• Теги
    • избранные теги
    • Компании66
      • Показать ещё
      Разное25
      • Показать ещё
      Страны / Регионы14
      • Показать ещё
      Издания4
      Международные организации1
      Формат3
      Люди7
      • Показать ещё
      Показатели2
30 июля 2017, 16:39

Что если необычайно прибыльная сфера научных публикаций вредит самой науке?

Речь идет об уникальной в своем роде бизнес-индустрии, которая по своей прибыльности может соперничать с Google — а создал ее один из наиболее известных британских магнатов: Роберт Максвел.Стивен Бьюрани (Stephen Buranyi)В 2011 году Клаудио Аспези (Claudio Aspesi), старший инвестиционный аналитик Bernstein Research (Лондон), сделал ставку на то, что господствующая в одной из самых прибыльных мировых отраслей фирма Reed-Elsevier приближалась к своему банкротству. Многонациональный издательский гигант с годовым доходом более шести миллиардов фунтов стерлингов был любимчиком инвестора. Он принадлежал к тому небольшому числу издателей, которые благополучно осуществили переход к интернету, и, по прогнозам недавнего отчета компании, ее ожидал еще один год роста. Тем не менее у Аспези были все основания полагать, что это предсказание — равно как и все другие, звучавшие из уст крупных финансовых аналитиков — было неверным.Ядро деятельности издательского дома Elsevier составляют научные журналы, еженедельные или ежемесячные издания, в которых ученые делятся друг с другом результатами своей работы. Несмотря на узкую аудиторию, научная периодика — бизнес довольно внушительных масштабов. Насчитывая более 19 миллиардов фунтов стерлингов общих мировых доходов, он по своим размерам занимает промежуточное положение где-то между индустрией звукозаписи и кинопроизводством, правда отличается гораздо большей рентабельностью. В 2010 году отдел научных изданий Elsevier сообщил о доходе в 724 миллиона фунтов стерлингов, полученном всего с двух миллиардов продаж. Это была 36-процентная разница — выше, чем зарегистрированная в том же году такими компаниями, как Apple, Google или Amazon.Правда бизнес-модель Elsevier не на шутку озадачивала. Чтобы заработать деньги, традиционный издатель — скажем, журнал — сначала должен покрыть множество издержек: он платит авторам за статьи; прибегает к помощи редакторов для подготовки, оформления и проверки статей; платит за распространение готового продукта среди подписчиков и розничных торговцев. Все это дорого, и успешные журналы обычно получают примерно 12-15-процентную прибыль.Способ заработать на научных статьях выглядит очень похоже — за исключением того, что научным издателям удается избежать большинства фактических затрат. Ученые сами руководят созданием своих трудов — получая в основном правительственное финансирование — и предоставляют их издателям бесплатно. Издатель платит научным редакторам, которые оценивают, стоит ли работа публикации, и проверяют ее грамматику, но главная часть редакционной нагрузки — проверка научной достоверности и оценка экспериментов, процесс, известный как экспертная оценка — ложится на плечи ученых, работающих на добровольных началах. Затем издатели продают продукт институциональным и университетским библиотекам, опять-таки финансируемым правительством, чтобы их читали ученые — которые в собирательном смысле сами и являются главными создателями этого продукта.Все равно как если бы The New Yorker или The Economist требовали, чтобы журналисты бесплатно писали и редактировали друг у друга статьи, и при этом просили правительство платить по счетам. Внешние наблюдатели, как правило, в недоумении разводят руками, когда описывают эту структуру функционирования. В докладе парламентского комитета по науке и технике за 2004 год в отношении данной отрасли сухо отмечается, что «на традиционном рынке поставщикам платят за товары, которые они предоставляют». В отчете Deutsche Bank за 2005 год это явление называется «странной» системой «тройной оплаты», при которой «государство финансирует большую часть исследований, выплачивает жалование большинству специалистов, проверяющих качество исследований, а затем покупает большую часть опубликованных продуктов».Ученые прекрасно понимают, что являются участниками не самой выгодной для них сделки. Издательский бизнес «порочен и бесполезен», в 2003 году написал в статье для The Guardian биолог из Беркли Майкл Эйзен (Michael Eisen), заявив, что «этот позор должен быть вынесен на суд публики». Адриан Саттон (Adrian Sutton), физик из Имперского колледжа, сказал мне, что ученые «все являются для издателей рабами. Найдется ли еще одна подобная отрасль, которая получает от своих клиентов сырье, заставляет тех же самых клиентов контролировать его качество, а затем продает эти же материалы клиентам по значительно завышенной цене?» (Представитель RELX Group — таково официальное название Elsevier с 2015 года — сказал мне, что их фирма и другие издатели «обслуживают исследовательское сообщество, беря на себя те необходимые задачи, которые ученые либо не могут выполнить, либо не занимаются ими сами, и взимают за эту услугу справедливую плату»).По мнению многих ученых, издательская индустрия оказывает слишком большое влияние на выбор учеными объекта исследования, что в конечном итоге очень вредно для самой науки. Журналы ценят новые и впечатляющие результаты — в конце концов, их бизнес заключается в том, чтобы находить подписчиков — и ученые, точно зная, работы какого типа обычно публикуют, подгоняют под эти параметры собственные рукописи. Таким образом создается постоянный поток статей, важность которых сразу очевидна. Но, с другой стороны, это означает, что у ученых нет точного представления о собственной области исследований. Только потому, что на страницах авторитетных научных изданий не нашлось места для информации о ранее совершенных ошибках, исследователи могут в итоге случайно взяться за изучение бесперспективных вопросов, которыми уже занимались их коллеги. Например, в исследовании 2013 года сообщалось, что в США половина всех клинических испытаний никогда не публикуется в журналах.По мнению критиков, журнальная система фактически сдерживает научный прогресс. В эссе 2008 года доктор Нил Янг (Neal Young) из Национального института здоровья (NIH), который финансирует и проводит медицинские исследования для правительства США, утверждал, что, учитывая важность научных инноваций для общества, «наш моральный долг состоит в том, чтобы пересмотреть способы, какими оцениваются и распространяются научные данные». Аспези, побеседовав с группой экспертов, включавшей в себя более 25 выдающихся ученых и активистов, пришел к выводу, что в самое ближайшее время тенденция должна измениться на противоположную и обернуться против индустрии, возглавляемой Elsevier. Все больше научных библиотек, которые покупают журналы для университетов, сетовали на то, что проходивший на протяжении последних десятилетий рост цен исчерпал их бюджеты, и грозились отказаться от приносящих многомиллионные доходы и распространяемых по подписке пакетов, если Elsevier не снизит свои цены.Государственные организации, такие как американский NIH и Немецкое научно-исследовательское сообщество (DFG), недавно взяли на себя обязательство сделать свои исследования доступными через бесплатные онлайн-журналы, и Аспези посчитал, что правительства могли бы вмешаться и гарантировать бесплатный доступ ко всем финансируемым государством исследованиям. В этом случае Elsevier и ее конкурентов застиг бы идеальный шторм: клиенты взбунтовались бы снизу, а сверху обрушилось правительственное регулирование.В марте 2011 года Аспези опубликовал отчет, в котором рекомендовал своим клиентам продавать акции Elsevier. Несколько месяцев спустя в ходе телефонной конференции между руководством Elsevier и инвестиционными фирмами он надавил на генерального директора издательского дома Эрика Энгстрема (Erik Engstrom), указав на ухудшение отношений с библиотеками. Аспези поинтересовался, что случилось с бизнесом, если «ваши клиенты в таком отчаянии». Энгстром уклонился от ответа. В течение следующих двух недель акции Elsevier упали более чем на 20%, в результате компания потеряла один миллиард фунтов стерлингов. Проблемы, замеченные Аспези, носили глубинный и структурный характер, и он считал, что в ближайшие годы они дадут о себе знать — между тем казалось, что все уже движется в предсказанном им направлении.Однако в течение следующего года большинство библиотек отступились и подписали контракты с Elsevier, а правительства по большей части не справились с продвижением альтернативной модели распространения научных трудов. В 2012 и 2013 годах Elsevier сообщил о более чем 40-процентной прибыли. В следующем году Аспези отозвал свою рекомендацию по продаже акций. «Он слишком прислушивался к нашим беседам и в итоге подпортил себе репутацию», — рассказал мне недавно Дэвид Проссер (David Prosser), глава научных библиотек Великобритании и авторитетный защитник реформирования издательской индустрии. Elsevier не собирался сдавать своих позиций.Аспези — далеко не первый человек, неверно предсказавший конец издательского бума в сфере научной периодики, и едва ли последний. Трудно поверить, что то, что по существу является коммерческой монополией, функционирующей в рамках во всем остальном регулируемого, финансируемого правительством предприятия, в долгосрочной перспективе способно избежать исчезновения. Однако издательское дело на протяжении десятилетий продолжает быть неотъемлемой частью профессиональной науки. Сегодня каждый ученый понимает, что его карьера зависит от публикаций, а профессиональный успех во многом определяется работой в самых престижных журналах. Длительная, медленная работа без какого-то конкретного направления, которую в свое время вели некоторые из наиболее влиятельных ученых 20-го века, уже не является жизнеспособным вариантом карьеры. При сегодняшней системе отец генетических последовательностей Фред Сенгер, который за два десятилетия, прошедшие между его нобелевскими премиями 1958 и 1980 года, очень мало публиковался, вполне мог бы оказаться без работы.Даже ученые, борющиеся за реформирование, часто не ведают о корнях этой системы: о том, как в годы бума послевоенных лет предприниматели сколачивали целые состояния, забирая издательское дело из рук ученых и расширяя бизнес до ранее невообразимых масштабов. И едва ли кто-то из этих преобразователей мог сравниться своей изобретательностью с Робертом Максвеллов, который превратил научные журналы в потрясающую денежную машину, которая финансовым путем обеспечила ему возвышение в британском обществе. Максвелл сделался членом парламента, газетным магнатом, который бросил вызов Руперту Мердоку, и одной из самых известных фигур в британской жизни. Между тем большинство из нас не осознает значимость той роли, которую он на самом деле сыграл. Как бы невероятно это ни звучало, но мало кто в прошлом веке сделал больше для формирования нынешних способов управления научной деятельностью, чем Максвелл.В 1946 году 23-летний Роберт Максвелл служил в Берлине и уже заработал себе неплохую репутацию. Хотя вырос он в бедной чешской деревне, но успел повоевать за британскую армию во время войны в составе контингента европейских эмигрантов и получить в награду военный крест и британское гражданство. После войны он служил офицером разведки в Берлине, используя свои девять языков для допроса заключенных. Максвелл был высоким и дерзким молодым человеком, успехи, которых ему удалось к тому времени добиться, его не удовлетворяли вовсе — один его тогдашний знакомый вспоминал, как он открыл ему свое самое заветное желание: «быть миллионером».В то же время британское правительство готовило малообещающий проект, который впоследствии позволит ему осуществить свою мечту. Первоклассные британские ученые — начиная с Александра Флеминга, который открыл пенициллин, и заканчивая физиком Чарльзом Гальтоном Дарвином, внуком Чарльза Дарвина — были обеспокоены тем, что издательская отрасль всемирно признанной британской науки пребывала в самом бедственном положении. Издатели научной периодики главным образом славились своей неэффективностью и постоянным банкротством. Журналы, которые часто печатались на дешевой тонкой бумаге, расценивались научными обществами как едва ли не второсортная продукция. В британском химическом обществе наблюдалась многомесячная очередь ожидающих публикации статей, а типографские операции проводились за счет откупных Королевского общества.Решение правительства заключалось в том, чтобы соединить почтенное британское издательство Butterworths (сегодня принадлежащее Elsevier) с известным немецким издателем Springer, чтобы опереться на опыт последнего. Таким образом,Butterworths научится получать прибыль от журналов, а британская наука будет печататься более быстрыми темпами. Максвелл уже создал свой собственный бизнес, помогая Springer переправлять научные статьи в Великобританию. Директора Butterworths, сами бывшие сотрудники британской разведки, наняли молодого Максвелла в качестве помощника управляющего компанией, а еще одного бывшего шпиона, Пола Росбауда (Paul Rosbaud), металлурга, который всю войну передавал нацистские ядерные секреты британцам через французское и голландское сопротивление — научным редактором.Лучшего времени для такого рода начинания было не найти. Наука вот-вот должна была вступить в период беспрецедентного роста, из бессвязных любительских занятий состоятельных джентльменов превратившись в уважаемую профессию. В послевоенные годы она станет олицетворением прогресса. «Наука ждала своего часа. Ее нужно было вывести на авансцену, поскольку с ней связана большая часть наших надежд на будущее», — писал в 1945 году американский инженер и руководитель «Манхэттенского проекта» Вэнивар Буш в докладе президенту Гарри Труману. После войны правительство впервые выступило в качестве главного покровителя научных изысканий не только в военной сфере, но и через недавно созданные агентства, такие как Национальный научный фонд США, и стремительно разраставшуюся университетскую систему.Когда в 1951 году Butterworths решил отказаться от зарождавшегося проекта, Максвелл предложил за акции Butterworths и Springer 13 тысяч фунтов стерлингов (около 420 тысяч фунтов стерлингов сегодня), что давало ему контроль над компанией. Росбауд остался на посту научного директора и назвал новое предприятие Pergamon Press, вдохновением для него послужила монета из древнегреческого города Пергамон, на которой была изображена богиня мудрости Афина. Ее-то они и взяли за основу для логотипа компании — простой линейный рисунок, метко символизирующий знание и деньги одновременно.В обстановке прилива наличных денег и оптимизма именно Росбауд был инициатором метода, приведшего Pergamon к успеху. По мере развития науки он понял, что для новых областей исследования потребуются новые журналы. Научные общества, традиционные создатели журналов, были громоздкими институтами, которые, как правило, отличались неповоротливостью и пребывали в плену неразрешимых внутренних споров о границах их области исследования. Росбауда не связывало ни одно из этих ограничений. Все, что ему нужно было сделать — убедить какого-нибудь видного академика в том, что их конкретной области нужен новый журнал, который представлял бы ее должным образом, и поставить этого человека во главе. Так Pergamon начал продавать подписки университетским библиотекам, у которых внезапно оказалось много свободных государственных денег.Максвелл быстро смекнул, что к чему. В 1955 году он и Росбауд участвовали в Женевской конференции по мирному использованию атомной энергии. Максвелл арендовал офис возле места проведения конференции и ходил по семинарам и официальным мероприятиям, предлагая опубликовать любые статьи, которые ученые собирались представить, и обращаясь к ним с просьбой подписать эксклюзивные контракты на редактирование журналов Pergamon. Прочие издатели были шокированы его нахальной манерой. Даан Фрэнк (Daan Frank) из издательства North Holland Publishing (сегодня принадлежащего Elsevier) позднее сетовал на то, что Максвелл вел себя «нечестно», отбирая ученых без учета конкретного содержания.По рассказам, алчный до наживы Максвелл в итоге оттеснил Росбауда. В отличие от бывшего скромного ученого Максвелл предпочитал дорогие костюмы и зализанные назад волосы. Преобразовав свой чешский акцент в страшно претенциозный дикторский басок, он выглядел и говорил в точности как тот магнат, которым мечтал быть. В 1955 году Росбауд сказал нобелевскому лауреату по физике Невиллу Мотту, что журналы были его любимыми маленькими «овечками», а сам Максвелл — библейским королем Давидом, который забивал их и выгодно продавал. В 1956 году дуэт распался, и Росбауд покинул компанию.К тому времени Максвелл успел освоить бизнес-модель Росбауда и переделать ее на свой лад. Научные конференции, как правило, проходили скучновато, и никто не связывал с ними больших ожиданий, но когда Максвелл в тот год вернулся на Женевскую конференцию, он арендовал дом в Колонь-Бельрив, близлежащем живописном городке на берегу озера, где развлекал гостей вечеринками с выпивкой, сигарами и прогулками на яхте. Ученым еще никогда не доводилось видеть ничего подобного. «Он всегда говорил, что мы боремся с конкурентами не за объемы продаж, но за авторов, — сказал мне Альберт Хендерсон (Albert Henderson), бывший заместитель директора Pergamon. — Наше присутствие на конференциях имеет специфическую цель — нанять редакторов для новых журналов». Бытуют истории о вечеринках на крыше гостиницы Athens Hilton, о полетах на «Конкорде» в качестве подарка, о том, как ученые совершали морские прогулки по греческим островам на зафрахтованных яхтах, чтобы обсудить там план создания своих новых журналов.К 1959 году Pergamon издавал 40 журналов; шесть лет спустя их число выросло до 150. Таким образом Максвелл серьезно обогнал своих конкурентов. (В 1959 году соперник Pergamon, Elsevier, имел всего десять журналов на английском языке, и компании понадобилось еще десять лет, чтобы довести их число до 50.) К 1960 году Максвелл мог позволить себе разъезжать на «Роллс-ройсе» с личным шофером и перебрался сам, а также перевез издательство из Лондона в роскошную усадьбу Хедингтон Хилл Холл в Оксфорде, где также находилось британское книжное издательство Blackwell's.Научные общества, такие как Британское общество реологии, сообразив, что к чему, даже начали за небольшую регулярную плату отдавать в распоряжение издательского дома свои журналы. Лесли Иверсен (Leslie Iversen), бывший редактор Journal of Neurochemistry, вспоминает о щедрых ужинах, которыми Максвелл ублажал их в своем поместье. «Он был весьма импозантным человеком, этот предприниматель, — говорит Иверсен. — Мы ужинали и пили хорошее вино, а под конец он представлял нам чек на несколько тысяч фунтов для общества. Таких денег мы, бедные ученые, никогда не видывали».Максвелл настаивал на пышных названиях для журналов — в них неизменно фигурировало слово «международный». Питер Эшби (Peter Ashby), бывший вице-президент Pergamon, в беседе со мной определил это как «пиар-трюк», однако в этом также отразилось глубокое понимание того, как изменились наука и отношение к ней общества. Сотрудничество и выход научной работы на международную арену стали новой формой престижа для исследователей, и во многих случаях Максвелл успевал завладеть рынком прежде, чем кто-то осознавал, что он существует.Когда в 1957 году Советский Союз запустил «Спутник», первый искусственный спутник Земли, западные ученые ринулись догонять российских космических разработчиков и с удивлением обнаружили, что Максвелл уже в начале того десятилетия договорился об эксклюзивном англоязычном контракте на издание журналов Российской академии наук.«Его интересовало все подряд. Я ехал в Японию — там у него оказывался американец, управляющий офисом. Я отправлялся в Индию — там тоже кто-нибудь сидел», — рассказывает Эшби. И международные рынки могли приносить чрезвычайно высокую прибыль. Рональд Сулески (Ronald Suleski), который руководил японским офисом Pergamon в 1970-е годы, говорил мне, что японские научные общества, отчаянно пытавшиеся опубликовать свои труды на английском языке, бесплатно предоставляли Максвеллу права на научные результаты своих членов.В письме, посвященном 40-летию Pergamon, Эйичи Кобаяши (Eiichi Kobayashi), директор Maruzen, давнего японского дистрибьютора Pergamon, вспоминал о Максвелле так: «Каждый раз, когда я с удовольствием встречаюсь с ним, мне вспоминаются слова Ф.Скотта Фитцджеральда о том, что миллионер не заурядный человек».Научная статья, по сути, стала единственным способом систематического представления науки в мире. (Как сказал Роберт Кили (Robert Kiley), глава отдела цифровых услуг в библиотеке Wellcome Trust, второго по величине в мире частного спонсора биомедицинских исследований, «мы тратим миллиард фунтов в год, а взамен получаем статьи».) Это главный ресурс нашей наиболее уважаемой сферы специальных знаний. «Публикация — это выражение нашей работы. Хорошая идея, беседа или переписка, пусть даже речь идет о самой блестящей личности в мире… ничего не стоит, пока вы ее не опубликуете», — говорит Нил Янг из NIH. Если вы контролируете доступ к научной литературе, это по большому счету равносильно контролю над наукой.Успех Максвелла основывался на понимании природы научных журналов, к которому другие приходили лишь спустя многие годы. В то время как его конкуренты сетовали на то, что он выхолащивает рынок, Максвелл понимал, что на самом деле рынок не знает пределов. Новый The Journal of Nuclear Energy не отнимал хлеб у сотрудников журнала Nuclear Physics конкурентного голландского издателя. Научные статьи посвящены уникальным открытиям: одна статья не может заменить другую. Если появлялся новый серьезный журнал, ученые просто просили, чтобы их университетская библиотека оформила подписку и на него тоже. Если Максвелл создал в три раза больше журналов, чем его конкуренты, он и зарабатывал в три раза больше.Единственным потенциальным ограничением было замедление государственного финансирования, но на это мало что указывало. В 1960-е годы Кеннеди финансировал космическую программу, а в начале 1970-х годов Никсон объявил «войну с раком», в то время как британское правительство при поддержке американцев разрабатывало собственную ядерную программу. Независимо от политического климата поток государственного финансирования науки не иссякал.На первых порах Pergamon оказался в центре ожесточенных споров о том, насколько этично позволять коммерческим интересам проникать в якобы нестяжательный и избегающий прибыли мир науки. В письме 1988 года, посвященном 40-летию Pergamon, Джон Коулес (John Coales) из Кембриджского университета отметил, что изначально многие из его друзей «считали [Максвелла] величайшим злодеем, до поры избежавшим виселицы».Однако к концу 60-х годов коммерческие публикации считались статус-кво, а издателей рассматривали как необходимых партнеров в деле продвижения науки. Pergamon дал толчок значительному расширению области научных изданий, ускорив процесс публикаций и представив их в более стильной упаковке. Опасения ученых в связи с передачей авторских прав отступали перед удобством ведения дел с Pergamon, тем блеском, который издательство давало их работе, и перед силой личности Максвелла. Ученые, казалось, пребывали в восторге от волка, которого впустили в дом.«Это был человек из разряда „пальца в рот не клади", но мне он все равно нравился», — говорит Денис Нобл (Denis Noble), физиолог из Оксфордского университета и редактор журнала Progress in Biophysics & Molecular Biology. Максвелл нередко приглашал Нобла на деловые встречи к себе домой. «Там часто можно было застать вечеринку, неплохой музыкальный ансамбль, между его работой и личной жизнью не существовало барьера», — говорит Нобл. Затем Максвелл начинал поочередно угрозами и обаянием подталкивать его к тому, чтобы разделить выходящий два раза в год журнал на ежемесячное или двухмесячное издание, что соответственно привело бы к увеличению абонентских платежей.Правда, в конечном итоге Максвелл почти всегда склонялся к мнению ученых, а последние все больше ценили его покровительство. «Должен признаться, что, быстро распознав его хищнические и предпринимательские амбиции, я тем не менее проникся к нему большой симпатией», — в 1988 году писал о первых годах своего издания Артур Барретт (Arthur Barrett), тогдашний редактор журнала Vacuum. И это чувство было взаимным. Максвелл с большим трепетом относился к своей дружбе с известными учеными, к которым магнат испытывал нехарактерное для него благоговение. «Он рано понял, что ученые жизненно важны. Он готов был исполнить любое их желание. Это сводило остальных сотрудников с ума», — говорил мне Ричард Коулман (Richard Coleman), который в конце 1960-х работал над выпуском журналов в Pergamon. Когда издательство стало объектом враждебной попытки поглощения, The Guardian в статье 1973 года сообщила, что редакторы журналов грозились скорее «уйти совсем», чем работать на другого президента компании.Максвелл преобразил издательский бизнес, между тем повседневная научная работа оставалась прежней. Ученые продолжали нести свои работы главным образом в те журналы, которые лучше всего соответствовали их исследовательской области — а Максвелл был рад опубликовать любые исследования, которые его редакторы считали в достаточной мере серьезными. Однако в середине 1970-х годов издатели начали вмешиваться в практику самой науки, вступив на путь, который впоследствии сделает ученую карьеру пленником издательской системы и подчинит направление исследований бизнес-стандартам. Один из журналов стал символом этой трансформации.«В начале моей карьеры никто не обращал особого внимания на то, где вас публикуют, но в 1974 году все изменилось с приходом Cell, — рассказывает мне Рэнди Шекман (Randy Schekman), молекулярный биолог из Беркли и лауреат Нобелевской премии. Cell (сегодня принадлежащий Elsevier) был журналом, запущенным Массачусетским технологическим институтом для того, чтобы подчеркнуть важность новой набиравшей влияние области молекулярной биологии. Его редактором был молодой биолог по имени Бен Левин (Ben Lewin), который интенсивно, даже с каким-то литературным азартом взялся за работу. Левин ценил длинные серьезные статьи, которые давали ответы на большие вопросы, часто являлись результатом многолетних исследований, которые в свою очередь предоставляли материал для многих статей по другим направления. И, нарушая традицию, согласно которой журналы являлись пассивными инструментами передачи научной информации, он отклонял гораздо больше статей, чем публиковал.Таким образом, он создал площадку для научных блокбастеров, и ученые начали подгонять свою работу под его условия. «Левин был умный человек. Он понимал, что ученые очень тщеславны и хотели быть членами клуба избранных; Cell был „этим самым" журналом, и вам во что бы то ни стало нужно было опубликовать там статью, — говорит Шекман. — Я и сам не избежал этого давления». В итоге он отчасти опубликовал в Cell свой нобелевский труд. Внезапно место публикации стало играть чрезвычайно важную роль. Другие редакторы тоже решили проявить напористость в надежде повторить успех Cell. Издатели также взяли на вооружение показатель под названием «импакт-фактор», изобретенный в 1960-е годы Юджином Гарфилдом, библиотекарем и лингвистом, для приблизительного расчета того, как часто статьи определенного журнала цитируются в других статьях. Для издателей это стало способом оценивать и рекламировать научный охват своей продукции.Журналы новой формации с их акцентом на большие результаты попали на вершину этих новых рейтингов, а ученые, опубликовавшие свои работы в журналах с высоким «импакт-фактором», в качестве награды получали работу и финансирование. Почти в одночасье в научном мире была создана новая валюта престижа. (Гарфилд позднее сравнил свое творение с «ядерной энергией… палкой о двух концах»). Трудно переоценить влияние, которое редактор журнала теперь мог оказывать на формирование карьеры ученого и направление самой науки. «Молодые люди все время говорят мне: „Если я не опубликуюсь в CNS [общая аббревиатура для Cell / Nature / Science, самых престижных журналов по биологии], я не смогу устроиться на работу"», — рассказывает Шекман. Он сравнивает погоню за изданиями с высоким рейтингом цитируемости с системой стимулов, такой же гнилой, как банковские бонусы. «Они во многом влияют на то, куда идет наука», — говорит он.Так наука сделалась причудливым совместным предприятием ученых и редакторов журналов, где первые все чаще стремятся совершить открытия, которые могли бы произвести впечатление на последних. Сегодня, когда у ученого есть выбор, он почти наверняка отвергнет как прозаическую работу по подтверждению или опровержению результатов предыдущих исследований, так и десятилетнюю погоню за рискованным «прорывом», отдав предпочтение золотой середине: теме, которая пользуется популярностью у редакторов и с большей вероятностью обеспечит ему регулярные публикации. «Ученых побуждают проводить исследования, которые удовлетворяют этим требованиям», — сказал биолог и лауреат Нобелевской премии Сидней Бреннер (Sydney Brenner) в интервью в 2014 года, назвав такую систему «коррумпированной».Максвелл понял, что теперь королями науки стали журналы. Но его по-прежнему занимало главным образом расширение, у него все еще было хорошее чутье на то, куда движется наука и какие новые области исследований он может колонизировать. Ричард Чаркин (Richard Charkin), бывший генеральный директор британского издательства Macmillan, который был редактором в Pergamon в 1974 году, вспоминает, как Максвелл на редакционном собрании размахивал одностраничным докладом Ватсона и Крика о структуре ДНК и заявлял, что будущее — за наукой о жизни с множеством крошечных вопросов, каждый из которых заслуживает своего собственного издания. «Я думаю, в том году мы запустили около ста журналов, — сказал Чаркин. — О, Господи!»У Pergamon также появилась ветвь социальных наук и психологии. Судя по целой серии журналов, название которых начиналось с «Компьютеры и», Максвелл заметил растущее значение цифровых технологий. «Этому не было конца, — говорил мне Питер Эшби. — Оксфордский политехнический институт (ныне Университет Оксфорд Брукс) открыл факультет гостиничного бизнеса с шеф-поваром. Нам нужно было выяснить, кто глава факультета, и заставить его запустить журнал. И бац — вот вам Международный журнал гостиничного менеджмента». К концу 1970-х годов Максвеллу также приходилось иметь дело с более переполненным рынком. «В то время я работал в Oxford University Press, — рассказывал мне Чаркин. — Мы вскочили от удивления и воскликнули: „Черт возьми, эти журналы приносят приличный доход!"» Между тем в Нидерландах Elsevier начал развивать свои англоязычные журналы, поглощая внутреннюю конкуренцию через серию приобретений и расширяясь со скоростью 35 журналов в год.Как предсказывал Максвелл, конкуренция не снизила цены. Между 1975 и 1985 годами средняя цена журнала удвоилась. The New York Times сообщала, что в 1984 году подписка на журнал Brain Research стоила две с половиной тысячи долларов; между тем в 1988 году эта сумма перевалила за пять тысяч. В том же году Гарвардская библиотека потратила на научные журналы на полмиллиона долларов больше, чем то было запланировано бюджетом.Время от времени ученые ставили под сомнение справедливость этого чрезвычайно прибыльного бизнеса, которому они бесплатно предоставляли свои труды, однако именно университетские библиотекари первыми осознали организованную Максвеллом рыночную ловушку. Библиотекари использовали университетские средства для покупки журналов от имени ученых. Максвелл прекрасно об этом знал. «В отличие от других профессионалов ученые не так хорошо разбираются в ценах главным образом потому, что тратят не свои собственные деньги», — сказал он в интервью 1988 года своему изданию Global Business. А поскольку не было возможности обменять один журнал на другой, более дешевый, продолжал Максвелл, «вечный финансовый двигатель» продолжал работать. Библиотекари стали заложниками тысяч мелких монополий. Теперь в год выходило более миллиона научных статей, и им приходилось покупать их все, какую бы цену ни назначали издатели.С точки зрения бизнеса, можно было говорить о полной победе Максвелла. Библиотеки стали «захваченным» рынком, а журналы неожиданно сделались посредниками научного престижа — а это означало, что ученые не могли просто взять и отказаться от них, если бы появился новый метод обмена результатами. «Не будь мы такими наивными, давно бы признали нашу истинную позицию: поняли бы, что именно мы сидим наверху солидных денежных куч, которые умные люди со всех сторон пытаются разложить по своим кучкам», — писал библиотекарь Мичиганского университета Роберт Хубек (Robert Houbeck) в экономическом журнале в 1988 году. Тремя годами ранее несмотря на то, что финансирование науки пережило свой первый за несколько десятилетий многолетний провал, Pergamon сообщил о прибыли в 47%.К тому времени Максвелл уже оставил свою победоносную империю. Склонность к стяжательству, приведшая к успеху Pergamon, также сподвигла его на множество эффектных, но сомнительных инвестиций, в том числе в футбольные команды Oxford United и Derby County FC, телевизионные станции по всему миру, а в 1984 году — в британскую газетную группу Mirror, которой он начал уделять все больше своего времени. В 1991 году, намереваясь приобрести New York Daily News, Максвелл продал Pergamon своему тихому голландскому конкуренту Elsevier за 440 миллионов фунтов (919 миллионов сегодня). Многие бывшие сотрудники Pergamon по отдельности признавались мне, что, по их мнению, после сделки с Elsevier для Максвелла все закончилось, потому что Pergamon был компанией, которую он действительно любил. Спустя несколько месяцев он погряз в серии скандалов из-за растущих долгов, теневой бухгалтерской практики и подрывного обвинения американского журналиста Сеймура Херша (Seymour Hersh) в том, что он якобы являлся израильским шпионом, у которого был выход на торговцев оружием.5 ноября 1991 года Максвелла нашли в море близ его яхты на Канарских островах. Мир был шокирован, и на следующий день конкурент Mirror, таблоид Sun, поставил занимавший всех вопрос. «Он упал… Он спрыгнул?» — так гласил заголовок. (Было еще третье предположение, что его столкнули). Эта история на протяжении нескольких месяцев удерживалась на главных полосах британской прессы, росло подозрение, что Максвелл покончил жизнь самоубийством после того, как в ходе расследования выяснилось, что он украл более 400 миллионов фунтов стерлингов из пенсионного фонда Mirror для оплаты своих долгов. (В декабре 1991 года испанский следователь сделал заключение о несчастном случае). Догадкам не было числа: в 2003 году журналисты Гордон Томас (Gordon Thomas) и Мартин Диллон (Martin Dillon) опубликовали книгу, в которой утверждалось, что Максвелла убила «Моссад», чтобы скрыть его шпионскую деятельность. В то время как Максвелла уже давно не было в живых, начатый им бизнес процветал уже в новых руках, в ближайшие десятилетия ему предстояло достигнуть новых уровней прибыли и мировой власти.Читать полностью: http://inosmi.ru/social/20170724/239882547.htmlВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

23 июня 2017, 19:23

Борьба с свободным распространением научных знаний

Elsevier — один из крупнейших издателей научных журналов — выиграл суд против Sci-Hub и LibGen. Об этом в четверг, 22 июня, сообщили Nature News. Судья обязал владельцев сайтов выплатить Elsevier компенсацию в размере 15 миллионов долларов.Sci-Hub — это сервис для бесплатного скачивания научных статей, в том числе, тех, которые находятся в закрытом доступе. Он даёт доступ к трудам учёных практически мгновенно: не нужно ждать, пока кто-то из академиков сам выложит препринт в открытый доступ или загрузит копию статьи в хранилище, достаточно ввести в поисковую строку адрес и немедленно получить результат. Для многих — включая учёных и студентов, которым вузы не предоставляют платную подписку — это единственный источник научных работ. Несмотря на попытки организовать легальный сервис по поиску статей, пока пиратский Sci-Hub остаётся самым эффективным способом добраться до знаний.Sci-Hub основан нейрофизиологом Александрой Элбакян, его серверы расположены в Санкт-Петербурге. Library Genesis тоже базируется в России — на сайте хранятся тысячи монографий, научно-популярных и документальных книг. Elsevier подал в суд на Sci-Hub и LibGen в 2015 году, причём для разбирательства с российскими пиратами нидерландский издательский дом выбрал американскую судебную систему. И США не подвели: в том же году судья Роберт Свит (Robert Sweet) вынес временный судебный запрет, и доменное имя «sci-hub.org» заблокировали. В ответ на это Sci-Hub сменил адрес и продолжил работу.В мае Elsevier предоставил суду список из 100 статей, которые Sci-Hub и LibGen позволяли нелегально скачивать. Стоит отметить, что Elsevier действительно досталось от пиратов больше всех: из 28 миллионов статей, загруженных с помощью Sci-Hub в 2016 году, подавляющая часть была опубликована именно в журналах этого издательского дома (второе и третье места занимают Springer Nature и Wiley-Blackwell). 21 июня судья окружного суда США в Нью-Йорке вынес окончательное решение в пользу Elsevier. Ни Элбакян, ни её законные представители на заседании не присутствовали.«Суд не допустил ошибки, приняв противозаконную деятельность за действие на благо общества, — отреагировала на решение президент Ассоциации издателей США Мария Палланте (Maria Pallante). — Напротив, он признал действия обвиняемой чудовищным и вопиющим нарушением, каковым они на самом деле и являются и подтвердил, что закон об авторском праве играет решающую роль в содействии научным исследованиям и интересам общества». Однако исход дела едва ли повлияет на деятельность пиратов, поскольку и сервера, и владельцы сайтов находятся за пределами юрисдикции США. Мы обратились к Александре Элбакян с просьбой прокомментировать решение суда. Вот её слова:«В каком-то смысле решение американского суда меня даже порадовало, так как оно подчёркивает тот маразм, который происходит на Западе: в судебном порядке запрещают работу сайта, единственная вина которого — это распространение научных статей. Зачем нам разрабатывать ядерные бомбы и другие виды вооружения, когда все, что нужно — это просто разрешить людям бесплатно читать научные статьи? По мнению юристов Эльзевира, с которым согласился американский суд, этого достаточно, чтобы „причинить и продолжать причинять непоправимый ущерб Эльзевиру, его клиентам и публике“. То есть, просто читая на сайте Sci-Hub научные статьи, вы наносите непоправимый ущерб Эльзевиру и американским гражданам.Можно сделать вывод, что если ещё больше людей начнут читать через Sci-Hub научную литературу, ущерб станет настолько непоправимым, что США рухнут. Так победим!»https://22century.ru/society/51631 - цинкPS. Это была бесплатная реклама Sci-Hub http://sci-hub.cc/(как пользоваться написано вот здесь https://vk.com/sci_hub) и свободного распространения научных знаний. Копирасты хорошо устроились - с одной стороны гребут деньги за публикации в научных журналах, а с другой стороны - за чтение этих статей.Обратите внимание, есть ли в этом журнале page charge (publication fee — плата за публикацию или корректуру — техническую или лингвистическую). В некоторых журналах практикуют плату за рассмотрение статьи (manuscript acceptance), в некоторых журналах просят оплатить публикацию статьи в журнале (publication costs), или заплатить за её размещение на веб-сайте журнала для открытого просмотра. Однако, иногда можно договориться с редакцией, чтобы плату за рассмотрение статьи или её публикацию, в виде исключения, не брали.http://phdru.com/publications/prestigious/ - цинкПоэтому вполне естественно, что пираты предлающие бесплатный доступ к научным знаниям, покушаются на доход узкой группы лиц, паразитирующих на публикации научных статей, так как свободное размещение таких статей ликвидирует посредника между автором научной работы и читателем. Достаточно наглядный пример того, как "экономическая эффективность" лиц стремящихся к монополизации информации становится препятствием для прогресса.

31 мая 2017, 10:33

UK comes bottom of G7 growth table as Canada powers ahead - business live

Latest GDP figures show that Britain lagged behind other advanced economies in the first quarter of this yearLatest: UK slides to bottom of G7 growth tableCanada becomes latest advanced economy to beat UK in Q1In the markets....FTSE 100 hits record high after Panelbase pollPound hits six-week low in volatile tradingYouGov: Theresa May could fall short of majority......Analysts aren’t convincedHousing market is slowing as mortgage approvals fall 4.44pm BST A recovery in the pound on the latest opinion poll news has taken the shine off the FTSE 100.Sterling is currently up 0.34% against the dollar at $1.2903, up from its low of $1.2767. The late positive run for the currency has seen the FTSE 100, which hit an intra-day high of 7586, slip into the red at the close, down 0.09% at 7519.95. Sterling is flying at month end. Some month-end positioning and new polls showing a renewed Tory lead helped lift the pound over the $1.29 handle, amid signs that trading in sterling will be fairly choppy in the coming days.It looks like the foreign exchange market has decided to shrug off that YouGov survey which indicated a hung parliament is the most likely outcome from the June 8th poll. 4.33pm BST Meanwhile there are reports that the Chicago data from earlier has been corrected.The purchasing managers’ index was initially said to have fallen from 58.3 to 55.2, but now it has apparently been revised to show a rise to 59.4.Hearing That Chicago PMI Has Been Corrected To 59.4 From Original 55.2 - MNI Continue reading...

11 мая 2017, 09:00

Анонимусы разъяснили про Третью мировую

С момента завершения избирательной кампании в США популярность обращений движения Анонимус к народам мира пошла на спад.Но несколько дней назад Анонимусы заговорили про Третью мировую (какова она будет) и оп-ля -- многократный рост просмотровПрежде чем поставить здесь само обращение, отмечу, что мне по-прежнему интересно, как координируется движение Анонимусов -- каким образом выбираются темы для информационной кампании.Это не такая уж важная загадка нашего мира (по сравнению, например, с "кухней ФРС" и оплатой ольгинских и противольгинских троллей)), но всё-таки.Предварю запись культовыми манифестами о свободе в ИнтернетеПервый текст принадлежит одному из ведущих инженеров компании Intel Тимоти Мэю (один из создателей и самый активный участник электронной рассылки из девяностых «Cuberpunckers»)_1992 год:«Призрак бродит по современному миру, призрак криптоанархии.Компьютерные технологии стоят на пороге того, чтобы дать возможность отдельным людям и группам общаться и взаимодействовать абсолютно анонимно. Два человека смогут обмениваться сообщениями, заниматься бизнесом, заключать электронные контракты, не имея возможности установить Подлинные Имена, личности друг друга.Взаимодействие в Сети невозможно будет отследить из-за многократных изменений маршрутов зашифрованных пакетов и предупреждающих от несанкционированного вмешательства блоков, которые наделяют криптографические протоколы практически идеальной защитой.Репутация будет иметь первостепенную важность при заключении сделок, гораздо большую, чем сейчас имеет оценка кредитоспособности.Эти нововведения полностью изменят характер государственного регулирования, возможность взимать налоги и контролировать отношения в экономике, возможность хранить информацию в секрете; изменят свою сущность даже понятия доверия и репутации.Технология для такой революции – а революция эта определённо будет и социальной, и экономической – теоретически разработана в прошлом десятилетии.Её методы основаны на использовании открытых ключей, систем аутентификации на основе доказательств с нулевым разглашением и разнообразных программных протоколов, предназначенных для взаимодействия, аутентификации и верификации.До сегодняшнего дня в центре внимания были академические конференции в Европе и США, конференции, за которыми пристально наблюдало Агентство национальной безопасности.Но лишь недавно компьютерные сети и персональные компьютеры приобрели быстродействие, достаточное для практической реализации этих идей. И в следующее десятилетие быстродействие возрастёт ещё более, для того чтобы сделать эти идеи экономически осуществимыми и необратимыми.Государство, очевидно, боясь социальной дезинтеграции, попытается замедлить или приостановить распространение таких технологий, ссылаясь на соображения национальной безопасности, использование этих технологий наркоторговцами и неплательщиками налогов.Любое из этих соображений будет обоснованным: криптоанархия позволит свободно торговать национальными секретами, а также незаконными препаратами и краденым.Анонимный компьютеризированный рынок сделает возможным даже создание отвратительного рынка заказных убийств и вымогательств.Криминальные элементы и иностранцы станут активными пользователями CryptoNet’a.Но это не остановит криптоанархию.Точно так же, как технология книгопечатания изменила социальный строй и уменьшила могущество средневековых гильдий, криптографические методы принципиально изменят корпорации и роль государства в экономических транзакциях.В сочетании с возникающими рынками информации криптоанархия создаст ликвидный рынок любых материалов, которые можно представить в виде слов или изображений.Подобно кажущемуся второстепенным изобретению колючей проволоки, позволившей огораживать огромные ранчо и фермы и тем самым навсегда изменившей представления о земле и правах собственности в западных штатах, «второстепенное» открытие «тёмной стороны» математики стало кусачками, разрезающими колючую проволоку вокруг интеллектуальной собственности.Действуйте, ибо вам нечего терять, кроме этих изгородей из колючей проволоки!»1996 год – «Декларация независимости киберпространства» Джона Перрси Барлоу.Характерная особенность работы – радикальные взгляды, подносящие идею криптоанархизма до виртуальной цивилизации Сознания (напыщенность слога... запредельный градус пафоса).Это претензионный манифест, призывающий пользователей изменить мировоззрение и выступить в роли созидателей нового общества.«Правительства Индустриального мира, вы – утомленные гиганты из плоти и стали; моя же Родина – Киберпространство, новый дом Сознания.От имени будущего я прошу вас, у которых все в прошлом, – оставьте нас в покое.Вы лишние среди нас.Вы не обладаете верховной властью там, где мы собрались.Мы не избирали правительство, и вряд ли когда-либо оно у нас будет, поэтому я обращаюсь к вам, имея власть не большую, нежели та, с которой говорит сама свобода.Я заявляю, что глобальное общественное пространство, которое мы строим, по природе своей независимо от тираний, которые вы стремитесь нам навязать.Вы не имеете ни морального права властвовать над нами, ни методов принуждения, которые действительно могли бы нас устрашить.Истинную силу правительствам дает согласие тех, кем они правят. Нашего согласия вы не спрашивали и не получали.Мы не приглашали вас.Вы не знаете ни нас, ни нашего мира.Киберпространство лежит вне ваших границ. Не думайте, что вы можете построить его, как если бы оно было объектом государственного строительства. Вы не способны на это.Киберпространство является делом естества и растет само посредством наших совокупных действий.Вы не вовлечены в наш великий и все более ширящийся разговор; не вы создаете богатства наших рынков.Вы не знаете нашей культуры, нашей этики и неписаных законов, которые уже сейчас обеспечивают нашему обществу больший порядок, чем тот, которого можно достичь вашими наказаниями и запретами. Вы заявляете, что у нас есть проблемы, решать которые должны вы.Вы используете это заявление как предлог для вторжения в наши земли.Многие из этих проблем не существуют.Там же, где есть реальные конфликты и недостатки, мы выявим и устраним их собственными средствами.Мы устанавливаем свой собственный Общественный Договор.Этот способ правления возникнет согласно условиям нашего, а не вашего мира. Наш мир – другой.Киберпространство состоит из взаимодействий и отношений, мыслит и выстраивает себя подобно стоячей волне в сплетении наших коммуникаций. Наш мир одновременно везде и нигде, но не там, где живут наши тела. Мы творим мир, в который могут войти все без привилегий и дискриминации, независимо от цвета кожи, экономической или военной мощи и места рождения. Мы творим мир, в котором кто угодно и где угодно может высказывать свои мнения, какими бы экстравагантными они ни были, не испытывая страха, что его или ее принудят к молчанию или согласию с мнением большинства.Ваши правовые понятия собственности, выражения, личности, передвижения и контекста к нам неприложимы.Они основаны на материи – здесь материи нет.Наши личности не имеют тел, поэтому, в отличие от вас, мы не можем достичь порядка посредством физического принуждения.Мы верим, что наш способ правления возникнет на основе этики, просвещенного эгоизма и общего блага.Наши личности могут охватить многое, что находится в вашей юрисдикции.Единственный закон, который признают практически все входящие в наш состав культуры, – это Золотое Правило.Мы надеемся, что сможем отыскивать частные решения, исходя из этого общеполагающего принципа.Но мы не можем принять решения, которые вы стараетесь навязать.Сейчас вы создали в Соединенных Штатах закон – Акт о реформе телекоммуникаций, – который отвергает вашу собственную конституцию и оскорбляет мечты Джефферсона, Вашингтона, Милля, Мадисона, де Токвиля и Брандеса. Эти мечты должны теперь заново родиться в нас. Вы испытываете ужас перед собственными детьми, потому что они чувствуют себя как дома в мире, в котором вы всегда будете иммигрантами. Поскольку вы их боитесь, вы трусливо перекладываете свои родительские обязанности на бюрократический аппарат. В нашем мире все чувства и высказывания, от низменных до ангелических, являются частями единого целого – глобального разговора в битах. Мы не можем отделить воздух, который удушает, от воздуха, по которому бьют крылья.В Китае, Германии, Франции, России, Сингапуре, Италии и Соединенных Штатах вы пытаетесь установить информационный карантин, дабы предотвратить распространение вируса свободомыслия, воздвигнув заставы на рубежах Киберпространства.Эти меры способны сдерживать эпидемию некоторое время, но в мире, который скоро весь будет охвачен средствами коммуникации, несущим биты, они не будут работать.Ваша все более и более устаревающая информационная промышленность желала бы увековечить свое господство, выдвигая законы, – как в Америке, так и в других странах – требующие права собственности на саму речь по всему миру. Эти законы провозглашают, что идеи – всего лишь еще один промышленный продукт, благородный не более чем чугунные чушки. В нашем же мире все, что способен создать человеческий ум, может репродуцироваться и распространяться до бесконечности безо всякой платы. Для глобальной передачи мысли ваши заводы больше не требуются.Эти все более враждебные колониальные меры ставят нас в положение, в котором оказались в свое время приверженцы свободы и самоопределения, вынужденные отвергнуть авторитет удаленной единообразной власти. Мы должны провозгласить свободу наших виртуальных «я» от вашего владычества, даже если мы и согласны с тем, что вы продолжаете властвовать над нашими телами.Мы распространим наши «я» по всей планете так, что никто не сможет арестовать наши мысли.Мы сотворим в Киберпространстве цивилизацию Сознания. Пусть она будет более человечной и честной, чем мир, который создали до того ваши правительства».«Однажды я понял, что всё, что меня окружает, – это не естественный миропорядок, который может быть только таким. В мире полно вещей, которые можно изменить. Что ещё важнее – в мире полно вещей, которые нужно изменить. Как только я это понял, обратного пути уже не было», – заявил однажды Аарон Шварц -- автор «Партизанского манифеста».В 2011 году против Шварца было начато судебное преследование за скачивание миллионов документов (научных статей) из онлайн-библиотеки JSTOR. Обвинением предполагалось, что в дальнейшем эти файлы могут быть размещены в свободном доступе. Спустя некоторое время JSTOR отказалась от иска к Шварцу, однако дело не было закрыто федеральным прокурором США, заявившим: «Воровство есть воровство, вне зависимости от того, использовали вы компьютер или лом, украли вы документы, данные или доллары». По целому ряду статей Шварцу грозило более тридцати лет заключения. В январе 2013 года, перед тем как суд мог вынести обвинительный вердикт, Шварц покончил жизнь самоубийством, повесившись в собственной квартире.2008 год:«Информация – это власть.Но, как обычно бывает с властью, есть те, кто хочет обладать ею единолично.Всё мировое научное и культурное наследие, опубликованное в течение веков в разнообразных книгах и журналах, стремительно оцифровывается и закрывается от лишних глаз горсткой частных корпораций.Хочешь прочитать о самых выдающихся достижениях науки?Тебе придётся переслать огромные суммы издателям вроде Reed Elsevier.Но есть те, кто хочет изменить этот порядок.«Движение свободного доступа» отважно сражалось за право учёных не отдавать свою интеллектуальную собственность корпорациям, а свободно публиковать свои работы в Интернете.Так к ним сможет получить доступ любой желающий.Но даже если этот сценарий будет воплощён в жизнь, это коснётся лишь будущих работ.Все, что было создано до этого момента, окажется потерянным.Это слишком высокая цена.Принуждать научных сотрудников платить деньги за чтение работ своих коллег?Сканировать целые библиотеки, но позволять их читать только персоналу Google?Снабжать научными статьями элитные университеты стран первого мира, но не детей из стран третьего мира? Это возмутительно и недопустимо.«Я согласен, – говорят многие, – но что мы можем сделать? Компаниям принадлежат авторские права, и они зарабатывают огромные деньги. И это совершенно легально. Мы никак не можем остановить их». Но всё же что-то мы можем. Что-то, что уже делается: мы можем бороться.Люди, у кого есть доступ к этим ресурсам, – студенты, библиотекари, учёные – у вас есть преимущество.Вы кормитесь на этом пиршестве знаний в то время, как остальной мир сидит под замком.Но вы не должны, вернее, у вас нет моральных прав оставлять эту привилегию только себе.Ваш долг – поделиться ею с миром. И вы это делаете, обмениваясь паролями с коллегами, заполняя запросы на скачивание для друзей».Цитатами из этого манифеста прокурор собирался доказать на судебном процессе намерение Шварца опубликовать скачанные документы в свободном доступе.===================И уже в последнее время появилось значительное число манифестов Анонимусов.Вариантов их много, но суть примерно сводится к следующему:"Мы - анонимус. Имя нам - легион. Мы не прощаем убийц. Мы не забываем жертв"вы хотите вступить в Anonymous? Вы не можете вступить в Anonymous.Никто не может вступить в Anonymous.Anonymous не организация. Это не клуб, партия или даже движение.Не существует устава, нет членских взносов. У Anonymous нет лидеров, нет гуру, нет идеологов.Все, мы разные люди, которые идут по одному общему пути - так же, как пассажиры в автобусе или трамвае: в этот период времени у нас есть общая цель.И идя по этому пути вместе, мы вполне можем изменить мир. Никто не может говорить от имени Anonymous.Никто не может сказать что вы вступили или не вступили к нам.Вы все еще хотите присоединиться к Anonymous? Если вы всё-же хотите вступить как связаться с другими Anonymous? У Anonymous постоянной инфраструктуры.Мы используем существующие средства Интернета, особенно социальные сети, и мы готовы использовать другое средство, если это оказывается угрозой, находится под атакой, или начинает утомлять нас.На момент написания этой статьи, Facebook, Twitter и IRC, проявляют наибольшую активность.Но это может измениться в любой момент.Мы пришли из разных слоёв общества: Мы студенты, рабочие, служащие, безработные; Мы молодые или старые, мы красивые или умные.Мы пришли из всех рас, стран и национальностей.Нас очень много. Мы ваши соседи, ваши коллеги, ваши парикмахеры, ваши водители автобусов и администраторы сети.Мы парень на улице с чемоданом и девушка в баре с которой вы пытаетесь болтать.Если вы поговорите с другим из Anonymous, вы никогда не узнаете, кто он. Он может быть хакер, крекер, агент, шпион, провокатор - или просто ваш сосед. Или его дочь....О том что у вас есть на самом деле лучше не говорить никому. Чтобы никто не могу использовать это в своих целях.Наш мир окутан формальностями, скован полицейскими цепями.Каждый человек обязан иметь большое количество документов, простых бумажек, которые он получает только после показа удостоверения личности.Для нас важнее всего Личность, а не бумажки, которыми она владеет.Анонимус - это тот, кто не имеет самолюбия, желания продвинуть себя любимого в Интернете.Зарегистрированные пользователи - это дегенеративная часть любого сайта, любого форума, где можно подписаться. И они это делают, вводят правдивые данные о себе, выдумывая оригинальные подписи.Они поддерживают Систему всеобщего недоверия к Личности...

31 мая 2016, 22:39

How to Run a Global Startup in the Digital Age

Image Credit: LinkedIn As it becomes commonplace for startups to erase geographical boundaries, the 'global startup' has taken the reigns. There is increased dependency on nations around the world to not only supply products and services, but they also serve as unlimited avenues to reach qualified employees. To give some perspective, 40 percent of the world's seven billion people are online. In 1995, it was less than one percent. In this agile landscape where opportunities seem abundant, it is essential to understand how to execute a model of global business that speaks to your audience. Exploiting market opportunities is about making the right decisions based on a sound analysis of each environment and target market. In some industry sectors, such as travel, "the vision must be global from inception in order to succeed," says Jacqueline White, CEO and founder of Savoteur, who I recently spoke with to learn more about running a global startup. Formerly Daily Secret, Savoteur is a digital publishing company that spans 56 cities on six continents. Why global? Built to serve, White explains that her company was developed with the goal of getting readers informed and excited about the best things to do, places to go and people to know all over the world. An entrepreneur at heart, she has worked at big and small companies, but has always been drawn to the 'growth mode' of companies: testing, launching, iterating, building. "There was a sense of stability and protection working within the digital or labs department of The New York Times and Reed Elsevier, but after working for my first start-up, I was hooked. I love getting people excited about the things I'm excited about. That's a lot of what I'm doing as an entrepreneur - sharing my ideas, collaborating with our team." So what advice does she offer entrepreneurs looking to launch or expand globally? "Expect even longer and crazier hours than you're working now. My mornings start at 6am - that's not when my alarm goes off, that's when I'm ready for work and taking meetings," says White. Company Culture As an entrepreneur and CEO, it's hard enough dedicating the time to all of the departments and people who need your attention when you sit in one office, in one location. Working with her contributor network of over 200 in nearly every time zone, White explains there are difficulties, "When business leaders can't have everyone in the same room for team meetings and celebrations, it adds a layer of managerial difficulty." But in order to remain competitive, businesses - especially those with services - must broaden their scope from regional to international. Data shows that by 2025, almost half of the world's companies will be based in emerging markets, profoundly altering global economic dynamics. And if you're planning exponential growth for your company, you're in luck as well. There are 8,000 companies with annual revenue of $1 billion or more, and McKinsey Global Institute estimates an additional 7,000 could reach that size in little more than a decade. So I asked White her thoughts for entrepreneurs looking to expand globally. Like many CEOs, it boils down to company culture: "You have to find people that you trust and are passionate about your mission and brand. It's crucial to set clear expectations and goals on what you expect from the team as well as what the team can expect from you. Everyone needs to be held accountable. The communication and company culture you build in your home office needs to transfer to your satellite teams, which can be challenging, but not impossible." Precipice of change The future of digital media in the global economy will also change the landscape by continuing to mesh all formats of media. Global startups must be sensitive and proactive in this arena. "Cable and TV programming keep moving into the digital space. Digital publishers create more video content. Mobile is the only screen we build for. There are new social platforms we haven't heard about yet that capture huge scale, and can't monetize," says White. In terms of their brand, White says they will continue sharing the best in local culture, creating travel content and building our influencer network. "Like all global businesses should be, we are constantly reevaluating new forms of distribution and additional ways to leverage our content. Brands and publishers alike are licensing our content to power their own websites, email and social channels, which is a very interesting opportunity for us. I see more of this in our future." Leveraging regional influencers Additionally, global brands will increasingly need to depend on "influencers" and all the while that term will continue to evolve. Influencer networks, also known as contributor networks, provide an opportunity for brands tapping into worldwide talent the opportunity to reach employees, customers and an overall audience through candid-experiences. "It used to be that influencers had a very narrow, specific area of expertise. Now you're an influencer if you have a bunch of Instagram followers. It's very shallow. How brands identify, measure and work with influencers will mature. I've always defined influence as the people who are actually shaping ideas, building businesses, creating art within a city or the world. As an a global startup speaking to other international brands, I hope we get smarter and deeper about what influence means and who really has it." -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

30 сентября 2015, 04:19

Can Anyone Save the Library of Congress?

This is Obama's chance to bring Jefferson's creation into the digital age.

18 июня 2015, 19:35

Netherlands stocks higher at close of trade; AEX up 0.30%

Netherlands stocks were higher after the close on Thursday, as gains in the Software&Computer Services, Support Services and Construction&Materials sectors led shares higher. At the close in Amsterdam, the AEX gained 0.30%. The best performers of the session on the AEX were OCI (AMS:OCI), which rose 3.79% or 0.985 points to trade at 27.000 at the close. Meanwhile, Gemalto (AMS:GTO) added 2.02% or 1.62 points to end at 81.67 and Ahold Kon (AMS:AHLN) was up 1.57% or 0.28 points to 18.07 in late trade. The worst performers of the session were Arcelormittal (AMS:ISPA), which fell 1.96% or 0.18 points to trade at 9.15 at the close. NN Group (AMS:NN) declined 0.90% or 0.23 points to end at 24.86 and Reed Elsevier (AMS:ELSN) was down 0.54% or 0.115 points to 21.355. Rising stocks outnumbered declining ones on the Amsterdam Stock Exchange by 137 to 103 and 5 ended unchanged. The AEX Volatility, which measures the implied volatility of AEX options, was up 1.43% to 24.47 a new 3-months high. Crude oil for August delivery was up 0.75% or 0.45 to $60.78 a barrel. Elsewhere in commodities trading, Brent oil for delivery in August rose 0.84% or 0.54 to hit $64.41 a barrel, while the August Gold contract rose 1.96% or 23.10 to trade at $1199.90 a troy ounce. EUR/USD was up 0.58% to 1.1403, while EUR/GBP rose 0.35% to 0.7185. The US Dollar Index was down 0.43% at 94.08.

Выбор редакции
16 июня 2015, 00:00

Издательства-гиганты обвинили в захвате рынка научной литературы

Доля пяти крупнейших издательств на рынке научной литературы выросла за последние 40 лет с 20 процентов в 1973 году до 50 процентов в 2013-м. «Большая пятерка» (Reed-Elsevier, Wiley-Blackwell, Springer, Taylor & Francis, SAGE) к середине 2000-х добилась не только контроля над рынком, но и огромной маржи — почти 40 процентов. Об этом рассказывается в статье, опубликованной в журнале PLoS One.читать далее

Выбор редакции
11 июня 2015, 19:29

Издательства-гиганты обвинили в захвате рынка научной литературы

Доля пяти крупнейших издательств на рынке научной литературы выросла с 20 процентов в 1973 году до 50 процентов в 2013-м. «Большая пятерка» (Reed-Elsevier, Wiley-Blackwell, Springer, Taylor & Francis, SAGE) к середине 2000-х добилась не только контроля над рынком, но и огромной маржи — почти 40 процентов.

10 июня 2015, 11:54

Европа: негатив воцарился на рынках.

Во вторник, 9 июня, ключевые фондовые индексы Европы продемонстрировали отрицательную динамику вот уже шестую сессию кряду на фоне удешевления акций немецких компаний.

20 апреля 2015, 16:30

Guide to Invesco International Growth A - Tale of the Tape

Guide to Invesco International Growth A

Выбор редакции
18 марта 2015, 13:28

The VC Funnel: Choosing 35 Investments Among 35,000

"As a venture fund your primary obligation is towards the success of your portfolio companies and to engage with them in strategic debates so they can achieve all their promise," says  Tony Askew, General Partner of  Reed Elsevier Ventures. In a recent  interview, Askew explains how RE Ventures, a specialist in the media space, does [...]

03 марта 2015, 23:47

Green Industrial Revolution

Co-authored by Grant Cooke  For three decades, I have been describing what is a major, perhaps a megatrend change in energy systems and their economics that impacts communities around the world. This emerging trend is what I call The Green Industrial Revolution (GIR). My co-author, Grant Cooke and I believe that the GIR is more significant to the world's future than the original 18th century Industrial Revolution.More importantly, there are now over 8 billion humans on the planet who are endangered by the past's greedy and thoughtless use of fossil fuels. Our children and grand children's lives are at stake. For the last two years, Grant Cooke and I have been writing about this paradigm change which resulted in the book, The Green Industrial Revolution: Energy, Engineering and Economics. Published by Reed/Elsevier (late 2014). The GIR 570-page book is available through Amazon and other retail outlets. In writing the book, we worked with scholars throughout the world to provide a comprehensive examination of what, we argue, will be one of the most transformative periods in human history. We describe how key regions -- Europe and Asia, in particular -- are turning toward greener, and more environmentally sensitive policies, behaviors and programs. NASA found, for example that 2014 was the hottest year since 1884 http://www.giss.nasa.gov/research/news/20150116/ Yet even in the U.S., despite the nation's past and now near future addiction to fossil fuels overrunning our common, economic and environmental senses, we found significant evidence that The Green Industrial Revolution is gaining ground. While there continue to be climate deniers, dramatic changes in weather patterns and the costs of disastrous results, ranging from hurricanes, tornadoes, severe droughts, and now earthquakes in new areas of oil and gas exploitation and drilling are getting the U.S. The most interesting change about the U.S. is that the leadership to mitigate climate change is at the state and local level -- not at the federal level. City residents concerned about their community's air quality and environmental degradation are where we found the heavy lifting being done -- and successfully. For example, New York state's recent ban on fracking; southern Florida's concern for flooding; and the entire east coast of the U.S. has had a 4" rise in the Atlantic Ocean over the last two years and is now a significant topic for concern for everyone. This has never before been scientifically seen and recorded. Then on the west coast, California's severe drought, which is the worst ever recorded has motivated the entire state to support Governor Brown's policy push to have 30 percent of its energy mix provided by renewable energy systems by 2025. The strategy is to have central plants with renewable power generation as well as local on-site building owners get funding for residential to office buildings to schools and colleges to install solar photovoltaic at the community level. The combination of central power plants with on-site or distributed power systems using renewable energy systems are known as agile energy systems. Other authors and researchers have written about climate change and the growth of renewable energy, but we have tied the subjects together as integrated systems within the context of a major economic and social transformation. The world experienced the First Industrial Revolution in the 18th century driven by the steam engine. The Second Industrial Revolution followed this in the 20th century powered by fossil fuel and the internal combustion engine. This 300 hundred year rise in industrialization, with the extensive amount of greenhouse gases emitted from the unrestrained use of carbon fuels has created global warming and brought the planet to a very dangerous tipping point. Fortunately, the world is moving toward the Green Industrial Revolution, which is a carbonless energy model. With dedication and concern for the future, this new period of human activity will allow the planet to heal. In other periods of history advances in technology have transformed human life. Thus in the chapter on emerging technologies, we review some of the wondrous carbonless technologies of the GIR that will have a greater impact than anything that has come before. Remarkable green technologies, like maglev trains that are lifted and powered by magnetics are popping up all over the world, and we report on some of these extraordinary inventions. The book includes a discussion of The Next Economics that is also starting to emerge since it reflects a need to follow a more "social capitalism" approach to understanding how business growth must be tied to societal issues such as the environment, natural resources and stopping climate change. These new economic ideas are based in different philosophical and theoretical ideologies than the western neo-capitalism model such that nations are turning away from the excesses of the pure market economics to those that are able to deal with problems on a global level. Today, some of that can be seen in BRIC nations, such as Brazil, India and China. Russia, however, is the exception. Renewable energy represents little more than six percent of the world's energy generation However, it is gathering momentum and will rapidly become cheaper than conventional methods, particularly as weather conditions, economics and geopolitics push more nations toward it. Europe, for example, is ratcheting up its commitment to renewable energy in the face of Russia's invasion of the Ukraine. Too many European nations are vulnerable to Russia's grip on the flow of natural gas, and they want to remove Putin's leverage by developing their own renewable energy. Russia's invasion of Ukraine has shown the world that fossil fuel power has become too unreliable and too politically unstable for our sophisticated modern economies. The same is true in the Middle East's chaos and the rise of terrorists whose financial base is threatened by the reduction of global demand for their fossil fuels. The extremists are not just trying to gain control of nations and communities for ideological reasons. No. They see the future being a GIR and that their sources of funding and wealth is being down graded and soon eliminated by a world that was for decades dependent upon them. If you examine nation by nation in the Middle East this pattern of violence directly results from countries whose supply gain of money comes from the EU and western nations demand for their oil and gas. So, European and Asian nations are developing renewable energy as fast as possible. The U.S. needs to do the same. The clock is ticking and dependence on fossil fuels must end due to the stranded and long-term costs which do NOT make the U. S. or any other country "energy independent" due to fracking and shale oil resources. Renewable energy systems do however. The best thing about the GIR is that with renewable energy economics there are zero, or almost no, marginal costs such as accidents and volatile damage from accidents that involve earthquakes, tornadoes, trains, shipping and pipe lines. Once the equipment is paid for, the rest of the energy is free, since the wind blows, the sun shines, the ocean and rivers flow and above the ground is still there for geothermal power. Very soon the GIR will get to the point of energy price deflation and it will be far cheaper than any other common infrastructure element needed for growth, families and business development that protect the environment while reducing climate change so that the weather is stable and predictable. _________________________________________ Clark, managing director of Clark Strategic Partners in Southern California has earned three separate MA degrees and a PhD from University of California, Berkeley and is an internationally recognized scholar, scientist, writer and speaker with now (2015) nine books published and over 60 peer reviewed articles: http://clarkstrategicpartners.net Cooke, originally trained as an engineer and then earned a MA in journalism from UCLA, owns a mechanical engineering company and writes on range of topics connected to energy efficiency, renewable energy, and the environment: http://www.sustainableenergyassc.com

Выбор редакции
26 февраля 2015, 13:36

Reed Elsevier cools after profit dip

FTSE 100 remains in sight of record high

Выбор редакции
26 февраля 2015, 13:03

Reed Elsevier to rename itself RELX Group

Anglo-Dutch publisher looks to simplify its corporate structure

04 февраля 2015, 01:48

Meredith Corporation (MDP) Raises Quarterly Dividend 6% - Analyst Blog

Meredith Corporation (MDP) announced a 6% hike in its regular quarterly dividend, reflecting strong cash flow generation capability of this Des Moines, IA-based company.

Выбор редакции
01 октября 2014, 14:37

Rosetta Stone Under Attack: As Upstarts Challenge, It Changes Target Markets

Language instruction has turned into an area of interest and investment for venture capitalists in the last 24 months. Some of the biggest funding rounds are Babbel’s $10 million series B from Reed Elsevier Ventures; DuoLingo’s  $20 million series C from Kleiner Perkins Caufield & Byers; and Open English’s $65 milllion [...]

04 сентября 2014, 15:39

Frontrunning: September 4

Global stocks bounce on sign ECB could launch ABS program (Reuters) Putin unveils Ukraine ceasefire plan, France halts warship (Reuters) Poroshenko Flummoxes Investors With About-Face on Truce (BBG) No Free Lunch for Companies as IRS Weighs Meal Tax Rules (BBG) Turkey Struggles to Halt Islamic State 'Jihadist Highway' (WSJ) Lego Becomes World's Largest Toy Maker on Movie Success (WSJ) U.N. says $600 million needed to tackle Ebola as deaths top 1,900 (Reuters) Goldman Sachs Named 'Stabilization Agent' for Alibaba Stock Offering (WSJ) Computers for Hire Said to Send JPMorgan Data to Russia (BBG) Investment Technology Group to Launch Dark Pool for Bond Trading (WSJ) Britain considering arming, training Kurdish forces (Reuters) Suicide Every 40 Seconds Requires Prevention Measures (BBG) 'Humiliated' Dinesh D'Souza seeks probation after guilty plea (Reuters)   Overnight Media Digest WSJ * Russian President Vladimir Putin pushed a cease-fire deal with Ukraine that would freeze in place gains made by Russian-backed separatists, setting the stage for the kind of partitioning Moscow has used to tame other neighbors. (http://on.wsj.com/1oFMACc) * Turkey is struggling to close a "jihadist highway" that lets foreign militants slip across its border into Syria, amid pressure from Western governments and mounting security fears at home. (http://on.wsj.com/1r4W5wk) * Upending the U.S. senate race in Kansas, the Democratic candidate Chad Taylor has withdrawn from the contest, leaving Republican Sen. Pat Roberts with a narrowed field and a potentially formidable opponent in an independent candidate. (http://on.wsj.com/1rNAPl3) * The football league Thursday Night Football now has huge leverage over television networks, which are increasingly looking to the NFL network to help fortify them against the rise of online video services and other threats. (http://on.wsj.com/1nZgSQQ) * Economic activity largely picked up during the summer after hitting a soft patch at the start of the year, though the Federal Reserve's latest survey of regional conditions showed few signs of pressure on wages. (http://on.wsj.com/1oFIKca) * Brokerage Investment Technology Group is opening an alternative trading venue for bonds in an effort to tap demand from investors to trade more cheaply and through electronic networks. (http://on.wsj.com/1nxAStT) * Goldman Sachs Group Inc landed a coveted role in Alibaba Group Holding Ltd's upcoming initial public offering as the bank in charge of overseeing the deal's early share trading. (http://on.wsj.com/1pLjXtl) * UK pharmaceutical giant AstraZeneca Plc pulled out all the stops to fend off a hostile takeover from Pfizer Inc earlier this year, refusing to release certain financial statements and stirring up opposition from British politicians. (http://on.wsj.com/1t1Embb) * Less than a year after leaving office as mayor of New York City, Michael Bloomberg will return as head of Bloomberg LP, the financial data and media firm he founded and still controls, the company announced on Wednesday. (http://on.wsj.com/1r4Seze) * Tesla Motors Inc is expected to choose a site in Nevada for its proposed up to $5 billion battery factory and could disclose the move on Thursday, according to a person familiar with the electric auto maker's plans. (http://on.wsj.com/1uB4afx)   FT The Association of British Insurers has accused the Bank of England of driving up the cost of insurance by imposing unnecessary capital requirements on the sector. French luxury groups Hermes International SCA and LVMH reached a truce in a four-year dispute that began when LVMH began accumulating a large stake in its smaller rival. British airline Virgin Atlantic is to beef up its core transatlantic services and stop flying to Tokyo, Mumbai, Vancouver and Cape Town, to help it try to reach a level of profitability. Spirit Pub Company Plc, known for its pubs such as Chef & Brewer, Fayre & Square and Flaming Grill, will next month provide details regarding plans to add 400 pubs to its portfolio. Anglo-Dutch business information provider Reed Elsevier Plc has offered to buy FircoSoft for 150 million euros ($197.24 million) marking the company's biggest acquisition till date.   NYT * Michael Bloomberg told close confidants and senior executives of Bloomberg LP, a financial data and media company, that Daniel Doctoroff, its chief executive and a longtime friend and lieutenant, would leave the company at the end of the year and that he would take over. He has decided to reassume the leadership of his business empire only eight months after ending his final term as mayor of New York. (http://nyti.ms/1unfwEM) * Stefan Green, formerly of Goldman Sachs Group Inc, has joined Perella Weinberg Partners as a partner. He will be based in San Francisco and will focus on providing strategic and financial advice to technology, media and telecommunications companies. (http://nyti.ms/1lIRe7W) * Samsung Electronics Co Ltd is doubling down on big phones and clever design, announcing on Wednesday two new versions of its popular Note 4, one of which includes a unique curved design and features two separate touch screens. (http://nyti.ms/YcY9LZ) * Federal regulators announced on Wednesday an overhaul of a murky Wall Street market that gained infamy during the financial crisis of 2008. The Federal Reserve and the Office of the Comptroller of the Currency, as well as three other agencies, proposed a rule that would apply to over-the-counter derivatives, the financial instruments that banks and other financial entities use to speculate or hedge their risks. (http://nyti.ms/1A7W6UQ) * The governor of Nevada and Tesla Motors Inc, the electric car company with gigantic ambitions, will be "making an affirmative announcement" on Thursday about the construction of a huge battery factory, a person involved in the negotiations said on Wednesday. (http://nyti.ms/1Bcw71d) * Though battered by the recall of millions of vehicles and revelations that it failed to fix a deadly defect in its ignition switches, General Motors Co maintained a monthly winning streak in selling vehicles since March. (http://nyti.ms/1rNw36T) * A lawyer for Detroit city on Wednesday urged a judge to approve its blueprint for shedding $7 billion of its debts and devoting about $1.5 billion toward restoring city services over the next decade, describing the plan to emerge from bankruptcy as Detroit's "last, best chance" for a comeback. (http://nyti.ms/1A7X7wj)   Canada THE GLOBE AND MAIL ** Manulife Financial Corp is acquiring the Canadian operations of Britain's Standard Life Plc in a C$4-billion deal that builds both insurers' wealth businesses and boosts Manulife's presence in Quebec. (bit.ly/1vQZpCg) ** Premier Christy Clark wants British Columbia teachers to suspend their strike and return to the bargaining table - though her attempt to bridge the divide was quickly rebuffed, and a comment about teachers' massage-benefit demands only drew the union's ire. Clark said teachers need to come to the table with a realistic proposal. (bit.ly/1oGz5SF) ** Stephen Holyday, the son of former Toronto deputy mayor Doug Holyday, is putting his name on the ballot for the seat once held by his father in Ward 3. Holyday, a manager with the Ontario Ministry of Energy and a long-time Etobicoke resident, registered on Wednesday. (bit.ly/1unpm9w) NATIONAL POST ** Canadian engineering firm WSP Global Inc is buying New York City-based infrastructure specialist Parsons Brinckerhoff in a potentially transformative $1.35 billion deal as it pushes to bulk up amid continued industry consolidation. (bit.ly/1qqnAE7) ** The Nova Scotia government will introduce a legislation this fall to prohibit high-volume hydraulic fracturing for onshore shale gas. The ban is not directed at offshore energy developments. (bit.ly/1CsWOjz) ** Doctors at a major Toronto hospital, Sunnybrook Health Sciences Centre, violated the law by unilaterally imposing a do-not-resuscitate order on an elderly patient against his family's wishes, an appeal board has ruled in an extraordinary clash over end-of-life care. Douglas DeGuerre died from cardiac arrest, as his daughter, Joy Wawryzyniak, frantically tried to convince medical staff to save him, and health workers declined to help the severely ill war veteran. (bit.ly/1qqmd8v) ** Antonio Accurso, the construction magnate at the center of corruption and collusion allegations in Quebec, acknowledged Wednesday two members of the Rizzuto crime family were among the contacts he amassed over his decades in business.(bit.ly/1CsTViW)   Hong Kong  SOUTH CHINA MORNING POST - Occupy Central co-founder Benny Tai Yiu-ting came out fighting on Wednesday after he shocked many with his pessimistic assessment of the pro-democracy movement in an interview. Tai said he was confident that as many as 10,000 people would join the upcoming mass sit-in in Central, a day after he suggested that public support for Occupy was waning. (http://bit.ly/1nwAImP) - Hong Kong retained its seventh-place ranking for a second year in the annual Global Competitiveness Index released by the World Economic Forum, with middling scores on education and innovation preventing it from rising higher. (http://bit.ly/1lADBaw) - Technology giant Apple is expected to provide a boost to exports from the mainland and Taiwan after the company's newest iPhone is launched next week. The release of iPhone 6 could add 1 percentage point a month to the mainland's export growth for the rest of this year, said a report by Bank of America Merrill Lynch. (http://bit.ly/1pKMVtu) THE STANDARD - Hong Kong construction contractor New Concepts opens its retail book on Thursday seeking to raise up to HK$90 million ($11.6 million) in an initial public offering to fund acquisition of machinery and equipment, and for hiring more staff. (http://bit.ly/1w832Rz) - Luxury projects Kensington Hill and One South Lane were unveiled in west Hong Kong Island, priced about 10 percent higher than the prevailing market prices in the area. Wheelock Properties priced its first batch of 30 units of Kensington Hill at an average HK$23,572 ($3,041.55) per sellable square foot. (http://bit.ly/We5RnB) - Shenguan Holdings, a mainland-based sausage-casing maker, has been accused by short-seller Emerson Analytics of exaggerating revenue and concealing high costs of raw materials. (http://bit.ly/We6eym) HONG KONG ECONOMIC JOURNAL - Chinese sportswear firm 361 Degrees International Ltd said it has teamed up with Baidu Inc's Baidu Times to jointly develop digitally enhanced sports products, including children's "Smart Shoes" equipped with GPS and pedometer functions. HONG KONG ECONOMIC TIMES - Headwear products maker Mainland Headwear Holdings Ltd expects orders for its Bangladesh factories to increase early next year as the facilities continue to expand, while wages there are only one-tenth of those in China with ample labour supply, according to deputy chairman Pauline Ngan. MING PAO DAILY NEWS - China Unicom said the China Banking Regulatory Commission has approved its plan to team up with the China Merchants Bank- controlled Wing Lung Bank to jointly develop online financial services on the mainland. The registered capital of the venture will amount to 2 billion yuan ($326 million). Britain The Times REED ELSEVIER PAYS 120 MLN STG FOR SANCTIONS MONITOR Reed Elsevier Plc has made its largest acquisition in three years, snapping up a French software company that monitors financial transactions to check that they are not breaching economic sanctions. (thetim.es/Z7ByR4)   DICKSON ON VIRGIN BOARD WITH FLOAT IN SIGHT Olivia Dickson, a former JPMorgan banker, has joined Virgin Money (IPO-VMH.L) as a non-executive director, adding to speculation that the bank is sprucing itself up for a flotation within months. (thetim.es/1pnJi6x) The Guardian ZALANDO ONLINE FASHION GIANT VALUED AT UP TO 6 BLN EUROS IN FRANKFURT FLOAT Zalando, Europe's biggest online fashion store, is planning to raise 500 million euros ($657.40 million) to fund expansion with a public listing on the Frankfurt stock exchange, which could value the firm at up to 6 billion euros. (bit.ly/1pIS2u0) ROYAL MAIL SELL-OFF HELPS HARGREAVES LANSDOWN MAKE RECORD PROFITS The founders of Hargreaves Lansdown Plc have reaped more than 68 million pounds in annual dividends after Royal Mail Plc's flotation boosted business at the investment company. (bit.ly/1pKl7W0) The Telegraph SCOTTISH 'YES' VOTE COULD CAUSE EUROZONE-STYLE CURRENCY CRISIS, GOLDMAN SACHS WARNS Goldman Sachs has warned that the United Kingdom could fall into a eurozone-style crisis if Scotland votes for independence later this month. The Wall Street bank said a "Yes" vote on Sept. 18 "could have severe consequences" for both the Scottish economy and the United Kingdom overall. (bit.ly/1lyZZ40) DOES BALFOUR'S SALE OF U.S. BUSINESS MEAN A CARILLION MERGER WILL NEVER HAPPEN? Balfour Beatty Plc has sold its U.S. consultancy business Parsons Brinckerhoff for 820 million pounds, dealing a blow to a possible resurrection of Carillion Plc's 3 billion pounds merger with its British rival. (bit.ly/1qyXjCv) Sky News NPOWER ESCAPES SANCTION AS BILL PROBLEMS EASE Energy regulator Ofgem says it will not be taking immediate action against nPower Ltd as it has met its initial targets to resolve a late-billing issue that affected customers. (bit.ly/1lIufdc) ARMY PLACES 3.5 BLN STG ORDER FOR NEW ARMOURED VEHICLES WITH GENERAL DYNAMICS The British Army is to get 589 armoured vehicles after the Ministry of Defence agreed a 3.5 billion pounds deal with U.S. defence firm General Dynamics Corp that will support 1,300 UK jobs. (bit.ly/1pqby8B) The Independent LVMH AND HERMES SETTLE FOUR-YEAR DISPUTE French luxury groups Hermes International SCA and LVMH reached a truce in a four-year dispute that began when LVMH began accumulating a large stake in its smaller rival. (ind.pn/1A5HSE6) TREASURY COMPLAINS OF BRAIN DRAIN TO BETTER-PAYING BANK AND HMRC The Treasury's top mandarin has blamed higher salaries offered by the Bank of England and Her Majesty's Revenue and Customs for the finance department's chronic difficulties in holding on to promising employees. (ind.pn/1vM8pIR)     Fly On The Wall Pre-Market Buzz ECONOMIC REPORTS Domestic economic reports scheduled for today include: ADP employment change for August at 8:15--consensus 220K Jobless claims for week of August 30 at 8:30--consensus 300K International trade balance for July at 8:30--consensus is ($42.3B) Nonfarm productivity for Q2 at 8:30--consensus up 2.4% Unit labor costs for Q2 at 8:30--consensus up 0.5% Markit services PMI for August at 9:45--consensus 58.5 ISM non-manufacturing index for August at 10:00--consensus 57.5 ANALYST RESEARCH Upgrades D.R. Horton (DHI) upgraded to Buy from Neutral at UBS IAC (IACI) upgraded to Overweight from Equal Weight at Barclays Imperial Tobacco (ityby) upgraded to Outperform from Underperform at Exane BNP Paribas Infinity upgraded to Outperform from Market Perform at JMP Securities Downgrades 3D Systems (DDD) downgraded to Sector Perform from Outperform at Pacific Crest BASF (BASFY) downgraded to Underperform from Neutral at Credit Suisse British American Tobacco (BTI) downgraded to Neutral at Exane BNP Paribas Essex Property Trust (ESS) downgraded to Neutral from Buy at UBS GoPro (GPRO) downgraded to Neutral from Overweight at JPMorgan Informatica (INFA) downgraded to Equal Weight from Overweight at Barclays Ironwood (IRWD) downgraded to Market Perform from Outperform at Cowen Norwegian Cruise Line (NCLH) downgraded to Neutral from Buy at Goldman Tangoe (TNGO) downgraded to Equal Weight from Overweight at Barclays Teradata (TDC) downgraded to Equal Weight from Overweight at Barclays Initiations ANSYS (ANSS) initiated with an Equal Weight at Barclays American Realty (ARCP) initiated with a Market Perform at Wells Fargo Annie's (BNNY) initiated with an Outperform at Oppenheimer Ball Corp. (BLL) initiated with a Market Perform at BMO Capital Bemis (BMS) initiated with a Market Perform at BMO Capital Berry Plastics (BERY) initiated with a Market Perform at BMO Capital Boulder Brands (BDBD) initiated with an Outperform at Oppenheimer Crown Holdings (CCK) initiated with an Outperform at BMO Capital Domtar (UFS) initiated with an Outperform at BMO Capital Enservco (ENSV) initiated with a Buy at Maxim Foot Locker (FL) initiated with a Buy at Jefferies Glatfelter (GLT) initiated with a Market Perform at BMO Capital Graphic Packaging (GPK) initiated with an Outperform at BMO Capital Greif (GEF) initiated with a Market Perform at BMO Capital International Paper (IP) initiated with a Market Perform at BMO Capital LTC Properties (LTC) initiated with a Buy at Mizuho Louisiana-Pacific (LPX) initiated with an Outperform at BMO Capital National General (NGHC) initiated with an Outperform at JMP Securities National Health Investors (NHI) initiated with a Neutral at Mizuho Owens-Illinois (OI) initiated with an Outperform at BMO Capital Packaging Corp. (PKG) initiated with an Outperform at BMO Capital Plum Creek Timber (PCL) initiated with a Market Perform at BMO Capital RadiSys (RSYS) initiated with a Buy at DA Davidson Rayonier (RYN) initiated with a Market Perform at BMO Capital RockTenn (RKT) initiated with a Market Perform at BMO Capital Sealed Air (SEE) initiated with an Outperform at BMO Capital Silgan Holdings (SLGN) initiated with a Market Perform at BMO Capital Sonoco (SON) initiated with a Market Perform at BMO Capital TripAdvisor (TRIP) initiated with a Fair Value at CRT Capital Vertex Energy (VTNR) initiated with an Outperform at Imperial Capital Weyerhaeuser (WY) initiated with an Outperform at BMO Capital WhiteWave Foods (WWAV) initiated with an Outperform at Oppenheimer COMPANY NEWS Johnson & Johnson (JNJ) to fast-track development of Ebola combination vaccine regimen Yum! Brands (YUM) forecast China division SSS for Q3 down 13% vs. prior year TIBCO (TIBX) announced that its board will review strategic alternatives Teledyne (TDY) said it will acquire Bolt Technology (BOLT) for $22 per share in cash Teledyne also entered into a $100M accelerated share repurchase agreement Morgans Hotel (MHGC) disclosed that the special transaction committee has directed Morgan Stanley (MS) to reach out to possible counterparties regarding their interest in potential transactions that could provide Morgans an opportunity to maximize value for its stockholders Costco (COST) reported August SSS up 7% PG&E (PCG) said it plans to appeal $1.4B fine by CPUC EARNINGS Companies that beat consensus earnings expectations last night and today include: Methode Electronics (MEI), Dominion Diamond (DDC), ABM Industries (ABM), PVH Corp. (PVH), Christopher & Banks (CBK), Bazaarvoice (BV), LightPath (LPTH) Companies that missed consensus earnings expectations include: Descartes Systems (DSGX), Joy Global (JOY), Matrix Service (MTRX), AeroVironment (AVAV), Mitcham Industries (MIND), Iteris (ITI), Shoe Carnival (SCVL) Companies that matched consensus earnings expectations include: H&R Block (HRB) NEWSPAPERS/WEBSITES Home Depot (HD) data breach involves nearly all U.S. stores, Krebs reports Ichan exits Family Dollar (FDO) position with $200M profit, Reuters reports Symantec (SYMC), FishNet enlisted by Home Depot (HD) for breach probe, Bloomberg says Tesla (TSLA) picks Nevada for gigafactory, WSJ reports Goldman (GS) overseeing early share trading in Alibaba (BABA) IPO, Reuters reports MetLife (MET) to meet with regulators to decide if 'too big to fail,' NY Post reports Gannett's (GCI) USA Today cuts 70 employees, WSJ reports Toll Brothers (TOL) looks unattractive, Barron's says SYNDICATE Allison Transmission (ALSN) sells 5.39M shares by holders Arlington Asset Investment (AI) offers 2.75M shares of Class A common stock Buckeye Partners (BPL) 6.75M share Secondary priced at $80.00 Chesapeake Lodging (CHSP) announces offering of 4.2M common shares Memorial Production (MEMP) offers 13M common units Northstar Realty (NRF) files to sell 45M shares with a foward component Pebblebrook Hotel (PEB) files to sell 3M shares of common stock Summit Midstream (SMLP) offers 4M common units owned by SMP Holdings Sunoco Logistics (SXL) files to sell $1B common units    

Выбор редакции
23 апреля 2014, 11:14

UPDATE 1-Reed Elsevier sees another year of earnings growth

LONDON, April 23 (Reuters) - Anglo-Dutch business information provider Reed Elsevier reiterated its forecasts for another year of underlying revenue and earnings growth after trading broadly in line during the first quarter.    

Выбор редакции
23 апреля 2014, 10:12

Reed Elsevier sees another year of earnings growth

LONDON, April 23 (Reuters) - Anglo-Dutch business information provider Reed Elsevier said it expected to post another year of underlying revenue and earnings growth in 2014 after trading broadly in line during the first quarter.    

30 июля 2017, 16:39

Что если необычайно прибыльная сфера научных публикаций вредит самой науке?

Речь идет об уникальной в своем роде бизнес-индустрии, которая по своей прибыльности может соперничать с Google — а создал ее один из наиболее известных британских магнатов: Роберт Максвел.Стивен Бьюрани (Stephen Buranyi)В 2011 году Клаудио Аспези (Claudio Aspesi), старший инвестиционный аналитик Bernstein Research (Лондон), сделал ставку на то, что господствующая в одной из самых прибыльных мировых отраслей фирма Reed-Elsevier приближалась к своему банкротству. Многонациональный издательский гигант с годовым доходом более шести миллиардов фунтов стерлингов был любимчиком инвестора. Он принадлежал к тому небольшому числу издателей, которые благополучно осуществили переход к интернету, и, по прогнозам недавнего отчета компании, ее ожидал еще один год роста. Тем не менее у Аспези были все основания полагать, что это предсказание — равно как и все другие, звучавшие из уст крупных финансовых аналитиков — было неверным.Ядро деятельности издательского дома Elsevier составляют научные журналы, еженедельные или ежемесячные издания, в которых ученые делятся друг с другом результатами своей работы. Несмотря на узкую аудиторию, научная периодика — бизнес довольно внушительных масштабов. Насчитывая более 19 миллиардов фунтов стерлингов общих мировых доходов, он по своим размерам занимает промежуточное положение где-то между индустрией звукозаписи и кинопроизводством, правда отличается гораздо большей рентабельностью. В 2010 году отдел научных изданий Elsevier сообщил о доходе в 724 миллиона фунтов стерлингов, полученном всего с двух миллиардов продаж. Это была 36-процентная разница — выше, чем зарегистрированная в том же году такими компаниями, как Apple, Google или Amazon.Правда бизнес-модель Elsevier не на шутку озадачивала. Чтобы заработать деньги, традиционный издатель — скажем, журнал — сначала должен покрыть множество издержек: он платит авторам за статьи; прибегает к помощи редакторов для подготовки, оформления и проверки статей; платит за распространение готового продукта среди подписчиков и розничных торговцев. Все это дорого, и успешные журналы обычно получают примерно 12-15-процентную прибыль.Способ заработать на научных статьях выглядит очень похоже — за исключением того, что научным издателям удается избежать большинства фактических затрат. Ученые сами руководят созданием своих трудов — получая в основном правительственное финансирование — и предоставляют их издателям бесплатно. Издатель платит научным редакторам, которые оценивают, стоит ли работа публикации, и проверяют ее грамматику, но главная часть редакционной нагрузки — проверка научной достоверности и оценка экспериментов, процесс, известный как экспертная оценка — ложится на плечи ученых, работающих на добровольных началах. Затем издатели продают продукт институциональным и университетским библиотекам, опять-таки финансируемым правительством, чтобы их читали ученые — которые в собирательном смысле сами и являются главными создателями этого продукта.Все равно как если бы The New Yorker или The Economist требовали, чтобы журналисты бесплатно писали и редактировали друг у друга статьи, и при этом просили правительство платить по счетам. Внешние наблюдатели, как правило, в недоумении разводят руками, когда описывают эту структуру функционирования. В докладе парламентского комитета по науке и технике за 2004 год в отношении данной отрасли сухо отмечается, что «на традиционном рынке поставщикам платят за товары, которые они предоставляют». В отчете Deutsche Bank за 2005 год это явление называется «странной» системой «тройной оплаты», при которой «государство финансирует большую часть исследований, выплачивает жалование большинству специалистов, проверяющих качество исследований, а затем покупает большую часть опубликованных продуктов».Ученые прекрасно понимают, что являются участниками не самой выгодной для них сделки. Издательский бизнес «порочен и бесполезен», в 2003 году написал в статье для The Guardian биолог из Беркли Майкл Эйзен (Michael Eisen), заявив, что «этот позор должен быть вынесен на суд публики». Адриан Саттон (Adrian Sutton), физик из Имперского колледжа, сказал мне, что ученые «все являются для издателей рабами. Найдется ли еще одна подобная отрасль, которая получает от своих клиентов сырье, заставляет тех же самых клиентов контролировать его качество, а затем продает эти же материалы клиентам по значительно завышенной цене?» (Представитель RELX Group — таково официальное название Elsevier с 2015 года — сказал мне, что их фирма и другие издатели «обслуживают исследовательское сообщество, беря на себя те необходимые задачи, которые ученые либо не могут выполнить, либо не занимаются ими сами, и взимают за эту услугу справедливую плату»).По мнению многих ученых, издательская индустрия оказывает слишком большое влияние на выбор учеными объекта исследования, что в конечном итоге очень вредно для самой науки. Журналы ценят новые и впечатляющие результаты — в конце концов, их бизнес заключается в том, чтобы находить подписчиков — и ученые, точно зная, работы какого типа обычно публикуют, подгоняют под эти параметры собственные рукописи. Таким образом создается постоянный поток статей, важность которых сразу очевидна. Но, с другой стороны, это означает, что у ученых нет точного представления о собственной области исследований. Только потому, что на страницах авторитетных научных изданий не нашлось места для информации о ранее совершенных ошибках, исследователи могут в итоге случайно взяться за изучение бесперспективных вопросов, которыми уже занимались их коллеги. Например, в исследовании 2013 года сообщалось, что в США половина всех клинических испытаний никогда не публикуется в журналах.По мнению критиков, журнальная система фактически сдерживает научный прогресс. В эссе 2008 года доктор Нил Янг (Neal Young) из Национального института здоровья (NIH), который финансирует и проводит медицинские исследования для правительства США, утверждал, что, учитывая важность научных инноваций для общества, «наш моральный долг состоит в том, чтобы пересмотреть способы, какими оцениваются и распространяются научные данные». Аспези, побеседовав с группой экспертов, включавшей в себя более 25 выдающихся ученых и активистов, пришел к выводу, что в самое ближайшее время тенденция должна измениться на противоположную и обернуться против индустрии, возглавляемой Elsevier. Все больше научных библиотек, которые покупают журналы для университетов, сетовали на то, что проходивший на протяжении последних десятилетий рост цен исчерпал их бюджеты, и грозились отказаться от приносящих многомиллионные доходы и распространяемых по подписке пакетов, если Elsevier не снизит свои цены.Государственные организации, такие как американский NIH и Немецкое научно-исследовательское сообщество (DFG), недавно взяли на себя обязательство сделать свои исследования доступными через бесплатные онлайн-журналы, и Аспези посчитал, что правительства могли бы вмешаться и гарантировать бесплатный доступ ко всем финансируемым государством исследованиям. В этом случае Elsevier и ее конкурентов застиг бы идеальный шторм: клиенты взбунтовались бы снизу, а сверху обрушилось правительственное регулирование.В марте 2011 года Аспези опубликовал отчет, в котором рекомендовал своим клиентам продавать акции Elsevier. Несколько месяцев спустя в ходе телефонной конференции между руководством Elsevier и инвестиционными фирмами он надавил на генерального директора издательского дома Эрика Энгстрема (Erik Engstrom), указав на ухудшение отношений с библиотеками. Аспези поинтересовался, что случилось с бизнесом, если «ваши клиенты в таком отчаянии». Энгстром уклонился от ответа. В течение следующих двух недель акции Elsevier упали более чем на 20%, в результате компания потеряла один миллиард фунтов стерлингов. Проблемы, замеченные Аспези, носили глубинный и структурный характер, и он считал, что в ближайшие годы они дадут о себе знать — между тем казалось, что все уже движется в предсказанном им направлении.Однако в течение следующего года большинство библиотек отступились и подписали контракты с Elsevier, а правительства по большей части не справились с продвижением альтернативной модели распространения научных трудов. В 2012 и 2013 годах Elsevier сообщил о более чем 40-процентной прибыли. В следующем году Аспези отозвал свою рекомендацию по продаже акций. «Он слишком прислушивался к нашим беседам и в итоге подпортил себе репутацию», — рассказал мне недавно Дэвид Проссер (David Prosser), глава научных библиотек Великобритании и авторитетный защитник реформирования издательской индустрии. Elsevier не собирался сдавать своих позиций.Аспези — далеко не первый человек, неверно предсказавший конец издательского бума в сфере научной периодики, и едва ли последний. Трудно поверить, что то, что по существу является коммерческой монополией, функционирующей в рамках во всем остальном регулируемого, финансируемого правительством предприятия, в долгосрочной перспективе способно избежать исчезновения. Однако издательское дело на протяжении десятилетий продолжает быть неотъемлемой частью профессиональной науки. Сегодня каждый ученый понимает, что его карьера зависит от публикаций, а профессиональный успех во многом определяется работой в самых престижных журналах. Длительная, медленная работа без какого-то конкретного направления, которую в свое время вели некоторые из наиболее влиятельных ученых 20-го века, уже не является жизнеспособным вариантом карьеры. При сегодняшней системе отец генетических последовательностей Фред Сенгер, который за два десятилетия, прошедшие между его нобелевскими премиями 1958 и 1980 года, очень мало публиковался, вполне мог бы оказаться без работы.Даже ученые, борющиеся за реформирование, часто не ведают о корнях этой системы: о том, как в годы бума послевоенных лет предприниматели сколачивали целые состояния, забирая издательское дело из рук ученых и расширяя бизнес до ранее невообразимых масштабов. И едва ли кто-то из этих преобразователей мог сравниться своей изобретательностью с Робертом Максвеллов, который превратил научные журналы в потрясающую денежную машину, которая финансовым путем обеспечила ему возвышение в британском обществе. Максвелл сделался членом парламента, газетным магнатом, который бросил вызов Руперту Мердоку, и одной из самых известных фигур в британской жизни. Между тем большинство из нас не осознает значимость той роли, которую он на самом деле сыграл. Как бы невероятно это ни звучало, но мало кто в прошлом веке сделал больше для формирования нынешних способов управления научной деятельностью, чем Максвелл.В 1946 году 23-летний Роберт Максвелл служил в Берлине и уже заработал себе неплохую репутацию. Хотя вырос он в бедной чешской деревне, но успел повоевать за британскую армию во время войны в составе контингента европейских эмигрантов и получить в награду военный крест и британское гражданство. После войны он служил офицером разведки в Берлине, используя свои девять языков для допроса заключенных. Максвелл был высоким и дерзким молодым человеком, успехи, которых ему удалось к тому времени добиться, его не удовлетворяли вовсе — один его тогдашний знакомый вспоминал, как он открыл ему свое самое заветное желание: «быть миллионером».В то же время британское правительство готовило малообещающий проект, который впоследствии позволит ему осуществить свою мечту. Первоклассные британские ученые — начиная с Александра Флеминга, который открыл пенициллин, и заканчивая физиком Чарльзом Гальтоном Дарвином, внуком Чарльза Дарвина — были обеспокоены тем, что издательская отрасль всемирно признанной британской науки пребывала в самом бедственном положении. Издатели научной периодики главным образом славились своей неэффективностью и постоянным банкротством. Журналы, которые часто печатались на дешевой тонкой бумаге, расценивались научными обществами как едва ли не второсортная продукция. В британском химическом обществе наблюдалась многомесячная очередь ожидающих публикации статей, а типографские операции проводились за счет откупных Королевского общества.Решение правительства заключалось в том, чтобы соединить почтенное британское издательство Butterworths (сегодня принадлежащее Elsevier) с известным немецким издателем Springer, чтобы опереться на опыт последнего. Таким образом,Butterworths научится получать прибыль от журналов, а британская наука будет печататься более быстрыми темпами. Максвелл уже создал свой собственный бизнес, помогая Springer переправлять научные статьи в Великобританию. Директора Butterworths, сами бывшие сотрудники британской разведки, наняли молодого Максвелла в качестве помощника управляющего компанией, а еще одного бывшего шпиона, Пола Росбауда (Paul Rosbaud), металлурга, который всю войну передавал нацистские ядерные секреты британцам через французское и голландское сопротивление — научным редактором.Лучшего времени для такого рода начинания было не найти. Наука вот-вот должна была вступить в период беспрецедентного роста, из бессвязных любительских занятий состоятельных джентльменов превратившись в уважаемую профессию. В послевоенные годы она станет олицетворением прогресса. «Наука ждала своего часа. Ее нужно было вывести на авансцену, поскольку с ней связана большая часть наших надежд на будущее», — писал в 1945 году американский инженер и руководитель «Манхэттенского проекта» Вэнивар Буш в докладе президенту Гарри Труману. После войны правительство впервые выступило в качестве главного покровителя научных изысканий не только в военной сфере, но и через недавно созданные агентства, такие как Национальный научный фонд США, и стремительно разраставшуюся университетскую систему.Когда в 1951 году Butterworths решил отказаться от зарождавшегося проекта, Максвелл предложил за акции Butterworths и Springer 13 тысяч фунтов стерлингов (около 420 тысяч фунтов стерлингов сегодня), что давало ему контроль над компанией. Росбауд остался на посту научного директора и назвал новое предприятие Pergamon Press, вдохновением для него послужила монета из древнегреческого города Пергамон, на которой была изображена богиня мудрости Афина. Ее-то они и взяли за основу для логотипа компании — простой линейный рисунок, метко символизирующий знание и деньги одновременно.В обстановке прилива наличных денег и оптимизма именно Росбауд был инициатором метода, приведшего Pergamon к успеху. По мере развития науки он понял, что для новых областей исследования потребуются новые журналы. Научные общества, традиционные создатели журналов, были громоздкими институтами, которые, как правило, отличались неповоротливостью и пребывали в плену неразрешимых внутренних споров о границах их области исследования. Росбауда не связывало ни одно из этих ограничений. Все, что ему нужно было сделать — убедить какого-нибудь видного академика в том, что их конкретной области нужен новый журнал, который представлял бы ее должным образом, и поставить этого человека во главе. Так Pergamon начал продавать подписки университетским библиотекам, у которых внезапно оказалось много свободных государственных денег.Максвелл быстро смекнул, что к чему. В 1955 году он и Росбауд участвовали в Женевской конференции по мирному использованию атомной энергии. Максвелл арендовал офис возле места проведения конференции и ходил по семинарам и официальным мероприятиям, предлагая опубликовать любые статьи, которые ученые собирались представить, и обращаясь к ним с просьбой подписать эксклюзивные контракты на редактирование журналов Pergamon. Прочие издатели были шокированы его нахальной манерой. Даан Фрэнк (Daan Frank) из издательства North Holland Publishing (сегодня принадлежащего Elsevier) позднее сетовал на то, что Максвелл вел себя «нечестно», отбирая ученых без учета конкретного содержания.По рассказам, алчный до наживы Максвелл в итоге оттеснил Росбауда. В отличие от бывшего скромного ученого Максвелл предпочитал дорогие костюмы и зализанные назад волосы. Преобразовав свой чешский акцент в страшно претенциозный дикторский басок, он выглядел и говорил в точности как тот магнат, которым мечтал быть. В 1955 году Росбауд сказал нобелевскому лауреату по физике Невиллу Мотту, что журналы были его любимыми маленькими «овечками», а сам Максвелл — библейским королем Давидом, который забивал их и выгодно продавал. В 1956 году дуэт распался, и Росбауд покинул компанию.К тому времени Максвелл успел освоить бизнес-модель Росбауда и переделать ее на свой лад. Научные конференции, как правило, проходили скучновато, и никто не связывал с ними больших ожиданий, но когда Максвелл в тот год вернулся на Женевскую конференцию, он арендовал дом в Колонь-Бельрив, близлежащем живописном городке на берегу озера, где развлекал гостей вечеринками с выпивкой, сигарами и прогулками на яхте. Ученым еще никогда не доводилось видеть ничего подобного. «Он всегда говорил, что мы боремся с конкурентами не за объемы продаж, но за авторов, — сказал мне Альберт Хендерсон (Albert Henderson), бывший заместитель директора Pergamon. — Наше присутствие на конференциях имеет специфическую цель — нанять редакторов для новых журналов». Бытуют истории о вечеринках на крыше гостиницы Athens Hilton, о полетах на «Конкорде» в качестве подарка, о том, как ученые совершали морские прогулки по греческим островам на зафрахтованных яхтах, чтобы обсудить там план создания своих новых журналов.К 1959 году Pergamon издавал 40 журналов; шесть лет спустя их число выросло до 150. Таким образом Максвелл серьезно обогнал своих конкурентов. (В 1959 году соперник Pergamon, Elsevier, имел всего десять журналов на английском языке, и компании понадобилось еще десять лет, чтобы довести их число до 50.) К 1960 году Максвелл мог позволить себе разъезжать на «Роллс-ройсе» с личным шофером и перебрался сам, а также перевез издательство из Лондона в роскошную усадьбу Хедингтон Хилл Холл в Оксфорде, где также находилось британское книжное издательство Blackwell's.Научные общества, такие как Британское общество реологии, сообразив, что к чему, даже начали за небольшую регулярную плату отдавать в распоряжение издательского дома свои журналы. Лесли Иверсен (Leslie Iversen), бывший редактор Journal of Neurochemistry, вспоминает о щедрых ужинах, которыми Максвелл ублажал их в своем поместье. «Он был весьма импозантным человеком, этот предприниматель, — говорит Иверсен. — Мы ужинали и пили хорошее вино, а под конец он представлял нам чек на несколько тысяч фунтов для общества. Таких денег мы, бедные ученые, никогда не видывали».Максвелл настаивал на пышных названиях для журналов — в них неизменно фигурировало слово «международный». Питер Эшби (Peter Ashby), бывший вице-президент Pergamon, в беседе со мной определил это как «пиар-трюк», однако в этом также отразилось глубокое понимание того, как изменились наука и отношение к ней общества. Сотрудничество и выход научной работы на международную арену стали новой формой престижа для исследователей, и во многих случаях Максвелл успевал завладеть рынком прежде, чем кто-то осознавал, что он существует.Когда в 1957 году Советский Союз запустил «Спутник», первый искусственный спутник Земли, западные ученые ринулись догонять российских космических разработчиков и с удивлением обнаружили, что Максвелл уже в начале того десятилетия договорился об эксклюзивном англоязычном контракте на издание журналов Российской академии наук.«Его интересовало все подряд. Я ехал в Японию — там у него оказывался американец, управляющий офисом. Я отправлялся в Индию — там тоже кто-нибудь сидел», — рассказывает Эшби. И международные рынки могли приносить чрезвычайно высокую прибыль. Рональд Сулески (Ronald Suleski), который руководил японским офисом Pergamon в 1970-е годы, говорил мне, что японские научные общества, отчаянно пытавшиеся опубликовать свои труды на английском языке, бесплатно предоставляли Максвеллу права на научные результаты своих членов.В письме, посвященном 40-летию Pergamon, Эйичи Кобаяши (Eiichi Kobayashi), директор Maruzen, давнего японского дистрибьютора Pergamon, вспоминал о Максвелле так: «Каждый раз, когда я с удовольствием встречаюсь с ним, мне вспоминаются слова Ф.Скотта Фитцджеральда о том, что миллионер не заурядный человек».Научная статья, по сути, стала единственным способом систематического представления науки в мире. (Как сказал Роберт Кили (Robert Kiley), глава отдела цифровых услуг в библиотеке Wellcome Trust, второго по величине в мире частного спонсора биомедицинских исследований, «мы тратим миллиард фунтов в год, а взамен получаем статьи».) Это главный ресурс нашей наиболее уважаемой сферы специальных знаний. «Публикация — это выражение нашей работы. Хорошая идея, беседа или переписка, пусть даже речь идет о самой блестящей личности в мире… ничего не стоит, пока вы ее не опубликуете», — говорит Нил Янг из NIH. Если вы контролируете доступ к научной литературе, это по большому счету равносильно контролю над наукой.Успех Максвелла основывался на понимании природы научных журналов, к которому другие приходили лишь спустя многие годы. В то время как его конкуренты сетовали на то, что он выхолащивает рынок, Максвелл понимал, что на самом деле рынок не знает пределов. Новый The Journal of Nuclear Energy не отнимал хлеб у сотрудников журнала Nuclear Physics конкурентного голландского издателя. Научные статьи посвящены уникальным открытиям: одна статья не может заменить другую. Если появлялся новый серьезный журнал, ученые просто просили, чтобы их университетская библиотека оформила подписку и на него тоже. Если Максвелл создал в три раза больше журналов, чем его конкуренты, он и зарабатывал в три раза больше.Единственным потенциальным ограничением было замедление государственного финансирования, но на это мало что указывало. В 1960-е годы Кеннеди финансировал космическую программу, а в начале 1970-х годов Никсон объявил «войну с раком», в то время как британское правительство при поддержке американцев разрабатывало собственную ядерную программу. Независимо от политического климата поток государственного финансирования науки не иссякал.На первых порах Pergamon оказался в центре ожесточенных споров о том, насколько этично позволять коммерческим интересам проникать в якобы нестяжательный и избегающий прибыли мир науки. В письме 1988 года, посвященном 40-летию Pergamon, Джон Коулес (John Coales) из Кембриджского университета отметил, что изначально многие из его друзей «считали [Максвелла] величайшим злодеем, до поры избежавшим виселицы».Однако к концу 60-х годов коммерческие публикации считались статус-кво, а издателей рассматривали как необходимых партнеров в деле продвижения науки. Pergamon дал толчок значительному расширению области научных изданий, ускорив процесс публикаций и представив их в более стильной упаковке. Опасения ученых в связи с передачей авторских прав отступали перед удобством ведения дел с Pergamon, тем блеском, который издательство давало их работе, и перед силой личности Максвелла. Ученые, казалось, пребывали в восторге от волка, которого впустили в дом.«Это был человек из разряда „пальца в рот не клади", но мне он все равно нравился», — говорит Денис Нобл (Denis Noble), физиолог из Оксфордского университета и редактор журнала Progress in Biophysics & Molecular Biology. Максвелл нередко приглашал Нобла на деловые встречи к себе домой. «Там часто можно было застать вечеринку, неплохой музыкальный ансамбль, между его работой и личной жизнью не существовало барьера», — говорит Нобл. Затем Максвелл начинал поочередно угрозами и обаянием подталкивать его к тому, чтобы разделить выходящий два раза в год журнал на ежемесячное или двухмесячное издание, что соответственно привело бы к увеличению абонентских платежей.Правда, в конечном итоге Максвелл почти всегда склонялся к мнению ученых, а последние все больше ценили его покровительство. «Должен признаться, что, быстро распознав его хищнические и предпринимательские амбиции, я тем не менее проникся к нему большой симпатией», — в 1988 году писал о первых годах своего издания Артур Барретт (Arthur Barrett), тогдашний редактор журнала Vacuum. И это чувство было взаимным. Максвелл с большим трепетом относился к своей дружбе с известными учеными, к которым магнат испытывал нехарактерное для него благоговение. «Он рано понял, что ученые жизненно важны. Он готов был исполнить любое их желание. Это сводило остальных сотрудников с ума», — говорил мне Ричард Коулман (Richard Coleman), который в конце 1960-х работал над выпуском журналов в Pergamon. Когда издательство стало объектом враждебной попытки поглощения, The Guardian в статье 1973 года сообщила, что редакторы журналов грозились скорее «уйти совсем», чем работать на другого президента компании.Максвелл преобразил издательский бизнес, между тем повседневная научная работа оставалась прежней. Ученые продолжали нести свои работы главным образом в те журналы, которые лучше всего соответствовали их исследовательской области — а Максвелл был рад опубликовать любые исследования, которые его редакторы считали в достаточной мере серьезными. Однако в середине 1970-х годов издатели начали вмешиваться в практику самой науки, вступив на путь, который впоследствии сделает ученую карьеру пленником издательской системы и подчинит направление исследований бизнес-стандартам. Один из журналов стал символом этой трансформации.«В начале моей карьеры никто не обращал особого внимания на то, где вас публикуют, но в 1974 году все изменилось с приходом Cell, — рассказывает мне Рэнди Шекман (Randy Schekman), молекулярный биолог из Беркли и лауреат Нобелевской премии. Cell (сегодня принадлежащий Elsevier) был журналом, запущенным Массачусетским технологическим институтом для того, чтобы подчеркнуть важность новой набиравшей влияние области молекулярной биологии. Его редактором был молодой биолог по имени Бен Левин (Ben Lewin), который интенсивно, даже с каким-то литературным азартом взялся за работу. Левин ценил длинные серьезные статьи, которые давали ответы на большие вопросы, часто являлись результатом многолетних исследований, которые в свою очередь предоставляли материал для многих статей по другим направления. И, нарушая традицию, согласно которой журналы являлись пассивными инструментами передачи научной информации, он отклонял гораздо больше статей, чем публиковал.Таким образом, он создал площадку для научных блокбастеров, и ученые начали подгонять свою работу под его условия. «Левин был умный человек. Он понимал, что ученые очень тщеславны и хотели быть членами клуба избранных; Cell был „этим самым" журналом, и вам во что бы то ни стало нужно было опубликовать там статью, — говорит Шекман. — Я и сам не избежал этого давления». В итоге он отчасти опубликовал в Cell свой нобелевский труд. Внезапно место публикации стало играть чрезвычайно важную роль. Другие редакторы тоже решили проявить напористость в надежде повторить успех Cell. Издатели также взяли на вооружение показатель под названием «импакт-фактор», изобретенный в 1960-е годы Юджином Гарфилдом, библиотекарем и лингвистом, для приблизительного расчета того, как часто статьи определенного журнала цитируются в других статьях. Для издателей это стало способом оценивать и рекламировать научный охват своей продукции.Журналы новой формации с их акцентом на большие результаты попали на вершину этих новых рейтингов, а ученые, опубликовавшие свои работы в журналах с высоким «импакт-фактором», в качестве награды получали работу и финансирование. Почти в одночасье в научном мире была создана новая валюта престижа. (Гарфилд позднее сравнил свое творение с «ядерной энергией… палкой о двух концах»). Трудно переоценить влияние, которое редактор журнала теперь мог оказывать на формирование карьеры ученого и направление самой науки. «Молодые люди все время говорят мне: „Если я не опубликуюсь в CNS [общая аббревиатура для Cell / Nature / Science, самых престижных журналов по биологии], я не смогу устроиться на работу"», — рассказывает Шекман. Он сравнивает погоню за изданиями с высоким рейтингом цитируемости с системой стимулов, такой же гнилой, как банковские бонусы. «Они во многом влияют на то, куда идет наука», — говорит он.Так наука сделалась причудливым совместным предприятием ученых и редакторов журналов, где первые все чаще стремятся совершить открытия, которые могли бы произвести впечатление на последних. Сегодня, когда у ученого есть выбор, он почти наверняка отвергнет как прозаическую работу по подтверждению или опровержению результатов предыдущих исследований, так и десятилетнюю погоню за рискованным «прорывом», отдав предпочтение золотой середине: теме, которая пользуется популярностью у редакторов и с большей вероятностью обеспечит ему регулярные публикации. «Ученых побуждают проводить исследования, которые удовлетворяют этим требованиям», — сказал биолог и лауреат Нобелевской премии Сидней Бреннер (Sydney Brenner) в интервью в 2014 года, назвав такую систему «коррумпированной».Максвелл понял, что теперь королями науки стали журналы. Но его по-прежнему занимало главным образом расширение, у него все еще было хорошее чутье на то, куда движется наука и какие новые области исследований он может колонизировать. Ричард Чаркин (Richard Charkin), бывший генеральный директор британского издательства Macmillan, который был редактором в Pergamon в 1974 году, вспоминает, как Максвелл на редакционном собрании размахивал одностраничным докладом Ватсона и Крика о структуре ДНК и заявлял, что будущее — за наукой о жизни с множеством крошечных вопросов, каждый из которых заслуживает своего собственного издания. «Я думаю, в том году мы запустили около ста журналов, — сказал Чаркин. — О, Господи!»У Pergamon также появилась ветвь социальных наук и психологии. Судя по целой серии журналов, название которых начиналось с «Компьютеры и», Максвелл заметил растущее значение цифровых технологий. «Этому не было конца, — говорил мне Питер Эшби. — Оксфордский политехнический институт (ныне Университет Оксфорд Брукс) открыл факультет гостиничного бизнеса с шеф-поваром. Нам нужно было выяснить, кто глава факультета, и заставить его запустить журнал. И бац — вот вам Международный журнал гостиничного менеджмента». К концу 1970-х годов Максвеллу также приходилось иметь дело с более переполненным рынком. «В то время я работал в Oxford University Press, — рассказывал мне Чаркин. — Мы вскочили от удивления и воскликнули: „Черт возьми, эти журналы приносят приличный доход!"» Между тем в Нидерландах Elsevier начал развивать свои англоязычные журналы, поглощая внутреннюю конкуренцию через серию приобретений и расширяясь со скоростью 35 журналов в год.Как предсказывал Максвелл, конкуренция не снизила цены. Между 1975 и 1985 годами средняя цена журнала удвоилась. The New York Times сообщала, что в 1984 году подписка на журнал Brain Research стоила две с половиной тысячи долларов; между тем в 1988 году эта сумма перевалила за пять тысяч. В том же году Гарвардская библиотека потратила на научные журналы на полмиллиона долларов больше, чем то было запланировано бюджетом.Время от времени ученые ставили под сомнение справедливость этого чрезвычайно прибыльного бизнеса, которому они бесплатно предоставляли свои труды, однако именно университетские библиотекари первыми осознали организованную Максвеллом рыночную ловушку. Библиотекари использовали университетские средства для покупки журналов от имени ученых. Максвелл прекрасно об этом знал. «В отличие от других профессионалов ученые не так хорошо разбираются в ценах главным образом потому, что тратят не свои собственные деньги», — сказал он в интервью 1988 года своему изданию Global Business. А поскольку не было возможности обменять один журнал на другой, более дешевый, продолжал Максвелл, «вечный финансовый двигатель» продолжал работать. Библиотекари стали заложниками тысяч мелких монополий. Теперь в год выходило более миллиона научных статей, и им приходилось покупать их все, какую бы цену ни назначали издатели.С точки зрения бизнеса, можно было говорить о полной победе Максвелла. Библиотеки стали «захваченным» рынком, а журналы неожиданно сделались посредниками научного престижа — а это означало, что ученые не могли просто взять и отказаться от них, если бы появился новый метод обмена результатами. «Не будь мы такими наивными, давно бы признали нашу истинную позицию: поняли бы, что именно мы сидим наверху солидных денежных куч, которые умные люди со всех сторон пытаются разложить по своим кучкам», — писал библиотекарь Мичиганского университета Роберт Хубек (Robert Houbeck) в экономическом журнале в 1988 году. Тремя годами ранее несмотря на то, что финансирование науки пережило свой первый за несколько десятилетий многолетний провал, Pergamon сообщил о прибыли в 47%.К тому времени Максвелл уже оставил свою победоносную империю. Склонность к стяжательству, приведшая к успеху Pergamon, также сподвигла его на множество эффектных, но сомнительных инвестиций, в том числе в футбольные команды Oxford United и Derby County FC, телевизионные станции по всему миру, а в 1984 году — в британскую газетную группу Mirror, которой он начал уделять все больше своего времени. В 1991 году, намереваясь приобрести New York Daily News, Максвелл продал Pergamon своему тихому голландскому конкуренту Elsevier за 440 миллионов фунтов (919 миллионов сегодня). Многие бывшие сотрудники Pergamon по отдельности признавались мне, что, по их мнению, после сделки с Elsevier для Максвелла все закончилось, потому что Pergamon был компанией, которую он действительно любил. Спустя несколько месяцев он погряз в серии скандалов из-за растущих долгов, теневой бухгалтерской практики и подрывного обвинения американского журналиста Сеймура Херша (Seymour Hersh) в том, что он якобы являлся израильским шпионом, у которого был выход на торговцев оружием.5 ноября 1991 года Максвелла нашли в море близ его яхты на Канарских островах. Мир был шокирован, и на следующий день конкурент Mirror, таблоид Sun, поставил занимавший всех вопрос. «Он упал… Он спрыгнул?» — так гласил заголовок. (Было еще третье предположение, что его столкнули). Эта история на протяжении нескольких месяцев удерживалась на главных полосах британской прессы, росло подозрение, что Максвелл покончил жизнь самоубийством после того, как в ходе расследования выяснилось, что он украл более 400 миллионов фунтов стерлингов из пенсионного фонда Mirror для оплаты своих долгов. (В декабре 1991 года испанский следователь сделал заключение о несчастном случае). Догадкам не было числа: в 2003 году журналисты Гордон Томас (Gordon Thomas) и Мартин Диллон (Martin Dillon) опубликовали книгу, в которой утверждалось, что Максвелла убила «Моссад», чтобы скрыть его шпионскую деятельность. В то время как Максвелла уже давно не было в живых, начатый им бизнес процветал уже в новых руках, в ближайшие десятилетия ему предстояло достигнуть новых уровней прибыли и мировой власти.Читать полностью: http://inosmi.ru/social/20170724/239882547.htmlВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

23 июня 2017, 19:23

Борьба с свободным распространением научных знаний

Elsevier — один из крупнейших издателей научных журналов — выиграл суд против Sci-Hub и LibGen. Об этом в четверг, 22 июня, сообщили Nature News. Судья обязал владельцев сайтов выплатить Elsevier компенсацию в размере 15 миллионов долларов.Sci-Hub — это сервис для бесплатного скачивания научных статей, в том числе, тех, которые находятся в закрытом доступе. Он даёт доступ к трудам учёных практически мгновенно: не нужно ждать, пока кто-то из академиков сам выложит препринт в открытый доступ или загрузит копию статьи в хранилище, достаточно ввести в поисковую строку адрес и немедленно получить результат. Для многих — включая учёных и студентов, которым вузы не предоставляют платную подписку — это единственный источник научных работ. Несмотря на попытки организовать легальный сервис по поиску статей, пока пиратский Sci-Hub остаётся самым эффективным способом добраться до знаний.Sci-Hub основан нейрофизиологом Александрой Элбакян, его серверы расположены в Санкт-Петербурге. Library Genesis тоже базируется в России — на сайте хранятся тысячи монографий, научно-популярных и документальных книг. Elsevier подал в суд на Sci-Hub и LibGen в 2015 году, причём для разбирательства с российскими пиратами нидерландский издательский дом выбрал американскую судебную систему. И США не подвели: в том же году судья Роберт Свит (Robert Sweet) вынес временный судебный запрет, и доменное имя «sci-hub.org» заблокировали. В ответ на это Sci-Hub сменил адрес и продолжил работу.В мае Elsevier предоставил суду список из 100 статей, которые Sci-Hub и LibGen позволяли нелегально скачивать. Стоит отметить, что Elsevier действительно досталось от пиратов больше всех: из 28 миллионов статей, загруженных с помощью Sci-Hub в 2016 году, подавляющая часть была опубликована именно в журналах этого издательского дома (второе и третье места занимают Springer Nature и Wiley-Blackwell). 21 июня судья окружного суда США в Нью-Йорке вынес окончательное решение в пользу Elsevier. Ни Элбакян, ни её законные представители на заседании не присутствовали.«Суд не допустил ошибки, приняв противозаконную деятельность за действие на благо общества, — отреагировала на решение президент Ассоциации издателей США Мария Палланте (Maria Pallante). — Напротив, он признал действия обвиняемой чудовищным и вопиющим нарушением, каковым они на самом деле и являются и подтвердил, что закон об авторском праве играет решающую роль в содействии научным исследованиям и интересам общества». Однако исход дела едва ли повлияет на деятельность пиратов, поскольку и сервера, и владельцы сайтов находятся за пределами юрисдикции США. Мы обратились к Александре Элбакян с просьбой прокомментировать решение суда. Вот её слова:«В каком-то смысле решение американского суда меня даже порадовало, так как оно подчёркивает тот маразм, который происходит на Западе: в судебном порядке запрещают работу сайта, единственная вина которого — это распространение научных статей. Зачем нам разрабатывать ядерные бомбы и другие виды вооружения, когда все, что нужно — это просто разрешить людям бесплатно читать научные статьи? По мнению юристов Эльзевира, с которым согласился американский суд, этого достаточно, чтобы „причинить и продолжать причинять непоправимый ущерб Эльзевиру, его клиентам и публике“. То есть, просто читая на сайте Sci-Hub научные статьи, вы наносите непоправимый ущерб Эльзевиру и американским гражданам.Можно сделать вывод, что если ещё больше людей начнут читать через Sci-Hub научную литературу, ущерб станет настолько непоправимым, что США рухнут. Так победим!»https://22century.ru/society/51631 - цинкPS. Это была бесплатная реклама Sci-Hub http://sci-hub.cc/(как пользоваться написано вот здесь https://vk.com/sci_hub) и свободного распространения научных знаний. Копирасты хорошо устроились - с одной стороны гребут деньги за публикации в научных журналах, а с другой стороны - за чтение этих статей.Обратите внимание, есть ли в этом журнале page charge (publication fee — плата за публикацию или корректуру — техническую или лингвистическую). В некоторых журналах практикуют плату за рассмотрение статьи (manuscript acceptance), в некоторых журналах просят оплатить публикацию статьи в журнале (publication costs), или заплатить за её размещение на веб-сайте журнала для открытого просмотра. Однако, иногда можно договориться с редакцией, чтобы плату за рассмотрение статьи или её публикацию, в виде исключения, не брали.http://phdru.com/publications/prestigious/ - цинкПоэтому вполне естественно, что пираты предлающие бесплатный доступ к научным знаниям, покушаются на доход узкой группы лиц, паразитирующих на публикации научных статей, так как свободное размещение таких статей ликвидирует посредника между автором научной работы и читателем. Достаточно наглядный пример того, как "экономическая эффективность" лиц стремящихся к монополизации информации становится препятствием для прогресса.