15 июля, 09:00

Trump’s trade war makes political sense to his base. Rivals must beware

China may have underestimated the president’s determination, and the global fallout from any US ‘victory’ will come laterWhen Donald Trump’s chief trade adviser went to Beijing in May with proposals to open up China’s vast domestic market to American goods – and thereby reduce a ballooning trade deficit with China – the mission was declared a failure.Before Robert Lighthizer set off, the veteran rightwing economist told Congress: “It is not my objective to change the Chinese system. It seems to work for them … But I have to be in a position where the US can deal with it, where the US isn’t the victim of it. And that’s where our role is.” Continue reading...

13 июля, 15:45

Farage, Trump and Johnson: grist to the Murdoch mill

Brexit criticism and weakening of Theresa May are meat and drink for media mogulNigel Farage wants the world to believe that Donald Trump’s rejection of Theresa May’s Brexit strategy was his idea. Just as the US president’s remarks that her plan would “kill” any trade deal with the US began to reverberate around social media on Thursday evening, the former Ukip leader used an appearance on Andrew Neil’s This Week to claim he had fed the idea to Trump.Neil asked Farage if he had been “winding up” Trump over Brexit. “We’ve had the odd chat about it,” Farage replied, barely able to suppress a smile. “Your hand was all over that article in tomorrow’s Sun,” the BBC interviewer said. It was a suggestion Farage was happy to let run, replying: “On balance they [Trump’s team] are probably more Eurosceptic than I am … they believe in nation states running themselves and co-operating with each other and so do I.” Continue reading...

Выбор редакции
12 июля, 18:42

Sky's independent directors should learn valuation is art, not science | Nils Pratley

Rupert Murdoch versus Comcast battle shows board rolled over too cheaply previouslyCan it be only 19 months since outside shareholders in Sky were supposed to be grateful for a bid from the Murdochs at £10.75 a share? It is. In December 2016, the independent directors, led by Martin Gilbert, declared they had given “full consideration to the fundamental value and prospects” for Sky and, while they remained supremely confident in those prospects, £10.75 in cash was too good to miss.Offers at almost 40% above the previous week’s share price don’t come along often, ran their argument. And, hey, with 21st Century Fox sitting on a 39% stake, Rupert could have cut up rough by offering a 20% premium in an attempt to crawl to a position of majority control. Continue reading...

Выбор редакции
12 июля, 13:48

Rupert Murdoch wins government clearance for Sky takeover

21st Century Fox gets go-ahead to buy the 61% of the business it does not already own The government has finally given Rupert Murdoch clearance to take over Sky as the media mogul mulls a £26bn-plus bid to try to see off rival Comcast.The new culture secretary, Jeremy Wright, has given Murdoch’s 21st Century Fox the green light to buy the 61% of Sky he does not already own after a final consultation on plans to make him sell Sky News to reduce his control of UK news media. Continue reading...

Выбор редакции
12 июля, 02:14

Comcast parries Rupert Murdoch's Sky bid with £26bn offer

Murdoch raised his initial offer to £24.5bn one day before bid clearance by UK governmentComcast has moved swiftly to table a £26bn offer to buy Sky, trumping Rupert Murdoch within hours of the media mogul tabling a new £24.5bn offer.Comcast’s £14.75p a share offer followed Murdoch’s new £14 a share offer valuing Sky at £24.5bn. Continue reading...

Выбор редакции
11 июля, 09:38

Rupert Murdoch ups his offer for takeover of Sky to £24.5bn

21st Century Fox intensifies bidding war, trumping Comcast’s bid of £22bn Rupert Murdoch has upped his offer for Sky to £24.5bn, trumping the offer tabled by rival Comcast and intensifying the bidding war for the broadcaster.The bid worth £14 per share means Murdoch’s 21st Century Fox will have to pay £14.7bn for the 61% of Sky it doesn’t already own. Continue reading...

Выбор редакции
08 июля, 16:13

Rupert Murdoch set to receive clearance in bid for full control of Sky

UK government expected to allow battle between 21st Century Fox and rival ComcastRupert Murdoch is set to finally be given clearance by the government to take over Sky, freeing the media mogul to lodge a new knockout bid to try to see off rival Comcast.The culture secretary, Matt Hancock, will this week give his verdict, allowing Murdoch to buy the 61% of Sky he does not already own after a consultation on plans to make him sell Sky News to reduce his control of UK news media. Continue reading...

23 июня, 20:00

Steve Hilton’s silence speaks volumes about the hollow men of the right | Nick Cohen

The ex-Tory guru’s failure to challenge vile lies on Fox News is a sign of a deeper rotTS Eliot didn’t get it quite right. The world doesn’t end with a whimper but a giggle, which reveals that cruelty and lies can pass unchallenged. What was once outrageous is now just a joke at the expense of humourless moralists who don’t understand how obsolete their scruples have become. The laughter comes loudest from the “left behind”. Not the working class, but the left-behind elite who attach themselves to far rightwing (and on occasion far leftwing) movements because they boil with resentment that they no longer have or were never offered the status they took to be their entitlement.Donald Trump, Rupert Murdoch and, to an extent, Boris Johnson are examples that walk among us. As are so many rightwing “contrarian” journalists who show their independence of mind by never contradicting their readers’ prejudices. The origins of their bitterness are wholly obscure to outsiders: how can Murdoch, for example, believe a British establishment that fell at his feet has “slighted him”? But the psychic wounds are real enough in their minds and allow them, however deceitfully, to connect with the humiliations of their base. Continue reading...

Выбор редакции
20 июня, 16:24

Disney raises offer for 21st Century Fox to $71.3bn and outflanks Comcast

A 50/50 mix of cash and shares is bid to beat rival to bulk of Rupert Murdoch’s entertainment empireDisney has boosted its offer for 21st Century Fox to more than $71bn in a bid to knock rival Comcast out of the battle to buy the bulk of Rupert Murdoch’s entertainment empire.Disney has upped its offer to $71.3bn (£54bn) – from $52.4bn – trumping Comcast’s $65bn all-cash hostile offer tabled last week. Continue reading...

Выбор редакции
19 июня, 18:06

Murdoch 'must increase Sky News budget to £100m'

Culture secretary says Sky takeover requires 15-year commitment to news unitRupert Murdoch’s 21st Century Fox must must increase the funding of Sky News to at least £100m a year beyond 2030 as a precondition of taking full control of Sky, the culture secretary has said.Matt Hancock has said he would approve Murdoch’s £11.7bn bid to take control of the 61% of Sky he doesn’t already own as long as Murdoch sells off Sky News to an appropriate buyer – and then underwrites its funding for another 15 years. Continue reading...

Выбор редакции
14 июня, 20:51

Rupert Murdoch will be enjoying the hunt for 21st Century Fox

Wily old operator could push Disney to improve its terms or take Comcast’s pile of cashRupert Murdoch has been lucky – or, more likely, skilful in his timing. He is now sitting on two juicy offers for the best bits of 21st Century Fox – the all-share $55bn (£41m) proposal from Disney, which was agreed six months ago, and now the thumping $65bn cash offer from Comcast.To understand quite how far Comcast is pushing out the boat, look at how much debt the owner of NBCUniversal is prepared to shoulder to get the Fox assets. If the separate offer for Sky in the UK were also to succeed, Comcast would have borrowings of roughly $165bn, an astonishing sum even in a US media market driven to panic by the rise of Netflix. Continue reading...

Выбор редакции
13 июня, 23:24

Comcast launches $65bn bid to steal Murdoch's Fox away from Disney

Comcast’s all-cash offer is 19% higher than Disney’s $52.4bn bid for Murdoch company and comes in week of seismic media changeCable giant Comcast has launched a hostile bid for 21st Century Fox, the media empire controlled by Rupert Murdoch. Related: Lachlan Murdoch ascends as CEO and chairman of new Fox company Continue reading...

Выбор редакции
13 июня, 23:12

The Shocking Allegation Made Against Ivanka Trump’s Best Friend

Could Ivanka's bestie be an inside spy for this international government?

Выбор редакции
05 июня, 16:20

Sky takeover: Murdoch must offload Sky News to get green light

UK government conditionally clears Fox and Comcast offers, setting up bidding warThe UK government has cleared the way for Rupert Murdoch’s 21st Century Fox to buy Sky on the condition it sells Sky News to another organisation.It also approved a rival bid for the British broadcaster from US media giant Comcast, setting up a multibillion-pound bidding war. Continue reading...

Выбор редакции
21 мая, 15:52

Culture secretary raises Comcast's hopes in battle for Sky

Matt Hancock ‘not minded’ to intervene as TV giant and Rupert Murdoch vie for controlComcast’s £22bn bid to trump Rupert Murdoch in the battle to take control of Sky has been given a boost after the culture secretary said he was unlikely to call for an investigation by the media regulator.Matt Hancock, who has 10 working days to make a final decision on referring the deal to Ofcom, said: “Having reviewed the relevant evidence available, I can confirm that I have today written to the parties to inform them that I am minded not to issue an [intervention notice] on the basis that the proposed merger does not raise concerns in relation to public interest considerations which would meet the threshold for intervention. Continue reading...

Выбор редакции
20 мая, 10:30

Les Hinton: ‘What’s Murdoch like? I’m very fond of him’

Hinton was Rupert Murdoch’s right-hand man at the height of the phone-hacking scandal. He resigned over it and feels he was made a scapegoat, but remains an admirer of the tycoonLes Hinton used to insist he would never write a memoir. The idea of adding his own title to volumes already devoted to his former boss, Rupert Murdoch, filled him with, if not foreboding exactly, then a certain feeling of futility. “I knew a lot of any such book would have to be about Rupert,” says the man who was for a long time known as Murdoch’s henchman. “But if you’re not joining the chorus of disapproval, how do you write about him in a way that doesn’t sound sycophantic? Who wants to sound like they’re the victim of a personality cult?” He runs a hand over his beard. “He deserves a lot of the criticism, by the way. There are no men who have achieved the kind of success he has who have not bruised a lot of people. He earned a lot of his enemies. But he’s also misunderstood. If I was going to write about him, I wanted to try and do it straight down the middle and for a long time I couldn’t really see how to do that.”But perhaps there was another way. What if the Murdoch years – he worked for the Australian-born tycoon for the vast majority of his 50-year career – were only a part of his book? What if Hinton began instead by describing his childhood in postwar Bootle, on Merseyside? This idea began to take hold even before his traumatic departure as chief executive of Dow Jones, publisher of the Wall Street Journal, in July 2011, shortly after the full scale of the phone-hacking scandal had been revealed to the world (the hacking had taken place in the years when he was executive chairman of News International, the publisher of Murdoch’s British newspapers, now called News UK). “I was going to the Labour party conference in Blackpool,” he says. “I was in a chauffeur-driven car, as I always was in those days, and we went past this kid looking out of the window of a bus. A working-class kid. I felt this weird connection: that’s me, I thought.” Continue reading...

Выбор редакции
16 мая, 21:11

Lachlan Murdoch ascends as CEO and chairman of new Fox company

Position senior to father Rupert Murdoch, who will serve as co-chairman, marks an actual and symbolic shift in the Murdoch empireLachlan Murdoch will serve as chairman and chief executive of the proposed new “Fox” company – a position senior to father Rupert Murdoch – once the deal to sell Fox assets to Walt Disney is approved by shareholders and regulators, the company said today. Rupert Murdoch will serve as co-chairman of the new Fox entity, which will maintain ownership of Fox’s existing news, sports and business channels. Continue reading...

Выбор редакции
06 мая, 10:00

Lily Allen: ‘If people came together, maybe we could stop our fascist regime’

The pop provocateur is back with her fourth album. Here she discusses recent bumps in the road and answers questions from our readers, and famous fans including David Lammy and Jeremy CorbynThough Lily Allen – singer, songwriter, pop star, provocateur – is never far from the headlines (one tweet, one photo, one rumour away), the news that buzzes around her is not always of her own making. The most recent Lily hoo-ha is a yarn about her supposedly having had aeroplane sex with Liam Gallagher.“I mean, I haven’t said one thing [to suggest that]. I literally have never said anything,” she points out. “Nine years ago, they first tried to print this story, and I didn’t say anything then. And now Nicole Appleton, bless her, she’s reacted to it [Appleton tweeted: One day our paths will cross @lilyallen!]. So that’s made it seem real. Now my Twitter feed is: ‘Oh, stupid attention seeker, she just wants another minute in the limelight.’ But I literally haven’t said anything. I haven’t even liked a tweet. Nothing.” Continue reading...

Выбор редакции
25 апреля, 13:05

Comcast launches rival £22bn Sky takeover bid

US broadcasting and cable TV firm enters bidding war with Rupert Murdoch’s 21st Century FoxComcast has gatecrashed Rupert Murdoch’s takeover of Sky with a rival £22bn offer, sparking a bidding war for Britain’s biggest pay-TV broadcaster.The media and telecoms company, which owns NBC Universal and is the largest cable operator in the US, has made an all-cash offer of £12.50 a share, a 16% premium on the offer from Murdoch’s 21st Century Fox, which values Sky at about £19bn. Continue reading...

Выбор редакции
12 апреля, 13:46

Disney must bid for Sky even if Murdoch offer fails, watchdog rules

UK takeover panel rules that US conglomerate must make offer if it completes its $66bn bid for FoxDisney will have to make a full takeover bid for Sky even if the competition regulator quashes Rupert Murdoch’s £11.7bn attempt to buy 100% of Britain’s biggest pay-TV broadcaster, the UK takeover panel has ruled.The owner of Walt Disney Studios has made a $66bn (£49bn) bid to take over 21st Century Fox, which owns a 39% stake in Sky. Meanwhile, it is awaiting the outcome of the UK competition regulator’s verdict on whether to allow Murdoch to buy the 61% of Sky he does not already own – a deal that was well in train before the Disney transaction. Continue reading...

30 июля 2017, 16:39

Что если необычайно прибыльная сфера научных публикаций вредит самой науке?

Речь идет об уникальной в своем роде бизнес-индустрии, которая по своей прибыльности может соперничать с Google — а создал ее один из наиболее известных британских магнатов: Роберт Максвел.Стивен Бьюрани (Stephen Buranyi)В 2011 году Клаудио Аспези (Claudio Aspesi), старший инвестиционный аналитик Bernstein Research (Лондон), сделал ставку на то, что господствующая в одной из самых прибыльных мировых отраслей фирма Reed-Elsevier приближалась к своему банкротству. Многонациональный издательский гигант с годовым доходом более шести миллиардов фунтов стерлингов был любимчиком инвестора. Он принадлежал к тому небольшому числу издателей, которые благополучно осуществили переход к интернету, и, по прогнозам недавнего отчета компании, ее ожидал еще один год роста. Тем не менее у Аспези были все основания полагать, что это предсказание — равно как и все другие, звучавшие из уст крупных финансовых аналитиков — было неверным.Ядро деятельности издательского дома Elsevier составляют научные журналы, еженедельные или ежемесячные издания, в которых ученые делятся друг с другом результатами своей работы. Несмотря на узкую аудиторию, научная периодика — бизнес довольно внушительных масштабов. Насчитывая более 19 миллиардов фунтов стерлингов общих мировых доходов, он по своим размерам занимает промежуточное положение где-то между индустрией звукозаписи и кинопроизводством, правда отличается гораздо большей рентабельностью. В 2010 году отдел научных изданий Elsevier сообщил о доходе в 724 миллиона фунтов стерлингов, полученном всего с двух миллиардов продаж. Это была 36-процентная разница — выше, чем зарегистрированная в том же году такими компаниями, как Apple, Google или Amazon.Правда бизнес-модель Elsevier не на шутку озадачивала. Чтобы заработать деньги, традиционный издатель — скажем, журнал — сначала должен покрыть множество издержек: он платит авторам за статьи; прибегает к помощи редакторов для подготовки, оформления и проверки статей; платит за распространение готового продукта среди подписчиков и розничных торговцев. Все это дорого, и успешные журналы обычно получают примерно 12-15-процентную прибыль.Способ заработать на научных статьях выглядит очень похоже — за исключением того, что научным издателям удается избежать большинства фактических затрат. Ученые сами руководят созданием своих трудов — получая в основном правительственное финансирование — и предоставляют их издателям бесплатно. Издатель платит научным редакторам, которые оценивают, стоит ли работа публикации, и проверяют ее грамматику, но главная часть редакционной нагрузки — проверка научной достоверности и оценка экспериментов, процесс, известный как экспертная оценка — ложится на плечи ученых, работающих на добровольных началах. Затем издатели продают продукт институциональным и университетским библиотекам, опять-таки финансируемым правительством, чтобы их читали ученые — которые в собирательном смысле сами и являются главными создателями этого продукта.Все равно как если бы The New Yorker или The Economist требовали, чтобы журналисты бесплатно писали и редактировали друг у друга статьи, и при этом просили правительство платить по счетам. Внешние наблюдатели, как правило, в недоумении разводят руками, когда описывают эту структуру функционирования. В докладе парламентского комитета по науке и технике за 2004 год в отношении данной отрасли сухо отмечается, что «на традиционном рынке поставщикам платят за товары, которые они предоставляют». В отчете Deutsche Bank за 2005 год это явление называется «странной» системой «тройной оплаты», при которой «государство финансирует большую часть исследований, выплачивает жалование большинству специалистов, проверяющих качество исследований, а затем покупает большую часть опубликованных продуктов».Ученые прекрасно понимают, что являются участниками не самой выгодной для них сделки. Издательский бизнес «порочен и бесполезен», в 2003 году написал в статье для The Guardian биолог из Беркли Майкл Эйзен (Michael Eisen), заявив, что «этот позор должен быть вынесен на суд публики». Адриан Саттон (Adrian Sutton), физик из Имперского колледжа, сказал мне, что ученые «все являются для издателей рабами. Найдется ли еще одна подобная отрасль, которая получает от своих клиентов сырье, заставляет тех же самых клиентов контролировать его качество, а затем продает эти же материалы клиентам по значительно завышенной цене?» (Представитель RELX Group — таково официальное название Elsevier с 2015 года — сказал мне, что их фирма и другие издатели «обслуживают исследовательское сообщество, беря на себя те необходимые задачи, которые ученые либо не могут выполнить, либо не занимаются ими сами, и взимают за эту услугу справедливую плату»).По мнению многих ученых, издательская индустрия оказывает слишком большое влияние на выбор учеными объекта исследования, что в конечном итоге очень вредно для самой науки. Журналы ценят новые и впечатляющие результаты — в конце концов, их бизнес заключается в том, чтобы находить подписчиков — и ученые, точно зная, работы какого типа обычно публикуют, подгоняют под эти параметры собственные рукописи. Таким образом создается постоянный поток статей, важность которых сразу очевидна. Но, с другой стороны, это означает, что у ученых нет точного представления о собственной области исследований. Только потому, что на страницах авторитетных научных изданий не нашлось места для информации о ранее совершенных ошибках, исследователи могут в итоге случайно взяться за изучение бесперспективных вопросов, которыми уже занимались их коллеги. Например, в исследовании 2013 года сообщалось, что в США половина всех клинических испытаний никогда не публикуется в журналах.По мнению критиков, журнальная система фактически сдерживает научный прогресс. В эссе 2008 года доктор Нил Янг (Neal Young) из Национального института здоровья (NIH), который финансирует и проводит медицинские исследования для правительства США, утверждал, что, учитывая важность научных инноваций для общества, «наш моральный долг состоит в том, чтобы пересмотреть способы, какими оцениваются и распространяются научные данные». Аспези, побеседовав с группой экспертов, включавшей в себя более 25 выдающихся ученых и активистов, пришел к выводу, что в самое ближайшее время тенденция должна измениться на противоположную и обернуться против индустрии, возглавляемой Elsevier. Все больше научных библиотек, которые покупают журналы для университетов, сетовали на то, что проходивший на протяжении последних десятилетий рост цен исчерпал их бюджеты, и грозились отказаться от приносящих многомиллионные доходы и распространяемых по подписке пакетов, если Elsevier не снизит свои цены.Государственные организации, такие как американский NIH и Немецкое научно-исследовательское сообщество (DFG), недавно взяли на себя обязательство сделать свои исследования доступными через бесплатные онлайн-журналы, и Аспези посчитал, что правительства могли бы вмешаться и гарантировать бесплатный доступ ко всем финансируемым государством исследованиям. В этом случае Elsevier и ее конкурентов застиг бы идеальный шторм: клиенты взбунтовались бы снизу, а сверху обрушилось правительственное регулирование.В марте 2011 года Аспези опубликовал отчет, в котором рекомендовал своим клиентам продавать акции Elsevier. Несколько месяцев спустя в ходе телефонной конференции между руководством Elsevier и инвестиционными фирмами он надавил на генерального директора издательского дома Эрика Энгстрема (Erik Engstrom), указав на ухудшение отношений с библиотеками. Аспези поинтересовался, что случилось с бизнесом, если «ваши клиенты в таком отчаянии». Энгстром уклонился от ответа. В течение следующих двух недель акции Elsevier упали более чем на 20%, в результате компания потеряла один миллиард фунтов стерлингов. Проблемы, замеченные Аспези, носили глубинный и структурный характер, и он считал, что в ближайшие годы они дадут о себе знать — между тем казалось, что все уже движется в предсказанном им направлении.Однако в течение следующего года большинство библиотек отступились и подписали контракты с Elsevier, а правительства по большей части не справились с продвижением альтернативной модели распространения научных трудов. В 2012 и 2013 годах Elsevier сообщил о более чем 40-процентной прибыли. В следующем году Аспези отозвал свою рекомендацию по продаже акций. «Он слишком прислушивался к нашим беседам и в итоге подпортил себе репутацию», — рассказал мне недавно Дэвид Проссер (David Prosser), глава научных библиотек Великобритании и авторитетный защитник реформирования издательской индустрии. Elsevier не собирался сдавать своих позиций.Аспези — далеко не первый человек, неверно предсказавший конец издательского бума в сфере научной периодики, и едва ли последний. Трудно поверить, что то, что по существу является коммерческой монополией, функционирующей в рамках во всем остальном регулируемого, финансируемого правительством предприятия, в долгосрочной перспективе способно избежать исчезновения. Однако издательское дело на протяжении десятилетий продолжает быть неотъемлемой частью профессиональной науки. Сегодня каждый ученый понимает, что его карьера зависит от публикаций, а профессиональный успех во многом определяется работой в самых престижных журналах. Длительная, медленная работа без какого-то конкретного направления, которую в свое время вели некоторые из наиболее влиятельных ученых 20-го века, уже не является жизнеспособным вариантом карьеры. При сегодняшней системе отец генетических последовательностей Фред Сенгер, который за два десятилетия, прошедшие между его нобелевскими премиями 1958 и 1980 года, очень мало публиковался, вполне мог бы оказаться без работы.Даже ученые, борющиеся за реформирование, часто не ведают о корнях этой системы: о том, как в годы бума послевоенных лет предприниматели сколачивали целые состояния, забирая издательское дело из рук ученых и расширяя бизнес до ранее невообразимых масштабов. И едва ли кто-то из этих преобразователей мог сравниться своей изобретательностью с Робертом Максвеллов, который превратил научные журналы в потрясающую денежную машину, которая финансовым путем обеспечила ему возвышение в британском обществе. Максвелл сделался членом парламента, газетным магнатом, который бросил вызов Руперту Мердоку, и одной из самых известных фигур в британской жизни. Между тем большинство из нас не осознает значимость той роли, которую он на самом деле сыграл. Как бы невероятно это ни звучало, но мало кто в прошлом веке сделал больше для формирования нынешних способов управления научной деятельностью, чем Максвелл.В 1946 году 23-летний Роберт Максвелл служил в Берлине и уже заработал себе неплохую репутацию. Хотя вырос он в бедной чешской деревне, но успел повоевать за британскую армию во время войны в составе контингента европейских эмигрантов и получить в награду военный крест и британское гражданство. После войны он служил офицером разведки в Берлине, используя свои девять языков для допроса заключенных. Максвелл был высоким и дерзким молодым человеком, успехи, которых ему удалось к тому времени добиться, его не удовлетворяли вовсе — один его тогдашний знакомый вспоминал, как он открыл ему свое самое заветное желание: «быть миллионером».В то же время британское правительство готовило малообещающий проект, который впоследствии позволит ему осуществить свою мечту. Первоклассные британские ученые — начиная с Александра Флеминга, который открыл пенициллин, и заканчивая физиком Чарльзом Гальтоном Дарвином, внуком Чарльза Дарвина — были обеспокоены тем, что издательская отрасль всемирно признанной британской науки пребывала в самом бедственном положении. Издатели научной периодики главным образом славились своей неэффективностью и постоянным банкротством. Журналы, которые часто печатались на дешевой тонкой бумаге, расценивались научными обществами как едва ли не второсортная продукция. В британском химическом обществе наблюдалась многомесячная очередь ожидающих публикации статей, а типографские операции проводились за счет откупных Королевского общества.Решение правительства заключалось в том, чтобы соединить почтенное британское издательство Butterworths (сегодня принадлежащее Elsevier) с известным немецким издателем Springer, чтобы опереться на опыт последнего. Таким образом,Butterworths научится получать прибыль от журналов, а британская наука будет печататься более быстрыми темпами. Максвелл уже создал свой собственный бизнес, помогая Springer переправлять научные статьи в Великобританию. Директора Butterworths, сами бывшие сотрудники британской разведки, наняли молодого Максвелла в качестве помощника управляющего компанией, а еще одного бывшего шпиона, Пола Росбауда (Paul Rosbaud), металлурга, который всю войну передавал нацистские ядерные секреты британцам через французское и голландское сопротивление — научным редактором.Лучшего времени для такого рода начинания было не найти. Наука вот-вот должна была вступить в период беспрецедентного роста, из бессвязных любительских занятий состоятельных джентльменов превратившись в уважаемую профессию. В послевоенные годы она станет олицетворением прогресса. «Наука ждала своего часа. Ее нужно было вывести на авансцену, поскольку с ней связана большая часть наших надежд на будущее», — писал в 1945 году американский инженер и руководитель «Манхэттенского проекта» Вэнивар Буш в докладе президенту Гарри Труману. После войны правительство впервые выступило в качестве главного покровителя научных изысканий не только в военной сфере, но и через недавно созданные агентства, такие как Национальный научный фонд США, и стремительно разраставшуюся университетскую систему.Когда в 1951 году Butterworths решил отказаться от зарождавшегося проекта, Максвелл предложил за акции Butterworths и Springer 13 тысяч фунтов стерлингов (около 420 тысяч фунтов стерлингов сегодня), что давало ему контроль над компанией. Росбауд остался на посту научного директора и назвал новое предприятие Pergamon Press, вдохновением для него послужила монета из древнегреческого города Пергамон, на которой была изображена богиня мудрости Афина. Ее-то они и взяли за основу для логотипа компании — простой линейный рисунок, метко символизирующий знание и деньги одновременно.В обстановке прилива наличных денег и оптимизма именно Росбауд был инициатором метода, приведшего Pergamon к успеху. По мере развития науки он понял, что для новых областей исследования потребуются новые журналы. Научные общества, традиционные создатели журналов, были громоздкими институтами, которые, как правило, отличались неповоротливостью и пребывали в плену неразрешимых внутренних споров о границах их области исследования. Росбауда не связывало ни одно из этих ограничений. Все, что ему нужно было сделать — убедить какого-нибудь видного академика в том, что их конкретной области нужен новый журнал, который представлял бы ее должным образом, и поставить этого человека во главе. Так Pergamon начал продавать подписки университетским библиотекам, у которых внезапно оказалось много свободных государственных денег.Максвелл быстро смекнул, что к чему. В 1955 году он и Росбауд участвовали в Женевской конференции по мирному использованию атомной энергии. Максвелл арендовал офис возле места проведения конференции и ходил по семинарам и официальным мероприятиям, предлагая опубликовать любые статьи, которые ученые собирались представить, и обращаясь к ним с просьбой подписать эксклюзивные контракты на редактирование журналов Pergamon. Прочие издатели были шокированы его нахальной манерой. Даан Фрэнк (Daan Frank) из издательства North Holland Publishing (сегодня принадлежащего Elsevier) позднее сетовал на то, что Максвелл вел себя «нечестно», отбирая ученых без учета конкретного содержания.По рассказам, алчный до наживы Максвелл в итоге оттеснил Росбауда. В отличие от бывшего скромного ученого Максвелл предпочитал дорогие костюмы и зализанные назад волосы. Преобразовав свой чешский акцент в страшно претенциозный дикторский басок, он выглядел и говорил в точности как тот магнат, которым мечтал быть. В 1955 году Росбауд сказал нобелевскому лауреату по физике Невиллу Мотту, что журналы были его любимыми маленькими «овечками», а сам Максвелл — библейским королем Давидом, который забивал их и выгодно продавал. В 1956 году дуэт распался, и Росбауд покинул компанию.К тому времени Максвелл успел освоить бизнес-модель Росбауда и переделать ее на свой лад. Научные конференции, как правило, проходили скучновато, и никто не связывал с ними больших ожиданий, но когда Максвелл в тот год вернулся на Женевскую конференцию, он арендовал дом в Колонь-Бельрив, близлежащем живописном городке на берегу озера, где развлекал гостей вечеринками с выпивкой, сигарами и прогулками на яхте. Ученым еще никогда не доводилось видеть ничего подобного. «Он всегда говорил, что мы боремся с конкурентами не за объемы продаж, но за авторов, — сказал мне Альберт Хендерсон (Albert Henderson), бывший заместитель директора Pergamon. — Наше присутствие на конференциях имеет специфическую цель — нанять редакторов для новых журналов». Бытуют истории о вечеринках на крыше гостиницы Athens Hilton, о полетах на «Конкорде» в качестве подарка, о том, как ученые совершали морские прогулки по греческим островам на зафрахтованных яхтах, чтобы обсудить там план создания своих новых журналов.К 1959 году Pergamon издавал 40 журналов; шесть лет спустя их число выросло до 150. Таким образом Максвелл серьезно обогнал своих конкурентов. (В 1959 году соперник Pergamon, Elsevier, имел всего десять журналов на английском языке, и компании понадобилось еще десять лет, чтобы довести их число до 50.) К 1960 году Максвелл мог позволить себе разъезжать на «Роллс-ройсе» с личным шофером и перебрался сам, а также перевез издательство из Лондона в роскошную усадьбу Хедингтон Хилл Холл в Оксфорде, где также находилось британское книжное издательство Blackwell's.Научные общества, такие как Британское общество реологии, сообразив, что к чему, даже начали за небольшую регулярную плату отдавать в распоряжение издательского дома свои журналы. Лесли Иверсен (Leslie Iversen), бывший редактор Journal of Neurochemistry, вспоминает о щедрых ужинах, которыми Максвелл ублажал их в своем поместье. «Он был весьма импозантным человеком, этот предприниматель, — говорит Иверсен. — Мы ужинали и пили хорошее вино, а под конец он представлял нам чек на несколько тысяч фунтов для общества. Таких денег мы, бедные ученые, никогда не видывали».Максвелл настаивал на пышных названиях для журналов — в них неизменно фигурировало слово «международный». Питер Эшби (Peter Ashby), бывший вице-президент Pergamon, в беседе со мной определил это как «пиар-трюк», однако в этом также отразилось глубокое понимание того, как изменились наука и отношение к ней общества. Сотрудничество и выход научной работы на международную арену стали новой формой престижа для исследователей, и во многих случаях Максвелл успевал завладеть рынком прежде, чем кто-то осознавал, что он существует.Когда в 1957 году Советский Союз запустил «Спутник», первый искусственный спутник Земли, западные ученые ринулись догонять российских космических разработчиков и с удивлением обнаружили, что Максвелл уже в начале того десятилетия договорился об эксклюзивном англоязычном контракте на издание журналов Российской академии наук.«Его интересовало все подряд. Я ехал в Японию — там у него оказывался американец, управляющий офисом. Я отправлялся в Индию — там тоже кто-нибудь сидел», — рассказывает Эшби. И международные рынки могли приносить чрезвычайно высокую прибыль. Рональд Сулески (Ronald Suleski), который руководил японским офисом Pergamon в 1970-е годы, говорил мне, что японские научные общества, отчаянно пытавшиеся опубликовать свои труды на английском языке, бесплатно предоставляли Максвеллу права на научные результаты своих членов.В письме, посвященном 40-летию Pergamon, Эйичи Кобаяши (Eiichi Kobayashi), директор Maruzen, давнего японского дистрибьютора Pergamon, вспоминал о Максвелле так: «Каждый раз, когда я с удовольствием встречаюсь с ним, мне вспоминаются слова Ф.Скотта Фитцджеральда о том, что миллионер не заурядный человек».Научная статья, по сути, стала единственным способом систематического представления науки в мире. (Как сказал Роберт Кили (Robert Kiley), глава отдела цифровых услуг в библиотеке Wellcome Trust, второго по величине в мире частного спонсора биомедицинских исследований, «мы тратим миллиард фунтов в год, а взамен получаем статьи».) Это главный ресурс нашей наиболее уважаемой сферы специальных знаний. «Публикация — это выражение нашей работы. Хорошая идея, беседа или переписка, пусть даже речь идет о самой блестящей личности в мире… ничего не стоит, пока вы ее не опубликуете», — говорит Нил Янг из NIH. Если вы контролируете доступ к научной литературе, это по большому счету равносильно контролю над наукой.Успех Максвелла основывался на понимании природы научных журналов, к которому другие приходили лишь спустя многие годы. В то время как его конкуренты сетовали на то, что он выхолащивает рынок, Максвелл понимал, что на самом деле рынок не знает пределов. Новый The Journal of Nuclear Energy не отнимал хлеб у сотрудников журнала Nuclear Physics конкурентного голландского издателя. Научные статьи посвящены уникальным открытиям: одна статья не может заменить другую. Если появлялся новый серьезный журнал, ученые просто просили, чтобы их университетская библиотека оформила подписку и на него тоже. Если Максвелл создал в три раза больше журналов, чем его конкуренты, он и зарабатывал в три раза больше.Единственным потенциальным ограничением было замедление государственного финансирования, но на это мало что указывало. В 1960-е годы Кеннеди финансировал космическую программу, а в начале 1970-х годов Никсон объявил «войну с раком», в то время как британское правительство при поддержке американцев разрабатывало собственную ядерную программу. Независимо от политического климата поток государственного финансирования науки не иссякал.На первых порах Pergamon оказался в центре ожесточенных споров о том, насколько этично позволять коммерческим интересам проникать в якобы нестяжательный и избегающий прибыли мир науки. В письме 1988 года, посвященном 40-летию Pergamon, Джон Коулес (John Coales) из Кембриджского университета отметил, что изначально многие из его друзей «считали [Максвелла] величайшим злодеем, до поры избежавшим виселицы».Однако к концу 60-х годов коммерческие публикации считались статус-кво, а издателей рассматривали как необходимых партнеров в деле продвижения науки. Pergamon дал толчок значительному расширению области научных изданий, ускорив процесс публикаций и представив их в более стильной упаковке. Опасения ученых в связи с передачей авторских прав отступали перед удобством ведения дел с Pergamon, тем блеском, который издательство давало их работе, и перед силой личности Максвелла. Ученые, казалось, пребывали в восторге от волка, которого впустили в дом.«Это был человек из разряда „пальца в рот не клади", но мне он все равно нравился», — говорит Денис Нобл (Denis Noble), физиолог из Оксфордского университета и редактор журнала Progress in Biophysics & Molecular Biology. Максвелл нередко приглашал Нобла на деловые встречи к себе домой. «Там часто можно было застать вечеринку, неплохой музыкальный ансамбль, между его работой и личной жизнью не существовало барьера», — говорит Нобл. Затем Максвелл начинал поочередно угрозами и обаянием подталкивать его к тому, чтобы разделить выходящий два раза в год журнал на ежемесячное или двухмесячное издание, что соответственно привело бы к увеличению абонентских платежей.Правда, в конечном итоге Максвелл почти всегда склонялся к мнению ученых, а последние все больше ценили его покровительство. «Должен признаться, что, быстро распознав его хищнические и предпринимательские амбиции, я тем не менее проникся к нему большой симпатией», — в 1988 году писал о первых годах своего издания Артур Барретт (Arthur Barrett), тогдашний редактор журнала Vacuum. И это чувство было взаимным. Максвелл с большим трепетом относился к своей дружбе с известными учеными, к которым магнат испытывал нехарактерное для него благоговение. «Он рано понял, что ученые жизненно важны. Он готов был исполнить любое их желание. Это сводило остальных сотрудников с ума», — говорил мне Ричард Коулман (Richard Coleman), который в конце 1960-х работал над выпуском журналов в Pergamon. Когда издательство стало объектом враждебной попытки поглощения, The Guardian в статье 1973 года сообщила, что редакторы журналов грозились скорее «уйти совсем», чем работать на другого президента компании.Максвелл преобразил издательский бизнес, между тем повседневная научная работа оставалась прежней. Ученые продолжали нести свои работы главным образом в те журналы, которые лучше всего соответствовали их исследовательской области — а Максвелл был рад опубликовать любые исследования, которые его редакторы считали в достаточной мере серьезными. Однако в середине 1970-х годов издатели начали вмешиваться в практику самой науки, вступив на путь, который впоследствии сделает ученую карьеру пленником издательской системы и подчинит направление исследований бизнес-стандартам. Один из журналов стал символом этой трансформации.«В начале моей карьеры никто не обращал особого внимания на то, где вас публикуют, но в 1974 году все изменилось с приходом Cell, — рассказывает мне Рэнди Шекман (Randy Schekman), молекулярный биолог из Беркли и лауреат Нобелевской премии. Cell (сегодня принадлежащий Elsevier) был журналом, запущенным Массачусетским технологическим институтом для того, чтобы подчеркнуть важность новой набиравшей влияние области молекулярной биологии. Его редактором был молодой биолог по имени Бен Левин (Ben Lewin), который интенсивно, даже с каким-то литературным азартом взялся за работу. Левин ценил длинные серьезные статьи, которые давали ответы на большие вопросы, часто являлись результатом многолетних исследований, которые в свою очередь предоставляли материал для многих статей по другим направления. И, нарушая традицию, согласно которой журналы являлись пассивными инструментами передачи научной информации, он отклонял гораздо больше статей, чем публиковал.Таким образом, он создал площадку для научных блокбастеров, и ученые начали подгонять свою работу под его условия. «Левин был умный человек. Он понимал, что ученые очень тщеславны и хотели быть членами клуба избранных; Cell был „этим самым" журналом, и вам во что бы то ни стало нужно было опубликовать там статью, — говорит Шекман. — Я и сам не избежал этого давления». В итоге он отчасти опубликовал в Cell свой нобелевский труд. Внезапно место публикации стало играть чрезвычайно важную роль. Другие редакторы тоже решили проявить напористость в надежде повторить успех Cell. Издатели также взяли на вооружение показатель под названием «импакт-фактор», изобретенный в 1960-е годы Юджином Гарфилдом, библиотекарем и лингвистом, для приблизительного расчета того, как часто статьи определенного журнала цитируются в других статьях. Для издателей это стало способом оценивать и рекламировать научный охват своей продукции.Журналы новой формации с их акцентом на большие результаты попали на вершину этих новых рейтингов, а ученые, опубликовавшие свои работы в журналах с высоким «импакт-фактором», в качестве награды получали работу и финансирование. Почти в одночасье в научном мире была создана новая валюта престижа. (Гарфилд позднее сравнил свое творение с «ядерной энергией… палкой о двух концах»). Трудно переоценить влияние, которое редактор журнала теперь мог оказывать на формирование карьеры ученого и направление самой науки. «Молодые люди все время говорят мне: „Если я не опубликуюсь в CNS [общая аббревиатура для Cell / Nature / Science, самых престижных журналов по биологии], я не смогу устроиться на работу"», — рассказывает Шекман. Он сравнивает погоню за изданиями с высоким рейтингом цитируемости с системой стимулов, такой же гнилой, как банковские бонусы. «Они во многом влияют на то, куда идет наука», — говорит он.Так наука сделалась причудливым совместным предприятием ученых и редакторов журналов, где первые все чаще стремятся совершить открытия, которые могли бы произвести впечатление на последних. Сегодня, когда у ученого есть выбор, он почти наверняка отвергнет как прозаическую работу по подтверждению или опровержению результатов предыдущих исследований, так и десятилетнюю погоню за рискованным «прорывом», отдав предпочтение золотой середине: теме, которая пользуется популярностью у редакторов и с большей вероятностью обеспечит ему регулярные публикации. «Ученых побуждают проводить исследования, которые удовлетворяют этим требованиям», — сказал биолог и лауреат Нобелевской премии Сидней Бреннер (Sydney Brenner) в интервью в 2014 года, назвав такую систему «коррумпированной».Максвелл понял, что теперь королями науки стали журналы. Но его по-прежнему занимало главным образом расширение, у него все еще было хорошее чутье на то, куда движется наука и какие новые области исследований он может колонизировать. Ричард Чаркин (Richard Charkin), бывший генеральный директор британского издательства Macmillan, который был редактором в Pergamon в 1974 году, вспоминает, как Максвелл на редакционном собрании размахивал одностраничным докладом Ватсона и Крика о структуре ДНК и заявлял, что будущее — за наукой о жизни с множеством крошечных вопросов, каждый из которых заслуживает своего собственного издания. «Я думаю, в том году мы запустили около ста журналов, — сказал Чаркин. — О, Господи!»У Pergamon также появилась ветвь социальных наук и психологии. Судя по целой серии журналов, название которых начиналось с «Компьютеры и», Максвелл заметил растущее значение цифровых технологий. «Этому не было конца, — говорил мне Питер Эшби. — Оксфордский политехнический институт (ныне Университет Оксфорд Брукс) открыл факультет гостиничного бизнеса с шеф-поваром. Нам нужно было выяснить, кто глава факультета, и заставить его запустить журнал. И бац — вот вам Международный журнал гостиничного менеджмента». К концу 1970-х годов Максвеллу также приходилось иметь дело с более переполненным рынком. «В то время я работал в Oxford University Press, — рассказывал мне Чаркин. — Мы вскочили от удивления и воскликнули: „Черт возьми, эти журналы приносят приличный доход!"» Между тем в Нидерландах Elsevier начал развивать свои англоязычные журналы, поглощая внутреннюю конкуренцию через серию приобретений и расширяясь со скоростью 35 журналов в год.Как предсказывал Максвелл, конкуренция не снизила цены. Между 1975 и 1985 годами средняя цена журнала удвоилась. The New York Times сообщала, что в 1984 году подписка на журнал Brain Research стоила две с половиной тысячи долларов; между тем в 1988 году эта сумма перевалила за пять тысяч. В том же году Гарвардская библиотека потратила на научные журналы на полмиллиона долларов больше, чем то было запланировано бюджетом.Время от времени ученые ставили под сомнение справедливость этого чрезвычайно прибыльного бизнеса, которому они бесплатно предоставляли свои труды, однако именно университетские библиотекари первыми осознали организованную Максвеллом рыночную ловушку. Библиотекари использовали университетские средства для покупки журналов от имени ученых. Максвелл прекрасно об этом знал. «В отличие от других профессионалов ученые не так хорошо разбираются в ценах главным образом потому, что тратят не свои собственные деньги», — сказал он в интервью 1988 года своему изданию Global Business. А поскольку не было возможности обменять один журнал на другой, более дешевый, продолжал Максвелл, «вечный финансовый двигатель» продолжал работать. Библиотекари стали заложниками тысяч мелких монополий. Теперь в год выходило более миллиона научных статей, и им приходилось покупать их все, какую бы цену ни назначали издатели.С точки зрения бизнеса, можно было говорить о полной победе Максвелла. Библиотеки стали «захваченным» рынком, а журналы неожиданно сделались посредниками научного престижа — а это означало, что ученые не могли просто взять и отказаться от них, если бы появился новый метод обмена результатами. «Не будь мы такими наивными, давно бы признали нашу истинную позицию: поняли бы, что именно мы сидим наверху солидных денежных куч, которые умные люди со всех сторон пытаются разложить по своим кучкам», — писал библиотекарь Мичиганского университета Роберт Хубек (Robert Houbeck) в экономическом журнале в 1988 году. Тремя годами ранее несмотря на то, что финансирование науки пережило свой первый за несколько десятилетий многолетний провал, Pergamon сообщил о прибыли в 47%.К тому времени Максвелл уже оставил свою победоносную империю. Склонность к стяжательству, приведшая к успеху Pergamon, также сподвигла его на множество эффектных, но сомнительных инвестиций, в том числе в футбольные команды Oxford United и Derby County FC, телевизионные станции по всему миру, а в 1984 году — в британскую газетную группу Mirror, которой он начал уделять все больше своего времени. В 1991 году, намереваясь приобрести New York Daily News, Максвелл продал Pergamon своему тихому голландскому конкуренту Elsevier за 440 миллионов фунтов (919 миллионов сегодня). Многие бывшие сотрудники Pergamon по отдельности признавались мне, что, по их мнению, после сделки с Elsevier для Максвелла все закончилось, потому что Pergamon был компанией, которую он действительно любил. Спустя несколько месяцев он погряз в серии скандалов из-за растущих долгов, теневой бухгалтерской практики и подрывного обвинения американского журналиста Сеймура Херша (Seymour Hersh) в том, что он якобы являлся израильским шпионом, у которого был выход на торговцев оружием.5 ноября 1991 года Максвелла нашли в море близ его яхты на Канарских островах. Мир был шокирован, и на следующий день конкурент Mirror, таблоид Sun, поставил занимавший всех вопрос. «Он упал… Он спрыгнул?» — так гласил заголовок. (Было еще третье предположение, что его столкнули). Эта история на протяжении нескольких месяцев удерживалась на главных полосах британской прессы, росло подозрение, что Максвелл покончил жизнь самоубийством после того, как в ходе расследования выяснилось, что он украл более 400 миллионов фунтов стерлингов из пенсионного фонда Mirror для оплаты своих долгов. (В декабре 1991 года испанский следователь сделал заключение о несчастном случае). Догадкам не было числа: в 2003 году журналисты Гордон Томас (Gordon Thomas) и Мартин Диллон (Martin Dillon) опубликовали книгу, в которой утверждалось, что Максвелла убила «Моссад», чтобы скрыть его шпионскую деятельность. В то время как Максвелла уже давно не было в живых, начатый им бизнес процветал уже в новых руках, в ближайшие десятилетия ему предстояло достигнуть новых уровней прибыли и мировой власти.Читать полностью: http://inosmi.ru/social/20170724/239882547.htmlВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

27 ноября 2014, 09:05

ЕС vs США: Google предлагают разбить на куски

Европейский парламент готовится к обсуждению странного вопроса: "стоит ли разделить компанию Google на несколько отдельных сервисов?" У американских коллег сама идея вызывает все возможные негативные эмоции - от недоумения до негодования.  Показать "Кузькину мать" Европарламент не способен разрушить Google. В конце концов, штаб-квартира компании находится в США, и кроме американских властей структуру ее бизнеса никто не может изменить. Но в Европе продолжается антимонопольное расследование деятельности Google, в рамках которого политики и чиновники придумывают новые способы ограничения экспансии американцев на своей территории. На таком фоне действия Европарламента являются скорее намеком на продолжение преследования зарубежного интернет-гиганта. Законотворцы могут поддержать идею отделения поисковика Google от других фирменных сервисов. Если это произойдет, американцы должны получить четкий сигнал, отражающий позицию властей Евросоюза. До сих пор центральное место в расследовании занимали именно антимонопольщики из Еврокомиссии. В Америке на выпад со стороны европейцев уже отреагировали сразу два правительственных комитета. Их представители, сенаторы Рон Уайден и Оррин Хэтч заявили: "Это предложение и другие подобные ему идеи способствуют строительству стен, а не мостов. При этом не учитываются в полной мере те негативные эффекты, которые могут навредить торговым отношениям США и ЕС". В США считают, что Европа нарушает принцип открытых рынков. Говорится также о "политизации" процесса. Действующие лица Интересно, что против разделения Google выступает Гюнтер Эттингер. Да, тот самый Гюнтер Эттингер, который раньше отвечал за энергетику и присутствовал на переговорах между Украиной и Россией по газу. Теперь он еврокомиссар по вопросам цифровых технологий. Эттингер уверен, что бить Google на части никто не будет. Кто же тогда решил голосовать? Это Андреас Шваб, представитель консервативного крыла Европарламента и испанец Рамон Тремоза, представляющий интересы Каталонии. Эти политики утверждают, что усилия Еврокомиссии пока не оправдали себя, а поведение Google на рынке Старого Света напоминает монополизм. "До сих пор Google отказывалась придумать какие-либо идеи, способные изменить ситуацию и снять претензии со стороны Еврокомиссии. Вместо этого компания продолжала вести дела как ей заблагорассудится. Таким образом она давит на конкурентную среду, что вредит европейским потребителям и бизнесу", - считают Шваб и Тремоза.  Ссылки по теме Мердок: "Google – шайка пиратов" Европа забывает, Google хочет вспомнить все Google наконец договорилась с европейскими властями В самой Еврокомиссии произошли перестановки. Хоакин Альмуния отправился в отставку, и его место заняла Маргрете Вестегер. Интересно, какую позицию займет она и как далеко готова будет пойти ради обеспечения свободной конкуренции на интернет-рынке в том виде, в каком эту конкуренцию видят консерваторы из Европарламента. Битва за правду или зависть? В данный момент 90% поисковых запросов в Европе приходится на Google. В 2010г. конкуренты подали жалобу на американского игрока, объявив, что он мешает им развиваться. Речь идет в частности о рекламе и выгодном положении партнеров в поисковых результатах. Напомним, что ранее медиа-магнат Руперт Мердок сделал громкое заявление по поводу Google. С помощью исполнительного директора News Corp Роберта Томсона он попытался донести до антимонопольных органов мысль о том, что Google отдает предпочтение своим сайтам-партнерам. Если пользователь вбивает запрос в поисковик, то якобы получает именно те результаты, которые принесут Google максимальное количество денег. Подобные претензии озвучивались и раньше, но News Corp сформулировала их, пожалуй, максимально жестко. Отметим, что Google все-таки пытается найти мирное решение. Так в начале этого года компания согласилась выводить в результатах поиска рекламные объявления, предоставляемые конкурентами.

27 ноября 2014, 09:05

ЕС vs США: Google предлагают разбить на куски

Европейский парламент готовится к обсуждению странного вопроса: "стоит ли разделить компанию Google на несколько отдельных сервисов?" У американских коллег сама идея вызывает все возможные негативные эмоции - от недоумения до негодования.  Показать "Кузькину мать" Европарламент не способен разрушить Google. В конце концов, штаб-квартира компании находится в США, и кроме американских властей структуру ее бизнеса никто не может изменить. Но в Европе продолжается антимонопольное расследование деятельности Google, в рамках которого политики и чиновники придумывают новые способы ограничения экспансии американцев на своей территории. На таком фоне действия Европарламента являются скорее намеком на продолжение преследования зарубежного интернет-гиганта. Законотворцы могут поддержать идею отделения поисковика Google от других фирменных сервисов. Если это произойдет, американцы должны получить четкий сигнал, отражающий позицию властей Евросоюза. До сих пор центральное место в расследовании занимали именно антимонопольщики из Еврокомиссии. В Америке на выпад со стороны европейцев уже отреагировали сразу два правительственных комитета. Их представители, сенаторы Рон Уайден и Оррин Хэтч заявили: "Это предложение и другие подобные ему идеи способствуют строительству стен, а не мостов. При этом не учитываются в полной мере те негативные эффекты, которые могут навредить торговым отношениям США и ЕС". В США считают, что Европа нарушает принцип открытых рынков. Говорится также о "политизации" процесса. Действующие лица Интересно, что против разделения Google выступает Гюнтер Эттингер. Да, тот самый Гюнтер Эттингер, который раньше отвечал за энергетику и присутствовал на переговорах между Украиной и Россией по газу. Теперь он еврокомиссар по вопросам цифровых технологий. Эттингер уверен, что бить Google на части никто не будет. Кто же тогда решил голосовать? Это Андреас Шваб, представитель консервативного крыла Европарламента и испанец Рамон Тремоза, представляющий интересы Каталонии. Эти политики утверждают, что усилия Еврокомиссии пока не оправдали себя, а поведение Google на рынке Старого Света напоминает монополизм. "До сих пор Google отказывалась придумать какие-либо идеи, способные изменить ситуацию и снять претензии со стороны Еврокомиссии. Вместо этого компания продолжала вести дела как ей заблагорассудится. Таким образом она давит на конкурентную среду, что вредит европейским потребителям и бизнесу", - считают Шваб и Тремоза.  Ссылки по теме Мердок: "Google – шайка пиратов" Европа забывает, Google хочет вспомнить все Google наконец договорилась с европейскими властями В самой Еврокомиссии произошли перестановки. Хоакин Альмуния отправился в отставку, и его место заняла Маргрете Вестегер. Интересно, какую позицию займет она и как далеко готова будет пойти ради обеспечения свободной конкуренции на интернет-рынке в том виде, в каком эту конкуренцию видят консерваторы из Европарламента. Битва за правду или зависть? В данный момент 90% поисковых запросов в Европе приходится на Google. В 2010г. конкуренты подали жалобу на американского игрока, объявив, что он мешает им развиваться. Речь идет в частности о рекламе и выгодном положении партнеров в поисковых результатах. Напомним, что ранее медиа-магнат Руперт Мердок сделал громкое заявление по поводу Google. С помощью исполнительного директора News Corp Роберта Томсона он попытался донести до антимонопольных органов мысль о том, что Google отдает предпочтение своим сайтам-партнерам. Если пользователь вбивает запрос в поисковик, то якобы получает именно те результаты, которые принесут Google максимальное количество денег. Подобные претензии озвучивались и раньше, но News Corp сформулировала их, пожалуй, максимально жестко. Отметим, что Google все-таки пытается найти мирное решение. Так в начале этого года компания согласилась выводить в результатах поиска рекламные объявления, предоставляемые конкурентами.

08 сентября 2014, 17:03

20 миллиардеров, которые управляют политикой США

Они добились успеха в бизнесе и инвестициях, и теперь пытаются протолкнуть свои и чужие политические идеи в политической системе США. В нашем списке самые влиятельные миллиардеры-политики Америки.  20.Элис Уолтон Элис Уолтон - наследница богатства крупнейшей в мире розничной сети Wal-Mart, пусть и не единственная. Уолтон вполне открыто поддерживает Хиллари Клинтон и вложилась в так называемый "PAC" (Комитет политических действий) под названием "Ready for Hillary".  19.Дональд Трамп Владелец конгломерата The Trump Organization и король американского сектора недвижимости Дональд Трамп, как и многие представители большого бизнеса, придерживается республиканских взглядов. Напомним, что Республиканская партия поддерживает наиболее мягкую налоговую политику в отношении богачей.  18.Марк Андрессен Инвестор-миллиардер Марк Андрессен уверен, что будущее за Республиканской партией США. Он поддерживал кандидата от республиканцев Митта Ромни на президентских выборах 2012г. В данный момент Андрессен инвестриует в широкий спектр активов, многие из которых будут влиять и на политический фон. Стоит вспомнить хотя бы о криптовалюте bitcoin.  17.Питер Дж. Питерсон Питерсон был министром торговли при Ричарде Никсоне, а теперь управляет мощным фондом. Миллиардер ратует за уменьшение государственного долга, и с помощью Peter G. Peterson Foundation основал такие организации, направленные на борьбу с долгами США как Fix the Debt и Committee for a Responsible Federal Budget.  16.Поль Зингер Поль Зингер - бизнесмен с партийным билетом. Он консервативный республиканец, но выступает за однополые браки. Именно эта идея стала для него центральной в политической деятельности. С помощью организации American Unity он вложил $2 млн в поддержку республиканцев, которые также выступают за однополые браки. Главный актив Зингера - Elliott Management Corporation.  15.Арт Поуп Бывший председатель бюджетного комитета Северной Каролины и преуспевающий бизнесмен Арт Поуп вложил миллионы долларов в продвижение своих политических идей. В первую очередь, речь идет о свободном рынке, который Поуп считает основной составляющей успешной экономики. Арт Поуп также республиканец.  14.Пьер и Памела Омидьяр Семья иранского происхождения, которая добилась успеха в США, вкладывает существенные средства в продвижение идеи прозрачности и открытости. Пьер и Памела интересуются также вопросами прав на собственность и экономического развития.  13.Джефф и Макинзи Безос Кто бы мог подумать, что руководство Amazon.com может интересоваться политикой. Однако Джефф Безос недавно приобрел издание Washington Post и вложил $2,5 млн в поддержку однополых браков. Напомним, что этот вопрос в США остается одним из наиболее острых в области внутренней политики.  12.Марк Цукерберг И снова миллиардер из высокотехнологического сектора, который интересуется политикой. Марк Цукерберг совместно с организацией FWD.us работает над иммиграционной реформой, а в Нью-Джерси проталкивает реформу начального образования. Напомним, что самому владельцу Facebook в настоящий момент всего 30 лет.  11.Питер Тиль Питерь Тиль, известный инвестор, владелец хэдж-фондов и сооснователь PayPal, вложил $2,6 млн в предвыборную кампанию в 2012г., деньги получил Рон Пол, который вылетел из гонки во время праймериз. В последнее время Тиль активно выступает в пользу увеличения минимального размера оплаты труда.  10.Уоррен Баффет Миллиардер Баффет, владелец знаменитого Berkshire Hathaway, сыграл важную роль в политике США после избрания Барака Обамы на пост президента. Уоррен Баффет выступает за ограничение власти богачей, увеличение налогов для них, и собирается расстаться с большей частью своего богатства в рамках The Giving Pledge ("Клятва дарения").  9.Пенни Прицкер Пенни Прицкер была министром торговли и одним из главных лоббистов идей Барака Обамы. Кроме того, Прицкер является сооснователем PSP Capital Partners, Pritzker Realty Group и еще ряда крупных фирм, что придает ее голосу значимость, когда речь заходит о внутренней политике.  8.Джон и Лора Арнольд Джон Арнольд управлял крупным хэдж-фондом, и фокусировался на инвестициях в газовые активы а потом стал филантропом. Правда, не каждый найдет желание помочь людям в его стремлении добиться сокращения пенсий и добиться роста финансовой нагрузки для работников предприятий.  7.Билл и Мелинда Гейтс The Bill & Melinda Gates Foundation - один из самых авторитетных благотворительных фондов, инвестирующих в борьбу с болезнями и бедностью в развивающихся странах, в частности, в Африканских. Также основатель Microsoft и его супруга сражаются за реформирование американской системы образования и легализацию однополых браков.  6.Руперт Мердок Руперт Мердок контролирует Wall Street Journal и Fox News - это важнейшие поставщики политических и экономических новостей. Таким образом, Мердок сосредоточил в своих руках активы, способные задавать новостной тон и влиять на настроения в обществе. Кроме того, Руперт Мердок сотрудничает с Bloomberg по вопросу иммиграционной реформы.  5.Джордж Сорос Джордж Сорос открыто лоббирует идеи демократов. Он потратил $1 млн в 2012г. на поддержку Барака Обамы на выборах. Кроме того, Сорос в данный момент является сопредседателем комитета политических действий "Ready for Hillary".  4.Шелдон Эделсон Наша жизнь - игра, и один из королей игорного бизнеса Шелдон Эделсон активно вкладывает средства в политику. Он потратил $93 млн, чтобы "победить Барака Обаму". Речь, конечно, не о том, что бизнесмен надеялся участвовать в выборах, а о поддержке республиканцев, которые "выполняют свои обещания". На следующих выборах Эделсон инвестирует в кампанию вдвое больше.  3.Том Стейер Стейер - сооснователь и один из руководителей фонда Farallon Capital Management. Он также основал несколько банков. Помимо бизнеса Тома Стейера интересуют вопросы охраны окружающей среды, и он активно лоббирует соответствующие идеи в политической среде.  2.Майкл Блумберг Бывший мэр Нью-Йорка и основатель агентства Bloomberg Майкл Блумберг активно борется с бесконтрольным распространением оружия. Он инвестировал $50 млн в противодействие организации NRA, которая как раз пытается добиться свободной торговли оружием на всей территории США, делая отсылку ко Второй поправке к Конституции.  1.Чарльз и Дэвид Кох Братья Кох инвестировали $30 млн в программу, которая выявляет слабые стороны демократов. Это специальная рекламная кампания, навредившая тем политикам, которым есть что скрывать. К следующим выборам общий объем инвестиций в эту программу семья Кох собирается довести до $290 млн. Еще одной жертвой стала программа здравоохранения "Obamacare".