Выбор редакции
18 января, 02:32

Rupert Murdoch injured back while sailing, Fox bosses told

Media mogul, 86, said to have told executives at 21st Century Fox and News Corp he will work from home for a monthRupert Murdoch reportedly suffered a back injury in a recent sailing accident, according to an internal note from the media mogul, which was provided to the Associated Press.The 86-year-old sent the note last week to senior executives at his companies, 21st Century Fox and News Corp, saying he would be working from home for weeks because of the injury, according to a person with knowledge of the email who was not authorized to share the note. Continue reading...

16 января, 18:14

US officials 'briefed Jared Kushner on concerns about Wendi Deng Murdoch'

Murdoch denies any knowledge of Chinese-funded garden project for which she is alleged to have been lobbyingJared Kushner, Donald Trump’s son-in-law, was reportedly warned about his friendship with Wendi Deng Murdoch, amid fears she was using the connection to promote China’s business interests.Early in 2017 US officials urged Kushner, who is a senior adviser to the US president, to exercise caution around Murdoch, according to the Wall Street Journal. Murdoch is a close friend of Kushner’s wife, Ivanka Trump. Continue reading...

11 января, 22:16

Donald Trump’s Ultimate Man Crush Revealed and Why the Feelings Aren’t Mutual

  • 0

Michael Wolff's tell-all book, 'Fire and Fury,' reveals secrets about Trump we've always wanted to know. We even find out whom Trump admires most.

07 января, 18:43

Never mind what Rupert Murdoch really thinks about Donald Trump | Jane Martinson

Michael Wolff’s Fire and Fury is further proof that Murdoch never lets personal feelings get in the way of good businessThere are many reasons to want to go back to early 2016 – not least the fact that Rupert Murdoch was still tweeting his views of the world rather than leaving it to the minions in his global media empire. In these intervening bleak years, Twitter has been enlivened by the almost constant posts of a man Murdoch has called “my friend, Donald J Trump”.In power, Trump has favoured Murdoch’s media outlets, granting interviews to his Fox News TV channel and his first post-election foreign newspaper interview to the Times. But now, thanks to Fire and Fury, the explosive new book on the Trump White House by Michael Wolff, we know a bit more about what Murdoch really thinks of his fellow billionaire. After a call in which they discussed immigration and Silicon Valley, Murdoch is reported to have put the phone down on Trump and said: “What a fucking idiot.” Continue reading...

03 января, 21:04

'Idiot': Murdoch mocked Trump after phone call on immigration, book claims

Author Michael Wolff describes alleged foul-mouthed comment by media mogul after discussing visas with the then president-electRupert Murdoch described Donald Trump as “a fucking idiot” over his contradictory views on immigration policy, a new book reveals. Related: Trump Tower meeting with Russians 'treasonous', Bannon says in explosive book Continue reading...

23 декабря 2017, 15:04

Fox News website beefs up and ‘goes a little Breitbart’

As competition surges on the right, Fox’s website increasingly follows the path of its prime-time hosts.

21 декабря 2017, 02:31

Two more women sue Bill O'Reilly, alleging defamation

A defamation lawsuit against Bill O’Reilly and Fox News gained two complainants on Wednesday after a representative for former network staffers said they had been “smeared with lies by a bully who thinks that his victims are afraid to answer to them.”Andrea Mackris, a former Fox News producer, and Rebecca Gomez Diamond, a Fox Business Network host, joined a motion filed earlier this month by Rachel Witlieb Bernstein, another former network staffer, accusing the once-leading anchor of defaming their characters after settling past claims of inappropriate sexual behavior with them.“These three women seek to stop O’Reilly and Fox from continuing to bully and malign women O’Reilly abused and harassed,” Nancy Erika Smith, a legal representative for the women, said in the suit.Mackris, who worked on O’Reilly’s Fox News program, previously sued him in 2004, alleging sexual harassment. Diamond settled allegations of harassment against O’Reilly in 2011. Bernstein, the original complainant, settled claims in 2002 that did not include sexual harassment, but says she repeatedly spoke out about his behavior to officials at the network.A legal representative for O’Reilly disputed the claims made by the three women on Wednesday.“The latest filing has absolutely no merit as we will show in court,” O’Reilly’s lawyer, Frederic Newman of Hoguet Newman Regal & Kenney, LLP, said in a statement.“Adding more plaintiffs does not cure the deficiencies in Bernstein’s complaint,” he added.Fox News did not immediately respond to a request for comment.The New York Times reported in April that O’Reilly, at the time the leading anchor in Fox News’ prime-time lineup, had settled five separate claims of sexual harassment or inappropriate behavior to the tune of $13 million during his 21-year run with the network.Fox News’ parent company. 21st Century Fox, announced less than three weeks later that after reviewing the allegations, O’Reilly would not return to the network. It was later disclosed that O’Reilly had settled a sixth claim with a network analyst for $32 million.The agreement, struck in January, was reached six months after Fox News chief Roger Ailes was ousted over a sexual harassment scandal. Ailes died in May of this year.O’Reilly has been effusive in his denials of the allegations, calling The Times’ reporting on the settlements “lies and smears.”21st Century Fox’s executive co-chairman, Rupert Murdoch, said last week that the allegations of sexual misconduct at Fox News were “largely political because we are conservative.”

Выбор редакции
21 декабря 2017, 01:24

Джеймс Мердок: Газеты станут называть меня «затворник»

Сын Руперта Мердока – Джеймс оказался на переломном моменте своей карьеры. Два десятилетия он проработал на семейный бизнес и считался наследником империи отца. В 2015 г. Руперт Мердок передал Джеймсу пост гендиректора 21st Century Fox. За пару лет до этого магнат разделил свои активы, отдав в этот холдинг все, кроме газет. Те остались в News Corp.

Выбор редакции
21 декабря 2017, 01:24

Газеты станут называть меня «затворник»

Сын Руперта Мердока – Джеймс оказался на переломном моменте своей карьеры. Два десятилетия он проработал на семейный бизнес и считался наследником империи отца. В 2015 г. Руперт Мердок передал Джеймсу пост гендиректора 21st Century Fox. За пару лет до этого магнат разделил свои активы, отдав в этот холдинг все, кроме газет. Те остались в News Corp.

Выбор редакции
18 декабря 2017, 23:24

Rupert Murdoch downplays sexual harassment allegations at Fox News as 'largely political'

In the last two years, several top figures at Fox News have been ousted over sexual misconduct allegations.

18 декабря 2017, 18:57

Создатель биткоина оказался богаче Илона Маска

Создатель биткоина, чей капитал в криптовалюте оценивается в 980 000 единиц, может оказаться одним из богатейших людей планеты и занять в рейтинге Forbes 44 строчку. При этом он обгонит основного владельца «Северстали» Алексея Мордашова, создателя PayPal и SpaceX Илона Маска и медиамагната Руперта Мердока.

17 декабря 2017, 23:52

Former Fox News contributor says Rupert Murdoch 'ruined my life'

Tamara Holder, a former Fox News contributor who last year accused an executive of sexual misconduct, says Fox News founder Rupert Murdoch "ruined my life."

Выбор редакции
17 декабря 2017, 19:27

A $66bn question: does Disney love news as much as Murdoch? | Afua Hirsch

With Sky News not rating a mention in its new owner’s statement, it’s unclear whether the channel is more, or less, secureSome people, when I joined Sky News as social affairs editor in 2014, reacted as if I had accepted a job as Rupert Murdoch’s personal spokesperson. I think they imagined me as a kind of early Sean Spicer, Donald Trump’s former mouthpiece, performing a role that involved surrendering all independence and integrity, in support of some dark force.That tells you absolutely nothing about the reality of working for Sky News as a reporter. The output on the channel – which is as highly regulated and impartial as every other – has about as much to do with Murdoch as the content of The Handmaid’s Tale. Murdoch owns a 30% stake in Hulu, the subscription video-on-demand service which so brilliantly dramatised Margaret Atwood’s work. Continue reading...

17 декабря 2017, 11:02

Гибель империи // Как Руперт Мердок строил свою медиакорпорацию и почему из этого ничего не вышло

Приобретение компанией Walt Disney активов медиа-корпорации Руперта Мердока справедливо назвали самой грандиозной медиасделкой последних десятилетий. И дело даже не в сумме сделки ($66 млрд) и не в появлении в результате грандиозной медиакомпании, которая в состоянии затмить любую из ныне существующих. Дело в другом — сделка стала личным поражением Руперта Мердока, который выстраивал свою корпорацию как настоящую династическую империю и надеялся передать ее по наследству. Империя развалилась. Руперту Мердоку 86 лет, и он уже не сможет начать с чистого листа, как это бывало в прошлом.

Выбор редакции
17 декабря 2017, 10:00

Suddenly, the mighty Murdoch is just another middleweight | Peter Preston

Reduced in size, but more importantly reduced in ambition, the former Fox/News Corp empire will be a much-changed presence in public lifeLet’s be clear. The Murdoch equation has changed utterly as Rupert and sons bail out of Hollywood, movies, archives, Star of India and Sky. That empire will belong to Disney now. And what the family has left is much smaller: Fox News, some US sports and business channels, some TV stations. Not a shrimp beside Disney’s whale, but just one more middling flatfish in the seas of the Blue Planet.That doesn’t mean penury, of course. Fox’s cable interests made more than $16bn last year. The sale to Disney – a complexity of share dealing – hits $66bn. But it is retreat, not advance. It is also a tad more fragile than it appears. Continue reading...

Выбор редакции
17 декабря 2017, 03:05

Rupert Murdoch: Will this prove to be the media king’s last act?

After a lifetime of relentlessly expanding his empire, the sale of most of 21st Century Fox to Disney seems out of character. Tim Adams asks if he has accepted his waning influence or is simply consolidating his family’s powerIn the 64 years since Rupert Murdoch inherited the Adelaide News from his father, Sir Keith, the word “retreat” has never seemed part of his vocabulary. His mother, Dame Elisabeth, the Melbourne philanthropist and ornamental gardener, who lived to be 103, used to tell her only son: “Don’t lead a ‘what if?’ life.”He took her at her word. News Corporation, the company Murdoch fashioned in his own attention-deficit image, has rarely been troubled by might-have-beens. In 1994, when the playwright Dennis Potter memorably named his pancreatic tumour “Rupert” for its insatiable colonising qualities, he was thinking mainly about News Corp’s snaking tendrils in British public life; since then, Murdoch’s interests and influences have only metastasised across the globe. Continue reading...

16 декабря 2017, 15:10

Counting the Cost - Online streaming wars: Behind the Disney-Fox deal

It's one of the biggest media shake-ups in recent history. The Walt Disney Company is in the process of buying up the entertainment businesses of Rupert Murdoch's 21st Century Fox in a landmark $52.4bn deal. If it's approved, it'll be a union of Hollywood's heavyweights. But the wider story is about how people consume entertainment content in the digital age and what this means for the corporate landscape. "In the media world this is absolutely huge, but in the tech world, the combined entity is still far off the likes of Facebook, Google and Amazon, and I think that's actually the point. Disney and Fox are realising that with the growth that you're seeing within the tech versus media companies, the only chance they've got is by being a combined entity," says Mark Mulligan, managing director of Midia Research. Mulligan thinks the change is necessary because "all of these companies [Google, Facebook, Amazon] are going to be going right at the home turf of Disney and Fox ... What we're in at the moment is a battle between distribution and content. The saying always used to be that 'content is king' but now we're seeing the distribution, the big technology companies - that's where the power resides. So I think we need to look at the Disney-Fox deal within that context." With so many streaming services around the world, Mulligan says there's "a degree of maturity in online streaming - so there's still vast amounts of growth in this market." Interestingly, one of the things Netflix is great at is "migrating people away from mobile viewing to TV- centric viewing. The majority of people who sign up for Netflix on mobile will after a number of months mainly be watching through a TV set. So, there's a real recognition from the streaming companies of the need to get people away from the less reliable mobile networks into a home-wifi." "But there's going to be a much bigger challenge at the moment which is looking like we're going to have new regulations on net neutrality in the US", says Mulligan. "What that essentially means is that telephone companies that provide the internet access are going to be able to decide which services they want to perform well and which not ... so it might be that a telephone company in the US has launched its own video service and it decides anybody who's watching Netflix is going to get a small amount of connection - so however good your broadband connection is Netflix is always going to under perform. And that's potentially one of the most worrying developments that's facing streaming services at the moment." Also on this episode of Counting the Cost: Gas Exporting Countries Forum: Gas-producing countries like Qatar, Russia and Iran have laid out what they think is the future of their industry for the next two decades and it's looking strong. Kamal Santamaria went to the headquarters of the organisation in Qatar to catch up with Dr Mohammad Hossein Adeli, the organisation's secretary-general. Discussing the main drivers of energy and gas, Adeli says, "in the next 23 years up until 2040, you're going to have 1.7 billion people in the world, we're going to have 770 million more cars and 790 million more homes, and the people in the world are going to be more wealth, so all together, these are strong drivers of the demand of energy." Net neutrality: This week, rules protecting open internet access have been repealed by the US government. The changes could mean large corporations can pay internet service providers to prioritise their websites, and even block their competitors. Net neutrality advocates worry it could lead to censorship and increased internet access costs. Heidi Zhou Castro reports from Washington. Retail armageddon: It seems one way to survive retail armageddon is to engage in some retail therapy. Christophe Cuvillier, the CEO of European mall owner Unibail-Rodamco, has said online shopping has its limits and physical stores will never go out of fashion. He has predicted online shopping will peak at 20 percent of global retail spending from 8 to 10 percent currently. Unibail-Rodamco, which has high end malls from Paris to Helsinki, is bidding $15.7bn to buy Australia's Westfield. The deal, if approved will create the world's biggest mall operator. Greece solar: For so long Greece was about debt and economic hardship, but during that long recession, Greece underwent rapid growth in the use of solar energy. And it means the country will now meet its emissions targets under the Paris Climate Change Accord. John Psaropoulos reports from Lavrio. More from Counting the Cost on: YouTube - http://aje.io/countingthecostYT Website - http://aljazeera.com/countingthecost/

16 декабря 2017, 12:33

Jerusalem: Media flashpoints and erased narratives - The Listening Post (Full)

On The Listening Post this week: The tropes, omissions and narrative flaws in the coverage of US recognition of Jerusalem as the capital of Israel. Also, why WhatsApp rumours can be fatal in India. Covering Trump's Jerusalem move When President Donald Trump announced last week that the US was recognising Jerusalem as the capital of Israel, the international media were quick to fall back on cliche narratives - focusing on the potential for violence while doing little to explain the root causes of Palestinians' anger. "US media and international media in general has constantly and incessantly taken international voices over that of Palestinians. It strips agency of Palestinians and it helps in the denial of the existence of Palestinians," says writer Mariam Barghouti. "This comes from not giving us a voice. It comes from stripping our fate and putting in the hands of analysts or experts that are internationals, that do not live here that do not experience the consequences of Israeli oppression." Contributors: Mariam Barghouti, writer Daniel Levy, president, US Middle East Project Jodi Rudoren, executive director, New York Times Global Yousef Munayyer, executive director, US Campaign for Palestinian Rights On our Radar It's the end of an era for Rupert Murdoch's media empire - in a $66bn deal, the media mogul is selling most of 21st Century Fox's entertainment assets to Disney. A Saudi-led coalition airstrike has hit - potentially targeted - Yemen's Houthi-controlled state television station Yemen TV, killing four civilians. Viral rumours, deadly consequences: India's WhatsApp dilemma India's most widely used messaging service Whatsapp has become the platform of choice for activists, politicians and marketers alike. However, the country's WhatsApp habit has a dark side too. Misinformation, disinformation, rumours and false messages can go viral, which in at least two cases, had deadly consequences. Contributors: Kalyani Chadha, professor of Media, University of Maryland Mohammad Ali, journalist, The Hindu Vaid Nagar, national director, Gau Raksha Hindu Dal Pratik Sinha, co-founder, Alt News More from The Listening Post on: YouTube - http://aje.io/listeningpostYT Facebook - http://facebook.com/AJListeningPost Twitter - http://twitter.com/AJListeningPost Website - http://aljazeera.com/listeningpost

15 декабря 2017, 18:31

Everybody Should Be Very Afraid of the Disney Death Star

The first episode of the Streaming Wars is over. The rebels won. Now the empire strikes back.

Выбор редакции
15 декабря 2017, 18:14

The Fox and the Mouse

Rupert Murdoch says he is ‘pivoting at a pivotal moment’ as he sells to Disney

30 июля 2017, 16:39

Что если необычайно прибыльная сфера научных публикаций вредит самой науке?

Речь идет об уникальной в своем роде бизнес-индустрии, которая по своей прибыльности может соперничать с Google — а создал ее один из наиболее известных британских магнатов: Роберт Максвел.Стивен Бьюрани (Stephen Buranyi)В 2011 году Клаудио Аспези (Claudio Aspesi), старший инвестиционный аналитик Bernstein Research (Лондон), сделал ставку на то, что господствующая в одной из самых прибыльных мировых отраслей фирма Reed-Elsevier приближалась к своему банкротству. Многонациональный издательский гигант с годовым доходом более шести миллиардов фунтов стерлингов был любимчиком инвестора. Он принадлежал к тому небольшому числу издателей, которые благополучно осуществили переход к интернету, и, по прогнозам недавнего отчета компании, ее ожидал еще один год роста. Тем не менее у Аспези были все основания полагать, что это предсказание — равно как и все другие, звучавшие из уст крупных финансовых аналитиков — было неверным.Ядро деятельности издательского дома Elsevier составляют научные журналы, еженедельные или ежемесячные издания, в которых ученые делятся друг с другом результатами своей работы. Несмотря на узкую аудиторию, научная периодика — бизнес довольно внушительных масштабов. Насчитывая более 19 миллиардов фунтов стерлингов общих мировых доходов, он по своим размерам занимает промежуточное положение где-то между индустрией звукозаписи и кинопроизводством, правда отличается гораздо большей рентабельностью. В 2010 году отдел научных изданий Elsevier сообщил о доходе в 724 миллиона фунтов стерлингов, полученном всего с двух миллиардов продаж. Это была 36-процентная разница — выше, чем зарегистрированная в том же году такими компаниями, как Apple, Google или Amazon.Правда бизнес-модель Elsevier не на шутку озадачивала. Чтобы заработать деньги, традиционный издатель — скажем, журнал — сначала должен покрыть множество издержек: он платит авторам за статьи; прибегает к помощи редакторов для подготовки, оформления и проверки статей; платит за распространение готового продукта среди подписчиков и розничных торговцев. Все это дорого, и успешные журналы обычно получают примерно 12-15-процентную прибыль.Способ заработать на научных статьях выглядит очень похоже — за исключением того, что научным издателям удается избежать большинства фактических затрат. Ученые сами руководят созданием своих трудов — получая в основном правительственное финансирование — и предоставляют их издателям бесплатно. Издатель платит научным редакторам, которые оценивают, стоит ли работа публикации, и проверяют ее грамматику, но главная часть редакционной нагрузки — проверка научной достоверности и оценка экспериментов, процесс, известный как экспертная оценка — ложится на плечи ученых, работающих на добровольных началах. Затем издатели продают продукт институциональным и университетским библиотекам, опять-таки финансируемым правительством, чтобы их читали ученые — которые в собирательном смысле сами и являются главными создателями этого продукта.Все равно как если бы The New Yorker или The Economist требовали, чтобы журналисты бесплатно писали и редактировали друг у друга статьи, и при этом просили правительство платить по счетам. Внешние наблюдатели, как правило, в недоумении разводят руками, когда описывают эту структуру функционирования. В докладе парламентского комитета по науке и технике за 2004 год в отношении данной отрасли сухо отмечается, что «на традиционном рынке поставщикам платят за товары, которые они предоставляют». В отчете Deutsche Bank за 2005 год это явление называется «странной» системой «тройной оплаты», при которой «государство финансирует большую часть исследований, выплачивает жалование большинству специалистов, проверяющих качество исследований, а затем покупает большую часть опубликованных продуктов».Ученые прекрасно понимают, что являются участниками не самой выгодной для них сделки. Издательский бизнес «порочен и бесполезен», в 2003 году написал в статье для The Guardian биолог из Беркли Майкл Эйзен (Michael Eisen), заявив, что «этот позор должен быть вынесен на суд публики». Адриан Саттон (Adrian Sutton), физик из Имперского колледжа, сказал мне, что ученые «все являются для издателей рабами. Найдется ли еще одна подобная отрасль, которая получает от своих клиентов сырье, заставляет тех же самых клиентов контролировать его качество, а затем продает эти же материалы клиентам по значительно завышенной цене?» (Представитель RELX Group — таково официальное название Elsevier с 2015 года — сказал мне, что их фирма и другие издатели «обслуживают исследовательское сообщество, беря на себя те необходимые задачи, которые ученые либо не могут выполнить, либо не занимаются ими сами, и взимают за эту услугу справедливую плату»).По мнению многих ученых, издательская индустрия оказывает слишком большое влияние на выбор учеными объекта исследования, что в конечном итоге очень вредно для самой науки. Журналы ценят новые и впечатляющие результаты — в конце концов, их бизнес заключается в том, чтобы находить подписчиков — и ученые, точно зная, работы какого типа обычно публикуют, подгоняют под эти параметры собственные рукописи. Таким образом создается постоянный поток статей, важность которых сразу очевидна. Но, с другой стороны, это означает, что у ученых нет точного представления о собственной области исследований. Только потому, что на страницах авторитетных научных изданий не нашлось места для информации о ранее совершенных ошибках, исследователи могут в итоге случайно взяться за изучение бесперспективных вопросов, которыми уже занимались их коллеги. Например, в исследовании 2013 года сообщалось, что в США половина всех клинических испытаний никогда не публикуется в журналах.По мнению критиков, журнальная система фактически сдерживает научный прогресс. В эссе 2008 года доктор Нил Янг (Neal Young) из Национального института здоровья (NIH), который финансирует и проводит медицинские исследования для правительства США, утверждал, что, учитывая важность научных инноваций для общества, «наш моральный долг состоит в том, чтобы пересмотреть способы, какими оцениваются и распространяются научные данные». Аспези, побеседовав с группой экспертов, включавшей в себя более 25 выдающихся ученых и активистов, пришел к выводу, что в самое ближайшее время тенденция должна измениться на противоположную и обернуться против индустрии, возглавляемой Elsevier. Все больше научных библиотек, которые покупают журналы для университетов, сетовали на то, что проходивший на протяжении последних десятилетий рост цен исчерпал их бюджеты, и грозились отказаться от приносящих многомиллионные доходы и распространяемых по подписке пакетов, если Elsevier не снизит свои цены.Государственные организации, такие как американский NIH и Немецкое научно-исследовательское сообщество (DFG), недавно взяли на себя обязательство сделать свои исследования доступными через бесплатные онлайн-журналы, и Аспези посчитал, что правительства могли бы вмешаться и гарантировать бесплатный доступ ко всем финансируемым государством исследованиям. В этом случае Elsevier и ее конкурентов застиг бы идеальный шторм: клиенты взбунтовались бы снизу, а сверху обрушилось правительственное регулирование.В марте 2011 года Аспези опубликовал отчет, в котором рекомендовал своим клиентам продавать акции Elsevier. Несколько месяцев спустя в ходе телефонной конференции между руководством Elsevier и инвестиционными фирмами он надавил на генерального директора издательского дома Эрика Энгстрема (Erik Engstrom), указав на ухудшение отношений с библиотеками. Аспези поинтересовался, что случилось с бизнесом, если «ваши клиенты в таком отчаянии». Энгстром уклонился от ответа. В течение следующих двух недель акции Elsevier упали более чем на 20%, в результате компания потеряла один миллиард фунтов стерлингов. Проблемы, замеченные Аспези, носили глубинный и структурный характер, и он считал, что в ближайшие годы они дадут о себе знать — между тем казалось, что все уже движется в предсказанном им направлении.Однако в течение следующего года большинство библиотек отступились и подписали контракты с Elsevier, а правительства по большей части не справились с продвижением альтернативной модели распространения научных трудов. В 2012 и 2013 годах Elsevier сообщил о более чем 40-процентной прибыли. В следующем году Аспези отозвал свою рекомендацию по продаже акций. «Он слишком прислушивался к нашим беседам и в итоге подпортил себе репутацию», — рассказал мне недавно Дэвид Проссер (David Prosser), глава научных библиотек Великобритании и авторитетный защитник реформирования издательской индустрии. Elsevier не собирался сдавать своих позиций.Аспези — далеко не первый человек, неверно предсказавший конец издательского бума в сфере научной периодики, и едва ли последний. Трудно поверить, что то, что по существу является коммерческой монополией, функционирующей в рамках во всем остальном регулируемого, финансируемого правительством предприятия, в долгосрочной перспективе способно избежать исчезновения. Однако издательское дело на протяжении десятилетий продолжает быть неотъемлемой частью профессиональной науки. Сегодня каждый ученый понимает, что его карьера зависит от публикаций, а профессиональный успех во многом определяется работой в самых престижных журналах. Длительная, медленная работа без какого-то конкретного направления, которую в свое время вели некоторые из наиболее влиятельных ученых 20-го века, уже не является жизнеспособным вариантом карьеры. При сегодняшней системе отец генетических последовательностей Фред Сенгер, который за два десятилетия, прошедшие между его нобелевскими премиями 1958 и 1980 года, очень мало публиковался, вполне мог бы оказаться без работы.Даже ученые, борющиеся за реформирование, часто не ведают о корнях этой системы: о том, как в годы бума послевоенных лет предприниматели сколачивали целые состояния, забирая издательское дело из рук ученых и расширяя бизнес до ранее невообразимых масштабов. И едва ли кто-то из этих преобразователей мог сравниться своей изобретательностью с Робертом Максвеллов, который превратил научные журналы в потрясающую денежную машину, которая финансовым путем обеспечила ему возвышение в британском обществе. Максвелл сделался членом парламента, газетным магнатом, который бросил вызов Руперту Мердоку, и одной из самых известных фигур в британской жизни. Между тем большинство из нас не осознает значимость той роли, которую он на самом деле сыграл. Как бы невероятно это ни звучало, но мало кто в прошлом веке сделал больше для формирования нынешних способов управления научной деятельностью, чем Максвелл.В 1946 году 23-летний Роберт Максвелл служил в Берлине и уже заработал себе неплохую репутацию. Хотя вырос он в бедной чешской деревне, но успел повоевать за британскую армию во время войны в составе контингента европейских эмигрантов и получить в награду военный крест и британское гражданство. После войны он служил офицером разведки в Берлине, используя свои девять языков для допроса заключенных. Максвелл был высоким и дерзким молодым человеком, успехи, которых ему удалось к тому времени добиться, его не удовлетворяли вовсе — один его тогдашний знакомый вспоминал, как он открыл ему свое самое заветное желание: «быть миллионером».В то же время британское правительство готовило малообещающий проект, который впоследствии позволит ему осуществить свою мечту. Первоклассные британские ученые — начиная с Александра Флеминга, который открыл пенициллин, и заканчивая физиком Чарльзом Гальтоном Дарвином, внуком Чарльза Дарвина — были обеспокоены тем, что издательская отрасль всемирно признанной британской науки пребывала в самом бедственном положении. Издатели научной периодики главным образом славились своей неэффективностью и постоянным банкротством. Журналы, которые часто печатались на дешевой тонкой бумаге, расценивались научными обществами как едва ли не второсортная продукция. В британском химическом обществе наблюдалась многомесячная очередь ожидающих публикации статей, а типографские операции проводились за счет откупных Королевского общества.Решение правительства заключалось в том, чтобы соединить почтенное британское издательство Butterworths (сегодня принадлежащее Elsevier) с известным немецким издателем Springer, чтобы опереться на опыт последнего. Таким образом,Butterworths научится получать прибыль от журналов, а британская наука будет печататься более быстрыми темпами. Максвелл уже создал свой собственный бизнес, помогая Springer переправлять научные статьи в Великобританию. Директора Butterworths, сами бывшие сотрудники британской разведки, наняли молодого Максвелла в качестве помощника управляющего компанией, а еще одного бывшего шпиона, Пола Росбауда (Paul Rosbaud), металлурга, который всю войну передавал нацистские ядерные секреты британцам через французское и голландское сопротивление — научным редактором.Лучшего времени для такого рода начинания было не найти. Наука вот-вот должна была вступить в период беспрецедентного роста, из бессвязных любительских занятий состоятельных джентльменов превратившись в уважаемую профессию. В послевоенные годы она станет олицетворением прогресса. «Наука ждала своего часа. Ее нужно было вывести на авансцену, поскольку с ней связана большая часть наших надежд на будущее», — писал в 1945 году американский инженер и руководитель «Манхэттенского проекта» Вэнивар Буш в докладе президенту Гарри Труману. После войны правительство впервые выступило в качестве главного покровителя научных изысканий не только в военной сфере, но и через недавно созданные агентства, такие как Национальный научный фонд США, и стремительно разраставшуюся университетскую систему.Когда в 1951 году Butterworths решил отказаться от зарождавшегося проекта, Максвелл предложил за акции Butterworths и Springer 13 тысяч фунтов стерлингов (около 420 тысяч фунтов стерлингов сегодня), что давало ему контроль над компанией. Росбауд остался на посту научного директора и назвал новое предприятие Pergamon Press, вдохновением для него послужила монета из древнегреческого города Пергамон, на которой была изображена богиня мудрости Афина. Ее-то они и взяли за основу для логотипа компании — простой линейный рисунок, метко символизирующий знание и деньги одновременно.В обстановке прилива наличных денег и оптимизма именно Росбауд был инициатором метода, приведшего Pergamon к успеху. По мере развития науки он понял, что для новых областей исследования потребуются новые журналы. Научные общества, традиционные создатели журналов, были громоздкими институтами, которые, как правило, отличались неповоротливостью и пребывали в плену неразрешимых внутренних споров о границах их области исследования. Росбауда не связывало ни одно из этих ограничений. Все, что ему нужно было сделать — убедить какого-нибудь видного академика в том, что их конкретной области нужен новый журнал, который представлял бы ее должным образом, и поставить этого человека во главе. Так Pergamon начал продавать подписки университетским библиотекам, у которых внезапно оказалось много свободных государственных денег.Максвелл быстро смекнул, что к чему. В 1955 году он и Росбауд участвовали в Женевской конференции по мирному использованию атомной энергии. Максвелл арендовал офис возле места проведения конференции и ходил по семинарам и официальным мероприятиям, предлагая опубликовать любые статьи, которые ученые собирались представить, и обращаясь к ним с просьбой подписать эксклюзивные контракты на редактирование журналов Pergamon. Прочие издатели были шокированы его нахальной манерой. Даан Фрэнк (Daan Frank) из издательства North Holland Publishing (сегодня принадлежащего Elsevier) позднее сетовал на то, что Максвелл вел себя «нечестно», отбирая ученых без учета конкретного содержания.По рассказам, алчный до наживы Максвелл в итоге оттеснил Росбауда. В отличие от бывшего скромного ученого Максвелл предпочитал дорогие костюмы и зализанные назад волосы. Преобразовав свой чешский акцент в страшно претенциозный дикторский басок, он выглядел и говорил в точности как тот магнат, которым мечтал быть. В 1955 году Росбауд сказал нобелевскому лауреату по физике Невиллу Мотту, что журналы были его любимыми маленькими «овечками», а сам Максвелл — библейским королем Давидом, который забивал их и выгодно продавал. В 1956 году дуэт распался, и Росбауд покинул компанию.К тому времени Максвелл успел освоить бизнес-модель Росбауда и переделать ее на свой лад. Научные конференции, как правило, проходили скучновато, и никто не связывал с ними больших ожиданий, но когда Максвелл в тот год вернулся на Женевскую конференцию, он арендовал дом в Колонь-Бельрив, близлежащем живописном городке на берегу озера, где развлекал гостей вечеринками с выпивкой, сигарами и прогулками на яхте. Ученым еще никогда не доводилось видеть ничего подобного. «Он всегда говорил, что мы боремся с конкурентами не за объемы продаж, но за авторов, — сказал мне Альберт Хендерсон (Albert Henderson), бывший заместитель директора Pergamon. — Наше присутствие на конференциях имеет специфическую цель — нанять редакторов для новых журналов». Бытуют истории о вечеринках на крыше гостиницы Athens Hilton, о полетах на «Конкорде» в качестве подарка, о том, как ученые совершали морские прогулки по греческим островам на зафрахтованных яхтах, чтобы обсудить там план создания своих новых журналов.К 1959 году Pergamon издавал 40 журналов; шесть лет спустя их число выросло до 150. Таким образом Максвелл серьезно обогнал своих конкурентов. (В 1959 году соперник Pergamon, Elsevier, имел всего десять журналов на английском языке, и компании понадобилось еще десять лет, чтобы довести их число до 50.) К 1960 году Максвелл мог позволить себе разъезжать на «Роллс-ройсе» с личным шофером и перебрался сам, а также перевез издательство из Лондона в роскошную усадьбу Хедингтон Хилл Холл в Оксфорде, где также находилось британское книжное издательство Blackwell's.Научные общества, такие как Британское общество реологии, сообразив, что к чему, даже начали за небольшую регулярную плату отдавать в распоряжение издательского дома свои журналы. Лесли Иверсен (Leslie Iversen), бывший редактор Journal of Neurochemistry, вспоминает о щедрых ужинах, которыми Максвелл ублажал их в своем поместье. «Он был весьма импозантным человеком, этот предприниматель, — говорит Иверсен. — Мы ужинали и пили хорошее вино, а под конец он представлял нам чек на несколько тысяч фунтов для общества. Таких денег мы, бедные ученые, никогда не видывали».Максвелл настаивал на пышных названиях для журналов — в них неизменно фигурировало слово «международный». Питер Эшби (Peter Ashby), бывший вице-президент Pergamon, в беседе со мной определил это как «пиар-трюк», однако в этом также отразилось глубокое понимание того, как изменились наука и отношение к ней общества. Сотрудничество и выход научной работы на международную арену стали новой формой престижа для исследователей, и во многих случаях Максвелл успевал завладеть рынком прежде, чем кто-то осознавал, что он существует.Когда в 1957 году Советский Союз запустил «Спутник», первый искусственный спутник Земли, западные ученые ринулись догонять российских космических разработчиков и с удивлением обнаружили, что Максвелл уже в начале того десятилетия договорился об эксклюзивном англоязычном контракте на издание журналов Российской академии наук.«Его интересовало все подряд. Я ехал в Японию — там у него оказывался американец, управляющий офисом. Я отправлялся в Индию — там тоже кто-нибудь сидел», — рассказывает Эшби. И международные рынки могли приносить чрезвычайно высокую прибыль. Рональд Сулески (Ronald Suleski), который руководил японским офисом Pergamon в 1970-е годы, говорил мне, что японские научные общества, отчаянно пытавшиеся опубликовать свои труды на английском языке, бесплатно предоставляли Максвеллу права на научные результаты своих членов.В письме, посвященном 40-летию Pergamon, Эйичи Кобаяши (Eiichi Kobayashi), директор Maruzen, давнего японского дистрибьютора Pergamon, вспоминал о Максвелле так: «Каждый раз, когда я с удовольствием встречаюсь с ним, мне вспоминаются слова Ф.Скотта Фитцджеральда о том, что миллионер не заурядный человек».Научная статья, по сути, стала единственным способом систематического представления науки в мире. (Как сказал Роберт Кили (Robert Kiley), глава отдела цифровых услуг в библиотеке Wellcome Trust, второго по величине в мире частного спонсора биомедицинских исследований, «мы тратим миллиард фунтов в год, а взамен получаем статьи».) Это главный ресурс нашей наиболее уважаемой сферы специальных знаний. «Публикация — это выражение нашей работы. Хорошая идея, беседа или переписка, пусть даже речь идет о самой блестящей личности в мире… ничего не стоит, пока вы ее не опубликуете», — говорит Нил Янг из NIH. Если вы контролируете доступ к научной литературе, это по большому счету равносильно контролю над наукой.Успех Максвелла основывался на понимании природы научных журналов, к которому другие приходили лишь спустя многие годы. В то время как его конкуренты сетовали на то, что он выхолащивает рынок, Максвелл понимал, что на самом деле рынок не знает пределов. Новый The Journal of Nuclear Energy не отнимал хлеб у сотрудников журнала Nuclear Physics конкурентного голландского издателя. Научные статьи посвящены уникальным открытиям: одна статья не может заменить другую. Если появлялся новый серьезный журнал, ученые просто просили, чтобы их университетская библиотека оформила подписку и на него тоже. Если Максвелл создал в три раза больше журналов, чем его конкуренты, он и зарабатывал в три раза больше.Единственным потенциальным ограничением было замедление государственного финансирования, но на это мало что указывало. В 1960-е годы Кеннеди финансировал космическую программу, а в начале 1970-х годов Никсон объявил «войну с раком», в то время как британское правительство при поддержке американцев разрабатывало собственную ядерную программу. Независимо от политического климата поток государственного финансирования науки не иссякал.На первых порах Pergamon оказался в центре ожесточенных споров о том, насколько этично позволять коммерческим интересам проникать в якобы нестяжательный и избегающий прибыли мир науки. В письме 1988 года, посвященном 40-летию Pergamon, Джон Коулес (John Coales) из Кембриджского университета отметил, что изначально многие из его друзей «считали [Максвелла] величайшим злодеем, до поры избежавшим виселицы».Однако к концу 60-х годов коммерческие публикации считались статус-кво, а издателей рассматривали как необходимых партнеров в деле продвижения науки. Pergamon дал толчок значительному расширению области научных изданий, ускорив процесс публикаций и представив их в более стильной упаковке. Опасения ученых в связи с передачей авторских прав отступали перед удобством ведения дел с Pergamon, тем блеском, который издательство давало их работе, и перед силой личности Максвелла. Ученые, казалось, пребывали в восторге от волка, которого впустили в дом.«Это был человек из разряда „пальца в рот не клади", но мне он все равно нравился», — говорит Денис Нобл (Denis Noble), физиолог из Оксфордского университета и редактор журнала Progress in Biophysics & Molecular Biology. Максвелл нередко приглашал Нобла на деловые встречи к себе домой. «Там часто можно было застать вечеринку, неплохой музыкальный ансамбль, между его работой и личной жизнью не существовало барьера», — говорит Нобл. Затем Максвелл начинал поочередно угрозами и обаянием подталкивать его к тому, чтобы разделить выходящий два раза в год журнал на ежемесячное или двухмесячное издание, что соответственно привело бы к увеличению абонентских платежей.Правда, в конечном итоге Максвелл почти всегда склонялся к мнению ученых, а последние все больше ценили его покровительство. «Должен признаться, что, быстро распознав его хищнические и предпринимательские амбиции, я тем не менее проникся к нему большой симпатией», — в 1988 году писал о первых годах своего издания Артур Барретт (Arthur Barrett), тогдашний редактор журнала Vacuum. И это чувство было взаимным. Максвелл с большим трепетом относился к своей дружбе с известными учеными, к которым магнат испытывал нехарактерное для него благоговение. «Он рано понял, что ученые жизненно важны. Он готов был исполнить любое их желание. Это сводило остальных сотрудников с ума», — говорил мне Ричард Коулман (Richard Coleman), который в конце 1960-х работал над выпуском журналов в Pergamon. Когда издательство стало объектом враждебной попытки поглощения, The Guardian в статье 1973 года сообщила, что редакторы журналов грозились скорее «уйти совсем», чем работать на другого президента компании.Максвелл преобразил издательский бизнес, между тем повседневная научная работа оставалась прежней. Ученые продолжали нести свои работы главным образом в те журналы, которые лучше всего соответствовали их исследовательской области — а Максвелл был рад опубликовать любые исследования, которые его редакторы считали в достаточной мере серьезными. Однако в середине 1970-х годов издатели начали вмешиваться в практику самой науки, вступив на путь, который впоследствии сделает ученую карьеру пленником издательской системы и подчинит направление исследований бизнес-стандартам. Один из журналов стал символом этой трансформации.«В начале моей карьеры никто не обращал особого внимания на то, где вас публикуют, но в 1974 году все изменилось с приходом Cell, — рассказывает мне Рэнди Шекман (Randy Schekman), молекулярный биолог из Беркли и лауреат Нобелевской премии. Cell (сегодня принадлежащий Elsevier) был журналом, запущенным Массачусетским технологическим институтом для того, чтобы подчеркнуть важность новой набиравшей влияние области молекулярной биологии. Его редактором был молодой биолог по имени Бен Левин (Ben Lewin), который интенсивно, даже с каким-то литературным азартом взялся за работу. Левин ценил длинные серьезные статьи, которые давали ответы на большие вопросы, часто являлись результатом многолетних исследований, которые в свою очередь предоставляли материал для многих статей по другим направления. И, нарушая традицию, согласно которой журналы являлись пассивными инструментами передачи научной информации, он отклонял гораздо больше статей, чем публиковал.Таким образом, он создал площадку для научных блокбастеров, и ученые начали подгонять свою работу под его условия. «Левин был умный человек. Он понимал, что ученые очень тщеславны и хотели быть членами клуба избранных; Cell был „этим самым" журналом, и вам во что бы то ни стало нужно было опубликовать там статью, — говорит Шекман. — Я и сам не избежал этого давления». В итоге он отчасти опубликовал в Cell свой нобелевский труд. Внезапно место публикации стало играть чрезвычайно важную роль. Другие редакторы тоже решили проявить напористость в надежде повторить успех Cell. Издатели также взяли на вооружение показатель под названием «импакт-фактор», изобретенный в 1960-е годы Юджином Гарфилдом, библиотекарем и лингвистом, для приблизительного расчета того, как часто статьи определенного журнала цитируются в других статьях. Для издателей это стало способом оценивать и рекламировать научный охват своей продукции.Журналы новой формации с их акцентом на большие результаты попали на вершину этих новых рейтингов, а ученые, опубликовавшие свои работы в журналах с высоким «импакт-фактором», в качестве награды получали работу и финансирование. Почти в одночасье в научном мире была создана новая валюта престижа. (Гарфилд позднее сравнил свое творение с «ядерной энергией… палкой о двух концах»). Трудно переоценить влияние, которое редактор журнала теперь мог оказывать на формирование карьеры ученого и направление самой науки. «Молодые люди все время говорят мне: „Если я не опубликуюсь в CNS [общая аббревиатура для Cell / Nature / Science, самых престижных журналов по биологии], я не смогу устроиться на работу"», — рассказывает Шекман. Он сравнивает погоню за изданиями с высоким рейтингом цитируемости с системой стимулов, такой же гнилой, как банковские бонусы. «Они во многом влияют на то, куда идет наука», — говорит он.Так наука сделалась причудливым совместным предприятием ученых и редакторов журналов, где первые все чаще стремятся совершить открытия, которые могли бы произвести впечатление на последних. Сегодня, когда у ученого есть выбор, он почти наверняка отвергнет как прозаическую работу по подтверждению или опровержению результатов предыдущих исследований, так и десятилетнюю погоню за рискованным «прорывом», отдав предпочтение золотой середине: теме, которая пользуется популярностью у редакторов и с большей вероятностью обеспечит ему регулярные публикации. «Ученых побуждают проводить исследования, которые удовлетворяют этим требованиям», — сказал биолог и лауреат Нобелевской премии Сидней Бреннер (Sydney Brenner) в интервью в 2014 года, назвав такую систему «коррумпированной».Максвелл понял, что теперь королями науки стали журналы. Но его по-прежнему занимало главным образом расширение, у него все еще было хорошее чутье на то, куда движется наука и какие новые области исследований он может колонизировать. Ричард Чаркин (Richard Charkin), бывший генеральный директор британского издательства Macmillan, который был редактором в Pergamon в 1974 году, вспоминает, как Максвелл на редакционном собрании размахивал одностраничным докладом Ватсона и Крика о структуре ДНК и заявлял, что будущее — за наукой о жизни с множеством крошечных вопросов, каждый из которых заслуживает своего собственного издания. «Я думаю, в том году мы запустили около ста журналов, — сказал Чаркин. — О, Господи!»У Pergamon также появилась ветвь социальных наук и психологии. Судя по целой серии журналов, название которых начиналось с «Компьютеры и», Максвелл заметил растущее значение цифровых технологий. «Этому не было конца, — говорил мне Питер Эшби. — Оксфордский политехнический институт (ныне Университет Оксфорд Брукс) открыл факультет гостиничного бизнеса с шеф-поваром. Нам нужно было выяснить, кто глава факультета, и заставить его запустить журнал. И бац — вот вам Международный журнал гостиничного менеджмента». К концу 1970-х годов Максвеллу также приходилось иметь дело с более переполненным рынком. «В то время я работал в Oxford University Press, — рассказывал мне Чаркин. — Мы вскочили от удивления и воскликнули: „Черт возьми, эти журналы приносят приличный доход!"» Между тем в Нидерландах Elsevier начал развивать свои англоязычные журналы, поглощая внутреннюю конкуренцию через серию приобретений и расширяясь со скоростью 35 журналов в год.Как предсказывал Максвелл, конкуренция не снизила цены. Между 1975 и 1985 годами средняя цена журнала удвоилась. The New York Times сообщала, что в 1984 году подписка на журнал Brain Research стоила две с половиной тысячи долларов; между тем в 1988 году эта сумма перевалила за пять тысяч. В том же году Гарвардская библиотека потратила на научные журналы на полмиллиона долларов больше, чем то было запланировано бюджетом.Время от времени ученые ставили под сомнение справедливость этого чрезвычайно прибыльного бизнеса, которому они бесплатно предоставляли свои труды, однако именно университетские библиотекари первыми осознали организованную Максвеллом рыночную ловушку. Библиотекари использовали университетские средства для покупки журналов от имени ученых. Максвелл прекрасно об этом знал. «В отличие от других профессионалов ученые не так хорошо разбираются в ценах главным образом потому, что тратят не свои собственные деньги», — сказал он в интервью 1988 года своему изданию Global Business. А поскольку не было возможности обменять один журнал на другой, более дешевый, продолжал Максвелл, «вечный финансовый двигатель» продолжал работать. Библиотекари стали заложниками тысяч мелких монополий. Теперь в год выходило более миллиона научных статей, и им приходилось покупать их все, какую бы цену ни назначали издатели.С точки зрения бизнеса, можно было говорить о полной победе Максвелла. Библиотеки стали «захваченным» рынком, а журналы неожиданно сделались посредниками научного престижа — а это означало, что ученые не могли просто взять и отказаться от них, если бы появился новый метод обмена результатами. «Не будь мы такими наивными, давно бы признали нашу истинную позицию: поняли бы, что именно мы сидим наверху солидных денежных куч, которые умные люди со всех сторон пытаются разложить по своим кучкам», — писал библиотекарь Мичиганского университета Роберт Хубек (Robert Houbeck) в экономическом журнале в 1988 году. Тремя годами ранее несмотря на то, что финансирование науки пережило свой первый за несколько десятилетий многолетний провал, Pergamon сообщил о прибыли в 47%.К тому времени Максвелл уже оставил свою победоносную империю. Склонность к стяжательству, приведшая к успеху Pergamon, также сподвигла его на множество эффектных, но сомнительных инвестиций, в том числе в футбольные команды Oxford United и Derby County FC, телевизионные станции по всему миру, а в 1984 году — в британскую газетную группу Mirror, которой он начал уделять все больше своего времени. В 1991 году, намереваясь приобрести New York Daily News, Максвелл продал Pergamon своему тихому голландскому конкуренту Elsevier за 440 миллионов фунтов (919 миллионов сегодня). Многие бывшие сотрудники Pergamon по отдельности признавались мне, что, по их мнению, после сделки с Elsevier для Максвелла все закончилось, потому что Pergamon был компанией, которую он действительно любил. Спустя несколько месяцев он погряз в серии скандалов из-за растущих долгов, теневой бухгалтерской практики и подрывного обвинения американского журналиста Сеймура Херша (Seymour Hersh) в том, что он якобы являлся израильским шпионом, у которого был выход на торговцев оружием.5 ноября 1991 года Максвелла нашли в море близ его яхты на Канарских островах. Мир был шокирован, и на следующий день конкурент Mirror, таблоид Sun, поставил занимавший всех вопрос. «Он упал… Он спрыгнул?» — так гласил заголовок. (Было еще третье предположение, что его столкнули). Эта история на протяжении нескольких месяцев удерживалась на главных полосах британской прессы, росло подозрение, что Максвелл покончил жизнь самоубийством после того, как в ходе расследования выяснилось, что он украл более 400 миллионов фунтов стерлингов из пенсионного фонда Mirror для оплаты своих долгов. (В декабре 1991 года испанский следователь сделал заключение о несчастном случае). Догадкам не было числа: в 2003 году журналисты Гордон Томас (Gordon Thomas) и Мартин Диллон (Martin Dillon) опубликовали книгу, в которой утверждалось, что Максвелла убила «Моссад», чтобы скрыть его шпионскую деятельность. В то время как Максвелла уже давно не было в живых, начатый им бизнес процветал уже в новых руках, в ближайшие десятилетия ему предстояло достигнуть новых уровней прибыли и мировой власти.Читать полностью: http://inosmi.ru/social/20170724/239882547.htmlВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

27 ноября 2014, 09:05

ЕС vs США: Google предлагают разбить на куски

Европейский парламент готовится к обсуждению странного вопроса: "стоит ли разделить компанию Google на несколько отдельных сервисов?" У американских коллег сама идея вызывает все возможные негативные эмоции - от недоумения до негодования.  Показать "Кузькину мать" Европарламент не способен разрушить Google. В конце концов, штаб-квартира компании находится в США, и кроме американских властей структуру ее бизнеса никто не может изменить. Но в Европе продолжается антимонопольное расследование деятельности Google, в рамках которого политики и чиновники придумывают новые способы ограничения экспансии американцев на своей территории. На таком фоне действия Европарламента являются скорее намеком на продолжение преследования зарубежного интернет-гиганта. Законотворцы могут поддержать идею отделения поисковика Google от других фирменных сервисов. Если это произойдет, американцы должны получить четкий сигнал, отражающий позицию властей Евросоюза. До сих пор центральное место в расследовании занимали именно антимонопольщики из Еврокомиссии. В Америке на выпад со стороны европейцев уже отреагировали сразу два правительственных комитета. Их представители, сенаторы Рон Уайден и Оррин Хэтч заявили: "Это предложение и другие подобные ему идеи способствуют строительству стен, а не мостов. При этом не учитываются в полной мере те негативные эффекты, которые могут навредить торговым отношениям США и ЕС". В США считают, что Европа нарушает принцип открытых рынков. Говорится также о "политизации" процесса. Действующие лица Интересно, что против разделения Google выступает Гюнтер Эттингер. Да, тот самый Гюнтер Эттингер, который раньше отвечал за энергетику и присутствовал на переговорах между Украиной и Россией по газу. Теперь он еврокомиссар по вопросам цифровых технологий. Эттингер уверен, что бить Google на части никто не будет. Кто же тогда решил голосовать? Это Андреас Шваб, представитель консервативного крыла Европарламента и испанец Рамон Тремоза, представляющий интересы Каталонии. Эти политики утверждают, что усилия Еврокомиссии пока не оправдали себя, а поведение Google на рынке Старого Света напоминает монополизм. "До сих пор Google отказывалась придумать какие-либо идеи, способные изменить ситуацию и снять претензии со стороны Еврокомиссии. Вместо этого компания продолжала вести дела как ей заблагорассудится. Таким образом она давит на конкурентную среду, что вредит европейским потребителям и бизнесу", - считают Шваб и Тремоза.  Ссылки по теме Мердок: "Google – шайка пиратов" Европа забывает, Google хочет вспомнить все Google наконец договорилась с европейскими властями В самой Еврокомиссии произошли перестановки. Хоакин Альмуния отправился в отставку, и его место заняла Маргрете Вестегер. Интересно, какую позицию займет она и как далеко готова будет пойти ради обеспечения свободной конкуренции на интернет-рынке в том виде, в каком эту конкуренцию видят консерваторы из Европарламента. Битва за правду или зависть? В данный момент 90% поисковых запросов в Европе приходится на Google. В 2010г. конкуренты подали жалобу на американского игрока, объявив, что он мешает им развиваться. Речь идет в частности о рекламе и выгодном положении партнеров в поисковых результатах. Напомним, что ранее медиа-магнат Руперт Мердок сделал громкое заявление по поводу Google. С помощью исполнительного директора News Corp Роберта Томсона он попытался донести до антимонопольных органов мысль о том, что Google отдает предпочтение своим сайтам-партнерам. Если пользователь вбивает запрос в поисковик, то якобы получает именно те результаты, которые принесут Google максимальное количество денег. Подобные претензии озвучивались и раньше, но News Corp сформулировала их, пожалуй, максимально жестко. Отметим, что Google все-таки пытается найти мирное решение. Так в начале этого года компания согласилась выводить в результатах поиска рекламные объявления, предоставляемые конкурентами.

27 ноября 2014, 09:05

ЕС vs США: Google предлагают разбить на куски

Европейский парламент готовится к обсуждению странного вопроса: "стоит ли разделить компанию Google на несколько отдельных сервисов?" У американских коллег сама идея вызывает все возможные негативные эмоции - от недоумения до негодования.  Показать "Кузькину мать" Европарламент не способен разрушить Google. В конце концов, штаб-квартира компании находится в США, и кроме американских властей структуру ее бизнеса никто не может изменить. Но в Европе продолжается антимонопольное расследование деятельности Google, в рамках которого политики и чиновники придумывают новые способы ограничения экспансии американцев на своей территории. На таком фоне действия Европарламента являются скорее намеком на продолжение преследования зарубежного интернет-гиганта. Законотворцы могут поддержать идею отделения поисковика Google от других фирменных сервисов. Если это произойдет, американцы должны получить четкий сигнал, отражающий позицию властей Евросоюза. До сих пор центральное место в расследовании занимали именно антимонопольщики из Еврокомиссии. В Америке на выпад со стороны европейцев уже отреагировали сразу два правительственных комитета. Их представители, сенаторы Рон Уайден и Оррин Хэтч заявили: "Это предложение и другие подобные ему идеи способствуют строительству стен, а не мостов. При этом не учитываются в полной мере те негативные эффекты, которые могут навредить торговым отношениям США и ЕС". В США считают, что Европа нарушает принцип открытых рынков. Говорится также о "политизации" процесса. Действующие лица Интересно, что против разделения Google выступает Гюнтер Эттингер. Да, тот самый Гюнтер Эттингер, который раньше отвечал за энергетику и присутствовал на переговорах между Украиной и Россией по газу. Теперь он еврокомиссар по вопросам цифровых технологий. Эттингер уверен, что бить Google на части никто не будет. Кто же тогда решил голосовать? Это Андреас Шваб, представитель консервативного крыла Европарламента и испанец Рамон Тремоза, представляющий интересы Каталонии. Эти политики утверждают, что усилия Еврокомиссии пока не оправдали себя, а поведение Google на рынке Старого Света напоминает монополизм. "До сих пор Google отказывалась придумать какие-либо идеи, способные изменить ситуацию и снять претензии со стороны Еврокомиссии. Вместо этого компания продолжала вести дела как ей заблагорассудится. Таким образом она давит на конкурентную среду, что вредит европейским потребителям и бизнесу", - считают Шваб и Тремоза.  Ссылки по теме Мердок: "Google – шайка пиратов" Европа забывает, Google хочет вспомнить все Google наконец договорилась с европейскими властями В самой Еврокомиссии произошли перестановки. Хоакин Альмуния отправился в отставку, и его место заняла Маргрете Вестегер. Интересно, какую позицию займет она и как далеко готова будет пойти ради обеспечения свободной конкуренции на интернет-рынке в том виде, в каком эту конкуренцию видят консерваторы из Европарламента. Битва за правду или зависть? В данный момент 90% поисковых запросов в Европе приходится на Google. В 2010г. конкуренты подали жалобу на американского игрока, объявив, что он мешает им развиваться. Речь идет в частности о рекламе и выгодном положении партнеров в поисковых результатах. Напомним, что ранее медиа-магнат Руперт Мердок сделал громкое заявление по поводу Google. С помощью исполнительного директора News Corp Роберта Томсона он попытался донести до антимонопольных органов мысль о том, что Google отдает предпочтение своим сайтам-партнерам. Если пользователь вбивает запрос в поисковик, то якобы получает именно те результаты, которые принесут Google максимальное количество денег. Подобные претензии озвучивались и раньше, но News Corp сформулировала их, пожалуй, максимально жестко. Отметим, что Google все-таки пытается найти мирное решение. Так в начале этого года компания согласилась выводить в результатах поиска рекламные объявления, предоставляемые конкурентами.

08 сентября 2014, 17:03

20 миллиардеров, которые управляют политикой США

Они добились успеха в бизнесе и инвестициях, и теперь пытаются протолкнуть свои и чужие политические идеи в политической системе США. В нашем списке самые влиятельные миллиардеры-политики Америки.  20.Элис Уолтон Элис Уолтон - наследница богатства крупнейшей в мире розничной сети Wal-Mart, пусть и не единственная. Уолтон вполне открыто поддерживает Хиллари Клинтон и вложилась в так называемый "PAC" (Комитет политических действий) под названием "Ready for Hillary".  19.Дональд Трамп Владелец конгломерата The Trump Organization и король американского сектора недвижимости Дональд Трамп, как и многие представители большого бизнеса, придерживается республиканских взглядов. Напомним, что Республиканская партия поддерживает наиболее мягкую налоговую политику в отношении богачей.  18.Марк Андрессен Инвестор-миллиардер Марк Андрессен уверен, что будущее за Республиканской партией США. Он поддерживал кандидата от республиканцев Митта Ромни на президентских выборах 2012г. В данный момент Андрессен инвестриует в широкий спектр активов, многие из которых будут влиять и на политический фон. Стоит вспомнить хотя бы о криптовалюте bitcoin.  17.Питер Дж. Питерсон Питерсон был министром торговли при Ричарде Никсоне, а теперь управляет мощным фондом. Миллиардер ратует за уменьшение государственного долга, и с помощью Peter G. Peterson Foundation основал такие организации, направленные на борьбу с долгами США как Fix the Debt и Committee for a Responsible Federal Budget.  16.Поль Зингер Поль Зингер - бизнесмен с партийным билетом. Он консервативный республиканец, но выступает за однополые браки. Именно эта идея стала для него центральной в политической деятельности. С помощью организации American Unity он вложил $2 млн в поддержку республиканцев, которые также выступают за однополые браки. Главный актив Зингера - Elliott Management Corporation.  15.Арт Поуп Бывший председатель бюджетного комитета Северной Каролины и преуспевающий бизнесмен Арт Поуп вложил миллионы долларов в продвижение своих политических идей. В первую очередь, речь идет о свободном рынке, который Поуп считает основной составляющей успешной экономики. Арт Поуп также республиканец.  14.Пьер и Памела Омидьяр Семья иранского происхождения, которая добилась успеха в США, вкладывает существенные средства в продвижение идеи прозрачности и открытости. Пьер и Памела интересуются также вопросами прав на собственность и экономического развития.  13.Джефф и Макинзи Безос Кто бы мог подумать, что руководство Amazon.com может интересоваться политикой. Однако Джефф Безос недавно приобрел издание Washington Post и вложил $2,5 млн в поддержку однополых браков. Напомним, что этот вопрос в США остается одним из наиболее острых в области внутренней политики.  12.Марк Цукерберг И снова миллиардер из высокотехнологического сектора, который интересуется политикой. Марк Цукерберг совместно с организацией FWD.us работает над иммиграционной реформой, а в Нью-Джерси проталкивает реформу начального образования. Напомним, что самому владельцу Facebook в настоящий момент всего 30 лет.  11.Питер Тиль Питерь Тиль, известный инвестор, владелец хэдж-фондов и сооснователь PayPal, вложил $2,6 млн в предвыборную кампанию в 2012г., деньги получил Рон Пол, который вылетел из гонки во время праймериз. В последнее время Тиль активно выступает в пользу увеличения минимального размера оплаты труда.  10.Уоррен Баффет Миллиардер Баффет, владелец знаменитого Berkshire Hathaway, сыграл важную роль в политике США после избрания Барака Обамы на пост президента. Уоррен Баффет выступает за ограничение власти богачей, увеличение налогов для них, и собирается расстаться с большей частью своего богатства в рамках The Giving Pledge ("Клятва дарения").  9.Пенни Прицкер Пенни Прицкер была министром торговли и одним из главных лоббистов идей Барака Обамы. Кроме того, Прицкер является сооснователем PSP Capital Partners, Pritzker Realty Group и еще ряда крупных фирм, что придает ее голосу значимость, когда речь заходит о внутренней политике.  8.Джон и Лора Арнольд Джон Арнольд управлял крупным хэдж-фондом, и фокусировался на инвестициях в газовые активы а потом стал филантропом. Правда, не каждый найдет желание помочь людям в его стремлении добиться сокращения пенсий и добиться роста финансовой нагрузки для работников предприятий.  7.Билл и Мелинда Гейтс The Bill & Melinda Gates Foundation - один из самых авторитетных благотворительных фондов, инвестирующих в борьбу с болезнями и бедностью в развивающихся странах, в частности, в Африканских. Также основатель Microsoft и его супруга сражаются за реформирование американской системы образования и легализацию однополых браков.  6.Руперт Мердок Руперт Мердок контролирует Wall Street Journal и Fox News - это важнейшие поставщики политических и экономических новостей. Таким образом, Мердок сосредоточил в своих руках активы, способные задавать новостной тон и влиять на настроения в обществе. Кроме того, Руперт Мердок сотрудничает с Bloomberg по вопросу иммиграционной реформы.  5.Джордж Сорос Джордж Сорос открыто лоббирует идеи демократов. Он потратил $1 млн в 2012г. на поддержку Барака Обамы на выборах. Кроме того, Сорос в данный момент является сопредседателем комитета политических действий "Ready for Hillary".  4.Шелдон Эделсон Наша жизнь - игра, и один из королей игорного бизнеса Шелдон Эделсон активно вкладывает средства в политику. Он потратил $93 млн, чтобы "победить Барака Обаму". Речь, конечно, не о том, что бизнесмен надеялся участвовать в выборах, а о поддержке республиканцев, которые "выполняют свои обещания". На следующих выборах Эделсон инвестирует в кампанию вдвое больше.  3.Том Стейер Стейер - сооснователь и один из руководителей фонда Farallon Capital Management. Он также основал несколько банков. Помимо бизнеса Тома Стейера интересуют вопросы охраны окружающей среды, и он активно лоббирует соответствующие идеи в политической среде.  2.Майкл Блумберг Бывший мэр Нью-Йорка и основатель агентства Bloomberg Майкл Блумберг активно борется с бесконтрольным распространением оружия. Он инвестировал $50 млн в противодействие организации NRA, которая как раз пытается добиться свободной торговли оружием на всей территории США, делая отсылку ко Второй поправке к Конституции.  1.Чарльз и Дэвид Кох Братья Кох инвестировали $30 млн в программу, которая выявляет слабые стороны демократов. Это специальная рекламная кампания, навредившая тем политикам, которым есть что скрывать. К следующим выборам общий объем инвестиций в эту программу семья Кох собирается довести до $290 млн. Еще одной жертвой стала программа здравоохранения "Obamacare".