точно знаю, что над этим надо очень сильно задуматься. А я такого задумывания не вижу. Наоборот, я вижу попытку распространить клише прошлого. Это известно, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Хотят отобразить прошлое каким-то образом, опрокинуть на будущее. И я думаю, что это ошибка. Андрей Колесников: Первый мир станет третьим, наверное, у вас. Почти так. На самом деле серьезный вопрос, но на него очень трудно серьезно отвечать. Например, одна из наших мифологем, чуть подзабытая сейчас в силу разных причин, Северный полюс наш. Это полюс влияния или не полюс влияния? Такая логика есть, что продолжение оного из хребтов сибирских под водой идет из России, и поэтому Северный полюс – это территория России. Есть такая серьезная теория, разрабатывавшаяся еще 10 лет назад, и серьезные люди об этом говорили. На самом деле, мне кажется, идут совершенно обратные процессы, в обратную сторону от мировых правительств. Если считать Европейский Союз мировым правительством, то серьезные проблемы происходят. А если считать, что Трансатлантические союзы – это союзы на века, тоже идут некоторые обратные процессы. И Россия во главе этих процессов тоже бежит впереди, оказывается. В общем, родиной трампизма были мы, и мы первые на этом пути. То же самое с международным правом. У каждого свое международное право. Всегда министр Лавров, что бы мы ни сделали, говорит о том, что это соответствует международному праву. А если делается обратное, другая сторона говорит, что это соответствует международному праву. Так что, мне кажется, что с мировым правительством придется чуть-чуть подождать. Владимир Назаров: Я хотел еще добавить, может быть, немножко пофантазировать, что в принципе, в отдаленном будущем, на мой взгляд, собственно государства как такие территориальные образования, их роль будет сокращаться, и будет увеличиваться роль крупных городских агломераций, где, в общем-то, сейчас сосредоточена львиная доля населения, львиная доля валового внутреннего продукта, инновации. И есть такой термин глокализация, то есть одновременно глобализация и одновременно локализация. То есть жизнь, которая сосредотачивается в крупных мировых центрах, с одной стороны, и общение этих центров напрямую друг с другом, минуя национальный уровень. У крупных метрополий гораздо больше общего, гораздо больше общих интересов, чем у тех или иных наций. То есть, грубо говоря, инвестору хотелось бы иметь одинаковый климат, одинаковые условия для инвестиций в Москве, Берлине, Лондоне. При этом самим правительствам договориться об этом зачастую очень сложно. Поэтому, на мой взгляд, многие вопросы будут выноситься либо на уровень глобальный, где, конечно, будут пытаться формироваться те или иные структуры, мы их знаем, либо, наоборот, на локальный уровень, уровень местного самоуправления, где будут те или иные вопросы решаться. И, конечно, рынок и крупные корпорации будут определять львиную долю вопросов. Хотя национальные правительства... Сейчас мы видим некий бунт против глобализации, но, на мой взгляд, это просто коррекция тренда. То есть перебесятся, и, в принципе, глобализация продолжится, потому что этот процесс неостановим. Андрей Колесников: У нас главный исторический оптимист – Назаров. Екатерина Шульман: Я тут внезапно поддержу. Такая теория существует о том, что национальные государства будут уходить в прошлое, действительно растворяясь в этих двух уровнях. С одной стороны, уровень международных договоров, союзов, типа Евросоюза, торговых организаций и финансово-торговые договоренности. А с другой стороны, на уровень нового регионализма вот этих либо городов-государств, либо вот этих новых регионов. И, может быть, сепаратистские движения во всем мире – это тоже некоторые ласточки этого нового будущего. Знаете, что это будет напоминать, если нужны исторические аналогии? Это будет напоминать зрелое Средневековье, когда, с одной стороны, есть города-государства, торговые республики, водоплавающие республики, Ганзейский союз, раздробленные княжества и герцогства на территории нынешней Германии. А с другой стороны, это на другом уровне некая общность крещеного мира, христианства под условным руководством папского престола. Что-то такое в этом роде, это один из сценариев, он вполне себе политической наукой обсуждается. Андрей Колесников: Вперед к Средневековью. Это, между прочим, про будущее. Екатерина Краева, шеф-редактор «Фэйсис Раша». Сейчас в Интернете, в You Tube очень широко распространен и большое количество посещений получил ролик, в котором дано исследование демографической ситуации, в частности, в Европе. Там даны уровни рождаемости у коренного белого населения – слегка больше единицы, и у эмигрантов преимущественно мусульманских – около восьми детей в семье. И проанализировав тренды, эти исследователи дали такие выводы, что в перспективе 15-ти лет 50% рожденных в Европе детей будут детьми мигрантов мусульманами, и к 2050 году Германия станет исламским государством. И, соответственно, остальные страны Европы где-то рядом. Я хотела бы попросить Анатолия Вишневского подтвердить или опровергнуть такой демографический и статистический подход, во-первых. И, во-вторых, вопрос Екатерине Шульман и Ивану Бегтину, соответственно. Если эта ситуация реальна и все будет обстоять именно так, окажет ли это влияние на политические институты, с вашей точки зрения, в Европе и в России, по всей видимости, тоже? И окажет ли это влияние на технологический прогресс? Андрей Колесников: Будут ли роботы исповедовать мусульманство? Анатолий Вишневский: То, что говорят о том, что поменяется этнический, этнорелигиозный состав населения Европы, в частности, это так. Но гораздо важнее то, что в масштабах мира он уже поменялся. Как можно не видеть наш золотой миллиард, в который мы имеем честь входить или к нему примыкать, и шесть с половиной миллиардов всех остальных? Уже соотношения совершенно другие. И плюс, идет это давление, проникновение мигрантов из третьего мира в первый и второй, бывший, то есть в развитые страны – это факт, о чем тут говорить? Известно, что к середине века, например, в Соединенных Штатах Америки белые американцы не испаноязычные станут меньшинством. Это факт, с которым уже американцы смирились, потому что ничего нельзя сделать. Это первое. Второе. Я не знаю, рождается ли человек мусульманином, христианином или кем другим. Это все-таки не от рождения зависит. Все зависит от того, как будут функционировать европейские общества, европейская культура. В истории было очень много примеров, когда, например, кочевники захватывали Китай и потом превращались в китайцев, потому что китайская культура их перемалывала. Не китайцы становились кочевниками, а наоборот. Но пафос моего выступления основного заключался в том, что надо на это посмотреть и задуматься над этим. Не думать, что это нас не коснется, и что вообще этого не будет, потому что это нехорошо, чтоб так было. Должны быть люди, и это люди должны быть и государственные, и научные, и всякие, которые должны осознать реальность этих процессов и подумать, как на них реагировать. Проблема миграции – это проблема интеграции мигрантов. Или мы можем их интегрировать или, там, французы, или немцы, или нет. И как это сделать? И возможно ли это вообще в силу количественных соотношений? Потому что можно интегрировать какое-то число мигрантов, если они в небольших количествах приезжают, но, если в очень больших, так их интегрировать нельзя. Но как могут такие процессы проходить? Это надо изучать. Пока они приезжают, и вот они только что приехали, конечно, у них другие политические представления, другие гражданские представления. Они не признают банковского процента или парламентской демократии. Что будет с этими институтами? Екатерина Шульман: Для меня как для политолога не то, чтобы важно, кто, какой национальности родился и даже, кто, какого вероисповедания, важно, в какие институты человек встроен, в какой политической системе он находится. Если европейские государства желают передать будущее свое наследие и свою культуру, то им следует не призывать белых больше рожать, чем не белых, это довольно-таки бессмысленно, а укреплять свою собственную политическую структуру. Потому что те, кто родится в этом государстве, в Германии, будут гражданами Германии. И их ценности, их взгляды будут определяться тем, среди чего они живут. Сам по себе ни цвет кожи, ни религия не противоречат ни толерантности, ни гуманизму, ни даже демократии. В истории человечества были разные периоды. Был период, когда наиболее терпимым, культурным и развитым государством в Европе был Кордовский халифат. А потом, в процессе реконкисты дикие христиане, пришли и все это перерезали. Но, к счастью, к тому моменту у арабской культуры европейская уже успела заимствовать много интересных вещей, как то алгебру, начатки медицины, цифру ноль, компас, подушки, ковры и идею романтической любви, которая, смешавшись с христианским культом Девы Марии, дало нам то, что мы сейчас принимаем за нашу половую мораль. Так что это все процесс, я бы сказала, нелинейный. Я-то думаю, что демократия подходит всем. И если люди в ней родились и выросли, то сам по себе этот демографический тренд не является приговором для Европы, как мы ее знаем. Я бы вообще очень сильно советовала всем российским исследователям и комментаторам как-то поменьше беспокоиться о Европе. Как-то наклеить себе бумажку на лоб и написать: «С ними все будет хорошо». Это очень старая цивилизация, она старше нас, она много переживала, она и это переживет. Каждый раз, когда хочется пророчить гибель Европы, подойти к зеркалу, увидеть эту бумажку, на которой написано: «Не беспокойся о Европе, о себе беспокойся». Это, по-моему, было бы очень полезно. Андрей Колесников: В поддержку институционального подхода я вспомнил фильм «Цирк», где в конце этого фильма говорится: «Рожайте себе беленьких, черненьких, серо-буро-малиновых в крапинку, потому что все они советские люди». Советские институты абсорбировали людей любого цвета кожи. Иван Бегтин: Честно говоря, я не знаю, как прокомментировать. Потому что, на мой взгляд, миграционное давление на Германию, на Европу никак не влияет на технологическое развитие. Как я уже упоминал, технологическое развитие сейчас сверхсконцентрировано в отдельных не то чтобы в полуизолированных, на самом деле, стремящихся к автономизации регионах, которые как раз при каких-то глобальных сдвигах говорят: «А давайте мы отделимся. Трампа приняли, давайте, Калифорнию отделим от Соединенных Штатов». Конечно, в этом есть большая доля шутки, но такая шутка с некоторым намеком. И здесь ровно такая же ситуация, даже если три четверти Европы будет состоять из мусульман, то это, в общем, не изменится, я думаю, что генетический состав немцев изменится, а национальная идентичность останется. Решетина Елена Николаевна, председатель экспертного совета журнала «Финансовое просвещение и защита прав инвесторов», по совместительству член российской ассоциации международного права. У меня возник вопрос в ходе выступления Владимира Назарова и в ходе некоторых комментариев. С точки зрения международного права меня совершенно озадачило мнение, что у каждого свое международное право. Изначально у каждого своего международного права быть не может. У меня вопрос – как это в принципе может быть, особенно с точки зрения международного публичного права? Это первый вопрос. А второй вопрос к Владимиру Назарову касательно демографического всплеска, так скажем, лев готовится к прыжку. Опять же, у нас же существует все-таки Организация Объединенных Наций, которая издает резолюции и регулирует с точки зрения международного публичного п

15 декабря 2016, 09:30

Немцы о Меркель: «Убирайся из страны! Дайте нам лидера, как мистер Путин»

Неизвестно, о чём думали некоторые германские телеканалы, когда решили показать в прямом эфире выступление президента РФ Владимира Путина с ежегодным Посланием Федеральному собранию Российской Федерации. Параллельно показу телевизионщики устроили опрос среди зрителей о доверии российскому президенту.

12 декабря 2016, 12:11

Брент. Опционы. 12 декабря. Крошка-сын к отцу пришёл... Ода о фьючерсах...

Я искренне удивлён отцутствию утренней лекции господина Гусева про евоного дядю Колю.      У дяди Коли праздник — 19 декабря, день Николы Зимнего. Надеюсь, попразднуем вместе со всеми Николаями Смартлаба!!! Крошка-сын к отцу пришёл, И спросила кроха: Папа, фьючерс — хорошо? Или это плохо? И сказал отец-мудрец, Старый выпивоха: Фьючерс — это как п****ц, Хорошо и плохо! Фьючерс хорошо играть, Торговать им проще. Плохо, если он, как б**дь, Мне мозги полощет. Фьючерс славно торговать На работе, в школе. Плохо — рынку оставлять Деньги в маржинколле! Крошка сын отца достал: А бывают фьЮ'чи, Те, которые меня Не сливать научат? Гнев отец сдержать не мог, Знайте Вы, г*****ы. (про штирлица забыли!!!) Супер-фьЮ'чи есть, сынок, Это опционы! Нам экспертов с*чий рой С монитора лает. Ну а фьючерсной страной Кукл управляет. Крошка-сын гулять пошёл, И решила кроха. С опционом — хорошо, С фьючерсами — плохо!      К чему это я — стою в опционной позиции, надеюсь на коррекцию. Убытки открытыми спредами абсолютно ограничены.      У фьючерсников — могут быть проблемы. Очко. А у меня очка нет. :)      Не декабрь — так январь. Не январь — так февраль. Никуда ей не деться, жиже...      Готовлюсь ЗНАЧИТЕЛЬНО увеличить короткую позицию по бренту через спред.      При корректировках выложу содержание и профиль .      Да, кстати, напоминаю, что скоро экспирация российских опционов на брент. Всякие диалоги случаются: smart-lab.ru/blog/203363.php      Обновление 16:00.     Увы мне, увы, о други моя… Радикально-положительный китайско-адыгейско-утренний гэп по фьючу на нефть марки брент создал некоторую разреженность в моей части депозита, отведённой под нефтеигрушки :)           Памятуя о том, что «любая политика хороша, кроме политики колебаний» (Отто фон Бисмарк! Не путать с иными-иными оттофонами !), я решил увеличить шорт путём покупки медвежачьего спреда 57/56.      Увеличен шорт путём дополнительной покупки отрицательной дельты, получилась в профайле «шапка» :)      Как обычно, в дни больших корректировок лень переводить в Опционный Аналитик, выкидываю картинку из квика.

06 декабря 2016, 21:23

Меркель идет на рекорд

Возглавляя партию "Христианско-демократический союз" с 2000 года, канцлер Германии в девятый раз стала ее председателем. За ее кандидатуру проголосовали 89,5% делегатов съезда в Эссене

03 декабря 2016, 10:47

Перспективы существования российской военной базы в Киргизии

Вчера «всёпропалисты» в очередной раз схватились за головы: президент Атанбаев выгнал на мороз наших военных. Но это им, паникёрам, от страха показалось, а ситуация предельно проста.  Как любой нормальный правитель, мудрый киргизский гуньмо Алмазбек Атанбаев решил, что союзники и объединённые силы, конечно, хорошо, но и собственную армию иметь тоже надо. Случись какой переворот (тьфу-тьфу!) в России – тут же соседи набросятся, американцы снова припрутся, ну и прочие проблемы безоружного государства. Таджикистан под боком, а он с Афганистаном граничит, а там и наркотрафик, и талибы, и ИГИЛ, и невесть кто ещё.

20 ноября 2016, 15:07

О сменяемости власти

Ангела Меркель собирается на очередной срок. Если верить независимым СМИ, немцы к ней уже привыкли, и не собираются менять тёплую ламповую Ангелу на нового непонятного канцлера. Особенно любят фрау Меркель женщины – среди женщин её поддерживают 66% опрошенных. Однако и мужчины не против накинуть канцлеру ещё четыре года, общий уровень её поддержки составляет уверенные 55%:http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/3798298Некоторые, конечно, скажут, что госпожа Меркель засиделась на своём посту. И в самом деле – три канцлерских срока уже позади, а если к ним добавится ещё и четвёртый, общее время пребывания у власти составит внушительные 16 лет. Но, с другой стороны, разве есть сакральный смысл в частой смене верховной власти?http://ruxpert.ru/Сменяемость_властиВот, допустим, первый канцлер – великий Бисмарк. Стоял у руля Германской империи на протяжении 28 лет, и остался в памяти немцев объединившим страну национальным героем. Для России, кстати, Отто фон Бисмарк тоже отнюдь не случайный пассажир – в Петербурге немец провёл три года, и многие историки убеждены, что именно общение с русским вице-канцлером Горчаковым позволило будущему канцлеру развить свои дипломатические таланты.Смог бы Отто фон Бисмарк достичь чего-либо, если бы ему отвели только четыре года, а потом перевели на другую должность? Очень сомневаюсь.То же самое верно и для России. Давайте посмотрим на некоторых правителей и на примерные сроки их правления:– Рюрик – 17 лет– Владимир Великий – 37 лет– Александр Невский – 17 лет– Иван Грозный – 39 лет– Борис Годунов – 7 лет– Пётр I – 36 лет– Екатерина II – 34 года– Александр II – 26 лет– Иосиф Сталин – 29 лет– Леонид Брежнев – 17 лет– Михаил Горбачёв – 6 летКак несложно заметить, 15-20 лет – это чуть ли не минимальный срок для того, чтобы серьёзно продвинуть страну вперёд. И, напротив, для разрушения государства вполне хватает куда как более коротких периодов.Когда фантазёры агитируют за сменяемость власти, они обычно говорят – если правитель окажется негодным, мы его поменяем. Ну, вот, Борис Годунов и Михаил Горбачёв оказались негодными правителями. Что – стало стране легче от того, что они ушли?Ещё один аргумент за сменяемость власти – если правитель находится у руля долго, он обрастает личными связями и набирает такое влияние, что конкурировать с ним решительно невозможно.Логика тут верная, но… извращённая. Ведь хороший правитель и должен быть сильным – только в этом случае он сможет хорошо управлять страной. Посмотрим на многострадальную Украину. Все президенты там были слабы и зависимы. Что же – расцвела Украина при этих сменяемых президентах?Журнал Bild пишет, что с уходом Барака Обамы с поста президента Ангела Меркель потеряет "больше, чем друга". Теперь госпоже Меркель придётся иметь дело с Владимиром Путиным и Дональдом Трампом – двумя могущественными политиками, которые имеют все основания относиться к ней с некоторой холодностью:https://russian.rt.com/inotv/2016-11-20/Bild-CHudesnoj-podruge-Obami-teperПожалуй, фрау канцлерин предстоит нелёгкая борьба на выборах и ещё более нелёгкие 4 года, если она сумеет одержать на выборах победу над конкурентами.Вместе с тем, если бы я был немецким избирателем, я бы дважды подумал, прежде чем голосовать за кого-нибудь другого. Слабый канцлер в смутные времена – это не то, что нужно Германии для успешного выхода из кризиса.

18 ноября 2016, 09:00

Как разрушают образование в России

На преподавателей, профессоров, студентов, их родителей, предпринимателей, значительную часть российского общества, имеющую отношение к высшему образованию (а таких у нас более 50 миллионов), большое впечатление произвело недавнее заявление Ольги Голодец. По мнению вице-премьера, курирующего социальную сферу в целом и образование в частности, "у нас есть просчитанный баланс: 65% — это люди, для которых не требуется […]

17 ноября 2016, 10:44

От автора "Денег нет, но вы держитесь": Медведева снова высмеяли в соцсетях

Премьер-министр России Дмитрий Медведев стал героем дня после того, как предложил переименовать "неполиткорректный" кофе "американо" в "русиано". В соцсетях тут же принялись высмеивать политика. Владимир Путин и Дмитрий Медведев. Архивное фото / пресс-служба Кремля Ранее такой резонанс вызвала цитата Медведева "Денег нет, но вы держитесь", адресованная крымским пенсионерам. – Международный уголовный суд признал Россию агрессором. Что делать будем? – А давайте переименуем "кофе американо" в "кофе русиано". — Владимир Терехов (@Geschichter) 16 ноября 2016 г. Русиано это как американо но вместо кипятка - горячая вода из под крана https://t.co/zeDGzmdWvV — HJ (@hjirii) 16 ноября 2016 г. Американо — Это Эспрессо, Дополнительно Разбавленный Водой! Русиано — Это Эспрессо, Дополнительно Разбавленный Водкой! — Дмитрий Анашкин (@anashkindv) 16 ноября 2016 г. В ответ на арест своего Министра за взятку в 2 млн $, Медведев предложил переименовать кофе американо в «русиано». Хорошо — юрий ¯_(ツ)_/¯ (@YraSunrise) 16 ноября 2016 г. с утра выпил русиано, поел репы, обул валенки, покормил медведя,завел танк и поехал на работу на атомную электростанцию во славу Родины — Никотинка с Бровями (@Yoghikitt) 16 ноября 2016 г. Помню, возвращаюсь я с прогулки по имению, а жажда мучает. И вот говорю я Марфушке: "Марфушенька, душа моя, а налей-ка мне русиано чарочку!" — Кучинский бонвиван (@vovanbonvivan) 16 ноября 2016 г. Аннушка уже разлила русиано — Киселёк (@Barynya_Lyxari) 16 ноября 2016 г. @SergVoloshin @StalinGulag русиано и рэпрэссо... — я устал...я ухожу... (@serega721254) 16 ноября 2016 г. Порошенко думал, что пьёт американо, не догадываясь, что это русиано. — Диман Латаев (@Lataev) 16 ноября 2016 г. А капучино вообще в купчино переименовать надо - я там родился, добавил премьер — (@OraclePigFuntik) 16 ноября 2016 г. когда на борту частного самолета такой вкусный русиано, что хочется добавочки pic.twitter.com/SLk0dn9LkV — министр лени (@verschroben_) 16 ноября 2016 г. - Из гаража сообщают - кто-то гвоздём на Мерседесе Шойгу нацарапал Чайка - Ничего страшного, это Медведев опять перебрал Русиано и шалит — Веселые ребята (@VRebyata) 16 ноября 2016 г. Отто фон Бисмарк: "Не позволяйте русским переименовать американо, именно с этого шага начнётся великое возрождение России!" — Сталингулаг (@StalinGulag) 16 ноября 2016 г. Нам 2 русиано без сахара (с) Суворов — Загнивающий Запад (@gniloywest) 16 ноября 2016 г. - Мне, пожалуйста, чашечку белоруссиано - БЕЛАРУСИНО — РБ головного мозга (@belamova) 16 ноября 2016 г. @belamova @dm_e - Вам сколько ложек на украинино? - В УКРАИНИНО! — (@OraclePigFuntik) 16 ноября 2016 г. Прибытие в Россию. #русиано pic.twitter.com/5fK0ptDN2c — Dmitriy Ryabinin (@dryab) November 16, 2016 когда не выпил #русиано pic.twitter.com/l0UdGdsyV2 — Vingiuok (@smegenis) November 16, 2016 Читайте также: Назарбаев и Байбек встретились в Акорде (фото)>> Идрисов: ЧП никак не повлияет на имидж EXPO, если раздувать не будете>> В Актау высокопоставленный чиновник лишился должности из-за жены>> Задержанный Бигельды Габдуллин арестован>> В школах Астаны и Усть-Каменогорска снова отменили занятия>>

12 ноября 2016, 11:00

«Вот говорят: татаро-монголы, татаро-монголы. Мы здесь все татары, а где среди нас монголы?»

«Вопрос о татаро-монголах историками запутан до такой степени, что ученые, читая в летописях о татарах, непременно их называют почему-то монголами», — пишет директор Института истории им. Марджани Рафаэль Хакимов. Мы продолжаем знакомить читателей с главами из его новой работы. На этот раз он пытается разобраться в том, откуда появилась империя Чингизхана.

11 ноября 2016, 09:30

Власти навязали АЗС "невыгодные" электрозаправки. Почему нефтяникам не страшно

А был ли мальчик? Известная цитата Отто фон Бисмарка "Русские долго запрягают, но быстро едут" лучше всего описывает распространение электрокаров в нашей стране. С 2012 года, с появлением в Москве первых в России зарядок, электрокары так пока и не обрели популярности. Между тем правительство даже в пору очередного кризиса не оставляет попыток как-то подогреть интерес автолюбителей к новомодным и, что более важно, экономным и экологичным электрокарам. Не так давно десятки СМИ радостно отрапортовали: "с 1 ноября все российские АЗС должны быть оборудованы электроколонками". Но забыли внимательно посмотреть в документы… А дело всё в том, что поправки, которые правительство внесло своим Постановлением № 890, едва ли реально повлияют на нашу с вами жизнь, и уж тем более жизнь пока редких, но всё же имеющихся "электрокар-любителей". Правительство в своих поправках, с которыми ознакомился Лайф, сделало важное замечание: обязанность установить такие зарядки коснётся только АЗС, "размещаемых в границах полос отвода". — Полоса отвода — это земля, которая принадлежит дороге. Около пяти метров отступ от полотна, если я не ошибаюсь. Таких АЗС у нас — по пальцам одной руки пересчитать, — заметил в разговоре с Лайфом глава Российского топливного союза Евгений Аркуша. Если точнее, то их чуть больше, чем пальцев, — около 20 на всю Россию, рассказали в пресс-службе Росавтодора. Нововведение коснётся как старых, так и новых АЗС на дорогах федерального, регионального и муниципального значения, добавили в ведомстве. Всё же остальные коммерческие заправки, как правило находящиеся на некоторой удалённости от дороги на муниципальной земле, остались законом нетронуты. В программе "электрофикации" российских автодорог они остались, так сказать, вольными слушателями с перспективой присоединения к программе "по собственному желанию". Которого, впрочем, пока что нет. Обязать нельзя оставить Вообще, владеть электромобилем довольно выгодно. По подсчётам самих счастливчиков-водителей одна полная зарядка обходится примерно в 130—140 рублей, хотя в той же Москве зарядить свою машину сейчас можно бесплатно. Последнее исследование Bloomberg на эту тему говорит о том, что к 2020 году стоимость электрокаров и вовсе сравняется с бензиновыми и дизельными аналогами. Поддерживают как могут пионеров электровождения и власти. В прошлом году правительство в очередной раз обнулило ввозные таможенные пошлины на "зелёные" машины. Свои льготы появились и у муниципалов. К примеру, в столице электрокарам можно бесплатно парковаться, в ПДД для них вносят поправки для создания знаков заправки, а в перспективе могут даже дать право на выделенку. Но пользоваться разнообразными льготами на деле почти что некому. По данным "Автостата", на начало года в России ездило порядка 500 электрокаров, из них больше половины — в Москве и близлежащих к ней районах. Первые электрокары, кстати, в российской рознице появились в 2011 году. Логично, что 500 машин едва ли смогут обеспечить хорошую загрузку хотя бы для пары-тройки электрических АЗС. Понимают это и нефтяники: по данным Лайфа, пока установкой таких заправок, кроме "ЛУКойла", не занималась ни одна нефтекомпания. На запрос, рассматривают ли компании установку таких зарядок в перспективе, представители "Роснефти", "Газпром нефти" и "Татнефти" не ответили. Но ставить можно на перспективу. Тут есть обратный эффект: отсутствие заправок является большой проблемой и тормозит рост электромобилей, замечает заместитель директора по автоматизации бизнес-процессов ПАО МОЭСК ("дочка" "Россетей", занимается развитием зарядной инфраструктуры в Москве) Сергей Степнов. — По опыту владения зарядками в Москве мы можем сказать, что на сегодня затраты на установку колонок перекрыли бы прибыль от продажи услуги по зарядке, нужно больше клиентов, — говорит он. — Хотя затраты на электричество в себестоимости самой услуги крайне малы — менее 2%. По словам Степнова, затраты на установку пока единственной электроколонки на подмосковной заправке "ЛУКойла" были поделены между компаниями пополам. До конца года, говорит он, будет открыто ещё минимум пять таких заправок. Сейчас в России, по данным "Россетей", работает около 60 зарядок в Москве, Санкт-Петербурге, Ярославле и других городах. Обязывать независимых заправщиков помогать распространению электрозаправок по всей России власти не собираются, сообщил Сергей Степнов из МОЭСК. — Конечно, законодательно — и мы это проговаривали в правительстве — необходимо подкорректировать закон. Но с точки зрения государства кого-то обязывать было бы неправильно. Был бы клиент, а бизнес сам всё сделает, законодательных ограничений тут нет, — утверждает он. Стоит отметить, что за это время на российский рынок зарядной инфраструктуры делали попытку выйти и другие компании, но в результате ограничивались только установкой единичных зарядных станций. Столкнувшись с проблемой получения земельного участка и стоимостью техприсоединения, компании сворачивали свои планы, пояснил Лайфу источник в правительстве. Если заправочная инфраструктура начнёт массово появляться вблизи торговых центров, то заправка на АЗС потеряет актуальность, соглашается Степнов: в среднем, для полной зарядки батарейки на "быстрой" колонке требуется 20—30 минут. АЗС пригодятся в экстренных случаях, когда батарейка садится, а до города ещё далеко, рассуждает собеседник. Без льгот никуда Примкнув к мировой тенденции по пересаживанию населения на электрокары, Россия поступила нестандартно. Вместо того чтобы, как обычно, выбрать "свой путь", мы пошли путём самых передовых в этом отношении европейских стран — Франции, Италии и Норвегии, — внедрявших моду на электрокары "сверху", а также Китая. Там, кстати, развитие инфраструктуры пошло успешней. Во Франции, к примеру, установлено более 13 тысяч зарядок на 35 тысяч автомобилей. В Норвегии, благодаря разветвлённой системе зарядок, электрокаров в два раза больше — около 70 тысяч. По темпам развития Россия сравнима с Италией — там на 400 зарядок приходится около 1,3 тыс. машин. С Китаем Италию не сравнить — там более 32 тыс. зарядок и более 300 тыс. электрокаров. Второй путь — это распространение зарядок за счёт денег бизнеса, им пошли США и Британия. В “зелёных” штатах установлено порядка 30 тыс. зарядок (и это без учёта домашних), в Англии таких — около 4 тыс. При этом, независимо от принадлежности к одному или другому пути, все страны активно субсидируют покупку электромашин. В тех же Штатах половину цены домашней зарядки населению возвращают обратно, а счастливые обладатели электрокаров из Норвегии освобождены от дорожных и других сборов. Итог — к апрелю 2015 г. в стране было продано 50 тыс. электромобилей (хотя этот целевой показатель был запланирован на 2017 г.), а в первом квартале 2016-го уже каждый третий автомобиль, проданный в Норвегии, был электрическим.

03 ноября 2016, 20:54

Текст: Как создаются Империи ( Отто фон Бисмарк )

Создание Германской империи (Второго Рейха) в 1871 году обычно связывают с именем «железного канцлера» Отто фон Бисмарка, объединявшего Германию «железом и кровью». Объединение Германии потребовало от Бисмарка гигантских усилий, ведь этому противились не только великие державы Европы, но и сами правители десятков карликовых германских государств, не желавшие терять независимость во имя идеи единой Германии. Вполне вероятно, что у Бисмарка ничего бы не получилось, если бы рядом с ним не оказался человек, ставший его правой рукой, его вторым «я», и удачно сочетавший в себе качества финансиста, политического советника и руководителя тайных операций. Этот человек выручал Бисмарка в самых критических ситуациях, и обеспечил реализацию его грандиозны...

04 декабря 2015, 23:01

40 интересных фактов о роде Рюриковичей

Род Рюриковичей был у власти в России на протяжении семи веков. Он оставил после себя знатных потомков и массу загадок.1. Рюриковичи правили на протяжении 748 лет — с 862 по 1610 год.2. Достоверно неизвестно практически ничего об основателе династии – Рюрике.3. До XV века никто из русских царей не называл себя «Рюриковичем». Научный диспут о личности Рюрика начался только в XVIII веке.4. Общими предками всех Рюриковичей являются: сам Рюрик, его сын Игорь, внук Святослав Игоревич и правнук Владимир Святославич.5. Употребление на Руси отчества как части родового имени – это подтверждение связей человека с отцом. Знатные и простые люди называли себя, к примеру, «Михаил, Петров сын». Особой привилегией считалось добавление к отчеству окончания «-ич», что позволялось людям с высоким происхождением. Так именовали Рюриковичей, – например, Святополк Изяславич.7. Древнерусские летописи начали составляться 200 лет спустя после смерти Рюрика и век спустя после крещения Руси (появления письменности) на основе устных преданий, византийских хроник и немногих существующих документов.8. Наиболее крупными государственными деятелями из Рюриковичей были Великие князья Владимир Святой, Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо, Александр Невский, Иван Калита, Дмитрий Донской, Иван Третий, Василий Третий, царь Иван Грозный.9. Долгое время, имеющее иудейское происхождение имя Иван не распространялось на правящую династию, однако начиная с Ивана I (Калиты) им называются четыре государя из рода Рюриковичей.10. Символом Рюриковичей была тамга в виде пикирующего сокола. Историк XIX века Стапан Гедеонов связывал само имя Рюрика со словом «Ререк» (или «Рарог»), которое в славянском племени ободритов означало сокола. При раскопках ранних поселений династии Рюриковичей было найдено много изображений этой птицы.11. Роды черниговских князей ведут свое происхождение от трех сыновей Михаила Всеволодовича (праправнук Олега Святославича) – Семена, Юрия, Мстислава. Глуховский князь Семен Михайлович стал родоначальником князей Воротынских, Одоевских. Тарусский князь Юрий Михайлович – Мезецких, Барятинских, Оболенских. Карачаевский Мстислав Михайлович- Мосальских, Звенигородских. Из князей оболенских выделилось позднее немало княжеских родов, в числе которых наиболее известны Щербатовы, Репнины, Серебряные, Долгоруковы.12. Среди русских моделей времен эмиграции были княжны Нина и Мия Оболенские, девушки из знатнейшего княжеского рода Оболенских, уходящего своими корнями к Рюриковичам.13. Рюриковичам пришлось отказаться от династических предпочтений в пользу христианских имен. Уже Владимиру Святославовичу при крещении было дано имя Василий, а княгине Ольге – Елена.14. Традиция прямого имени берет начало в ранней родословной Рюриковичей, когда Великие князья носили одновременно языческое и христианское имя: Ярослав-Георгий (Мудрый) или Владимир-Василий (Мономах).15. Историк насчитывал с 1240 года по 1462 год 200 войн и нашествий."Призвание варягов"16. Один из первых Рюриковичей, Святополк Окаянный, стал антигероем русской истории из-за обвинения в убийстве Бориса и Глеба. Однако сегодня историки склоняются к тому, что великомученики были убиты воинами Ярослава Мудрого, поскольку великомученики признали право Святослава на престол.17. Слово «росичи» - неологизм автора «Слова о полку Игореве». Больше это слово как самоназвание русских времен Рюриковичей нигде не встречается.18. Останки Ярослава Мудрого, чье исследование могло дать ответ на вопрос о происхождении Рюриковичей, бесследно пропали.19. В династии Рюриковичей было две категории имен: славянские двухосновные – Ярополк, Святослав, Остромир и скандинавские – Ольга, Глеб, Игорь. За именами закреплялся высокий статус, а поэтому принадлежать они могли исключительно великокняжеской особе. Только в XIV веке такие имена входят в общее употребление.20. Со времени правления Ивана III среди русских государей-Рюриковичей стала популярной версия происхождения своей династии от римского императора Августа.21. Кроме Юрия, в роду Рюриковичей было еще два «Долгоруких». Это родоначальник князей Вяземских, потомок Мстислава Великого Андрей Владимирович Долгая Рука и потомок святого Михаила Всеволодовича черниговского, князь Иван Андреевич Оболенский, по прозвищу Долгорукий, родоначальник князей Долгоруковых.22. Существенную путаницу в идентификацию Рюриковичей внес лествичный порядок, при котором, по смерти великого князя, киевский стол занимал его ближайший по старшинству родственник (а не сын), второй по старшинству родственник, в свою очередь, занимал опустевший стол первого, и так все князья перемещались по старшинству на более престижные столы.23. По результатам генетических исследований было сделано предположение, что Рюрик относился к гаплогруппе N1c1. Ареал расселения людей этой гаплогруппы захватывает не только Швецию, но и районы современной России, тот же Псков и Новгород, поэтому происхождение Рюрика по-прежнему неясно.24. Василий Шуйский был потомком Рюрика не по прямой царской линии, поэтому последним Рюриковичем на троне все-таки считается сын Ивана Грозного Фёдор Иоаннович.25. Принятие Иваном III двуглавого орла в качестве геральдического знака принято связывать с влиянием его жены Софьи Палеолог, однако это не единственная версия происхождения герба. Возможно, он был заимствован из геральдики Габсбургов, или от золотоордынцев, использовавших двуглавого орла на некоторых монетах. Сегодня двуглавый орел есть на гербах шести европейских государств.26. Среди современных «Рюриковичей» есть ныне здравствующий «Император Святой Руси и Третьего Рима», у него есть «Новая церковь Святой Руси», «Кабинет Министров», «Государственная Дума», «Верховный Суд», «Центральный Банк», «Полномочные Послы», «Национальная Гвардия».27. Отто фон Бисмарк был потомком Рюриковичей. Его далекой родней была Анна Ярославовна.28. Первый американский президент Джордж Вашингтон также был Рюриковичем. Кроме него ещё 20 президентов США вели свой род от Рюрика. В том числе, отец и сын Буши.29. Один из последних Рюриковичей, Иван Грозный, по отцу происходил от московской ветви династии, а по матери – от татарского темника Мамая.30. Леди Диана была связана с Рюриком через киевскую княжну Добронегу, дочь Владимира Святого, которая вышла замуж за польского князя Казимира Восстановителя.31. Александр Пушкин, если смотреть его генеалогию, является Рюриковичем по линии прабабушки Сарры Ржевской.32. После смерти Федора Иоанновича пресеклась лишь его самая младшая - московская - ветвь. А вот мужское потомство других Рюриковичей (бывших удельных князей) к тому времени приобрело уже и фамилии: Барятинские, Волконские, Горчаковы, Долгоруковы, Оболенские, Одоевские, Репнины, Шуйские, Щербатовы…33. Последний канцлер Российской империи, великий русский дипломат XIX века, друг Пушкина и товарищ Бисмарка, Александр Горчаков родился в старинной дворянской семье, происходившей из ярославских князей-Рюриковичей.34. Рюриковичами были 24 премьер-министра Великобритании. В том числе Уинстон Черчилль. Анна Ярославна приходилась ему прапрапрапрапрапрапрапрапрапрабабушкой.35. Один из самых хитроумных политиков XVII века, кардина Ришелье, тоже имел российские корни – опять же через Анну Ярославну.36. В 2007 году историк Муртазалиев доказывал, что Рюриковичи были чеченцами. «Русы были не кем-нибудь, а чеченцами. Выходит, что Рюрик и его дружина, если они действительно из варяжского племени русь, то они чистокровные чеченцы, причем из царского рода и говорившие на родном чеченском языке».37. Александр Дюма, обессмертивший Ришелье, также был Рюриковичем. Его прапрапрапрапрапра…бабушкой была Збыслава Святополковна, дочь великого князя Святополка Изяславича, которая была выдана за польского короля Болеслава Кривоустого.38. Премьер-министром России с марта по июль 1917 года был Григорий Львов, представитель ветви Рюриковичей, идущей от от князя Льва Даниловича, прозванием Зубатого, потомка Рюрика в 18 колене.39. Иван IV был не единственным «грозным» царем в династии Рюриковичей. «Грозным» же называли и его деда, Ивана III, который, кроме того имел также прозвища «правосуд» и «великий». В итоге, за Иваном III закрепилось прозвище «великий», а «грозным» стал его внук.40. «Отец НАСА» Вернер фон Браун также был Рюриковичем. Его матерью была баронесса Эмми, урожденная фон Квисторн.Семен Шталль