24 декабря 2017, 00:39

Сериал "Корона". Как бы, отзыв (часть вторая)

Первая часть тутВ начале четвертой серии нам показывают страдающую от разрыва с Питером принцессу Маргарет.На свадьбе знакомых ей делает предложение близкий друг Билли Уоллес, который был давно в нее влюблен. Маргарет соглашается.Но помолвку объявить не успели, так как друг оказался бабником.Такая история действительно имела место быть.Билли Уоллес входил в круг близких друзей принцессы, который назвали The Margaret Set. Билли был сыном министра транспорта Британии Юана Уоллеса и, как утверждается, получил огромное наследство.После того, как Маргарет рассталась с Питером Таунсендом, она и Билли стали довольно близки. И Билли предложил ей пожениться. Он был настойчив и Маргарет согласилась, аргументируя это тем, что "лучше выйти за кого-то, кто симпатичен". Получив согласие, Билли отправился на Багамы, где закрутил роман с местной девушкой. Говорят, он был настолько уверен в том, что помолвку не разорвут, что сам доложил о своей неверности Маргарет.Но Билли ошибся, Маргарет указала ему на дверь. В 1965 году Билли женился на дочери лорда Inchyra Элизабет, Маргарет была среди гостей.Маргарет и Билли в январе 1957 годаСвадьба БиллиВ январе 1957 года после отставки Энтони Идена правительство возглавил Гарольд Макмиллан.Гарольд Макмаллан, граф Стоктонский — британский политический деятель, аристократ, член Консервативной партии Великобритании, 65-й премьер-министр Великобритании (с 1957 по 1963 годы). Владелец одноименного издательства. Родился 10 февраля 1894 в Челси (Лондон) в семье представителя английского среднего класса, издателя Мауриса Кроуфорда Макмиллана, одного из родоначальников знаменитого британского издательского дома «Макмиллан пресс». Большую роль в его начальном образовании сыграла мать, Хелен Арти, которая готовила его к большой карьере и выучила французскому языку – знанию, которое по оценке самого Макмиллана, особенно пригодилось ему в 1960–1963 при общении тет-а-тет с премьер-министром Франции Шарлем де Голлем. Как и полагалось перспективному молодому человеку своего времени, он учился сперва в престижной школе в Оксфорде, затем в колледже в Итоне, но без особого энтузиазма. Лишь в Бейллиол-колледже Оксфордского университета он по-настоящему раскрылся как талантливый и активный студент. Депутат Палаты общин с 1924 года. В 1945 году — министр авиации (в кабинете Черчилля), в 1954—1955 годах — министр обороны, в 1955 году — иностранных дел, в 1955—1957 годах — канцлер казначейства. После отставки сэра Энтони Идена избран лидером Консервативной партии и автоматически назначен королевой на премьерский пост.На этом посту внёс вклад в борьбе за ядерную безопасность Великобритании и ядерное разоружение; он заключил с США договор о доступе Британии к американским ядерным ракетам и участвовал в разработке договора с США и СССР о частичном запрете испытаний (1963; первая попытка в 1960 году не удалась из-за полёта Гэри Пауэрса). За это Шарль де Голль наложил вето на принятие Великобритании в Европейское экономическое сообщество, так как боялся проникновения американского ядерного оружия в Европу.В период его пребывания на посту Премьер-министра в стране наблюдался мощный экономический рост; в 1959 году консерваторы добились значительного большинства в Палате общин, и Макмиллан произнёс знаменитую фразу, обращаясь к избирателям: так хорошо вам ещё не бывало!В 1960 году Макмиллан отправился с официальным визитом в Африку, посетил Гану, Нигерию и Родезию. А выступая 3 февраля 1960 года в Кейптауне, говоря о деколонизации, объявил, что «над этим континентом веет „ветер перемен“. И Великобритания вынуждена с этим считаться». После этого, в 1960 году, большинство африканских колоний получили независимость, поэтому этот год в литературе принято называть «годом Африки».Известен был жёстким стилем руководства, впоследствии перенятым Маргарет Тэтчер; в 1962 году поменял весь свой кабинет (так называемая британская «Ночь длинных ножей»).Положение кабинета было сильно омрачено делом Профьюмо; но за год до поражения консерваторов на выборах Макмиллан ушёл в отставку, так как ему был поставлен диагноз рак простаты в необратимой стадии. Однако диагноз оказался ошибочным, и он прожил после того ещё 23 года.В 1984 году Макмиллану было пожаловано наследственное пэрство и графский титул, наследником которого стал его старший сын Морис, также известный политик, однако спустя всего месяц сын скончался. После смерти Гарольда Макмиллана в 1986 году 2-м графом Стоктонским и пэром сделался его внук Александр.В 1920 году он женился на дочери 9 -го герцога Девонширского Дороти Кавендиш.Их пышная и дорогая свадьба состоялась 21 апреля в церкви Святой Маргариты. На ней присутствовали члены королевской семьи, высшая аристократия, деятели искусства и литературы. Свадьба стала началом традиционного лондонского сезона для аристократов. свадьбаРодственники жены долгое время презрительно называли Макмиллана «издатель», а ему самому трудно было привыкнуть к их светским аристократическим увлечениям. В результате через девять лет после женитьбы Дороти завела роман с бароном Бутби, но Макмиллан отказался развестись, и они так и оставались вместе до самой смерти жены в 1966. Роберт БутбиПо слухам самая младшая из детей Дороти и Гарольда Сара на самом деле была дочерью Бутби.Гарольд Макмиллан и королева.В этой серии был представлен фотограф Сесил Битон.Маргарет позировала ему для этого фото. По сюжету Маргарет возмущается тем, что на день рождения ее портрет для газет все время делает Сесил. Мол, Сесил делает не фотографии, а "сказки", в которых нет реального мира.Сэр Сесил Уолтер Харди Битон- известный английский фотограф, мемуарист, икона стиля, дизайнер интерьеров, художник по костюмам и декорациям, один из важнейших мастеров модной фотографии. В 1970 году был включён в Международный список Зала славы самых стильных людей.Сесил Битон родился 14 января 1904 года в Хэмпстеде, Лондон, в семье процветающего торговца древесиной Эрнеста Битона.Сесил стал профессиональным фотографом, пройдя обучение в мастерской Пола Танкерея. В 1927 году он стал штатным фотографом журнала Vogue и основал собственную студию. Здесь он познакомился с другим фотографом по имени Хорст, П. Хорст. Другим его интересом было создание костюмов для благотворительных представлений. Известность Битону принесли фотографии, созданные для индустрии моды, и портреты людей из высшего общества. Он также стал штатным фотографом журнала Vanity Fair и начал фотографировать голливудских знаменитостей. Кроме того, он часто делал снимки королевской семьи для официальных публикаций и особенно любил, когда ему позировала Королева Елизавета. Памятные снимки со свадьбы Эдуарда VIII и Уоллис Симпсон делал именно он.На протяжении 15 лет между 1930 и 1945 годами Битон арендовал дом в Уилтшире, где он развлекал многих известных деятелей.После возвращения в Англию, во время Второй Мировой войны Битон по рекомендации королевы работал на министерство информации и должен был фотографировать происходящее в тылу. В госпитале он сделал один из самых знаменитых своих портретов — фотографию пострадавшей во время бомбардировки трехлетней Эйлин Данн. Снимок девочки в бинтах, сжимающей в руках своего мишку, обошёл весь мир. Когда изображение было опубликовано, США ещё официально не вступили в войну, однако увеличивающееся количество фотографий в прессе, подобных работам Битона, помогли подтолкнуть американскую общественность оказать давление на правительство с целью оказания помощи Великобритании в трудную минуту. Особой известностью также пользовались фотографии последствий военных операций Третьего рейха.После войны Битон взялся за создание костюмов и декораций для бродвейской постановки «Веер леди Уиндермир», в которой ещё и сыграл. В 1956 году он прекрасно поработал над бродвейским мюзиклом «Моя прекрасная леди», что повлекло за собой работу над фильмами «Жижи» (1958) и «Моя прекрасная леди», причём оба они принесли Сесилу премию Киноакадемии. На Бродвее Битон создавал костюмы и декорации для постановок «Луговая арфа», «Меловой сад» (1964), «Саратога» (1959) и «Коко» (1969). Благодаря этим работам он стал обладателем четырёх премий «Тони». Кроме того, Битон работал над оформлением оперы Пуччини «Турандот», которая шла в Нью-Йоркской Метрополитен-опера и в Лондонском Ковент-Гардене.Некоторые работы СесилаМаргарет знакомится с Энтони Армстронг-Джонсом и он ее фотографирует. Перед этим принцесса отвергла все фотопортреты, которые сделал Сесил к ее 29-летию.Энтони делает этот портретПортрет по просьбе принцессы Энтони отправляет в редакцию The Times. Вымысел это или нет, не знаю, фото в газете я не нашла.В следующей серии зрителя знакомят с лордом Олтрингемом, который осмелился критиковать королеву и образ жизни королевской семьи. Это был нонсенс. В августе 1957 года, в малоизвестном издании “National and English Review” появилась публикация под названием “Монарх сегодня”, написанная редактором журнала, тридцатитрехлетним Джоном Григгом, 2-м бароном Олтрингемом. Он выступал оппозиционером в партии тори, устраивая кампании против своих однопартийцев. Кроме того, он выступал за рукоположение женщин в духовный сан в Англиканской церкви и жестко критиковал суэцкую авантюру Энтони Идена. Теперь же он нацелился на тех, кто служит – вернее, по его представлению, плохо служит – монархии, которую он якобы поддерживает. Авторитет его словам придавал титул, а также итонское и оксфордское образование и звание офицера гренадерской гвардии – привычного источника придворных кадров для Букингемского дворца. Олтрингем называл советников “тесной кликой”, “твидовой” аристократии, наполнявшей официальные речи королевы банальностями. “Выражения, которые вкладывают в ее уста, – писал он, – рисуют образ школьницы-зубрилки”, мешая ей проявить себя “независимой неповторимой личностью”. Олтрингем призывал королевскую семью сделать свое окружение более радикальным и социально разнообразным, создав “по-настоящему бесклассовый двор, отражающий состав Содружества”, тем самым творчески решая “невозможную на первый взгляд задачу королевы – быть одновременно обычной и незаурядной”. В своей статье Олтрингем вторил оставшемуся почти незамеченным эссе журналиста и радиоведущего Малкольма Маггериджа, опубликованному двумя годами ранее в “New Statesman”. На свежем примере раздутой в прессе шумихи вокруг драматических отношений принцессы Маргарет с Питером Таунсендом Маггеридж предупреждал в октябре 1955 года об опасности чрезмерной огласки. Он настоятельно рекомендовал королевской семье обзавестись “хорошими специалистами по связям с общественностью”, которые заменили бы придворных “в их нелепых потугах” контролировать прессу и “отражали бы наиболее злобные нападки”. Более компетентные советчики, писал он, помогут королевской семье “не дать превратить свою жизнь в подобие мыльной оперы”. Маггеридж, как искусный полемист, высказывался в сдержанном и уважительном тоне, позволив себе, самое большее, отметить, что монархия “превратилась в эрзац-религию”, и предложить британской королевской семье присмотреться к скандинавскому подходу – “простому и незаметному для подданных существованию”. Рассуждения Олтрингема в том же ключе вызвали бы у четырех с половиной тысяч читателей журнала разве что недоумение, не посмей он язвить в адрес лично ее величества насчет “дебютантских штампов” и “удручающей нехватки подготовки” к роли монарха. “Елизавете I, – писал он, – недостаточно было бы Крофи, сэра Генри Мартена, лондонских сезонов, скачек, охоты на куропаток, канасты и периодических официальных турне”. Кроме того, он прошелся по королевской “манере речи, которую просто больно слушать. Как и ее мать, она не может связать и двух слов без бумажки. Даже если она вынуждена все свои речи независимо от размеров зачитывать с листа, пусть хотя бы научится читать их как следует. При должной тренировке даже подготовленную речь можно подать как экспромт”. В порыве, по его собственному утверждению, “искренней и конструктивной критики” Олтрингем заявлял, что, “как только развеется очарование юности”, ее величеству останется полагаться лишь на характер. “Ей придется говорить и держаться так, чтобы народ прислушивался и внимал”, – писал он. Заявления эти вызвали волну негодования в прессе и влиятельных кругах. Таблоиды пестрели заголовками о “нападках” на королеву. “The Sunday Times” назвала Олтрингема подлецом и трусом, а Генри Фэрли высмеял в “The Times” недоброжелателя ее величества, посмевшего “со своим крохотным зашоренным умишком посягнуть на многовековой опыт”. Архиепископ Кентерберийский Джеффри Фишер счел Олтрингема “просто глупцом”. Б. К. Бербидж из Лиги верноподданных империи, встретив обидчика ее величества на улице, залепил ему пощечину, и даже мировой судья, оштрафовавший его за это на один фунт, заявил, что “девяносто пять процентов населения страны возмущены и оскорблены этой писаниной”.Джон Григг дает интервью на передаче "Влияние", в интервью он критикует королеву. Во дворце критику приняли конструктивно. Мартин Чартерис назвал ее “знаковым событием для послевоенной монархии” и склонен был благодарить автора за “неожиданную услугу”. По некоторым данным, принц Филипп – не жаловавший чопорных придворных – склонялся к тому же мнению. Королева, под руководством мужа и таких профессионалов, как ведущий передач BBC Дэвид Аттенборо и приятель Филиппа по Гордонстоуну Энтони Крэкстон, добилась большей естественности в речах – прежде всего, понижая тембр голоса и убирая отрывистость. Однако зачитывать их она продолжала по бумаге, не рискуя неосторожным словом нарушить положенный монарху нейтралитет. Вопреки прогнозу Олтрингема, даже утратив очарование юности, она по-прежнему вызывала уважение публики своей серьезностью и продиктованным скромностью нежеланием “заставить народ внимать”. Помимо благодарности Чартериса за своевременный сигнал тревоги имелись и другие свидетельства готовности ее величества идти в ногу со временем, демократизируя свою деятельность и диверсифицируя окружение. На следующий год королева покончила с традицией балов для дебютанток в Букингемском дворце – устаревшим аристократическим ритуалом, ведущим свою историю со времен Георга III, – и вместо них ввела дополнительный дворцовый прием на открытом воздухе, куда приглашалась достаточно широкая публика.Кроме того, прибыв 12 октября в Канаду с пятидневным визитом, она впервые выступила в прямом эфире – попеременно на английском и французском языках перед четырнадцатью миллионами зрителей из шестнадцати с половиной миллионов населения Канады. Кроме того, она в первый раз воспользовалась телесуфлером, позволявшим не читать с бумаги, а смотреть прямо в камеру. Королева произвела впечатление “застенчивой, немного робкой и местами неловкой”, однако милой, поскольку ее выступление было “невероятно человечным”, согласно оценке “The New York Times”. Возможно, свое влияние оказала критика Олтрингема, поскольку семиминутную речь королева начала с непривычной фразы: “Я хочу поговорить с вами по душам”, а затем продолжила почти доверительно: “Бывает, что очень долго жизнь кажется скучной рутиной, мелочной бесцельной возней, а потом вдруг мы становимся участниками каких-то больших событий, позволяющих увидеть, насколько прочны и незыблемы устои нашего существования”. На следующий день она – первой из когда-либо живших монархов – открывала канадский парламент. Чтобы канадцы могли ощутить “причастность к знаковому событию канадской истории”, Елизавета II согласилась на телевизионную трансляцию своей тронной речи из палаты сената в Оттаве. Так же под влиянием Олтрингема королева согласилась впервые произнести Рождественскую речь по телевидению, до этого речь транслировали по радио.В конце серии королева-мать говорит: "Все лишь бы открыться, приблизиться к реальному миру, демократизироваться и так далее. Мы страдаем когда она ускользает шаг за шагом, кусочек за кусочком..наша власть, наш абсолютизм, наше Богом данное право. История монархии в этой стране-дорога в один конец из унижений, жертв и уступок ради выживания. Вслед за баронами по нашу душу пришли журналисты, немудренно, что мы так суетимся из-за придворных-это все, что у нас осталось.Мы теряем последние латы от правления к тому, что бы быть никем..марионетками"1957 год...королева-мать не знает)))В 1963 году лорд Олтрингем отказался от своего титула и стал просто Джоном Григгом.В 6 серии рассказывают о попытках герцога Виндзорского занять какой-либо пост в Британии, вернуться в общество.Королева поначалу согласилась, но передумала, когда ознакомилась с некоторыми фактами из прошлой жизни дядюшки, а именно о связях с нацистами.Была найдена депеша, посланная информатором из оккупированной Чехословакии заместителю министра иностранных дел Британии сэру Александру Кадогану, датированная 7 июлем 1940 года. Как пишет лондонская газета «Индепендент», в депеше говорилось: «Источник, близкий к окружению фон Нейрата (германский гаулейтер Богемии) в Праге, сообщил, что немцы рассчитывают получить содействие от герцога и герцогини Виндзорских, причем она (герцогиня) хочет стать королевой любой ценой. Немцы ведут с ней переговоры с 27 июня… Предполагается, что возможно образовать с Англией антирусский альянс… Немцы предлагают создать оппозиционное правительство во главе с герцогом Виндзорским, предварительно обработав с помощью пропаганды общественное мнение. Они полагают, что король Георг отречется от престола, как только начнется атака на Лондон».Уверенность, что герцог Виндзорский готов стать коллаборационистом, зиждилась не на песке, а на твердом фундаменте фактов. Британскую прессу этим летом вновь обошла фотография 1937 года, за два года до начала Второй мировой войны, где Эдуард с супругой посещают Гитлера в его горной резиденции в Оберзальцберге. Герцогиня широко улыбается в момент, когда Гитлер с легким поклоном пожимает ей руку, а герцог смотрит не менее умилительно на эту сцену, также наклонив голову.Известно также, что ранее Эдуард, став монархом, планировал встретиться наедине с Гитлером – без ведома правительства и парламента. Он дважды беседовал с заместителем фюрера, Рудольфом Гессом, а также неоднократно восторженно отзывался об экономических и социальных реформах, проводимых нацистами. Герцог Виндзорский считал, что именно Британия должна первой предложить Германии узы дружбы.Неудивительно, что секретная службы в 1936 году прослушивала телефон своего монарха, готовившегося «подать в отставку». Не менее вероятно, что она отслеживала его передвижения летом 1940 года в нейтральной Португалии, опасаясь, как пишет «Индепендент», что «нацисты могут перетянуть на свою сторону Эдуарда – либо силой, либо убеждением – и использовать как марионеточного короля в случае начала вторжения».По сведениям, полученным британским дипломатом в Испании от графа Нава де Тахо, Эдуард полагал, что в Британии может вспыхнуть революция, король Георг VI отречется, а пришедшее к власти лейбористское правительство пригласит его вернуться домой, чтобы занять вакантный трон.Так же, согласно архивным документам бывший король Великобритании хотел, чтобы нацисты… бомбили Англию. Переписка между герцогом Виндзорским и немецкими родственниками, которая хранится в Королевском архиве, до сих пор закрыта для историков. Однако мягко говоря оригинальные мысли герцога можно узнать и из открытых архивов более чем 30 стран, включая Германию, Испанию и Россию. Эдуард VIII считал, что немецкие бомбы заставят Лондон пойти на мир с фашистской Германией и что таким образом можно остановить Вторую мировую войну.Так же одно из центральных мест в шестой серии занимает знакомство Елизаветы II с американским проповедником Билли Грэмом. Хотя, впервые с королевой Грэм встретился с королевой еще в 1955 году, для сюжета его ввели в период конца 50-х.В 1954 году Билли Грэм впервые прибыл в Великобританию для проведения «крестовых походов» — цикла публичных проповедей. Яркие выступления американского проповедника нашли широкий отклик среди британцев: выступления баптистского пастора собирали десятки тысяч слушателей. В результате турне проповедника по Великобритании продлилось более трех месяцев. За это время его выступления посетили около 2 миллиона человек. Этот момент в биографии Билли Грэма считается поворотным: если до сих пор проповедник был широко известен лишь в Соединенных Штатах, то теперь, благодаря британскому турне, он приобрел мировую известность. В 1955 году Грэм вновь приезжает в Великобританию. 21 мая он завершил свои выступления на стадионе Уэмбли, а на следующий день состоялась их встреча с королевой Елизаветой. В сериале показан эпизод, когда королева Елизавета знакомится с деятельностью Билли Грэма — она увидела его выступление по телевизору. Проповедь американского пастора о надежде произвела на нее большое впечатление. По поручению Елизаветы Билли Грэма пригласили произнести проповедь в Виндзорской часовне — часовне святого Георгия в замке Виндзор. После проповеди состоялась встреча королевы и Билли Грэма тет-а-тет, на которой, согласно фильму, Елизавета просила у Грэма совета относительно своего желания быть «простой христианкой», а также поделилась своими мыслями по поводу христианского понимания прощения.Эта встреча положила начало долгой дружбе. Впоследствии каждый раз, когда Билли Грэм приезжал в Великобританию, его приглашали для произнесения проповеди и встречи с королевой в Виндзорский дворец. И наоборот, когда Елизавета посещала с визитами США (в 1976, 1983, 1991 годах), американский проповедник неоднократно встречался с ней в ходе ее поездок по стране."Почти каждый раз, когда я встречался с ней, это была теплая, неформальная обстановка, например, обед или ужин, вдвоем или в компании нескольких членов семьи или других близких друзей."- говорил Билли о королеве.«Я всегда считал, что она чрезвычайно интересуется Библией и ее смыслом, — писал Грэм. — Однажды после воскресной проповеди в Виндзоре я сидел рядом с королевой за обедом. Я сказал ей, что до последней минуты не мог определиться с выбором темы для проповеди и был близок к тому, чтобы молиться о себе как о расслабленном, о котором повествует 5-я глава Евангелия от Иоанна. Ее глаза весело сверкнули, и она воскликнула с чувством, как она делала иногда: “Надеюсь, вы исцелились!” Это моя любимая история».Американский проповедник высоко отзывался о религиозном воспитании в британской королевской семье.«Я полагаю, что одной из причин интереса к духовным вопросам королевы была теплая вера ее матери, Ее Величества Королевы Елизаветы королевы-матери, — вспоминал Грэм в своей книге. — В первый раз мы познакомились с ней в Кларенс Хаус, ее резиденции в Лондоне. Она пригласила нас с женой Рут на кофе, и когда мы приехали, она тепло поздоровалась с нами и познакомила нас с принцессой Маргарет. Мы были там около часа, и уже через пяти минут мы чувствовали себя расслабленными, потому что обе они были чрезвычайно любезны».Билли Грэм, которому в ноябре этого года исполнилось 99 лет, является одной из самых авторитетных фигур в американском протестантизме. Баптистский пастор, он на протяжении десятков лет он был духовным советником целого ряда президентов Соединенных Штатов.Он вырос в простой семье фермера в Северной Каролине и был воспитан в Реформатской пресвитерианской церкви. В 1943 году окончил Уитон колледж в Иллинойсе. В том же году женился на своей однокурснице Рут Белл (1920—2007). С женой они воспитали пятерых детей.Еще во время учебы в колледже, в 1939 году Билли Грэма рукоположили в священный сан, и он служил пастором в сельской баптистской церкви в Иллинойсе.В 1949 году Грэм запланировал и провел серию евангелизационных служений в Лос-Анджелесе. Для этих целей он установил большую цирковую палатку на территории парка. Эти собрания имели такой успех, что продолжались восемь недель вместо трех, запланированных в начале. Публичные проповеди в Лос-Анджелесе сделали его религиозной личностью национального масштаба.В 1950 году проповедник основал Евангелистскую ассоциацию Билли Грэма (ЕАБГ) со штаб-квартирой в Миннеаполисе. Мировую известность Билли Грэму принесли его «крестовые походы» — циклы публичных проповедей, с которыми он объездил многие страны мира.В период с 1982 по 1992 годы в качестве проповедника Билли Грэм неоднократно посещал Советский Союз и страны СНГ. В 1992 году проповедь Грэма во время богослужения в Москве в спортивном комплексе «Олимпийский» в течение трех дней услышали около 155 тыс. человек; трансляция велась через установленные на улице мониторы в том числе и для людей, которые не смогли попасть в «Олимпийский».Евангелистскую ассоциацию Билли Грэма ныне возглавляет его сын Фрэнклин Грэм.Билли Грэм с королевой: Продолжение следует..

29 ноября 2017, 14:02

Ультиматум нацистов. Как донецкий «Шахтер» стал заложником войны

Сидеть на двух стульях становится все сложнее. Тем, кто живет четвертый год под бомбами и минами ВСУ, сытая и яркая жизнь футбольного «Шахтера» так же близка, как Венский бал беспризорникам.

16 ноября 2017, 14:24

9 знаменитостей, родители которых известны своими невероятными заслугами

Звёзд знают все, их имена всегда на устах у фанатов, поклонников творчества, журналистов и просто интернет-пользователей. Нельзя отрицать тот факт, что абсолютно каждый актёр сделал весьма весомый вклад в развитие кинематографа. Но вот кем же являются родители знаменитостей? Быть может, они сделали для мира ещё больше, чем их знаменитые дети? Давайте узнаем!

16 ноября 2017, 07:44

Сталинградская битва изменила ход «Большой Игры»

75 лет назад началось контрнаступление Красной Армии под Сталинградом, которое завершилось окружением и уничтожением немецкой сталинградской группировки. Эта битва стала самым значимым событием не только Великой Отечественной войны, но и всей мировой войны. Произошёл коренной, стратегический перелом в войне.

09 ноября 2017, 11:18

Пивной путч, 9 ноября 1923

Оригинал взят у skif_tag в Пивной путч, 9 ноября 1923Гитлер выступает в годовщину путча, 9 ноября 1941 годМюнхенская пивная. Здесь группа патриотов Германии приняли решение бороться с пятой колонной, захватившей власть в Германии. Они очень хотели, что бы Германия встала с колен...На трибуне АдольфГерхард Росбах и его люди в день путча перед пивной Бюргерброй. Мюнхен, 9 ноября 1923 годаШтрейхер выступает как народный оратор 9 ноября 1923 годаОтряд Рема перед Военным министерством Баварии на Людвигштрассе. В центре с флагом стоит Генрих Гиммлер. Мюнхен, 9 ноября 1923 годаОдеонсплацПлакат, посвященный погибшим участникам мюнхенского путча 1923 годаГитлер у окна тюрьмы ЛандсбергГитлер, Эмиль Маурис, Герман Крибель, Рудольф Гесс, Фридрих Вебер. Тюрьма Ландсберг. Снимок сделан тайно в тюрьме ЛандсбергФотография с процесса по делу проведения Пивного ПутчаГитлер и компания плохо кончили.Может всё дело в пиве?)

23 октября 2017, 08:58

От маргиналов к массовому движению: как нацисты пришли к власти в Германии. Часть II

В конце сентября 2017 года при поддержке Государственного академического университета гуманитарных наук прошел очередной «Завтрак RuBaltic.Ru».

14 октября 2017, 08:09

Нацистские преступники Рудольф Гесс и Рудольф Гёсс. Путаница в российских СМИ

Во многих российских средствах массовой информации, даже очень солидных и серьезных, часто путают или смешивают воедино двух нацистских военных преступников, двух Рудольфов — Гесса и Гёсса. А если учесть, что оба являлись участниками Международного военного трибунала в Нюрнберге, то значительная часть российских читателей с трудом их различает.

24 сентября 2017, 12:16

Телефонная книга Гитлера продана на аукционе за $44 тыс

RIA News Фонд РИА Новости | Перейти в фотобанк Телефонная книга, предположительно принадлежавшая Адольфу Гитлеру, была продана на аукционе Henry Aldridge and Son в Великобритании за 33 тысячи фунтов (около 44,5 тысячи долларов США), сообщает газета Daily Mail. Как сообщается на официальном сайте аукциона, … Читать далее →

24 сентября 2017, 11:45

Телефонную книгу Гитлера продали за 44 тысячи долларов

Телефонная книга Адольфа Гитлера была продана на аукционе Henry Aldridge & Son в Великобритании за 33 тысячи фунтов (около 44,5 тысячи долларов), сообщает издание Daily Mail.

20 сентября 2017, 15:15

Три шокирующих признака «арійської наzії». Пособие для европарламентариев

В Европарламенте создают «особый формат рабочей группы для обсуждения проблемы распространения неофашистских настроений на Украине». Первые слушания пройдут 27 сентября. С докладами на них приглашены репрессированный журналист Руслан Коцаба, адвокат Татьяна Монтян, а также экс-замгенпрокурора Украины Ренат Кузмин, который в качестве защитника ведёт дело об убийстве Олеся Бузины.

20 июля 2017, 15:20

Стало известно о многочисленных просьбах Британии к Москве освободить Рудольфа Гесса

Британский МИД обнародовал документы, свидетельствующие о том, что власти Соединенного Королевства неоднократно обращалась к СССР с предложением освободить заместителя Гитлера в НСДАП Рудольфа Гесса из тюрьмы Шпандау в Берлине. Как выяснилось из документов, главы британского МИД 11 раз самостоятельно и еще 14 совместно с властями Франции и США на протяжении десятилетий отправляли соответствующие запросы в Москву, сообщает The Guardian. Первый запрос датируется 1957 годом. Также есть черновик обращения 1982 года от имени премьера Маргарет Тетчер, в котором генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева просят освободить Гесса, признанного Нюрнбергским трибуналом виновным в преступлениях против человечности, «по гуманитарным причинам, так как никто не заслуживает такого обращения». «На мой взгляд, нет оснований держать Гесса в тюрьме. Ему 88 лет. Он находится в тюрьме в течение 40 лет. Он был в одиночном заключении более 16 лет», – говорится в проекте письма Тэтчер Брежневу. На все эти обращения СССР отвечал отказом, поскольку что освобождение одного из главарей нацизма будет оскорблением памяти десятков миллионов погибших в Великой Отечественной войне советских граждан. Также СССР выражал опасения, что освобождение Гесса может способствовать возрождению нацизма. Отметим, что обвинителями на нюрнбергском трибунале были четыре страны: СССР, США, Франция и Великобритания. Из них только СССР отказывался освобождать Гесса. Решением Нюрнбергского Трибунала Гесс был приговорен к пожизненному заключению, хотя советский судья, заявивший особое мнение, настаивал на смертной казни. Отбывал пожизненный срок в Берлине в тюрьме Шпандау, где с 1965 года оставался единственным ее обитателем. Покончил жизнь самоубийством 17 августа 1987 года в возрасте 93 лет. Примечательно, что в мае 1941 года 10 мая 1941 года Рудольф Гесс совершил, по официальной версии, втайне от нацистского руководства перелет в Шотландию с целью предложить британскому правительству заключить мир и совместно участвовать в войне против СССР. Черчилль распорядился, чтобы с ним обращались достойно. Гесса отправили в Лондон, в Тауэр, где он пробыл как высокопоставленная интернированная персона до 6 октября 1945 года, после чего его перевели в тюрьму Нюрнберга.

20 июля 2017, 14:33

Обнародованы документы о попытках Лондона освободить нациста Гесса

МИД Великобритании обнародовал ранее неизвестные документы о попытках Лондона освободить заместителя Гитлера по делам нацистской партии Рудольфа Гесса из тюрьмы Шпандау в Берлине

20 июля 2017, 14:11

Британский МИД рассказал о прошлых попытках Лондона освободить нациста Гесса

Великобритания неоднократно обращалась к СССР с предложением освободить заместителя Гитлера по делам нацистской партии Рудольфа Гесса из тюрьмы Шпандау в Берлине.

14 июля 2017, 12:52

Карл Хаусхофер — маг третьего рейха

«Сегодня в центре и на севере Европы та душа расы, которая жила в Заратустре, пробуждается с мифической силой, начиная лучше осознавать себя. Нордическое чувство, нордическая дисциплина расы — таковы сегодня лозунги перед лицом сирийского Востока, который под личиной иудаизма пробрался в Европу, разлагая ее», — писал Розенберг, имея в виду создание нового жизненного пространства европейцев с арийской кровью. Саму идею жизненного пространства как раз и предложил Карл Хаусхофер.

10 июля 2017, 16:00

Сатанизм на Западе

По оценкам специалистов, в Европе примерно 20 миллионов людей занимаются оккультизмом: верят в астрологию, реинкарнацию, космическую энергию, исповедуют сатанизм. В Западной Германии 85 тыс. закоренелых сатанистов. В том числе приверженцы культа Викки - радикального феминистского движения, устраивающего развратные языческие оргии. В частности, этот культ очень распространен среди женского состава военно-воздушной базы США, расположенной неподалеку от […]

02 июля 2017, 11:00

Промывание мозгов — откуда пошло выражение

В сентябре 1950 года газета «Майами Ньюз» опубликовала сенсационную статью под заголовком «Тактика промывания мозгов». С тех пор этот термин — «брейн уошинг» — прочно вошел в международный лексикон. Эдвард Хантер, автор статьи и оперативник ЦРУ в области пропаганды, прикрытием которого служила журналистская деятельность, позже опубликовал целую серию книг и статей на эту тему. Он […]

26 июня 2017, 03:27

The Forgotten Tale of a German Soldier's Quest to Prevent World War II

Warfare History Network History, Europe In 1938, Ewald von Kleist-Schmenzin undertook a secret prewar mission to Great Britain. At stake: another world war and the lives of millions. Many accounts have been written about the peace mission flight of Deputy Führer Rudolf Hess and his parachute landing in a farm field in Scotland in May 1941 to discuss with the Duke of Hamilton a proposal to end hostilities. Hess was also Reich minister without portfolio and leader of the Nazi Party, among other titles. He piloted his own plane from Augsburg and bailed out over the duke’s estate. In sharp contrast, very little is known about the secret mission to England by Baron Ewald von Kleist-Schmenzin that preceded the one by Hitler’s henchman. At the behest of the head of the Abwehr (German intelligence), Admiral Wilhelm Canaris, this Prussian nobleman met in mid-August 1938 with Lord Lloyd, chairman of the British Council; future prime minister Winston Churchill, a vocal critic of the current British government; and Sir Robert Vansittart, an ardent antiappeaser in the Foreign Office. This clandestine operation was orchestrated by the Abwehr as the German military’s anti-Hitler resistance movement sought British support of the German General Staff’s plan to mount a coup d’état against the Nazi regime as the Czechoslovakian crisis was escalating. Kleist-Schmenzin and Canaris Ewald von Kleist-Schmenzin was born on March 22, 1890, in Pomerania and had all the trappings of a typical Junker, which included owning a vast tract of land beyond the Elbe River. He was a political conservative who was an active participant in the German National People’s Party. He also supported the concept of a return to a monarchy and harbored devout Christian ideals. In the decade of 1923-1933, he was a staunch opponent of Nazism before Hitler assumed dictatorial power. In 1929, he published a manuscript on the dangers of National Socialism, thereby allowing him to take a prominent place in the ranks of the opposition to Hitler. In 1934, his political party was disbanded by Hitler; however, he still had a prominent place among Germany’s industrialists and entrepreneurs. After 1934, all opposition political parties, the Catholic Church, the Wehrmacht, the financial and industrial sector, and the entire apparatus of the government became dominated by Hitler. Read full article

23 июня 2017, 16:34

Великая тайна Великой Отечественной. Новая гипотeза начала войны

Советская официальная версия, не пересмотренная со времен Сталина. Вероломно, без объявления войны, нарушив заключенные в 1939 году советско-германские соглашения (Пакт о ненападении и Договор о дружбе и границе), с превосходящими силами, имея двухлетний опыт войны и более совершенную военную технику, собрав под свои знамена всю Европу, Германия напала на СССР.

22 июня 2017, 20:00

Судьба семьи Геббельса – урок русофобам

Этот материал надо прочитать всем русофобам. Всем ненавидящим Россию, всем, кто хочет с Россией бороться. Особенно 22 июня – в трагическую дату русской истории. Ведь потом обязательно наступает расплата. И расплачиваются не только сами преступники, но и их близкие.Самый наглядный тому пример – семья Геббельса. Шесть детей были отравлены по приказу своих родителей, которые также ушли из жизни…Источник: http://sadalskij.livejournal.com/3068383.htmlДочь ГеббельсаЭту девочку фоторепортеры снимали чаще всего, Хельга считалась любимицей Гитлера.Он был крестным всех детей Геббельса, но старшую, которую при крещении держал на руках, всегда выделял.Всех своих детей Геббельсы называли именами на букву «Н» в честь Гитлера (Hitler) — Хельга, Хильда, Хельмут, Хольда, Хедда, Хейда…По совпадению, сын Магды от предыдущего брака тоже носил имя на букву «Н» — Харальд. После развода родителей мальчик остался жить с отцом, но, женившись на Магде, Геббельс очень быстро нашел общий язык с пасынком, подружился с ним, и Харольд вскоре переехал в новую семью к матери.Это единственный из оставшийся в живых детей Магды: в конце апреля 1945 он находился в лагере военнопленных в Северной Африке. В 1944-м Харальд служил лейтенантом в люфтваффе, в Италии был ранен и арестован союзными войсками.В прощальном письме Магда написала своему первому сыну:«Мир, который придет после Фюрера, не стоит того, чтобы в нем жить. Поэтому я и беру детей с собой, уходя из него. Жалко оставить их жить в той жизни, которая наступит. Милостивый Бог поймет, почему я решилась сама взяться за своё спасение».Магда Геббельс Гитлера боготворила. В 1938 году именно он спас их семью от развода.Геббельс тогда увлекся чешской актрисой Лидой Бааровой. Настолько серьезно, что даже пытался покончить с собой, когда Гитлер по просьбе Магды потребовал прекратить роман. Геббельс в ответ подал прошение об отставке, надеясь развестись с женой и уехать с Бааровой за границу. Гитлер прошение не принял. Баарову вернули на родину, а Геббельса — в лоно образцовой арийской семьи.22-го апреля 1945 года около 17.00 Геббельс вместе с женой Магдой и шестью детьми покинули свою квартиру на Герман Геринг Штрассе и спустились в бункер фюрера.Навсегда.По официальной версии, вечером 1 мая 1945 года 12-летнюю Хельгу, 11-летнюю Хильду, 9-летнего Хельмута, 8-летнюю Хольду, 6-летнюю Хедду и 4-летнюю Хедду уложили спать.К ним вошла мать и сказала: «Не бойтесь. Доктор сделает вам укол, который делают детям и настоящим солдатам», после чего покинула комнату.По словам дантиста Геббельсов Гельмута Кунца, он сделал инъекции морфия «сначала двум старшим девочкам, затем мальчику, а затем остальным детям, что заняло около 10 минут».После этого Магда принесла в комнату капсулы с синильной кислотой. Умертвить собственноручно детей она была не в состоянии и попросила об этом Кунца, но тот отказался, ссылаясь на то, что совсем недавно потерял своих двух дочерей во время авианалета.Тогда Магда позвала доктора Штумпфеггера (слева на фото).Хирург, оберштурмбаннфюрер СС Людвиг Штумпфеггер принадлежал к числу доверенных лиц шефа СС Генриха Гиммлера. По неподтвержденным данным, он вложил детям во рты раздавленные ампулы, повлекшие скорую смерть.Все эти несколько дней жизни в бункере Хельга писала письмо своему другу, Генриху Лею. Он был племянником Рудольфа Гесса и сыном Роберта Лея, рейхсляйтера и обергруппенфюрера СА. Дети были ровесниками, знали друг друга с детства, дружили.Копия письма Хельги была передана Гельмутом Кунцем сотрудникам СМЕРШа в мае 1945 года. Оригинал он до ареста успел отдать кому-то из членов своей семьи. Еще одну копию уже после своего освобождения из советского лагеря Кунц отдал Генриху Лею, которому оно и было адресовано.(Публикуется с сокращениями)Мой дорогой Генрих!Я, может быть, неправильно поступила, что не отправила тебе того письма, которое написала в ответ на твое. Я, наверное, должна была его послать, и я могла бы — передать с доктором Мореллем, который сегодня уехал из Берлина. Но я перечитала свое письмо, и мне стало смешно и стыдно за себя. Ты пишешь о таких сложных вещах, о которых нужно много думать, чтобы их понять, а я со своей вечной торопливостью и папиной привычкой всех поучать отвечаю совсем не так, как ты, наверное, ждешь от меня. Но теперь у меня появится время обдумать все; теперь я смогу много думать и меньше куда-то торопиться.Мы сегодня днем переехали в бомбоубежище; оно устроено почти под самой рейхсканцелярией канцлера. Тут очень светло, но так тесно, что некуда пойти; можно только спуститься ещё ниже, где теперь кабинет папы и сидят телефонисты. Не знаю, можно ли оттуда звонить. Берлин очень сильно бомбят и обстреливают из пушек, и мама сказала, что тут безопасно, и мы сможем подождать, пока что-то решится. Я слышала, говорили, что самолеты все ещё взлетают, и папа мне сказал, чтобы я была готова помочь маме быстро собрать маленьких, потому что мы, может быть, улетим, на юг.Я буду думать над твоим письмом и буду писать каждый день, как ты это делал для меня во время той болезни…Мне бы хотелось улететь! Здесь повсюду такой яркий свет, что даже если закрыть глаза, то все равно светло, как будто солнце светит в голове, и лучи выходят прямо из глаз. Наверное, от этого света я все время себе представляю тот корабль, на котором вы плыли в Америку: как будто я с вами: мы сидим на палубе — ты, Анхен и я и смотрим на океан. Он вокруг, он повсюду, он очень светлый, мягкий и весь переливается. И мы качаемся на нем и как будто никуда не движемся. А ты говоришь, что это только так кажется; на самом деле мы очень быстро плывем к нашей цели. А я спрашиваю тебя — к какой цели? Ты молчишь, и Анхен молчит: мы обе ждем ответа от тебя.Только что заходил папа, спросить, как мы устроились, и велел ложиться спать. Я не легла. Потом мы с ним вышли из спальни, и он мне сказал, чтобы я помогала маленьким и маме. Он мне сказал, что теперь многое изменилось, и он очень на меня рассчитывает. Я спросила: «Ты будешь мне приказывать?» Он ответил: «Нет. Больше никогда». Генрих, я не победила! Нет, это не победа. Ты был прав: нельзя, глупо желать победить волю родителей. Можно только оставаться самим собой и дождаться. Как ты был прав! Я прежде не могла выносить его взгляда, этого его выражения, с каким он выговаривает и Гюнтеру, и герру Науману и мне! А теперь мне стало его жалко. Лучше бы он накричал.Я пойду спать. Пусть он думает, что я подчинилась. Анхен бы не одобрила. Но ты все понимаешь, все, все! Мне так грустно. Лучше бы мы остались наверху. ……Приходила Блонди. Она привела щенка. Ты помнишь Блонди? Она внучка Берты. Блонди, наверное, как-то отвязалась, и я её решила отвести вниз.. Папа не велел туда ходить без разрешения. А я, решившая быть послушной.., я пошла. Я хотела только отвести Блонди фрейлейн Браун, но вспомнила, что она очень её не любит. И я села с Блонди в одной комнатке и стала ждать. Блонди на всех рычала, кто заходил, и вела себя странно. За ней пришел герр Гитлер, она только с ним пошла.Герр Гитлер мне сказал, что я могу ходить здесь повсюду, где мне хочется. Я не просила; он сам мне разрешил. Может быть, я этим воспользуюсь.Здесь, внизу, все выглядит странно; иногда я не узнаю знакомых мне людей: у них другие лица и другие голоса. Помнишь, ты мне говорил, что после той болезни ты не мог никого сразу узнавать? Я тогда не могла тебя понять, а теперь понимаю. Я тоже как будто чем-то переболела. Если бы можно было поплавать с Людвигом! Я забыла тебя спросить, сколько живут дельфины! Я тебе признаюсь: я написала рассказ про Людвига, как он спас одного мальчика. Это не совсем все, как было; есть и мои фантазии. Мне так хочется тебе его показать. Я в этом рассказе думала над каждым словом. Я завтра тоже буду писать только важное, а то, наверное, тебе будет скучно читать про то, как я тут ничего не делаю, и мысли все разбежались.Мне почему-то хочется просто сидеть и писать тебе, просто так, обо всем: я представляю себе, что мы как будто сидим в нашей беседке, в Рейдсхольдсгрюне и разговариваем. Но я это вижу недолго — опять корабль, океан… Мы не плывем, никуда не движемся, но ты говоришь, что это не так. Откуда ты это знаешь? Если бы я могла показать тебе рассказ, ты бы сказал, есть ли у меня способности или нет? И что важнее: талант или опыт, знания? Что интереснее в пересказе? Папа мне говорил, что в моем возрасте исписал ворохи бумаги, но все зря, потому что в таком возрасте нечего сказать и нужно помнить — из «Фауста»: …кто мыслью беден и усидчив, кропает понапрасну пересказ заимствованных отовсюду фраз, все дело выдержками ограничив».А я сейчас вспомнила другие строчки: «Когда всерьез владеет что-то вами, не станете вы гнаться за словами…» Я написала рассказ, потому что очень люблю Людвига. Я его люблю больше почти всех живых существ на свете, хоть он всего лишь дельфин. Он ведь тебя вылечил.Опять заходил папа. Он сказал, что все с нами будет хорошо.Мама плохо себя чувствует; у нее болит сердце, и мне приходится быть с маленькими. Мои сестрички и брат ведут себя хорошо и меня слушаются. Папа велел разучить с ними две песни Шуберта. Я пела им твою любимую; они повторяли, на слух. Еще я стала им читать на память из «Фауста»; они слушали внимательно, с серьезными лицами. Хайди ничего не понимает, думает, что это английская сказка. А Хельмут спросил, может ли и к нам тоже прилететь Мефистофель. И знаешь, что мы все начали после этого делать? То есть это, конечно, я предложила, а они поддержали. Сначала я думала, что это будет просто игра, развлечение для маленьких. Мы стали загадывать, кто и о чем бы попросил Мефистофеля! Я и сама стала загадывать, а потом опомнилась. Я им объяснила, кто такой Мефистофель и что не нужно ни о чем просить, даже если он вдруг сюда явится.И я решила с ними помолиться, как учила бабушка. Когда мы стали молиться, к нам зашел папа. Он ничего не сказал, только стоял молча и слушал. При папе я не смогла молиться. Нет, он ничего не сказал, даже не усмехнулся. Он так смотрел, словно и сам хотел помолиться с нами. Я раньше не понимала, почему люди вдруг молятся, если не верят в бога. Я не верю; в этом я тверда. Но я молилась, как бабушка, которая тоже тверда — в вере. Помнишь, Генрих, это был тот вопрос, который ты мне задавал в последнем письме: верю ли я в бога? В том письме, которое я не отправила, я тебе легко ответила, что не верю. И вот теперь я уже твердо повторю: я не верю. Я это навсегда тут поняла. Я не верю в бога, но, получается, подозреваю, что есть дьявол? То есть искушение. И что здесь оно грязное. Я же молилась, потому что… мне захотелось… умыться, вымыться даже или… хотя бы вымыть руки. Не знаю, как ещё это объяснить. Ты подумай над этим, хорошо? Ты как-то все умеешь соединить или распутать. Ты мне говорил, что нужно изучать логику. Я буду изучать, я вообще решила, что, когда мы вернемся домой, я попрошу папу дать мне те книги, о которых ты мне писал. Я их возьму с собой, когда мы уедем на юг.23 апреля.Нас не выпускают гулять в сад. Очень много раненных осколками……Я вижу все меньше знакомых мне людей. Они прощаются с папой и мамой так, точно уходят на час или на два. Но они больше не возвращаются.Сегодня мама привела нас к герру Гитлеру, и мы пели Шуберта. Папа на губной гармошке пробовал играть «Соль минор» Баха. Мы смеялись. Герр Гитлер обещал, что скоро мы вернемся домой, потому что с юго-запада начался прорыв большой армии и танков.Я сегодня три раза спускалась вниз, и я видела министра фон Риббентропа. Я слышала, что он говорил герру Гитлеру и папе: он не хотел уходить, просил его оставить. Папа его убеждал, а герр Гитлер сказал, что от дипломатов теперь нет пользы, что, если министр хочет, пусть возьмет автомат — это лучшая дипломатия. Когда фон Риббентроп уходил, у него текли слезы. Я стояла у двери и не могла себя заставить отойти.Я подумала: а какая же от нас польза? Я бы все равно осталась с папой и мамой, но маленьких хорошо бы отсюда увезти. Они тихие, почти не играют. Мне тяжело на них смотреть.Если бы мне с тобой поговорить хоть минутку! Мы бы придумали что-нибудь. Ты бы придумал! Я точно знаю, ты бы придумал, как убедить папу и маму отослать маленьких, хотя бы к бабушке. Как мне их убедить?! Я не знаю……(несколько раз, очень тщательно зачеркнуто). 25 апреля.Я сердита на маму. Она мне сказала, что попросила доктора Швегерманна дать мне пилюлю, от которой я спала весь день. Мама говорит, что я стала нервная. Это неправда! Я просто не все могу понять, а мне никто не объясняет. Сегодня герр Гитлер очень сильно кричал на кого-то, а когда я спросила — на кого, папа накричал на меня. Мама плачет, но ничего не говорит. Что-то случилось. Хельмут ходил вниз и там слышал, что говорила фрейлейн Кристиан, секретарь-машинистка, что Геринг — предатель. Но это же неправда, зачем же повторять?! Только странно, что он не может никого прислать, потому что я видела генерала Грейма и его жену Ханну: они прилетели на самолете с юга. Значит, можно и улететь отсюда? Если самолет маленький, можно посадить только малышей, даже без Хельмута.Он сказал, что останется с папой, мамой и со мной, а Хильда пока будет ухаживать за малышами. Это было бы правильно, но все-таки лучше бы Хельмут тоже улетел. Он плачет каждую ночь. Он такой молодец: днем смешит всех и играет с Хайди вместо меня.Генрих, я только сейчас стала чувствовать, как я их люблю — Хельмута и сестренок! Они немножко подрастут, и ты увидишь, какие они! Они могут быть настоящими друзьями, хоть ещё и такие маленькие! И опять я вспоминаю, как ты был прав, когда писал — как это здорово, что у меня их так много, что я впятеро счастливая, а ты и Анхен — только вдвое. Я их очень люблю… Сейчас прилетел ещё один самолет; он сел на Ост-Весте…Генрих, я видела твоего папу!!! Он здесь, он с нами!!! Я тебе сейчас все расскажу! Он сейчас спит. Он очень устал. Он прилетел на каком-то смешном самолете и сказал, что сел «на голову русским». Сначала его никто не узнал, потому, что он был с бородой, усами и в парике, и в форме фельдфебеля. Его узнала только Блонди; она поставила ему на грудь лапы и виляла хвостом. Это мне рассказала мама. Я побежала к нему, и он — ты только подумай — он хотел меня взять на руки, как раньше!!! Мы так смеялись, хохотали! Он сказал, что я тут вытянулась, как росток без света.Мама сказала, чтобы я закончила письмо, потому что его можно передать.Я не знаю, как закончить: я ещё ничего тебе не сказала.Генрих, я … (эти два слова тщательно зачеркнуты, но читаются).Сегодня почти час не обстреливали. Мы выходили в сад. Мама говорила с твоим папой, потом у нее заболело сердце, и она присела отдохнуть. Твой папа нашел для меня крокус. Я его спросила, что с нами будет. Он сказал, что хочет нас отсюда забрать. Но ему нужен другой самолет; он его раздобудет и прилетит за нами и за мамой. «Если не прилечу, значит, меня сбили. Тогда выйдете под землей.Вас выведет сахиб». Я видела, как мама кивнула ему. У нее было светлое лицо. Он сказал мне, чтобы я не боялась.Я спросила его, что будет потом: с моим папой, с твоим дядей Рудольфом, вообще с немцами, и что будет с ним, если его возьмут в плен? Он ответил, что таких игроков, которые не справились, выводят из команды. Но команда продолжит игру — чтобы я это твердо помнила. Я спросила: как же её продолжить, если все разбомбили и взорвали — папа об этом все время говорил по радио? Мама на меня накричала, назвала несносной и бесчувственной. Твой папа взял нас обеих за руки и сказал, чтобы мы не ссорились, потому что в Германии наступает время женщин и что женщин победить нельзя.Начали обстреливать……Сегодня 28-е. Нас вывезут через два дня. Или мы уйдем. Я сказала об этом маленьким. Они сразу стали собирать игрушки. Им плохо здесь! Они долго не выдержат.Мама закончила письмо нашему старшему брату Харальду. Она попросила меня показать ей мое письмо для тебя. Я сказала, что уже его отдала. Мне так стыдно. Я никогда до этого так не врала маме.Мне удалось прийти к твоему отцу на минутку вниз и спросить: нужно ли мне сказать тебе в письме что-то такое, что говорят, когда знают, что больше не встретятся? Он сказал: «На всякий случай скажи. Ты уже выросла, понимаешь, что ни фюрер, ни твой отец, ни я — никто из нас уже не может отвечать за свои слова, как прежде. Это уже не в нашей власти». Он меня поцеловал.Но твой папа честный. Я на всякий случай с тобой попрощаюсь. Сейчас мне нужно отдать письмо. Потом пойду наверх, к маленьким. Я им ничего не скажу. Раньше мы были мы, а теперь, с этой минуты, есть они и я.Генрих, ты помнишь, как мы с тобой убежали в нашем саду, в Рейхольсгрюне, и прятались целую ночь… Помнишь, что я тогда сделала и как тебе это не понравилось? А если бы я это сделала теперь? Ты тогда сказал, что целуются одни девчонки… А теперь? Можно, я представлю себе, что опять это сделала? Я не знаю, что ты ответишь.., но я уже… представила… Мне так хорошо, что у меня это есть, очень уже давно, с самого нашего детства, когда мы с тобой первый раз встретились. И что это выросло и теперь такое же, как у взрослых, как у твоей мамы к твоему отцу. Я всегда им так завидовала!Не думай, что я предательница. Я люблю папу и маму, я их не сужу, и это так и должно быть, что мы будем все вместе.Генрих… Генрих…Когда буду отдавать письмо, поцелую твоего папу.Хельга.P.S. По материалам журналистки Елены Съяновой (в начале 1990-х она оказалась в числе немногих, кто получил возможность работать в открывшемся на короткое время для исследователей трофейном архиве Генерального штаба Советской Армии):В 1958 году в Мюнхене состоялось судебное заседание делу «Об умерщвлении шестерых малолетних детей супругов Геббельс», на котором присутствовал американский журналист Герберт Линц. У него на руках оказалась копия протокола допроса Гельмута Кунца от мая 1945 года, в котором тот признался следователям СМЕРШа, что лично сделал детям Геббельсов усыпляющие уколы морфия и присутствовал при том, как Магда Геббельс своими руками давала своим детям яд.Перед заседанием Герберт Линц нанес визит Кунцу и предъявил копии допросов:— Таким образом, если я попрошу моих русских друзей представить подлинники ваших признаний от 1945 года, вы станете не свидетелем, а соучастником преступления, убийства детей, — сказал журналист Кунцу. — А если хотите, чтобы этого не случилось, расскажите правду мне.Кунц наотрез отказался разговаривать с «паршивым америкашкой». Тогда Герберт Линц назвал свое подлинное имя — Генрих Лей, сын бывшего вождя Трудового фронта Роберта Лея. В 1940 году в возрасте восьми лет мать увезла его из Германии, а в 1955-м он получил американское гражданство.И показал Кунцу ещё один документ — протокол осмотра советскими врачами тел детей Геббельсов. В протоколе говорилось, что на лице старшей, Хельги, имеются следы физического насилия. Тогда Кунц сделал последнее признание:— Произошло страшное… После смерти моих девочек во время бомбежки в 45-м это было самое страшное, что я видел в жизни. Она… Хельга… очнулась. И встала.По версии Кунца произошло следующее.Умертвить детей так никто и не решился. Тогда Геббельс перед принятием яда приказал: после того, как они с женой будут мертвы, сжечь их тела в комнате, закрыв все двери, но открыв двери в спальни детей. Этого будет достаточно…Когда горевшие тела Геббельсов кое-как затушили, и воздух стал очищаться, Хельга проснулась. Ей сказали о смерти родителей. Но она не поверила. Ей показали и якобы умерших сестер и брата, но она снова не поверила. Она стала их трясти и почти разбудила Гельмута. Все дети действительно были ещё живы.Но в бункере никому уже было не до детей! Оставшиеся вместе с Борманом готовились к прорыву под защитой бронетранспортера.Доктор Штумпфеггер сказал Кунцу, что Борман велел не оставлять Хельгу в живых. Эта рано повзрослевшая девочка — слишком опасный свидетель. Оба врача, Штумпфеггер и Кунц, предложили Борману взять детей с собой и использовать их для создания образа бегущей от обстрелов многодетной семьи, но Борман приказал не молоть вздор. По его мнению, волю родителей должно было выполнить!Кунц якобы пытался помешать. Но Штумпфеггер ударил его, а затем нанес и Хельге удар по лицу, затем вложил ей в рот капсулу с ядом и сжал челюсти. Потом засунул в рот по капсуле всем остальным детям. Доктор Гельмут Кунц умер в 1976 году в городе Фройденштадт. До последнего дня жизни он активно работал, имел обширную врачебную практику. О его причастности к убийству детей Геббельса никто и никогда больше не вспоминал.Генрих Лей умер в 1968 году от тяжелого нервного расстройства. В возрасте 36 лет.Останки детей Геббельсов в 1945 году были захоронены в пригороде Берлина. В ночь на 5 апреля 1970 года могилы были вскрыты, останки извлечены и сожжены. Пепел развеяли над Эльбой.отсюда

21 июня 2017, 07:40

Судьба семьи Геббельса – урок русофобам (18+)

Этот материал надо прочитать всем русофобам. Всем ненавидящим Россию, всем, кто хочет с Россией бороться. Особенно накануне 22 июня – трагической даты русской истории. Ведь потом обязательно наступает расплата. И расплачиваются не только сами преступники, но и их близкие. Самый наглядный тому пример – семья Геббельса. Шесть детей были отравлены по приказу своих родителей, которые также ушли из жизни… Источник: http://sadalskij.livejournal.com «Дочь Геббельса Эту девочку фоторепортеры снимали чаще всего, Хельга считалась любимицей Гитлера. Он был крестным всех детей Геббельса, но старшую, которую при крещении держал на руках, всегда выделял. Всех своих детей Геббельсы называли именами на букву «Н» в честь Гитлера (Hitler) — Хельга, Хильда, Хельмут, Хольда, Хедда, Хейда… По совпадению, сын Магды от предыдущего брака тоже носил имя на букву «Н» — Харальд. После развода родителей мальчик остался жить с отцом, но, женившись на Магде, Геббельс очень быстро нашел общий язык с пасынком, подружился с ним, и Харольд вскоре переехал в новую семью к матери. Это единственный из оставшийся в живых детей Магды: в конце апреля 1945 он находился в лагере военнопленных в Северной Африке. В 1944-м Харальд служил лейтенантом в люфтваффе, в Италии был ранен и арестован союзными войсками. В прощальном письме Магда написала своему первому сыну: «Мир, который придет после Фюрера, не стоит того, чтобы в нем жить. Поэтому я и беру детей с собой, уходя из него. Жалко оставить их жить в той жизни, которая наступит. Милостивый Бог поймет, почему я решилась сама взяться за своё спасение». Магда Геббельс Гитлера боготворила. В 1938 году именно он спас их семью от развода. Геббельс тогда увлекся чешской актрисой Лидой Бааровой. Настолько серьезно, что даже пытался покончить с собой, когда Гитлер по просьбе Магды потребовал прекратить роман. Геббельс в ответ подал прошение об отставке, надеясь развестись с женой и уехать с Бааровой за границу. Гитлер прошение не принял. Баарову вернули на родину, а Геббельса — в лоно образцовой арийской семьи. 22-го апреля 1945 года около 17.00 Геббельс вместе с женой Магдой и шестью детьми покинули свою квартиру на Герман Геринг Штрассе и спустились в бункер фюрера. Навсегда. По официальной версии, вечером 1 мая 1945 года 12-летнюю Хельгу, 11-летнюю Хильду, 9-летнего Хельмута, 8-летнюю Хольду, 6-летнюю Хедду и 4-летнюю Хедду уложили спать. К ним вошла мать и сказала: «Не бойтесь. Доктор сделает вам укол, который делают детям и настоящим солдатам», после чего покинула комнату. По словам дантиста Геббельсов Гельмута Кунца, он сделал инъекции морфия «сначала двум старшим девочкам, затем мальчику, а затем остальным детям, что заняло около 10 минут». После этого Магда принесла в комнату капсулы с синильной кислотой. Умертвить собственноручно детей она была не в состоянии и попросила об этом Кунца, но тот отказался, ссылаясь на то, что совсем недавно потерял своих двух дочерей во время авианалета. Тогда Магда позвала доктора Штумпфеггера (слева на фото). Хирург, оберштурмбаннфюрер СС Людвиг Штумпфеггер принадлежал к числу доверенных лиц шефа СС Генриха Гиммлера. По неподтвержденным данным, он вложил детям во рты раздавленные ампулы, повлекшие скорую смерть. Все эти несколько дней жизни в бункере Хельга писала письмо своему другу, Генриху Лею. Он был племянником Рудольфа Гесса и сыном Роберта Лея, рейхсляйтера и обергруппенфюрера СА. Дети были ровесниками, знали друг друга с детства, дружили. Копия письма Хельги была передана Гельмутом Кунцем сотрудникам СМЕРШа в мае 1945 года. Оригинал он до ареста успел отдать кому-то из членов своей семьи. Еще одну копию уже после своего освобождения из советского лагеря Кунц отдал Генриху Лею, которому оно и было адресовано. (Публикуется с сокращениями) Мой дорогой Генрих! Я, может быть, неправильно поступила, что не отправила тебе того письма, которое написала в ответ на твое. Я, наверное, должна была его послать, и я могла бы — передать с доктором Мореллем, который сегодня уехал из Берлина. Но я перечитала свое письмо, и мне стало смешно и стыдно за себя. Ты пишешь о таких сложных вещах, о которых нужно много думать, чтобы их понять, а я со своей вечной торопливостью и папиной привычкой всех поучать отвечаю совсем не так, как ты, наверное, ждешь от меня. Но теперь у меня появится время обдумать все; теперь я смогу много думать и меньше куда-то торопиться. Мы сегодня днем переехали в бомбоубежище; оно устроено почти под самой рейхсканцелярией канцлера. Тут очень светло, но так тесно, что некуда пойти; можно только спуститься ещё ниже, где теперь кабинет папы и сидят телефонисты. Не знаю, можно ли оттуда звонить. Берлин очень сильно бомбят и обстреливают из пушек, и мама сказала, что тут безопасно, и мы сможем подождать, пока что-то решится. Я слышала, говорили, что самолеты все ещё взлетают, и папа мне сказал, чтобы я была готова помочь маме быстро собрать маленьких, потому что мы, может быть, улетим, на юг. Я буду думать над твоим письмом и буду писать каждый день, как ты это делал для меня во время той болезни… Мне бы хотелось улететь! Здесь повсюду такой яркий свет, что даже если закрыть глаза, то все равно светло, как будто солнце светит в голове, и лучи выходят прямо из глаз. Наверное, от этого света я все время себе представляю тот корабль, на котором вы плыли в Америку: как будто я с вами: мы сидим на палубе — ты, Анхен и я и смотрим на океан. Он вокруг, он повсюду, он очень светлый, мягкий и весь переливается. И мы качаемся на нем и как будто никуда не движемся. А ты говоришь, что это только так кажется; на самом деле мы очень быстро плывем к нашей цели. А я спрашиваю тебя — к какой цели? Ты молчишь, и Анхен молчит: мы обе ждем ответа от тебя. Только что заходил папа, спросить, как мы устроились, и велел ложиться спать. Я не легла. Потом мы с ним вышли из спальни, и он мне сказал, чтобы я помогала маленьким и маме. Он мне сказал, что теперь многое изменилось, и он очень на меня рассчитывает. Я спросила: «Ты будешь мне приказывать?» Он ответил: «Нет. Больше никогда». Генрих, я не победила! Нет, это не победа. Ты был прав: нельзя, глупо желать победить волю родителей. Можно только оставаться самим собой и дождаться. Как ты был прав! Я прежде не могла выносить его взгляда, этого его выражения, с каким он выговаривает и Гюнтеру, и герру Науману и мне! А теперь мне стало его жалко. Лучше бы он накричал. Я пойду спать. Пусть он думает, что я подчинилась. Анхен бы не одобрила. Но ты все понимаешь, все, все! Мне так грустно. Лучше бы мы остались наверху. … …Приходила Блонди. Она привела щенка. Ты помнишь Блонди? Она внучка Берты. Блонди, наверное, как-то отвязалась, и я её решила отвести вниз.. Папа не велел туда ходить без разрешения. А я, решившая быть послушной.., я пошла. Я хотела только отвести Блонди фрейлейн Браун, но вспомнила, что она очень её не любит. И я села с Блонди в одной комнатке и стала ждать. Блонди на всех рычала, кто заходил, и вела себя странно. За ней пришел герр Гитлер, она только с ним пошла. Герр Гитлер мне сказал, что я могу ходить здесь повсюду, где мне хочется. Я не просила; он сам мне разрешил. Может быть, я этим воспользуюсь. Здесь, внизу, все выглядит странно; иногда я не узнаю знакомых мне людей: у них другие лица и другие голоса. Помнишь, ты мне говорил, что после той болезни ты не мог никого сразу узнавать? Я тогда не могла тебя понять, а теперь понимаю. Я тоже как будто чем-то переболела. Если бы можно было поплавать с Людвигом! Я забыла тебя спросить, сколько живут дельфины! Я тебе признаюсь: я написала рассказ про Людвига, как он спас одного мальчика. Это не совсем все, как было; есть и мои фантазии. Мне так хочется тебе его показать. Я в этом рассказе думала над каждым словом. Я завтра тоже буду писать только важное, а то, наверное, тебе будет скучно читать про то, как я тут ничего не делаю, и мысли все разбежались. Мне почему-то хочется просто сидеть и писать тебе, просто так, обо всем: я представляю себе, что мы как будто сидим в нашей беседке, в Рейдсхольдсгрюне и разговариваем. Но я это вижу недолго — опять корабль, океан… Мы не плывем, никуда не движемся, но ты говоришь, что это не так. Откуда ты это знаешь? Если бы я могла показать тебе рассказ, ты бы сказал, есть ли у меня способности или нет? И что важнее: талант или опыт, знания? Что интереснее в пересказе? Папа мне говорил, что в моем возрасте исписал ворохи бумаги, но все зря, потому что в таком возрасте нечего сказать и нужно помнить — из «Фауста»: …кто мыслью беден и усидчив, кропает понапрасну пересказ заимствованных отовсюду фраз, все дело выдержками ограничив». А я сейчас вспомнила другие строчки: «Когда всерьез владеет что-то вами, не станете вы гнаться за словами…» Я написала рассказ, потому что очень люблю Людвига. Я его люблю больше почти всех живых существ на свете, хоть он всего лишь дельфин. Он ведь тебя вылечил. Опять заходил папа. Он сказал, что все с нами будет хорошо. Мама плохо себя чувствует; у нее болит сердце, и мне приходится быть с маленькими. Мои сестрички и брат ведут себя хорошо и меня слушаются. Папа велел разучить с ними две песни Шуберта. Я пела им твою любимую; они повторяли, на слух. Еще я стала им читать на память из «Фауста»; они слушали внимательно, с серьезными лицами. Хайди ничего не понимает, думает, что это английская сказка. А Хельмут спросил, может ли и к нам тоже прилететь Мефистофель. И знаешь, что мы все начали после этого делать? То есть это, конечно, я предложила, а они поддержали. Сначала я думала, что это будет просто игра, развлечение для маленьких. Мы стали загадывать, кто и о чем бы попросил Мефистофеля! Я и сама стала загадывать, а потом опомнилась. Я им объяснила, кто такой Мефистофель и что не нужно ни о чем просить, даже если он вдруг сюда явится. И я решила с ними помолиться, как учила бабушка. Когда мы стали молиться, к нам зашел папа. Он ничего не сказал, только стоял молча и слушал. При папе я не смогла молиться. Нет, он ничего не сказал, даже не усмехнулся. Он так смотрел, словно и сам хотел помолиться с нами. Я раньше не понимала, почему люди вдруг молятся, если не верят в бога. Я не верю; в этом я тверда. Но я молилась, как бабушка, которая тоже тверда — в вере. Помнишь, Генрих, это был тот вопрос, который ты мне задавал в последнем письме: верю ли я в бога? В том письме, которое я не отправила, я тебе легко ответила, что не верю. И вот теперь я уже твердо повторю: я не верю. Я это навсегда тут поняла. Я не верю в бога, но, получается, подозреваю, что есть дьявол? То есть искушение. И что здесь оно грязное. Я же молилась, потому что… мне захотелось… умыться, вымыться даже или… хотя бы вымыть руки. Не знаю, как ещё это объяснить. Ты подумай над этим, хорошо? Ты как-то все умеешь соединить или распутать. Ты мне говорил, что нужно изучать логику. Я буду изучать, я вообще решила, что, когда мы вернемся домой, я попрошу папу дать мне те книги, о которых ты мне писал. Я их возьму с собой, когда мы уедем на юг. 23 апреля. Нас не выпускают гулять в сад. Очень много раненных осколками… …Я вижу все меньше знакомых мне людей. Они прощаются с папой и мамой так, точно уходят на час или на два. Но они больше не возвращаются. Сегодня мама привела нас к герру Гитлеру, и мы пели Шуберта. Папа на губной гармошке пробовал играть «Соль минор» Баха. Мы смеялись. Герр Гитлер обещал, что скоро мы вернемся домой, потому что с юго-запада начался прорыв большой армии и танков. Я сегодня три раза спускалась вниз, и я видела министра фон Риббентропа. Я слышала, что он говорил герру Гитлеру и папе: он не хотел уходить, просил его оставить. Папа его убеждал, а герр Гитлер сказал, что от дипломатов теперь нет пользы, что, если министр хочет, пусть возьмет автомат — это лучшая дипломатия. Когда фон Риббентроп уходил, у него текли слезы. Я стояла у двери и не могла себя заставить отойти. Я подумала: а какая же от нас польза? Я бы все равно осталась с папой и мамой, но маленьких хорошо бы отсюда увезти. Они тихие, почти не играют. Мне тяжело на них смотреть. Если бы мне с тобой поговорить хоть минутку! Мы бы придумали что-нибудь. Ты бы придумал! Я точно знаю, ты бы придумал, как убедить папу и маму отослать маленьких, хотя бы к бабушке. Как мне их убедить?! Я не знаю… …(несколько раз, очень тщательно зачеркнуто). 25 апреля. Я сердита на маму. Она мне сказала, что попросила доктора Швегерманна дать мне пилюлю, от которой я спала весь день. Мама говорит, что я стала нервная. Это неправда! Я просто не все могу понять, а мне никто не объясняет. Сегодня герр Гитлер очень сильно кричал на кого-то, а когда я спросила — на кого, папа накричал на меня. Мама плачет, но ничего не говорит. Что-то случилось. Хельмут ходил вниз и там слышал, что говорила фрейлейн Кристиан, секретарь-машинистка, что Геринг — предатель. Но это же неправда, зачем же повторять?! Только странно, что он не может никого прислать, потому что я видела генерала Грейма и его жену Ханну: они прилетели на самолете с юга. Значит, можно и улететь отсюда? Если самолет маленький, можно посадить только малышей, даже без Хельмута. Он сказал, что останется с папой, мамой и со мной, а Хильда пока будет ухаживать за малышами. Это было бы правильно, но все-таки лучше бы Хельмут тоже улетел. Он плачет каждую ночь. Он такой молодец: днем смешит всех и играет с Хайди вместо меня. Генрих, я только сейчас стала чувствовать, как я их люблю — Хельмута и сестренок! Они немножко подрастут, и ты увидишь, какие они! Они могут быть настоящими друзьями, хоть ещё и такие маленькие! И опять я вспоминаю, как ты был прав, когда писал — как это здорово, что у меня их так много, что я впятеро счастливая, а ты и Анхен — только вдвое. Я их очень люблю… Сейчас прилетел ещё один самолет; он сел на Ост-Весте… Генрих, я видела твоего папу!!! Он здесь, он с нами!!! Я тебе сейчас все расскажу! Он сейчас спит. Он очень устал. Он прилетел на каком-то смешном самолете и сказал, что сел «на голову русским». Сначала его никто не узнал, потому, что он был с бородой, усами и в парике, и в форме фельдфебеля. Его узнала только Блонди; она поставила ему на грудь лапы и виляла хвостом. Это мне рассказала мама. Я побежала к нему, и он — ты только подумай — он хотел меня взять на руки, как раньше!!! Мы так смеялись, хохотали! Он сказал, что я тут вытянулась, как росток без света. Мама сказала, чтобы я закончила письмо, потому что его можно передать. Я не знаю, как закончить: я ещё ничего тебе не сказала. Генрих, я … (эти два слова тщательно зачеркнуты, но читаются). Сегодня почти час не обстреливали. Мы выходили в сад. Мама говорила с твоим папой, потом у нее заболело сердце, и она присела отдохнуть. Твой папа нашел для меня крокус. Я его спросила, что с нами будет. Он сказал, что хочет нас отсюда забрать. Но ему нужен другой самолет; он его раздобудет и прилетит за нами и за мамой. «Если не прилечу, значит, меня сбили. Тогда выйдете под землей. Вас выведет сахиб». Я видела, как мама кивнула ему. У нее было светлое лицо. Он сказал мне, чтобы я не боялась. Я спросила его, что будет потом: с моим папой, с твоим дядей Рудольфом, вообще с немцами, и что будет с ним, если его возьмут в плен? Он ответил, что таких игроков, которые не справились, выводят из команды. Но команда продолжит игру — чтобы я это твердо помнила. Я спросила: как же её продолжить, если все разбомбили и взорвали — папа об этом все время говорил по радио? Мама на меня накричала, назвала несносной и бесчувственной. Твой папа взял нас обеих за руки и сказал, чтобы мы не ссорились, потому что в Германии наступает время женщин и что женщин победить нельзя. Начали обстреливать… … Сегодня 28-е. Нас вывезут через два дня. Или мы уйдем. Я сказала об этом маленьким. Они сразу стали собирать игрушки. Им плохо здесь! Они долго не выдержат. Мама закончила письмо нашему старшему брату Харальду. Она попросила меня показать ей мое письмо для тебя. Я сказала, что уже его отдала. Мне так стыдно. Я никогда до этого так не врала маме. Мне удалось прийти к твоему отцу на минутку вниз и спросить: нужно ли мне сказать тебе в письме что-то такое, что говорят, когда знают, что больше не встретятся? Он сказал: «На всякий случай скажи. Ты уже выросла, понимаешь, что ни фюрер, ни твой отец, ни я — никто из нас уже не может отвечать за свои слова, как прежде. Это уже не в нашей власти». Он меня поцеловал. Но твой папа честный. Я на всякий случай с тобой попрощаюсь. Сейчас мне нужно отдать письмо. Потом пойду наверх, к маленьким. Я им ничего не скажу. Раньше мы были мы, а теперь, с этой минуты, есть они и я. Генрих, ты помнишь, как мы с тобой убежали в нашем саду, в Рейхольсгрюне, и прятались целую ночь… Помнишь, что я тогда сделала и как тебе это не понравилось? А если бы я это сделала теперь? Ты тогда сказал, что целуются одни девчонки… А теперь? Можно, я представлю себе, что опять это сделала? Я не знаю, что ты ответишь.., но я уже… представила… Мне так хорошо, что у меня это есть, очень уже давно, с самого нашего детства, когда мы с тобой первый раз встретились. И что это выросло и теперь такое же, как у взрослых, как у твоей мамы к твоему отцу. Я всегда им так завидовала! Не думай, что я предательница. Я люблю папу и маму, я их не сужу, и это так и должно быть, что мы будем все вместе. Генрих… Генрих… Когда буду отдавать письмо, поцелую твоего папу. Хельга. P.S. По материалам журналистки Елены Съяновой (в начале 1990-х она оказалась в числе немногих, кто получил возможность работать в открывшемся на короткое время для исследователей трофейном архиве Генерального штаба Советской Армии): В 1958 году в Мюнхене состоялось судебное заседание делу «Об умерщвлении шестерых малолетних детей супругов Геббельс», на котором присутствовал американский журналист Герберт Линц. У него на руках оказалась копия протокола допроса Гельмута Кунца от мая 1945 года, в котором тот признался следователям СМЕРШа, что лично сделал детям Геббельсов усыпляющие уколы морфия и присутствовал при том, как Магда Геббельс своими руками давала своим детям яд. Перед заседанием Герберт Линц нанес визит Кунцу и предъявил копии допросов: — Таким образом, если я попрошу моих русских друзей представить подлинники ваших признаний от 1945 года, вы станете не свидетелем, а соучастником преступления, убийства детей, — сказал журналист Кунцу. — А если хотите, чтобы этого не случилось, расскажите правду мне. Кунц наотрез отказался разговаривать с «паршивым америкашкой». Тогда Герберт Линц назвал свое подлинное имя — Генрих Лей, сын бывшего вождя Трудового фронта Роберта Лея. В 1940 году в возрасте восьми лет мать увезла его из Германии, а в 1955-м он получил американское гражданство. И показал Кунцу ещё один документ — протокол осмотра советскими врачами тел детей Геббельсов. В протоколе говорилось, что на лице старшей, Хельги, имеются следы физического насилия. Тогда Кунц сделал последнее признание: — Произошло страшное… После смерти моих девочек во время бомбежки в 45-м это было самое страшное, что я видел в жизни. Она… Хельга… очнулась. И встала. По версии Кунца произошло следующее. Умертвить детей так никто и не решился. Тогда Геббельс перед принятием яда приказал: после того, как они с женой будут мертвы, сжечь их тела в комнате, закрыв все двери, но открыв двери в спальни детей. Этого будет достаточно… Когда горевшие тела Геббельсов кое-как затушили, и воздух стал очищаться, Хельга проснулась. Ей сказали о смерти родителей. Но она не поверила. Ей показали и якобы умерших сестер и брата, но она снова не поверила. Она стала их трясти и почти разбудила Гельмута. Все дети действительно были ещё живы. Но в бункере никому уже было не до детей! Оставшиеся вместе с Борманом готовились к прорыву под защитой бронетранспортера. Доктор Штумпфеггер сказал Кунцу, что Борман велел не оставлять Хельгу в живых. Эта рано повзрослевшая девочка — слишком опасный свидетель. Оба врача, Штумпфеггер и Кунц, предложили Борману взять детей с собой и использовать их для создания образа бегущей от обстрелов многодетной семьи, но Борман приказал не молоть вздор. По его мнению, волю родителей должно было выполнить! Кунц якобы пытался помешать. Но Штумпфеггер ударил его, а затем нанес и Хельге удар по лицу, затем вложил ей в рот капсулу с ядом и сжал челюсти. Потом засунул в рот по капсуле всем остальным детям. Доктор Гельмут Кунц умер в 1976 году в городе Фройденштадт. До последнего дня жизни он активно работал, имел обширную врачебную практику. О его причастности к убийству детей Геббельса никто и никогда больше не вспоминал. Генрих Лей умер в 1968 году от тяжелого нервного расстройства. В возрасте 36 лет. Останки детей Геббельсов в 1945 году были захоронены в пригороде Берлина. В ночь на 5 апреля 1970 года могилы были вскрыты, останки извлечены и сожжены. Пепел развеяли над Эльбой.» Прочесть полный материал можно в моём блоге.

10 ноября 2015, 15:22

Пивной путч, 9 ноября 1923

Оригинал взят у skif_tag в Пивной путч, 9 ноября 1923Гитлер выступает в годовщину путча, 9 ноября 1941 годМюнхенская пивная. Здесь группа патриотов Германии приняли решение бороться с пятой колонной, захватившей власть в Германии. Они очень хотели, что бы Германия встала с колен...На трибуне АдольфГерхард Росбах и его люди в день путча перед пивной Бюргерброй. Мюнхен, 9 ноября 1923 годаШтрейхер выступает как народный оратор 9 ноября 1923 годаОтряд Рема перед Военным министерством Баварии на Людвигштрассе. В центре с флагом стоит Генрих Гиммлер. Мюнхен, 9 ноября 1923 годаОдеонсплацПлакат, посвященный погибшим участникам мюнхенского путча 1923 годаГитлер у окна тюрьмы ЛандсбергГитлер, Эмиль Маурис, Герман Крибель, Рудольф Гесс, Фридрих Вебер. Тюрьма Ландсберг. Снимок сделан тайно в тюрьме ЛандсбергФотография с процесса по делу проведения Пивного ПутчаГитлер и компания плохо кончили.Может всё дело в пиве?)

16 апреля 2015, 14:33

Заместитель Гитлера Рудольф Гесс "был убит британскими агентами", чтобы он не выдал секреты войны

Скотленд-Ярду предоставили имена британских агентов, которые предположительно убили нациста Рудольфа Гесса в печально известной тюрьме Шпандау, но прокуроры рекомендовали им не продолжать расследование, согласно недавно обнародованному полицейскому отчету.