• Теги
    • избранные теги
    • Люди59
      • Показать ещё
      Международные организации14
      Страны / Регионы59
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
Ричард Хаас
Ричард Хаас
Ричард Хаас (Richard Nathan Haass)– президент Совета по международным отношениям, в 2001–2003 гг. руководил Отделом политического планирования Госдепартамента США. Родился 28 июля 1951 http://globalaffairs.ru/person/p_1016 https://en.wikipedia.org/wiki/Richard_N._Haass

Ричард Хаас (Richard Nathan Haass)– президент Совета по международным отношениям, в 2001–2003 гг. руководил Отделом политического планирования Госдепартамента США. Родился 28 июля 1951



Развернуть описание Свернуть описание
21 октября, 00:31

HUFFPOST HILL - America Nostalgic For Bush v. Gore, Somehow

Like what you read below? Sign up for HUFFPOST HILL and get a cheeky dose of political news every evening!  Donald Trump and Hillary Clinton will be cracking jokes tonight with the New York elite, something not witnessed since Donald Trump’s wedding. As if Tim Kaine’s year couldn’t get any better, Trump name checked his band, the Bad Hombres, last night. And despite all the Janet Jackson jokes, we still can’t shake the idea that a “Nasty Woman” is a disgusting hoagie sandwich only available in parts of Eastern Pennsylvania. This is HUFFPOST HILL for Thursday, October 20th, 2016: TRUMP BASICALLY THREATENING TO UNDERMINE DEMOCRACY IF WE DON’T ELECT HIM - Trump/Pence: Don’t do anything stupid and no one gets hurt. Christina Wilkie: “Republican presidential nominee Donald Trump opened a rally on Thursday by mocking widespread concerns that he may not accept the results of November’s presidential election. ‘Ladies and gentleman, I wanna make a major announcement today,’ Trump told a rowdy crowd in Delaware, Ohio. ‘I would like to promise and pledge, to all of my voters and supporters and to all of the people of the United States, that I will totally accept the results of this great and historic presidential election’ he paused, ‘If I win.’ The crowd went wild. Trump made headlines Wednesday night, during the final presidential debate, by refusing to say whether or not he would accept the election results. In recent weeks he has stoked fears of voter fraud and claimed the election would be ‘rigged,’ despite a complete lack of evidence for either.” [HuffPost] Oh, ffs: “Hillary Clinton received the questions for the third presidential debate ahead of time, Donald Trump appeared to claim Thursday ― without offering any evidence, of course. ‘Why didn’t Hillary Clinton announce that she was inappropriately given the debate questions - she secretly used them! Crooked Hillary,’ [Trump tweeted]. Although the GOP nominee didn’t specify which debate he was referring to, the timing of the tweet suggested he was speaking about Wednesday’s debate at the University of Nevada, Las Vegas. The event was moderated by Fox News host Chris Wallace. The prospect of the conservative network ‘rigging’ the debate in Clinton’s favor is laughable. Wallace was widely praised for his fine job of focusing on the issues, and he pressed both candidates equally.” [HuffPost] The Trump talking point that his skepticism about election results is no different than Al Gore’s actions in 2000 is total bunk, Nick Baumann explains.   ANOTHER WOMAN ACCUSES TRUMP OF ASSAULT - Just another instance of Donald Trump being the victim of a vast, globalist conspiracy making him violate other people’s bodies. Christina Wilkie: “A New York-based yoga instructor on Thursday said that Republican nominee Donald Trump groped her at a tennis tournament in 1998. Karena Virginia is the 13th woman in the past month to allege that Trump sexually mistreated her. Speaking at a press conference organized by attorney Gloria Allred, Virginia described waiting for a car to pick her up at the 1998 U.S. Open in Queens, New York, when she noticed Trump and a few other men looking at her. ‘Hey, look at this one, we haven’t seen her before,’ Trump allegedly said to his friends. ‘Look at those legs.’ Virginia said Trump then walked over to her and grabbed her right arm. ‘And then his hand touched the right inside of my breast,’ she recounted. She says she flinched, and Trump turned and said to her, ‘Don’t you know who I am?’ Right then, Virginia said, her car arrived, and she didn’t see Trump again for many years. The next time she saw him, he didn’t remember her.” [HuffPost] WE’RE GUESSING TRUMP HASN’T READ ‘LEAN IN’ -  Sam Levine: “Donald Trump, the Republican nominee for president, didn’t understand why the women on the first season of ‘The Apprentice’ didn’t do so well when they were paired with men. The two teams on the first season of the show started out separated by gender, but were mixed up after a few episodes after the women kept winning. Trump said he was shocked the women dominated the men at the beginning of the show. ‘What surprised me most was how easily the women dominated initially,’ Trump said at a 2004 press conference about the show, according to the Houston Chronicle. ‘Yet when the women were put with the men, they lost their dominance. I don’t know why. Maybe that’s a reflection of real life.’” [HuffPost] Like HuffPost Hill? Then order Eliot’s new book, The Beltway Bible: A Totally Serious A-Z Guide To Our No-Good, Corrupt, Incompetent, Terrible, Depressing, and Sometimes Hilarious Government Does somebody keep forwarding you this newsletter? Get your own copy. It’s free! Sign up here. Send tips/stories/photos/events/fundraisers/job movement/juicy miscellanea to [email protected] Follow us on Twitter - @HuffPostHill FLAKE URGES MOVEMENT ON GARLAND NOMINATION - Burgess Everett: “Arizona Republican Sen. Jeff Flake has maintained for months that Republicans should take up Merrick Garland’s Supreme Court nomination if it looks like the presidential contest is a lost cause for the GOP. It’s looking about that time, Flake said in an interview on Thursday. ‘I said if we were in a position like we were in in ‘96 and we pretty much knew the outcome that we ought to move forward. But I think we passed that awhile ago,’ Flake said. ‘If Hillary Clinton is president-elect then we should move forward with hearings in the lame duck. That’s what I’m encouraging my colleagues to do.’ The political calculus is straightforward: Better to deal with Garland now and avoid swallowing a more liberal nominee from Hillary Clinton. Flake, a member of the Senate Judiciary Committee, would not explicitly say that he expects Clinton will win. But he all but admitted that Donald Trump — whom Flake opposes — is toast.” [Politico] GOP CONGRESSIONAL LEADERSHIP SILENT ON TRUMP’S ELECTION REMARKS - Michael McAuliff: “The failure of Republican leaders to denounce Donald Trump’s refusal to abide by a potential electoral loss is worsening the damage the GOP presidential nominee is already doing to America’s democratic system, House Minority Leader Nancy Pelosi (D-Calif.) charged Thursday.... Yet, the two top-ranking Republicans in the United States ― Senate Majority Leader Mitch McConnell (Ky.) and House Speaker Paul Ryan (Wis.) ― have been entirely quiet. Neither office had anything to say to HuffPost’s repeated queries on the subject, although Ryan’s spokeswoman, AshLee Strong, pointed to what she said on Saturday: ‘Our democracy relies on confidence in election results, and the speaker is fully confident the states will carry out this election with integrity.’ … McConnell and Ryan have both criticized some of Trump’s statements in the past, but neither have withdrawn their endorsements of the ill-tempered mogul. Their reluctance may owe to Trump’s strong standing among Republicans. Indeed, a Bloomberg Politics survey released Thursday found 51 percent of Republicans think Trump’s views best match their vision for the Republican Party, compared to just 33 percent who feel that way about Ryan. “ [HuffPost] VOTER FRAUD IS VERY HARD - This is in response to Rudy Giuliani’s claim that Democrats will commit fraud in Pennsylvania by bussing in voters to vote multiple times. Philip Bump: “Assuming 6 million people vote, that means that we’d expect the final vote tally in the state to be 2.8 million votes for Clinton and 2.4 million votes for Trump, with a margin of 372,000 votes. Meaning that we’d need to bus 372,000 people into Pennsylvania to vote, assuming the results are rigged.... The always-useful site SchoolBusInfo.com tells us that 72 people can fit on a regular school bus. That’s little kids, mind you. Only 48 high schoolers can fit on the same bus. But let’s assume we really pack these fraudsters in, have them standing in the aisles and so on. So: 72 each. We need to line up 5,167 buses to make our plan work… Oh, wait. No. We only need to line up 74,400 people, since each one will vote five times, according to Giuliani. Simple to round up 75,000 people in New York, and that decreases our necessary bus count to a more-manageable 1,033 buses. That’s a line of buses that would only stretch 9 miles. Barely noticeable.” [WaPo] LOL, EVAN BAYH - Next thing you know, the students from the university job he never took will turn on him. Carl Hulse: “Until just a few months ago, Evan Bayh was working for the U.S. Chamber of Commerce. Now the chamber is working as hard as it can against him. In a campaign twist with significance in the battle for the Senate, the nation’s leading business lobby is going all out to defeat Mr. Bayh, the former Democratic senator from Indiana trying to reclaim his old seat. The chamber is doing so despite the fact that Mr. Bayh, considered a business-friendly centrist, was on the chamber payroll as recently as June and made appearances on the organization’s behalf after leaving the Senate in 2011.... For Mr. Bayh, the chamber’s move is a disappointment that illustrates what is wrong with Washington. ‘I was disappointed to see the U.S. Chamber putting partisan politics over a longstanding relationship,’ Mr. Bayh said in a statement issued by his campaign. ‘I was pleased to work with the chamber for many years and have actually agreed with them on several important issues. Their decision reflects just how polarized and partisan Washington has become.’” [NYT] WHEN YOU’VE LOST PAUL LEPAGE - Pretty amazing comments from a guy who was hyping up authoritarianism all but, oh, six seconds ago. Adam Hamze: “Donald Trump’s refusal to commit to accepting the outcome of the election in Wednesday night’s debate has unnerved one of his most vocal supporters. Maine Gov. Paul LePage (R), who has proudly defended the GOP nominee amid his many controversies, finally reached his breaking point Thursday, rebuking Trump for not vowing to follow democratic tradition and accept a likely election loss. ‘It’s a stupid comment. I mean, come on, get over yourself,’ LePage said during an interview with WGAN. ‘Donald, take your licks, and let’s move on four years.’ ... LePage has been an adamant supporter of Trump, even going far enough to say he would like the New York real estate mogul to ‘show some authoritarian power.’ Trump has awarded his admiration, saying he’d offer LePage a spot in his cabinet if he were to win the White House.” [HuffPost] MERRICK GARLAND: STILL AROUND - “For now, Judge Merrick Garland is in limbo. That is, if heaven is serving on the Supreme Court and waiting in limbo involves a bunch of paperwork. Each morning, Garland does what he’s always done: he goes to work. That’s not so unusual. But these days, when he leaves his quiet Bethesda, Maryland, neighborhood, he’s riding in an SUV with federal agents.... [E]ver since President Barack Obama nominated him to replace the late Justice Antonin Scalia, Garland hasn’t been wielding a gavel in the courtroom — Supreme Court nominees often don’t hear cases while they’re awaiting confirmation. For seven months now, Garland has focused on administrative duties such as overseeing the court’s budget and preparing for a Senate hearing on his nomination that may not happen.” [Roll Call] BECAUSE YOU’VE READ THIS FAR - Here’s a cat who is bad at fetch. BAD LAWYER IS BAD - This could be an “It’s Always Sunny in Philadelphia” plotline. Cristian Farias: “[S]omeone in the Kansas attorney general’s office apparently thought it was a good idea to cite to Dred Scott v. Sanford, the 1857 pro-slavery ruling, in a pending case where the state is defending an anti-abortion bill that was earlier ruled unconstitutional. Elizabeth Wydra, president of the legal think tank Constitutional Accountability Center in Washington, noted the citation on Tuesday, which led to outrage on social media and a barrage of breathless coverage in multiple outlets.… In an accompanying media statement, Kansas Attorney General Derek Schmidt acknowledged the citation to Dred Scott ‘should not have been made.’ ‘Neither the State nor its attorneys believe or were arguing that Dred Scott was correctly decided,” Schmidt said. ‘Nonetheless, the reference to that case was obviously inappropriate, and as soon as I became aware of it today, I ordered the State’s brief withdrawn.’” [HuffPost] COMFORT FOOD - The origin of the internet’s favorite dumpster fire. - Dog does an incredible TIE fighter impression. - A look at how the 1990s treated computer hacking in films. TWITTERAMA @resnikoff: Everything Halperin says is intended to preserve off-the-record access to Steve Bannon so he can write HALF TIME or whatever it’ll be called @MikeGrunwald:I always expected Obama to coopt the phrase “Obamacare” but coopting the phrase “Thanks Obama” is really next level. @SimonMaloy: MORNING JOSEPH: ugh, these elites, they’re the danged worst; amirite Tom Brokaw, Doris Kearns Goodwin, Richard Haass, and Jon Meacham?   Got something to add? Send tips/quotes/stories/photos/events/fundraisers/job movement/juicy miscellanea to Eliot Nelson ([email protected]) or Arthur Delaney ([email protected]). -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

19 октября, 15:58

Текст: Даг Кейси о глупости самозванных элит ( Даг Кейси )

Источник 04.10.2016 Марк Твен (Mark Twain) сказал: «Если вы не читаете газет, вы не информированы. Если вы их читаете, вы дезинформированы». Вот почему я хочу обратить ваше внимание на статью под названием «Соблазн изоляционизма», опубликованную в Уолл-стрит джорнал 7 августа. Её написал Ричард Хаас (Richard Haass), президент Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations). Статью не стоило бы читать, если бы она не давала реальное представление о том, что думает «элита». СМО относится к десят...

22 сентября, 15:46

Антироссийские санкции и хаотичная Европа

В среду вице-президент США Джо Байден побеседовал с председателем Совета по международным отношениям Ричардом Хаасом. Совет по международным отношениям – это частная организация, которая имеет значительное влияние на внешнюю политику США. Интервью с Байденом опубликовано на сайте организации. Беседа продолжалась больше часа и была посвящена перспективам внешней политики США. В частности, обсуждали ситуацию на Ближнем Востоке, прежде всего в Сирии и Ираке; затрагивали перспективы Транс-тихоокеанского партнерства (в условиях того, что обоим нынешним кандидатам в президенты США этот проект не нравится); упоминали напряженность отношений с Китаем; ссылались на северокорейскую ядерную угрозу. Среди прочего, речь зашла об Украине. Этот эпизод заинтересовал некоторых комментаторов. Так, Reuters пишет, что в среду вице-президент США подчеркнул, что Украине нужно проводить обещанные экономические и политические реформы, потому что иначе ЕС может отменить свои антироссийские санкции. Байден отметил, подчеркивает автор, что как минимум пять стран-участниц ЕС на настоящий момент не хотят поддерживать эти санкции. Автор также поясняет, что ЕС ввел против России санкции по итогам присоединения Крыма в 2014 г. Кроме того, санкции мотивировались тем, что на востоке Украины, несмотря на условия перемирия, в соответствии с минскими соглашениями, продолжаются боевые действия. США и другие западные союзники предоставили Украине финансовую поддержку, а в обмен на это Украина пообещала провести реформы. Между тем, отмечает автор, успехи реформирования неоднозначны.   Украинские военные. Фото: mil.gov.ua Этими высказывания заинтересовался и EUObserver. В первую очередь, автор обращает внимание на сопутствующую характеристику Европы. Мотивируя готовность ЕС снять санкции, Байден заявил, что никогда еще за всю свою карьеру не наблюдал Европу в таком хаотичном состоянии, как сейчас, по итогам миграционного кризиса и решения Британии отсоединиться от блока. Также Байден отметил, что ему пришлось давить на Францию, Германию и Италию, чтобы всё же немного продлить санкции. При этом он отметил, что если раньше канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд были убеждены в том, что санкции надо продлевать, то теперь эта уверенность начала ослабевать. Смягчение в случае с Меркель Байден связал с ее растущей непопулярностью в стране из-за миграционной политики. Автор добавляет, что параллельно с этим левоцентристская Социал-демократическая партия Германии начала призывать к восстановлению связей с Россией в рамках своей предвыборной агитации в ожидании выборов, которые состоятся в следующем году. Более того, лидер партии, он же вице-канцлер Зигмар Габриэль в среду встретился в Москве с президентом России Владимиром Путиным. Габриэль, правда, отметился также высказываниями о том, что снятие санкций с России обязательно нужно привязать к выполнению обязательств по минским соглашениям. Однако его тут же раскритиковали коллеги, говоря, что антироссийские санкции себя исчерпали. Автор поясняет, что, по соглашениям, Россия должна вывести свои вооруженные силы из восточных областей Украины, а Украина, со своей стороны, должна предоставить этому региону больше автономии. Также автор напоминает, что в ЕС сейчас действует три пакета санкций против России: запрет на поддержание деловых связей с Крымом; черный список, состоящий примерно из 150 граждан России и Украины, против которых введены индивидуальные санкции; и экономические санкции, направленные против российских банков и энергетических компаний. Сроки экономических санкций, если они не будут продлены, истекают в январе 2017 г. Тему продления европейские лидеры начнут обсуждать в следующем месяце. Остальные два пакета действуют до середины 2017 г.

21 сентября, 16:21

Vice President Biden Participates in a Discussion with Richard Haass

Vice President participates in a discussion at the Council on Foreign Relations.

16 сентября, 00:52

Powell's persona takes a hit from email flap

'I am most concerned about what this will do to his image,' one close confidant says.

10 августа, 17:30

Мнения: Патрик Бьюкенен: Понятно, что Хаас расстроен

Нам, американцам, следует преобразовать Сирию, Ирак, Ливию, Йемен и Афганистан в прозападные демократические страны, а также принять беженцев из этих стран, даже если это убьет нашу экономику. Если же вы отказываетесь от этого, вас обзовут изоляционистом. «Изоляционисты не должны иметь преобладающего голоса в дискуссии по поводу новой внешней политики США, – предупреждает Ричард Хаас, президент Совета по международным отношениям. – Последствия американского отхода от дел внешнего мира были бы плачевными». Борясь с «изоляционистским искушением», Хаас создает карикатуру, шарж на американских патриотов, и в то же время кричит, что мы не можем стать «гигантами закрытого общества». Конечно, понятно, что Хаас расстроен. Для него это означало бы потерю страны. Были допущены промахи, которые довели до кровотечения американскую экономику и обесценили все то, что было достигнуто США по итогам холодной войны, а именно – глобального первенства. Это сделали не изоляционисты. Отнюдь. Виноватые – Совет по международным отношениям, неоконы и либеральные интервенты, которые играют в империю, создавая новый мировой порядок и считая себя хозяевами вселенной. Рассмотрим лишь некоторые из решений, принятых в те годы, которые якобы большинство американцев одобряют и хотят снова применить. После того как Советский Союз вывел Красную армию из Европы и был разделен на 15 республик, Россия протянула руку к США, а мы отбросили эту руку и пододвинули НАТО поближе к российским границам. Разъяренные русские обратились к человеку, который восстановил международное уважение по отношению к их стране. Неужели мы думаем, что они будут отказываться от него? Каким образом нахождение Литвы, Латвии и Эстонии в НАТО делает Америку сильнее, безопаснее и надежнее? Скорее, наоборот, мы стали ближе к военному столкновению с использованием ядерного оружия. В 2014 году Джон Маккейн и американские дипломаты приветствовали Майдан на площади Независимости в Киеве, в результате которого было свергнуто пророссийское, демократически избранное правительство и установлен пронатовский режим. Каким был ответ Путина? Обеспечена защита военно-морской базы в Севастополе, Крыма, а также предложена гуманитарная помощь пророссийским украинцам в Луганске и Донецке, которые предпочли отделение вместо того, чтобы терпеть американских марионеток. К счастью, нашим американским интервентам не удалось включить Грузию и Украину в НАТО. Если бы им это удалось, мы почти наверняка были бы на грани войны с Россией. Сделало бы это нас сильнее, безопаснее, увереннее? После атаки 11 сентября Джордж Буш ввязал страну в Афганистан, чтобы уничтожить гнездо убийц из «Аль-Каиды». После того как были уничтожены некоторые ячейки, Буш решил остаться и намеревался превратить эту дикую землю пуштунов, хазарейцев, таджиков и узбеков в подобие штата Айова. Пятнадцать лет прошло, мы все еще там. Потом мы все же ушли, но вернулись талибы, которые свели на нет все, что мы сделали, и убивали тех, кто сотрудничал с американцами. Если бы нам пришлось делать это снова, мы бы послали армию США и гражданский корпус, чтобы сделать Афганистан похожим на нас? Буш затем вторгся в Ирак, сверг Саддама, провел чистки в партии Баас и распустил иракскую армию. Результат: разрушенная, разделенная нация с проиранским режимом в Багдаде, ИГИЛ, занявшее Мосул, а также проблема курдов. Большинство американцев сейчас считают, что Ирак был кровавой ошибкой, стоившей нам триллион долларов, последствия которой будут нами ощущаться в течение многих десятилетий. В восстании против Башара аль-Асада США помогали повстанцам. Теперь 400 тысяч сирийцев мертвы, половина территории страны вырвана с корнем, миллионы находятся в изгнании, а режим Асада в Дамаске при поддержке России, Ирана и «Хезболлы» держится спустя пять лет после начала войны. В то же время мы не можем даже решить, хотим ли мы, чтобы Асад выжил или все же пал, и мы также не знаем, кто придет к власти после него. Кто-то еще считает хорошей идею вторжения в Сирию и поддержку повстанцев? Кто-то еще считает хорошей идею поддержать Саудовскую Аравию в войне против хути в Йемене, которая опустошила страну и ставит под угрозу выживание миллионов ее жителей? Кто-то считает все еще хорошей идею нападения на Ливию и свержение Муаммара Каддафи теперь, когда ИГИЛ и другие исламисты и конкурирующие режимы борются за куски этой измученной земли? «Ближний Восток, возможно, является самым ярким примером того, что происходит, когда США отступают назад», – пишет Хаас. То есть, по его мнению, проблема заключается не в том, что мы с головой окунулись в этот омут тирании, трайбализма и терроризма, но в том, что мы пытались выкарабкаться. Разговоры и советы, что Америка должна покинуть Ближний Восток, говорит Хаас, «вносят большой вклад в нестабильность в регионе». То есть должны остаться там на неопределенный срок? По мнению Хааса, видимо, роль Америки в мире заключается лишь в том, чтобы загнать подальше Россию, защищать Европу, сдерживать Китай, изолировать Иран, сдерживать Северную Корею, а также бороться с «Аль-Каидой» и ИГИЛ, где бы они ни находились, за счет жертв среди наших военных. Но это еще не все. Нам следует, по мысли Хааса, также преобразовать Сирию, Ирак, Ливию, Йемен и Афганистан в прозападные демократические страны, а также принять беженцев из этих стран, даже если это будет стоить 800 миллиардов долларов торгового дефицита и убьет экономику. Если же вы отказываетесь от этого, вас обзовут изоляционистом. Источник: WND.com Теги:  США, война в Ираке, Ближний Восток, Афганистан, внешняя политика США Закладки:

10 августа, 00:00

Who Got Us Into These Endless Wars?

Pat Buchanan, Pittsburgh Tribune-Review"Isolationists must not prevail in this new debate over foreign policy," warns Richard Haass, president of the Council on Foreign Relations. "The consequences of a lasting American retreat from the world would be dire." To make his case against the "Isolationist Temptation," Haass creates a caricature, a cartoon, of America First patriots, then thunders that we cannot become "a giant gated community." Understandably, Haass is upset. For the CFR has lost the country.

04 августа, 02:20

Donald Trump's Musings On Nukes May Be The Most Disqualifying Thing He's Done Yet

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); Donald Trump has denigrated Mexicans and Muslims, threatened to break international prohibitions on torture and shown a shocking disregard for the importance of a free press. But none of that may be as disqualifying for the presidency as his casual attitude toward the use of nuclear weapons ― particularly in light of a news report from Wednesday morning. The report came from Joe Scarborough, the host of MSNBC’s “Morning Joe,” during a segment about national security issues that featured former CIA director Michael Hayden. When Hayden said he knew of no prominent experts working with Trump, Scarborough jumped in: I’ll have to be very careful here. Several months ago, a foreign policy expert on international level went to advise Donald Trump, and three times he asked about the use of nuclear weapons. Three times he asked, at one point, if we have them, why can’t we use them? That’s one of the reasons he just doesn’t have foreign policy experts around him. Three times, in an hour briefing, why can’t we use nuclear weapons. It’s just one secondhand account ― and just a few hours later, Trump campaign manager Paul Manafort told interviewers on Fox News that Scarborough’s story was all wrong. “The idea that he’s trying to understand where to use nuclear weapons?” Manafort asked. “It just didn’t happen. I was in the meeting, it didn’t happen.” But Scarborough, a former Republican congressman, is as well-connected as anybody in Washington these days. One of his show’s regular guests is Richard Haass, the president of the Council on Foreign Relations, who met with Trump at least once, in August 2015. More important, as The Huffington Post’s Igor Bobic points out, Trump’s previous statements suggest he is far less reluctant to contemplate the use of nuclear weapons than any other recent president or major presidential candidate. In a March interview with Bloomberg Politics, for example,Trump was asked whether he would rule out using tactical nuclear weapons against the self-described Islamic State, also known as ISIS. He replied, “I’m never going to rule anything out — I wouldn’t want to say. Even if I wasn’t, I wouldn’t want to tell you that because at a minimum, I want them to think maybe we would use them.” Later, during an MSNBC town hall, he said, “I’m not going to use nuclear, but I’m not taking any cards off the table.” It’s hard to overstate how unsettling Trump’s posture on nuclear weapons is. Although precise details of launch procedures are classified, the U.S. has a two-person rule in place for the use of nuclear weapons, according to several published accounts. And under this rule, the secretary of defense must confirm a presidential order before it becomes effective. But in a Trump administration, the defense secretary would be a Trump appointee. In theory, that official would have a legal obligation to verify Trump’s command. “In military law and discipline, orders must be followed ― as long as they are legal,” Heather Hurlburt, a national security expert at New America, told HuffPost. “So one could easily imagine a President Trump ordering a nuclear strike that military officers thought failed to meet Geneva standards.” Trump is an elephant jumping up and down on one side of the scale. So damn dangerous. Republican national security expert John Noonan The drama has played out in movies, usually with an unhinged president launching weapons against the Soviet Union or Russia ― or in response to some kind of false alarm. (Yes, false alarms have happened before.) But to imagine a first strike happening with Trump in the White House, it helps to imagine a different kind of scenario ― say, a terrorist attack somewhere in the U.S. In the fevered, panicked environment that a homeland incident could provoke, it’s not so crazy to imagine Trump ordering a nuclear strike against ISIS targets in Syria ― even though such a strike would, in fact, be crazy. Probably the most generous interpretation of Trump’s statements is that Scarborough’s account is somehow inaccurate and that Trump merely intends to dangle the possibility of using nuclear weapons as part of his negotiating technique to intimidate foreign adversaries. But even musing about the use of nuclear weapons would be profoundly destabilizing, because one of the most important checks on the use of such weapons is the knowledge that no nation that possesses them would actually use them without facing an existential threat. As Hurlburt told HuffPost in an email: If you are a government that the US sees as an adversary, the more you think the US might stage a bolt-from-the-blue strike, the more you are incentivized to act first to protect your interests, or to structure your security in ways that would survive and enable retaliation. Which heightens the possibility for misunderstanding and inadvertent conflict. The US and the Soviet Union, and even India and Pakistan, found it to be a wise choice to have nuclear doctrines that were quite transparent and predictable.  Commanders and officers in the field ― the people who would have to drop the bombs or launch the missiles ― are the final check on a president ordering first use of nuclear weapons. One person who knows all about that is John Noonan, who spent nearly four years manning an Air Force missile silo underneath the soil of Wyoming. On Monday, following Scarborough’s comments, Noonan explained why Trump’s dalliance with nuclear weapons, however casual, makes him so unfit to be president. The “idea that nukes would be used, say over Raqqa or Mosul, simply because we have no more allies and it’s a simple, easy fix is nauseating,” Noonan wrote in a series of tweets. “Simply signaling that you’re open to using strategic weapons as a tactical solution rewrites the rule book. Russia, China, others will respond. Nuclear deterrence is about balance. Trump is an elephant jumping up and down on one side of the scale. So damn dangerous.” In a subsequent interview, Noonan noted that some of Trump’s other comments ― like saying he would “take out” the families of terrorists ― would demonstrate a willingness to break with conventions about the proper use of nuclear weapons. “Once concern about civilian casualties and collateral damage is out the window,” he said, “what’s to stop you from launching a couple of B-61 gravity bombs off a pair of F-16s in Syria?” After Noonan left the military in 2010, he got involved in politics ― as a writer for the conservative Weekly Standard and, later, an adviser to Republican presidential candidates Mitt Romney and Jeb Bush. He is, in short, nobody’s idea of a wimp. And he’s scared. Maybe you should be, too. Editor’s note: Donald Trump regularly incites political violence and is a serial liar, rampant xenophobe, racist, misogynist and birther who has repeatedly pledged to ban all Muslims ― 1.6 billion members of an entire religion ― from entering the U.S.   -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

19 июля, 19:00

MiB: Richard Haass

This week on our Masters in Business podcast, we speak with Richard Haass, President of the Council on Foreign Relations. This conversation covered everything from Terrorism to Trade to Immigration to Brexit, and given all of the recent events overseas, could not ossibly be more timely. Haass, who has a B.A. from Oberlin College and an M.A.… Read More The post MiB: Richard Haass appeared first on The Big Picture.

19 июля, 16:00

Masters in Business Top 20

click for iTunes Source: iTunes   Given this weekend’s technical glitch with loading the show onto iTunes, I was pleasantly surprised to see that Masters in Business was in the top 20 of iTunes Business podcasts. Last weekend was CFR’s Richard Haass; this weekend, its Jack Schwager of Market Wizards fame. Thank you for all of the… Read More The post Masters in Business Top 20 appeared first on The Big Picture.

18 июля, 15:30

10 Monday AM Reads

Back to your turrets for our morning train reads: • The Aging Bull Market Is Raging Anew (Barron’s) see also 3 Reasons the Stock Market Is Rising Even As the World Feels Like It’s Falling Apart (Fortune) • Peter Lynch’s Track Record Revisited (A Wealth of Common Sense) • Our nine-point guide to spotting a dodgy statistic (The Guardian) • The… Read More The post 10 Monday AM Reads appeared first on The Big Picture.

17 июля, 15:30

10 Sunday AM Reads

My easy like Sunday morning reads: • A New Perspective on the Active–Passive Investing Debate (Institutional Investor) • Do sovereign credit ratings still matter? (FT) • One striking chart shows why pharma companies are fighting legal marijuana (Wonkblog) • Government Holds the Promise of Faster Growth (Bloomberg View) • Why Land and Homes Actually Tend to Be Disappointing Investments… Read More The post 10 Sunday AM Reads appeared first on The Big Picture.

16 июля, 17:00

MiB: Richard Haass

This week on our Masters in Business podcast, we speak with Richard Haass, President of the Council on Foreign Relations. Given all of the recent events overseas, this conversation on everything from Terrorism to Trade to Immigration to Brexit could not possibly be more timely. After graduating Oberlin College with a BA in 1973, and getting… Read More The post MiB: Richard Haass appeared first on The Big Picture.

16 июля, 14:30

10 Weekend Reads

The weekend is here! Pour yourself a mug of French Press coffee, grab a comfy seat, and get ready for our longer form weekend reads: • The Folly of Stock Market Forecasting (Alpha Architect) • Charles Koch’s Interview with Fortune (full transcript) (Fortune) • Machine Money and People Money — What’s The Future of Work? (Medium) • How a $2 Roadside… Read More The post 10 Weekend Reads appeared first on The Big Picture.

15 июля, 15:00

10 Friday AM Reads

What a week! Finish strong with our morning train plane reads: • The Bull Market You Haven’t Seen (Bloomberg) • Misconceptions About Diversification (Wealth of Common Sense) • Swedroe: Have We Reached the Tipping Point in the Active Versus Passive Debate? (MutualFunds) • It’s Time to Think About Refinancing Your Mortgage (Again) (Upshot) • Another tough year for CalPERS… Read More The post 10 Friday AM Reads appeared first on The Big Picture.

29 июня, 01:13

Is America's Foreign-Policy Pendulum Swinging Back to Intervention?

After Obama’s two terms in office, will his successor push America back toward a more robust engagement with the world?

29 июня, 01:13

Is America's Foreign-Policy Pendulum Swinging Back to Intervention?

After Obama’s two terms in office, will his successor push America back toward a more robust engagement with the world?

23 июня, 20:26

Republicans: We Don’t Want To Work For President Trump. But Someone Has To.

WASHINGTON -- Earlier this month, Kurt Volker, a career diplomat who now heads the McCain Institute, had dinner with two friends -- both, he said, “serious, accomplished foreign policy people” who had also served in government. Inevitably, the conversation turned to the 2016 elections and the reality television star at the top of the Republican ticket. "If Donald Trump does get elected, I don’t want to work in a Trump administration," one of Volker's friends said. "But I want you two to go do it." Some Republican foreign policy hands -- including 121 who signed a letter listing the ways in which Trump’s proposed foreign policy ideas would endanger the country -- describe a moral obligation to condemn the candidate often and loudly. But some, like Volker and his friends, are thinking ahead. If Trump does end up winning the election in November, they reason, it would be good to have a few experienced foreign policy hands around who haven’t offended the notoriously thin-skinned candidate. “Signing that letter is like 140 of the smartest people that I can think of on foreign policy -- and now they’re all going to be blacklisted,” Volker said, referring to the March critique. “Is that a good idea?” Volker and several other conservative-leaning national security experts interviewed by The Huffington Post agree that there’s plenty to criticize about the presumptive Republican nominee, who describes plans to cut off U.S. allies, cozy up to Russia, launch a trade war against China, reinstate torture as an interrogation method, target terrorists’ families in airstrikes, build an expensive wall between the U.S. and Mexico, and ban all Muslims from entering the country. But though they don't expect Trump to seek their guidance, many won’t rule out working for him in the future. Working in a Trump National Security Council, Pentagon or State Department, they say, would be more about fulfilling a civic duty to their country in a time of desperate need than landing a career-enhancing opportunity.   Nobody should reflexively eliminate the option of working in a Trump administration ... You have to do what's best for the country. Mitchell Reiss Mitchell Reiss, who held several titles in the Bush-era State Department and went on to advise former Massachusetts Gov. Mitt Romney (R) and Ohio Gov. John Kasich (R) in their presidential bids, described Trump as “intellectually and temperamentally unqualified to become president." “But should he become president, I do think that nobody should reflexively eliminate the option of working in a Trump administration,” Reiss continued. “You have to do what’s best for the country … But I’m not keeping my phone clear waiting for that call.” At least one of the signers of the anti-Trump letter won't rule out working for him at some point in the future. “I wouldn’t rule out working for anyone once they’re in the Oval Office,” said former Romney adviser Matthew Kroenig, who now teaches at Georgetown University. “I said in that letter I would work to stop Trump from being elected, and I stand by that … but I do think the country, the world, is probably better off if he has good people.” That calculation suggests a belief -- or at least, a hope -- that Trump is influenceable. Politicians who have come around and endorsed Trump sheepishly defended their support by suggesting that Trump is still figuring out this whole politics thing. He’ll moderate his policies and rhetoric over time, they say. An exhaustive survey by Thomas Wright of the Brookings Institution of Trump’s comments over the past several decades suggests the demagogic candidate will be hard to mold. Much of what appears to be impromptu spitballing is surprisingly consistent with his past statements. Trump has long warned that allies are taking advantage of the U.S., expressed antagonism towards Japan, and praised strongmen like Russia’s Vladimir Putin. Peter Feaver, a Duke University professor who served in Bush’s National Security Council, says that many in the conservative foreign policy community are skeptical of the benefits of publicly supporting the loudmouthed candidate. “First, is the sense that he’s likely to lose and you will be forever tarred if you endorse him," he said. "Second, he is unlikely to listen to your advice. So even if he wins and you go in, the chance that you can do good is limited.” There’s good reason to be concerned about a dearth of national security brainpower in Trump land. The campaign employs just 70 staffers and Trump once dodged a question about foreign policy advisers, telling MSNBC host Mika Brzezinski he likes to consult himself because he has a “very good brain.”   “None of my former colleagues from the Bush administration is advising Trump, I believe,” Elliott Abrams, a senior fellow at the Council on Foreign Relations, wrote in an email. Abrams, who was advising Sen. Marco Rubio (R-Fla.), said it’s impossible, at this point, to answer the question of whether he’d take a position in the Trump administration. Scholars from the American Enterprise Institute offered advice to every campaign except that of Sen. Bernie Sanders (I-Vt.), but nobody from the conservative think tank has signed on with Trump, said Danielle Pletka, the group’s senior vice president for foreign and defense policy studies. Volker said he has not met a single person from the community of foreign policy experts who has expressed an active desire to work in a Trump administration -- and many have flat out said they won’t. By March, reporters were regularly pressing Trump to reveal his team of foreign policy advisers. During a presidential debate, he name-dropped Richard Haass, the head of CFR, and Jack Keane, the retired general known for his role in pushing for the Iraq surge, as two people he respected. Haass, who has briefed several candidates, including Trump, declined to be interviewed. Keane said in an interview that he has advised five of the Republican presidential candidates -- but Trump was not one of them. The retired general recently received a phone call from Sen. Jeff Sessions (R-Ala.), the head of Trump’s national security advisory committee, who told Keane he was on a “shortlist” of foreign policy advisers. Nothing came of the call. Keane is open to advising Trump but was left with the impression that he “failed the screen test” after expressing disagreement with Sessions’ vision of the U.S. pulling back from global affairs. “The worst thing for American foreign policy would be, in fact, to disengage further,” said Keane, who characterizes himself as politically independent and habitually declines to endorse candidates. When Trump finally unveiled his team of foreign policy advisers, it was a crew of five largely unknown individuals. One, Walid Phares, had ties to a Lebanese militia and another, Joseph Schmitz, to the infamous private security contractor Blackwater. George Papadopoulos listed his role as a U.S. representative to the Model United Nations on his LinkedIn page -- an accolade he has since removed. The Trump campaign did not respond to a request for comment on whether their foreign policy advisory group has expanded since. Feaver, who served in government under both Bush and former President Bill Clinton, has had conversations with friends who said they would “hold their nose and support [Trump]” if he were to become the nominee, but aren’t yet ready to make it public. “I suspect people are waiting for a string of good news that would create rhetorical cover to do stuff with him,” Feaver said. “And he keeps missing it.” But others think the idea of trying to influence Trump is a fool's game. “I am in the category of people willing to burn every bridge,” Kori Schake, a Hoover Institution fellow who served in the Bush administration and advised Sen. John McCain (R-Ariz.) during his 2008 presidential bid. “Good people can and should try to work for him. But I am deeply skeptical that these people who go to work for Trump will be able to have any influence over his policies." “What I think is more likely than a reconciliation with Trump by conservative foreign policy and defense policy experts," she added, "is a slow, agonizing reconciliation that Hillary Clinton is a safer pair of hands.” She’s voting for Clinton. Editor’s note: Donald Trump regularly incites political violence and is a serial liar,rampant xenophobe, racist, misogynist and birther who has repeatedly pledged to ban all Muslims — 1.6 billion members of an entire religion — from entering the U.S. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

26 мая, 16:19

Русский вызов: куда двинутся США? Окончание

СМО и его роль в сдерживании «правых»в конфликте вокруг Сирии Уже через 9 дней после начала российских бомбардировок ИГИЛа руководитель российской программы СМО Стивен Сестанович выступил в Сенате с докладом перед Комитетом по делам вооруженных сил. Он разделил озабоченность Председателя объединенного комитета начальников штабов генерала Д. Данфорда в связи с действиями России, но предостерег от громких заявлений об «экзистенциальной угрозе» с ее стороны. Еще через неделю в газете The Wall Street Journal вышла статья Сестановича с аналогичными тезисами, в которой, помимо прочего, был зафиксирован факт замешательства в высшем руководстве США в связи с неожиданной «сирийской операцией» России. 24 ноября 2015 года президент СМО Ричард Хаас в статье «Противники ИГИЛ должны оказывать влияние, а не изолировать Россию», напечатанной в газете The Financial Times, изложил позицию СМО по «российскому вопросу». Хаас написал, что Россия с ее слабой, зависимой от нефтяных доходов экономикой, «мотивируемая не идеологией с глобальными претензиями, а национализмом, неразрывно связанным с личностью президента Владимира Путина», не является супердержавой. Исходя из этого, указал Хаас, «угрозу, которую она иногда представляет для интересов Запада, нужно нейтрализовывать, но не следует преувеличивать». Консерваторы из противоположного «правого» лагеря оценивают происходящее гораздо жестче. Так, 9 декабря 2015 года Фонд «Наследие» выпустил специальный отчет под заголовком «Комплексная стратегия США по отношению к России», в котором утверждалась «неизбежность противостояния» России и США. Авторы, тем не менее, отказались назвать новое противостояние холодной войной, аргументируя свою позицию тем, что в прошлый раз мощный во всех отношениях СССР находился в фокусе американской внешней политики, в то время как сейчас его слабая правопреемница Россия в этом фокусе не находится. Однако, говорится дальше в отчете Фонда «Наследие», несмотря на свою слабость, недемократичная Россия не только продолжает представлять угрозу, но и успешно действует тактически, мешая США реализовывать их мироустроительные цели на Ближнем Востоке. Более того, она делает это так мастерски, что «большие и слишком демократичные США не могут эффективно играть в такую игру». Авторы отчета признают неготовность США идти на ответ России в виде прямого военного противостояния, и считают это поражением американцев в сирийском раунде игры на данном этапе. Из констатации «избыточной демократичности США» как причины поражения вытекают и рекомендации отчета: наращивание вооружений (как обычных, так и ядерных), укрепление систем ПРО (и своих, и союзников по НАТО), ужесточение «мер устрашения» России в области кибербезопасности и так далее. В числе основных «мер устрашения» авторы отчета Фонда «Наследие» называют «стимулирование продвижения демократии и свободы Интернета в России» (иными словами, подготовку цветной революции, организуемой через соцсети). В конечном итоге, в центр ответной американской тактики предлагается поставить цель «делать максимально дорогой» любую попытку России «ставить палки в колеса США» на их пути к новому мировому порядку. Именно последняя рекомендация широко тиражируется на всех уровнях, в том числе на уровне официальном: недавно главы ЦРУ и Пентагона совместно призвали администрацию США «причинить России настоящую боль». Кроме того, «правые» заполняют прессу сетованиями на то, что при Обаме американские вооруженные силы понизили свое военное превосходство настолько, что не могут успешно противостоять «российской угрозе». Ответом СМО на эту воинственную риторику стала статья старшего исследователя Центра превентивных действий СМО Мики Зенко, опубликованная на сайте журнала Foreign Policy 18 февраля. В своей статье Зенко прямо обвинил Республиканскую партию и ее представителей, идущих на президентские выборы, в нападках на президента Обаму через нагнетание истерии вокруг «критического» состояния американской армии в связи с ситуацией в Сирии. Кроме того, СМО разместил у себя на сайте мнения участников президентской гонки по вопросу России, где два нынешних лидера гонки — Хиллари Клинтон и Дональд Трамп, баллотирующиеся, соответственно, от демократов и республиканцев, — высказываются на эту тему достаточно неконфронтационно. Сомнения в целесообразности наращивания конфронтации с Россией продемонстрировал и Конгресс: глава Комитета по делам вооруженных сил Мак Торнби подтвердил отсутствие намерений США сдвигаться к сценарию войны с Россией. Торнби, оппонируя главнокомандующему Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генералу Филиппу Бридлаву, заявившему о «готовности США сражаться и победить Россию в Европе», иронически заметил, что такая радикальная риторика генерала может быть связана с его предполагаемой в конце нынешнего года отставкой. В американском политическом истеблишменте, на фоне описанных интеллектуальных баталий аналитических центров, развернулась дискуссия о целесообразности и необходимости введения режима так называемого «сдерживания» России. Поднявшие эту тему республиканцы обсуждают, стоит ли применять к России стратегию сдерживания, аналогичную предложенной в 1947 году Дж. Кеннаном, которая выражается термином «containment strategy». Авторы отчета Фонда «Наследие» напоминают, что она планировалась к применению в отношении СССР ровно до того момента, пока «не выдохнется коммунистический драйв» и «страна не станет более сговорчивой». Сейчас же речь идет о другой, военно-стратегической, концепции сдерживания («deterrence concept»), предполагающей, помимо прочего, упомянутое выше «устрашение». В частности, именно такую форму сдерживания рекомендовала Конгрессу директор Центра США и Европы Брукингского института Фиона Хилл в своем докладе на заседании Комитета по делам вооруженных сил 9 февраля этого года. Расхождение в средствах, единство целей Однако, при всех описанных выше расхождениях, нельзя не признать, что в США по вопросу необходимости «военно-стратегического сдерживания» России принципиальных разногласий нет и между республиканцами и демократами, и между соответствующими аналитическими центрами. Так, в оценке Фионы Хилл из Брукингса нет серьезных противоречий с позицией СМО. Президент СМО Ричард Хаас еще в конце 2014 года писал, что Россия «очевидным образом отказалась от предложения существенной интеграции в действующую Европу и глобальный порядок» и, следовательно, «является оппонентом международному порядку, определенному и ведомому Соединенными Штатами». Из чего последовал его приведенный выше вывод о необходимости «нейтрализации России». То же самое касается и стратегических рекомендаций аналитических центров руководству США. Здесь снова просматривается общность позиций: и правые, и центристы предлагают «играть вдолгую» и ждать, пока слабеющая Россия не ослабеет настолько, что станет «легкой добычей». Какой временной период закладывается в понятие «вдолгую», ни правые, ни умеренные не уточняют. При этом аналитики большинства американских «фабрик мысли», признавая сегодняшнее тактическое превосходство России (которое они связывают исключительно с президентом Путиным), подчеркивают стратегическое превосходство США. В качестве аргументов они называют следующие «фундаментальные слабости» современной России: 1) отсутствие идеологии и соответствующего влияния (и, значит, стратегических союзников) за пределами страны. Республиканцы прямо заявляют, что будь у российского президента «фундаментальная идеологическая мотивация», легитимирующая претензии на сверхдержавность, влияние России на мировой арене было бы несоизмеримо выше. 2) отсутствие целостного подхода к ответу на стратегические вызовы нового мирового порядка. Обсуждая текущий потенциал русских, представитель Института Брукингса подчеркнула, что Россия не в состоянии длительно мобилизовывать ресурсы на войну для защиты своих национальных интересов. Аналитики Фонда «Наследие» дают еще более жесткие оценки российских перспектив. Они заявляют, что текущие тактические ответы России на стоящие перед ней стратегические вызовы — это то, что называется, мертвому припарки. И что в результате стратегическое поражение, то есть смерть страны, становится лишь вопросом времени. Таким образом, главными слабостями России наши американские противники считают отсутствие идеологической легитимации «сильной» внутренней и внешней политики страны, а также отсутствие целостного подхода к ответам на стратегические вызовы нового мирового порядка. И, следовательно, именно на этих слабостях они будут рекомендовать будущей администрации США строить игру против России. В связи с этим нельзя не обратить внимание на назойливое педалирование американскими СМИ темы российского «националистического эгоизма» во внешней политике в отношении Украины, Сирии и других международных процессов, а также темы «внутренних репрессий в России». То есть, видимо, на международной арене ставится задача «по максимуму» лишить Россию вероятных внешнеполитических союзников, а во внутренней политике — готовить почву для провоцирования политических эксцессов, вплоть до «цветной революции» или верхушечного государственного переворота. Последнее предположение также не случайно, поскольку Фиона Хилл в упомянутом выступлении в Конгрессе подчеркивала «нестабильность» окружения президента России. Она обозначила наличие «внутреннего круга» В. В. Путина, почему-то сравнив его со Ставкой Верховного Главнокомандования СССР, а самого президента — с И. В. Сталиным, и объявила, что в этом «внутреннем круге» есть серьезные разногласия: «Несмотря на наличие коллектива управленцев вокруг Путина, в этом коллективе есть люди, у которых имеются иные представления о том, какой должна быть внутренняя и внешняя политика...» В связи с этим можно предположить, что для влияния на внутреннюю ситуацию в России США изберут стратегию «удержания России на коротком поводке предельных возможностей». То есть будут использовать все доступные экономические механизмы (от финансовых и технологических санкций до поддержания низких цен на российское экспортное сырье) для сохранения РФ в состоянии максимальной экономической слабости. А заодно — использовать все доступные информационно-пропагандистские и политические механизмы для элитно-властного раскола и социальной дестабилизации, чтобы создать в стране ситуацию «балансирования на грани цветной революции». Видимо, американские интеллектуальные центры рассчитывают, что такая стратегия позволит погрузить Россию в нарастающую и всё более «шоковую» экономическую и социально-политическую напряженность. И, с одной стороны, заставит российское руководство резко умерить возникшие геополитические амбиции и, с другой стороны, даст время и возможности для накопления в стране потенциала успешной (гарантированной) реализации той или иной формы «цветной революции». На данный момент очевидна неготовность США применять к «упорствующей» России «жесткую силу». Но вероятность развертывания против нас полномасштабной системной войны с максимальным использованием всех (политических, экономических, технологических, информационно-идеологических) арсеналов американской «мягкой силы» — очень высока. Опубликовано в газете «Суть времени» №169 от 18 марта мая 2016 г. http://gazeta.eot.su/article/russkiy-vyzov-kuda-dvinutsya-ssha-okonchanie

18 апреля, 11:00

Игры в «постгосударственность»

В мае 2008 года журнал Foreign Affairs, издаваемый крупнейшим американским внешнеполитическим аналитическим центром — Советом по международным отношениям (СМО), опубликовал статью президента СМО Ричарда Хааса, в которой было объявлено об окончательном наступлении «эпохи бесполярности». Речь шла о новом мировом порядке, пришедшем после окончания холодной войны на смену Вестфальской системе, а также о том, что важнейшим признаком этого нового порядка является ослабление национального государства. При этом подчеркивалось, что ослабление национального государства сопровождается ростом численности и укреплением негосударственных «центров силы» (акторов) — как национальных, так и транснациональных. В аналитических сообществах развитых стран всё чаще говорят о естественности и неотвратимости такой трансформации прежнего «биполярного» порядка в различные типы «мирового беспорядка» или хаоса. И что такая трансформация будет сопровождаться сосуществованием всё большего числа слабеющих государств с множеством укрепляющихся негосударственных «центров силы». Наступающую «новую эпоху мирового беспорядка» нередко прямо называют «эпохой постгосударственности». И, исходя из этой посылки, ставят задачи разработки стратегий взаимодействия международных организаций и государств с негосударственными акторами — якобы для того, чтобы сделать нарастающий беспорядок «более управляемым и безопасным». К наиболее активным и влиятельным англосаксонским (и мировым) «мозговым центрам», постоянно занимающимся темой стратегического оформления наступающей «постгосударственности», относятся американские Совет по международным отношениям и Институт Брукингса (который по влиятельности почти не уступает СМО), а также Королевский институт международных отношений (Chatham House) в Великобритании. Один из главных европейских «мозговых центров», вовлеченных в совместные исследования с перечисленными англосаксонскими центрами по тематике использования негосударственных акторов в условиях перехода к «постгосударственности», — это германский Институт международных отношений и безопасности. Все эти центры не только ведут собственные теоретические и методологические разработки по указанным проблемам, но и очень активно привлекают для них перспективных исследователей из «проблемных стран», в которых выявляются или прогнозируются признаки ослабления государства и перехода к «постгосударственности». Функции «подбора кадров» и выбора направлений основных «полевых исследований» по этой тематике нередко поручаются как бы в форме «субподряда» другим (в значительной мере — германским) мозговым центрам. Так, например, первичный отбор перспективных молодых ученых для Чатем-Хауса на территории Восточной Европы, России, стран Закавказья и Средней Азии осуществляет немецкий Фонд Боша. При этом нельзя не отметить специфику тех «негосударственных акторов», которые, якобы, могут быть использованы для того, чтобы сделать нарастающий «мировой беспорядок» более управляемым и безопасным. Внимательное рассмотрение «научных» интересов основных фигур, которые напрямую связывают СМО, Чатэм-Хаус и их германского партнера общими исследованиями «стратегий взаимодействия с негосударственными акторами», показывает важную и весьма тревожную тенденцию. А именно: все эти фигуры являются специалистами по вооруженным группам, планирующим и осуществляющим смену политических режимов в своих странах, а также специалистами по религиозным (религиозно-политическим) организациям, призванным легитимировать такие смены режимов. То есть — государственные перевороты! Детальное рассмотрение указанных центров и ключевых фигур, вовлеченных в разработки по названной тематике, — предмет отдельного исследования, выходящего за рамки газетной статьи. Здесь лишь стоит указать, что согласованное взаимодействие именно таких вооруженных групп и именно таких религиозно-политических организаций, объединившихся в радикальном исламизме, оказалось одним из основных отличительных признаков революций так называемой «арабской весны», прошедших по странам Магриба и Ближнего Востока. Однако «арабская весна» и созданные ею очаги радикально-исламистского хаоса — пример уже не единственный. Сейчас уже хорошо известно, что в указанных аналитических центрах и связанных с ними университетах давно ведутся исследования радикально-силовых групп и радикальных «немейнстримных» религиозных объединений в странах с доминированием христианства. Это позволяет предполагать, что в таких странах также вполне возможны попытки погружения государства и народа в «постгосударственный хаос» по ближневосточным (или близким к ним) сценариям. Более того, есть немалые основания считать, что первый эксперимент именно такого рода мы наблюдаем на Украине. Где государственный переворот осуществляли вооруженные бандеровские банды, а легитимировали — и со сцены киевского Майдана, и в СМИ — деятели разного рода христианских номинаций (в том числе маргинальных для Украины). Негосударственные вооруженные акторы Актуальность темы особого интереса западных мозговых центров к идее использования негосударственных акторов для «постгосударственных» трансформаций и управления на территориях разных стран легко подтвердить примерами. Так, крупным специалистом по работе с негосударственными вооруженными акторами, весьма востребованным по обеим сторонам Атлантического океана, является немка Клаудиа Хофманн, выпускница Кентского и Кельнского университетов. Негосударственными вооруженными группами Хофманн начала заниматься в середине 2000-х годов под руководством известного немецкого политолога Ульриха Шнеккенера — сначала в Германском институте развития, а затем в Германском Институте международных отношений и безопасности. С 2010 года Клаудиа Хофманн сотрудничала с американскими университетами (Американский институт мира, затем Университет Джона Хопкинса). В 2012 году ее пригласили в Лондон британский Чатем-Хаус и Международный институт стратегических исследований. В 2013 году американцы вновь перехватили инициативу, предоставив Хофманн должность руководителя магистерской программы Школы международной службы Американского университета в округе Вашингтон. Там она работает и сейчас, не прерывая связи с немецким и британскими аналитическими центрами. Ульрих Шнеккенер, член Совета по предотвращению гражданских кризисов Федерального правительства Германии, декан факультета культурологических исследований и социальных наук Университета Оснабрюка, специализируется в сфере «концептуализации управления несостоятельными государствами». Он публиковал статьи по этой тематике совместно с Элисон Бейлc, ветераном британской дипломатической службы и сотрудником Чатем-Хаус. После фашистского переворота на Украине Шнеккенер преподавал вместе с представителями американских и британских аналитических центров на курсах для украинских политиков. В «германский период» деятельности Хофманн ее совместные с Шнеккенером исследования проходили параллельно с проектом «управления кризисами» Германского института международных отношений и безопасности и Центра международных миротворческих операций при поддержке Министерства иностранных дел Германии. В 2011 году эти институты выпустили «Пособие по управлению кризисами», предлагающее модель внешнего управления «несостоятельными государствами». То есть государствами, которые, по определению Шнеккенера, утратили способность функционировать как политическая и экономическая единица. Согласно этой модели, впавшее (или введенное) в кризис несостоятельности государство проходит управляемые циклы относительной стабильности, зарождения и эскалации конфликта, острой фазы конфликта, на которой может произойти обрушение государственности, и постконфликтного урегулирования. На всех этапах цикла допускается международное вмешательство, но если в период «покоя» оно ограничивается наблюдением за выборами и демилитаризацией, то в фазе эскалации конфликта предусматриваются экономические санкции, а в острой фазе конфликта — ввод войск. Хофманн и Шнеккенер не только разрабатывали стратегии взаимодействия международных НКО с негосударственными вооруженными группами в «несостоятельных государствах», но и достаточно широко публиковали свои выводы. В статье «Возможности и стратегии вовлечения негосударственных вооруженных акторов в государственное строительство и мирное урегулирование», опубликованной в Международном журнале Красного Креста в сентябре 2011 года, они определили негосударственные вооруженные акторы как «организации, имеющие желание и способность применять насилие для достижения своих целей, не встроенные в официальные государственные институты, например, регулярные армии, президентскую гвардию, полицию или подразделения специального назначения, обладающие определенной степенью автономности в отношении политики, военных операций, ресурсов и инфраструктуры». Хофманн и Шнеккенер указывают, что во время острой фазы смены режима незаконные вооруженные организации (НВО) играют ведущую роль, однако на этапе постконфликтного урегулирования с ними возникает много проблем, в том числе из-за их нежелания укреплять государственные институты и отходить от модели криминальной или теневой экономики, сформировавшейся в ходе конфликта. Поскольку представители государственной власти не могут вести с НВО переговоры из-за своей несостоятельности и из опасения легитимировать НВО самим фактом переговоров, за урегулирование должны браться международные негосударственные структуры, по сути, реализуя модель «внешнего» управления. К таким структурам авторы относят НАТО, ОБСЕ, Международный Комитет Красного Креста и другие. Хофманн и Шнеккенер подробно описывают и инструменты воздействия на лидеров вооруженных формирований, и указывают, что выбор инструментов зависит от типа и сговорчивости этих лидеров. К наиболее радикальной и несговорчивой части лидеров НВО применяются жесткие меры в виде шантажа, маргинализации с последующей изоляцией, вплоть до физической ликвидации. Более прагматичные лидеры после переговоров заявляют о смене методов работы и переориентации на мирное государственное строительство. Примечательно, что в качестве примера такого постконфликтного взаимодействия авторы приводят попытки построения государственности в ряде африканских стран в ходе «арабской весны», с постепенной интеграцией бывших полевых командиров и главарей банд во вновь созданные политические системы, в которых им были предложены посты губернаторов и министров. Однако Хофманн и Шнеккенер указывают, что для такого встраивания требуется легитимация. Религиозные легитимирующие акторы На этом этапе на передний план выходят религиозные структуры, которые во время «горячей» фазы государственного переворота находились в тени вооруженных групп. Они и обеспечивают легитимацию смены режима в глазах народа. Причем американские и британские авторы, как правило, пишут о них как о самостоятельной силе, независимой от вооруженных групп, но способной с ними сотрудничать. Отметим, что религиозными движениями и их влиянием на политику, в том числе возможностями их активного участия в трансформациях государства и общества, занимаются в основном англичане и американцы. Интенсификация исследований связи религии и политики в Англии и США отмечается во второй половине 2000-х годов почти синхронным запуском соответствующих исследовательских проектов. Подобные проекты нельзя считать изолированными друг от друга. Например, член американского Совета по международным отношениям Лесли Винджамури, которая специализируется на вопросах международной безопасности и правосудия переходного периода с упором на религиозные группы, является внештатным сотрудником «американского» отдела Чатем-Хаус. Одновременно она тесно сотрудничает с «Центром Беркли по религии, миру и международным отношениям» Джорджтаунского университета. Руководитель «Центра Беркли» Томас Бэнчоф, который одновременно преподает в Школе международной службы Джорджтаунского университета под руководством Элиотта Абрамса, также является членом Совета по международным отношениям. Сам же Элиотт Абрамс за долгую карьеру в Госдепартаменте США занимал множество должностей, при президенте Рональде Рейгане возглавлял Комиссию США по международной свободе вероисповедания. «Центр Беркли» выпустил несколько сборников статей, посвященных религиозным движениям и их влиянию на политические процессы. В одном из таких сборников, который назывался «Религиозный плюрализм, глобализация и мировая политика», вышла статья Л. Винджамури под заголовком «Религиозные акторы и правосудие переходного периода». Автор этой статьи подчеркивает, что для «эффективного перехода» должны использоваться разные типы религиозных движений, у каждого из которых есть особая роль на определенной стадии процесса политической трансформации государства. Так, по Винджамури, одни движения должны выполнять функции создания и поддержания социальных структур «общественного негодования» по типу католических общин в Латинской Америке, «которые несли концепцию справедливости с упором на социальную справедливость и попытки положить конец экономическому, политическому и социальному неравенству и дискриминации». Эти общины должны были мобилизоваться с началом эскалации конфликта. Другие религиозные структуры, напротив, предназначались для выполнения миротворческих функций по завершении острой фазы конфликта. В этом случае речь шла о прощении преступников, осуществивших государственный переворот, и о последующем примирении с ними для общего участия в деле нового государственного строительства. Нельзя не отметить, что поведение греко-католиков и харизматов во время событий на рубеже 2013–2014 годов на украинском Майдане очень похоже на именно такое, описанное выше у Винджамури, согласованное разделение функций и ролей в едином процессе подготовки и проведения государственного переворота. Основным центром фундаментальных теоретических исследований роли религиозных движений в государственных трансформациях эпохи «нового мирового беспорядка», видимо, следует считать Лондонский Королевский колледж в Великобритании. Здесь профессор Оливер Дэйвис на кафедре теологии и богословия руководит проектом «теология трансформации», также запущенным несколько лет назад. В 2013 году он выпустил книгу «Теология трансформации. Вера, свобода и христианское действие». Незадолго до ее выхода Дэйвис изложил основные идеи книги в статье «Религия, политика и этика: к глобальной теории социальной трансформации» (Religion, Politics and Ethics: Towards a Global Theory of Social Transformation), опубликованной на сайте проекта. В частности, в этой статье Дэйвис заявил, что «теория социальной трансформации устанавливает технологии убеждения. Глубокие формы социальной трансформации вроде тех, которые были осуществлены мировыми религиями в разное время и в разных местах, не могут быть результатом лишь коммуникативного таланта и опыта (это не «бренды», которые можно продать в этом смысле). Скорее, они должны передаваться через глубокие структурные связи людей с родовыми формами солидарности, которые в случае с мировыми религиями, как мы знаем, настолько мощны, что способны изменить ландшафт международной политики». Религиозная идентичность, по Дэйвису, должна быть внегосударственной:«...религиозная идентичность сама по себе должна быть культурной идентичностью, которая может быть поставлена над нашим политическим сообществом, которое может с ним соединяться или, при определенных условиях, наоборот, расходиться». Далее Дэйвис подчеркивает, что для политического изменения общества религиозное движение должно использовать активное преобразовательное начало христианства, которое созвучно преобразовательному пафосу марксизма. Следует отметить, что в этом смысле он почти приравнивает христианство и конфуцианство: «Конфуцианство и христианство — это религии, наиболее глубоко укорененные в китайской и европейской культуре. Это религии, имеющие, возможно, наиболее тесную связь с идеями и структурами марксистского социального анализа и чисто политической формой транскультурной социальной трансформации. Анализ социальной трансформации, который объединяет эти две религии, будет иметь прочнейшее политическое основание для заявления, которое может стать моделью сегодняшнего мира и обладает потенциалом для глобального резонанса». То есть Дэйвис утверждает, что трансформационный потенциал, заложенный в христианстве, может быть использован в качестве инструмента для именно политического изменения общества. Характерно, что Дейвис при этом избегает ответа на вопрос о том, каким должно стать общество, к которому осуществляется переход при помощи религиозных движений, спаянных «родовыми формами солидарности». Еще один сотрудник кафедры теологии и богословия Лондонского Королевского колледжа, — это выходец из России Марат Штерин. Этот специалист по спецрелигиозным вопросам занимается новыми религиозными движениями в России, совмещая при этом преподавание в Королевском колледже с исследованиями в Ланкастерском университете, в котором год назад был запущен проект изучения процессов религиозной диверсификации в странах БРИКС. Руководитель проекта, профессор современных религий Эндрю Доусон, начинал свои изыскания в области теологии освобождения, после чего переключился на религиозные меньшинства. Кроме Штерина, в новом проекте работают исследователи из Индии, Китая и Бразилии. Скоро ожидается выход книги «Роль религии в переформатировании России», которую Марат Штерин написал за время работы по проекту. Возникает уместный вопрос: на каких основаниях совместно изучаются процессы религиозной диверсификации в странах БРИКС, столь разных по религиозной и социокультурной истории и массовой религиозной идентификации? Не потому ли, что БРИКС — это такое (пока весьма рыхлое и почти условное) экономическое объединение, которое в перспективе имеет шансы стать серьезным экономическим и «мироустроительным» соперником англосаксонских проектов «мировой постгосударственности»? В связи с перечисленными фактами уместно упомянуть еще одного внегосударственного актора, который в своей практической деятельности неслучайным образом соединяет ряд упомянутых выше «мозговых центров». Это — международный фонд Templeton Foundation. Он, с одной стороны, финансирует фундаментальные исследования в британском Королевском колледже, с другой стороны — спонсирует прикладные исследования в американском Центре Беркли, с третьей — поддерживает деньгами религиозные движения, работающие на местах, а с четвертой — заказывает исследования, позволяющие отследить рост, развитие и результаты работы таких религиозных движений. В частности, Templeton Foundation участвует в финансировании харизматического движения «Слово жизни» в России. Украинское отделение этой организации принимает участие в событиях «оранжевых революций» на Украине с 2004 года. Самый известный украинский представитель движения «Слово жизни» — А. Турчинов. Нельзя не отметить, что некоторые из лидеров харизматических церквей, поддержавших неофашистский переворот на Украине, не только хвалились своей ролью в этом перевороте, но и предсказывали — намеками или даже вполне открыто — его неизбежный «экспорт» в Россию. В специальном выпуске Вестника служений и церквей «Восток-Запад», вышедшем летом 2014 года и посвященном участию украинских церквей в событиях на Майдане, указывается, что «Совет евангельских протестантских церквей Украины, начиная с декабря 2013 года, как и другие церкви, призывал к гражданскому примирению... и поддержал митингующих на Евромайдане. Особенно активно выступали баптистские служители и пасторы пятидесятнических церквей». Главный редактор Вестника «Восток-Запад» Марк Эллиотт, по совместительству — директор Глобального центра Высшей школы богословия Сэмфордского университета (Бирмингем, Алабама), предваряя спецвыпуск, отметил в редакторской колонке, что он «не видел ни одного события на постсоветском пространстве, столь же важного для церкви и христианского служения Восточной Европы, как нынешний политический кризис в Украине». Автор «заглавной» статьи спецвыпуска «Украинская революция и христианские церкви» Роман Лункин цитирует председателя Собора независимых евангельских Церквей Украины Анатолия Калюжного, который заявил: «Сегодня Украина проснулась, и Бог хочет ее благословить. У Него большие планы на наше государство. Потому что Европа сегодня спит в греховном сне, в России еще стоят идолы, и нам надо нести туда Слово Божье». В связи с этим отметим, что еще в 2011 году упомянутый фонд Templeton Foundation проводил очередное глобальное исследование динамики новых религиозных движений, включая харизматические. Это исследование показало, что в России за последние годы ощутимо выросло число их приверженцев. Как мы видим, некоторые из таких движений уже пытаются «примерить на себя» отдельные функции государства, включая функции просветительские и культурные. И это, с учетом украинского опыта (где процесс ослабления государственности тоже начинался издалека, с разрушительного воздействия на просвещение и культуру), — не может не вызывать самых серьезных опасений. И, значит, требует глубокого осознания и активного — в том числе государственного — реагирования. Наталья Севрюкова Опубликовано в газете «Суть времени», №165 от 17 февраля 2016 г. http://gazeta.eot.su/article/igry-v-postgosudarstvennost

24 ноября 2015, 23:57

Хаас: ИГИЛ готовит теракты в Москве

Глава одной из ведущих аналитических организаций США Ричард Хаас заявил о том, что "это лишь вопрос времени", когда ИГИЛ (запрещенная в РФ террористическая организация) совершит теракты в Москве, подобные тем, что были совершены в Париже в ноябре 2015 г.

20 октября 2015, 08:12

Политика: Ставка на раздел Сирии опасна для всего Ближнего Востока

Мир в Сирии наступит не только тогда, когда ее власти сумеют победить исламистов и вооруженную оппозицию, но и если удастся договориться о ее будущем. Причем сохраниться единая Сирия сможет только в том случае, если этого будут хотеть как сами сирийцы, так и их соседи и великие державы. Россия выступает за единую Сирию, но США, похоже, делают ставку на ее распад. После начала военной операции России в Сирии Вашингтон оказался в роли наблюдателя – о прежней стратегии «ни Асада, ни халифата» можно забыть, а новую только предстоит сформулировать. В первые дни после возникновения новой ближневосточной реальности в Вашингтоне раздавались голоса о том, что в ответ на «русскую агрессию» нужно не просто отказываться от координации боевых действий с Россией, но и грозить Москве введением бесполетной зоны над частью территории Сирии, то есть нагнетать ситуацию. Сейчас пустое сотрясание воздуха закончилось. Вашингтонские прагматики понимают, что Обаме нужна реальная, имеющая шансы на осуществление стратегия по Сирии, а не старые лозунги или страшные угрозы, которые, к тому же, Штаты в принципе неспособны осуществить. Новая стратегия по Сирии, естественно, невозможна без новой тактики на Ближнем Востоке в целом, ведь следствием российской операции стало и падение влияния США в регионе. Более того, под угрозой оказываются и стратегические цели США на Ближнем Востоке, которые заключались в том, чтобы ослабить свое прямое военное присутствие в регионе, оставаясь там ключевым гарантом безопасности и основным глобальным игроком. Помириться с Ираном, стабилизировать Ирак, уничтожить халифат, избавиться от Асада и при этом сохранить свое влияние на регион – все эти среднесрочные цели теперь зависят от успеха или неуспеха российской операции в Сирии. То есть Вашингтон не просто утратил инициативу, он стал наблюдателем, чего с американцами не случалось уже очень давно. Конечно, Штаты ведут постоянную работу со всеми участниками ближневосточной игры, но все равно, на главное событие сегодняшних дней, то есть наступление сирийской армии, они никак повлиять не могут. Разговоры о том, что Россия увязнет в Сирии и не добьется никакого серьезного перелома в пользу Асада, а поэтому Штатам нужно просто подождать, пока ситуация снова развернется в их пользу – от лукавого или для публики. Вашингтон очень бы хотел ускорить завершение российской операции. Но как это сделать? Вариант совместной с Россией операции против халифата практически исключен, как по геополитическим, так и по региональным соображениям. Вместе с Россией, значит – и вместе с Асадом, а пойти на это Вашингтон не может в принципе, потому что это будет означать публичный отказ от всей его сирийской политики последних четырех лет и окончательную потерю лица перед саудитами и турками, да и остальными арабскими странами. Можно начать свое наступление со стороны Ирака и сирийских курдов, чтобы ускорить разгром халифата, а значит и окончание российской операции, но по большому счету это тоже не выход. Во-первых, это наступление не так-то просто организовать – иракская армия, состоящая из шиитов, не горит желанием биться за суннитские районы халифата, а одной авиацией ничего не добиться. Во-вторых, даже если такое наступление начнется, на его подготовку уйдет еще много времени, в течение которого Россия будет помогать сирийской армии громить сначала простых исламистов, а потом и халифат. Поэтому боевые действия американцы будут пытаться остановить только одним способом – началом переговоров о будущем Сирии между Дамаском и прозападными исламистами. Подобные переговоры могли бы стать поводом для перемирия на фронте, а значит, и для приостановления действий российской авиации. Но чтобы начать переговоры между сирийской вооруженной оппозицией и Дамаском, нужно не просто отказаться от требования немедленного ухода Асада – это Запад уже практически сделал, а оппозицию при необходимости убедят стать посговорчивее. Гораздо важнее другое – нужно договориться о будущем Сирии. Не просто о будущей власти, но и о том, сохранится ли единая Сирия в принципе. И договориться об этом должны не только сами сирийцы, но и – причем в первую очередь – те, кто является главными союзниками участников гражданской войны и соседями Сирии. То есть Россия, США, Турция, Иран, Саудовская Аравия и Иордания. Без их взаимопонимания о судьбе Сирии как таковой любые остальные переговоры бессмысленны. Не судьба Асада, а судьба Сирии стоит на кону – и тут начинается самое интересное. Формально все упомянутые страны выступают за сохранение Сирии, но что в реальности? Активно продвигается теория, что единую Сирию уже не восстановить – страна распалась, и собрать ее обратно невозможно. Да и вообще, это лишь начало процесса переформатирования всего Ближнего Востока: границы, проведенные англичанами и французами после Первой мировой войны и гибели османского халифата, рушатся – как вследствие их искусственности, так и по причине спровоцированных американской агрессией смуты и роста исламизма. Сирию, как и Ирак, не воссоздать, и поэтому их нужно разделить на национальные анклавы и государства. Тут важно не только то, что такие мини-государства окажутся в состоянии войны друг с другом, ведь провести четкие границы между местами расселения разных народов и конфессий практически невозможно, очень много чересполосицы. Важнее то, что разделить только лишь Сирию и Ирак невозможно – их дефрагментация ударит практически по всем государствам региона. Автоматически встанет на повестку дня раздел Ливана, Йемена, Иордании, Саудовской Аравии и прочих, не говоря уже о неизбежности в этом случае попыток образования большого Курдистана, что приведет к турецко-курдской войне, и это как-то не особенно обсуждается при рассмотрении сценариев раздела. При этом во всех странах региона это прекрасно понимают и именно такого сценария и опасаются. Более того, фрагментация Сирии и Ирака лишь усилит в будущем позиции исламистов-фундаменталистов, сторонников халифата, объединяющего всех арабов (и мусульман вообще). Халифат рано или поздно вернется, только уже усиленный последствиями раздела Сирии и Ирака и недовольством арабов-суннитов такой расчленительной политикой. Интересно, что очень часто западные аналитики подозревают Москву в планах создания алавитского государства – дескать, российская военная операция направлена в первую очередь на то, чтобы вернуть Асаду контроль над прибрежными районами Сирии, Дамаском и теми частями страны, где проживают алавиты. Остальное, мол, уже не вернуть, да Путин этого и не хочет, ему важно сохранить союзника с военно-морской базой в Латакии. Само собой, это не так, и Россия, и, главное, сам Асад хотят сохранения Сирии. Это не значит, что контроль над всей территорией придется отвоевывать сирийской армии при помощи российской авиации. Важнейшую роль будут играть переговоры, которые рано или поздно (в зависимости от скорости наступления и масштабов успехов сирийской армии) все равно начнутся. Почему Асад хочет единой Сирии, понятно – стране уже скоро сто лет (да и в нынешних границах три четверти века), и за это время сложился какой-никакой патриотизм. Для России же сохранение Сирии важно не столько как сохранение союзника, сколько как препятствие для того самого неуправляемого переформатирования региона, которое грозит войнами, радикализмом с терроризмом и выплескиванием пожара к нашим границам. Это несложно понять, так что обвинения России в желании разделить Сирию имеют совершенно откровенный пропагандистский характер и находятся в одном ряду с утверждениями, что наша страна встала на сторону шиитов в войне с суннитами. Цель американцев, приписывающих России такие планы, понятна – настроить против России как сирийских оппозиционеров, так и сторонников Асада среди суннитов, и, главное, напугать суннитские режимы региона, представив Москву разрушителем арабских государств. Раздел Сирии не нужен и не выгоден и Ирану, не устраивает и Иорданию. Разговоры о том, что Турция хотела бы присоединить к себе часть северных районов Сирии, населенных тюрками, конечно, имеют под собой некое основание в виде мечтаний отдельных пантюркистов, но при этом в Анкаре понимают, что распад Сирии с выделением отдельного сирийского Курдистана обернется для нее страшным обострением и так больного курдского вопроса. Претендующим на лидерство в суннитском мире саудитам очень не нравится Асад и сама партия Басс с ее арабским социализмом и идеями общеарабского единства (от которых, впрочем, Дамаск практически отказался), да и в качестве союзника шиитского Ирана Сирия кажется опасной, но не Эр-Рияду, живущему в стеклянном дворце, разбрасываться камнями. Понятно, что чем дольше шла война в Сирии, тем больше саудиты и турки представляли себе ее распад как вполне вероятный сценарий и вынуждены были готовиться к нему, даже если бы и не хотели ликвидировать единое сирийское государство, но это было немножко в другой эпохе. Сейчас шансы Дамаска на перелом хода войны, а значит, и на потенциальное собирание страны, сильно возрастают, и всем соседям и региональным игрокам придется исходить из этого. На переговорах в Москве с Путиным сына саудовского короля Мохаммеда было зафиксировано, что обе стороны выступают за единую Сирию, и это подтверждение важно. По большому счету, никто из соседей Сирии не вынашивал серьезные планы ее раздела – они хотели сменить власть в Дамаске, но идущая война и угроза распада государства в реальности пугают их гораздо больше, чем сохранение Асада, который, конечно же, не забудет им вмешательства во внутренние дела его страны. Планы по разделу Сирии, как и по переформатированию всего региона, есть только у тех, кто и создал его нынешние границы – у англосаксов. Если сто лет назад этим занимались в Лондоне, то сейчас центр тяжести сместился в Вашингтон – именно там спецслужбы давно уже рисуют новые карты Ближнего Востока. Впрочем, в этом веке ставку делали сначала на прямое военное вмешательство, а потом на мягкую силу, пытаясь в ходе «арабской весны» манипулировать массовыми протестами и играть на внутренних противоречиях. Ни военная сила, ни манипуляции не привели ни к чему хорошему – влияние США в регионе сейчас меньше, чем было до того. Штаты постепенно уходят из горящего региона – не совсем, естественно, а так, переждать пожар. Но в их планах остаться там главным регулировщиком и военной силой, а вовсе не уступать России, хотя бы только и инициативу в регионе. Россия уже воспринимается не просто как ситуационный противовес Штатам (в рамках сирийского кризиса), но и как вернувшийся в регион большой игрок. А в случае успешного восстановления сирийской государственности и вовсе станет незаменимым для всех в регионе партнером. Понятно, что американцы предпринимают самые разные действия на всех направлениях с целью не допустить стабильного усиления российского влияния, и единство Сирии становится одной из важнейших и актуальнейших тем. Могут ли США решиться бросить в огонь сирийской войны идею «раздела Сирии» с целью не просто сорвать российский план восстановления этой страны, но и, главное, само укрепление позиций Москвы во всем регионе? Сама идея раздела Сирии популярна среди англосаксонских аналитиков, но официально, конечно, она не взята на вооружение Вашингтоном. Да и было бы странно, если бы США вдруг начали публично продвигать идею раздела государства, за сохранение которого воюет Россия. Госсекретарь Керри в понедельник сказал, что «США считают себя ответственными за то, чтобы пытаться не допустить полного и окончательного уничтожения Сирии». И хотя Керри добавил, что решение вопроса может занять многие годы, все-таки посыл понятен – мы за единую Сирию. Но вот насколько единую? Сейчас Штаты будут форсировать тему переговоров о будущем Сирии после Асада – кто, как и с кем садится за круглый стол, какие силы будут представлены – и при этом продвигать идею федерализации Сирии. То есть это более мягкий, непрямой вариант ее раздела – автономии, самоуправление. Об этом можно судить хотя бы потому, что все чаще на эту тему высказываются самые крупные американские аналитики – только в последние дни об этом написали Ричард Хаас и Генри Киссинджер. Хаас, президент влиятельнейшего Совета по международным отношениям, в статье «Сирийское испытание Путина» в Project Syndicate пишет: «Сирия, состоящая из анклавов или кантонов, возможно, лучший из имеющихся вариантов, как сейчас, так и в обозримом будущем. Ни у США, ни у кого-либо другого нет жизненно важного национального интереса в восстановлении сирийского правительства, которое будет управлять всей территорией страны. Необходимо лишь остановить «Исламское государство» и подобные группы». Киссинджер опубликовал на следующий день в The Wall Street Journal статью «Выход из ближневосточного кризиса», она посвящена тому, что он называет «крушением всей геополитической структуры региона», творцом которой он считает себя самого и которую добило то, что Вашингтон «утратил способность самому формировать повестку», а Путин решил бросить в этом регионе Америке вызов, с которым она не сталкивалась больше 40 лет. Бывший госсекретарь сетует на то, что нынешняя администрация «не предоставила вариантов сирийского устройства на будущее, если Асад уйдет», и предлагает свое видение того, что теперь США должны делать. В рекомендациях Киссинджера несколько пунктов, в том числе и признание того, что уничтожение халифата для Америки более безотлагательная задача, чем свержение Асада – и ключевой, конечно же, касается того, в какой форме сохранится Сирия: «По мере того как власть террористов в регионе будет уничтожаться и он будет переходить под политический контроль умеренных, параллельно с этим следует определить будущее сирийского государства. Тогда может быть создана федеральная структура с алавитскими и суннитскими частями страны. Если алавитские регионы станут частью сирийской федеральной системы, то будет существовать контекст для роли Асада, что снизит риск геноцида или хаоса, ведущих к триумфу террористов». Тут характерна оговорка: если алавитские регионы станут частью федерации, то... То есть могут и не стать, и непонятно, то ли Киссинджер и правда считает, что Асад и Путин собрались строить Алавистан, то ли он таким образом камуфлирует план по разделу Сирии. Но если без придирок, то, казалось бы, нормальная идея – федерализация. Ведь все равно различным военным, политическим, религиозным и национальным группам в Сирии придется договариваться между собой о принципах устройства не столько даже власти, сколько самой страны (представительство разных общин во власти – во многом лишь производная от формы государства). И разве не может быть так, что они сами, без подсказок извне, выберут вариант федерализации? Теоретически, конечно, может, но практически понятно, что если идея федерализации будет взята на вооружение Вашингтоном, то представители «вооруженной оппозиции» на переговорах (люди, тесно связанные с западными спецслужбами) будут проводить именно эту линию, настаивая на ее «благе для всех сирийцев». Понятно, почему это продвигают американцы, ведь это то же самое, что они уже сделали в Ираке, на севере которого расположен Иракский Курдистан, формально автономия, но, по сути, полунезависимое государство. Но как раз попытка федерализации Ирака и привела к нынешнему пожару. Страна практически развалилась – свержение Хусейна, оккупация, передача власти от правившего суннитского меньшинства шиитскому большинству привели не только к автономизации курдов и гражданской войне между шиитами и суннитами, но и в итоге к образованию на суннитских землях халифата. Федерализация в арабском мире приводит к созданию неработоспособного государства – в худшем виде по иракскому, а в лучшем – по ливанскому варианту (где обговорено разделение власти между крупнейшими общинами, но это не спасает). Вариант Объединенных Арабских Эмиратов – федерации из семи княжеств – не подходит больше никому: в большинстве эмиратов очень мало населения и очень много нефти. Обычное арабское государство может быть только централизованным и с сильной властью, что не отменяет, естественно, культурную и религиозную автономию для меньшинств. И, кстати, понимание того, что «федерализм» – это путь к гибели единой страны, может стать главной причиной несогласия с таким планом что Дамаска, что реальной, а не эмигрантской, оппозиции. При этом сам по себе лозунг федерализации применимо к переговорному процессу вполне может быть использован не только Штатами, но и Россией – в качестве пропагандистского термина, обозначающего поиск компромисса внутри всего сирийского общества. Но главное другое – будут ли две державы, Россия и США, работать на сохранение единой Сирии, или же Вашингтон решит попробовать «поделить» ее, чтобы она ни в коем случае целиком не досталась России и Ирану. Подобная политика может стоить сирийцам не только страны, но и затягивания гражданской войны, а во всем регионе запустить «принцип домино». Теги:  внешняя политика России, Ближний Восток, внешняя политика США, война в Сирии, геополитика, Генри Киссинджер Закладки:

04 декабря 2011, 10:20

Мировая революция развивается строго по плану МФО, изложенному Генри Киссинджером*

Оригинал взят у alexandr_palkin в Мировая революция развивается строго по плану МФО, изложенному Генри Киссинджером*Ричард Н. Хаас Изменение курса Америки НЬЮ-ЙОРК. Около 40 лет назад, когда я поступил в Оксфордский  университет  в  качестве аспиранта,  я заявил о своем интересе к Ближнему Востоку. Мне сказали, что эта часть мира попала под рубрику «Востоковедение» и что мне будет назначен соответствующий профессор. Но когда я приехал на первую встречу в офис профессора, на его книжных полках стояли тома с китайскими иероглифами. Он был специалистом в том, что было, по крайней мере для меня в то время, не тем Востоком.Что-то похожее на эту ошибку произошло и с американской внешней политикой. Соединенные Штаты стали озабочены Ближним Востоком в какой-то степени не тем Востоком и не обращали должного внимания на Восточную Азию и Тихоокеанский регион, где будет написана большая часть истории двадцать первого века.Хорошей новостью является то, что этот фокус смещается. В действительности в американской внешней политике происходит тихая трансформация, которая является столь же значительной, как и запоздалой. США заново открывают Азию.«Заново» самое главное слово здесь. Азия была одним из двух главных театров второй мировой войны и снова разделила центральное место с Европой во время холодной войны. В действительности, два величайших конфликта этого периода войны в Корее и Вьетнаме велись на территории Азии.Но с окончанием холодной войны и распадом Советского Союза Азия ушла из сферы американских интересов. В первое десятилетие после окончания холодной войны США посвятили большую часть своего внимания Европе. Американские политики сосредоточились главным образом на расширении НАТО, чтобы охватить многие из бывших стран Варшавского договора, а также на борьбе с пост-югославскими войнами.Второй этап эры после холодной войны начался с террористических нападений 11 сентября. За этим последовало десятилетие сосредоточенности США на борьбе с терроризмом и крупномасштабных операций американских военных сил в Ираке и Афганистане. В двух конфликтах погибли более 6000 американских солдат, было потрачено более 1 трлн долларов США, а также истрачено огромное количество времени двух президентов и их старших сотрудников.Но теперь эта фаза американской внешней политики подходит к концу. Президент США Барак Обама объявил, что американские вооруженные силы будут выведены из Ирака к концу 2011 года. В Афганистане американское военное присутствие достигло своего пика и сейчас снижается; остаются только вопросы относительно темпов вывода войск, размера и роли возможного остаточного военного присутствия США после 2014 года.Это вовсе не означает, что Ближний Восток не имеет никакого значения, или что США должны его игнорировать. Напротив, он по-прежнему обладает огромными запасами нефти и газа. В этой части мира террористы активны, а конфликты являются обычным явлением. Иран все ближе подходит к созданию ядерного оружия; и если это произойдет, другие вполне могут последовать этому примеру. И этот регион сейчас переживает то, что может оказаться историческим внутриполитическим потрясением. Существует также уникальная американская связь с Израилем.Тем не менее, у США есть основания меньше участвовать в делах Большого Ближнего Востока, чем это было в последние годы: ослабление Аль-Каиды, плохие перспективы для миротворческих усилий и, прежде всего, все большее количество свидетельств того, что, по любым меркам, массивные инициативы государственного строительства не приносят результатов, соизмеримых с инвестициями.В то же время есть сильные аргументы в пользу большей вовлеченности США в Азиатско-Тихоокеанском регионе. При многочисленном населении и быстро развивающейся экономике региона трудно переоценить его экономическое значение. Американские компании каждый год экспортируют более чем на 300 миллиардов долларов США товаров и услуг в страны региона. Между тем, страны Азии являются важнейшим источником инвестиций для экономики США.Таким образом, поддержание стабильности в регионе имеет решающее значение для экономического (и глобального) успеха США. У США есть многочисленные обязательства по участию в альянсах с Японией, Южной Кореей, Австралией, Филиппинами и Таиландом которые необходимы, в частности, для сдерживания северокорейской агрессии. Более того, американская политика должна создать условия, в которых растущий Китай не будет испытывать соблазн использовать свою растущую мощь принудительно в пределах или за пределами региона. По этой причине усилия США в последнее время по укреплению связей с Индией и странами Юго-Восточной Азией имеют здравый смысл.США правы в переключении своего внимания с Ближнего на Дальний Восток. Хорошей новостью является то, что этот вывод, кажется, общий для всего американского политического спектра. Митт Ромни, вероятный кандидат от республиканцев на пост президента, призывает ускорить темпы судостроения – обязательство, связанное с ростом присутствия США в Тихом океане. И государственный секретарь США Хиллари Клинтон говорит о повороте Америки от Большого Ближнего Востока: «Стратегический и экономический центр тяжести мира смещается на восток, и мы больше ориентируемся на Азиатско-Тихоокеанский регион».Независимо от того, станет ли двадцать первый век еще одним «американским веком», несомненно то, что это будет азиатско-тихоокеанский век. Вполне естественно и разумно, что США займут центральное место в любой эволюции этого факта.Ричард Н. Хаас - бывший директор Отдела стратегического планирования Госдепартамента США, является президентом Совета по международным отношениям.Copyright: Project Syndicate, 2011.www.project-syndicate.orgПеревод с английского – Николай Жданович*Генри Киссинджер "Три революции"  http://alexandr-palkin.livejournal.com/125030.html