• Теги
    • избранные теги
    • Страны / Регионы2348
      • Показать ещё
      Люди269
      • Показать ещё
      Компании296
      • Показать ещё
      Международные организации149
      • Показать ещё
      Издания29
      • Показать ещё
      Разное494
      • Показать ещё
      Формат40
      Показатели32
      • Показать ещё
25 марта, 04:03

НА ДАЛЕКОЙ АМАЗОНКЕ (6)

Продолжение. Начало здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.Триста стрелковцевОб Аргентине будет отдельно, но кое-что сообщить необходимо, и прежде всего, что никакой Аргентины тогда не было. Были Provincias Unidas de Sud América (Объединённые провинции Южной Америки), в хаосе войны за Независимость ужавшиеся до Provincias Unidas del Rio de la Plata (Объединённые провинции реки Ла-Плата), но тоже немаленькие, - вся нынешняя Аргентина, правда, без юга, где обитали вольные индейцы. Редчайший пример классической конфедерации: 14 штатов, по числу основных городов с областями, каждый из которых с удовольствием стал бы самостийным, но возможности не было: вся торговля шла через главный порт испаноязычного побережья, - Буэнос-Айрес, столицу одновременного штата, самого большого и сильного.Так что, приходилось держаться вместе, но самостоятельность свою берегли ревностно, не позволяя политикам Байреса навязывать «внутренним» свое видение государственного устройства. Изрядно поспорив и даже слегка повоевав, в 1825-м, после потери Верхнего Перу, ставшего Боливией, пришли к консенсусу: «врозь, но вместе», постановив, что внутренние дела – святы и никто в них лезть не будет, но Байрес ведет внешние дела и вообще играет роль арбитра. Главной головной болью, одной на всех, стала проблема провинции Banda Oriental, - Восточный Берег, - когда-то отнятой португальцами, потом возвращенной, а затем, как мы уже знаем, под шумок прихваченной Бразилией.Сломав очень упорное сопротивление тамошних донов, домы расставили в Cisplatina гарнизоны и начали укреплять позиции, для начала принявшись с корнем выдирать все испанское. Даже разговаривать на castellano, хотя и не запрещалось, но считалось предосудительным, чем-то типа «кухонного сепаратизма», а уж высылки на север Бразилии за малейший намек на нежелание превращаться в «добрых бразильцев» вообще были в порядке вещей. По ту сторону границы, куда бежали эмигранты с жалобами и просьбами помочь, такие  португальские штучки, конечно, многих бесили, особенно во «внутренних» провинциях, -и не только в связи с «наших бьют», но и по причинам вполне материальным. Порт Монтевидео был единственной альтернативой «центру», диктовавшему свои правила ввоза и вывоза, и освободив Восточный Берег, можно было избавиться от диктата и бразильских таможенников, и «байресских», которые, в свою очередь, был не прочь оставить Уругвай домам, потому что никто, находясь в здравом уме, не станет создавать себе конкурента. В связи с чем, кстати, в свое время  поспособствовали бразильцам, отказав в помощи бойцам Хосе Хервасио Артигаса, лидера уругвайских патриотов, когда тот умолял о поддерже.К тому же, сэры, основные партнеры Буэнос-Айреса, считались покровителями Империи, и гасили любые разговорчики о помощи эмигрантам на корню. То есть, конечно, о серьезной помощи. Подбрасывать немного оружия, позволять, ежели что, отступить на свою территорию, чтобы пересидеть, «внутренним» никто не запрещал, - но чтобы без огласки, и ни в коем случае, ничего больше. Иметь дело с Империей в одиночку, на свой страх и риск, мелкие провинции боялись.В итоге, сюжет повторялся с монотонностью метронома. Рейд, стычка с бразильцами, разгром, потери, отступление. Рейд, стычка с бразильцами, разгром, потери, отступление. Без вариантов. Но с вариациями: иногда разгром полный, иногда просто не прорвались, и потери то тяжкие, то не очень, а бывало, что вернуться везло и всем. Так что, за пару лет герилья практически угасла за неимением gerilleros: кто-то, разуверившись во всем, отошел от дел,кто-то вообще уехал в Парагвай, где давали землю, но уже без права выезда, и чем дальше, тем меньше лидеры Объединенных Провинций принимали еще барахтавшихся Orientales (Восточных) всерьез. Однако в 1825-м, после ухода в свободное плавание Верхнего Перу, имевшего тогда выход к морю на западе и не желавшего кормить монополистов с восточного побережья, ситуация изменилась.Потеряв изрядную часть прибылей, байресские хотели компенсировать утраты, и Бернардино Ривадавия, очень солидный, связанный с Англией политик, мечтавший создать из набора провинций прочное государство (естественно, во главе с Буэнос-Айресом), пригласил на беседу генерала Антонио Лавальеху (позывной El Tirador, то есть, Стрелок), лидера самых непримиримых Orientales. Говорил откровенно: уважаемые люди, в принципе, готовы помочь. Настолько от души, что если у amigos не сладится, с тех, кому повезет выжить, не будут взыскивать долги.Но если сеньор Лавальеха покажет, что он и его парни не пальцем деланы, тогда Байрес не станет мешать «внутренним» помочь дорогим amigos, а возможно, вмешается в игру сам. Но взамен, после победы, Монтевидео должен будет не вступать в Конфедерацию, а заключить с провинцией Буэнос-Айрес прямой федеративный договор. Да, и еще одно условие: если братья с Восточного Берега согласны, договоренность строго конфиденциальна – никто из «внутренних» знать ничего не должен, пусть помогают, но вслепую. ¿Еstás de acuerdo?Si, - сказал генерал. Понимаю. И поехал по «внутренним» провинциям, к старым друзьям, в очередной раз просить помощи. Теперь даже не денег (деньги были, а откуда, он не говорил), а людей. Но вот людей-то как раз и не давали. Немного песо отсыпать соглашались, а людей нет. Даже добровольцев. Объясняя, что не хотят, как прежде, терять людей без толку. В общем, повторяя сказанное сеньором Ривадавия: покажите, что на что-то способны, и тогда дадим отмашку, а пока что, если блажь взбрела, давайте сами. Так что, в смысле живой силы Стрелку осталось рассчитывать только на своих, и Стрелок кинул клич.Он рассчитывал собрать человек двести. Но из ветеранов прежних рейдов отозвались чуть больше трех десятков. В общем, смертники. Притом, что в провинции регулярных войск было не как раньше, - «Конфедерация Экватора» напугала Рио, и большую часть солдат, поскольку редкие вспышки герильи на юге уже никто всерьез не воспринимал, перевели на север, - все равно, у генерала Лекора, губернатора Cisplatina, было не меньше 5 тысяч штыков и сабель. Плюс три тысячи местных солдат генерала Фруктуозо Риверы, вояки, хотя и с очень сложной репутацией (это разговор отдельный), но популярного. По тем временам и местам более чем солидно.И тем не менее, «Тридцать Три», перейдя границу, под знаменем с улыбающимся солнцем двинулись в глубь пампы, а  пять дней спустя, 24 апреля солнце улыбалось над городком Сориано, оставленным ошарашенным гарнизоном (98 штыков) без единого выстрела, и дальше за Стрелком шли уже почти шесть десятков добровольцев. 2 мая, когда после короткого, с минимальными потерями боя отряд занял Гуадалупе, Тreinta-y-Тres превратились в Тrescientos (а если точно, то в 297), а потом на их сторону, изменив Империи, перешел генерал Ривера,и отряд партизан превратился в маленькую, но все-таки армию. Уже через несколько дней под Bandera con El Sol (Солнечным Знаменем) маршировало более трех тысяч бойцов. 8 мая разъезды инсургентов появились близ Монтевидео, 14 июня в городке Флорида собрались делегаты «свободной земли», 18 августа Ejército de Liberación (Армия Освобождения) блокировала Колонию-дель-Сакраменто, город-спутник столицы Cisplatina. А неделю спустя, 25 августа, «Флоридский конгресс» объявил «вечное отделение» Banda Oriental от Бразильской Империи.Честь ищите за речкойНесколько позже, поясняя мотивы своих решений, Карлос Фредерико Лекор, виконт Лагуна, воин опытный и доблестный, заработавший генеральскую звезду в войне с Наполеоном, разложил все по полочкам. Действительно, пять тысяч солдат – это неплохо. Но если в кулаке. Однако гоняться за непонятно где рыщущими мятежниками по пампе, где уже резвились гаучо, было бы безумием. Тем паче, с учетом измены Риверы. И отбивать городки, не имеющие военного значения, тоже. Главное – порты: Монтевидео, Колония, да еще крепость Санта-Тереза, прикрывающая границу Cisplatina с Империей, - их и следовало держать, подтягивая силы с периферии, а потом дать генеральное сражение или дождаться штурма, в исходе которого никаких сомнений у губернатора не было.Здравость стратагемы в Рио постфактум признали все, от императора до журналистов, - но суха теория. На практике же 24 сентября у речки Ринкон генерал Ривера с отрядом в 270 сабель, столкнувшись с втрое превосходящими силами бразильцев, шедших к Монтевидео, буквально стер их, потеряв семерых и уложив 140 солдат, да еще взяв в плен три сотни. А главное, главное, захватил огромный обоз и табуны, без которых гарнизону провинциальной столицы было уже тяжковато.Поэтому, сразу по получении неприятной новости, губернатор послал в пампу серьезные силы (почти 2000 солдат) во главе с полковником Мануэлом Рибейру, специалистом по антипартизанской войне, категорически приказав отбить потерянное. Но 12 октября на берегу Саранди объединенные отрыды Лавальехи и Риверы вновь побили бразильцев, да так, что из полутора тысяч вернувшихся в строю остались около тысячи. А 24 октября съезд во Флориде обратился к Конгрессу Provincias Unidas del Rio de la Plata с просьбой «принять нас в лоно семьи, от которой мы так долго были оторваны».И теперь в Рио напряглись всерьез, ибо такого не ожидали. Юг, безусловно, доставлял проблемы, там постоянно что-то происходило, там время от времени постреливали, там приходилось держать войска, а это стоило денег, - но, с другой стороны, этот же юг, пусть чужеродный (ментально его считали колонией), окупал все расходы с лихвой. Монтевидео был важен стратегически, - как-никак, а контроль над устьем Ла-Платы, - но главное, бразильские торговые дома имели возможность организовать, как нынче модно говорить, «трубу», по которой товары из «внутренних» провинций шли на внешний рынок (Монтевидео, как перевалочная база, считался тогда круче самого Байреса).Разумеется,  дом Педру срочно встретился с посланником Великобритании, и услышал от сэра Ральфа, что c точки зрения кабинета Его Величества Cisplatina, безусловно, неотъемлемая часть Империи, так что, если император запросит, Лондон готов предоставить займ на военные нужды. А кроме того, укажет властям Буэнос-Айреса на категорическую недопустимость вмешательства во внутренние дела суверенного государства под какими угодно надуманными предлогами.Учтиво поблагодарив и отпустив дипломата, дом Педру незамедлительно известил генерала Лекора, что подмога скоро будет и распорядился не медля отправлять в Cisplatina подкрепления из Рио, одновременно готовя отправку подразделений с севера, а в Буэнос-Айрес, где собравшийся Конгресс начал обсуждать вопрос об удовлетворении просьбы ирредентистов, склоняясь к тому, что надо бы принять, 10 декабря ушла официальная нота:Бразильская империя с высоким почтением извещала власти Объединенных Провинций Ла-Платы, что их позиция расценивается, как «исключительно далекая от дружественной», в связи с чем Дом Педру I, конституционный император, имеет честь объявить  войну. Но с оговоркой: если в течение трех недель соседи отмежуются от Orientales и выразят готовность при нужде оказать поддержку силам правопорядка, ультиматум следует считать утратившим силу.Когда депеша была доставлена, в Байресе уже несколько дней заседал спешно созванный Конгресс с единственным пунктом повестки дня: что делать? Как и следовало ожидать, представители внутренних провинций один за другим озвучивали «Своих не бросаем». Кто-то с упором на то, что Banda Oriental – бесспорная, нагло аннексированная часть Объединенных Провинций, кто-то взывал к «идеалам республики», напоминая о расправах «беспощадных тиранов» в Пернамбуку, которые неизбежно повторятся на юге, еще кто-то напирал на невозможность не защитить собратьев по El Mundo Español, -и наконец некий Хорхе Мадеро Нуньес из провинции Корриентес, попросив слова, зачитал письмо Антонио Лавальехи. Мы, народ Восточной Провинции, - сообщал Стрелок, - сделали все, что могли, и даже больше, но наши силы, как ни печально, иссякают. Прибытие войск из Бразилии будет означать перелом в войне, а потому вынужден нарушить данное слово и… Далее следовал примерный пересказ беседы с сеньором Ривадавия и сообщение о том, что пять писем с просьбой на основании тайной договоренности оказать помощь остались без ответа. Поэтому, завершал Стрелок, обращаюсь непосредственно к Конгрессу, как к высшей власти всех Провинций…Зал замер. Все смотрели на дона Бернардино, до сих пор молчавшего, и дон Бернардино поднялся на трибуну. Он был очень огорчен тем, что сеньор Лавальеха оказался не человеком чести, нарушив слово хранить полную приватность, но не возражал разъяснить свою и Буэнос-Айреса позицию. И разъяснил. Да, Banda Oriental – естественная часть Объединенных Провинций,  аннексированная Империей. Это бесспорно. Да, бразильцы ведут себя варварски, и это не может не возмущать. Да, порт Монтевидео с точки зрения интересов Provincias Unidas del Rio de la Plata крайне привлекателен, а героизм «восточных братьев» сродни героизму героев Гомера и заслуживает всяческого восторга. Но.У Бразилии есть не только армия, но и флот, по сравнению с нашим, очень хороший, а у нас только армия, причем, в основном, кавалерия. Правда, совсем неплохая, однако бразильцев больше, и если завтра война, они сделают ставку не на полевые сражения. Они просто блокируют Байрес, - а то и, не дай Бог, - оккупируют, и мы захлебнемся без экспорта-импорта. Кроме того, если у нас с Лондоном отношения неплохие, то у парня из Рио с Лондоном отношения великолепные, а Лондон, - извольте, вот официальный ответ посла, - заинтересован в сохранении территориальной целостности Бразильской Империи. Однако при этом не возражает против того, чтобы Объединенные Провинциивыступили модератором примирения повстанцев Banda Oriental с центром. Более того, полагает справедливым, что взамен Буэнос-Айрес получит право участия в работе порта Монтевидео, а это ведь в наших общих интересах, сеньоры! Ну и, короче говоря, Байрес готов стать посредником, но категорически отказывается принимать участие в разного рода авантюрах, развязанных некоторыми безответственными лицами, превратно понявшими его, Бернардино Ривадавия, мысли.Как указано в мемуарах Хосе Эспады, «стало весьма шумно»,  и среди общего вопля как-то не очень заметно прозвучало короткое выступление капитана Луиса Мора из провинции Энтре-Риос, сообщившего всем вместе и никому в отдельности, что ему, слава Богу, человеку чести, мужчине и воину, сложно разобраться во всех этих словесах… Но.Но он не торгаш и не политик, что, в сущности, одно и то же, он солдат, дворянин и мужчина, и ему понятно одно: братья восстали, братья хотят домой, братьям обещана помощь, братья свою часть договора исполнили, и если их теперь слить, лично он, Луис Мора де Кастро, не сможет смотреть  в глаза своим сыновьям.  А потому, чувствуя недомогание и нуждаясь в свежем степном воздухе, уходит в отставку для лечения за границей.Дальше все пошло невероятно быстро. Через совершенно открытую границу в Banda Oriental хлынули добровольцы из всех внутренних провинций, а также из Байреса. Военные, как капитан Мора, согласно прошению, - «в связи с болезнью» или «личными делами», - а штатским вообще некому было отчитываться, - особенно hacendado, царям и богам в своих бескрайних владениях, отправлявшихся «за речку» конно и оружно, в компании десятков, если не сотен пеонов и при собственных пушках.Остановить поток не было никакой возможности, - а ряды Ejército de Liberación выросли чуть ли не втрое. И 31 декабря отряды Orientales штурмом взяли Санта-Терезу, сильнейшую крепость на северо-востоке Cisplatina, вытеснив из провинции последние имперские части. Теперь  под контролем Империи оставались только Колония плюс Монтевидео, и деваться было некуда: в первые минуты 1 января 1826 года («Труднейший день моей жизни», скажет позже дон Бернардино), как только истек срок императорского ультиматума, Конгресс Объединенных Провинций Ла-Платы объявил состояние войны с Бразилией.Продолжение следует.

24 марта, 14:30

Гол Месси принес сборной Аргентины победу над чилийцами

В отборочном турнире сборных Южной Америки к футбольному чемпионату мира 2018 года прошла центральная встреча второго круга: играли финалисты двух последних по времени Кубков Америки. Сборная Аргентины переиграла команду Чили со счетом 1:0.

24 марта, 08:32

Месси впервые попал в зону чемпионата мира в России, отомстив чилийцам (видео)

Напомним, что в решающем матче Кубка Америки аргентинцы уступили чилийцам в серии послематчевых пенальти, один из которых не забил Месси. На этот раз судьба матча опять решалась 11-метровым, назначенным на 16-й минуте за фол в штрафной чилийцев на Анхеле Ди Марии. К мячу подошёл Месси — и на этот раз был точен. Благодаря этой победе и результатам других встреч сборная Аргентины вышла на третье место в южноамериканской отборочной группе. Команда Месси впервые оказалась в зоне прямого попадания на чемпионат мира 2018 года в России. Впрочем, впереди ещё пять туров, за которые можно как укрепить свои позиции, так и опуститься вниз. Плотность в таблице очень высокая — прямую путёвку, по сути, гарантировала себе только Бразилия, нанёсшая сегодня разгромное поражение в гостях Уругваю (4:1) благодаря хет-трику Паулиньо и голу партнёра Месси по "Барселоне" Неймара. ЧМ-2018. Отборочный турнир в Южной АмерикеКолумбия — Боливия — 1:0 (0:0)Хамес, 83.Уругвай — Бразилия — 1:4 (1:1)Кавани, 9 (пенальти) — Паулиньо, 19, 52, 90, Неймар, 74.Парагвай — Эквадор — 2:1 (1:0)Вальдес, 12, Алонсо, 65 — Кайседо, 70 (пенальти).Венесуэла — Перу — 2:2 (2:0)Вильянуэва, 24, Отеро, 40 — Каррильо, 46, Герреро, 64.Аргентина — Чили — 1:0Месси, 16 (пенальти). Бразилия — 30 очковУругвай — 23Аргентина — 22Колумбия — 21_____Эквадор — 20_____Чили — 20Парагвай — 18Перу — 15Боливия — 7Венесуэла — 6

23 марта, 18:44

Bello: There has never been a better time for Latin American integration

Print section Print Rubric:  There has never been a better time for Latin American integration Print Headline:  Come together, right now Print Fly Title:  Bello UK Only Article:  standard article Issue:  Amazon’s empire Fly Title:  Bello Main image:  20170325_AMD001_0.jpg IT IS Saturday lunchtime, and about 30 trucks are parked at each of the customs posts on either side of the bridge across the broad Uruguay river that marks the border between Argentina and Uruguay. Both countries are members of Mercosur, a would-be customs union that also embraces Brazil and Paraguay. In theory, internal borders should not exist in Mercosur. In practice, customs, sanitary inspections and other paperwork mean that the trucks are delayed for up to 24 hours, says Oscar Terzaghi, the mayor of Fray Bentos, on the Uruguayan side. This represents an improvement. For three years before ...

23 марта, 18:44

Bello: There has never been a better time for Latin American integration

Print section Print Rubric:  There has never been a better time for Latin American integration Print Headline:  Come together, right now Print Fly Title:  Bello UK Only Article:  standard article Issue:  Amazon’s empire Fly Title:  Bello Main image:  20170325_AMD001_0.jpg IT IS Saturday lunchtime, and about 30 trucks are parked at each of the customs posts on either side of the bridge across the broad Uruguay river that marks the border between Argentina and Uruguay. Both countries are members of Mercosur, a would-be customs union that also embraces Brazil and Paraguay. In theory, internal borders should not exist in Mercosur. In practice, customs, sanitary inspections and other paperwork mean that the trucks are delayed for up to 24 hours, says Oscar Terzaghi, the mayor of Fray Bentos, on the Uruguayan side. This represents an improvement. For three years before ...

23 марта, 16:30

The Zacks Analyst Blog Highlights: Castle Brands, Compañía Cervecerías Unidas S.A., Ambev S.A. and Tsingtao Brewery

The Zacks Analyst Blog Highlights: Castle Brands, Compañía Cervecerías Unidas S.A., Ambev S.A. and Tsingtao Brewery

23 марта, 00:11

Ride Out Market Volatility with These 4 Beverage Stocks

CBOE Volatility Index (VIX) saw a steep rise on Tuesday, escalating almost 10%. Given this widespread uncertainty, investors can go for safer stocks considering that other economic indicators are coming in positive.

22 марта, 11:32

ВТО решил создать группу экспертов в споре Украины с РФ по транзиту

Орган по урегулированию споров ВТО 21 марта принял решение создать группу экспертов в споре по иску Украины к Российской Федерации по ограничению транзита из Украины по территории РФ, в частности, в Казахстан и Киргизию, сообщила заместитель министра экономического развития и торговли – торговый представитель Украины Наталья Микольская.

Выбор редакции
22 марта, 02:59

ВТО создаст группу экспертов в споре по иску Украины к РФ

Во вторник, 21 марта, орган по урегулированию споров Всемирной торговой организации (ВТО) решил создать группу экспертов в споре по иску Украины к РФ, в части ограничения транзита через Россию в Казахстан и Киргизстан.  Об этом сообщила заместитель министра экономического развития и торговли Наталия Микольская на своей странице в Facebook...

22 марта, 02:59

ВТО создаст группу экспертов в споре по иску Украины к РФ

Во вторник, 21 марта, орган по урегулированию споров Всемирной торговой организации (ВТО) решил создать группу экспертов в споре по иску Украины к РФ, в части ограничения транзита через Россию в Казахстан и Киргизстан.  Об этом сообщила заместитель министра экономического развития и торговли Наталия Микольская на своей странице в Facebook...

21 марта, 10:29

Фюрер Стресснер. Неудачная герилья, репрессии и военный переворот

В годы правления Стресснера, как мы упоминали в первой части статьи, Парагвай стал одним из ключевых звеньев в инициированной американскими спецслужбами операции «Кондор» — консолидации антикоммунистических сил Латинской Америки. Альфредо Стресснер, получавший масштабную финансовую и военную помощь от США, всячески стремился демонстрировать свою верность Вашингтону. Например, он предлагал отправить парагвайские войска во Вьетнам — на помощь американцам. Однако, в далекой индокитайской войне парагвайцы участия так и не приняли. Зато в 1965 году Стресснер направил парагвайские войсковые подразделения в Доминиканскую республику. Здесь после убийства диктатора Рафаэля Трухильо победу на выборах одержал Хуан Бош — интеллектуал, историк и писатель, стремившийся обеспечить как можно большую независимость своей республики от американского капитала. Это вызвало большое недовольство в США. В Доминиканскую республику была предпринята совместная интервенция США и ряда латиноамериканских стран, в которой участвовали и парагвайские войска.

17 марта, 12:28

Фюрер Стресснер. Как Парагвай стал американским «кондором»

История Латинской Америки наполнена военными переворотами, восстаниями и революциями, левыми и правыми диктатурами. Одной из наиболее продолжительных по времени диктатур, которая неоднозначно оценивается последователями разных идеологий, было правление в Парагвае генерала Альфредо Стресснера.

17 марта, 09:54

В Мясной ассоциации опровергли, что будут покупать всю говядину в Мексике для РФ

Руководитель исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации Сергей Юшин прокомментировал Лайфу информацию о том, что Россия планирует купить в Мексике говядину в объёме всего экспорта страны. По его словам, это сообщение не соответствует действительности. — Мексика может поставлять говядину в определённое время в небольшом количестве, но она не может конкурировать с Бразилией или с Парагваем. До сих пор ей этого не удавалось, — сказал Юшин. Он добавил, что лидером экспорта говядины в России в настоящее время является Бразилия. — Бразилия вряд ли отдаст ту долю, которую она занимает на российском рынке, а это более 90 процентов, — добавил Юшин. Сейчас, как говорит начальник исполкома Национальной мясной ассоциации, в среднем в России производится 1,6–1,65 миллиона тонн при общем потреблении в 2,1 миллиона тонн. А доля импорта составляет порядка 20 процентов. Ранее мексиканский министр сельского хозяйства Хосе Кальсада Ровироса сообщил, что Россия хочет закупить у Мексики объём говядины, сопоставимый с годовым экспортом всего мяса этой латиноамериканской страной — 300 тысяч тонн.

17 марта, 03:15

РЕВОЛЮЦИЯ ДОСТОИНСТВА (3)

Продолжение. Начало здесь и здесь.Оплот и призракиВ принципе, развивая успех, армию Туссена можно было добить, но это стоило бы немалых потерь, и Лаво решил иначе. Показав силу, он теперь имел возможность говорить со «стариками» с позиции силы, тем паче, что в их лагера было далеко не все в порядке. Жанно Буллет, запугав даже «черных» звериной жестокостью, терял сторонников, от него уходили бойцы, оставались только полные отморозки. Жорж Биассу, фанатичный вудуист, не лишенный таланта и некоторой харизмы, отличался скверным характером, мешавшим солдатам его любить,а к тому же был законченным алкоголиком, что никак не способствовало победам. А Жан Франсуа Папильон, бывший марун, уже немолодой и не очень жестокий, считавшийся благодаря уму и опыту «первым среди равных», в принципе, устал от войны и был готов мириться. К тому же, был на ножах с Биассу, объявившим себя «вице-королем Сан-Доминго», что привело к мини-войне между «стариками» за сферы влияния, в ходе которых многие «генералы» второго эшелона уходили в свободный полет. Что, разумеется, облегчало Лаво и Сонтонаксу (Польверель был активен, но во всем подчинялся воле энергичного коллеги) решение задачи.Вполне вероятно, и решили бы, во всяком случае, переговоры шли, однако жизнь опрокинула расчеты. В январе 1793 года в Париже упала голова короля, а негры короля уважали: католики понятно почему, а вудуисты по каким-то причинам считали его земным воплощением и Христа, и Папы Легба, который хочет черным людям хорошего, но не может сладить со злыми белыми. Так что, казнь была воспринята на острове, как торжество злых духов, мириться с которыми никак нельзя. А кроме того, ближайшим итогом этой казни стало формирование Второй коалиции европейских держав, монархи которых восприняли случившееся не менее остро, чем «черные» в Сан-Доминго, - и в числе коалициантов была Испания, так что, военные действия на острове могли начаться со дня на день. И поскольку войск у донов не было, а французских солдат на острове находилось вполне достаточно,чтобы захватить испанский восток, было слишком много, в марте, сразу после объявления Парижем войны Мадриду, главный дон Испаньки предложили всем черным «генералам» перейти на службы Его Величеству Карлосу IV. Согласившимся предлагались звания генерал-майоров регулярной испанской армии, дворянство и прочие печеньки, их бойцам – свобода и жалованье, ну и, само собой, базы плюс, по мере возможности, «военторг». Нетрудно понять, что предложение приняли все, тем паче, что относительно мягкое отношение испанцев к черным было известно, а главный дон обещал подумать и об упразднении рабства вообще.В таком раскладе все успехи Лаво пошли насмарку, а к тому же, вновь обострилась обстановка в колонии. Из Парижа прибыл новый генерал-губернатор, гражданин Гальбо, с подкреплениями для войны против донов, однако новая власть, близкая к Жиронде, сразу же не поладила с якобинскими комиссарами, которые, по мнению Гальбо, слишком много на себя взяли. В чем с «новой метлой» вполне согласились «большие белые», и стороны нашли общий язык, выбив комиссаров, объявленных генерал-губернатором «мятежниками», из Капа в городок О-де-Кап.Комиссары, в свою очередь, объявив «мятежником» генерал-губернатора, призвали чернокожих поддержать Республику, взамен предлагая любому рабу, который поможет, свободу и все права. Охотники нашлись. Правда, не среди «новых испанцев», а среди «вольных генералов», не подчинявшихся никому: некие Луи Мишель Пьеро, выбившийся в люди благодаря женитьбе на знаменитой ведьме Сесиль Фатиман (той самой), и авторитетный унган Макайя отбили Кап и начали резать и жечь. Правда, многим, - около десяти тысяч белых и лично гражданин Гальбо, - удалось уйти морем, но примерно пяти тысячам горожан повезло гораздо меньше.К середине лета все стало еще хуже: испанцы перешли границу. То есть, испанцев как таковых было совсем мало, несколько сотен, но у них были пушки и регулярная кавалерия, их офицеры были вполне квалифицированы, а скопища вооруженных и хорошо обстрелянных негров идеально дополняли диспозицию, ставя французов в почти безвыходное положение. К тому же, испанцы несли порядок, по которому многие соскучились, и многие сдавались им, не оказывая сопротивления, а то и становясь под ало-золотые знамена. К донам ушел даже «генерал» Макайя, но этот по своим соображениям: в одной из бесед с Сонтонаксом, он выяснил, что комиссар – атеист, а по понятиям унгана человек, не верящий ни в какого бога, служил Дьяволу, и Макайя не хотел обрекать свою душу на вечные муки.Так что, под знаменами якобинцев, кроме остатков войск Лаво (менее тысячи активных штыков), остались только «цветные» ополченцы генералов-мулатов Антуана Риго и Мишеля Бовэ, да еще очень некачественные солдаты Пьеро, чего категорически не хватало даже для защиты столицы. И когда уже казалось, что все потеряно, Сонтонакс решился пойти ва-банк: не имея на то никаких полномочий, он 29 августа 1793 года издал декрет о безусловном освобождении всех рабов на острове. Юридическая сила этого документа была условна – по закону, он вступал в силу сразу же по опубликовании, но до решения Парижа, который мог его или подтвердить, или признать ничтожным, однако островитянам такие тонкости не были известны. В их понимании, комиссары были воплощением абсолютной власти, и в указ поверили все.Итог, однако, оказался не совсем таким, какой ожидал Сонтонакс. Его войска, в самом деле, пополнились сотнями чернокожих, и наступление испанцев приостановилось, а кое-где они даже попятились. Зато «большие белые», все еще удерживающие Порт-о-Пренс, придя к выводу, что хуже уже не будет, а семь бед – один ответ, 19 сентября сдали этот ключевой город английской эскадре, тотчас высадившей десант, через неделю пополненный подкреплениями с Ямайки. После чего, к концу боевого 1793 года колония превратилась в слоеный пирог с многоцветной начинкой.Крайний север, базируясь в Кап-Франсэ, удерживали войска Лаво и Пьеро, крайний юг, - «цветные» районы, - с трудом, но все же защищал Антуан Риго, разместивший ставку в Лё-Кайе, а в отдельных районах Западной провинции, пользуясь поддержкой свободных негров, держались отряды мулатского генерала Бовэ. Прочие регионы Сан-Доминго из-под контроля Франции выпали: на востоке реяли ало-золотые знамена, на западе и севере - «Юнион Джек». И денег, бензина войны, в казне комиссаров почти не осталось: став свободными, «черные» ушли с плантаций и возились на своих крохотных делянках, не обращая внимания на просьбы Сантонакса вернуться и даже не соблазняясь третьей частью от урожая. Людей можно понять: они поколениями мечтали работать на себя, и теперь их мечта сбылась.Патриоты и активистыПо взаимным прикидкам донов и сэров, - коалицианты, естественно, согласовывали действия, - к марту 1794 года с французами на острове должно было быть покончено. Однако «закон зебры» никто не отменял, и Фортуна заговорила по-французски. Сперва начались склоки в рядах «испанских генералов»: Жанно Буллет настолько надоел всем своим пристрастием замучивать всех подряд, что его существование стало совершенно лишним, и кончилось это совместной операцией Папильона и Биассу, в результате которой садист был ликвидирован. После чего союзники начали делить наследство, и дело дошло до очередной мини-войны, хотя испанцами и прекращенной, но сломавшей все оперативные планы.Затем в Париже наступила эпоха Большого Террора и Сонтонакса, как креатуру Дантона, отозвали для разбирательств, а Польвереля за компанию, как подозрительно дружного с Сонтонаксом, итогом чего стало прекращение двоевластия и переход всех полномочий к генералу Лаво, а единоначалие всегда полезно. А самое главное, декретом от 4 февраля Конвент отменил рабство во всех колониях Франции, наделив всех обитателей, независимо от цвета кожи, полным набором гражданских прав, после чего «черным» стало, в общем, не для чего воевать дальше, - и первым новые тенденции уловил генерал Лувертюр. Человек трезвый, дальновидный и не занятый разборками на тему, кто главнее, к тому же, вполне разделявший идеалы Революции,он установил контакты с Лаво, и после согласования условий, - сохранение чина генерала и превращение его армии в регулярное подразделение войск Республики, - не рефлексируя, ударил в спину коллегам, естественно, такой подлости не ожидавшим. Учитывая высокие качества бойцов и командиров Туссена, это повлекло за собой коренной перелом. Взаимодействуя с отрядами Лаво, Лувертюр к исходу 1794 года вытеснил сильно поредевшие (потери плюс дезертирство) силы бывших соратников за кордон, на испанскую территорию, а 22 июля 1795 года, потерпев ряд поражений в Европе, Испания вышла из войны, заключив с Республикой сепаратный мир в Базеле. Пушки замолчали.То есть, строго говоря, не совсем замолчали, - оставались еще сэры, и «большие белые», их союзники, еще не сложили оружия, но это проблема уже была решаема, и решалась она в Европе, а на острове пальба понемногу стихала. Все ждали, чем кончится на Старом Континенте, но что касается «черных» все уже определилось. Биассу и Папильон выпали из игры навсегда, и судьба их, - не слишком веселая, - уже неинтересна. Макайя вообще затерялся, и что с ним стало, неведомо. Пьеро, личность не тех масштабов и не тех возможностей, в политику не лез, удовлетворившись тем, что получил. Зато Туссен, вовремя и к месту сделавший единственно точный ход, пожал все лавры.Его ценили, потому что без него не могли обойтись, настолько, что когда между ним и Рошамбо, вновь приехавшим из метрополии уже в качестве генерал-губернатора, возник конфликт, метрополия предпочла отозвать Рошамбо и вернуть пост Лаво, с которым у Туссена были чудесные отношения. Со своей сторон, Туссен, укрепляя свои позиции, подтверждал полную лояльность, и окончательно подтвердил в марте 1796 года, когда начался мятеж «цветных» войск. Повод надо сказать, был дурацкий: выбравшись, наконец, в верх «пищевой цепочки» и став «как белые», мулаты заявили, что не хотят, чтобы негры были равны им. Они хотели быть выше, - и людей можно понять, старые предрассудки так просто не исчезают, - даже Оже, как мы помним, был расистом, -поэтому, когда Лаво пояснил, что возвращение «цветовой пирамиды» невозможно, мулаты взялись за оружие. У них были все шансы захватить власть, - знаменитый Андре Риго взял под полный контроль юг, а еще один прославленный «цветной» генерал, Жан Луи Вийят, без боя заняв Кап, взял под арест самого генерал-губернатора, - однако Туссен смешал все планы. Он так быстро отреагировал, а мобилизация распущенных по плантациям солдат выглядела так внушительно, что мятежные генерал дали задний ход, оговорив только амнистию, и Лаво, по достоинству оценив услугу, произвел верного негра Республики в дивизионные генералы, назначив его своим заместителем. А чтобы Туссену было приятнее, его ближайших соратников, полковников Дессалина и Кристофа, повысили до бригадиров.Весной же 1796 года метрополия преподнесла сюрприз: вернулся Сонтонакс, двумя годами ранее, казалось, уехавший на гильотину. Ему повезло. К моменту его появления в Париже процесс Дантона уже прошел, остатки дантонистов не считались опасностью № 1, и Трибунал им не заинтересовался, - а потом пал Робеспьер, и Директория, в которой друзья Сонтонакса играли видную роль, решила вернуть его на Антилы, как крупного специалиста, умеющего решать вопросы с черными. Времена, однако, изменились: прибыв на остров, Сонтонакс обнаружил, что власть генерал-губернатора во многом номинальна, фактически же ситуацию контролирует Туссен, а взгляды Туссена не соответствуют идеалам Республики.Хотя, если проще, непонимание было продиктовано разницей подходов. Лувертюр задумал и понемногу осуществлял программу возвращения на остров белых эмигрантов, а Сантонакс полагал, что предателям нет прощения, что было романтично, но неправильно. Негры, при всех их боевых заслугах, просто ничего не смыслили в экономике, финансах, промышленности, а хозяйство еще недавно цветущей колонии лежало в руинах. Все нужно было восстанавливать с нуля,и холодный прагматик Туссен считал, что без бывших господ, на чьей бы стороне они раньше ни стояли, ничего не получится. Он даже подал пример, властью вице-губернатора даровав амнистию с реституцией своему бывшем хозяину Байону де Либерта, которого тепло принял и дал завидную должность, - а вот фанатичный якобинец Сонтонакс полагал, что аристократам и врагам Республики прощения быть не может, и даже открыто поговаривал, что, возможно, «генерал Туссен не любит свой народ».Вопрос, кстати, интересный. Тот факт, что отношение Лувертюра к чернокожим отличалось, мягко говоря, двойственностью, давно отмечен историками и стал предметом оживленных дискуссий. Ибо, в самом деле, многое свидетельствует о том, что черный генерал к черным людям относился едва ли не с презрением, тогда как белых искренне уважал, хотя никогда, ни в первой жизни, ни во второй не унижался до низкопоклонства. С психологической точки зрения, этюд довольно сложный, и лично мне кажется верной идея испанского исследователя Арнольдо Гомеса, считавшего Туссена «духовным близнецом и предтечей парагвайского диктатора Франсиа».Действительно, Хосе Гаспар Родригес де Франсиа, 20 лет железной рукой правивший Парагваем без демократии, но в интересах прогресса, свой народ, большинство которого составляли индейцы-гуарани, рассматривал как «родного, но не развитого ребенка, которого нужно любить и воспитывать, но уважать пока не за что». И видимо, Туссен, человек абсолютно европейской культуры, осознавал, что одной свободы для того, чтобы его собратья по расе стали полноценными людьми, маловато, в связи с чем, и старался привлекать к сотрудничеству белых, не глядя на их взгляды. Впрочем, этот нюанс уже из области досужих рассуждений, а досуга у нас мало, - и продолжим.Конфликт между романтиком и прагматиком вырваться за рамки приличий не успел: осенью 1796 года в колонии состоялись выборы в новые органы центральной власти, Совет пятисот и Совет старейшин. Избрали семь депутатов, в том числе, и Сонтонакса, который избираться не хотел, но по закону, народ сам выбирал, кого выдвигать, и отказываться было нельзя. Судя по всему, за избранием стоял лично Туссен, столь изящным способом снявший с доски докучливого комиссара, а заодно и генерал-губернатора Лаво, к которому относился хорошо, но при этом, видимо, полагал, что справится с делами и без контроля со стороны белого человека.И действительно, после отъезда Лаво с Сонтонаксом, оставшись фактически правителем острова в ранге временно исполняющего обязанности, вице-губернатор Лувертюр с делами справлялся, в первую очередь, сосредоточившись на добивании англичан, все еще сидевших в Порт-о-Пренсе и союзных им отрядов бывших «больших белых», и вполне эффективно: в феврале 1798 года интервенты спустили флаг и благородно забрав туземных соратников отплыли на Ямайку. А вот борьба с разрухой не задалась: как и прежде, освобожденные рабы копались в своих огородах и поднимать экономику свободной Родине ни в какую не желали.И это откликнулось. Далеко от Капа, в Париже, метал громы и молнии Сонтонакс, в чисто якобинской манере клеймя «черного аристократа, продавшего Республику тиранам», - и хотя такая стилистика уже выходила из моды, его слушали. Граждане директоры умели считать деньги, и видели, что поставки сахара, кофе etc, не говоря уж про ром, как-то слишком уж резко сократились, и Гваделупа с Мартиникой не могут заполнить брешь. В связи с чем, многие влиятельные люди приходили к выводу, что идеи идеями, а уходить с плантаций просто так, потому что свободен, нельзя. Как-то не по братски, и тут уже не до равенства. А потому…Нет, прямо про восстановление рабства никто не говорил: и неловко было, и все понимали, что очень уж там, на Сан-Доминго, злых негров с ружьями, да и на Мартинике с Гваделупой скандала не хотелось, но все сходились на том, что делать что-то надо, - и в начале 1798 года на остров прибыл генерал Габриэль Мари Жозеф Теодор Эдувиль. Как все французские генералы, молодой, но уже вполне зрелый, бывший начальник штаба великого Лазара Гоша и, кстати, приятель по военной школе генерала Бонапарта, который его, говорят, и рекомендовал, как мастера на все руки.Действительно, некоторые планы по решению вопроса у гражданина Эдувиля имелись, а полномочиями он располагал неограниченными – достаточно сказать, что впервые за все непростые годы колониальной эпопеи мандат ему выписали не просто, как «комиссару», но как «комиссару чрезвычайному». Но полномочия полномочиями, а если нет рычагов исполнения, любой мандат остается пустым звуком, рычагов же, как выяснил генерал, прибыв на место, не было, как говорится, «от слова совсем». Временно исполняющий обязанности губернатора негр контролировал все, и общаться с ним было трудно, а проект Эдувиля его просто взбесил. То есть, против «добровольных контрактов на обязательной основе», -чтобы свободные граждане три года отработали на плантациях без права смены места жительства и профессии, - Туссен, в принципе, ничего не имел, он и сам о чем-то таком подумывал, но гость из Парижа не ограничивался советами, он приказывал. А этого Лувертюр на своем участке терпеть не собирался. И уж тем более не собирался Лувертюр выслушивать требования насчет того, что если уж англичане ушли, то армия в 20 тысяч штыков слишком дорогое удовольствие и ее надо бы сократить хотя бы вдвое, а дембелей разослать на плантации в «трудовые батальоны».Эдувиль был амбициозен и резок, Туссен амбициозен и упрям, и очень скоро стало понятно, что взаимопонимания не будет. В конце концов, дело дошло до красной черты. Изучив договор исполняющего обязанности с британским генералом Мейтландом, без консультаций с Парижем заключенный 30 апреля 1798 года, на основании которого «красные мундиры» покинули остров, гражданин Эдувиль усмотрел в пунктах признаки государственной измены, и надо сказать, формально был недалек от истины. Ладно бы еще просто амнистия всем высланным и беглым плантаторам, включая воевавших против Республики в союзе с интервентами, -хотя и на это имел право только Париж, но приложение к Акту предусматривало снятие британских санкций и блокады острова в обмен на твердые гарантии отказа от «экспорта революции» на Ямайку и Барбадос. А это уже, учитывая, что Франция с Англией воевали, ни в какие ворота не лезло, - и естественно, Эдувиль сообщил в Париж, что обвинения Сонтонакса, видимо, соответствуют истине и генерал Лувертюр если не предатель, то, во всяком случае, латентный сепаратист, которого следует увольнять или даже судить.Разумеется, из Парижа потребовали объяснений. Туссен написал длинное письмо, в самых высоких словах клянясь в верности Республике, и поскольку у Республики в это время была масса иных проблем, связанных с «качелями» во властных структурах, на какое-то время переписка затихла, однако было ясно, что двум медведям в одной колонии не ужиться. Правда, возникли проблемы, на какое-то время отсрочившие стычку. Возвращение из эмиграции белых, да еще в опять в «верха», которое Туссен очень поощрял, крайне негативно восприняла часть армии и офицерства , а поскольку увещеваний вице-губернатор не принимал и протестов не терпел,в конце концов, на севере, где при старом режиме порядки было самые жесткие, вспыхнул мятеж ветеранов, которых возглавил Моис Гиацинт, племянник и почти приемный сын Туссена, прошедший с ним весь путь, очень уважаемый в войсках и весьма ценимый дядей, говорившим: «Если я Цезарь, то это мой Октавиан». Восстание не было направлено против Туссена лично, его единственный лозунг был прост: «Белым – могила!», но Туссен, очень начитанный, прекрасно понимал, что «Октавиан против Цезаря» это очень не по Аппиану, и действовал жестко, опираясь на рекомендации Макиавелли, которого очень уважал.Коса нашла на камень: если Гиацинт резал всех возвращенцев под корень (погибло от пятисот до тысячи белых), то посланный на подавление мятежа генерал Жак Дессалин, самый талантливый выдвиженец Туссена и по натуре очень кровожадный, ответил на «черный террор» террором еще чернее, уничтожая не только повстанцев, но и поддержавшие их поселки. Мятеж был залит кровью в зародыше, остатки бунтовщиков ушли в горы, не представляя уже никакой опасности, а Лувертюр получил возможность, наконец, решить вопрос с Эдувилем, которого сильно подозревал в причастности к событиям.Доказательств, правда, не обнаружилось, да и быть не могло. Животная ненависть Гиацинта к белым вообще, с которыми он отказывался общаться, была общеизвестна, зато с «цветными», особенно с генералом Андре Риго, лидером мулатов и фактическим хозяином юга, чрезвычайный комиссар дружил, а с Риго у Туссена были давние разногласия. И не могло не быть: славный мулат, герой войны с англичанами, хотя рабства и не терпел, «черных» считал «низшей расой»,не способной к руководству. Делая, правда, делая исключение для «отдельных гениев», включая Туссена, но конфликт мировоззрений рано или поздно должен был вырасти в конфликт оружия, и поскольку Эдувиль, формально высшая власть на острове, явно сочувствовал мулату, Туссен принял меры. В октябре 1798 года чрезвычайного комиссара уведомили, что если он не покинет остров, то может умереть от лихорадки, и храбрый, но умный генерал подчинился, испросив три дня на сборы, а получив время, пустил, как говорится, «парфянскую стрелу»: печать чрезвычайного комиссара и доверенность на исполнение его функций были переданы генералу Риго.Таким образом, официально Туссен обязан был подчиняться лидеру мулатов, но, разумеется, не собирался этого делать, и война стала неизбежной. Сознавая опасность затеи, - в военном смысле он считал «самозванца» равным себе, - вице-губернатор готовился к ней тщательно, однако и Риго, понимая, к чему идет, тоже не терял времени даром, а вербовал сторонников среди черного офицерства, играя на ненависти к белым тайных приверженцев Гиацинта и ненависти к «тирании» выдвиженцев Сонтонакса.Война нервов длилась довольно долго, но всему приходит конец: в июне 1799 года известный нам генерал Пьеро, ярый «якобинец», восстал против «тирана» и атаковал Кап, но был разбит, после чего вице-губернатор приказал неизбежному Дессалину привести в повиновение «цветных» расистов и уничтожить «узурпатора». В сущности, зная методы Дессалина, Лувертюр давал карт-бланш на геноцид, однако лично, следя за ходом «Войны ножей» (бойцы Дессалина зачищали местность под ноль), время от времени требовал от любимца действовать гуманнее, тем самым создавая в обществе впечатление, что сам он осуждает эксцессы на местах.И тем не менее, война неожиданно затянулась: Риго и его «вице-комиссар» генерал Александр Петион защищались умело, порой переходя в наступление, почти полгода. Однако при всем том, что качественно их войска не уступали войскам «черных», а то и превосходили их, в численном отношении силы были несравнимы, и к Рождеству с полевой армией «цветных», в целом, было покончено. А в марте следующего, 1800 года, после долгой осады и жестокого штурма пал оплот Риго – замок Жамель, сильнейшая крепость острова, и проигравшим вождям «цветных» осталось только бежать. Что они и сделали, переправившись на Гваделупу, откуда позже уехали во Францию, искать управы на «тирана».Продолжение следует.

15 марта, 10:40

Украинскую кукурузу активно покупают в ЮАР

С 1 января по 3 марта 2017 г. ЮАР импортировала 181,3 тыс. т желтой кукурузы из Украины. Об этом сообщает Latifundist.com. Также, помимо украинской кукурузы, в страну поставлено 27,1 тыс. т румынской и 15,7 тыс. […]

15 марта, 10:02

Торговый блок Mercosur готовит соглашение с ЕС

Министр иностранных дел Бразилии Алоизио Нуньес рассказал в интервью Reuters, что Бразилия и ее партнеры по общему рынку Аргентина, Уругвай и Парагвай ускорили переговоры с ЕС и рассчитывают заключить соглашение к концу года.

15 марта, 10:02

Торговый блок Mercosur готовит соглашение с ЕС

Министр иностранных дел Бразилии Алоизио Нуньес рассказал в интервью Reuters, что Бразилия и ее партнеры по общему рынку Аргентина, Уругвай и Парагвай ускорили переговоры с ЕС и рассчитывают заключить соглашение к концу года.

Выбор редакции
12 марта 2013, 00:00

ЦРУ разработало вызывающее рак оружие ещё в 1970-х годах

Источник перевод для GearMix – CowancheeМы предлагаем скептикам, оспаривающим то, что ЦРУ могло приложить руку к смерти Уго Чавеза от рака, взглянуть на устройство в приведённом ниже видео. Это дротиковое ружьё, разработанное в 1970-х (а возможно и ранее) по заказу ЦРУ.В видеозаписи оружие описывается, как вызывающее сердечный приступ. Рак в нём не упоминается. Однако мы знаем, что ЦРУ использовало бывшего президента «American Cancer Society» Альтона Ошнера для проведения секретных раковых исследований для нужд агентства.И это, разумеется, больше чем простая случайность, что значительное число южноамериканских лидеров умерло именно от рака.Вот что пишут об этом специалисты:Этот случай хорошо подошёл бы «Секретным материалам» и другим любителям конспирологии, когда президент Венесуэлы Уго Чавез заметил, что США, возможно, нашли способ превратить рак в оружие, после того, как нескольким лидерам Латинской Америки поставили этот диагноз. Список включает в себя бывшего аргентинского президента Нестора Кирхнера (рак кишечника), президента Бразилии Дилму Руссеф (лимфома), бывшего президента Кубы Фиделя Кастро (рак желудка), президента Боливии Эво Моралеса (рак носоглотки) и президента Парагвая Фернандо Люго (опять лимфома). Зададимся вопросом — что их всех объединяет, кроме ракового диагноза? Все они лидеры левого крыла. Совпадение?Список дополнительных жертв может включать пан-африканиста Кваме Туре, ямайского регги-музыканта Боба Марли и премьер-министра Доминиканской республики Розье Дугласа.А ещё вспомним Джека Руби, который застрелил Ли Харви Освальда. Руби умер от рака лёгких в 1967 году. «Что было странным, так это то, что раковые клетки в его теле были не того типа, которые обычно зарождаются в дыхательной системе», пишут эксперты. «Он уверял свою семью, что ему ввели раковые клетки в тюрьме, когда лечили инъекциями от простуды. А умер он потому, что должен был предстать с показаниями перед Конгрессом США».А если вы считаете, что правительства не вовлекают себя в убийство своих критиков и оппонентов, вспомните убийство Александра Литвиненко, бывшего офицера российской Федеральной службы безопасности, который умер в Лондоне от отравления полонием-210. Широко распространено мнение, что Литвиненко, который искал политического убежища, был убит именно российским правительством.Коммунисты известны своими убийствами диссидентов с помощью «болгарского зонтика» — пневматического устройства, которое стреляло крошечными ядовитыми капсулами, содержащими рицин. Широко распространено мнение, что болгарский писатель и диссидент Георгий Марков был убит в Лондоне в 1978 году именно этим оружием. Оно также предположительно было задействовано в неудачной попытке устранения болгарского журналиста Владимира Костова в Париже. Говорят, что болгарская Секретная служба работала в тандеме с советским КГБ для убийства диссидентов.Ссылка

26 декабря 2012, 21:21

Уничтожение первого в мире социалистического государства закончилось самым чудовищным геноцидом за всю историю человечества.

Для начала перечислим факты и попробуем догадаться, о какой стране идет речь:Вся власть в стране принадлежит государству, которое последовательно проводит курс на построение полностью самостоятельной, самодостаточной экономики, опирающейся исключительно на собственные ресурсы при минимальном импорте.Вытеснив национальную буржуазию из экономической и политической сфер, государство взяло на себя исключительную роль формирования и развития нации, распределения национальных доходов.Страна не имеет внешних долгов. Вся внешняя торговля находится в государственной монополии. При этом экспорт стабильно превышает импорт, что позволяет делать крупные капиталовложения в промышленность и сельское хозяйство, не прибегая к иностранным займам.Вместо иностранных капиталов государство привлекает зарубежных (европейских) специалистов, которые получают хорошую зарплату и помогают налаживать передовые, высокотехнологичные производства, транспортную и коммуникационную инфраструктуры.Государство проводит жесткую протекционистскую политику, поддерживая отечественных производителей (путем введения высоких импортных пошлин и одновременного снижения экспортных пошлин).Национальная валюта полностью стабильна. В стране налажена современная телеграфная связь, железнодорожное сообщение, речной транспорт.Благодаря государственной поддержке в стране происходит мощный экономический подъем, строятся новые производства сталелитейной, текстильной, бумажной, типографской промышленности, кораблестроения.Ирригационные работы, строительство плотин и каналов, новых мостов и дорог способствуют подъему сельскохозяйственного производства.В стране полностью побеждена неграмотность - практически все население страны умеет читать и писать.  Бесплатное образование (всеобщее обязательное начальное образование), бесплатная медицина.98% территории страны составляет общественную собственность: государство предоставляет крестьянам наделы земли в бессрочное пользование за символическую арендную плату в обмен на обязательство обрабатывать эти участки, без права продажи.Наряду с частными сельхозпроизводителями действуют крупные государственные сельскохозяйственные и скотоводческие хозяйства - «поместья Родины».В стране установлен потолок цен на основные продукты питания.Это единственная страна на континенте, не знающая нищеты, голода, коррупции. Практически отсутствует преступность. Все доходы страны направляются на проведение индустриализации, поддержку сельского хозяйства, развитие социальной сферы и модернизацию армии. В стране отсутствуют коммерческие посредники, спекулянты, паразитические классы и прослойки.Ну что же, нормальный социализм образца СССР 1930-х годов. Казалось бы, ничего особенного. Но удивительно другое, а именно, историческая эпоха – все это происходит в начале 1860-х годов!О Господи, что же это за страна, обогнавшая на семьдесят лет даже Россию, где подобное стало возможным только в эпоху Сталинских пятилеток, не говоря уже об остальном мире! Где это?В Южной Америке. Да, да, в Южной Америке. И страна эта - Парагвай.Неужели тот самый Парагвай, одна из самых отсталых, нищих и убогих стран мира, начисто вычеркнутая из мировой политики, где-то на задворках мира, о которой никто  не знает ничего толком!Не знает. А напрасно. В середине 19-го века Парагвай – самое обеспеченное, передовое и успешное государство Латинской Америки. И добавим, самое независимое.Хосе Франсия, первый президент Парагвая, пришедший к власти в 1814 году, и последующие президенты Карлос Антонио Лопес и Франсиско Солано Лопес (1862 – 1870) подарили нации мечту, и эта мечта стала сбываться на глазах!Было от чего всполошиться Британии.Ведь тем самым Парагвай противопоставил себя мировому империализму, в первую очередь, английскому капиталу.Мало того, Франсиско Солано Лопес запретил английским торговым судам вход в реку Парагвай, а это уже прямое покушение на святая святых – Мировой порядок, установленный Британской империей, согласно которому все обязаны были покупать английские товары.А если нет, то война (как было, например, в Китае, вспомним «опиумные войны»)!Все социальные и экономические завоевания Парагвая были достигнуты без участия мирового капитала, с опорой только на собственные, национальные ресурсы. Это был пример.Пример для подражания.Такой же пример представлял собой Советский Союз. И поэтому должен был быть уничтожен.В наши дни такой же пример являла миру Ливийская Джамахирия. И поэтому должна была быть уничтожена.С тем же остервенением сегодня пытаются уничтожить и Белоруссию, а завтра будут уничтожать Иран.И Британия принимается за дело. Механизм интриг бешено заработал.Надо сказать, что политика Бразилии и Аргентины в то время вполне контролировалась Великобританией.Об английском влиянии в Бразилии говорят хотя бы недвусмысленные инструкции министра иностранных дел, лорда Каннинга послу Британской империи, лорду Стренгфорду: «Превратить Бразилию в основную базу для реализации продукции английских мануфактур в Латинской Америке».Аргентину же и вовсе называли «британским доминионом». Накануне войны английский министр Эдвард Торнтон открыто присутствовал в качестве советника на заседаниях правительственного кабинета в Буэнос-Айресе, восседая рядом с президентом Бартоломе Митре.Время от времени Британия стравливала эти две страны между собой по принципу «разделяй и властвуй», но на этот раз потребовалось объединить все силы региона Ла-Платы, чтобы уничтожить страшного врага – социализм.Итак, в 1864 году Бразилия, заручившись поддержкой Аргентины, вторгается в Уругвай и смещает правительство этой страны. Столица Уругвая Монтевидео – единственный выход для Парагвая к океану, без которого смерть. Замок защелкнулся.Единственный козырь в руках Солано Лопеса – армия. Ничего не остается, как использовать его.И Франсиско Солано Лопес объявляет войну всему миру – Бразилии и Аргентине. В Уругвае, на помощь которому бросился Солано, уже посажено марионеточное правительство, которое в общей упряжке объявляет войну Парагваю.По существу Солано Лопес объявляет войну только одной стране – Англии и в ее лице всей мировой системе капитализма. И не потому что надеется на победу, а потому что ничего другого у него не остается. У него есть только армия, лучшая на континенте.Да, да, страна, не позаимствовавшая ни единого пенни у мирового капитала, опираясь исключительно на собственные силы, сумела не только создать передовую экономику и социальную защиту, почти на столетие опередившую свое время, но и создать и содержать лучшую армию на континенте!Поначалу военный успех на стороне Парагвая. Но со временем сказывается недостаток ресурсов, в первую очередь людских.Между тем армия «демократизаторов» непрерывным потоком снабжалась из Европы самым современным вооружением и техникой. Парагвай же был отрезан от моря и не мог получить даже собственное, заказанное в Европе накануне войны вооружение (которое тут же перепродали Бразилии!).Народ Парагвая был готов вместе со своим президентом до конца защищать свою родину. Но в армии, как водится (как было и в сталинскую эпоху, мы знаем) не обошлось без заговора. Генерал Эстигаррибия оказался изменником (попросту был подкуплен), завел лучшую часть армии в окружение и сдался без боя.В 1866 году оккупанты вторглись в пределы Парагвая. И завязли в героическом сопротивлении всего народа.Мучительно медленно они продвигались к столице страны Асунсьону, не взламывая оборону, а именно продавливая ее, уничтожая все на своем пути. Парагвайцы не сдавались в плен и не оставляли свои позиции, которые можно было захватить только после того как все до одного защитники будут убиты.Не меньшее сопротивление оказали мирные жители, массово взявшиеся за оружие. Каждую деревню, каждый населенный пункт приходилось брать штурмом, после чего всех оставшихся жителей вырезали, включая детей.В 1870 году все было кончено. Президент Франсиско Солано Лопес погиб в бою, сражаясь с последним отрядом своей армии.Итоги. Парагвайская нация практически полностью уничтожена. Истреблено более 90% мужского населения, включая детей и стариков.По другим данным, картина еще более чудовищная. Истреблено почти 90% ВСЕГО НАСЕЛЕНИЯ, сократившегося с 1 млн. 400 тысяч до 200 тысяч человек, из которых мужчин осталось не более 28 тысяч!Таких масштабов геноцида никогда не было, ни в одной стране, за всю историю человечества.Практически все население Парагвая уничтожено (убивали всех поголовно, чтобы не осталось даже памяти о социализме!). Разрушена промышленность, ликвидированы все социальные блага. Страна отдана на бесконтрольное и ничем не ограниченное разграбление.С тех пор прошло сто пятьдесят лет, и ничто не изменилось и не изменится уже. Парагвай навсегда попал в разряд стран-изгоев. А был самой передовой, экономически развитой и успешной страной на континенте, провозвестником Сталинского Советского Союза (разумеется, в миниатюре, и все же!).Впрочем «победители» ничего не выиграли от своих преступлений. Территориальные приобретения Аргентины и Бразилии не смогли компенсировать и малую толику тех гигантских долгов, в которые им пришлось влезть для ведения этой первой в истории ТОТАЛЬНОЙ ВОЙНЫ.Война против Парагвая от начала до конца финансировалась английским еврейским банковским капиталом (кто бы сомневался!) - Лондонским банком, банкирским домом «Бэринг бразерс» и банками Ротшильда на условиях, которые почти на сто лет закабалили страны-«победительницы».Все. Мышеловка захлопнулась. Одна страна уничтожена полностью, со всей населявшей ее нацией, две другие страны оказались в рабстве у английских (еврейских) банкиров, ну, а об Уругвае никто уже больше не вспоминал. Теперь Уругвай, ставший поводом для уничтожения социализма Солано Лопеса - такое же никчемное пятно на глобусе, как и нынешний Парагвай.Парагвайская война была первым опытом общечеловеков по наведению демократии в отдельно взятом независимом государстве. Со всеми атрибутами, которые они используют и по сей день – информационная война, демагогия, геноцид.Но это был и первый опыт невиданного по накалу и ярости сопротивления захватчикам. Ни в одной стране мира до этого ТАК не воевали.Отсюда и столько погибших.За тиранов так не сражаются. Так сражаются ЗА ИДЕЮ, ЗА МЕЧТУ.С таким же ожесточением сражались советские солдаты, поднимаясь в атаку «За Родину! За Сталина!»Это с одной стороны.А с другой  - методичное уничтожение ВСЕГО НАСЕЛЕНИЯ по принципу выжженной земли, через восемьдесят лет примененному нацистами в России.Чтобы даже памяти не оставить.Там о Солано, здесь о Сталине (со Сталиным, правда, не получилось!)В итоге первое на Земле социалистическое государство было уничтожено. Чтобы другим не повадно было.Причем не просто уничтожено, а буквально стерто с лица земли. Две другие страны – Бразилия и Аргентина – почти на столетие попали в долговое рабство к Британии. Они и так находились в полной экономической и политической зависимости, но теперь их удалось закабалить еще более надежно и тем самым многократно увеличить эксплуатацию этих полуколоний.Бразилия смогла рассчитаться с долгами за Парагвайскую войну только при Жетулио Варгасе в 1940-х, а в Аргентине покончить с безраздельным господством англичан удалось только Хуану Доминго Перону в тех же 40-х годах ХХ века.Для мирового капитализма в лице Британии все получилось как нельзя лучше. Правда, для этого пришлось почти полностью вырезать целую нацию – население целой страны. Но для английского капитала это сущие пустяки!Еще статья на эту же тему:История Латинской Америки имеет немало тёмных историй, одна из самых страшных и кровавых – это убийство целой страны, «сердца Америки» (Парагвая). Это убийство вошло в историю как Парагвайская война, продолжавшаяся с 13 декабря 1864 года по 1 марта 1870 года. В этой войне против Парагвая выступил союз Бразилии, Аргентины и Уругвая, поддержанный тогдашним «мировым сообществом» (Западом).Немного из предыстории Первый европеец побывал на земле будущего Парагвая в 1525 году, а началом истории этой латиноамериканской страны принято считать 15 августа 1537 года, когда испанские колонисты основали Асунсьон. Эту территорию населяли племена индейцев гуарани.Постепенно испанцы основали ещё несколько опорных пунктов, с 1542 года в Парагвай (в переводе с языка индейцев гуарани «парагвай» означает «от великой реки» — имеется ввиду река Парана) стали назначать специальных управленцев. С начала 17 столетия на этой территории стали создавать свои поселения испанские иезуиты («Общество Иисуса» - мужской монашеский орден).Они создают в Парагвае уникальное теократически-патриархальное царство (Иезуитские редукции - индейские резервации иезуитов). Его основой стали первобытнообщинный родоплеменной уклад местных индейцев, институты Империи Инков (Тауантинсуйу) и идеи христианства. Фактически иезуиты и индейцы создали первой социалистическое государство (с местной спецификой). Это был первая масштабная попытка построения справедливого общества, основанного на отказе от личной собственности, приоритете общественного блага, главенстве коллектива над личностью. Отцы-иезуиты весьма хорошо изучили опыт управления в Империи Инков и творчески его развили.Индейцев перевели от кочевого образа жизни к оседлому, основой хозяйства было земледелие и скотоводство, ремесло. Монахи прививали индейцам основы материальной и духовной культуры Европы, причём ненасильственным путём. В случае необходимости, общины выставляли ополчения, отбивая атаки работорговцев и их наёмников. Под руководством монашеской братии индейцы достигли высокой степени автономии от Испанской и Португальской империй. Поселения процветали, труд индейцев был довольно успешным.В итоге независимая политика монахов привела к тому, что их решили изгнать. В 1750 году испанская и португальская короны заключили соглашение, по которому 7 иезуитских поселений, в том числе Асунсьон, должны были перейти под португальский контроль. Иезуиты отказались подчиниться этому решению; в результате кровопролитной войны, длившейся 4 года (1754—1758), испано-португальские войска победили. Последовало полное изгнание Ордена иезуитов из всех испанских владений в Америке (оно завершилось в 1768 году). Индейцы стали возвращаться к прежнему образу жизни. К концу 18 столетия примерно треть населения состояла из метисов (потомков белых и индейцев), и две трети были индейцами.НезависимостьВ процессе развала Испанской империи, в котором приняли активное участие молодые хищники – англичане, независимым стал Буэнос-Айрес (1810 год). Аргентинцы попробовали начать восстание в Парагвае, в ходе т. н. «Парагвайской экспедиции», но ополчения парагвайцев разбили их войска.Но процесс был запущен, в 1811 году Парагвай провозгласил независимость. Страну возглавил адвокат Хосе Франсия, народ его признал лидером. Конгресс, избранный всеобщим голосованием, признал его диктатором с неограниченными полномочиями сначала на 3 года (в 1814 году), а затем пожизненным диктатором (в 1817 году). Франсия правил страной до самой смерти в 1840 году. В стране была введена автаркия (экономический режим предполагающий самообеспечение страны), иностранцев редко пускали в Парагвай. Режим Хосе Франсия не был либеральным: мятежников, шпионов, заговорщиков беспощадно уничтожали, арестовывали. Хотя нельзя сказать, что режим отличался чудовищностью, - за все время правления диктатора казнили около 70 человек и около 1 тыс. было брошено в тюрьмы.Франсия провёл секуляризацию (изъятие церковного и монастырского имущества, земли), беспощадно ликвидировал преступные шайки, в результате чего через несколько лет люди забыли о преступности. Франсия частично возродил идеи иезуитов, хотя и «без перегибов». В Парагвае возникло особенное народное хозяйство, основанное на общественном труде и частном мелком предпринимательстве. Кроме того, в стране возникли такие удивительные явления (на дворе была первая половина XIX века!), как бесплатное образование, бесплатная медицина, низкие налоги и общественные продовольственные фонды.В результате в Парагвае, особенно учитывая его довольно изолированное положение относительно мировых экономических центров, была создана крепкая государственная промышленность. Это позволило быть экономически самостоятельным государством. К середине 19 столетия Парагвай стал самым быстрорастущим и наиболее обеспеченным государством Латинской Америки. Надо отметить, что это было уникальное государство, где бедность отсутствовала как явление, хотя и богатых в Парагвае хватало (богатая прослойка была вполне мирно интегрирована в общество).После смерти Франсио, которая стала трагедией для всей нации, по решению Конгресса, страну возглавил его племянник Карлос Антонио Лопес (до 1844 года правил вместе с консулом Мариано Роке Алонсо). Это был такой же жесткий и последовательный человек. Он провёл ряд либеральных реформ, страна была готова к «открытию» - в 1845 году открыт доступ в Парагвай иностранцам, в 1846 году прежний охранительный таможенный тариф заменён более либеральным, гавань Пилар (на реке Паране) открыта для внешней торговли. Лопес реорганизовал армию по европейским стандартам, довёл её численность с 5тыс. до 8 тыс. человек. Было построено несколько крепостей, создан речной флот. Страна выдержала семилетнюю войну с Аргентиной (1845—1852), аргентинцы были вынуждены признать независимость Парагвая.Продолжалась работа по развитию образования, открывались научные общества, улучшались возможности путей сообщения, судоходства, совершенствовалось судостроение. Страна в целом сохранила своё своеобразие, так в Парагвае почти все земли принадлежали государству.В 1862 году Лопес умер, оставив страну на своего сына Франсиско Солано Лопеса. Новый народный конгресс утвердил его полномочия на 10 лет. В это время страна достигла пика своего развития (затем страну просто убили, не дав идти по весьма перспективному пути). Численность её населения достигла 1,3 млн. человек, государственных долгов не было (страна не брала внешних займов). В начале правления второго Лопеса построили первую железную дорогу длиной в 72 км. В Парагвай пригласили более 200 иностранных специалистов, которые прокладывали телеграфные линии и железные дороги. Это помогало в развитии сталелитейной, текстильной, бумажной, типографской отраслей промышленности, производстве пороха и судостроении. Парагвай создал собственную оборонную промышленность, производили не только порох и другие боеприпасы, но пушки и мортиры (литейная мастерская в Ибикуи, построенная в 1850 году), строили корабли на верфях Асунсьона.Повод к войне и её началоК успешному опыту Парагвая присматривался соседний Уругвай, а после него эксперимент мог победно пройти по всему континенту. Возможное объединение Парагвая и Уругвая бросало вызов интересам Великобритании, местным региональным державам – Аргентине и Бразилии. Естественно, это вызывало недовольство и опасения англичан и латиноамериканских правящих кланов. Кроме того, с Аргентиной у Парагвая были территориальные споры. Нужен был повод к войне и его быстро нашли.Весной 1864 года бразильцы отправили в Уругвай дипломатическую миссию и потребовали компенсацию за убытки, причинённые бразильским фермерам в приграничных конфликтах с уругвайскими фермерами. Глава Уругвая Атанасио Агирре (от Национальной партии, которая стояла за союз с Парагваем) отверг бразильские притязания. Парагвайский лидер Солано Лопес предложил себя в качестве посредника на переговорах Бразилии и Уругвая, но Рио-де-Жанейро выступило против этого предложения. В августе 1864 года парагвайское правительство разорвало дипломатические отношения с Бразилией, и объявило, что интервенция бразильцев и оккупация Уругвая будет нарушением равновесия в регионе.В октябре бразильские войска вторглись в Уругвай. Сторонники партии Колорадо (пробразильская партия), поддержанные Аргентиной, вступили в союз с бразильцами, и свергли правительство Агирре.Уругвай был для Парагвая стратегически важным партнёром, так как через его столицу (г.Монтевидео), шла практически вся парагвайская торговля. А бразильцы оккупировали этот порт. Парагвай вынудили вступить в войну, в стране провели мобилизацию, доведя численность армии до 38 тыс. человек (при резерве в 60 тыс., фактически это было народное ополчение). 13 декабря 1864 года парагвайское правительство объявило войну Бразилии, а 18 марта 1865 года — Аргентине. Уругвай, уже под управлением пробразильского политика Венансио Флореса, вошёл в союз с Бразилией и Аргентиной. 1 мая 1865 года в аргентинской столице три страны подписали Договор о Тройственном союзе. Мировое сообщество (в первую очередь Великобритания) поддержали Тройственный союз. «Просвещённые европейцы» оказали существенную помощь союзу боеприпасами, оружием, военными советниками, давали кредиты на войну.Армия Парагвая на начальном этапе была более мощной, как численно (у аргентинцев в начале войны было примерно 8,5 тыс. человек, у бразильцев – 16 тыс., уругвайцев – 2 тыс.), так и в плане мотивации, организации. К тому же была хорошо вооружена, у парагвайской армии было до 400 орудий. Основа военных сил Тройственного союза – бразильские вооруженные части состояли главным образом из отрядов местных политиков и некоторых частей Национальной гвардии, часто это были рабы, которым обещали свободу. Затем в части коалиции хлынули разного рода добровольцы, авантюристы со всего континента, которые хотели поучаствовать в ограблении богатой страны. Считалось, что война будет недолгой, слишком разные были показатели у Парагвая и трех стран – численность населения, мощь экономик, помощь «мирового сообщества». Война фактически спонсировалась займами Лондонского Банка и банкирскими домами братьев Бэринг и «Н. М. Ротшильд и сыновья».Но воевать пришлось с вооруженным народом. На начальном этапе парагвайская армия одержала ряд побед. На северном направлении захвачен бразильский форт Нова Коимбра, в январе 1865 года взяли города Альбукерке и Корумба. На южном направлении парагвайские части успешно действовали в южной части штата Мата-Гросу.В марте 1865 года парагвайское правительство обратилось к аргентинскому президенту Бартоломе Митре с просьбой пропустить через провинцию Коррьентес 25 тыс. армию, для вторжения в бразильскую провинцию Риу-Гранди-ду-Сул. Но Буэнос-Айрес отказался, 18 марта 1865 года Парагвай объявил Аргентине войну. Парагвайская эскадра (в начале войны у Парагвая было 23 небольших парохода и ряд мелких судов, а флагманом канонерская лодка «Такуари», большинство из них были переделками из гражданских судов) спустившись по реке Паране, блокировала порт Коррьентеса, а затем сухопутные силы его взяли. В это же время парагвайские части пересекли аргентинскую границу, и через территорию Аргентины ударили по бразильской провинции Риу-Гранди-ду-Сул, 12 июня 1865 года взят город Сан-Боржа, 5 августа Уругваяна.Продолжение войныСитуация осложнилась из-за поражения парагвайской эскадры 11 июня 1865 года в битве при Риачуэло. Тройственный союз с этого момента стал контролировать реки бассейна Ла-Платы. Постепенно перевес в силах стал сказываться, к концу 1865 года парагвайские войска были выбиты из ранее захваченных территорий, коалиция сосредоточила 50 тыс. армию и стала готовиться к вторжению в Парагвай.Армия вторжения не смогла сразу прорваться в страну, их задержали укрепления вблизи места слияния рек Парагвай и Парана, там сражения шли более чем два года. Так крепость Умайта стала настоящим парагвайским Севастополем и задержала врага на 30 месяцев, она пала только 25 июля 1868 года.После этого Парагвай был обречён. Интервенты, находясь на содержании «мирового сообщества», медленно и с большими потерями просто продавливали оборону парагвайцев, фактически перемалывая ее, платя за это многочисленными потерями. Причём не только от пуль, но и от дизентирии, холеры и прочих прелестей тропического климата. В ряде битв декабря 1868 года были практически уничтожены остатки войск Парагвая.Франсиско Солано Лопес отказался сдаваться и отступил в горы. В январе 1969 года пал Асунсьон. Надо сказать, что народ Парагвая защищал свою страну практически поголовно, воевали даже женщины и дети. Лопес продолжал войну в горах на северо-востоке от Асунсьона, люди уходили в горы, сельву, в партизанские отряды. В течение года шла партизанская война, но в итоге остатки парагвайских сил были разгромлены. 1 марта 1870 года отряд Солано Лопеса был окружён и уничтожен, глава Парагвая погиб со словами: «Я умираю за Родину!»Итоги- Парагвайский народ бился до последнего, даже враги отмечали массовый героизм населения, бразильский историк Роше Помбу писал: «Множество женщин, одни с пиками и кольями, другие с малыми детьми на руках яростно швыряли в атакующих песок, камни и бутылки. Настоятели приходов Перибебуи и Валенсуэла бились с ружьями в руках. Мальчики 8-10 лет лежали мертвые, и рядом с ними валялось их оружие, другие раненые проявляли стоическое спокойствие, не издавая ни единого стона».В битве при Акоста-Нью (16 августа 1869 года) сражались 3,5 тыс. детей 9- 15 лет, а отряде парагвайцев всего было 6 тыс. человек. В память об их героизме 16 августа в современном Парагвае отмечается День ребёнка.В сражениях, схватках, актах геноцида полегло 90% мужского населения Парагвая. Из более чем 1,3 млн. населения страны, к 1871 году осталось около 220 тыс. человек. Парагвай был полностью опустошён и отброшён на обочину мирового развития.- Территория Парагвая урезана в пользу Аргентины и Бразилии. Аргентинцы вообще предлагали полностью расчленить Парагвай и разделить «по братски», но Рио-де-Жанейро не согласился. Бразильцы хотели иметь буфер между Аргентиной и Бразилией.- Выиграла от войны Британия и стоящие за ней банки. Главные державы Латинской Америки - Аргентина и Бразилия оказались в финансовой зависимости, взяв в долг огромные суммы. Возможности, которые открывал парагвайский эксперимент, были уничтожены.- Парагвайская промышленность была ликвидирована, большая часть парагвайских деревень была опустошена и покинута, оставшиеся люди переселились в окрестности Асунсьона. Люди перешли к натуральному хозяйству, значительная часть земель была скуплена иностранцами, в основном аргентинцами, и превратилась в частные поместья. Рынок страны был открыт для английских товаров, а новое правительство впервые взяло иностранный кредит на 1 млн. фунтов стерлингов.Эта история учит тому, что если народ един и защищает свою Родину, идею, победить его можно только с помощью тотального геноцида.Но память не уничтожить!Взято: http://voprosik.net/genocid-kommunistov-v-paragvae-19-veka/P.S. Добавить практически нечего, кроме того, что практика действий демократов, толерастов и общечеловеков за 150 лет не изменилась. Та же ложь и подкуп, а там, где они не помогают - физическое уничтожение вплоть до геноцида.