• Теги
    • избранные теги
    • Разное2358
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1878
      • Показать ещё
      Формат36
      Компании285
      • Показать ещё
      Люди531
      • Показать ещё
      Издания35
      • Показать ещё
      Международные организации39
      • Показать ещё
      Сферы9
      Показатели30
      • Показать ещё
Русско-японская война 1904-1905 гг.
25 мая, 18:56

Южные Курилы под компрадорско-предательским ударом

Оригинал взят у skurlatov в Южные Курилы под компрадорско-предательским ударомОригинал взят у komitet17 в Южные Курилы под компрадорско-предательским ударомНиже - выступление одного из координаторов КОМИТЕТА НАЦИОНАЛЬНОГО ПРОРЫВА, руководствующегося в своей стратегии и конкретных действиях научно-обоснованным и практически-выверенным диагнозом современной России - компрадорство. Компрадорский режим определяется не просто шкурным предпочтением конкретного правителя, а групповым интересом "элиты" сырьевой периферии, тесно связанной с зарубежной метрополией. Отсюда - отсутствие "проекта будущего", война с собственным прошлым, деморализация и деградация, блокирование развития и другие симптомы компрадорской "болезни". КОМИТЕТ предлагает осваивать наши территории своими национальными силами путем создания небюджетных национальных корпораций и самоуправляемых неоказачьих поселений. Целесообразно несколько пояснить тему выступления: 1. Португальское Компрадор от латинского comparere, что значит "доставлять" (живой товар, ресурсы), "приготовлять" (территорию для колонизаторов). Это слово обозначало местных пособников чужеземных хищников.Компрадорское - по определению предательское, враждебное национальным интересам. Компрадорское чувствует, что национальное - его могильщик, и поэтому целеустремлённо давит-кошмарит местное производство, национального производителя.В компрадорских обществах борются друг с другом две группировки - компрадор-силовое во главе с тем или иным мачо-президентом и компрадор-либеральное во главе с тем или иным ставленником олигархата, недовольного грубыми рейдерствами силовиков. В Латинской Америке в такой борьбе прошли два века ("качели от ельцина к его преемнику сортиромочителю путину и затем от мачо-путина к милашке "второму ельцину" навальному). Национальное в эти два века оставалось настолько замордованным, что не имело сил поднять голову.2. Сионисты многое позаимствовали у российских казаков, когда стали из Российской империи переселяться в Палестину. Они понимали, что надо не только осваивать территорию "единолически", но и "коллективистски" давать отпор противникам. Поэтому в Израиле более ста лет назад возникли "станицы" (мошавы) и "колхозы" (киббуцы), а также боевые профсоюзы трудящихся Гистадрут. Опыт сионистов актуален для казаков.3. Лозунг освоения Южных Курил своими силами на собранные среди российских физических и юридических лиц средства - типичен для многих обществ на стадии экспансии (английская и голландская Ост-Индские компании, освоение Дикого Запада американцами, недавнее создание второй ветки Суэцкого канала египтянами, не говоря уж о богатом отечественном опыте казачьего освоения Юга и Востока и Российско-Американской компании, которой чуть ли не до русско-японской войны 1905 года принадлежали Южные Курилы). Этот лозунг может быть понятным массам, можно его запустить по соцсетям и в СМИ. Компрадорам нечем крыть. Они себя разоблачат.https://youtu.be/I0jMGVk0f3E

24 мая, 14:06

Бетонный остров - Fort Drum

Раз уж мы с вами как то говорили о БЕТОННЫХ КОРАБЛЯХ, так давайте продолжать его на примере бетонного корабля-форта. Заинтересовала вас эта фотография ? Давайте узнаем историю этого сооружения подробнее …Форт Драм (Fort Drum), прозванный «бетонным линкором», находится на острове Эль-Фрейл возле фарватера южного входа в Манильскую бухту острова Лусон, Филиппины. Точнее, «форт находится на острове» — это сказано не вполне точно. Скорее, остров находится под фортом.В 1898 ом году Американцы захватили Филиппины у Испанцев, и тут же занялись береговой обороной входов в Манильский залив. Фортифицировались оба берега и большой остров Коррехидор. На них всех строились стандартные для Американцев в то время открытые пушечные и мортирные батареи. Однако этого было сочтено недостаточно, и один небольшой остров (точнее скала торчащая из воды) на другом конце входа в пролив был срезан до уровня моря и на нем был построен бетонный массив в форме передней половины корабля.Вот так выглядела эта скала изначально …островок Эль ФрейльСтроить форт начали в 1909 году, название присвоили тогда же — в честь бригадного генарала Ричарда Драма, героя Американо-Мексиканской и Американской Гражданской войн, известного также тем, что знатно погонял в своё время индейцев сиу. К вопросу строительства подошли просто и прямо — взяли этот самый остров Эль-Фрейл, спилили ему верхушку, подровняли контуры под требуемые, сверху залили фортификационным бетоном, а в получившемся пироге продолбили внутренние помещения.Richard C. DrumВооружение было весьма мощным — четыре четырнадцатидюймовые (356 мм) пушки в двух вращающихся башнях и четыре шестидюймовые (152 мм) — в двух казематах в стенах. Позднее, когда показала свои острые зубы авиация, форт дополнили зенитным вооружением из двух 76-мм пушек и двух пулемётов (правда, установлено зенитное вооружение было открыто — на палубе форта, без всякой защиты).В 1918 году форт торжественно сдали в эксплуатацию. От флотских он мгновенно получил прозвище «concrete battleship» («бетонный линкор»), под  которым и вошёл в историю — во-первых, из-за формы, а во-вторых, из-за того, что посты наблюдения и корректировки артогня были размещены на решётчатой вышке, очень напоминавшей мачты тогдашних американских боевых кораблей. Помимо орудийных башен, на палубе виднеются деревянные сооружения — казарма и склады.Они предполагались в качестве временных, пока не будут доделаны соответствующие внутренние помещения, но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное — даже когда гарнизон и припасы переехали под защиту бетонных перекрытий, времянки остались. Лишней полезной площади, как известно, не бывает.Продольный разрез форта. Остальные чертежи, включая планы этажей, можно посмотреть здесь. Защита форта была весьма сильной — стены варьировались по толщине от семи с половиной до одиннадцати метров, а верхнее перекрытие («палуба») было шесть метров толщиной. Кроме того, это был единственный на тот момент американский форт, главный калибр которого размещался в бронированных башнях.Авиации было бы еще труднее нанести какой нибудь значительный вред. И тут дело было обратно же в низкой точности бомбометания на то время с большой высоты. А для пробития брони форта надо было сбросить бомбу с высоты нескольких километров что бы придать ей большое ускорение.Относительно меткими бомбометанием на то время отличалась штурмовая авиация но вес бомбы при этом был сильно ограничен. Бомбардировщики были способны взять на много больше по весу бомбу но тогда бы еще сильнее страдала бы точность. Да и на то время у Японии не было бетонобойный бомб способных пробить 6 метров армированного бетона а случайное попадание в орудийную башню было крайне маловероятно.К началу боевых действий на Тихом океане оказалось что Япония вобще лишена тяжелых бронебойных бомб. Максимальный калибр японской бронебойно-фугасной бомбы составлял 500 кг. При этом они были низкоэфективны даже для бронированной палубы американских линкоров. Так же на вооружение японской армии были приняты 800 кг «бомбы-снаряды» из переделанных 356 мм снарядов. В Пёрл-Харбор бомба этого типа пробила 127 мм палубу линкора Аризона и взорвалась в главном оружейном погребе корабля. По заявленным характеристикам 1760 фунтовая бомба №-80 (используемая японцами при битве у атолла Мидуэй) способна была пробить все лишь 400 мм железобетона. И в конечном итоге до конца войны Япония фактически так и не наладила производство и транспортировку к цели бомб более 1 тонны.Одна из немногих бетонобойных бомб 2 мировой войны, способных пробить шестиметровый свод форта Драм была британская сейсмическая бомба Tallboy или ее продвинутый вариант Grand Slam,созданная для уничтожения немецких бункеров. На испытаниях Tallboy сброшенный с высоты 8000 метров проникал в грунт более чем 30 метров и в бетонное перекрытие толщиной в 5 метров где и детонировал. Но у японской армии нечего подобного так до конца войны и не было.Внутри форт насчитывал четыре этажа и был полностью автономен — гарнизон из двухсот пятидесяти человек мог воевать в полном отрыве от внешнего мира на протяжении нескольких месяцев.Кают компания форта ДрамС учетом того времени форт Драм можно было смело считать неприступной крепостью, как для авиации так и для корабельной артиллерии. Единственным слабым звеном в этом смысле были все теже орудийные башни. Которые вряд ли выдержали бы прямого попадания артиллерийского снаряда крупного калибра. Но на то время такой снайперский выстрел был более чем маловероятен, да и в этом случае огневая мощь форта подала бы всего на половину.К началу войны все вооруженные силы на филиппинском архипелаге были объедены в Вооружённые силы Соединённых Штатов на Дальнем Востоке (USAFFE). В состав USAFFE входили 1-я и 2-я дивизия филиппинских внутренних войск и 10 мобилизационных резервных дивизий. С американской стороны на острове присутствовали 26-й кавалерийский полк, 43-й пехотный полк, 86 и 88-й артиллерийские полки. Для усиления военного присутствия на островах к ноябрю 41-го были дополнительно переброшены 8500 солдат и два танковых батальона оснащенных танками М3.Которые на то время считались передовыми.Японцы же для оккупации филиппинского архипелага выделили 14-ю армию под командованием генерала Хома. С воздуха наступающие войска должна была поддержать 5-я авиа группа. Основной ударной силой 14-й армии были две пехотные дивизий, 16 и 48-я плюс к ним придавалась 65-я дивизия предназначенная в основном для гарнизонной службы. 48-я дивизия не имела еще боевого опыта и ее задача была высадится в заливе Ленгаен.16-я должны была осуществить высадку в Ламоне.На следующий день после атаки японцами Перл-Харбора, 8 декабря 41-го, японские передовые части высадились на острове Батан ( не путайте с одноименным полуостровом). В дальнейшем уже 22 декабря  японские войска начинаю полномасштабную атаку против Лусона и 2 января захватывают столицу Филиппин. Оставшиеся америконо-филипинские войска остаются отрезанными на полуострове Батан.С началом войны 10 го декабря 1941 года  все бараки на палубе были снесены и форт был приведен в боевое положение. Японцы вышли к южному берегу пролива 31 го января и форт начал их обстреливать. К 6 февраля японцы начали ответный обстрел, получив около 100 попаданий в форт, которые в прочем не нанесли ему каких либо значимых повреждений. В тот же день гарнизон форта спилил и сбросил за борт мачту форта, так как считалось, что она служит очень хорошим ориентиром для японских артиллеристов, а так же при падении может заклинить верхнюю башню. В течении следующего месяца массированные обстрелы проходили несколько раз. 15 го марта форт был впервые обстрелян 240 мм гаубицами, которые уничтожили открыто стоящие зенитки. С того дня форт обстреливался каждый день, но тем не менее вся казематная артиллерия форта оставалась полностью боеспособной.Для обороны Филиппинского архипелага американцы располагали целой армией, состоящей из 10 филиппинских и одной американской дивизий. Впрочем в туземных дивизиях на командных должностях, вплоть до унтер-офицерских, состояли как правило американцы. Плюс к этому гарнизон Коррехидора, специальные части, авиация, флот.Японцы смогли выделить для захвата архипелага 14-ю армию в составе двух дивизий и одной бригады, не считая различных частей усиления — танковых, артиллерийских и инженерных.Для того, чтобы представить себе масштаб стоящей перед японцами задачи достаточно указать, что самый крупный остров архипелага — Лусон, протянулся с севера на Юг более, чем на 500 километров и имеет площадь более ста тысяч квадратных километров. А всего в состав Филиппинского архипелага входит 7,107 островов.Здесь, на узком 30-километровом фронте, было сосредоточено более 80 тысяч американо-филиппинских войск. Японцы, посчитав с падением Манилы свою задачу практически выполненной, изъяли из 14-й армии 48-ю дивизию для участия в захвате Явы. Для ликвидации последнего очага сопротивления была выделена одна, так называемая «отдельная смешанная бригада». Надо сказать, что организация японской армии по сравнению с Русско-японской войной практически не претерпела изменений. Что и неудивительно, победители неохотно идут на преобразования. Кроме соединений первой линии — пехотных дивизий (у японцев они назывались просто дивизиями), существовало примерно равное им по количеству число отдельных смешанных бригад.Это были соединения несколько хуже вооруженные (хотя и дивизии первой линии были вооружены мягко говоря не ахти), хуже подготовленные и укомплектованные личным составом старших возрастов. Их аналог времен русско-японской войны — «коби», или, как их часто называют, резервные боигады. Они предназначались для решения вспомогательных задач, на которые жалко было отвлекать части первой линии — занятие второстепенных направлений, заполнения пустот между наступающими соединениями, и так далее. Но могли с успехом привлекаться и к ведению боевых действий.Именно таким соединением и была 65-я бригада, которая 10 января начала штурм Батаана. К этому времени американцы уже закопались в землю, развернули артиллерию. Соотношение сил на фронте было примерно 5:1 в пользу обороняющихся. Короче американцам удалось отбиться, японцы потеряли до половины своего наличного состава, дух обороняющихся укрепился. Борьба приняла позиционный, затяжной характер.,Самым сильным звеном крепости Коррехидор, был объект, расположенный в 6,5 километрах к югу от острова. Это был настоящий шедевр фортификационного искусства – форт Драм. Форт находится  возле фарватера южного входа в Манильскую бухту.Японцы несли тяжелейшие потери от огня форта, но сделать с ним ничего не могли — у них, в отличие от немцев, офигеннокалиберных бетонобойных бомб для разрушения долговременных укреплений не было, а всё, что меньше калибром, «бетонному линкору» было как слону дробина. Кстати, все эти без малого шесть месяцев форт воевал на полном самообеспечении, не получив с большой земли ни сухарика — как и предполагалось довоенными планамиОбе стороны, но в первую очередь осажденные, страдали от недоедания и болезней. Были моменты, когда японцы могли выставить в поле лишь три батальона. 22 января им удалось вклинится в оборону противника, но развить этот успех со столь незначительными силами они не смогли. К 30 января наступление японцев полностью выдохлось.Американские военнопленные на БатаанеЭто был единственный скромный успех американцев в первой фазе войны. Японцы были вынуждены перебросить на Филиппины еще одну дивизию — 4-ю, усилить артиллерию. В ночь на 3-е апреля начался решительный штурм, а 7 апреля американские войска на полуострове Батаан капитулировали. В плен сдалось 78 тысяч солдат и офицеров. Японцы были шокированы, узнав, насколько силы оборонявшихся превышали их собственные. На этот раз их разведка дала сбой.Окончательно Батан на севере залива был взят японцами 9 го апреля, после чего они начали систематический обстрел Коррехидора, и вскоре вывели из строя большинство открыто стоящей артиллерии острова. Единственным тяжелым оружием обороняющихся американцев остался форт Драм. Конец обороны пришел с высадкой десанта на Коррехидор 5 го мая. Стреляя практически прямой наводкой, артиллеристы форта потопили половину десантных барж японцев, но тем не менее вторая половина высадившаяся на Коррехидоре в течении дня смогла захватить половину острова (к тому времени гарнизон острова остро страдал от голода и нехватки противотанкового оружия), и американский генерал Уэйнрайт сдался.Так пала твердыня, к обороне которой американцы готовились 43 года, со всей своей энергией и предприимчивостью. Твердыня, которую назвали «Гибралтаром Востока» и объявили неприступной.Офицеры форта Драм провели совещание где обсудили возможность дальнейшей обороны, но не смотря на факт того что технически форт был исправен и снарядов хватало, еда подходила к концу и никакой возможности того, что к ним подойдет помощь не было. Так что было принято решение следовать приказу. Форт продолжал вести огонь до последней минуты, после чего все орудия было подорваны. Из-за эффективности огня форта японцы очень плохо относились к его гарнизону в плену, и немногие из них выжили.Действительно, реальную угрозу этому сооружению могло представлять лишь прямое попадание крупнокалиберного артиллерийского снаряда в орудийную башню. Это было по тем временам событием маловероятным, но даже и в этом случае форт (если бы броня была пробита) терял лишь половину своей огневой мощи. Еще менее уязвим был Драм для авиации. Тогдашние самолеты, особенно японские, могли поднять лишь относительно небольшие по весу бомбы. Чтобы такая бомба приобрела скорость, достаточную для пробития брони ее надо было сбросить с приличной высоты. Фактически не менее нескольких километров. Но в этом случае сильно страдала точность. Это если говорить о бомбометании с пикирования.Обычные бомбардировщики, осуществляя бомбометание с горизонтального полета, могли применять более тяжелые бомбы, но в этом случае попадание в такой небольшой объект становилось событием чрезвычайно маловероятным. Представить себе оружие, которое могло бы пробить железобетонные стены и вовсе затруднительно. Во время осады Севастополя, 3,5-метровые бетонные своды батареи No 30 выдержали попадание 600-мм снаряда, выпущенного из немецкой мортиры Карл. При этом бетон треснул, но не был пробит. Надо ли говорить, что ничего подобного Карлу у японцев не было, а своды форта Драм были почти вдвое толще.форт в 30-е годыНаступил черед неприступного Коррехидора. Что могли поделать с могучей крепостью, окруженной со всех сторон водой, и прикрытой фортами японцы? Правда почему-то так получилось, что американцы не догадались создать на Коррехидоре достаточные запасы провизии. Его 15-тысячный гарнизон страдал от недоедания и был морально подавлен. В Порт-Артуре 40-50-тысячный гарнизон (не считая по меньшей мере 30 тысяч гражданских) выдержал 8 месяцев осады, и к моменту капитуляции продовольствия оставалось еще как минимум на месяц. Это так, для информации.Генерал ХоммаЯпонский командующий, генерал Хомма, подверг крепость артиллерийскому обстрелу и авиационной бомбардировке. Но что могла сделать полевая артиллерия и легкие самолеты против долговременных укреплений? Японцы пошли на отчаянный шаг — собрав импровизированные высадочные средства и погрузив на них пару тысяч солдат, они предприняли высадку. Под шквальным огнем берега удалось достичь лишь 600 атакующим. Все, что они смогли, так это создать и удержать на острове крошечный плацдарм.форт в 30-е годыКак и следовало ожидать авантюра закончилась неудачей. По крайней мере так думал Хомма. В этот момент американский командующий объявил по радио, что крепость сдается. Вот это оборот! Хомма (вот оно восточное коварство) не согласился! Он потребовал также и капитуляции всех американо-филиппинских войск на архипелаге, а ведь на второй по величине остров — Минданао, японцы еще даже и не высаживались. Американцы согласились и на это. 6 мая 1942 года кампания на Филиппинах закончилась.Капитуляция 11-тысячного гарнизона американо-филиппинских войск на о.Коррехидор. Филиппины, май 1942г.  6 мая: солдаты союзного гарнизона столпились у выхода из тоннеля Малинта для сдачи — конец Коррехидора и Филлипинской кампании. Около 15 тысяч американо-филиппинских войск сдались десантному отряду из тысячи японцевПо американским данным, потери оборонявшихся составили 25 тысяч убитыми, 21 тысячу раненными, 100 тысяч пленными. Порядка 50 тысяч из них были американцами. Японцы лишились 9 тысяч убитыми, 13,200 раненными, 10 тысяч заболевшими и 500 человек пропали без вести.Японцам достался бесполезный, по сути, кусок бетона посреди океана. Отремонтировать его они не пытались, но, тем не менее, зачем-то посадили туда гарнизон.История форта на этом не закончилась — в 45-ом году после освобождения Филиппин американцы узнали что внутри форта, несмотря на то что все орудия форта были выведены из строя) находится японский гарнизон.  В апреле сорок пятого, когда американцы отбили Филиппины обратно, они этот самый гарнизон не без удивления обнаружили.На фото ниже — десантный корабль LSM-51 подходит к форту (слева, его плоховато видно на фоне стены). Кстати, можно оценить количество снарядных выбоин на стенах — обстреливали Драм знатно.После тяжелых боев в воздухе и на море американские солдаты получили доступ к крыше форта и смогли запереть японский гарнизон внутри. Сразу было решено не пытаться прорваться в форт, а использовать метод, уже опробованный ранее на острове Кабалло в Форте Хьюджс. Там солдаты закачали смесь из нефти и бензина в минометные  каналы и, находясь на расстоянии, подожгли ее трассирующими пулями.В Форте Драм подобная смесь была залита внутрь через вентиляционные отверстия на крыше, а вместо пуль использовалась дистанционная трубка. Запертые внутри японские солдаты были уничтожены, а пожар длился в течение нескольких дней.Форт горитШтурм форта американцами в 45ом году . Десантный корабль подходит к фотуПосле того, как все форты на территории Манильского залива были отвоеваны американо-филиппинскими войсками, японцы начали отступление. После войны исследования форта показали что в него попало более 3000 бомб и снарядов, но не один из них не пробил цемент и броню форта.Морские пехотинцы высаживаются на палубу фортаФорт Драм сохранился до сих пор в том виде в котором он закончил войну, хотя большинство метала изнутри его было вынесено и орудия его недееспособны.А теперь немного фотохроники форта и его современные фотографии …Развалины форта Драм в 1983 году. На заднем плане — линкор «Нью-Джерси»Клкиабельно 28000 рхКлкиабельно 2000 рхисточникиИстория форта: http://concretebattleship.org/http://concretebattleship.org/200101_Report_of_Completed_Works.htmhttp://sam-newberry.livejournal.com/503725.htmlhttp://www.votpusk.ru/country/dostoprim_info.asp?ID=2868http://anti-teror.ucoz.ua/publ/fortifikacija/forty/fort_dram_linkor_iz_bitona/70-1-0-133Некоторое время назад мы уже рассматривали несколько интересных фортов с вами, давайте я вам их напомню: вот недавний Махачкалинский Форт Байяр, а вот легендарная Плавучая батарея «Не тронь меня!». Хотелось бы вам напомнить еще про Морские форты Манселла (Maunsell Sea Forts)

21 мая, 01:41

День Тихоокеанского флота ВМФ России

День Тихоокеанского флота ВМФ России - ежегодный праздник, отмечаемый 21 мая. Учрежден приказом главнокомандующего ВМФ Российской Федерации от 15 апреля 1999 года как День образования Тихоокеанского флота.Дата для празднования была выбрана в связи с тем, что 21 мая 1731 года Сенатом "Для защиты земель, морских торговых путей и промыслов" были учреждены Охотская военная флотилия и Охотский военный порт - первая постоянно действующая военно-морская единица России на Тихом океане.Еще во времена правления Анны Иоанновны с дальневосточных рубежей России в столицу стали поступать сведения о происходящих там частых нападениях японцев, китайцев и маньчжуров. Для защиты русских земель, морских торговых путей и промыслов российские дальневосточники вынуждены были строить корабли и суда, размещая их при военных портах. Именно основываясь на данных сообщениях и был издан Указ Сената об учреждении Охотской военной флотилии и Охотского военного порта.Важным историческим событием в жизни флота стало участие в героической обороне Петропавловска в 1854 году. Отвагу и героизм проявляли моряки-тихоокеанцы и во всех событиях русского военного оружия - отличились они в боевых действиях в русско-японской войне в Японском море, и во время Революции 1905-1907 годов, и в годы Великой Отечественной и советско-японской войн.В настоящее время Тихоокеанский флот России (ТОФ), как составная часть Военно-Морского Флота и Вооруженных Сил России в целом, имеет в своем составе ракетные подводные крейсера стратегического назначения, многоцелевые атомные и дизельные подводные лодки, надводные корабли, морскую авиацию, части сухопутных и береговых войск и служит обеспечению безопасности России в Азиатско-Тихоокеанском регионе.Основными задачами Тихоокеанского флота, как оперативно-стратегического объединения ВМФ РФ, являются: поддержание морских стратегических ядерных сил в постоянной готовности в интересах ядерного сдерживания; защита экономической зоны и районов производственной деятельности, пресечение незаконной производственной деятельности; обеспечение безопасности судоходства; выполнение внешнеполитических акций правительства в экономически важных районах Мирового океана (визиты, деловые заходы, совместные учения, действия в составе миротворческих сил). Штаб Тихоокеанского флота располагается во Владивостоке.(http://www.calend.ru/holi...)

18 мая, 00:00

Мемория. Сергей Власьев

18 мая 1880 года родился Сергей Власьев, один из первых подводников России.   Личное дело Сергей Николаевич Власьев (1880—1955) родился в дворянской семье, по некоторым данным, – в Ярославле.Однако однозначного ответа, где он родился, нет. В его послужных списках за разные годы в графе «Из какого звания происходит и какой губернии уроженец» записи разнятся. Так, в послужном списке за 1914 год написано: «из потомственных дворян, уроженец Ярославской губернии». При этом в послужном списке за 1917 год значится «из потомственных дворян Ярославской губернии, уроженец Херсонской губернии». Такое расхождение в данных произошло от того, что его отец Николай Всеволодович, хоть и являлся уроженцем Ярославской губернии,  был морским офицером и служил на Черном море. Соответственно, и дети его появлялись на свет по месту службы. Известно, что обе старшие сестры Сергея Власьева Евгения и Анастасия  родились в Николаеве, где базировались флотские экипажи, в которых служил его отец. В 13 лет Сергей Власьев поступил в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге. По окончании корпуса в мае 1900 года был награждён премией имени адмирала Назимова, произведён в мичманы с назначением в 28 флотский экипаж. В 1900-1901 годах служил, как и отец, на Черноморском флоте в должности вахтенного начальника на минном транспорте «Дунай», транспортах «Казбек» и «Пендираклия». Участвовал в гидрографической съёмке Чёрного моря в должности производителя работ. Затем прошёл курсы обучения в морской учебно-стрелковой команде и в Минном офицерском классе Учебно-минного отряда Балтийского флота и 6 сентября 1903 года был зачислен в минные офицеры 2-го разряда. В конце 1903 года Власьева командировали на Дальний Восток, где его и застала Русско-японская  война 1904-1905 годов. Служил в  Порт-Артуре старшим  минным  офицером на  минном  заградителе «Енисей», который уже на  второй  день  войны  при  постановке  минного  заграждения  в  бухте Талиеван  подорвался  на  своей же мине  и  затонул. Часть  экипажа погибла, однако Власьев спасся, хоть и был  ранен. За мужество и распорядительность, проявленные при заграждении Талиенванского рейда и спасении команды минного транспорта «Енисей», он был награждён орденом Св. Анны 4 степени с надписью «За храбрость». После поправки был переведен на броненосец «Пересвет», потом - младшим минным офицером на эскадренный броненосец «Цесаревич». принимал участие в тралении и уничтожении японских мин, в том числе, под огнём неприятеля. 10 июня и 28 июля участвовал на эскадренном броненосце «Победа» в боях с японским флотом при попытках прорыва Порт-Артурской эскадры во Владивосток. Участвовал в тралении рейда Порт Артур на минных паровых катерах. Несколько  раз  вызывался  добровольцем  на  постановку   минных  заграждений  «с  плотиков». В  Порт-Артуре  Сергей  Власьев впервые познакомился с  подводными  лодками  и пытался  использовать  их для  атак  японских  кораблей. Участвовал в ремонте и модернизации подводной лодки системы Джевецкого, построенной  в  1881 году  и  доставленной  в  Порт-Артур  в  1900 году  по  настоянию  контр-адмирала В.К.Витгефта. Власьев хотел использовать подлодку для ведения военных действий против японского флота, однако его просьба о выходе на ней в море была отклонена контр-адмиралом Р. Н. Виреном. Не в силах бездействовать, Сергей Власьев попросился в состав второго морского десанта и осенью 1904 года был направлен на сухопутный фронт в форт № 2. Накануне капитуляции Порт-Артура, не желая сдаваться, Власьев в ночь на 2 января 1905 года прорвался на минном катере в китайский порт Чифу, откуда переодетым добрался через территорию Китая до ставки главнокомандующего российскими вооружёнными силами. С 1 января по 14 июня 1905 года состоял в распоряжении генерала Куропаткина. 18-26 февраля 1905 года участвовал в Мукденском сражении. За храбрость, проявленную в войне с Японией, Власьев, помимо ордена Св. Анны 4-й степени, был также награжден орденами Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом, Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом и серебряной медалью Памяти русско-японской войны.   Сергей Власьев В 1906 году в числе семи офицеров Сергей Власьев был отобран в созданный Учебный отряд подводного плавания. С того же года стал командиром подводной лодки «Макрель», с 1907 года —- подводной лодки «Пескарь». 7 декабря 1907 года в чине лейтенанта был зачислен в первый список офицеров подводного плавания из 25 человек. В Первую мировой войну, командуя подводной лодкой «Акула», Власьев совершил несколько боевых выходов в море. В марте 1915 г. командующий Балтийским флотом наградил Власьева боевым орденом «За отличное несение дозорной службы в районе боевых действий». В том же году он был назначен командиром 5-го дивизиона подводных лодок Балтийского флота. Однако после некоего проступка, подробности которого неизвестны, с конца мая 1915 года был назначен командиром заградителя «Нарова», а в августе переведён в транспортную флотилию Черноморского флота. В 1916 году Власьев уже состоял в 1-м Балтийском флотском экипаже. После революции находился на Юге России в Добровольческой армии и Вооружённых Силах Юга России. В ноябре 1918 года — начальник морской обороны Отдельной Одесской добровольческой бригады. В августе 1919 года в Севастополе участвовал в работе комиссии по приёмке от союзников кораблей Черноморского флота. В ноябре 1920 года на корабле «Дооб» эвакуировался из Крыма в Константинополь, где состоял членом Союза (русских) морских офицеров. В ноябре 1922 года капитан 1-го ранга С. Н. Власьев возглавлял переход реквизированных французским правительством русских тральщиков и буксиров из Константинополя в Марсель. В 1923 году Власьев перебрался в Париж, где устроился работать таксистом. Был членом Кают-компании и Военно-морского исторического кружка в Париже. Скончался Сергей Власьев 3 сентября 1955 года. Похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.   Чем знаменит Сергей Власьев был одним из первых подводников российского флота и страстным пропагандистом его развития. В 1907 году он был назначен командиром самой крупной и современной на то время строящейся подлодки «Акула» и руководил ее строительством. Под его командованием «Акула» совершила первую атаку русской подводной лодки в Первой мировой войне. 26 августа (8 сентября) 1914 «Акула» выстрелила торпедой по приближающимся миноносцам неприятеля, что заставило их отойти и временно отказаться от таранного удара. Также Сергею Власьеву принадлежит инициатива группового использования подводных лодок в боевых операциях, разработка новых методик ведения боя.     О чем надо знать В  конце  1907 года капитан-лейтенант Колчак  сделал  в  Санкт-петербургском  морском  кружке  доклад:  «Какой  нужен России  флот?», в котором доказывал,  что  подводным  лодкам  не  должно  быть  места  в  составе  российского флота. «Идея  замены  современного  линейного  флота  подводным  может  увлечь  только  дилетантов  военного  дела… Специально  минный  или  подводный  флот - фиктивная  сила», - утверждал Колчак. В попытке отстоять идею развития подводного флота, в  той  же  аудитории  офицер  подводного  плавания  лейтенант И.И.Ризнич выступил с лекцией «Подводное  плавание  и  его  значение  для России». А  через  неделю и лейтенант Власьев  прочитал  свой  «Отчет  командира  подводной  лодки "Пескарь" о  плаваниях  и  маневрах», в котором доказывал значимость для флота подводных  сил. «Морское  могущество  России  неизбежно  сопряжено  с  развитием  подводного  флота», утверждал Власьев. Кроме  того,  в  защиту  подводного  флота  выступили  молодые  офицеры-подводники  лейтенанты М.М.Тьедер, Н.Л.Кржижановский и Подгорный. Однако подобного свободомыслия в николаевской России не потерпели. В итоге Ризнич, Тьедер и Кржижановский  были  уволены  с  флота, а  остальные,  в  том  числе  и  Власьев,  получили  «высочайший»  выговор  от  Николая II за  то,  что «вмешивался  в  прерогативы, ему  не  принадлежащие». В ходе этой дискуссии Власьев вместе с двумя командирами подводных лодок - Волковым и Кржижановским - обобщил опыт плавания подводных лодок и обосновал важность строительства более крупных подлодок с увеличенной дальностью плавания и усиленным торпедным вооружением. Обосновывая необходимость строительства  больших  подводных  лодок в которых должны быть созданы условия для проживания экипажа, он в 1909 году писал: «Под районом плавания подводной лодки вовсе не следует принимать, как принято для надводных судов, запас топлива. На лодке не он будет израсходован первым, раньше его иссякнет энергия экипажа; а поэтому при желании придать большой район лодке, необходимо обратить самое серьезное внимание на развитие обитаемости лодки…». В дальнейшем эти обоснования нашли свое отражение в разработке проектов ПЛ типа «Барс» и «Морж».    Прямая речь:  «Я  бы  на  "бензинке"  нашей  незаметно  подобрался  к  японцам. Ни  труб, ни  мачты - ниоткуда  ее  не  увидишь, а  мины  на  ней  здоровые. Сунься-ка, попросись… Благодарю  покорно. У  наших  отцов-командиров  только  одно  в  ответ: "Пожалуйста, господа, без  авантюр. Вы  понадобитесь  в  свое  время"», - Сергей Власьев о неудачной попытке использовать подложку для военных целей. Из книги В.И.Немировича-Данченко  «Год войны». «Каждый  человек, выбранный  на  службу  на  лодках, должен  быть  высоко  нравственный, не  пьющий, бравый  смелый, отважный, не  подверженный  действию  морской  болезни, находчивый, спокойный, хладнокровный  и  отлично  знающий  дело», - критерии, по которым отбиралась первая семерка морских офицеров в Учебный  отряд  подводников.   5 фактов о Сергее Власьеве: Сергей Власьев был  учеником  изобретателя  радио А.С.Попова, и  именно  он  доставил  в  Порт-Артур  первую  радиостанцию «Попов — Дюкрете». По некоторым сведениям, за 3 дня до боя «Варяга» с японской эскадрой между крейсером и Порт-Артуром была осуществлена попытка радиосвязи. Сергей Власьев был изобретателем первого надкалиберного миномёта. Как было записано в его послужном списке, в сентябре 1904 года он «…предложил, спроектировал и выполнил новый образец орудийной мины для стрельбы по осадным работам и штурмующим колоннам неприятеля». Им была предложена конструкция шестовых мин с хвостовым оперением-стабилизатором, которыми можно было стрелять из специально переоборудованных для использования при больших углах возвышения морских пушек малого (47 и 75 мм) калибра. В последние месяцы обороны Порт-Артура Сергей Власьев наладил в корабельной мастерской эскадренного броненосца «Пересвет» производство «бомбочек» - первых самодельных ручных гранат, получивших широкое распространение в Порт-Артуре как у русских, так и у японцев. Испытания главного детища Власьева - подлодки «Акула», спущенной на воду 22 августа 1909 года в присутствии государя императора, - шли очень сложно, лодка неоднократно становилась в док  для устранения неисправностей. В Кронштадте ходила обидная, но отчасти справедливая поговорка: «Подводная лодка «Акула» - год плавала, три тонула». После окончания Второй мировой войны Сергей Власьев получил в Париже советский паспорт.   Материалы о Сергее Власьеве: Сайт А. Розина. «Власьев С. Н. — один из первых подводников» Статья о Сергее Власьеве в Википедии

09 мая, 08:24

Выстоять — исторический долг

Русско-японская война привела к революции 1905 года, Первая мировая — к Февральской революции, а за афганской войной последовал распад Советского Союза. Почему же в 1941–1942 годах, испытав несравнимо более тяжелый удар, СССР не распался? Наполеон считал, что на войне моральный фактор относится к физическому как 3:1. И действительно, было бы трудно понять победу Советского Союза над нацистской Германией, сравнивая лишь экономический потенциал противников. ВВП довоенных Германии и СССР был практически одинаковый, а на 1942 год совокупная экономическая мощь Германии, с учетом завоеванных территорий, превосходила мощь урезанного СССР в несколько раз. Тем не менее Красной армии удалось переломить ход войны в Сталинградской битве.

08 мая, 09:00

Сергей Переслегин: «Почему рейх проиграл? Культура самопожертвования оказалась сильнее»

«Перебазировав промышленность за Урал, советский генштаб обеспечил себе выигрыш в Великой Отечественной при любых ситуациях», — считает военный историк и публицист Сергей Переслегин. В канун Дня Победы в интервью «БИЗНЕС Online» Переслегин рассказал, каким было реальное соотношение сил СССР и Германии к 1941 году, почему Сталин не мог развязать войну первым, могли ли немцы взять Москву и Ленинград и дойти до Урала, а также надо ли России соглашаться на пересмотр итогов Второй мировой.

07 мая, 08:38

«Черные товарищи» против японской оккупации

Во второй половине XIX века небольшая Корея, и ранее бывшая частым объектом захватнических кампаний соседних Китая и Японии, превратилась в одну из главных целей японской колониальной экспансии. Набиравшая силу японская держава рассматривала Корею как свое потенциальное владение. Подготовка к колонизации Кореи, тем не менее, сталкивалась с определенными проблемами, среди которых были и попытки корейского народа защитить свою независимость, и позиции Китая и Российской империи. Однако, после Русско-японской войны 1904-1905 гг., Япония все же смогла установить протекторат над Кореей. 22 августа 1910 года Корея была окончательно присоединена к Японии и перешла под управление японского генерал-губернатора.

07 мая, 08:37

Менжинский. Самый интеллектуальный чекист

20 декабря в Российской Федерации отмечается День сотрудника органов государственной безопасности. Эта дата была установлена не случайно: в 1917 году, 99 лет назад, была создана Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе к контрреволюцией и саботажем при Совете народных комиссаров РСФСР — первая спецслужба советского государства. Достаточно быстро ВЧК РСФСР превратилась в мощную спецслужбу, которая по своей эффективности превосходила даже знаменитую «царскую охранку». У истоков ВЧК РСФСР стояло несколько партийных и государственных деятелей, среди которых наиболее известен, разумеется, Феликс Дзержинский. Но в первом составе руководителей ВЧК были и другие, не менее примечательные люди. Так, одной из наиболее влиятельных фигур на раннем этапе существования советских спецслужб был Вячеслав Рудольфович Менжинский (1874-1934) — профессиональный революционер с солидным революционным «стажем». Вячеслав Менжинский поставил своеобразный рекорд по продолжительности пребывания в должности руководителя спецслужб Советского Союза в сталинское время.

05 мая, 13:04

Новая промышленная политика Украины

Для того, чтобы понять почему Украине нужна новая промышленная политика, следует разобраться с тем, а что будет, если в Украине не будет промышленной политики? Сможет ли тогда развиваться ее экономика, и возможен ли тогда ее […]

02 мая, 17:18

Украинский «Миротворец» объединил Русский мир

Дмитрий Певцов пополнил список врагов самостийных националистов

02 мая, 13:03

О послевоенной численности населения СССР и потерях

Оригинал взят у lost_kritik в О послевоенной численности населения СССР и потеряхНачало тут.Прежде чем начнете читать дальнейший текст, давайте проведем небольшой эксперимент. Попробуйте сходу вспомнить потери русской армии (и населения по обстановке) в наполеоновских войнах, в русско-японскую войну, в ПМВ и гражданской. В качестве факультатива – в афганскую и чеченскую. Дайте, угадаю. Наверняка вспомнили афганскую и ВОВ, и что-то смутно про гражданскую. С чего бы это?В качестве эпиграфа:«В нашей науке, а особенно в "околонаучной" Интернет-тусовке любителей и знатоков истории (а также полагающих себя таковыми), есть такая тенденция: старательно переписывать написанное другим автором (принимаемым за авторитетного потсана с раёна©) как некую истину в последней инстанции, без всякой проверки. Причем речь идет даже не о приводимых фактах о каких-либо событиях, а о мнении того или иного остепененного товарища об этих событиях».midgard_mskПослевоенная численность населения СССРПослевоенные оценки численности населения у разных исследователей составляют от 167 млн. до 170,5 млн чел. Мы не будем изобретать велосипед, и тупо отнимем от численности населения по переписи 1959 года цифры годовых приростов по данным ЗАГС. Поскольку данных за период 1955-1958 гг у нас нет, то возьмем их из Е.М. Андреев, Л.E. Дарский, Т.Л. Харькова. (в дальнейшем АДХ) Население Советского Союза 1922-1991 гг. Москва. Наука. 1993 С.69,  благо АДХ их приводят в своей книге. Цифры немного отличаются от приведенных в справках (в пределах 2-3 десятков тыс.), но поскольку, как мы уже выяснили, говорить о какой-либо точности не приходится, то вполне сойдет. И для наглядности сравним их с теми же цифрами, после того, как к ним прикоснулись АДХ на стр. 70.Источники. http://istmat.info/node/37167 ; http://istmat.info/node/37168 ;  http://istmat.info/node/36651 ; http://istmat.info/node/37165 ; http://istmat.info/node/39595 ; http://istmat.info/node/40534 ; http://istmat.info/node/39583Смешно, но итоги переписи населения  1959 года, которая повторила методику переписи 1939 года, АДХ неожиданно повысили, накинув порядка 200 тыс. человек. А как мы помним, переписи 1939 года так не повезло, там АДХ «подрезали» порядка 2 млн., ибо нефиг набрасывать на недоучет без предварительного согласования.  Кроме как изменением расположения звезд такую избирательность объяснить трудно. Помимо этого, АДХ учли миграцию за пределы СССР в общем размере 642 тыс. чел., но источник и расшифровку этих данных не предоставили.  А поскольку ЗАГСовские цифры миграцию за пределы СССР не включают, то если привести в соответствие цифры численности ЗАГС и АДХ без учета эмиграции, получится 169,0 млн и 169,9 млн соответственно.  Разница 0,9 млн чел. Учитывая, что таки да, вероятней всего в первые годы после войны, некий недоучет рождений и смертей имел место быть, и если учесть, что отдаленность от переписи 1959 года составляет аж 13 лет, то 0,9 млн человек смотрятся не столь существенно. Тут нам важно понять, что 169,0 млн чел по данным ЗАГСов, есть минимальная оценка численности населения СССР на 1 января 1946 года и не учитывает миграцию за пределы СССР. Теперь немного расширим таблицу.Добавленные источники. Население СССР (Численность, состав и движение населения). 1973. Статистический сборник. М. Статистика. 1975 Стр. 7 http://istmat.info/node/31648 ; http://istmat.info/node/39496 ; http://istmat.info/node/39583 ; http://istmat.info/node/17165Первое, что бросается в глаза, это неточность текущих оценок. Собственно, оглашая в справке цифру 190 млн, глава ЦСУ Старовский особенно подчеркивает, что это «грубо ориентировочная цифра». Ближе к данным ЗАГСов оказалась цифра на 1 января 1955 года, полученная в результате разработки списков избирателей в Верховный Совет СССР на 14 марта 1954 года по полу и возрасту, подсчета детей и молодежи до 17 лет в городах на 1 апреля 1954 г., а также учета населения на 1 января 1954 года. Второе. Мы не оказались оригинальными, «отмотав» прирост данным ЗАГСов назад. ЦСУ поступило аналогичным образом, но в 1946 году и здесь, также, как и у АДХ, выскакивают около 0,6 млн. человек. И вряд ли ошибемся, если предположим в качестве источника этот документ. Тем более в конце справки стоит отметка о том, что эти данные учтены при расчетах населения от переписи населения 1959 г. Позднее мы вернемся к теме миграций из СССР, и рассмотрим этот вопрос подробней. Но пока запомним следующее. По оценке численности населения после ВОВ у нас по сути, трогательное единодушие, причем данные ЦСУ следует рассматривать как минимальные и учитывающие послевоенный обмен населением с Польшей. И теперь плавно перейдем к оценке потерь в годы ВОВ.Немного пояснений и истории вопросаНачнем с кратенькой истории вопроса, кто что говорил, что печаталось и как все развивалось. Зачастую приходится видеть, как люди, называя цифру потерь в ВОВ, попутно оглашают свое представление о том, что сия цифра включает. И пока мы не проясним этот момент, говорить, что-либо о потерях нет никакого смысла.1. Интервью тов. Сталина газете "Правда" от 14 марта 1946 года.«Немцы произвели вторжение в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Венгрию. Немцы могли произвести вторжение через эти страны потому, что в этих странах существовали тогда правительства, враждебные Советскому Союзу. В результате немецкого вторжения Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу около семи миллионов человек. Иначе говоря, Советский Союз потерял людьми в несколько раз больше, чем Англия и Соединенные Штаты Америки, вместе взятые. Возможно, что кое-где склонны предать забвению эти колоссальные жертвы советского народа, обеспечившие освобождение Европы от гитлеровского ига. Но Советский Союз не может забыть о них. Спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя на будущее время, старается добиться того, чтобы в этих странах существовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу? Как можно, не сойдя с ума, квалифицировать эти мирные стремления Советского Союза как экспансионистские тенденции нашего государства?» Сталин называет две категории. Погибшие в бою, в результате оккупации и угона. Причем, зная склонность Сталина к точным формулировкам, погибших в бою можно рассматривать как непосредственно погибших в бою (не включая пленных), а погибших мирных жителей нужно учитывать только на территориях, подвергшихся оккупации. Я специально дал абзац целиком, что бы был понятен контекст, в котором были озвучены эти потери. В данном случае, они играют роль, объясняющую внешнюю политику СССР к восточноевропейским странам. Есть, конечно, наивные люди, которые верят, что Сталин специально для них огласил секретные сведения, поскольку с 1940 по 1956 года все статистические данные были под грифом. Более того, с 1948 года сведения, относящиеся к послевоенной численности СССР, «согласно Постановлению Совета Министров СССР от 1 марта 1948 года № 535-204сс, считались совершенно секретными и входили в перечень главнейших сведений, составляющих государственную тайну», настолько, что «ЦСУ не давало сведений о численности населения для пользования министерствам, ведомствам и другим организациям».  О том, насколько важны эти данные и какую роль они играли в условиях холодной войны, можно понять из этого документа.2. Эта записка Старовского является одной из ключевых. Из нее следует, что после публикации «в сборнике ЦСУ цифр о населении СССР за 1940 год (191,7 млн) и на апрель 1956 (200,2 млн), а также из данных о приросте населения», выяснилось, что оглашенные Сталиным 7 млн не закрывают образовавшийся разрыв. И вот тут важный момент. Старовский пишет, по расчетам ЦСУ «убыль населения за годы войны результате потерь советской армии, истребления советских людей оккупантами и превышения смертности над рождаемостью составила более 20 миллионов человек», и поэтому ЦСУ предлагает либо не называть цифру потерь, ограничившись формулировкой «многие миллионы», либо дать ее в следующей редакции: «Советский Союз за период Великой Отечественной войны потерял в боях с захватчиками, в результате истребления населения оккупантами, а также от снижения рождаемости и увеличения смертности, особенно в оккупированных районах,  свыше 20 млн. человек». Что бы было понятно, поскольку без этого в дальнейшем просто никак, здесь проясним подробней. Старовский расширяет категории жертв ВОВ. Теперь это потери армии, мирного населения на оккупированных территориях и добавляется превышение смертности над рождаемостью на всей территории СССР. Но что еще важнее, говоря об убыли населения, Старовский предлагает убыль населения трактовать как потери. А убыль и потери, это разные понятия.Убыль населения = численность населения на начало войны – численность населения на конец ВОВ.Потери, они же сверхсмертность  = численность населения на начало войны + фактическое число родившихся во время войны - численность населения на конец ВОВ – количество умерших, соответствующее смертности  в мирное времяЕсли количество родившихся во время ВОВ равно числу умерших соответсвующее смертности в мирное время, то убыль совпадает с потерями. Если количество родившихся превышает количество умерших, соответствующее мирному времени, то потери будут выше убыли. И наоборот. Более того, выражения «убыль населения в результате превышения смертности над рождаемостью» и «потери от снижения рождаемости и увеличения смертности» несут в себе разный смысл. Если убыль это и есть результат превышения смертности над рождаемостью, то «потери от снижения рождаемости» невнимательные читатели зачастую трактуют как потери с учетом не родившихся детей, а это не есть правильно. Как бы то ни было, но действительно сначала так и писали «миллионы».1957 - Но самая тяжелая жертва в Отечественной войне - это потеря миллионов Советских людей. С 1962 года, был процитирован отрывок из письма Хрущева с 20 млн.«Советский народ вынес  на  своих  плечах  главную  тяжесть  второй  миро­вой  войны,  что  сопровождалось  потерями  многих  миллионов  населения  на фронтах  Отечественной  войны  и  в  районах,  подвергавшихся  оккупации, а  также  резким  понижением  рождаемости  в  военные  годы. Как  было  указано  в  письме  Председателя  Совета  Министров  СССР Н. С. Хрущева  Премьер-министру  Швеции  Т.  Эрландеру  «...  германские  мили­таристы  развязали  войну  против  Советского  Союза,  которая  унесла  два  де­сятка  миллионов  жизней  советских  людей» *.*  Журнал  «Международная  жизнь»  №  12.  1961,  стр  8».И с 1965 г. формулировка, которая практически не изменилась до наших дней, разве что подросла цифра потерь.«Но самая тяжелая жертва в Отечественной войне - это потеря миллионов советских людей. Известно, что эта война унесла более 20 миллионов жизней советских людей».В 1989 году в ходе подготовки к празднованию 45-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне Госкомстату СССР была поручена работа по исследованию и уточнению размеров потерь СССР в годы Великой Отечественной войны. Была образована официальная комиссия из специалистов Госкомстата СССР, НИИ Госкомстата СССР, Министерства обороны СССР и Академии наук СССР. В связи с работой комиссии руководство Госкомстата СССР сняло гриф «Секретно» с данных о населении, хранившихся в Центральном государственном архиве народного хозяйства (ЦГАНХ) СССР, ныне Российском государственном архиве экономики (РГАЭ). Результаты работы созданного временного научного коллектива были одобрены комиссией и официально опубликованы, включая методологию оценки потерь, в изданиях Андреева, Дарского и Харьковой (АДХ) «История населения СССР: 1920–1959 гг.» и «Население Советского Союза: 1922–1991». Итог 26,6 млн. чел учитывал:1) всех погибших в результате военных и иных действий противника,2) умерших в результате повышения уровня смертности в период войны как в тылу, так и в прифронтовой зоне и на оккупированных территориях, а также3) тех людей из населения СССР на 22 июня 1941 г., которые покинули территорию СССР в период войны и не вернулись до ее конца (не включая, конечно, военнослужащих, дислоцированных за пределами территории СССР, и других граждан, работавших за границей, и членов их семей). (Стр. 73)Подведем итог этой части. В сознании среднестатистического гражданина прочно засело, что по мере выступления официальных лиц после окончания ВОВ, потери СССР беспрерывно уточнялись в сторону повышения. Но, как мы видим, все немного не так, поскольку прежде всего менялись, а самое главное, расширялись понятия, что относить к потерям, хотя официальная формулировка не менялась и звучало «война унесла жизни…». Сталин называет погибших в бою и погибших в результате оккупации и угона, ЦСУ дает осторожную оценку убыли населения, куда входят потери армии, гражданского населения, а также роста смертности в результате войны, АДХ называют потери армии, гражданского населения, рост смертности в результате войны и добавляют категорию покинувших территорию СССР и не вернувшихся.Теперь рассмотрим, как были получены 26,6 млн. Это самая занудная часть.Разбор официальных 26,6 млнВот так выглядит краткий итог и официальная таблица расчетов.«Оценка численности населения СССР на 22 июня 1941 г., получена путем передвижки на указанную дату итогов предвоенной переписи населения страны (17 января 1939 г.) с корректировкой чисел рождений и смертей за 2,5 года, прошедших от переписи до нападения фашистской Германии. Таким образом, численность населения СССР на середину 1941 г. определяется в 196,7 млн. человек. На конец 1945 г. эта численность рассчитана путем передвижки назад возрастных данных Всесоюзной переписи 1959 г. При этом использована уточненная статистика о смертности населения и данные о внешней миграции за 1946-1958 гг. Расчет произведен с учетом изменения границ СССР после 1941 г. В итоге население на 31 декабря 1945 г. определено в 170,5 млн. человек, из которых 159,5 млн. -- родившиеся до 22 июня 1941 г., т. е. до начала войны.Общая убыль (погибшие, умершие, пропавшие без вести и оказавшиеся за пределами страны) за годы войны составила 37,2 млн. человек (разница между 196,7 и 159,5 млн чел.). Однако вся эта величина не может быть отнесена к людским потерям, вызванным войной, поскольку и в мирное время (за 4,5 года) население подверглось бы естественной убыли за счет обычной смертности. Если уровень смертности населения СССР в 1941-1945 гг. брать таким же, как в 1940 г., то число умерших составило бы 11,9 млн. человек. За вычетом указанной величины людские потери среди граждан, родившихся до начала войны, составляют 25,3 млн. человек. К этой цифре необходимо добавить потери детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших из-за повышенной детской смертности (1,3 млн. чел.). В итоге общие людские потери СССР в Великой Отечественной войне, определенные методом демографического баланса, равны 26,6 млн. человек».Расчет людских потерь Советского Союза в Великой Отечественной войне(22 июня 1941 г. -- 31 декабря 1945 г.)Примечание. Расчет выполнен Управлением демографической статистики Госкомстата СССР в ходе работы в составе комплексной комиссии по уточнению числа Источник. Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил, статистическое исследование. М. Олма-Пресс. 2001  С. 229Можно табличку сделать проще и понятней (в млн)Теперь пересчитаем, исходя из:Потери =  численность населения на начало войны +  число родившихся во время войны – количество умерших соответствующее смертности в мирное времени -  численность населения на конец ВОВДано: По АДХ в 1940 году родилось 6998,7 тыс. чел. умерло 4204,6 тыс. (С.55), коэффициент младенческой смертности 184 (С. 57). А всего за годы ВОВ, за 4,5 года по АДХ родилось 16 530 тыс. ч. (С.76)Считаем. Умерло в 1940 на 1 году жизни, 6998,7 х 184 /1000 = 1287,8Умерло в 1940 без младенческой смертности 4204,6– 1287,8 = 2916,8 умножаем на 4,5 года получаем, что умерло бы в мирное время без учета младенческой смертности за период ВОВ 13 125,6 тыс или 13,1 млнРодилось в период ВОВ 16 530 тыс.ч. Умерло бы из родившихся в ВОВ за 4,5 года с коэф. млад. смертности 184 соответствующей 1940 г.  16 530 Х 184 /1000 = 3041,5 тыс. или 3,0 млнИтого умерло бы населения в мирное время, исходя из уровня смертности 1940 г. за 4,5 года 13,1+3,0 = 16,1 млн.И тогда получается следующее (в млн)Как ни удивительно, но результат совпал. Правда остается неясным, для чего нужно было чесать левое ухо право пяткой, настолько усложнять и настолько замысловато давать результаты расчетов. Тем более, что стремиться к сверхточности расчетов при таком качестве исходных данных смысла нет никакого. Причем, внятных пояснений у АДХ нет. Если, к примеру, АДХ пишут, что родилось в период ВОВ 16,5 млн., в мирное время умерло бы 3 млн. (исходя и коэф. младенческой смертности в 184), и 1,3 млн они оценивают сверхсмертность, то получается, что должны были выжить 12,2 млн (16,5-3-1,3= 12,2), но в официальных результатах 11 млн. Скорее всего АДХ посчитали смертность всех детей в возрасте от 0 до 4,5 лет родившихся в период ВОВ, но забыли об этом как то упомянуть. И для чего нужно было отдельно выделять эти 1,3 млн сверхсмертности среди детей, если рассчитано количество родившихся и известна смертность среди детей в мирное время? Ведь зная эти цифры, все остальное нам по сути и не важно, поскольку родившиеся и выжившие в период ВОВ и так входят в численность населения после ВОВ. Такое же несоответствие между 11,9 млн и 13,8 млн. в строке «Умерло бы населения в мирное время, исходя из уровня смертности 1940 г.», поскольку, скорее всего, имеются ввиду умершие без родившихся в ВОВ, но об этом также забыли упомянуть. В эту ловушку, кстати, попал Земсков, когда заподозрил, что 11,9 млн. - сильно заниженная величина, но ему даже и в голову не пришло, что пояснения к цифрам и то, что на самом деле имели ввиду АДХ, это две большие разницы.А теперь абстрагируемся от полученных АДХ результатов, и посмотрим на полученную картину с разных ракурсов. По утверждениям АДХ, они рассчитали потери методом демографического баланса. Эти расчеты имеют смысл при неизменности территории, точных данных покинувших и въехавших в страну, численности населения до и после, а также количества родившихся и умерших. Вот теперь под этим углом, снова посмотрим на чем базируются расчеты потерь ВОВ.Точность и достоверность исходных данных1. Численность населения на начало ВОВ. Тут, как мы выяснили в первой части, все упирается в численность населения присоединенных территорий, где единственный источник, это речь Молотова. Колеблется приблизительно в пределах 2 млн. Существующие оценки различных исследователей 196,6-198,7 млн.2. Сопоставимость территории. Есть приблизительные оценки ЦСУ численности населения отошедших в 1945 году территорий за линией Керзона, а единственный источник численности присоединенных после 1945 года, это перепись 1959 года. Приблизительная погрешность около 0,5 млн.3. Оценка численности населения после ВОВ. Единственный источник данных это перепись 1959 года, за вычетом данных ЗАГС. Удаленность от переписи и высокая вероятность недоучета в первые годы после войны, позволяют нам ориентироваться лишь на минимальную оценку в 169 млн. Все стальное, опять же, это область гаданий и предположений. Также возможны колебания в пределах 2 млн. Существующие оценки различных исследователей 167,0 – 170,5 млн.4. Оценка численности родившихся. АДХ определяют по типовым таблицам смертности ООН и выборочным обследованиям приведенным П.И. Сифман в книге «Динамика рождаемости» М.: Статистика. 1974. Опять же, учитывая отдаленность от переписи и выборочность, а также учитывая, что показатели смертности в послевоенные годы значительно изменились, величина предположительная. Возможна погрешность 1-2 млн., поскольку по данным ЗАГСов без учета оккупированных территорий эта величина около 11 млн.5. Оценка количества умерших соответствующая мирному времени. В свою очередь упирается в точность оценки родившихся во время войны.6. Миграционные процессы. И ЦСУ и АДХ предположительно учли только послевоенное переселение с Польшей. Причем АДХ умудрились в потери ВОВ занести покинувших территорию СССР во время ВОВ, и не вернувшихся. Война конечно «унесла» эти жизни, но в основном то, все-таки, унесла в будущий Евросоюз. Упоминать этих людей во время минуты молчания, немного некорректно. Этак в «унесла жизни» можно сейчас и все прибалтийские республики в полном составе записать.В списке использованной литературы у АДХ есть книга Анджея Марианьского «Современные миграции населения». М. Статистика. 1969. Из этой книги, в описании демографических процессов 30х годов, АДХ берут численность эмигрировавших из Казахстана в 30-е годы. Но данные, касающиеся послевоенных переселений, приведенные в книге, почему то уже игнорируются. Есть у Марианьского и раздел посвященный послевоенному переселению с Польшей, благо Марианьский поляк. Для начала сравним цифры приведенные в сов. секретной записке Круглова и цифры приведенные Марианьским в своей книге (С.128, 130)По Марианьскому, «основная фаза репатриации поляков из СССР пришлась на 1944-1948 гг., достигнув максимальной интенсивности в 1945-1946 гг.». Учитывая, что записка Круглова относится к ноябрю 1946 года, мы видим, что речь идет об одном и том же событии и цифры схожи. Основное отличие, это 263 тыс. из «других районов СССР». И это не все. По данным переписи 1950 года, на территории Польши в результате оказались 2 136 тыс. лиц, «проживающих в 1939 году в районах, принадлежащих сейчас СССР».  Получается, что помимо 1,5 млн. перемещенных поляков, в Польше оказалось еще порядка 600 тыс. И это снова не все. В 1955-1958 гг. была проведена вторая фаза репатриации, в результате которой СССР покинуло еще 217 тыс. чел. (С.130) В общей сложности разница между прибывшими и убывшими составила 1,8 млн, а не 672 тыс. человек. Также, во время переписи проведенной союзниками в Германии в 1946 году, приблизительно 195 тыс. человек назвали местом своего происхождения СССР, также в период 1946-1958 гг в СССР осело порядка 120  тыс. армян (С. 134).Земсков с ссылкой на документы Управления Уполномоченного Совета  Народных  Комиссаров  (Совета Министров)  СССР  по  делам  репатриации оценивает число «невозвращенцев» приблизительно в 0,5 млн. чел.Итого, при грубом приближении, 2,4 млн. чел, по разным причинам покинуло СССР. Это не считая остальных, менее значительных миграционных процессов, упоминавшихся Земсковым и Марианьским с Румынией, Финляндией, Швецией и Чехословакией. Тут удивительно то, что вопрос послевоенных миграций по сути вообще никем не прорабатывался и не освещался, и это совершенно не помешало установить «точную цифру» потерь СССР в ВОВ. Более того, складывается впечатление, что при послевоенном переустройстве границ миграционные процессы были гораздо более масштабными, поскольку практически все страны попутно с перекройкой границ, решали свои национальные вопросы.Итак, мы получаем удивительную картину. Официальные уточненные результаты потерь в Великую Отечественную войны базируются на исходных данных, уточнить которые каким-либо образом решительно невозможно. Максимум чего можно добиться, это сократить погрешность, и то, при определенных допущениях и предположениях. Более того, эти результаты потерь включают в себя людей, покинувших СССР по тем или иным причинам, и почему-то этот факт воспринимается как нечто разумное и адекватное. Единственное, что сделали АДХ, это добавили к имеющимся оценкам других исследователей свое представление о том, какие цифры должны быть. Каким образом в результате такого рода «расчетов», должно было что-то «уточниться», причем так, что эта цифра была возведена в ранг официоза, сие загадка великая есть. Как в свое время ЦСУ пыталось разобраться в своих же цифрах (на всякий случай кивая на Молотова), так до сих пор все и пытаются разобраться в цифрах ЦСУ и какой-либо дополнительной информации, позволяющей уточнить данные, как не было, так и нет. Тут, как нельзя кстати, подходит выражение известного демографа Боярского (правда по другому поводу), что «...тонкость «точных» методов оказывается в чересчур большом контрасте с грубостью и сомнительностью исходных предпосылок» (Боярский А.Я. Население и методы его изучения. М., 1975 С. 248)Потери Как мы уже увидели, в понятие потерь или жертв войны в разное время вкладывался разный смысл. Условно потери можно разбить на три части. Прямые, косвенные, спорные.К прямым однозначно относятся потери армии и мирного населения, непосредственно погибших от рук оккупантов, включая умерших от голода во время блокады Ленинграда.Косвенные, это увеличение смертности на всей территории страны в результате лишений, вызванных войной. Тут можно согласиться с Земсковым, что если Япония и остальные страны участники второй мировой считали только прямые потери, то и нам следует для сопоставимости считать также. Как минимум, при оглашении потерь следует давать соответствующую расшифровку. С другой стороны, повышенная смертность среди мирного населения, есть прямой результат военных действий.Спорные. Эту категорию потерь, почему-то не упоминают, а она может быть весьма многочисленной. Это категория советских граждан, выступивших во время войны на стороне Германии, и павших не от рук немцев. Да, это бывшие советские граждане, которые не будь войны, вполне себе благополучно умерли бы естественной смертью. Но негласно упоминать о них во время празднования дня победы и минуты молчания, ставя их в один ряд с павшими от рук врага, тоже не вариант, поскольку значительную часть из них, можно и нужно относить не к потерям СССР, а к потерям фашисткой Германии.Как видно, понятие потерь включает в себя грань, где помимо цифр и категорий, присутствуют, если угодно, политические и этические аспекты. Что, в свою очередь, делает и без того далеко неточные цифры еще более условными.Некоторые штрихиИспользование балансового метода объясняют тем, что прямой подсчет жертв невозможен, и, дескать, единственный способ их определить - это проявить творчество в рамках демографического баланса. Но, на сегодняшний день, у нас есть официальная цифра Кривошеева погибших в составе армии в 8,7 млн. чел., как единственно полезный результат работы государственной комиссии по уточнению потерь. Я не буду касаться оценки данной цифры, поскольку кинуть помидор в Кривошеева что справа, что слева, уже давно народная традиция. В данной цифре интересует то, что она была подсчитана на основе документов, а не путем абстрактных умозаключений, и особой точности в нашем случае не требуется.Так же есть отчет Государственной Чрезвычайной Комиссии, об ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками на 30 декабря 1945 года, где фигурируют 6 млн. мирных жителей погибших от рук оккупантов. Надо учесть, что это предпоследняя редакция отчета, вероятно в последней редакции 1946 года цифры должны подрасти. Встречалась цифра в 6,8 млн. мирных жителей, но потом сам уточню. Тут интересно то, что почти все исследователи, занимающие подсчетами потерь ВОВ, в лучшем случае результаты ЧГК упоминают мимоходом, причем иногда с критикой, а в основном игнорируют. Хотя казалось бы, если занимаешься исследованием, то игнорировать один из важнейших источников, тем более полученный при  «участии свыше 7 миллионов рабочих, колхозников, людей науки и представителей общественных организаций», немного странно. Если мы сложим цифры Кривошеева и ЧГК то получим прямые потери в районе 15-16 млн. К слову, эту цифру и выводил Земсков в статье «О масштабах людских потерь CCCР в Великой Отечественной Войне» (в поисках истины). Правда при этом умудрился взять в качестве исторического источника красочный фрагмент из Волкогонова Д.А. «Триумф и трагедия». М., 1990. Кн. 2. С. 418 «Из справки, которую подготовили для Сталина в январе 1946 года  военные и   Вознесенский,  выходило,  что  о  наших  потерях  можно,  говорить  лишь приблизительно. Эта кровавая статистика, особенно  в  начале  войны,  велась крайне плохо. Вознесенский сообщил при личном докладе: более или менее точно потери  можно  будет  оценить  лишь через несколько месяцев, но по имеющимся наметкам всего погибли более 15  миллионов  человек.  Сталин  промолчал:  по донесению Генштаба, убитых, умерших от ран и пропавших без вести на поле боя - 7,5  миллионов  человек.  В  1946  году  Сталин остановился именно на этой цифре. Ему не хотелось говорить о большей цене, ведь тогда сразу  потускнеет его полководческий образ. Этого допустить он не мог». И не догадался, что АДХ не всегда пишут то, что хотели сказать на самом деле.Также в отчете о переписи населения 1959 года сказано «При  переписи  1939  года  женщин  было  на  7,2  миллиона  больше, чем  мужчин,  а  в  1959  году  женщин  больше  чем  мужчин  на  20,8  мил­лиона.».  Учитывая тот факт, что смертность мужчин после войны была выше женской, и что не каждый погибший погиб в рядах вооруженных сил, а кое-кто и не в наших, потери армии подсчитанные Кривошеевым не выглядят чем то из ряда вон выходящим.ЗаключениеИтак, Старовский огласил величину убыли населения «более 20 млн.». Трудно сказать, как ЦСУ пришло к этой цифре и какими данными и соображениями руководствовалось. Как это ни удивительно, но этих расчетов ЦСУ до сих пор никто в глаза не видел, причем не факт, что они сохранились.  Поэтому что-либо утверждать об оценке ЦСУ, при полном отсутствии информации о способе ее вычисления, смысла нет. А расчеты были, поскольку Старовский упоминает о них в записке. Но однозначно можно сказать, что к завышению потерь ВОВ в угоду Хрущеву, ЦСУ точно не стремилось. Об этом же говорит и определенная осторожность оценки, «более 20 млн». Поскольку известная нам разница между довоенной и послевоенной численностью СССР при определенном желании в рамках погрешностей, вполне может составить порядка 27 млн.В оглашении убыли, а не размеров потерь, также есть определенный смысл. Поскольку для расчетов необходим лишь минимальный набор. Предвоенная и послевоенная численность, размеры миграций через границу СССР, а также привести в соответствие довоенную и послевоенную территорию СССР. И только это уже может давать суммарную погрешность в 4-6 млн., без учета спорной категории погибших, и при условии более или менее точных данных о миграциях (как с этим обстояли дела после «уточнения» мы уже разобрали).Для того, чтобы рассчитать потери, к этим величинам необходимо прибавить численность родившихся во время войны (можно только приблизительно рассчитать), предвоенный уровень смертности и рождаемости, исходя из предположения, что он точно отражен в текущем учете (с чем АДХ к примеру, категорически не согласны). Получается парадоксальная картина, когда к одним приблизительным данным добавляют другие приблизительные данные, с целью «уточнить».  Цифра «уточнилась», и своим рождением породила очередную волну неясностей и вопросов, поскольку количество сомнительных исходных данных также выросло. Как это не странно, но на мой личный взгляд, оценка ЦСУ «более 20 млн», является наиболее адекватной. Даже если можно так выразиться, самой мудрой, поскольку дальновидно включает определенный зазор для творчества будущих исследователей, колебаний политической конъюнктуры и обозначает четкую грань в категориях погибших.

02 мая, 01:04

HMS Holland I - первая подлодка Королевского флота, 1901 год

HMS Holland I - первая боевая подлодка Британского Королевского флота, 1901 год.Очень хорошая детальная схема: Лодка имела длину 19,46 м, водоизмещение 112/125 тонн (надводное/подводное), экипаж состоял из 8 человек. Лодка была вооружена одним 356-мм торпедным аппаратом с 2 торпедами. Ее скоростьна поверхности составляла до 8 узлов, под водой - до 7 узлов, глубина погружения - до 33 метров.Пять лодок этого типа разработки Д.Ф.Холланда были построены на верфи Виккерса Barrow-in-Furness по лицензии американских фирм Holland Torpedo Boat Company и Electric Boat Company, и стали первыми боевыми субмаринами Британского флота. HMS Holland I на ходу: В течении первых лет эксплуатации лодки этого типа были "кузницей кадров" британскогоподводного флота, на них опробовались и осваивались технические и тактические аспекты применения подводных лодок. 24 октября 1904 года, вместе с остальными однотипными лодками (и тремя более новыми типа А),лодка HMS Holland I вышла из Портсмута для торпедной атаки броненосцев эскадры З.Рожественского -в качестве "удара возмездия" за расстрел этой эскадрой рыболовных судов британских рыбаков двумя ночами ранее ("Гулльский инцидент"). В последний момент атака была отменена и лодки отозваны - британское правительство склонилось к решению вопроса дипломатическими средствами. Лодка HMS Holland I продолжала службу до списания в 1913 году, и затонула в плохую погоду при буксировке на слом. В 1981 году лодка была обнаружена на дне, а в 1982 году поднята, отреставрирована и помещена в экспозицию Royal Navy Submarine Museum в Госпорте: Мне доводилось на ней бывать; по моему впечатлению лодка хорошо сохранилась, качественно отреставрирована и оставляет впечатление вполне "живой". Ее торпедный аппарат (снимок из Интернета): Модель лодки HMS Holland I от строителя (Vickers-Armstrong), фото Rémi Kaupp:

01 мая, 19:16

О послевоенной численности населения СССР и потерях

Начало тут.Прежде чем начнете читать дальнейший текст, давайте проведем небольшой эксперимент. Попробуйте сходу вспомнить потери русской армии (и населения по обстановке) в наполеоновских войнах, в русско-японскую войну, в ПМВ и гражданской. В качестве факультатива – в афганскую и чеченскую. Дайте, угадаю. Наверняка вспомнили афганскую и ВОВ, и что-то смутно про гражданскую. С чего бы это?В качестве эпиграфа:«В нашей науке, а особенно в "околонаучной" Интернет-тусовке любителей и знатоков истории (а также полагающих себя таковыми), есть такая тенденция: старательно переписывать написанное другим автором (принимаемым за авторитетного потсана с раёна©) как некую истину в последней инстанции, без всякой проверки. Причем речь идет даже не о приводимых фактах о каких-либо событиях, а о мнении того или иного остепененного товарища об этих событиях».midgard_mskПослевоенная численность населения СССРПослевоенные оценки численности населения у разных исследователей составляют от 167 млн. до 170,5 млн чел. Мы не будем изобретать велосипед, и тупо отнимем от численности населения по переписи 1959 года цифры годовых приростов по данным ЗАГС. Поскольку данных за период 1955-1958 гг у нас нет, то возьмем их из Е.М. Андреев, Л.E. Дарский, Т.Л. Харькова. (в дальнейшем АДХ) Население Советского Союза 1922-1991 гг. Москва. Наука. 1993 С.69,  благо АДХ их приводят в своей книге. Цифры немного отличаются от приведенных в справках (в пределах 2-3 десятков тыс.), но поскольку, как мы уже выяснили, говорить о какой-либо точности не приходится, то вполне сойдет. И для наглядности сравним их с теми же цифрами, после того, как к ним прикоснулись АДХ на стр. 70.Источники. http://istmat.info/node/37167 ; http://istmat.info/node/37168 ;  http://istmat.info/node/36651 ; http://istmat.info/node/37165 ; http://istmat.info/node/39595 ; http://istmat.info/node/40534 ; http://istmat.info/node/39583Смешно, но итоги переписи населения  1959 года, которая повторила методику переписи 1939 года, АДХ неожиданно повысили, накинув порядка 200 тыс. человек. А как мы помним, переписи 1939 года так не повезло, там АДХ «подрезали» порядка 2 млн., ибо нефиг набрасывать на недоучет без предварительного согласования.  Кроме как изменением расположения звезд такую избирательность объяснить трудно. Помимо этого, АДХ учли миграцию за пределы СССР в общем размере 642 тыс. чел., но источник и расшифровку этих данных не предоставили.  А поскольку ЗАГСовские цифры миграцию за пределы СССР не включают, то если привести в соответствие цифры численности ЗАГС и АДХ без учета эмиграции, получится 169,0 млн и 169,9 млн соответственно.  Разница 0,9 млн чел. Учитывая, что таки да, вероятней всего в первые годы после войны, некий недоучет рождений и смертей имел место быть, и если учесть, что отдаленность от переписи 1959 года составляет аж 13 лет, то 0,9 млн человек смотрятся не столь существенно. Тут нам важно понять, что 169,0 млн чел по данным ЗАГСов, есть минимальная оценка численности населения СССР на 1 января 1946 года и не учитывает миграцию за пределы СССР. Теперь немного расширим таблицу.Добавленные источники. Население СССР (Численность, состав и движение населения). 1973. Статистический сборник. М. Статистика. 1975 Стр. 7 http://istmat.info/node/31648 ; http://istmat.info/node/39496 ; http://istmat.info/node/39583 ; http://istmat.info/node/17165Первое, что бросается в глаза, это неточность текущих оценок. Собственно, оглашая в справке цифру 190 млн, глава ЦСУ Старовский особенно подчеркивает, что это «грубо ориентировочная цифра». Ближе к данным ЗАГСов оказалась цифра на 1 января 1955 года, полученная в результате разработки списков избирателей в Верховный Совет СССР на 14 марта 1954 года по полу и возрасту, подсчета детей и молодежи до 17 лет в городах на 1 апреля 1954 г., а также учета населения на 1 января 1954 года. Второе. Мы не оказались оригинальными, «отмотав» прирост данным ЗАГСов назад. ЦСУ поступило аналогичным образом, но в 1946 году и здесь, также, как и у АДХ, выскакивают около 0,6 млн. человек. И вряд ли ошибемся, если предположим в качестве источника этот документ. Тем более в конце справки стоит отметка о том, что эти данные учтены при расчетах населения от переписи населения 1959 г. Позднее мы вернемся к теме миграций из СССР, и рассмотрим этот вопрос подробней. Но пока запомним следующее. По оценке численности населения после ВОВ у нас по сути, трогательное единодушие, причем данные ЦСУ следует рассматривать как минимальные и учитывающие послевоенный обмен населением с Польшей. И теперь плавно перейдем к оценке потерь в годы ВОВ.Немного пояснений и истории вопросаНачнем с кратенькой истории вопроса, кто что говорил, что печаталось и как все развивалось. Зачастую приходится видеть, как люди, называя цифру потерь в ВОВ, попутно оглашают свое представление о том, что сия цифра включает. И пока мы не проясним этот момент, говорить, что-либо о потерях нет никакого смысла.1. Интервью тов. Сталина газете "Правда" от 14 марта 1946 года.«Немцы произвели вторжение в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Венгрию. Немцы могли произвести вторжение через эти страны потому, что в этих странах существовали тогда правительства, враждебные Советскому Союзу. В результате немецкого вторжения Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу около семи миллионов человек. Иначе говоря, Советский Союз потерял людьми в несколько раз больше, чем Англия и Соединенные Штаты Америки, вместе взятые. Возможно, что кое-где склонны предать забвению эти колоссальные жертвы советского народа, обеспечившие освобождение Европы от гитлеровского ига. Но Советский Союз не может забыть о них. Спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя на будущее время, старается добиться того, чтобы в этих странах существовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу? Как можно, не сойдя с ума, квалифицировать эти мирные стремления Советского Союза как экспансионистские тенденции нашего государства?» Сталин называет две категории. Погибшие в бою, в результате оккупации и угона. Причем, зная склонность Сталина к точным формулировкам, погибших в бою можно рассматривать как непосредственно погибших в бою (не включая пленных), а погибших мирных жителей нужно учитывать только на территориях, подвергшихся оккупации. Я специально дал абзац целиком, что бы был понятен контекст, в котором были озвучены эти потери. В данном случае, они играют роль, объясняющую внешнюю политику СССР к восточноевропейским странам. Есть, конечно, наивные люди, которые верят, что Сталин специально для них огласил секретные сведения, поскольку с 1940 по 1956 года все статистические данные были под грифом. Более того, с 1948 года сведения, относящиеся к послевоенной численности СССР, «согласно Постановлению Совета Министров СССР от 1 марта 1948 года № 535-204сс, считались совершенно секретными и входили в перечень главнейших сведений, составляющих государственную тайну», настолько, что «ЦСУ не давало сведений о численности населения для пользования министерствам, ведомствам и другим организациям».  О том, насколько важны эти данные и какую роль они играли в условиях холодной войны, можно понять из этого документа.2. Эта записка Старовского является одной из ключевых. Из нее следует, что после публикации «в сборнике ЦСУ цифр о населении СССР за 1940 год (191,7 млн) и на апрель 1956 (200,2 млн), а также из данных о приросте населения», выяснилось, что оглашенные Сталиным 7 млн не закрывают образовавшийся разрыв. И вот тут важный момент. Старовский пишет, по расчетам ЦСУ «убыль населения за годы войны результате потерь советской армии, истребления советских людей оккупантами и превышения смертности над рождаемостью составила более 20 миллионов человек», и поэтому ЦСУ предлагает либо не называть цифру потерь, ограничившись формулировкой «многие миллионы», либо дать ее в следующей редакции: «Советский Союз за период Великой Отечественной войны потерял в боях с захватчиками, в результате истребления населения оккупантами, а также от снижения рождаемости и увеличения смертности, особенно в оккупированных районах,  свыше 20 млн. человек». Что бы было понятно, поскольку без этого в дальнейшем просто никак, здесь проясним подробней. Старовский расширяет категории жертв ВОВ. Теперь это потери армии, мирного населения на оккупированных территориях и добавляется превышение смертности над рождаемостью на всей территории СССР. Но что еще важнее, говоря об убыли населения, Старовский предлагает убыль населения трактовать как потери. А убыль и потери, это разные понятия.Убыль населения = численность населения на начало войны – численность населения на конец ВОВ.Потери, они же сверхсмертность  = численность населения на начало войны + фактическое число родившихся во время войны - численность населения на конец ВОВ – количество умерших, соответствующее смертности  в мирное времяЕсли количество родившихся во время ВОВ равно числу умерших соответсвующее смертности в мирное время, то убыль совпадает с потерями. Если количество родившихся превышает количество умерших, соответствующее мирному времени, то потери будут выше убыли. И наоборот. Более того, выражения «убыль населения в результате превышения смертности над рождаемостью» и «потери от снижения рождаемости и увеличения смертности» несут в себе разный смысл. Если убыль это и есть результат превышения смертности над рождаемостью, то «потери от снижения рождаемости» невнимательные читатели зачастую трактуют как потери с учетом не родившихся детей, а это не есть правильно. Как бы то ни было, но действительно сначала так и писали «миллионы».1957 - Но самая тяжелая жертва в Отечественной войне - это потеря миллионов Советских людей. С 1962 года, был процитирован отрывок из письма Хрущева с 20 млн.«Советский народ вынес  на  своих  плечах  главную  тяжесть  второй  миро­вой  войны,  что  сопровождалось  потерями  многих  миллионов  населения  на фронтах  Отечественной  войны  и  в  районах,  подвергавшихся  оккупации, а  также  резким  понижением  рождаемости  в  военные  годы. Как  было  указано  в  письме  Председателя  Совета  Министров  СССР Н. С. Хрущева  Премьер-министру  Швеции  Т.  Эрландеру  «...  германские  мили­таристы  развязали  войну  против  Советского  Союза,  которая  унесла  два  де­сятка  миллионов  жизней  советских  людей» *.*  Журнал  «Международная  жизнь»  №  12.  1961,  стр  8».И с 1965 г. формулировка, которая практически не изменилась до наших дней, разве что подросла цифра потерь.«Но самая тяжелая жертва в Отечественной войне - это потеря миллионов советских людей. Известно, что эта война унесла более 20 миллионов жизней советских людей».В 1989 году в ходе подготовки к празднованию 45-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне Госкомстату СССР была поручена работа по исследованию и уточнению размеров потерь СССР в годы Великой Отечественной войны. Была образована официальная комиссия из специалистов Госкомстата СССР, НИИ Госкомстата СССР, Министерства обороны СССР и Академии наук СССР. В связи с работой комиссии руководство Госкомстата СССР сняло гриф «Секретно» с данных о населении, хранившихся в Центральном государственном архиве народного хозяйства (ЦГАНХ) СССР, ныне Российском государственном архиве экономики (РГАЭ). Результаты работы созданного временного научного коллектива были одобрены комиссией и официально опубликованы, включая методологию оценки потерь, в изданиях Андреева, Дарского и Харьковой (АДХ) «История населения СССР: 1920–1959 гг.» и «Население Советского Союза: 1922–1991». Итог 26,6 млн. чел учитывал:1) всех погибших в результате военных и иных действий противника,2) умерших в результате повышения уровня смертности в период войны как в тылу, так и в прифронтовой зоне и на оккупированных территориях, а также3) тех людей из населения СССР на 22 июня 1941 г., которые покинули территорию СССР в период войны и не вернулись до ее конца (не включая, конечно, военнослужащих, дислоцированных за пределами территории СССР, и других граждан, работавших за границей, и членов их семей). (Стр. 73)Подведем итог этой части. В сознании среднестатистического гражданина прочно засело, что по мере выступления официальных лиц после окончания ВОВ, потери СССР беспрерывно уточнялись в сторону повышения. Но, как мы видим, все немного не так, поскольку прежде всего менялись, а самое главное, расширялись понятия, что относить к потерям, хотя официальная формулировка не менялась и звучало «война унесла жизни…». Сталин называет погибших в бою и погибших в результате оккупации и угона, ЦСУ дает осторожную оценку убыли населения, куда входят потери армии, гражданского населения, а также роста смертности в результате войны, АДХ называют потери армии, гражданского населения, рост смертности в результате войны и добавляют категорию покинувших территорию СССР и не вернувшихся.Теперь рассмотрим, как были получены 26,6 млн. Это самая занудная часть.Разбор официальных 26,6 млнВот так выглядит краткий итог и официальная таблица расчетов.«Оценка численности населения СССР на 22 июня 1941 г., получена путем передвижки на указанную дату итогов предвоенной переписи населения страны (17 января 1939 г.) с корректировкой чисел рождений и смертей за 2,5 года, прошедших от переписи до нападения фашистской Германии. Таким образом, численность населения СССР на середину 1941 г. определяется в 196,7 млн. человек. На конец 1945 г. эта численность рассчитана путем передвижки назад возрастных данных Всесоюзной переписи 1959 г. При этом использована уточненная статистика о смертности населения и данные о внешней миграции за 1946-1958 гг. Расчет произведен с учетом изменения границ СССР после 1941 г. В итоге население на 31 декабря 1945 г. определено в 170,5 млн. человек, из которых 159,5 млн. -- родившиеся до 22 июня 1941 г., т. е. до начала войны.Общая убыль (погибшие, умершие, пропавшие без вести и оказавшиеся за пределами страны) за годы войны составила 37,2 млн. человек (разница между 196,7 и 159,5 млн чел.). Однако вся эта величина не может быть отнесена к людским потерям, вызванным войной, поскольку и в мирное время (за 4,5 года) население подверглось бы естественной убыли за счет обычной смертности. Если уровень смертности населения СССР в 1941-1945 гг. брать таким же, как в 1940 г., то число умерших составило бы 11,9 млн. человек. За вычетом указанной величины людские потери среди граждан, родившихся до начала войны, составляют 25,3 млн. человек. К этой цифре необходимо добавить потери детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших из-за повышенной детской смертности (1,3 млн. чел.). В итоге общие людские потери СССР в Великой Отечественной войне, определенные методом демографического баланса, равны 26,6 млн. человек».Расчет людских потерь Советского Союза в Великой Отечественной войне(22 июня 1941 г. -- 31 декабря 1945 г.)Примечание. Расчет выполнен Управлением демографической статистики Госкомстата СССР в ходе работы в составе комплексной комиссии по уточнению числа Источник. Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил, статистическое исследование. М. Олма-Пресс. 2001  С. 229Можно табличку сделать проще и понятней (в млн)Теперь пересчитаем, исходя из:Потери =  численность населения на начало войны +  число родившихся во время войны – количество умерших соответствующее смертности в мирное времени -  численность населения на конец ВОВДано: По АДХ в 1940 году родилось 6998,7 тыс. чел. умерло 4204,6 тыс. (С.55), коэффициент младенческой смертности 184 (С. 57). А всего за годы ВОВ, за 4,5 года по АДХ родилось 16 530 тыс. ч. (С.76)Считаем. Умерло в 1940 на 1 году жизни, 6998,7 х 184 /1000 = 1287,8Умерло в 1940 без младенческой смертности 4204,6– 1287,8 = 2916,8 умножаем на 4,5 года получаем, что умерло бы в мирное время без учета младенческой смертности за период ВОВ 13 125,6 тыс или 13,1 млнРодилось в период ВОВ 16 530 тыс.ч. Умерло бы из родившихся в ВОВ за 4,5 года с коэф. млад. смертности 184 соответствующей 1940 г.  16 530 Х 184 /1000 = 3041,5 тыс. или 3,0 млнИтого умерло бы населения в мирное время, исходя из уровня смертности 1940 г. за 4,5 года 13,1+3,0 = 16,1 млн.И тогда получается следующее (в млн)Как ни удивительно, но результат совпал. Правда остается неясным, для чего нужно было чесать левое ухо право пяткой, настолько усложнять и настолько замысловато давать результаты расчетов. Тем более, что стремиться к сверхточности расчетов при таком качестве исходных данных смысла нет никакого. Причем, внятных пояснений у АДХ нет. Если, к примеру, АДХ пишут, что родилось в период ВОВ 16,5 млн., в мирное время умерло бы 3 млн. (исходя и коэф. младенческой смертности в 184), и 1,3 млн они оценивают сверхсмертность, то получается, что должны были выжить 12,2 млн (16,5-3-1,3= 12,2), но в официальных результатах 11 млн. Скорее всего АДХ посчитали смертность всех детей в возрасте от 0 до 4,5 лет родившихся в период ВОВ, но забыли об этом как то упомянуть. И для чего нужно было отдельно выделять эти 1,3 млн сверхсмертности среди детей, если рассчитано количество родившихся и известна смертность среди детей в мирное время? Ведь зная эти цифры, все остальное нам по сути и не важно, поскольку родившиеся и выжившие в период ВОВ и так входят в численность населения после ВОВ. Такое же несоответствие между 11,9 млн и 13,8 млн. в строке «Умерло бы населения в мирное время, исходя из уровня смертности 1940 г.», поскольку, скорее всего, имеются ввиду умершие без родившихся в ВОВ, но об этом также забыли упомянуть. В эту ловушку, кстати, попал Земсков, когда заподозрил, что 11,9 млн. - сильно заниженная величина, но ему даже и в голову не пришло, что пояснения к цифрам и то, что на самом деле имели ввиду АДХ, это две большие разницы.А теперь абстрагируемся от полученных АДХ результатов, и посмотрим на полученную картину с разных ракурсов. По утверждениям АДХ, они рассчитали потери методом демографического баланса. Эти расчеты имеют смысл при неизменности территории, точных данных покинувших и въехавших в страну, численности населения до и после, а также количества родившихся и умерших. Вот теперь под этим углом, снова посмотрим на чем базируются расчеты потерь ВОВ.Точность и достоверность исходных данных1. Численность населения на начало ВОВ. Тут, как мы выяснили в первой части, все упирается в численность населения присоединенных территорий, где единственный источник, это речь Молотова. Колеблется приблизительно в пределах 2 млн. Существующие оценки различных исследователей 196,6-198,7 млн.2. Сопоставимость территории. Есть приблизительные оценки ЦСУ численности населения отошедших в 1945 году территорий за линией Керзона, а единственный источник численности присоединенных после 1945 года, это перепись 1959 года. Приблизительная погрешность около 0,5 млн.3. Оценка численности населения после ВОВ. Единственный источник данных это перепись 1959 года, за вычетом данных ЗАГС. Удаленность от переписи и высокая вероятность недоучета в первые годы после войны, позволяют нам ориентироваться лишь на минимальную оценку в 169 млн. Все стальное, опять же, это область гаданий и предположений. Также возможны колебания в пределах 2 млн. Существующие оценки различных исследователей 167,0 – 170,5 млн.4. Оценка численности родившихся. АДХ определяют по типовым таблицам смертности ООН и выборочным обследованиям приведенным П.И. Сифман в книге «Динамика рождаемости» М.: Статистика. 1974. Опять же, учитывая отдаленность от переписи и выборочность, а также учитывая, что показатели смертности в послевоенные годы значительно изменились, величина предположительная. Возможна погрешность 1-2 млн., поскольку по данным ЗАГСов без учета оккупированных территорий эта величина около 11 млн.5. Оценка количества умерших соответствующая мирному времени. В свою очередь упирается в точность оценки родившихся во время войны.6. Миграционные процессы. И ЦСУ и АДХ предположительно учли только послевоенное переселение с Польшей. Причем АДХ умудрились в потери ВОВ занести покинувших территорию СССР во время ВОВ, и не вернувшихся. Война конечно «унесла» эти жизни, но в основном то, все-таки, унесла в будущий Евросоюз. Упоминать этих людей во время минуты молчания, немного некорректно. Этак в «унесла жизни» можно сейчас и все прибалтийские республики в полном составе записать.В списке использованной литературы у АДХ есть книга Анджея Марианьского «Современные миграции населения». М. Статистика. 1969. Из этой книги, в описании демографических процессов 30х годов, АДХ берут численность эмигрировавших из Казахстана в 30-е годы. Но данные, касающиеся послевоенных переселений, приведенные в книге, почему то уже игнорируются. Есть у Марианьского и раздел посвященный послевоенному переселению с Польшей, благо Марианьский поляк. Для начала сравним цифры приведенные в сов. секретной записке Круглова и цифры приведенные Марианьским в своей книге (С.128, 130)По Марианьскому, «основная фаза репатриации поляков из СССР пришлась на 1944-1948 гг., достигнув максимальной интенсивности в 1945-1946 гг.». Учитывая, что записка Круглова относится к ноябрю 1946 года, мы видим, что речь идет об одном и том же событии и цифры схожи. Основное отличие, это 263 тыс. из «других районов СССР». И это не все. По данным переписи 1950 года, на территории Польши в результате оказались 2 136 тыс. лиц, «проживающих в 1939 году в районах, принадлежащих сейчас СССР».  Получается, что помимо 1,5 млн. перемещенных поляков, в Польше оказалось еще порядка 600 тыс. И это снова не все. В 1955-1958 гг. была проведена вторая фаза репатриации, в результате которой СССР покинуло еще 217 тыс. чел. (С.130) В общей сложности разница между прибывшими и убывшими составила 1,8 млн, а не 672 тыс. человек. Также, во время переписи проведенной союзниками в Германии в 1946 году, приблизительно 195 тыс. человек назвали местом своего происхождения СССР, также в период 1946-1958 гг в СССР осело порядка 120  тыс. армян (С. 134).Земсков с ссылкой на документы Управления Уполномоченного Совета  Народных  Комиссаров  (Совета Министров)  СССР  по  делам  репатриации оценивает число «невозвращенцев» приблизительно в 0,5 млн. чел.Итого, при грубом приближении, 2,4 млн. чел, по разным причинам покинуло СССР. Это не считая остальных, менее значительных миграционных процессов, упоминавшихся Земсковым и Марианьским с Румынией, Финляндией, Швецией и Чехословакией. Тут удивительно то, что вопрос послевоенных миграций по сути вообще никем не прорабатывался и не освещался, и это совершенно не помешало установить «точную цифру» потерь СССР в ВОВ. Более того, складывается впечатление, что при послевоенном переустройстве границ миграционные процессы были гораздо более масштабными, поскольку практически все страны попутно с перекройкой границ, решали свои национальные вопросы.Итак, мы получаем удивительную картину. Официальные уточненные результаты потерь в Великую Отечественную войны базируются на исходных данных, уточнить которые каким-либо образом решительно невозможно. Максимум чего можно добиться, это сократить погрешность, и то, при определенных допущениях и предположениях. Более того, эти результаты потерь включают в себя людей, покинувших СССР по тем или иным причинам, и почему-то этот факт воспринимается как нечто разумное и адекватное. Единственное, что сделали АДХ, это добавили к имеющимся оценкам других исследователей свое представление о том, какие цифры должны быть. Каким образом в результате такого рода «расчетов», должно было что-то «уточниться», причем так, что эта цифра была возведена в ранг официоза, сие загадка великая есть. Как в свое время ЦСУ пыталось разобраться в своих же цифрах (на всякий случай кивая на Молотова), так до сих пор все и пытаются разобраться в цифрах ЦСУ и какой-либо дополнительной информации, позволяющей уточнить данные, как не было, так и нет. Тут, как нельзя кстати, подходит выражение известного демографа Боярского (правда по другому поводу), что «...тонкость «точных» методов оказывается в чересчур большом контрасте с грубостью и сомнительностью исходных предпосылок» (Боярский А.Я. Население и методы его изучения. М., 1975 С. 248)Потери Как мы уже увидели, в понятие потерь или жертв войны в разное время вкладывался разный смысл. Условно потери можно разбить на три части. Прямые, косвенные, спорные.К прямым однозначно относятся потери армии и мирного населения, непосредственно погибших от рук оккупантов, включая умерших от голода во время блокады Ленинграда.Косвенные, это увеличение смертности на всей территории страны в результате лишений, вызванных войной. Тут можно согласиться с Земсковым, что если Япония и остальные страны участники второй мировой считали только прямые потери, то и нам следует для сопоставимости считать также. Как минимум, при оглашении потерь следует давать соответствующую расшифровку. С другой стороны, повышенная смертность среди мирного населения, есть прямой результат военных действий.Спорные. Эту категорию потерь, почему-то не упоминают, а она может быть весьма многочисленной. Это категория советских граждан, выступивших во время войны на стороне Германии, и павших не от рук немцев. Да, это бывшие советские граждане, которые не будь войны, вполне себе благополучно умерли бы естественной смертью. Но негласно упоминать о них во время празднования дня победы и минуты молчания, ставя их в один ряд с павшими от рук врага, тоже не вариант, поскольку значительную часть из них, можно и нужно относить не к потерям СССР, а к потерям фашисткой Германии.Как видно, понятие потерь включает в себя грань, где помимо цифр и категорий, присутствуют, если угодно, политические и этические аспекты. Что, в свою очередь, делает и без того далеко неточные цифры еще более условными.Некоторые штрихиИспользование балансового метода объясняют тем, что прямой подсчет жертв невозможен, и, дескать, единственный способ их определить - это проявить творчество в рамках демографического баланса. Но, на сегодняшний день, у нас есть официальная цифра Кривошеева погибших в составе армии в 8,7 млн. чел., как единственно полезный результат работы государственной комиссии по уточнению потерь. Я не буду касаться оценки данной цифры, поскольку кинуть помидор в Кривошеева что справа, что слева, уже давно народная традиция. В данной цифре интересует то, что она была подсчитана на основе документов, а не путем абстрактных умозаключений, и особой точности в нашем случае не требуется.Так же есть отчет Государственной Чрезвычайной Комиссии, об ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками на 30 декабря 1945 года, где фигурируют 6 млн. мирных жителей погибших от рук оккупантов. Надо учесть, что это предпоследняя редакция отчета, вероятно в последней редакции 1946 года цифры должны подрасти. Встречалась цифра в 6,8 млн. мирных жителей, но потом сам уточню. Тут интересно то, что почти все исследователи, занимающие подсчетами потерь ВОВ, в лучшем случае результаты ЧГК упоминают мимоходом, причем иногда с критикой, а в основном игнорируют. Хотя казалось бы, если занимаешься исследованием, то игнорировать один из важнейших источников, тем более полученный при  «участии свыше 7 миллионов рабочих, колхозников, людей науки и представителей общественных организаций», немного странно. Если мы сложим цифры Кривошеева и ЧГК то получим прямые потери в районе 15-16 млн. К слову, эту цифру и выводил Земсков в статье «О масштабах людских потерь CCCР в Великой Отечественной Войне» (в поисках истины). Правда при этом умудрился взять в качестве исторического источника красочный фрагмент из Волкогонова Д.А. «Триумф и трагедия». М., 1990. Кн. 2. С. 418 «Из справки, которую подготовили для Сталина в январе 1946 года  военные и   Вознесенский,  выходило,  что  о  наших  потерях  можно,  говорить  лишь приблизительно. Эта кровавая статистика, особенно  в  начале  войны,  велась крайне плохо. Вознесенский сообщил при личном докладе: более или менее точно потери  можно  будет  оценить  лишь через несколько месяцев, но по имеющимся наметкам всего погибли более 15  миллионов  человек.  Сталин  промолчал:  по донесению Генштаба, убитых, умерших от ран и пропавших без вести на поле боя - 7,5  миллионов  человек.  В  1946  году  Сталин остановился именно на этой цифре. Ему не хотелось говорить о большей цене, ведь тогда сразу  потускнеет его полководческий образ. Этого допустить он не мог». И не догадался, что АДХ не всегда пишут то, что хотели сказать на самом деле.Также в отчете о переписи населения 1959 года сказано «При  переписи  1939  года  женщин  было  на  7,2  миллиона  больше, чем  мужчин,  а  в  1959  году  женщин  больше  чем  мужчин  на  20,8  мил­лиона.».  Учитывая тот факт, что смертность мужчин после войны была выше женской, и что не каждый погибший погиб в рядах вооруженных сил, а кое-кто и не в наших, потери армии подсчитанные Кривошеевым не выглядят чем то из ряда вон выходящим.ЗаключениеИтак, Старовский огласил величину убыли населения «более 20 млн.». Трудно сказать, как ЦСУ пришло к этой цифре и какими данными и соображениями руководствовалось. Как это ни удивительно, но этих расчетов ЦСУ до сих пор никто в глаза не видел, причем не факт, что они сохранились.  Поэтому что-либо утверждать об оценке ЦСУ, при полном отсутствии информации о способе ее вычисления, смысла нет. А расчеты были, поскольку Старовский упоминает о них в записке. Но однозначно можно сказать, что к завышению потерь ВОВ в угоду Хрущеву, ЦСУ точно не стремилось. Об этом же говорит и определенная осторожность оценки, «более 20 млн». Поскольку известная нам разница между довоенной и послевоенной численностью СССР при определенном желании в рамках погрешностей, вполне может составить порядка 27 млн.В оглашении убыли, а не размеров потерь, также есть определенный смысл. Поскольку для расчетов необходим лишь минимальный набор. Предвоенная и послевоенная численность, размеры миграций через границу СССР, а также привести в соответствие довоенную и послевоенную территорию СССР. И только это уже может давать суммарную погрешность в 4-6 млн., без учета спорной категории погибших, и при условии более или менее точных данных о миграциях (как с этим обстояли дела после «уточнения» мы уже разобрали).Для того, чтобы рассчитать потери, к этим величинам необходимо прибавить численность родившихся во время войны (можно только приблизительно рассчитать), предвоенный уровень смертности и рождаемости, исходя из предположения, что он точно отражен в текущем учете (с чем АДХ к примеру, категорически не согласны). Получается парадоксальная картина, когда к одним приблизительным данным добавляют другие приблизительные данные, с целью «уточнить».  Цифра «уточнилась», и своим рождением породила очередную волну неясностей и вопросов, поскольку количество сомнительных исходных данных также выросло. Как это не странно, но на мой личный взгляд, оценка ЦСУ «более 20 млн», является наиболее адекватной. Даже если можно так выразиться, самой мудрой, поскольку дальновидно включает определенный зазор для творчества будущих исследователей, колебаний политической конъюнктуры и обозначает четкую грань в категориях погибших.

27 апреля, 11:25

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №17, 27 апреля 2017 года

Молния — ЛенинБеседа главного редактора газеты "Завтра" с лидером движения "Суть времени" Сергеем Кургиняном.[Александр Проханов:]— Сергей Ервандович, я думаю, что у Ленина странная судьба: у этого имени и этой фигуры и в советский, и в постсоветский период. Мне кажется, что эта личность, это имя не нашло себе "гнезда". Оно всё время меняет это гнездо, оно пульсирует в контексте русской истории — как советской, так и постсоветской. Казалось бы, сегодняшняя Россия уже во многом примирилась со Сталиным. Категория "православный сталинизм" вызывает всё меньше и меньше возражений.В некоторых монастырских кельях висят портреты Сталина. Победа, которая связана со Сталиным, всё больше приобретает религиозный, христианский православный характер. В этом смысле христианизируется и сам Сталин, и та часть советской эры, с которой был связан Сталин. А вот Ленин — нет, он не помещается. А может настать такое время, и настанет ли оно в принципе, когда будут говорить о "православном ленинизме"?[Сергей Кургинян:]— Я думаю, Александр Андреевич, что да. По ряду причин. Ведь невозможно совсем отделить Ленина от Сталина.Я как раз не против — мне вполне достаточно Сталина, в том смысле, что советский период велик, что в нём есть ценности. Я понимаю, как это происходит, потому что Ленин — это революция, то есть отмена всех констант, а Сталин — это стабилизация, то есть постреволюционная эпоха. Это такой красный Наполеон. Но Сталин боготворил Ленина, и разорвать связь между ними и сказать, что Сталин уничтожил ленинское наследие, — невозможно. Потому что у истории есть какая-то её правда.Это первое. Второе: всё-таки Ленин основал советское государство. Если советское государство — ценность, то это выводит на мою давнюю дискуссию с околопутинскими православными антиленинистами, которые говорят: "В Мавзолее лежит смутьян". А я говорю: "Там лежит не смутьян, а основатель советского государства".Ну, и третье, может быть, самое серьёзное — это выяснение отношений между Российской империей и Советским Союзом. Империя, как ни крути, находилась на 5-м месте в мире, то есть была в полной зависимости: если Запад против неё объединится, то она проигрывает. Она должна была играть либо с Францией и Англией, либо с Германией, либо с кем-то ещё. Советский Союз вывел страну на 2-е место и впервые создал настоящий сверхдержавный паритет, суверенитет. Этого никогда бы не произошло, если бы не было революции. В этом смысле революция, при всех её ужасах, — а революция всегда ужасна — была провиденциальной, она как бы выводила из некоего тупика.Я долго разбирался с этим тупиком, потому что существует безумная путаница в цифрах. Вот, к примеру, говорят, что "при Николае II был огромный рост". Не было при Николае II роста! Рост реально был при Александре III. Вот тогда действительно изумились, и вдруг возникло ощущение, что если так будем развиваться дальше, то мы впереди всех. При Николае II в 1900-е годы было падение, был мировой кризис, и Россия была его частью. Дальше всё это стабилизировалось на 3-4 процентах, и стало ясно, что будет проиграна русско-японская война, потом — что-нибудь ещё. И это ощущение разлитой безнадежности в царской элите — оно и породило в конечном итоге крах.Ленин же пришёл уже по ту сторону краха, он не организовывал крах. Он, может быть, и старался, но он был так мал, что не мог ничего сделать. Он был единственной точкой новой державности, вполне утопической, но задевавшей какие-то сущностные центры в русском народе, и в этом смысле он всё это каким-то образом в себя вобрал.Мои знакомые, которым я по-настоящему верю (части из них уже нет), говорили следующее: "Пусть нам не рассказывают баек, мы читали первичные документы… Ленин приехал в 1917-м году абсолютно здоровым человеком". Абсолютно! Потом — эта пуля и писчий спазм, то есть огромное напряжение при письме, которое дало первый инсульт, а уже дальше всё развивалось — конечно, он болел. Но приехал он абсолютно здоровым человеком. Он сгорел за несколько лет, потому что существовал в ситуации абсолютной неопределённости. А Сталин был достаточно больным человеком, и хотя он очень долго и ужасно много работал, но уже была система, он уже работал в системе.Дело именно в этой стратегической неопределённости, в которой Ленин должен был каждую минуту крутиться.И действительно, читаешь то, что Ленин говорит после Февраля, и что говорят остальные, — и понимаешь, что стратегически только Ленин понимает, что происходит. Больше никто. Революционеры уже вернулись из ссылок, с каторги (те, кто был в России) — и сразу начали и с Временным правительством дружить, и со всеми, с кем только можно. Ленин находится далеко, но стратегически видит ситуацию каждый день. Он единственный, кто её видит по-настоящему. И, конечно, этой революции без Ленина бы не было.[Александр Проханов:]— А как далеко ленинизм продвинулся в советском проекте? Ведь советский проект кончился. Нельзя же говорить, что до последней секунды существования советского проекта существовал ленинизм. В какой-то момент он либо остановился, либо замедлился, либо сменился чем-то другим, скажем, сталинизмом. Я слышал утверждение, что Сталин обожал Ленина. Конечно, это было так, он его, по-видимому, обожал.[Сергей Кургинян:]— Он его окружение ненавидел.[Александр Проханов:]— Но как можно любить человека, который создал вокруг себя мощную среду, сформировал её, и, по существу эта среда была истреблена, а ядро оказалось обожаемым? Или, может, какая-то часть этого ядра была обожаема, а какая-то часть была отвергнута Сталиным? Это тоже интересный момент.[Сергей Кургинян:]— Например, Троцкого он ценил. Он чувствовал в нём какую-то силу.[Александр Проханов:]— Сталин?[Сергей Кургинян:]— Да. Он его ценил. Он его как бы и выпустил.[Александр Проханов:]— Ну, он его потом немножко переоценил.[Сергей Кургинян:]— Потом он его переоценил — это другой разговор. Это политика, да. У меня есть новая пьеса, где они разговаривают: "Ты, Лёва, извини меня" — "Да что уж там, не ты — так я".Так вот, там уже шёл мужской спор. Всех этих Бухариных, Рыковых и прочих — он их презирал. Он не верил в них по-настоящему. Какая-то часть этого революционного наследия (а он сам был революционером, но понимал, что с этим надо кончать, просто завязывать) — она не хотела завязывать. И тогда он завязал с ними.[Александр Проханов:]— Ты говоришь о стихии, об энергии этих людей, может быть, о безумии революции, которая протянулась за горизонт. Мы говорим о ленинизме. Это не психология, это теория, это концепт, это, по существу, модель мироздания, это другое человечество — вот что такое ленинизм.И как далеко этот ленинизм прошёл в советское время после 1924 года? 1925 год был годом ленинизма?[Сергей Кургинян:]— Нет, уже нет. Был вторичный, суррогатный, уничтоживший Ленина "ленинизм" Хрущева. Когда они начали от Сталина отказываться, а от партии нет, то они как бы возвращались к Ленину. Но что они под этим понимали, при чём там был Ленин? Они цеплялись за разные вещи: то за НЭП, то за что-то ещё. Ленин находился между двумя группами: между группой (условно) Богданова, Горького, Луначарского и прочих, которые говорили, что надо довести коммунизм до религии (и я считаю, что так и надо было сделать), религии человека, человека как строящегося Бога — "богостроительство" это называлось. И группой чисто атеистической, которая говорила, что всё это ерунда, что нужно вернуться к абсолютно чистому атеизму. Ленин был вначале ближе к этому атеизму. Но уже где-то к 1920 году он сильно задумался и создал Общество друзей гегелевской философии (он называл их "материалистическими друзьями"). Но как только произносишь имя Гегеля, то о каком материализме можно говорить? Ленин начал двигаться через Гегеля, он понимал, что на чистом атеизме государство в России не построит. А Гегель — это что? Это религия истории и Духа вместо религии личностного Бога — там же всё очень близко.Поэтому ленинизм настоящий, поздний — он, конечно, связан с этим, и он связан с твёрдым намерением Ленина не огосударствить партию. Любой ценой добиться неогосударствления партии. В этом смысле Ленин повторял то, что сейчас делает (как ни странно это прозвучит) Иран. Когда есть священный город Кум как религиозный традиционалистский центр, и муллы, и стражи Исламской революции — вместе. Между прочим, с тяжёлым вооружением — вот это всё иранский религиозный кулак. А есть светский Тегеран.Так вот — Ленин никогда не хотел, чтобы партия огосударствилась, он понимал, что в этой ситуации место конфликта между буржуазией и пролетариатом займёт конфликт между управлением и пролетариатом. Не между капиталом и трудом, а между управлением и трудом. Он этот конфликт чувствовал, чувствовал, что это будет реставрацией буржуазии. "Как нам реорганизовать рабкрин", "О нашей революции" — все его последние статьи о том, как не огосударствить партию. А это очень далеко идущая вещь. Если партию не огосударствлять, и вместе с тем она — власть, то она — только Церковь, она ничем другим быть не может.[Александр Проханов:]— А зачем огосударствлять партию, когда Ленин отрицал государство? Я и хочу понять, в чём ленинизм? Значит, ленинизм в его представлениях о государстве был описан в работе "Государство и революция", где на государстве ставился крест. Значит, можно организовать социум помимо государства, можно организовать социум вне страт, можно организовать социум вне семьи, и это всё кончилось с момента Красного террора. Для реализации Красного террора потребовалась суперцентрализованное, мощное, военизированное государство. Значит, ленинизм кончился именно на этом? Есть Ленин до революции, есть Ленин в момент революции, есть Ленин сразу после революции, есть Ленин победившего революционного процесса — и где же ленинизм? Все эти четыре формы — это есть ленинизм?[Сергей Кургинян:]— Они все колебались. Марксу шли одно за другим письма от Бисмарка, где он пишет: возвращайся, мы сделаем немецкий социализм, а ты мне очень нужен как консультант. Приезжали посредники. Но Маркс отказался. Он сказал: "Нет, не буду, государственный националистический марксизм не будет существовать". А соблазн был велик. Ленин безумно ценил государство, хотя всё время говорил о его отмирании, отрицании. Он внутренне очень понимал, как оно устроено, и ему его очень хотелось. Одновременно с этим он декларативно говорил: "Нет-нет, его не будет". Когда они его получили, все вместе — они в него просто влюбились.Один мой дальний родственник, который был вполне, если говорить по-коммунистически, реакционно настроен (но он строил тогда Красную армию), он говорил: "Великим князьям и всем прочим Россия не нужна, они готовы её на что угодно разменять, а Троцкому — нужна. Я не знаю, что он такое говорит, какая-то "коммунистическая мировая революция". Да какая разница — ему нужна армия! Давайте сделаем армию". Дальше делал паузу и говорил: "А когда мы сделаем армию, не будет Троцкого". Это был "символ веры" той части консервативной аристократической элиты, которая пришла к Ленину. Они почувствовали в нём жажду (которую перенял Сталин, конечно) большой государственности при полном риторическом отрицании её. В этом смысле, с одной стороны, человек всё это наследует — державность и всё остальное, с другой стороны он её как бы отрицает. Ну, а потом возникло главное — можно было ещё отрицать эту государственность и всё прочее, пока существовала марксистская надежда на то, что сейчас начнётся революция в Германии, дальше во Франции, в Англии — и всё. Что победивший в тех странах пролетариат окажет нам помощь, и всё прочее. Но как только выяснилось, что мы живём в полном окружении — это уже другой Ленин.Все параллели, конечно, очень странны, но вот Путин. Он — западник. Он чего хотел: чтобы мы вошли в НАТО, чтобы были западной державой, но сильной западной державой, глядишь (шёпотом) — первой, а там, глядишь, и Америка подвинется. А когда ты вдруг видишь, что Запад тебя просто отторгает безумно, то что-то происходит сущностно, ты начинаешь что-то пересматривать внутри своей идеологии.Когда Ленин понял, что, по сути, его любимый Маркс провалился (а он никогда до конца марксистом не был, и Плеханов его обвинял в этом, он говорил "бланкизм", "бланкизм", "бланкизм"), — он поменялся, это уже другой Ленин. И когда он схватился за Гегеля — он же схватился за него потому, что ему нужно было обосновать эту государственность, ему надо было начать её строить. При этом, будучи противником государства на словах и надеясь на мировую революцию, как они все (но не так, как Троцкий, — он был в этом смысле посередине между Сталиным и Троцким), он же фанатически верил в развитие. В момент, когда идёт эсеровский мятеж и всё поставлено на карту, он посылает отдельные военные части и средства на то, чтобы строить электростанции. Это может сделать только фанатик, человек, который в развитие России верил фанатически. А как её можно развивать без государства? Это же невозможно! Поэтому, как только он понял, что его "кинули", что все марксистские прогнозы на мировую революцию отменены, в нём проснулся русский националист. Соответственно, имперский, который всегда мессианский, и все эти коды… Он любил Некрасова. Так прочитаем Некрасова — там много и про Бога. Вроде он был атеистом (он был ближе к атеизму, чем Сталин), но не до конца. Он и с индийскими какими-то вещами отчасти заигрывал, но больше всего — с Гегелем. И его роман с Гегелем, который был на фоне уже и болезни, два инсульта — это плохо…[Александр Проханов:]— Потому что Ленин был чрезвычайно русским человеком, он был интегрально русским человеком, и в этом интеграле ленинском уместился весь русский идеологический генезис, со всей…[Сергей Кургинян:]— …с анархизмом, государственностью, со всем вместе — этакий микс…[Александр Проханов:]— Там были волшебные сказки: там была сказка о ковре-самолёте, была сказка о скатерти-самобранке, сказка о молодильных яблоках, о живой воде. Я даже думаю, там была сказка о сером волке, в которого можно было обратиться, перевернувшись через плечо. То есть вся мифология древнеязыческая, этическая религиозная мифология России в нём была. Интересно было бы посмотреть, проследить, как она реализовывалась Лениным на практике. Конечно, в нём жил русский аристократизм, абсолютная рафинированность, абсолютная неподкупность служения своей идее, он был человек чести. Конечно, в нём жила русская интеллигенция и русская литература. "Лев Толстой как зеркало русской революции" — он прекрасно знал эту гигантскую мощь зеркала, которым является русская словесность, в котором отражается и небо, и земля, и преисподняя даже. Я повторяю: то, что Ленин уцелел в этот период и возглавил всю эту стихию, — это результат его интегральной русскости, конечно. И то, что он всё время лавировал между этими чудовищными потоками истории, как в виндсерфинге, и овладевал потоками — это результат его синтетичности. В нем было всё, даже то, чего мы, может быть, не знаем. В Сталине этого было гораздо меньше. Та часть ленинизма, которой не было в Сталине, была Сталиным отвергнута. И поэтому вернуть сегодня Ленина в контекст современной русской истории — это гигантская метаисторическая задача. Те, кто его выдавил и опять не хочет его впускать, — они совершают преступление перед русской матрицей. И, конечно, для русских интеллектуалов очень важно вернуть его, как мы это сделали со Сталиным. Сталин возвращён.[Сергей Кургинян:]— Я только сейчас наиболее серьёзно занялся двумя моментами. Первый — это, как ни парадоксально звучит, мы всё-таки говорим о русскости Ленина. Все копают у него другие корни… Я всегда говорил, что русскость — явление не этническое. Но даже если встать на точку зрения тех, кто ищет русскую этничность, то что такое Николай II? Да это, может быть, одна сто двадцать восьмая русской крови, а может — меньше.Вспомнилась знаменитая фраза Александра III (а он был человек с юмором, да и вообще, наверное, умнейший русский царь). Когда ему сказали, что, наверное, всё-таки Екатерина согрешила с Салтыковым, он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы русские". А когда ему сказали: "Да нет, это всё-таки миф, и на самом деле это Пётр III" — он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы законные".Так вот, эти бесконечные дискуссии царей с Долгорукими, Оболенскими, Мещерскими, то есть с теми, в ком была эта русскость (а это была небольшая группа внутри той элиты) — это огромная трагедия, что какие-нибудь обрусевшие немцы России вроде бы тоже поклонялись, но там не было этого нутряного чувства. В Ленине этого русского — очень много: той же Волги, ощущения разинского мятежа, одновременно и интеллигентности, и бунтарства — всё это вместе создаёт, конечно, фантастический сплав. И в этом смысле, конечно, когда он кричал на Дзержинского, Сталина: "Что вы ведёте себя как обрусевшие инородцы, которые хотят быть более русскими, чем…", он как бы говорил от себя. В нём проснулась ответственность за государство.Никто не понимает силу пережитого им удара, когда выяснилось, что эти холёные европейские страны, которые твердили: "Россия — слабое звено, порвите его, и мы сразу же сами сделаем революцию" — когда они "кинули". Когда оказалось, что они отказываются от коммунизма. И тогда Ленин сказал: "А русские приняли коммунизм. Так значит — это русский коммунизм". И это момент глубочайшей внутренней ревизии на фоне человеческой трагедии: всё, во что он верил и на что надеялся, — кинуло, обмануло. И с этого момента мы видим другого Ленина.[Александр Проханов:]— Может быть, даже раньше. Вот мой личный опыт: когда кончился Советский Союз, когда рухнул красный идеологический монолит, оказались распечатаны гигантские энергии, которые в нём сберегались или, наоборот, замуровывались; кончилась пора, пробирка разбилась, и штаммы превратились в эпидемии. То же самое, мне кажется, было с Лениным. Революция в нём, в Ленине, распечатала все русские стихии, включая декабризм Петра Пестеля (брат был повешен) и, как ты говоришь, разинщину, пугачёвщину, булавинщину, и эти сказки, аристократизм, и толстовское народничество, и в каком-то смысле Серебряный век с его исканием живой веры, живого православия. Ведь Серебряный век чаял революции, он взывал к революции, и он ждал Ленина. В нём, в Ленине, и махатма. То есть была распечатана в Ленине вся эта огромная накопленная русской историей масса, массив. И он встал.Ты же занимаешься левым проектом. А как ты считаешь, Ленин — это историческое явление? Или Ленин по-прежнему актуален? Он актуален как великая историческая память и эмблематика нашей страны, нашей родины? Или ленинизм с его представлениями о революциях, о классах, о методологии революционной — актуален?[Сергей Кургинян:]— Я считаю, что левый проект без Ленина бессмыслен абсолютно. Но вся проблема заключается в том, чтобы угадать этого Ленина. Вопрос не в том, чтобы от него отказаться. А угадать метаморфозу, которая там происходила. Есть достаточно банальный Ленин, может быть, хороший аналитик, экономист или юрист, который что-то видит. А есть человек, в которого вошла история. Когда в человека входит история, его личностный замес начинает играть…Вошедший в человека Дух Истории — он щупает там самые глубинные пласты его личности. Вот здесь, как ты говоришь, — брат, а вот здесь — Разин, а вот здесь ещё что-то, а вот здесь — вот это. И это всё начинает, внутри, крутиться. Это колоссальное преображение человека. Потому что в этот момент человек становится вместилищем Истории и какой-то колоссальной ответственности. Люди страшно меняются, когда они вдруг берут это всё в руки. А они брали это в руки именно в условиях революции. Значит, первое — это История, второе — Революция. Всё клубится.Идут постоянные разговоры, что убиты царские дети… Мы всегда говорили: "Опомнитесь, ну зачем ему это? Ему это не нужно". И вообще, на этих бескрайних просторах, где всё клубится, кто за что может отвечать? Теперь уже Следственный комитет говорит, если переводить его коротко, что вообще его отряды легли мёртвыми ради того, чтобы царя довезти. А потом уже пришли эти екатеринбуржцы. Которые, между прочим, там его родственника убили. Двоюродного брата, кажется. Там вообще клубилось бог знает что. Он, видимо, хотел волочь эту царскую семью в Москву и устроить нечто, как с Марией-Антуанеттой и Людовиком…Взять с этого политические дивиденды. Что ему от того, что они где-то лежат? Он в этом смысле всегда сохранял абсолютную стратегическую накаленность и прагматизм — это ужасно трудно делать. И он в этом смысле был прагматиком. Поэтому его отношения с царём, с семьёй и со всем прочим могли строиться только на основе высшего прагматизма, который заключался в том, что — да, может, убьём, но на Лобном месте, казним за народ. Перед этим будет суд, народ всё узнает. А чего там, где-то на задворках? Ну, как сейчас бы сказали, какая пиар-цена продукта? Никакая. С него же можно какую капитализацию получить! А он её всё время считал. И вообще это соединение мозга, который каждый момент считает практику, и абсолютной внутренней исторической накаленности, которая только мечтой движет, — достаточно разорвать эти два компонента сплава… Почему я считаю, что он важен: либо просто залезть в мечту и говорить, что у нас такие-то идеи, либо наоборот, сесть в нишу прагматизма и сказать, что никуда из неё не выйдем, — чтобы историческое движение России на сегодняшний момент оказалось оборвано.А мы сегодня переживаем эпоху такого же разочарования в Западе, какое было у Ленина. Ленин, разочарованный в Западе, и сегодняшняя разочарованность в Западе очень сходны. Уж как верили, уж как мечтали, уж как хотели "туда — туда — туда"! Тогда хотели в пролетарский Запад, а сейчас хотели в обычный Запад. И вдруг оказалось, что есть такое отторжение! И за этим вдруг угадывается не то лицо этого Запада, лицо, скажем прямо, Антихриста или чего-нибудь такого. И вдруг личность, которая вроде тянулась туда, она — раз! — получает отказ и начинает заново себя трансформировать. И если этот момент трансформации в русской истории сейчас не произойдёт, то мы либо натолкнёмся на какую-нибудь горячую войну, либо начнётся ломка государства.Поэтому это безумно важно — смелость. Вроде бы, я — марксист-марксист, а когда надо — то всё к черту, все догмы вылетают. И этот до конца неопознанный интерес к Гегелю, с его мечтами, и эти его выяснения отношений с Богдановым и Горьким по каким-то пунктам — всё это принадлежит сегодняшнему дню. Потому что никакого возвращения к ленинизму с Хрущёвым не было. Ленин, сделанный Хрущёвым ("Идут ходоки к Ленину" Евтушенко), — это карлик, сделанный под Хрущёва. С тем, чтобы два лысых человека как бы смешались, и ими можно было по Сталину бить, — сумасшедшая затея. А на самом деле большой-то Ленин так и не раскрыт.[Александр Проханов:]— По сей день.[Сергей Кургинян:]— По сей день. Где этот масштаб?продолжение

27 апреля, 11:25

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №17, 27 апреля 2017 года

  • 0

Молния — ЛенинБеседа главного редактора газеты "Завтра" с лидером движения "Суть времени" Сергеем Кургиняном.[Александр Проханов:]— Сергей Ервандович, я думаю, что у Ленина странная судьба: у этого имени и этой фигуры и в советский, и в постсоветский период. Мне кажется, что эта личность, это имя не нашло себе "гнезда". Оно всё время меняет это гнездо, оно пульсирует в контексте русской истории — как советской, так и постсоветской. Казалось бы, сегодняшняя Россия уже во многом примирилась со Сталиным. Категория "православный сталинизм" вызывает всё меньше и меньше возражений.В некоторых монастырских кельях висят портреты Сталина. Победа, которая связана со Сталиным, всё больше приобретает религиозный, христианский православный характер. В этом смысле христианизируется и сам Сталин, и та часть советской эры, с которой был связан Сталин. А вот Ленин — нет, он не помещается. А может настать такое время, и настанет ли оно в принципе, когда будут говорить о "православном ленинизме"?[Сергей Кургинян:]— Я думаю, Александр Андреевич, что да. По ряду причин. Ведь невозможно совсем отделить Ленина от Сталина.Я как раз не против — мне вполне достаточно Сталина, в том смысле, что советский период велик, что в нём есть ценности. Я понимаю, как это происходит, потому что Ленин — это революция, то есть отмена всех констант, а Сталин — это стабилизация, то есть постреволюционная эпоха. Это такой красный Наполеон. Но Сталин боготворил Ленина, и разорвать связь между ними и сказать, что Сталин уничтожил ленинское наследие, — невозможно. Потому что у истории есть какая-то её правда.Это первое. Второе: всё-таки Ленин основал советское государство. Если советское государство — ценность, то это выводит на мою давнюю дискуссию с околопутинскими православными антиленинистами, которые говорят: "В Мавзолее лежит смутьян". А я говорю: "Там лежит не смутьян, а основатель советского государства".Ну, и третье, может быть, самое серьёзное — это выяснение отношений между Российской империей и Советским Союзом. Империя, как ни крути, находилась на 5-м месте в мире, то есть была в полной зависимости: если Запад против неё объединится, то она проигрывает. Она должна была играть либо с Францией и Англией, либо с Германией, либо с кем-то ещё. Советский Союз вывел страну на 2-е место и впервые создал настоящий сверхдержавный паритет, суверенитет. Этого никогда бы не произошло, если бы не было революции. В этом смысле революция, при всех её ужасах, — а революция всегда ужасна — была провиденциальной, она как бы выводила из некоего тупика.Я долго разбирался с этим тупиком, потому что существует безумная путаница в цифрах. Вот, к примеру, говорят, что "при Николае II был огромный рост". Не было при Николае II роста! Рост реально был при Александре III. Вот тогда действительно изумились, и вдруг возникло ощущение, что если так будем развиваться дальше, то мы впереди всех. При Николае II в 1900-е годы было падение, был мировой кризис, и Россия была его частью. Дальше всё это стабилизировалось на 3-4 процентах, и стало ясно, что будет проиграна русско-японская война, потом — что-нибудь ещё. И это ощущение разлитой безнадежности в царской элите — оно и породило в конечном итоге крах.Ленин же пришёл уже по ту сторону краха, он не организовывал крах. Он, может быть, и старался, но он был так мал, что не мог ничего сделать. Он был единственной точкой новой державности, вполне утопической, но задевавшей какие-то сущностные центры в русском народе, и в этом смысле он всё это каким-то образом в себя вобрал.Мои знакомые, которым я по-настоящему верю (части из них уже нет), говорили следующее: "Пусть нам не рассказывают баек, мы читали первичные документы… Ленин приехал в 1917-м году абсолютно здоровым человеком". Абсолютно! Потом — эта пуля и писчий спазм, то есть огромное напряжение при письме, которое дало первый инсульт, а уже дальше всё развивалось — конечно, он болел. Но приехал он абсолютно здоровым человеком. Он сгорел за несколько лет, потому что существовал в ситуации абсолютной неопределённости. А Сталин был достаточно больным человеком, и хотя он очень долго и ужасно много работал, но уже была система, он уже работал в системе.Дело именно в этой стратегической неопределённости, в которой Ленин должен был каждую минуту крутиться.И действительно, читаешь то, что Ленин говорит после Февраля, и что говорят остальные, — и понимаешь, что стратегически только Ленин понимает, что происходит. Больше никто. Революционеры уже вернулись из ссылок, с каторги (те, кто был в России) — и сразу начали и с Временным правительством дружить, и со всеми, с кем только можно. Ленин находится далеко, но стратегически видит ситуацию каждый день. Он единственный, кто её видит по-настоящему. И, конечно, этой революции без Ленина бы не было.[Александр Проханов:]— А как далеко ленинизм продвинулся в советском проекте? Ведь советский проект кончился. Нельзя же говорить, что до последней секунды существования советского проекта существовал ленинизм. В какой-то момент он либо остановился, либо замедлился, либо сменился чем-то другим, скажем, сталинизмом. Я слышал утверждение, что Сталин обожал Ленина. Конечно, это было так, он его, по-видимому, обожал.[Сергей Кургинян:]— Он его окружение ненавидел.[Александр Проханов:]— Но как можно любить человека, который создал вокруг себя мощную среду, сформировал её, и, по существу эта среда была истреблена, а ядро оказалось обожаемым? Или, может, какая-то часть этого ядра была обожаема, а какая-то часть была отвергнута Сталиным? Это тоже интересный момент.[Сергей Кургинян:]— Например, Троцкого он ценил. Он чувствовал в нём какую-то силу.[Александр Проханов:]— Сталин?[Сергей Кургинян:]— Да. Он его ценил. Он его как бы и выпустил.[Александр Проханов:]— Ну, он его потом немножко переоценил.[Сергей Кургинян:]— Потом он его переоценил — это другой разговор. Это политика, да. У меня есть новая пьеса, где они разговаривают: "Ты, Лёва, извини меня" — "Да что уж там, не ты — так я".Так вот, там уже шёл мужской спор. Всех этих Бухариных, Рыковых и прочих — он их презирал. Он не верил в них по-настоящему. Какая-то часть этого революционного наследия (а он сам был революционером, но понимал, что с этим надо кончать, просто завязывать) — она не хотела завязывать. И тогда он завязал с ними.[Александр Проханов:]— Ты говоришь о стихии, об энергии этих людей, может быть, о безумии революции, которая протянулась за горизонт. Мы говорим о ленинизме. Это не психология, это теория, это концепт, это, по существу, модель мироздания, это другое человечество — вот что такое ленинизм.И как далеко этот ленинизм прошёл в советское время после 1924 года? 1925 год был годом ленинизма?[Сергей Кургинян:]— Нет, уже нет. Был вторичный, суррогатный, уничтоживший Ленина "ленинизм" Хрущева. Когда они начали от Сталина отказываться, а от партии нет, то они как бы возвращались к Ленину. Но что они под этим понимали, при чём там был Ленин? Они цеплялись за разные вещи: то за НЭП, то за что-то ещё. Ленин находился между двумя группами: между группой (условно) Богданова, Горького, Луначарского и прочих, которые говорили, что надо довести коммунизм до религии (и я считаю, что так и надо было сделать), религии человека, человека как строящегося Бога — "богостроительство" это называлось. И группой чисто атеистической, которая говорила, что всё это ерунда, что нужно вернуться к абсолютно чистому атеизму. Ленин был вначале ближе к этому атеизму. Но уже где-то к 1920 году он сильно задумался и создал Общество друзей гегелевской философии (он называл их "материалистическими друзьями"). Но как только произносишь имя Гегеля, то о каком материализме можно говорить? Ленин начал двигаться через Гегеля, он понимал, что на чистом атеизме государство в России не построит. А Гегель — это что? Это религия истории и Духа вместо религии личностного Бога — там же всё очень близко.Поэтому ленинизм настоящий, поздний — он, конечно, связан с этим, и он связан с твёрдым намерением Ленина не огосударствить партию. Любой ценой добиться неогосударствления партии. В этом смысле Ленин повторял то, что сейчас делает (как ни странно это прозвучит) Иран. Когда есть священный город Кум как религиозный традиционалистский центр, и муллы, и стражи Исламской революции — вместе. Между прочим, с тяжёлым вооружением — вот это всё иранский религиозный кулак. А есть светский Тегеран.Так вот — Ленин никогда не хотел, чтобы партия огосударствилась, он понимал, что в этой ситуации место конфликта между буржуазией и пролетариатом займёт конфликт между управлением и пролетариатом. Не между капиталом и трудом, а между управлением и трудом. Он этот конфликт чувствовал, чувствовал, что это будет реставрацией буржуазии. "Как нам реорганизовать рабкрин", "О нашей революции" — все его последние статьи о том, как не огосударствить партию. А это очень далеко идущая вещь. Если партию не огосударствлять, и вместе с тем она — власть, то она — только Церковь, она ничем другим быть не может.[Александр Проханов:]— А зачем огосударствлять партию, когда Ленин отрицал государство? Я и хочу понять, в чём ленинизм? Значит, ленинизм в его представлениях о государстве был описан в работе "Государство и революция", где на государстве ставился крест. Значит, можно организовать социум помимо государства, можно организовать социум вне страт, можно организовать социум вне семьи, и это всё кончилось с момента Красного террора. Для реализации Красного террора потребовалась суперцентрализованное, мощное, военизированное государство. Значит, ленинизм кончился именно на этом? Есть Ленин до революции, есть Ленин в момент революции, есть Ленин сразу после революции, есть Ленин победившего революционного процесса — и где же ленинизм? Все эти четыре формы — это есть ленинизм?[Сергей Кургинян:]— Они все колебались. Марксу шли одно за другим письма от Бисмарка, где он пишет: возвращайся, мы сделаем немецкий социализм, а ты мне очень нужен как консультант. Приезжали посредники. Но Маркс отказался. Он сказал: "Нет, не буду, государственный националистический марксизм не будет существовать". А соблазн был велик. Ленин безумно ценил государство, хотя всё время говорил о его отмирании, отрицании. Он внутренне очень понимал, как оно устроено, и ему его очень хотелось. Одновременно с этим он декларативно говорил: "Нет-нет, его не будет". Когда они его получили, все вместе — они в него просто влюбились.Один мой дальний родственник, который был вполне, если говорить по-коммунистически, реакционно настроен (но он строил тогда Красную армию), он говорил: "Великим князьям и всем прочим Россия не нужна, они готовы её на что угодно разменять, а Троцкому — нужна. Я не знаю, что он такое говорит, какая-то "коммунистическая мировая революция". Да какая разница — ему нужна армия! Давайте сделаем армию". Дальше делал паузу и говорил: "А когда мы сделаем армию, не будет Троцкого". Это был "символ веры" той части консервативной аристократической элиты, которая пришла к Ленину. Они почувствовали в нём жажду (которую перенял Сталин, конечно) большой государственности при полном риторическом отрицании её. В этом смысле, с одной стороны, человек всё это наследует — державность и всё остальное, с другой стороны он её как бы отрицает. Ну, а потом возникло главное — можно было ещё отрицать эту государственность и всё прочее, пока существовала марксистская надежда на то, что сейчас начнётся революция в Германии, дальше во Франции, в Англии — и всё. Что победивший в тех странах пролетариат окажет нам помощь, и всё прочее. Но как только выяснилось, что мы живём в полном окружении — это уже другой Ленин.Все параллели, конечно, очень странны, но вот Путин. Он — западник. Он чего хотел: чтобы мы вошли в НАТО, чтобы были западной державой, но сильной западной державой, глядишь (шёпотом) — первой, а там, глядишь, и Америка подвинется. А когда ты вдруг видишь, что Запад тебя просто отторгает безумно, то что-то происходит сущностно, ты начинаешь что-то пересматривать внутри своей идеологии.Когда Ленин понял, что, по сути, его любимый Маркс провалился (а он никогда до конца марксистом не был, и Плеханов его обвинял в этом, он говорил "бланкизм", "бланкизм", "бланкизм"), — он поменялся, это уже другой Ленин. И когда он схватился за Гегеля — он же схватился за него потому, что ему нужно было обосновать эту государственность, ему надо было начать её строить. При этом, будучи противником государства на словах и надеясь на мировую революцию, как они все (но не так, как Троцкий, — он был в этом смысле посередине между Сталиным и Троцким), он же фанатически верил в развитие. В момент, когда идёт эсеровский мятеж и всё поставлено на карту, он посылает отдельные военные части и средства на то, чтобы строить электростанции. Это может сделать только фанатик, человек, который в развитие России верил фанатически. А как её можно развивать без государства? Это же невозможно! Поэтому, как только он понял, что его "кинули", что все марксистские прогнозы на мировую революцию отменены, в нём проснулся русский националист. Соответственно, имперский, который всегда мессианский, и все эти коды… Он любил Некрасова. Так прочитаем Некрасова — там много и про Бога. Вроде он был атеистом (он был ближе к атеизму, чем Сталин), но не до конца. Он и с индийскими какими-то вещами отчасти заигрывал, но больше всего — с Гегелем. И его роман с Гегелем, который был на фоне уже и болезни, два инсульта — это плохо…[Александр Проханов:]— Потому что Ленин был чрезвычайно русским человеком, он был интегрально русским человеком, и в этом интеграле ленинском уместился весь русский идеологический генезис, со всей…[Сергей Кургинян:]— …с анархизмом, государственностью, со всем вместе — этакий микс…[Александр Проханов:]— Там были волшебные сказки: там была сказка о ковре-самолёте, была сказка о скатерти-самобранке, сказка о молодильных яблоках, о живой воде. Я даже думаю, там была сказка о сером волке, в которого можно было обратиться, перевернувшись через плечо. То есть вся мифология древнеязыческая, этическая религиозная мифология России в нём была. Интересно было бы посмотреть, проследить, как она реализовывалась Лениным на практике. Конечно, в нём жил русский аристократизм, абсолютная рафинированность, абсолютная неподкупность служения своей идее, он был человек чести. Конечно, в нём жила русская интеллигенция и русская литература. "Лев Толстой как зеркало русской революции" — он прекрасно знал эту гигантскую мощь зеркала, которым является русская словесность, в котором отражается и небо, и земля, и преисподняя даже. Я повторяю: то, что Ленин уцелел в этот период и возглавил всю эту стихию, — это результат его интегральной русскости, конечно. И то, что он всё время лавировал между этими чудовищными потоками истории, как в виндсерфинге, и овладевал потоками — это результат его синтетичности. В нем было всё, даже то, чего мы, может быть, не знаем. В Сталине этого было гораздо меньше. Та часть ленинизма, которой не было в Сталине, была Сталиным отвергнута. И поэтому вернуть сегодня Ленина в контекст современной русской истории — это гигантская метаисторическая задача. Те, кто его выдавил и опять не хочет его впускать, — они совершают преступление перед русской матрицей. И, конечно, для русских интеллектуалов очень важно вернуть его, как мы это сделали со Сталиным. Сталин возвращён.[Сергей Кургинян:]— Я только сейчас наиболее серьёзно занялся двумя моментами. Первый — это, как ни парадоксально звучит, мы всё-таки говорим о русскости Ленина. Все копают у него другие корни… Я всегда говорил, что русскость — явление не этническое. Но даже если встать на точку зрения тех, кто ищет русскую этничность, то что такое Николай II? Да это, может быть, одна сто двадцать восьмая русской крови, а может — меньше.Вспомнилась знаменитая фраза Александра III (а он был человек с юмором, да и вообще, наверное, умнейший русский царь). Когда ему сказали, что, наверное, всё-таки Екатерина согрешила с Салтыковым, он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы русские". А когда ему сказали: "Да нет, это всё-таки миф, и на самом деле это Пётр III" — он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы законные".Так вот, эти бесконечные дискуссии царей с Долгорукими, Оболенскими, Мещерскими, то есть с теми, в ком была эта русскость (а это была небольшая группа внутри той элиты) — это огромная трагедия, что какие-нибудь обрусевшие немцы России вроде бы тоже поклонялись, но там не было этого нутряного чувства. В Ленине этого русского — очень много: той же Волги, ощущения разинского мятежа, одновременно и интеллигентности, и бунтарства — всё это вместе создаёт, конечно, фантастический сплав. И в этом смысле, конечно, когда он кричал на Дзержинского, Сталина: "Что вы ведёте себя как обрусевшие инородцы, которые хотят быть более русскими, чем…", он как бы говорил от себя. В нём проснулась ответственность за государство.Никто не понимает силу пережитого им удара, когда выяснилось, что эти холёные европейские страны, которые твердили: "Россия — слабое звено, порвите его, и мы сразу же сами сделаем революцию" — когда они "кинули". Когда оказалось, что они отказываются от коммунизма. И тогда Ленин сказал: "А русские приняли коммунизм. Так значит — это русский коммунизм". И это момент глубочайшей внутренней ревизии на фоне человеческой трагедии: всё, во что он верил и на что надеялся, — кинуло, обмануло. И с этого момента мы видим другого Ленина.[Александр Проханов:]— Может быть, даже раньше. Вот мой личный опыт: когда кончился Советский Союз, когда рухнул красный идеологический монолит, оказались распечатаны гигантские энергии, которые в нём сберегались или, наоборот, замуровывались; кончилась пора, пробирка разбилась, и штаммы превратились в эпидемии. То же самое, мне кажется, было с Лениным. Революция в нём, в Ленине, распечатала все русские стихии, включая декабризм Петра Пестеля (брат был повешен) и, как ты говоришь, разинщину, пугачёвщину, булавинщину, и эти сказки, аристократизм, и толстовское народничество, и в каком-то смысле Серебряный век с его исканием живой веры, живого православия. Ведь Серебряный век чаял революции, он взывал к революции, и он ждал Ленина. В нём, в Ленине, и махатма. То есть была распечатана в Ленине вся эта огромная накопленная русской историей масса, массив. И он встал.Ты же занимаешься левым проектом. А как ты считаешь, Ленин — это историческое явление? Или Ленин по-прежнему актуален? Он актуален как великая историческая память и эмблематика нашей страны, нашей родины? Или ленинизм с его представлениями о революциях, о классах, о методологии революционной — актуален?[Сергей Кургинян:]— Я считаю, что левый проект без Ленина бессмыслен абсолютно. Но вся проблема заключается в том, чтобы угадать этого Ленина. Вопрос не в том, чтобы от него отказаться. А угадать метаморфозу, которая там происходила. Есть достаточно банальный Ленин, может быть, хороший аналитик, экономист или юрист, который что-то видит. А есть человек, в которого вошла история. Когда в человека входит история, его личностный замес начинает играть…Вошедший в человека Дух Истории — он щупает там самые глубинные пласты его личности. Вот здесь, как ты говоришь, — брат, а вот здесь — Разин, а вот здесь ещё что-то, а вот здесь — вот это. И это всё начинает, внутри, крутиться. Это колоссальное преображение человека. Потому что в этот момент человек становится вместилищем Истории и какой-то колоссальной ответственности. Люди страшно меняются, когда они вдруг берут это всё в руки. А они брали это в руки именно в условиях революции. Значит, первое — это История, второе — Революция. Всё клубится.Идут постоянные разговоры, что убиты царские дети… Мы всегда говорили: "Опомнитесь, ну зачем ему это? Ему это не нужно". И вообще, на этих бескрайних просторах, где всё клубится, кто за что может отвечать? Теперь уже Следственный комитет говорит, если переводить его коротко, что вообще его отряды легли мёртвыми ради того, чтобы царя довезти. А потом уже пришли эти екатеринбуржцы. Которые, между прочим, там его родственника убили. Двоюродного брата, кажется. Там вообще клубилось бог знает что. Он, видимо, хотел волочь эту царскую семью в Москву и устроить нечто, как с Марией-Антуанеттой и Людовиком…Взять с этого политические дивиденды. Что ему от того, что они где-то лежат? Он в этом смысле всегда сохранял абсолютную стратегическую накаленность и прагматизм — это ужасно трудно делать. И он в этом смысле был прагматиком. Поэтому его отношения с царём, с семьёй и со всем прочим могли строиться только на основе высшего прагматизма, который заключался в том, что — да, может, убьём, но на Лобном месте, казним за народ. Перед этим будет суд, народ всё узнает. А чего там, где-то на задворках? Ну, как сейчас бы сказали, какая пиар-цена продукта? Никакая. С него же можно какую капитализацию получить! А он её всё время считал. И вообще это соединение мозга, который каждый момент считает практику, и абсолютной внутренней исторической накаленности, которая только мечтой движет, — достаточно разорвать эти два компонента сплава… Почему я считаю, что он важен: либо просто залезть в мечту и говорить, что у нас такие-то идеи, либо наоборот, сесть в нишу прагматизма и сказать, что никуда из неё не выйдем, — чтобы историческое движение России на сегодняшний момент оказалось оборвано.А мы сегодня переживаем эпоху такого же разочарования в Западе, какое было у Ленина. Ленин, разочарованный в Западе, и сегодняшняя разочарованность в Западе очень сходны. Уж как верили, уж как мечтали, уж как хотели "туда — туда — туда"! Тогда хотели в пролетарский Запад, а сейчас хотели в обычный Запад. И вдруг оказалось, что есть такое отторжение! И за этим вдруг угадывается не то лицо этого Запада, лицо, скажем прямо, Антихриста или чего-нибудь такого. И вдруг личность, которая вроде тянулась туда, она — раз! — получает отказ и начинает заново себя трансформировать. И если этот момент трансформации в русской истории сейчас не произойдёт, то мы либо натолкнёмся на какую-нибудь горячую войну, либо начнётся ломка государства.Поэтому это безумно важно — смелость. Вроде бы, я — марксист-марксист, а когда надо — то всё к черту, все догмы вылетают. И этот до конца неопознанный интерес к Гегелю, с его мечтами, и эти его выяснения отношений с Богдановым и Горьким по каким-то пунктам — всё это принадлежит сегодняшнему дню. Потому что никакого возвращения к ленинизму с Хрущёвым не было. Ленин, сделанный Хрущёвым ("Идут ходоки к Ленину" Евтушенко), — это карлик, сделанный под Хрущёва. С тем, чтобы два лысых человека как бы смешались, и ими можно было по Сталину бить, — сумасшедшая затея. А на самом деле большой-то Ленин так и не раскрыт.[Александр Проханов:]— По сей день.[Сергей Кургинян:]— По сей день. Где этот масштаб?продолжение

27 апреля, 11:25

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №17, 27 апреля 2017 года

  • 0

Молния — ЛенинБеседа главного редактора газеты "Завтра" с лидером движения "Суть времени" Сергеем Кургиняном.[Александр Проханов:]— Сергей Ервандович, я думаю, что у Ленина странная судьба: у этого имени и этой фигуры и в советский, и в постсоветский период. Мне кажется, что эта личность, это имя не нашло себе "гнезда". Оно всё время меняет это гнездо, оно пульсирует в контексте русской истории — как советской, так и постсоветской. Казалось бы, сегодняшняя Россия уже во многом примирилась со Сталиным. Категория "православный сталинизм" вызывает всё меньше и меньше возражений.В некоторых монастырских кельях висят портреты Сталина. Победа, которая связана со Сталиным, всё больше приобретает религиозный, христианский православный характер. В этом смысле христианизируется и сам Сталин, и та часть советской эры, с которой был связан Сталин. А вот Ленин — нет, он не помещается. А может настать такое время, и настанет ли оно в принципе, когда будут говорить о "православном ленинизме"?[Сергей Кургинян:]— Я думаю, Александр Андреевич, что да. По ряду причин. Ведь невозможно совсем отделить Ленина от Сталина.Я как раз не против — мне вполне достаточно Сталина, в том смысле, что советский период велик, что в нём есть ценности. Я понимаю, как это происходит, потому что Ленин — это революция, то есть отмена всех констант, а Сталин — это стабилизация, то есть постреволюционная эпоха. Это такой красный Наполеон. Но Сталин боготворил Ленина, и разорвать связь между ними и сказать, что Сталин уничтожил ленинское наследие, — невозможно. Потому что у истории есть какая-то её правда.Это первое. Второе: всё-таки Ленин основал советское государство. Если советское государство — ценность, то это выводит на мою давнюю дискуссию с околопутинскими православными антиленинистами, которые говорят: "В Мавзолее лежит смутьян". А я говорю: "Там лежит не смутьян, а основатель советского государства".Ну, и третье, может быть, самое серьёзное — это выяснение отношений между Российской империей и Советским Союзом. Империя, как ни крути, находилась на 5-м месте в мире, то есть была в полной зависимости: если Запад против неё объединится, то она проигрывает. Она должна была играть либо с Францией и Англией, либо с Германией, либо с кем-то ещё. Советский Союз вывел страну на 2-е место и впервые создал настоящий сверхдержавный паритет, суверенитет. Этого никогда бы не произошло, если бы не было революции. В этом смысле революция, при всех её ужасах, — а революция всегда ужасна — была провиденциальной, она как бы выводила из некоего тупика.Я долго разбирался с этим тупиком, потому что существует безумная путаница в цифрах. Вот, к примеру, говорят, что "при Николае II был огромный рост". Не было при Николае II роста! Рост реально был при Александре III. Вот тогда действительно изумились, и вдруг возникло ощущение, что если так будем развиваться дальше, то мы впереди всех. При Николае II в 1900-е годы было падение, был мировой кризис, и Россия была его частью. Дальше всё это стабилизировалось на 3-4 процентах, и стало ясно, что будет проиграна русско-японская война, потом — что-нибудь ещё. И это ощущение разлитой безнадежности в царской элите — оно и породило в конечном итоге крах.Ленин же пришёл уже по ту сторону краха, он не организовывал крах. Он, может быть, и старался, но он был так мал, что не мог ничего сделать. Он был единственной точкой новой державности, вполне утопической, но задевавшей какие-то сущностные центры в русском народе, и в этом смысле он всё это каким-то образом в себя вобрал.Мои знакомые, которым я по-настоящему верю (части из них уже нет), говорили следующее: "Пусть нам не рассказывают баек, мы читали первичные документы… Ленин приехал в 1917-м году абсолютно здоровым человеком". Абсолютно! Потом — эта пуля и писчий спазм, то есть огромное напряжение при письме, которое дало первый инсульт, а уже дальше всё развивалось — конечно, он болел. Но приехал он абсолютно здоровым человеком. Он сгорел за несколько лет, потому что существовал в ситуации абсолютной неопределённости. А Сталин был достаточно больным человеком, и хотя он очень долго и ужасно много работал, но уже была система, он уже работал в системе.Дело именно в этой стратегической неопределённости, в которой Ленин должен был каждую минуту крутиться.И действительно, читаешь то, что Ленин говорит после Февраля, и что говорят остальные, — и понимаешь, что стратегически только Ленин понимает, что происходит. Больше никто. Революционеры уже вернулись из ссылок, с каторги (те, кто был в России) — и сразу начали и с Временным правительством дружить, и со всеми, с кем только можно. Ленин находится далеко, но стратегически видит ситуацию каждый день. Он единственный, кто её видит по-настоящему. И, конечно, этой революции без Ленина бы не было.[Александр Проханов:]— А как далеко ленинизм продвинулся в советском проекте? Ведь советский проект кончился. Нельзя же говорить, что до последней секунды существования советского проекта существовал ленинизм. В какой-то момент он либо остановился, либо замедлился, либо сменился чем-то другим, скажем, сталинизмом. Я слышал утверждение, что Сталин обожал Ленина. Конечно, это было так, он его, по-видимому, обожал.[Сергей Кургинян:]— Он его окружение ненавидел.[Александр Проханов:]— Но как можно любить человека, который создал вокруг себя мощную среду, сформировал её, и, по существу эта среда была истреблена, а ядро оказалось обожаемым? Или, может, какая-то часть этого ядра была обожаема, а какая-то часть была отвергнута Сталиным? Это тоже интересный момент.[Сергей Кургинян:]— Например, Троцкого он ценил. Он чувствовал в нём какую-то силу.[Александр Проханов:]— Сталин?[Сергей Кургинян:]— Да. Он его ценил. Он его как бы и выпустил.[Александр Проханов:]— Ну, он его потом немножко переоценил.[Сергей Кургинян:]— Потом он его переоценил — это другой разговор. Это политика, да. У меня есть новая пьеса, где они разговаривают: "Ты, Лёва, извини меня" — "Да что уж там, не ты — так я".Так вот, там уже шёл мужской спор. Всех этих Бухариных, Рыковых и прочих — он их презирал. Он не верил в них по-настоящему. Какая-то часть этого революционного наследия (а он сам был революционером, но понимал, что с этим надо кончать, просто завязывать) — она не хотела завязывать. И тогда он завязал с ними.[Александр Проханов:]— Ты говоришь о стихии, об энергии этих людей, может быть, о безумии революции, которая протянулась за горизонт. Мы говорим о ленинизме. Это не психология, это теория, это концепт, это, по существу, модель мироздания, это другое человечество — вот что такое ленинизм.И как далеко этот ленинизм прошёл в советское время после 1924 года? 1925 год был годом ленинизма?[Сергей Кургинян:]— Нет, уже нет. Был вторичный, суррогатный, уничтоживший Ленина "ленинизм" Хрущева. Когда они начали от Сталина отказываться, а от партии нет, то они как бы возвращались к Ленину. Но что они под этим понимали, при чём там был Ленин? Они цеплялись за разные вещи: то за НЭП, то за что-то ещё. Ленин находился между двумя группами: между группой (условно) Богданова, Горького, Луначарского и прочих, которые говорили, что надо довести коммунизм до религии (и я считаю, что так и надо было сделать), религии человека, человека как строящегося Бога — "богостроительство" это называлось. И группой чисто атеистической, которая говорила, что всё это ерунда, что нужно вернуться к абсолютно чистому атеизму. Ленин был вначале ближе к этому атеизму. Но уже где-то к 1920 году он сильно задумался и создал Общество друзей гегелевской философии (он называл их "материалистическими друзьями"). Но как только произносишь имя Гегеля, то о каком материализме можно говорить? Ленин начал двигаться через Гегеля, он понимал, что на чистом атеизме государство в России не построит. А Гегель — это что? Это религия истории и Духа вместо религии личностного Бога — там же всё очень близко.Поэтому ленинизм настоящий, поздний — он, конечно, связан с этим, и он связан с твёрдым намерением Ленина не огосударствить партию. Любой ценой добиться неогосударствления партии. В этом смысле Ленин повторял то, что сейчас делает (как ни странно это прозвучит) Иран. Когда есть священный город Кум как религиозный традиционалистский центр, и муллы, и стражи Исламской революции — вместе. Между прочим, с тяжёлым вооружением — вот это всё иранский религиозный кулак. А есть светский Тегеран.Так вот — Ленин никогда не хотел, чтобы партия огосударствилась, он понимал, что в этой ситуации место конфликта между буржуазией и пролетариатом займёт конфликт между управлением и пролетариатом. Не между капиталом и трудом, а между управлением и трудом. Он этот конфликт чувствовал, чувствовал, что это будет реставрацией буржуазии. "Как нам реорганизовать рабкрин", "О нашей революции" — все его последние статьи о том, как не огосударствить партию. А это очень далеко идущая вещь. Если партию не огосударствлять, и вместе с тем она — власть, то она — только Церковь, она ничем другим быть не может.[Александр Проханов:]— А зачем огосударствлять партию, когда Ленин отрицал государство? Я и хочу понять, в чём ленинизм? Значит, ленинизм в его представлениях о государстве был описан в работе "Государство и революция", где на государстве ставился крест. Значит, можно организовать социум помимо государства, можно организовать социум вне страт, можно организовать социум вне семьи, и это всё кончилось с момента Красного террора. Для реализации Красного террора потребовалась суперцентрализованное, мощное, военизированное государство. Значит, ленинизм кончился именно на этом? Есть Ленин до революции, есть Ленин в момент революции, есть Ленин сразу после революции, есть Ленин победившего революционного процесса — и где же ленинизм? Все эти четыре формы — это есть ленинизм?[Сергей Кургинян:]— Они все колебались. Марксу шли одно за другим письма от Бисмарка, где он пишет: возвращайся, мы сделаем немецкий социализм, а ты мне очень нужен как консультант. Приезжали посредники. Но Маркс отказался. Он сказал: "Нет, не буду, государственный националистический марксизм не будет существовать". А соблазн был велик. Ленин безумно ценил государство, хотя всё время говорил о его отмирании, отрицании. Он внутренне очень понимал, как оно устроено, и ему его очень хотелось. Одновременно с этим он декларативно говорил: "Нет-нет, его не будет". Когда они его получили, все вместе — они в него просто влюбились.Один мой дальний родственник, который был вполне, если говорить по-коммунистически, реакционно настроен (но он строил тогда Красную армию), он говорил: "Великим князьям и всем прочим Россия не нужна, они готовы её на что угодно разменять, а Троцкому — нужна. Я не знаю, что он такое говорит, какая-то "коммунистическая мировая революция". Да какая разница — ему нужна армия! Давайте сделаем армию". Дальше делал паузу и говорил: "А когда мы сделаем армию, не будет Троцкого". Это был "символ веры" той части консервативной аристократической элиты, которая пришла к Ленину. Они почувствовали в нём жажду (которую перенял Сталин, конечно) большой государственности при полном риторическом отрицании её. В этом смысле, с одной стороны, человек всё это наследует — державность и всё остальное, с другой стороны он её как бы отрицает. Ну, а потом возникло главное — можно было ещё отрицать эту государственность и всё прочее, пока существовала марксистская надежда на то, что сейчас начнётся революция в Германии, дальше во Франции, в Англии — и всё. Что победивший в тех странах пролетариат окажет нам помощь, и всё прочее. Но как только выяснилось, что мы живём в полном окружении — это уже другой Ленин.Все параллели, конечно, очень странны, но вот Путин. Он — западник. Он чего хотел: чтобы мы вошли в НАТО, чтобы были западной державой, но сильной западной державой, глядишь (шёпотом) — первой, а там, глядишь, и Америка подвинется. А когда ты вдруг видишь, что Запад тебя просто отторгает безумно, то что-то происходит сущностно, ты начинаешь что-то пересматривать внутри своей идеологии.Когда Ленин понял, что, по сути, его любимый Маркс провалился (а он никогда до конца марксистом не был, и Плеханов его обвинял в этом, он говорил "бланкизм", "бланкизм", "бланкизм"), — он поменялся, это уже другой Ленин. И когда он схватился за Гегеля — он же схватился за него потому, что ему нужно было обосновать эту государственность, ему надо было начать её строить. При этом, будучи противником государства на словах и надеясь на мировую революцию, как они все (но не так, как Троцкий, — он был в этом смысле посередине между Сталиным и Троцким), он же фанатически верил в развитие. В момент, когда идёт эсеровский мятеж и всё поставлено на карту, он посылает отдельные военные части и средства на то, чтобы строить электростанции. Это может сделать только фанатик, человек, который в развитие России верил фанатически. А как её можно развивать без государства? Это же невозможно! Поэтому, как только он понял, что его "кинули", что все марксистские прогнозы на мировую революцию отменены, в нём проснулся русский националист. Соответственно, имперский, который всегда мессианский, и все эти коды… Он любил Некрасова. Так прочитаем Некрасова — там много и про Бога. Вроде он был атеистом (он был ближе к атеизму, чем Сталин), но не до конца. Он и с индийскими какими-то вещами отчасти заигрывал, но больше всего — с Гегелем. И его роман с Гегелем, который был на фоне уже и болезни, два инсульта — это плохо…[Александр Проханов:]— Потому что Ленин был чрезвычайно русским человеком, он был интегрально русским человеком, и в этом интеграле ленинском уместился весь русский идеологический генезис, со всей…[Сергей Кургинян:]— …с анархизмом, государственностью, со всем вместе — этакий микс…[Александр Проханов:]— Там были волшебные сказки: там была сказка о ковре-самолёте, была сказка о скатерти-самобранке, сказка о молодильных яблоках, о живой воде. Я даже думаю, там была сказка о сером волке, в которого можно было обратиться, перевернувшись через плечо. То есть вся мифология древнеязыческая, этическая религиозная мифология России в нём была. Интересно было бы посмотреть, проследить, как она реализовывалась Лениным на практике. Конечно, в нём жил русский аристократизм, абсолютная рафинированность, абсолютная неподкупность служения своей идее, он был человек чести. Конечно, в нём жила русская интеллигенция и русская литература. "Лев Толстой как зеркало русской революции" — он прекрасно знал эту гигантскую мощь зеркала, которым является русская словесность, в котором отражается и небо, и земля, и преисподняя даже. Я повторяю: то, что Ленин уцелел в этот период и возглавил всю эту стихию, — это результат его интегральной русскости, конечно. И то, что он всё время лавировал между этими чудовищными потоками истории, как в виндсерфинге, и овладевал потоками — это результат его синтетичности. В нем было всё, даже то, чего мы, может быть, не знаем. В Сталине этого было гораздо меньше. Та часть ленинизма, которой не было в Сталине, была Сталиным отвергнута. И поэтому вернуть сегодня Ленина в контекст современной русской истории — это гигантская метаисторическая задача. Те, кто его выдавил и опять не хочет его впускать, — они совершают преступление перед русской матрицей. И, конечно, для русских интеллектуалов очень важно вернуть его, как мы это сделали со Сталиным. Сталин возвращён.[Сергей Кургинян:]— Я только сейчас наиболее серьёзно занялся двумя моментами. Первый — это, как ни парадоксально звучит, мы всё-таки говорим о русскости Ленина. Все копают у него другие корни… Я всегда говорил, что русскость — явление не этническое. Но даже если встать на точку зрения тех, кто ищет русскую этничность, то что такое Николай II? Да это, может быть, одна сто двадцать восьмая русской крови, а может — меньше.Вспомнилась знаменитая фраза Александра III (а он был человек с юмором, да и вообще, наверное, умнейший русский царь). Когда ему сказали, что, наверное, всё-таки Екатерина согрешила с Салтыковым, он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы русские". А когда ему сказали: "Да нет, это всё-таки миф, и на самом деле это Пётр III" — он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы законные".Так вот, эти бесконечные дискуссии царей с Долгорукими, Оболенскими, Мещерскими, то есть с теми, в ком была эта русскость (а это была небольшая группа внутри той элиты) — это огромная трагедия, что какие-нибудь обрусевшие немцы России вроде бы тоже поклонялись, но там не было этого нутряного чувства. В Ленине этого русского — очень много: той же Волги, ощущения разинского мятежа, одновременно и интеллигентности, и бунтарства — всё это вместе создаёт, конечно, фантастический сплав. И в этом смысле, конечно, когда он кричал на Дзержинского, Сталина: "Что вы ведёте себя как обрусевшие инородцы, которые хотят быть более русскими, чем…", он как бы говорил от себя. В нём проснулась ответственность за государство.Никто не понимает силу пережитого им удара, когда выяснилось, что эти холёные европейские страны, которые твердили: "Россия — слабое звено, порвите его, и мы сразу же сами сделаем революцию" — когда они "кинули". Когда оказалось, что они отказываются от коммунизма. И тогда Ленин сказал: "А русские приняли коммунизм. Так значит — это русский коммунизм". И это момент глубочайшей внутренней ревизии на фоне человеческой трагедии: всё, во что он верил и на что надеялся, — кинуло, обмануло. И с этого момента мы видим другого Ленина.[Александр Проханов:]— Может быть, даже раньше. Вот мой личный опыт: когда кончился Советский Союз, когда рухнул красный идеологический монолит, оказались распечатаны гигантские энергии, которые в нём сберегались или, наоборот, замуровывались; кончилась пора, пробирка разбилась, и штаммы превратились в эпидемии. То же самое, мне кажется, было с Лениным. Революция в нём, в Ленине, распечатала все русские стихии, включая декабризм Петра Пестеля (брат был повешен) и, как ты говоришь, разинщину, пугачёвщину, булавинщину, и эти сказки, аристократизм, и толстовское народничество, и в каком-то смысле Серебряный век с его исканием живой веры, живого православия. Ведь Серебряный век чаял революции, он взывал к революции, и он ждал Ленина. В нём, в Ленине, и махатма. То есть была распечатана в Ленине вся эта огромная накопленная русской историей масса, массив. И он встал.Ты же занимаешься левым проектом. А как ты считаешь, Ленин — это историческое явление? Или Ленин по-прежнему актуален? Он актуален как великая историческая память и эмблематика нашей страны, нашей родины? Или ленинизм с его представлениями о революциях, о классах, о методологии революционной — актуален?[Сергей Кургинян:]— Я считаю, что левый проект без Ленина бессмыслен абсолютно. Но вся проблема заключается в том, чтобы угадать этого Ленина. Вопрос не в том, чтобы от него отказаться. А угадать метаморфозу, которая там происходила. Есть достаточно банальный Ленин, может быть, хороший аналитик, экономист или юрист, который что-то видит. А есть человек, в которого вошла история. Когда в человека входит история, его личностный замес начинает играть…Вошедший в человека Дух Истории — он щупает там самые глубинные пласты его личности. Вот здесь, как ты говоришь, — брат, а вот здесь — Разин, а вот здесь ещё что-то, а вот здесь — вот это. И это всё начинает, внутри, крутиться. Это колоссальное преображение человека. Потому что в этот момент человек становится вместилищем Истории и какой-то колоссальной ответственности. Люди страшно меняются, когда они вдруг берут это всё в руки. А они брали это в руки именно в условиях революции. Значит, первое — это История, второе — Революция. Всё клубится.Идут постоянные разговоры, что убиты царские дети… Мы всегда говорили: "Опомнитесь, ну зачем ему это? Ему это не нужно". И вообще, на этих бескрайних просторах, где всё клубится, кто за что может отвечать? Теперь уже Следственный комитет говорит, если переводить его коротко, что вообще его отряды легли мёртвыми ради того, чтобы царя довезти. А потом уже пришли эти екатеринбуржцы. Которые, между прочим, там его родственника убили. Двоюродного брата, кажется. Там вообще клубилось бог знает что. Он, видимо, хотел волочь эту царскую семью в Москву и устроить нечто, как с Марией-Антуанеттой и Людовиком…Взять с этого политические дивиденды. Что ему от того, что они где-то лежат? Он в этом смысле всегда сохранял абсолютную стратегическую накаленность и прагматизм — это ужасно трудно делать. И он в этом смысле был прагматиком. Поэтому его отношения с царём, с семьёй и со всем прочим могли строиться только на основе высшего прагматизма, который заключался в том, что — да, может, убьём, но на Лобном месте, казним за народ. Перед этим будет суд, народ всё узнает. А чего там, где-то на задворках? Ну, как сейчас бы сказали, какая пиар-цена продукта? Никакая. С него же можно какую капитализацию получить! А он её всё время считал. И вообще это соединение мозга, который каждый момент считает практику, и абсолютной внутренней исторической накаленности, которая только мечтой движет, — достаточно разорвать эти два компонента сплава… Почему я считаю, что он важен: либо просто залезть в мечту и говорить, что у нас такие-то идеи, либо наоборот, сесть в нишу прагматизма и сказать, что никуда из неё не выйдем, — чтобы историческое движение России на сегодняшний момент оказалось оборвано.А мы сегодня переживаем эпоху такого же разочарования в Западе, какое было у Ленина. Ленин, разочарованный в Западе, и сегодняшняя разочарованность в Западе очень сходны. Уж как верили, уж как мечтали, уж как хотели "туда — туда — туда"! Тогда хотели в пролетарский Запад, а сейчас хотели в обычный Запад. И вдруг оказалось, что есть такое отторжение! И за этим вдруг угадывается не то лицо этого Запада, лицо, скажем прямо, Антихриста или чего-нибудь такого. И вдруг личность, которая вроде тянулась туда, она — раз! — получает отказ и начинает заново себя трансформировать. И если этот момент трансформации в русской истории сейчас не произойдёт, то мы либо натолкнёмся на какую-нибудь горячую войну, либо начнётся ломка государства.Поэтому это безумно важно — смелость. Вроде бы, я — марксист-марксист, а когда надо — то всё к черту, все догмы вылетают. И этот до конца неопознанный интерес к Гегелю, с его мечтами, и эти его выяснения отношений с Богдановым и Горьким по каким-то пунктам — всё это принадлежит сегодняшнему дню. Потому что никакого возвращения к ленинизму с Хрущёвым не было. Ленин, сделанный Хрущёвым ("Идут ходоки к Ленину" Евтушенко), — это карлик, сделанный под Хрущёва. С тем, чтобы два лысых человека как бы смешались, и ими можно было по Сталину бить, — сумасшедшая затея. А на самом деле большой-то Ленин так и не раскрыт.[Александр Проханов:]— По сей день.[Сергей Кургинян:]— По сей день. Где этот масштаб?продолжение

27 апреля, 11:25

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №17, 27 апреля 2017 года

  • 0

Молния — ЛенинБеседа главного редактора газеты "Завтра" с лидером движения "Суть времени" Сергеем Кургиняном.[Александр Проханов:]— Сергей Ервандович, я думаю, что у Ленина странная судьба: у этого имени и этой фигуры и в советский, и в постсоветский период. Мне кажется, что эта личность, это имя не нашло себе "гнезда". Оно всё время меняет это гнездо, оно пульсирует в контексте русской истории — как советской, так и постсоветской. Казалось бы, сегодняшняя Россия уже во многом примирилась со Сталиным. Категория "православный сталинизм" вызывает всё меньше и меньше возражений.В некоторых монастырских кельях висят портреты Сталина. Победа, которая связана со Сталиным, всё больше приобретает религиозный, христианский православный характер. В этом смысле христианизируется и сам Сталин, и та часть советской эры, с которой был связан Сталин. А вот Ленин — нет, он не помещается. А может настать такое время, и настанет ли оно в принципе, когда будут говорить о "православном ленинизме"?[Сергей Кургинян:]— Я думаю, Александр Андреевич, что да. По ряду причин. Ведь невозможно совсем отделить Ленина от Сталина.Я как раз не против — мне вполне достаточно Сталина, в том смысле, что советский период велик, что в нём есть ценности. Я понимаю, как это происходит, потому что Ленин — это революция, то есть отмена всех констант, а Сталин — это стабилизация, то есть постреволюционная эпоха. Это такой красный Наполеон. Но Сталин боготворил Ленина, и разорвать связь между ними и сказать, что Сталин уничтожил ленинское наследие, — невозможно. Потому что у истории есть какая-то её правда.Это первое. Второе: всё-таки Ленин основал советское государство. Если советское государство — ценность, то это выводит на мою давнюю дискуссию с околопутинскими православными антиленинистами, которые говорят: "В Мавзолее лежит смутьян". А я говорю: "Там лежит не смутьян, а основатель советского государства".Ну, и третье, может быть, самое серьёзное — это выяснение отношений между Российской империей и Советским Союзом. Империя, как ни крути, находилась на 5-м месте в мире, то есть была в полной зависимости: если Запад против неё объединится, то она проигрывает. Она должна была играть либо с Францией и Англией, либо с Германией, либо с кем-то ещё. Советский Союз вывел страну на 2-е место и впервые создал настоящий сверхдержавный паритет, суверенитет. Этого никогда бы не произошло, если бы не было революции. В этом смысле революция, при всех её ужасах, — а революция всегда ужасна — была провиденциальной, она как бы выводила из некоего тупика.Я долго разбирался с этим тупиком, потому что существует безумная путаница в цифрах. Вот, к примеру, говорят, что "при Николае II был огромный рост". Не было при Николае II роста! Рост реально был при Александре III. Вот тогда действительно изумились, и вдруг возникло ощущение, что если так будем развиваться дальше, то мы впереди всех. При Николае II в 1900-е годы было падение, был мировой кризис, и Россия была его частью. Дальше всё это стабилизировалось на 3-4 процентах, и стало ясно, что будет проиграна русско-японская война, потом — что-нибудь ещё. И это ощущение разлитой безнадежности в царской элите — оно и породило в конечном итоге крах.Ленин же пришёл уже по ту сторону краха, он не организовывал крах. Он, может быть, и старался, но он был так мал, что не мог ничего сделать. Он был единственной точкой новой державности, вполне утопической, но задевавшей какие-то сущностные центры в русском народе, и в этом смысле он всё это каким-то образом в себя вобрал.Мои знакомые, которым я по-настоящему верю (части из них уже нет), говорили следующее: "Пусть нам не рассказывают баек, мы читали первичные документы… Ленин приехал в 1917-м году абсолютно здоровым человеком". Абсолютно! Потом — эта пуля и писчий спазм, то есть огромное напряжение при письме, которое дало первый инсульт, а уже дальше всё развивалось — конечно, он болел. Но приехал он абсолютно здоровым человеком. Он сгорел за несколько лет, потому что существовал в ситуации абсолютной неопределённости. А Сталин был достаточно больным человеком, и хотя он очень долго и ужасно много работал, но уже была система, он уже работал в системе.Дело именно в этой стратегической неопределённости, в которой Ленин должен был каждую минуту крутиться.И действительно, читаешь то, что Ленин говорит после Февраля, и что говорят остальные, — и понимаешь, что стратегически только Ленин понимает, что происходит. Больше никто. Революционеры уже вернулись из ссылок, с каторги (те, кто был в России) — и сразу начали и с Временным правительством дружить, и со всеми, с кем только можно. Ленин находится далеко, но стратегически видит ситуацию каждый день. Он единственный, кто её видит по-настоящему. И, конечно, этой революции без Ленина бы не было.[Александр Проханов:]— А как далеко ленинизм продвинулся в советском проекте? Ведь советский проект кончился. Нельзя же говорить, что до последней секунды существования советского проекта существовал ленинизм. В какой-то момент он либо остановился, либо замедлился, либо сменился чем-то другим, скажем, сталинизмом. Я слышал утверждение, что Сталин обожал Ленина. Конечно, это было так, он его, по-видимому, обожал.[Сергей Кургинян:]— Он его окружение ненавидел.[Александр Проханов:]— Но как можно любить человека, который создал вокруг себя мощную среду, сформировал её, и, по существу эта среда была истреблена, а ядро оказалось обожаемым? Или, может, какая-то часть этого ядра была обожаема, а какая-то часть была отвергнута Сталиным? Это тоже интересный момент.[Сергей Кургинян:]— Например, Троцкого он ценил. Он чувствовал в нём какую-то силу.[Александр Проханов:]— Сталин?[Сергей Кургинян:]— Да. Он его ценил. Он его как бы и выпустил.[Александр Проханов:]— Ну, он его потом немножко переоценил.[Сергей Кургинян:]— Потом он его переоценил — это другой разговор. Это политика, да. У меня есть новая пьеса, где они разговаривают: "Ты, Лёва, извини меня" — "Да что уж там, не ты — так я".Так вот, там уже шёл мужской спор. Всех этих Бухариных, Рыковых и прочих — он их презирал. Он не верил в них по-настоящему. Какая-то часть этого революционного наследия (а он сам был революционером, но понимал, что с этим надо кончать, просто завязывать) — она не хотела завязывать. И тогда он завязал с ними.[Александр Проханов:]— Ты говоришь о стихии, об энергии этих людей, может быть, о безумии революции, которая протянулась за горизонт. Мы говорим о ленинизме. Это не психология, это теория, это концепт, это, по существу, модель мироздания, это другое человечество — вот что такое ленинизм.И как далеко этот ленинизм прошёл в советское время после 1924 года? 1925 год был годом ленинизма?[Сергей Кургинян:]— Нет, уже нет. Был вторичный, суррогатный, уничтоживший Ленина "ленинизм" Хрущева. Когда они начали от Сталина отказываться, а от партии нет, то они как бы возвращались к Ленину. Но что они под этим понимали, при чём там был Ленин? Они цеплялись за разные вещи: то за НЭП, то за что-то ещё. Ленин находился между двумя группами: между группой (условно) Богданова, Горького, Луначарского и прочих, которые говорили, что надо довести коммунизм до религии (и я считаю, что так и надо было сделать), религии человека, человека как строящегося Бога — "богостроительство" это называлось. И группой чисто атеистической, которая говорила, что всё это ерунда, что нужно вернуться к абсолютно чистому атеизму. Ленин был вначале ближе к этому атеизму. Но уже где-то к 1920 году он сильно задумался и создал Общество друзей гегелевской философии (он называл их "материалистическими друзьями"). Но как только произносишь имя Гегеля, то о каком материализме можно говорить? Ленин начал двигаться через Гегеля, он понимал, что на чистом атеизме государство в России не построит. А Гегель — это что? Это религия истории и Духа вместо религии личностного Бога — там же всё очень близко.Поэтому ленинизм настоящий, поздний — он, конечно, связан с этим, и он связан с твёрдым намерением Ленина не огосударствить партию. Любой ценой добиться неогосударствления партии. В этом смысле Ленин повторял то, что сейчас делает (как ни странно это прозвучит) Иран. Когда есть священный город Кум как религиозный традиционалистский центр, и муллы, и стражи Исламской революции — вместе. Между прочим, с тяжёлым вооружением — вот это всё иранский религиозный кулак. А есть светский Тегеран.Так вот — Ленин никогда не хотел, чтобы партия огосударствилась, он понимал, что в этой ситуации место конфликта между буржуазией и пролетариатом займёт конфликт между управлением и пролетариатом. Не между капиталом и трудом, а между управлением и трудом. Он этот конфликт чувствовал, чувствовал, что это будет реставрацией буржуазии. "Как нам реорганизовать рабкрин", "О нашей революции" — все его последние статьи о том, как не огосударствить партию. А это очень далеко идущая вещь. Если партию не огосударствлять, и вместе с тем она — власть, то она — только Церковь, она ничем другим быть не может.[Александр Проханов:]— А зачем огосударствлять партию, когда Ленин отрицал государство? Я и хочу понять, в чём ленинизм? Значит, ленинизм в его представлениях о государстве был описан в работе "Государство и революция", где на государстве ставился крест. Значит, можно организовать социум помимо государства, можно организовать социум вне страт, можно организовать социум вне семьи, и это всё кончилось с момента Красного террора. Для реализации Красного террора потребовалась суперцентрализованное, мощное, военизированное государство. Значит, ленинизм кончился именно на этом? Есть Ленин до революции, есть Ленин в момент революции, есть Ленин сразу после революции, есть Ленин победившего революционного процесса — и где же ленинизм? Все эти четыре формы — это есть ленинизм?[Сергей Кургинян:]— Они все колебались. Марксу шли одно за другим письма от Бисмарка, где он пишет: возвращайся, мы сделаем немецкий социализм, а ты мне очень нужен как консультант. Приезжали посредники. Но Маркс отказался. Он сказал: "Нет, не буду, государственный националистический марксизм не будет существовать". А соблазн был велик. Ленин безумно ценил государство, хотя всё время говорил о его отмирании, отрицании. Он внутренне очень понимал, как оно устроено, и ему его очень хотелось. Одновременно с этим он декларативно говорил: "Нет-нет, его не будет". Когда они его получили, все вместе — они в него просто влюбились.Один мой дальний родственник, который был вполне, если говорить по-коммунистически, реакционно настроен (но он строил тогда Красную армию), он говорил: "Великим князьям и всем прочим Россия не нужна, они готовы её на что угодно разменять, а Троцкому — нужна. Я не знаю, что он такое говорит, какая-то "коммунистическая мировая революция". Да какая разница — ему нужна армия! Давайте сделаем армию". Дальше делал паузу и говорил: "А когда мы сделаем армию, не будет Троцкого". Это был "символ веры" той части консервативной аристократической элиты, которая пришла к Ленину. Они почувствовали в нём жажду (которую перенял Сталин, конечно) большой государственности при полном риторическом отрицании её. В этом смысле, с одной стороны, человек всё это наследует — державность и всё остальное, с другой стороны он её как бы отрицает. Ну, а потом возникло главное — можно было ещё отрицать эту государственность и всё прочее, пока существовала марксистская надежда на то, что сейчас начнётся революция в Германии, дальше во Франции, в Англии — и всё. Что победивший в тех странах пролетариат окажет нам помощь, и всё прочее. Но как только выяснилось, что мы живём в полном окружении — это уже другой Ленин.Все параллели, конечно, очень странны, но вот Путин. Он — западник. Он чего хотел: чтобы мы вошли в НАТО, чтобы были западной державой, но сильной западной державой, глядишь (шёпотом) — первой, а там, глядишь, и Америка подвинется. А когда ты вдруг видишь, что Запад тебя просто отторгает безумно, то что-то происходит сущностно, ты начинаешь что-то пересматривать внутри своей идеологии.Когда Ленин понял, что, по сути, его любимый Маркс провалился (а он никогда до конца марксистом не был, и Плеханов его обвинял в этом, он говорил "бланкизм", "бланкизм", "бланкизм"), — он поменялся, это уже другой Ленин. И когда он схватился за Гегеля — он же схватился за него потому, что ему нужно было обосновать эту государственность, ему надо было начать её строить. При этом, будучи противником государства на словах и надеясь на мировую революцию, как они все (но не так, как Троцкий, — он был в этом смысле посередине между Сталиным и Троцким), он же фанатически верил в развитие. В момент, когда идёт эсеровский мятеж и всё поставлено на карту, он посылает отдельные военные части и средства на то, чтобы строить электростанции. Это может сделать только фанатик, человек, который в развитие России верил фанатически. А как её можно развивать без государства? Это же невозможно! Поэтому, как только он понял, что его "кинули", что все марксистские прогнозы на мировую революцию отменены, в нём проснулся русский националист. Соответственно, имперский, который всегда мессианский, и все эти коды… Он любил Некрасова. Так прочитаем Некрасова — там много и про Бога. Вроде он был атеистом (он был ближе к атеизму, чем Сталин), но не до конца. Он и с индийскими какими-то вещами отчасти заигрывал, но больше всего — с Гегелем. И его роман с Гегелем, который был на фоне уже и болезни, два инсульта — это плохо…[Александр Проханов:]— Потому что Ленин был чрезвычайно русским человеком, он был интегрально русским человеком, и в этом интеграле ленинском уместился весь русский идеологический генезис, со всей…[Сергей Кургинян:]— …с анархизмом, государственностью, со всем вместе — этакий микс…[Александр Проханов:]— Там были волшебные сказки: там была сказка о ковре-самолёте, была сказка о скатерти-самобранке, сказка о молодильных яблоках, о живой воде. Я даже думаю, там была сказка о сером волке, в которого можно было обратиться, перевернувшись через плечо. То есть вся мифология древнеязыческая, этическая религиозная мифология России в нём была. Интересно было бы посмотреть, проследить, как она реализовывалась Лениным на практике. Конечно, в нём жил русский аристократизм, абсолютная рафинированность, абсолютная неподкупность служения своей идее, он был человек чести. Конечно, в нём жила русская интеллигенция и русская литература. "Лев Толстой как зеркало русской революции" — он прекрасно знал эту гигантскую мощь зеркала, которым является русская словесность, в котором отражается и небо, и земля, и преисподняя даже. Я повторяю: то, что Ленин уцелел в этот период и возглавил всю эту стихию, — это результат его интегральной русскости, конечно. И то, что он всё время лавировал между этими чудовищными потоками истории, как в виндсерфинге, и овладевал потоками — это результат его синтетичности. В нем было всё, даже то, чего мы, может быть, не знаем. В Сталине этого было гораздо меньше. Та часть ленинизма, которой не было в Сталине, была Сталиным отвергнута. И поэтому вернуть сегодня Ленина в контекст современной русской истории — это гигантская метаисторическая задача. Те, кто его выдавил и опять не хочет его впускать, — они совершают преступление перед русской матрицей. И, конечно, для русских интеллектуалов очень важно вернуть его, как мы это сделали со Сталиным. Сталин возвращён.[Сергей Кургинян:]— Я только сейчас наиболее серьёзно занялся двумя моментами. Первый — это, как ни парадоксально звучит, мы всё-таки говорим о русскости Ленина. Все копают у него другие корни… Я всегда говорил, что русскость — явление не этническое. Но даже если встать на точку зрения тех, кто ищет русскую этничность, то что такое Николай II? Да это, может быть, одна сто двадцать восьмая русской крови, а может — меньше.Вспомнилась знаменитая фраза Александра III (а он был человек с юмором, да и вообще, наверное, умнейший русский царь). Когда ему сказали, что, наверное, всё-таки Екатерина согрешила с Салтыковым, он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы русские". А когда ему сказали: "Да нет, это всё-таки миф, и на самом деле это Пётр III" — он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы законные".Так вот, эти бесконечные дискуссии царей с Долгорукими, Оболенскими, Мещерскими, то есть с теми, в ком была эта русскость (а это была небольшая группа внутри той элиты) — это огромная трагедия, что какие-нибудь обрусевшие немцы России вроде бы тоже поклонялись, но там не было этого нутряного чувства. В Ленине этого русского — очень много: той же Волги, ощущения разинского мятежа, одновременно и интеллигентности, и бунтарства — всё это вместе создаёт, конечно, фантастический сплав. И в этом смысле, конечно, когда он кричал на Дзержинского, Сталина: "Что вы ведёте себя как обрусевшие инородцы, которые хотят быть более русскими, чем…", он как бы говорил от себя. В нём проснулась ответственность за государство.Никто не понимает силу пережитого им удара, когда выяснилось, что эти холёные европейские страны, которые твердили: "Россия — слабое звено, порвите его, и мы сразу же сами сделаем революцию" — когда они "кинули". Когда оказалось, что они отказываются от коммунизма. И тогда Ленин сказал: "А русские приняли коммунизм. Так значит — это русский коммунизм". И это момент глубочайшей внутренней ревизии на фоне человеческой трагедии: всё, во что он верил и на что надеялся, — кинуло, обмануло. И с этого момента мы видим другого Ленина.[Александр Проханов:]— Может быть, даже раньше. Вот мой личный опыт: когда кончился Советский Союз, когда рухнул красный идеологический монолит, оказались распечатаны гигантские энергии, которые в нём сберегались или, наоборот, замуровывались; кончилась пора, пробирка разбилась, и штаммы превратились в эпидемии. То же самое, мне кажется, было с Лениным. Революция в нём, в Ленине, распечатала все русские стихии, включая декабризм Петра Пестеля (брат был повешен) и, как ты говоришь, разинщину, пугачёвщину, булавинщину, и эти сказки, аристократизм, и толстовское народничество, и в каком-то смысле Серебряный век с его исканием живой веры, живого православия. Ведь Серебряный век чаял революции, он взывал к революции, и он ждал Ленина. В нём, в Ленине, и махатма. То есть была распечатана в Ленине вся эта огромная накопленная русской историей масса, массив. И он встал.Ты же занимаешься левым проектом. А как ты считаешь, Ленин — это историческое явление? Или Ленин по-прежнему актуален? Он актуален как великая историческая память и эмблематика нашей страны, нашей родины? Или ленинизм с его представлениями о революциях, о классах, о методологии революционной — актуален?[Сергей Кургинян:]— Я считаю, что левый проект без Ленина бессмыслен абсолютно. Но вся проблема заключается в том, чтобы угадать этого Ленина. Вопрос не в том, чтобы от него отказаться. А угадать метаморфозу, которая там происходила. Есть достаточно банальный Ленин, может быть, хороший аналитик, экономист или юрист, который что-то видит. А есть человек, в которого вошла история. Когда в человека входит история, его личностный замес начинает играть…Вошедший в человека Дух Истории — он щупает там самые глубинные пласты его личности. Вот здесь, как ты говоришь, — брат, а вот здесь — Разин, а вот здесь ещё что-то, а вот здесь — вот это. И это всё начинает, внутри, крутиться. Это колоссальное преображение человека. Потому что в этот момент человек становится вместилищем Истории и какой-то колоссальной ответственности. Люди страшно меняются, когда они вдруг берут это всё в руки. А они брали это в руки именно в условиях революции. Значит, первое — это История, второе — Революция. Всё клубится.Идут постоянные разговоры, что убиты царские дети… Мы всегда говорили: "Опомнитесь, ну зачем ему это? Ему это не нужно". И вообще, на этих бескрайних просторах, где всё клубится, кто за что может отвечать? Теперь уже Следственный комитет говорит, если переводить его коротко, что вообще его отряды легли мёртвыми ради того, чтобы царя довезти. А потом уже пришли эти екатеринбуржцы. Которые, между прочим, там его родственника убили. Двоюродного брата, кажется. Там вообще клубилось бог знает что. Он, видимо, хотел волочь эту царскую семью в Москву и устроить нечто, как с Марией-Антуанеттой и Людовиком…Взять с этого политические дивиденды. Что ему от того, что они где-то лежат? Он в этом смысле всегда сохранял абсолютную стратегическую накаленность и прагматизм — это ужасно трудно делать. И он в этом смысле был прагматиком. Поэтому его отношения с царём, с семьёй и со всем прочим могли строиться только на основе высшего прагматизма, который заключался в том, что — да, может, убьём, но на Лобном месте, казним за народ. Перед этим будет суд, народ всё узнает. А чего там, где-то на задворках? Ну, как сейчас бы сказали, какая пиар-цена продукта? Никакая. С него же можно какую капитализацию получить! А он её всё время считал. И вообще это соединение мозга, который каждый момент считает практику, и абсолютной внутренней исторической накаленности, которая только мечтой движет, — достаточно разорвать эти два компонента сплава… Почему я считаю, что он важен: либо просто залезть в мечту и говорить, что у нас такие-то идеи, либо наоборот, сесть в нишу прагматизма и сказать, что никуда из неё не выйдем, — чтобы историческое движение России на сегодняшний момент оказалось оборвано.А мы сегодня переживаем эпоху такого же разочарования в Западе, какое было у Ленина. Ленин, разочарованный в Западе, и сегодняшняя разочарованность в Западе очень сходны. Уж как верили, уж как мечтали, уж как хотели "туда — туда — туда"! Тогда хотели в пролетарский Запад, а сейчас хотели в обычный Запад. И вдруг оказалось, что есть такое отторжение! И за этим вдруг угадывается не то лицо этого Запада, лицо, скажем прямо, Антихриста или чего-нибудь такого. И вдруг личность, которая вроде тянулась туда, она — раз! — получает отказ и начинает заново себя трансформировать. И если этот момент трансформации в русской истории сейчас не произойдёт, то мы либо натолкнёмся на какую-нибудь горячую войну, либо начнётся ломка государства.Поэтому это безумно важно — смелость. Вроде бы, я — марксист-марксист, а когда надо — то всё к черту, все догмы вылетают. И этот до конца неопознанный интерес к Гегелю, с его мечтами, и эти его выяснения отношений с Богдановым и Горьким по каким-то пунктам — всё это принадлежит сегодняшнему дню. Потому что никакого возвращения к ленинизму с Хрущёвым не было. Ленин, сделанный Хрущёвым ("Идут ходоки к Ленину" Евтушенко), — это карлик, сделанный под Хрущёва. С тем, чтобы два лысых человека как бы смешались, и ими можно было по Сталину бить, — сумасшедшая затея. А на самом деле большой-то Ленин так и не раскрыт.[Александр Проханов:]— По сей день.[Сергей Кургинян:]— По сей день. Где этот масштаб?продолжение

27 апреля, 11:25

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №17, 27 апреля 2017 года

  • 0

Молния — ЛенинБеседа главного редактора газеты "Завтра" с лидером движения "Суть времени" Сергеем Кургиняном.[Александр Проханов:]— Сергей Ервандович, я думаю, что у Ленина странная судьба: у этого имени и этой фигуры и в советский, и в постсоветский период. Мне кажется, что эта личность, это имя не нашло себе "гнезда". Оно всё время меняет это гнездо, оно пульсирует в контексте русской истории — как советской, так и постсоветской. Казалось бы, сегодняшняя Россия уже во многом примирилась со Сталиным. Категория "православный сталинизм" вызывает всё меньше и меньше возражений.В некоторых монастырских кельях висят портреты Сталина. Победа, которая связана со Сталиным, всё больше приобретает религиозный, христианский православный характер. В этом смысле христианизируется и сам Сталин, и та часть советской эры, с которой был связан Сталин. А вот Ленин — нет, он не помещается. А может настать такое время, и настанет ли оно в принципе, когда будут говорить о "православном ленинизме"?[Сергей Кургинян:]— Я думаю, Александр Андреевич, что да. По ряду причин. Ведь невозможно совсем отделить Ленина от Сталина.Я как раз не против — мне вполне достаточно Сталина, в том смысле, что советский период велик, что в нём есть ценности. Я понимаю, как это происходит, потому что Ленин — это революция, то есть отмена всех констант, а Сталин — это стабилизация, то есть постреволюционная эпоха. Это такой красный Наполеон. Но Сталин боготворил Ленина, и разорвать связь между ними и сказать, что Сталин уничтожил ленинское наследие, — невозможно. Потому что у истории есть какая-то её правда.Это первое. Второе: всё-таки Ленин основал советское государство. Если советское государство — ценность, то это выводит на мою давнюю дискуссию с околопутинскими православными антиленинистами, которые говорят: "В Мавзолее лежит смутьян". А я говорю: "Там лежит не смутьян, а основатель советского государства".Ну, и третье, может быть, самое серьёзное — это выяснение отношений между Российской империей и Советским Союзом. Империя, как ни крути, находилась на 5-м месте в мире, то есть была в полной зависимости: если Запад против неё объединится, то она проигрывает. Она должна была играть либо с Францией и Англией, либо с Германией, либо с кем-то ещё. Советский Союз вывел страну на 2-е место и впервые создал настоящий сверхдержавный паритет, суверенитет. Этого никогда бы не произошло, если бы не было революции. В этом смысле революция, при всех её ужасах, — а революция всегда ужасна — была провиденциальной, она как бы выводила из некоего тупика.Я долго разбирался с этим тупиком, потому что существует безумная путаница в цифрах. Вот, к примеру, говорят, что "при Николае II был огромный рост". Не было при Николае II роста! Рост реально был при Александре III. Вот тогда действительно изумились, и вдруг возникло ощущение, что если так будем развиваться дальше, то мы впереди всех. При Николае II в 1900-е годы было падение, был мировой кризис, и Россия была его частью. Дальше всё это стабилизировалось на 3-4 процентах, и стало ясно, что будет проиграна русско-японская война, потом — что-нибудь ещё. И это ощущение разлитой безнадежности в царской элите — оно и породило в конечном итоге крах.Ленин же пришёл уже по ту сторону краха, он не организовывал крах. Он, может быть, и старался, но он был так мал, что не мог ничего сделать. Он был единственной точкой новой державности, вполне утопической, но задевавшей какие-то сущностные центры в русском народе, и в этом смысле он всё это каким-то образом в себя вобрал.Мои знакомые, которым я по-настоящему верю (части из них уже нет), говорили следующее: "Пусть нам не рассказывают баек, мы читали первичные документы… Ленин приехал в 1917-м году абсолютно здоровым человеком". Абсолютно! Потом — эта пуля и писчий спазм, то есть огромное напряжение при письме, которое дало первый инсульт, а уже дальше всё развивалось — конечно, он болел. Но приехал он абсолютно здоровым человеком. Он сгорел за несколько лет, потому что существовал в ситуации абсолютной неопределённости. А Сталин был достаточно больным человеком, и хотя он очень долго и ужасно много работал, но уже была система, он уже работал в системе.Дело именно в этой стратегической неопределённости, в которой Ленин должен был каждую минуту крутиться.И действительно, читаешь то, что Ленин говорит после Февраля, и что говорят остальные, — и понимаешь, что стратегически только Ленин понимает, что происходит. Больше никто. Революционеры уже вернулись из ссылок, с каторги (те, кто был в России) — и сразу начали и с Временным правительством дружить, и со всеми, с кем только можно. Ленин находится далеко, но стратегически видит ситуацию каждый день. Он единственный, кто её видит по-настоящему. И, конечно, этой революции без Ленина бы не было.[Александр Проханов:]— А как далеко ленинизм продвинулся в советском проекте? Ведь советский проект кончился. Нельзя же говорить, что до последней секунды существования советского проекта существовал ленинизм. В какой-то момент он либо остановился, либо замедлился, либо сменился чем-то другим, скажем, сталинизмом. Я слышал утверждение, что Сталин обожал Ленина. Конечно, это было так, он его, по-видимому, обожал.[Сергей Кургинян:]— Он его окружение ненавидел.[Александр Проханов:]— Но как можно любить человека, который создал вокруг себя мощную среду, сформировал её, и, по существу эта среда была истреблена, а ядро оказалось обожаемым? Или, может, какая-то часть этого ядра была обожаема, а какая-то часть была отвергнута Сталиным? Это тоже интересный момент.[Сергей Кургинян:]— Например, Троцкого он ценил. Он чувствовал в нём какую-то силу.[Александр Проханов:]— Сталин?[Сергей Кургинян:]— Да. Он его ценил. Он его как бы и выпустил.[Александр Проханов:]— Ну, он его потом немножко переоценил.[Сергей Кургинян:]— Потом он его переоценил — это другой разговор. Это политика, да. У меня есть новая пьеса, где они разговаривают: "Ты, Лёва, извини меня" — "Да что уж там, не ты — так я".Так вот, там уже шёл мужской спор. Всех этих Бухариных, Рыковых и прочих — он их презирал. Он не верил в них по-настоящему. Какая-то часть этого революционного наследия (а он сам был революционером, но понимал, что с этим надо кончать, просто завязывать) — она не хотела завязывать. И тогда он завязал с ними.[Александр Проханов:]— Ты говоришь о стихии, об энергии этих людей, может быть, о безумии революции, которая протянулась за горизонт. Мы говорим о ленинизме. Это не психология, это теория, это концепт, это, по существу, модель мироздания, это другое человечество — вот что такое ленинизм.И как далеко этот ленинизм прошёл в советское время после 1924 года? 1925 год был годом ленинизма?[Сергей Кургинян:]— Нет, уже нет. Был вторичный, суррогатный, уничтоживший Ленина "ленинизм" Хрущева. Когда они начали от Сталина отказываться, а от партии нет, то они как бы возвращались к Ленину. Но что они под этим понимали, при чём там был Ленин? Они цеплялись за разные вещи: то за НЭП, то за что-то ещё. Ленин находился между двумя группами: между группой (условно) Богданова, Горького, Луначарского и прочих, которые говорили, что надо довести коммунизм до религии (и я считаю, что так и надо было сделать), религии человека, человека как строящегося Бога — "богостроительство" это называлось. И группой чисто атеистической, которая говорила, что всё это ерунда, что нужно вернуться к абсолютно чистому атеизму. Ленин был вначале ближе к этому атеизму. Но уже где-то к 1920 году он сильно задумался и создал Общество друзей гегелевской философии (он называл их "материалистическими друзьями"). Но как только произносишь имя Гегеля, то о каком материализме можно говорить? Ленин начал двигаться через Гегеля, он понимал, что на чистом атеизме государство в России не построит. А Гегель — это что? Это религия истории и Духа вместо религии личностного Бога — там же всё очень близко.Поэтому ленинизм настоящий, поздний — он, конечно, связан с этим, и он связан с твёрдым намерением Ленина не огосударствить партию. Любой ценой добиться неогосударствления партии. В этом смысле Ленин повторял то, что сейчас делает (как ни странно это прозвучит) Иран. Когда есть священный город Кум как религиозный традиционалистский центр, и муллы, и стражи Исламской революции — вместе. Между прочим, с тяжёлым вооружением — вот это всё иранский религиозный кулак. А есть светский Тегеран.Так вот — Ленин никогда не хотел, чтобы партия огосударствилась, он понимал, что в этой ситуации место конфликта между буржуазией и пролетариатом займёт конфликт между управлением и пролетариатом. Не между капиталом и трудом, а между управлением и трудом. Он этот конфликт чувствовал, чувствовал, что это будет реставрацией буржуазии. "Как нам реорганизовать рабкрин", "О нашей революции" — все его последние статьи о том, как не огосударствить партию. А это очень далеко идущая вещь. Если партию не огосударствлять, и вместе с тем она — власть, то она — только Церковь, она ничем другим быть не может.[Александр Проханов:]— А зачем огосударствлять партию, когда Ленин отрицал государство? Я и хочу понять, в чём ленинизм? Значит, ленинизм в его представлениях о государстве был описан в работе "Государство и революция", где на государстве ставился крест. Значит, можно организовать социум помимо государства, можно организовать социум вне страт, можно организовать социум вне семьи, и это всё кончилось с момента Красного террора. Для реализации Красного террора потребовалась суперцентрализованное, мощное, военизированное государство. Значит, ленинизм кончился именно на этом? Есть Ленин до революции, есть Ленин в момент революции, есть Ленин сразу после революции, есть Ленин победившего революционного процесса — и где же ленинизм? Все эти четыре формы — это есть ленинизм?[Сергей Кургинян:]— Они все колебались. Марксу шли одно за другим письма от Бисмарка, где он пишет: возвращайся, мы сделаем немецкий социализм, а ты мне очень нужен как консультант. Приезжали посредники. Но Маркс отказался. Он сказал: "Нет, не буду, государственный националистический марксизм не будет существовать". А соблазн был велик. Ленин безумно ценил государство, хотя всё время говорил о его отмирании, отрицании. Он внутренне очень понимал, как оно устроено, и ему его очень хотелось. Одновременно с этим он декларативно говорил: "Нет-нет, его не будет". Когда они его получили, все вместе — они в него просто влюбились.Один мой дальний родственник, который был вполне, если говорить по-коммунистически, реакционно настроен (но он строил тогда Красную армию), он говорил: "Великим князьям и всем прочим Россия не нужна, они готовы её на что угодно разменять, а Троцкому — нужна. Я не знаю, что он такое говорит, какая-то "коммунистическая мировая революция". Да какая разница — ему нужна армия! Давайте сделаем армию". Дальше делал паузу и говорил: "А когда мы сделаем армию, не будет Троцкого". Это был "символ веры" той части консервативной аристократической элиты, которая пришла к Ленину. Они почувствовали в нём жажду (которую перенял Сталин, конечно) большой государственности при полном риторическом отрицании её. В этом смысле, с одной стороны, человек всё это наследует — державность и всё остальное, с другой стороны он её как бы отрицает. Ну, а потом возникло главное — можно было ещё отрицать эту государственность и всё прочее, пока существовала марксистская надежда на то, что сейчас начнётся революция в Германии, дальше во Франции, в Англии — и всё. Что победивший в тех странах пролетариат окажет нам помощь, и всё прочее. Но как только выяснилось, что мы живём в полном окружении — это уже другой Ленин.Все параллели, конечно, очень странны, но вот Путин. Он — западник. Он чего хотел: чтобы мы вошли в НАТО, чтобы были западной державой, но сильной западной державой, глядишь (шёпотом) — первой, а там, глядишь, и Америка подвинется. А когда ты вдруг видишь, что Запад тебя просто отторгает безумно, то что-то происходит сущностно, ты начинаешь что-то пересматривать внутри своей идеологии.Когда Ленин понял, что, по сути, его любимый Маркс провалился (а он никогда до конца марксистом не был, и Плеханов его обвинял в этом, он говорил "бланкизм", "бланкизм", "бланкизм"), — он поменялся, это уже другой Ленин. И когда он схватился за Гегеля — он же схватился за него потому, что ему нужно было обосновать эту государственность, ему надо было начать её строить. При этом, будучи противником государства на словах и надеясь на мировую революцию, как они все (но не так, как Троцкий, — он был в этом смысле посередине между Сталиным и Троцким), он же фанатически верил в развитие. В момент, когда идёт эсеровский мятеж и всё поставлено на карту, он посылает отдельные военные части и средства на то, чтобы строить электростанции. Это может сделать только фанатик, человек, который в развитие России верил фанатически. А как её можно развивать без государства? Это же невозможно! Поэтому, как только он понял, что его "кинули", что все марксистские прогнозы на мировую революцию отменены, в нём проснулся русский националист. Соответственно, имперский, который всегда мессианский, и все эти коды… Он любил Некрасова. Так прочитаем Некрасова — там много и про Бога. Вроде он был атеистом (он был ближе к атеизму, чем Сталин), но не до конца. Он и с индийскими какими-то вещами отчасти заигрывал, но больше всего — с Гегелем. И его роман с Гегелем, который был на фоне уже и болезни, два инсульта — это плохо…[Александр Проханов:]— Потому что Ленин был чрезвычайно русским человеком, он был интегрально русским человеком, и в этом интеграле ленинском уместился весь русский идеологический генезис, со всей…[Сергей Кургинян:]— …с анархизмом, государственностью, со всем вместе — этакий микс…[Александр Проханов:]— Там были волшебные сказки: там была сказка о ковре-самолёте, была сказка о скатерти-самобранке, сказка о молодильных яблоках, о живой воде. Я даже думаю, там была сказка о сером волке, в которого можно было обратиться, перевернувшись через плечо. То есть вся мифология древнеязыческая, этическая религиозная мифология России в нём была. Интересно было бы посмотреть, проследить, как она реализовывалась Лениным на практике. Конечно, в нём жил русский аристократизм, абсолютная рафинированность, абсолютная неподкупность служения своей идее, он был человек чести. Конечно, в нём жила русская интеллигенция и русская литература. "Лев Толстой как зеркало русской революции" — он прекрасно знал эту гигантскую мощь зеркала, которым является русская словесность, в котором отражается и небо, и земля, и преисподняя даже. Я повторяю: то, что Ленин уцелел в этот период и возглавил всю эту стихию, — это результат его интегральной русскости, конечно. И то, что он всё время лавировал между этими чудовищными потоками истории, как в виндсерфинге, и овладевал потоками — это результат его синтетичности. В нем было всё, даже то, чего мы, может быть, не знаем. В Сталине этого было гораздо меньше. Та часть ленинизма, которой не было в Сталине, была Сталиным отвергнута. И поэтому вернуть сегодня Ленина в контекст современной русской истории — это гигантская метаисторическая задача. Те, кто его выдавил и опять не хочет его впускать, — они совершают преступление перед русской матрицей. И, конечно, для русских интеллектуалов очень важно вернуть его, как мы это сделали со Сталиным. Сталин возвращён.[Сергей Кургинян:]— Я только сейчас наиболее серьёзно занялся двумя моментами. Первый — это, как ни парадоксально звучит, мы всё-таки говорим о русскости Ленина. Все копают у него другие корни… Я всегда говорил, что русскость — явление не этническое. Но даже если встать на точку зрения тех, кто ищет русскую этничность, то что такое Николай II? Да это, может быть, одна сто двадцать восьмая русской крови, а может — меньше.Вспомнилась знаменитая фраза Александра III (а он был человек с юмором, да и вообще, наверное, умнейший русский царь). Когда ему сказали, что, наверное, всё-таки Екатерина согрешила с Салтыковым, он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы русские". А когда ему сказали: "Да нет, это всё-таки миф, и на самом деле это Пётр III" — он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы законные".Так вот, эти бесконечные дискуссии царей с Долгорукими, Оболенскими, Мещерскими, то есть с теми, в ком была эта русскость (а это была небольшая группа внутри той элиты) — это огромная трагедия, что какие-нибудь обрусевшие немцы России вроде бы тоже поклонялись, но там не было этого нутряного чувства. В Ленине этого русского — очень много: той же Волги, ощущения разинского мятежа, одновременно и интеллигентности, и бунтарства — всё это вместе создаёт, конечно, фантастический сплав. И в этом смысле, конечно, когда он кричал на Дзержинского, Сталина: "Что вы ведёте себя как обрусевшие инородцы, которые хотят быть более русскими, чем…", он как бы говорил от себя. В нём проснулась ответственность за государство.Никто не понимает силу пережитого им удара, когда выяснилось, что эти холёные европейские страны, которые твердили: "Россия — слабое звено, порвите его, и мы сразу же сами сделаем революцию" — когда они "кинули". Когда оказалось, что они отказываются от коммунизма. И тогда Ленин сказал: "А русские приняли коммунизм. Так значит — это русский коммунизм". И это момент глубочайшей внутренней ревизии на фоне человеческой трагедии: всё, во что он верил и на что надеялся, — кинуло, обмануло. И с этого момента мы видим другого Ленина.[Александр Проханов:]— Может быть, даже раньше. Вот мой личный опыт: когда кончился Советский Союз, когда рухнул красный идеологический монолит, оказались распечатаны гигантские энергии, которые в нём сберегались или, наоборот, замуровывались; кончилась пора, пробирка разбилась, и штаммы превратились в эпидемии. То же самое, мне кажется, было с Лениным. Революция в нём, в Ленине, распечатала все русские стихии, включая декабризм Петра Пестеля (брат был повешен) и, как ты говоришь, разинщину, пугачёвщину, булавинщину, и эти сказки, аристократизм, и толстовское народничество, и в каком-то смысле Серебряный век с его исканием живой веры, живого православия. Ведь Серебряный век чаял революции, он взывал к революции, и он ждал Ленина. В нём, в Ленине, и махатма. То есть была распечатана в Ленине вся эта огромная накопленная русской историей масса, массив. И он встал.Ты же занимаешься левым проектом. А как ты считаешь, Ленин — это историческое явление? Или Ленин по-прежнему актуален? Он актуален как великая историческая память и эмблематика нашей страны, нашей родины? Или ленинизм с его представлениями о революциях, о классах, о методологии революционной — актуален?[Сергей Кургинян:]— Я считаю, что левый проект без Ленина бессмыслен абсолютно. Но вся проблема заключается в том, чтобы угадать этого Ленина. Вопрос не в том, чтобы от него отказаться. А угадать метаморфозу, которая там происходила. Есть достаточно банальный Ленин, может быть, хороший аналитик, экономист или юрист, который что-то видит. А есть человек, в которого вошла история. Когда в человека входит история, его личностный замес начинает играть…Вошедший в человека Дух Истории — он щупает там самые глубинные пласты его личности. Вот здесь, как ты говоришь, — брат, а вот здесь — Разин, а вот здесь ещё что-то, а вот здесь — вот это. И это всё начинает, внутри, крутиться. Это колоссальное преображение человека. Потому что в этот момент человек становится вместилищем Истории и какой-то колоссальной ответственности. Люди страшно меняются, когда они вдруг берут это всё в руки. А они брали это в руки именно в условиях революции. Значит, первое — это История, второе — Революция. Всё клубится.Идут постоянные разговоры, что убиты царские дети… Мы всегда говорили: "Опомнитесь, ну зачем ему это? Ему это не нужно". И вообще, на этих бескрайних просторах, где всё клубится, кто за что может отвечать? Теперь уже Следственный комитет говорит, если переводить его коротко, что вообще его отряды легли мёртвыми ради того, чтобы царя довезти. А потом уже пришли эти екатеринбуржцы. Которые, между прочим, там его родственника убили. Двоюродного брата, кажется. Там вообще клубилось бог знает что. Он, видимо, хотел волочь эту царскую семью в Москву и устроить нечто, как с Марией-Антуанеттой и Людовиком…Взять с этого политические дивиденды. Что ему от того, что они где-то лежат? Он в этом смысле всегда сохранял абсолютную стратегическую накаленность и прагматизм — это ужасно трудно делать. И он в этом смысле был прагматиком. Поэтому его отношения с царём, с семьёй и со всем прочим могли строиться только на основе высшего прагматизма, который заключался в том, что — да, может, убьём, но на Лобном месте, казним за народ. Перед этим будет суд, народ всё узнает. А чего там, где-то на задворках? Ну, как сейчас бы сказали, какая пиар-цена продукта? Никакая. С него же можно какую капитализацию получить! А он её всё время считал. И вообще это соединение мозга, который каждый момент считает практику, и абсолютной внутренней исторической накаленности, которая только мечтой движет, — достаточно разорвать эти два компонента сплава… Почему я считаю, что он важен: либо просто залезть в мечту и говорить, что у нас такие-то идеи, либо наоборот, сесть в нишу прагматизма и сказать, что никуда из неё не выйдем, — чтобы историческое движение России на сегодняшний момент оказалось оборвано.А мы сегодня переживаем эпоху такого же разочарования в Западе, какое было у Ленина. Ленин, разочарованный в Западе, и сегодняшняя разочарованность в Западе очень сходны. Уж как верили, уж как мечтали, уж как хотели "туда — туда — туда"! Тогда хотели в пролетарский Запад, а сейчас хотели в обычный Запад. И вдруг оказалось, что есть такое отторжение! И за этим вдруг угадывается не то лицо этого Запада, лицо, скажем прямо, Антихриста или чего-нибудь такого. И вдруг личность, которая вроде тянулась туда, она — раз! — получает отказ и начинает заново себя трансформировать. И если этот момент трансформации в русской истории сейчас не произойдёт, то мы либо натолкнёмся на какую-нибудь горячую войну, либо начнётся ломка государства.Поэтому это безумно важно — смелость. Вроде бы, я — марксист-марксист, а когда надо — то всё к черту, все догмы вылетают. И этот до конца неопознанный интерес к Гегелю, с его мечтами, и эти его выяснения отношений с Богдановым и Горьким по каким-то пунктам — всё это принадлежит сегодняшнему дню. Потому что никакого возвращения к ленинизму с Хрущёвым не было. Ленин, сделанный Хрущёвым ("Идут ходоки к Ленину" Евтушенко), — это карлик, сделанный под Хрущёва. С тем, чтобы два лысых человека как бы смешались, и ими можно было по Сталину бить, — сумасшедшая затея. А на самом деле большой-то Ленин так и не раскрыт.[Александр Проханов:]— По сей день.[Сергей Кургинян:]— По сей день. Где этот масштаб?продолжение

27 апреля, 11:25

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №17, 27 апреля 2017 года

  • 0

Молния — ЛенинБеседа главного редактора газеты "Завтра" с лидером движения "Суть времени" Сергеем Кургиняном.[Александр Проханов:]— Сергей Ервандович, я думаю, что у Ленина странная судьба: у этого имени и этой фигуры и в советский, и в постсоветский период. Мне кажется, что эта личность, это имя не нашло себе "гнезда". Оно всё время меняет это гнездо, оно пульсирует в контексте русской истории — как советской, так и постсоветской. Казалось бы, сегодняшняя Россия уже во многом примирилась со Сталиным. Категория "православный сталинизм" вызывает всё меньше и меньше возражений.В некоторых монастырских кельях висят портреты Сталина. Победа, которая связана со Сталиным, всё больше приобретает религиозный, христианский православный характер. В этом смысле христианизируется и сам Сталин, и та часть советской эры, с которой был связан Сталин. А вот Ленин — нет, он не помещается. А может настать такое время, и настанет ли оно в принципе, когда будут говорить о "православном ленинизме"?[Сергей Кургинян:]— Я думаю, Александр Андреевич, что да. По ряду причин. Ведь невозможно совсем отделить Ленина от Сталина.Я как раз не против — мне вполне достаточно Сталина, в том смысле, что советский период велик, что в нём есть ценности. Я понимаю, как это происходит, потому что Ленин — это революция, то есть отмена всех констант, а Сталин — это стабилизация, то есть постреволюционная эпоха. Это такой красный Наполеон. Но Сталин боготворил Ленина, и разорвать связь между ними и сказать, что Сталин уничтожил ленинское наследие, — невозможно. Потому что у истории есть какая-то её правда.Это первое. Второе: всё-таки Ленин основал советское государство. Если советское государство — ценность, то это выводит на мою давнюю дискуссию с околопутинскими православными антиленинистами, которые говорят: "В Мавзолее лежит смутьян". А я говорю: "Там лежит не смутьян, а основатель советского государства".Ну, и третье, может быть, самое серьёзное — это выяснение отношений между Российской империей и Советским Союзом. Империя, как ни крути, находилась на 5-м месте в мире, то есть была в полной зависимости: если Запад против неё объединится, то она проигрывает. Она должна была играть либо с Францией и Англией, либо с Германией, либо с кем-то ещё. Советский Союз вывел страну на 2-е место и впервые создал настоящий сверхдержавный паритет, суверенитет. Этого никогда бы не произошло, если бы не было революции. В этом смысле революция, при всех её ужасах, — а революция всегда ужасна — была провиденциальной, она как бы выводила из некоего тупика.Я долго разбирался с этим тупиком, потому что существует безумная путаница в цифрах. Вот, к примеру, говорят, что "при Николае II был огромный рост". Не было при Николае II роста! Рост реально был при Александре III. Вот тогда действительно изумились, и вдруг возникло ощущение, что если так будем развиваться дальше, то мы впереди всех. При Николае II в 1900-е годы было падение, был мировой кризис, и Россия была его частью. Дальше всё это стабилизировалось на 3-4 процентах, и стало ясно, что будет проиграна русско-японская война, потом — что-нибудь ещё. И это ощущение разлитой безнадежности в царской элите — оно и породило в конечном итоге крах.Ленин же пришёл уже по ту сторону краха, он не организовывал крах. Он, может быть, и старался, но он был так мал, что не мог ничего сделать. Он был единственной точкой новой державности, вполне утопической, но задевавшей какие-то сущностные центры в русском народе, и в этом смысле он всё это каким-то образом в себя вобрал.Мои знакомые, которым я по-настоящему верю (части из них уже нет), говорили следующее: "Пусть нам не рассказывают баек, мы читали первичные документы… Ленин приехал в 1917-м году абсолютно здоровым человеком". Абсолютно! Потом — эта пуля и писчий спазм, то есть огромное напряжение при письме, которое дало первый инсульт, а уже дальше всё развивалось — конечно, он болел. Но приехал он абсолютно здоровым человеком. Он сгорел за несколько лет, потому что существовал в ситуации абсолютной неопределённости. А Сталин был достаточно больным человеком, и хотя он очень долго и ужасно много работал, но уже была система, он уже работал в системе.Дело именно в этой стратегической неопределённости, в которой Ленин должен был каждую минуту крутиться.И действительно, читаешь то, что Ленин говорит после Февраля, и что говорят остальные, — и понимаешь, что стратегически только Ленин понимает, что происходит. Больше никто. Революционеры уже вернулись из ссылок, с каторги (те, кто был в России) — и сразу начали и с Временным правительством дружить, и со всеми, с кем только можно. Ленин находится далеко, но стратегически видит ситуацию каждый день. Он единственный, кто её видит по-настоящему. И, конечно, этой революции без Ленина бы не было.[Александр Проханов:]— А как далеко ленинизм продвинулся в советском проекте? Ведь советский проект кончился. Нельзя же говорить, что до последней секунды существования советского проекта существовал ленинизм. В какой-то момент он либо остановился, либо замедлился, либо сменился чем-то другим, скажем, сталинизмом. Я слышал утверждение, что Сталин обожал Ленина. Конечно, это было так, он его, по-видимому, обожал.[Сергей Кургинян:]— Он его окружение ненавидел.[Александр Проханов:]— Но как можно любить человека, который создал вокруг себя мощную среду, сформировал её, и, по существу эта среда была истреблена, а ядро оказалось обожаемым? Или, может, какая-то часть этого ядра была обожаема, а какая-то часть была отвергнута Сталиным? Это тоже интересный момент.[Сергей Кургинян:]— Например, Троцкого он ценил. Он чувствовал в нём какую-то силу.[Александр Проханов:]— Сталин?[Сергей Кургинян:]— Да. Он его ценил. Он его как бы и выпустил.[Александр Проханов:]— Ну, он его потом немножко переоценил.[Сергей Кургинян:]— Потом он его переоценил — это другой разговор. Это политика, да. У меня есть новая пьеса, где они разговаривают: "Ты, Лёва, извини меня" — "Да что уж там, не ты — так я".Так вот, там уже шёл мужской спор. Всех этих Бухариных, Рыковых и прочих — он их презирал. Он не верил в них по-настоящему. Какая-то часть этого революционного наследия (а он сам был революционером, но понимал, что с этим надо кончать, просто завязывать) — она не хотела завязывать. И тогда он завязал с ними.[Александр Проханов:]— Ты говоришь о стихии, об энергии этих людей, может быть, о безумии революции, которая протянулась за горизонт. Мы говорим о ленинизме. Это не психология, это теория, это концепт, это, по существу, модель мироздания, это другое человечество — вот что такое ленинизм.И как далеко этот ленинизм прошёл в советское время после 1924 года? 1925 год был годом ленинизма?[Сергей Кургинян:]— Нет, уже нет. Был вторичный, суррогатный, уничтоживший Ленина "ленинизм" Хрущева. Когда они начали от Сталина отказываться, а от партии нет, то они как бы возвращались к Ленину. Но что они под этим понимали, при чём там был Ленин? Они цеплялись за разные вещи: то за НЭП, то за что-то ещё. Ленин находился между двумя группами: между группой (условно) Богданова, Горького, Луначарского и прочих, которые говорили, что надо довести коммунизм до религии (и я считаю, что так и надо было сделать), религии человека, человека как строящегося Бога — "богостроительство" это называлось. И группой чисто атеистической, которая говорила, что всё это ерунда, что нужно вернуться к абсолютно чистому атеизму. Ленин был вначале ближе к этому атеизму. Но уже где-то к 1920 году он сильно задумался и создал Общество друзей гегелевской философии (он называл их "материалистическими друзьями"). Но как только произносишь имя Гегеля, то о каком материализме можно говорить? Ленин начал двигаться через Гегеля, он понимал, что на чистом атеизме государство в России не построит. А Гегель — это что? Это религия истории и Духа вместо религии личностного Бога — там же всё очень близко.Поэтому ленинизм настоящий, поздний — он, конечно, связан с этим, и он связан с твёрдым намерением Ленина не огосударствить партию. Любой ценой добиться неогосударствления партии. В этом смысле Ленин повторял то, что сейчас делает (как ни странно это прозвучит) Иран. Когда есть священный город Кум как религиозный традиционалистский центр, и муллы, и стражи Исламской революции — вместе. Между прочим, с тяжёлым вооружением — вот это всё иранский религиозный кулак. А есть светский Тегеран.Так вот — Ленин никогда не хотел, чтобы партия огосударствилась, он понимал, что в этой ситуации место конфликта между буржуазией и пролетариатом займёт конфликт между управлением и пролетариатом. Не между капиталом и трудом, а между управлением и трудом. Он этот конфликт чувствовал, чувствовал, что это будет реставрацией буржуазии. "Как нам реорганизовать рабкрин", "О нашей революции" — все его последние статьи о том, как не огосударствить партию. А это очень далеко идущая вещь. Если партию не огосударствлять, и вместе с тем она — власть, то она — только Церковь, она ничем другим быть не может.[Александр Проханов:]— А зачем огосударствлять партию, когда Ленин отрицал государство? Я и хочу понять, в чём ленинизм? Значит, ленинизм в его представлениях о государстве был описан в работе "Государство и революция", где на государстве ставился крест. Значит, можно организовать социум помимо государства, можно организовать социум вне страт, можно организовать социум вне семьи, и это всё кончилось с момента Красного террора. Для реализации Красного террора потребовалась суперцентрализованное, мощное, военизированное государство. Значит, ленинизм кончился именно на этом? Есть Ленин до революции, есть Ленин в момент революции, есть Ленин сразу после революции, есть Ленин победившего революционного процесса — и где же ленинизм? Все эти четыре формы — это есть ленинизм?[Сергей Кургинян:]— Они все колебались. Марксу шли одно за другим письма от Бисмарка, где он пишет: возвращайся, мы сделаем немецкий социализм, а ты мне очень нужен как консультант. Приезжали посредники. Но Маркс отказался. Он сказал: "Нет, не буду, государственный националистический марксизм не будет существовать". А соблазн был велик. Ленин безумно ценил государство, хотя всё время говорил о его отмирании, отрицании. Он внутренне очень понимал, как оно устроено, и ему его очень хотелось. Одновременно с этим он декларативно говорил: "Нет-нет, его не будет". Когда они его получили, все вместе — они в него просто влюбились.Один мой дальний родственник, который был вполне, если говорить по-коммунистически, реакционно настроен (но он строил тогда Красную армию), он говорил: "Великим князьям и всем прочим Россия не нужна, они готовы её на что угодно разменять, а Троцкому — нужна. Я не знаю, что он такое говорит, какая-то "коммунистическая мировая революция". Да какая разница — ему нужна армия! Давайте сделаем армию". Дальше делал паузу и говорил: "А когда мы сделаем армию, не будет Троцкого". Это был "символ веры" той части консервативной аристократической элиты, которая пришла к Ленину. Они почувствовали в нём жажду (которую перенял Сталин, конечно) большой государственности при полном риторическом отрицании её. В этом смысле, с одной стороны, человек всё это наследует — державность и всё остальное, с другой стороны он её как бы отрицает. Ну, а потом возникло главное — можно было ещё отрицать эту государственность и всё прочее, пока существовала марксистская надежда на то, что сейчас начнётся революция в Германии, дальше во Франции, в Англии — и всё. Что победивший в тех странах пролетариат окажет нам помощь, и всё прочее. Но как только выяснилось, что мы живём в полном окружении — это уже другой Ленин.Все параллели, конечно, очень странны, но вот Путин. Он — западник. Он чего хотел: чтобы мы вошли в НАТО, чтобы были западной державой, но сильной западной державой, глядишь (шёпотом) — первой, а там, глядишь, и Америка подвинется. А когда ты вдруг видишь, что Запад тебя просто отторгает безумно, то что-то происходит сущностно, ты начинаешь что-то пересматривать внутри своей идеологии.Когда Ленин понял, что, по сути, его любимый Маркс провалился (а он никогда до конца марксистом не был, и Плеханов его обвинял в этом, он говорил "бланкизм", "бланкизм", "бланкизм"), — он поменялся, это уже другой Ленин. И когда он схватился за Гегеля — он же схватился за него потому, что ему нужно было обосновать эту государственность, ему надо было начать её строить. При этом, будучи противником государства на словах и надеясь на мировую революцию, как они все (но не так, как Троцкий, — он был в этом смысле посередине между Сталиным и Троцким), он же фанатически верил в развитие. В момент, когда идёт эсеровский мятеж и всё поставлено на карту, он посылает отдельные военные части и средства на то, чтобы строить электростанции. Это может сделать только фанатик, человек, который в развитие России верил фанатически. А как её можно развивать без государства? Это же невозможно! Поэтому, как только он понял, что его "кинули", что все марксистские прогнозы на мировую революцию отменены, в нём проснулся русский националист. Соответственно, имперский, который всегда мессианский, и все эти коды… Он любил Некрасова. Так прочитаем Некрасова — там много и про Бога. Вроде он был атеистом (он был ближе к атеизму, чем Сталин), но не до конца. Он и с индийскими какими-то вещами отчасти заигрывал, но больше всего — с Гегелем. И его роман с Гегелем, который был на фоне уже и болезни, два инсульта — это плохо…[Александр Проханов:]— Потому что Ленин был чрезвычайно русским человеком, он был интегрально русским человеком, и в этом интеграле ленинском уместился весь русский идеологический генезис, со всей…[Сергей Кургинян:]— …с анархизмом, государственностью, со всем вместе — этакий микс…[Александр Проханов:]— Там были волшебные сказки: там была сказка о ковре-самолёте, была сказка о скатерти-самобранке, сказка о молодильных яблоках, о живой воде. Я даже думаю, там была сказка о сером волке, в которого можно было обратиться, перевернувшись через плечо. То есть вся мифология древнеязыческая, этическая религиозная мифология России в нём была. Интересно было бы посмотреть, проследить, как она реализовывалась Лениным на практике. Конечно, в нём жил русский аристократизм, абсолютная рафинированность, абсолютная неподкупность служения своей идее, он был человек чести. Конечно, в нём жила русская интеллигенция и русская литература. "Лев Толстой как зеркало русской революции" — он прекрасно знал эту гигантскую мощь зеркала, которым является русская словесность, в котором отражается и небо, и земля, и преисподняя даже. Я повторяю: то, что Ленин уцелел в этот период и возглавил всю эту стихию, — это результат его интегральной русскости, конечно. И то, что он всё время лавировал между этими чудовищными потоками истории, как в виндсерфинге, и овладевал потоками — это результат его синтетичности. В нем было всё, даже то, чего мы, может быть, не знаем. В Сталине этого было гораздо меньше. Та часть ленинизма, которой не было в Сталине, была Сталиным отвергнута. И поэтому вернуть сегодня Ленина в контекст современной русской истории — это гигантская метаисторическая задача. Те, кто его выдавил и опять не хочет его впускать, — они совершают преступление перед русской матрицей. И, конечно, для русских интеллектуалов очень важно вернуть его, как мы это сделали со Сталиным. Сталин возвращён.[Сергей Кургинян:]— Я только сейчас наиболее серьёзно занялся двумя моментами. Первый — это, как ни парадоксально звучит, мы всё-таки говорим о русскости Ленина. Все копают у него другие корни… Я всегда говорил, что русскость — явление не этническое. Но даже если встать на точку зрения тех, кто ищет русскую этничность, то что такое Николай II? Да это, может быть, одна сто двадцать восьмая русской крови, а может — меньше.Вспомнилась знаменитая фраза Александра III (а он был человек с юмором, да и вообще, наверное, умнейший русский царь). Когда ему сказали, что, наверное, всё-таки Екатерина согрешила с Салтыковым, он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы русские". А когда ему сказали: "Да нет, это всё-таки миф, и на самом деле это Пётр III" — он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы законные".Так вот, эти бесконечные дискуссии царей с Долгорукими, Оболенскими, Мещерскими, то есть с теми, в ком была эта русскость (а это была небольшая группа внутри той элиты) — это огромная трагедия, что какие-нибудь обрусевшие немцы России вроде бы тоже поклонялись, но там не было этого нутряного чувства. В Ленине этого русского — очень много: той же Волги, ощущения разинского мятежа, одновременно и интеллигентности, и бунтарства — всё это вместе создаёт, конечно, фантастический сплав. И в этом смысле, конечно, когда он кричал на Дзержинского, Сталина: "Что вы ведёте себя как обрусевшие инородцы, которые хотят быть более русскими, чем…", он как бы говорил от себя. В нём проснулась ответственность за государство.Никто не понимает силу пережитого им удара, когда выяснилось, что эти холёные европейские страны, которые твердили: "Россия — слабое звено, порвите его, и мы сразу же сами сделаем революцию" — когда они "кинули". Когда оказалось, что они отказываются от коммунизма. И тогда Ленин сказал: "А русские приняли коммунизм. Так значит — это русский коммунизм". И это момент глубочайшей внутренней ревизии на фоне человеческой трагедии: всё, во что он верил и на что надеялся, — кинуло, обмануло. И с этого момента мы видим другого Ленина.[Александр Проханов:]— Может быть, даже раньше. Вот мой личный опыт: когда кончился Советский Союз, когда рухнул красный идеологический монолит, оказались распечатаны гигантские энергии, которые в нём сберегались или, наоборот, замуровывались; кончилась пора, пробирка разбилась, и штаммы превратились в эпидемии. То же самое, мне кажется, было с Лениным. Революция в нём, в Ленине, распечатала все русские стихии, включая декабризм Петра Пестеля (брат был повешен) и, как ты говоришь, разинщину, пугачёвщину, булавинщину, и эти сказки, аристократизм, и толстовское народничество, и в каком-то смысле Серебряный век с его исканием живой веры, живого православия. Ведь Серебряный век чаял революции, он взывал к революции, и он ждал Ленина. В нём, в Ленине, и махатма. То есть была распечатана в Ленине вся эта огромная накопленная русской историей масса, массив. И он встал.Ты же занимаешься левым проектом. А как ты считаешь, Ленин — это историческое явление? Или Ленин по-прежнему актуален? Он актуален как великая историческая память и эмблематика нашей страны, нашей родины? Или ленинизм с его представлениями о революциях, о классах, о методологии революционной — актуален?[Сергей Кургинян:]— Я считаю, что левый проект без Ленина бессмыслен абсолютно. Но вся проблема заключается в том, чтобы угадать этого Ленина. Вопрос не в том, чтобы от него отказаться. А угадать метаморфозу, которая там происходила. Есть достаточно банальный Ленин, может быть, хороший аналитик, экономист или юрист, который что-то видит. А есть человек, в которого вошла история. Когда в человека входит история, его личностный замес начинает играть…Вошедший в человека Дух Истории — он щупает там самые глубинные пласты его личности. Вот здесь, как ты говоришь, — брат, а вот здесь — Разин, а вот здесь ещё что-то, а вот здесь — вот это. И это всё начинает, внутри, крутиться. Это колоссальное преображение человека. Потому что в этот момент человек становится вместилищем Истории и какой-то колоссальной ответственности. Люди страшно меняются, когда они вдруг берут это всё в руки. А они брали это в руки именно в условиях революции. Значит, первое — это История, второе — Революция. Всё клубится.Идут постоянные разговоры, что убиты царские дети… Мы всегда говорили: "Опомнитесь, ну зачем ему это? Ему это не нужно". И вообще, на этих бескрайних просторах, где всё клубится, кто за что может отвечать? Теперь уже Следственный комитет говорит, если переводить его коротко, что вообще его отряды легли мёртвыми ради того, чтобы царя довезти. А потом уже пришли эти екатеринбуржцы. Которые, между прочим, там его родственника убили. Двоюродного брата, кажется. Там вообще клубилось бог знает что. Он, видимо, хотел волочь эту царскую семью в Москву и устроить нечто, как с Марией-Антуанеттой и Людовиком…Взять с этого политические дивиденды. Что ему от того, что они где-то лежат? Он в этом смысле всегда сохранял абсолютную стратегическую накаленность и прагматизм — это ужасно трудно делать. И он в этом смысле был прагматиком. Поэтому его отношения с царём, с семьёй и со всем прочим могли строиться только на основе высшего прагматизма, который заключался в том, что — да, может, убьём, но на Лобном месте, казним за народ. Перед этим будет суд, народ всё узнает. А чего там, где-то на задворках? Ну, как сейчас бы сказали, какая пиар-цена продукта? Никакая. С него же можно какую капитализацию получить! А он её всё время считал. И вообще это соединение мозга, который каждый момент считает практику, и абсолютной внутренней исторической накаленности, которая только мечтой движет, — достаточно разорвать эти два компонента сплава… Почему я считаю, что он важен: либо просто залезть в мечту и говорить, что у нас такие-то идеи, либо наоборот, сесть в нишу прагматизма и сказать, что никуда из неё не выйдем, — чтобы историческое движение России на сегодняшний момент оказалось оборвано.А мы сегодня переживаем эпоху такого же разочарования в Западе, какое было у Ленина. Ленин, разочарованный в Западе, и сегодняшняя разочарованность в Западе очень сходны. Уж как верили, уж как мечтали, уж как хотели "туда — туда — туда"! Тогда хотели в пролетарский Запад, а сейчас хотели в обычный Запад. И вдруг оказалось, что есть такое отторжение! И за этим вдруг угадывается не то лицо этого Запада, лицо, скажем прямо, Антихриста или чего-нибудь такого. И вдруг личность, которая вроде тянулась туда, она — раз! — получает отказ и начинает заново себя трансформировать. И если этот момент трансформации в русской истории сейчас не произойдёт, то мы либо натолкнёмся на какую-нибудь горячую войну, либо начнётся ломка государства.Поэтому это безумно важно — смелость. Вроде бы, я — марксист-марксист, а когда надо — то всё к черту, все догмы вылетают. И этот до конца неопознанный интерес к Гегелю, с его мечтами, и эти его выяснения отношений с Богдановым и Горьким по каким-то пунктам — всё это принадлежит сегодняшнему дню. Потому что никакого возвращения к ленинизму с Хрущёвым не было. Ленин, сделанный Хрущёвым ("Идут ходоки к Ленину" Евтушенко), — это карлик, сделанный под Хрущёва. С тем, чтобы два лысых человека как бы смешались, и ими можно было по Сталину бить, — сумасшедшая затея. А на самом деле большой-то Ленин так и не раскрыт.[Александр Проханов:]— По сей день.[Сергей Кургинян:]— По сей день. Где этот масштаб?продолжение

27 апреля, 11:25

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №17, 27 апреля 2017 года

  • 0

Молния — ЛенинБеседа главного редактора газеты "Завтра" с лидером движения "Суть времени" Сергеем Кургиняном.[Александр Проханов:]— Сергей Ервандович, я думаю, что у Ленина странная судьба: у этого имени и этой фигуры и в советский, и в постсоветский период. Мне кажется, что эта личность, это имя не нашло себе "гнезда". Оно всё время меняет это гнездо, оно пульсирует в контексте русской истории — как советской, так и постсоветской. Казалось бы, сегодняшняя Россия уже во многом примирилась со Сталиным. Категория "православный сталинизм" вызывает всё меньше и меньше возражений.В некоторых монастырских кельях висят портреты Сталина. Победа, которая связана со Сталиным, всё больше приобретает религиозный, христианский православный характер. В этом смысле христианизируется и сам Сталин, и та часть советской эры, с которой был связан Сталин. А вот Ленин — нет, он не помещается. А может настать такое время, и настанет ли оно в принципе, когда будут говорить о "православном ленинизме"?[Сергей Кургинян:]— Я думаю, Александр Андреевич, что да. По ряду причин. Ведь невозможно совсем отделить Ленина от Сталина.Я как раз не против — мне вполне достаточно Сталина, в том смысле, что советский период велик, что в нём есть ценности. Я понимаю, как это происходит, потому что Ленин — это революция, то есть отмена всех констант, а Сталин — это стабилизация, то есть постреволюционная эпоха. Это такой красный Наполеон. Но Сталин боготворил Ленина, и разорвать связь между ними и сказать, что Сталин уничтожил ленинское наследие, — невозможно. Потому что у истории есть какая-то её правда.Это первое. Второе: всё-таки Ленин основал советское государство. Если советское государство — ценность, то это выводит на мою давнюю дискуссию с околопутинскими православными антиленинистами, которые говорят: "В Мавзолее лежит смутьян". А я говорю: "Там лежит не смутьян, а основатель советского государства".Ну, и третье, может быть, самое серьёзное — это выяснение отношений между Российской империей и Советским Союзом. Империя, как ни крути, находилась на 5-м месте в мире, то есть была в полной зависимости: если Запад против неё объединится, то она проигрывает. Она должна была играть либо с Францией и Англией, либо с Германией, либо с кем-то ещё. Советский Союз вывел страну на 2-е место и впервые создал настоящий сверхдержавный паритет, суверенитет. Этого никогда бы не произошло, если бы не было революции. В этом смысле революция, при всех её ужасах, — а революция всегда ужасна — была провиденциальной, она как бы выводила из некоего тупика.Я долго разбирался с этим тупиком, потому что существует безумная путаница в цифрах. Вот, к примеру, говорят, что "при Николае II был огромный рост". Не было при Николае II роста! Рост реально был при Александре III. Вот тогда действительно изумились, и вдруг возникло ощущение, что если так будем развиваться дальше, то мы впереди всех. При Николае II в 1900-е годы было падение, был мировой кризис, и Россия была его частью. Дальше всё это стабилизировалось на 3-4 процентах, и стало ясно, что будет проиграна русско-японская война, потом — что-нибудь ещё. И это ощущение разлитой безнадежности в царской элите — оно и породило в конечном итоге крах.Ленин же пришёл уже по ту сторону краха, он не организовывал крах. Он, может быть, и старался, но он был так мал, что не мог ничего сделать. Он был единственной точкой новой державности, вполне утопической, но задевавшей какие-то сущностные центры в русском народе, и в этом смысле он всё это каким-то образом в себя вобрал.Мои знакомые, которым я по-настоящему верю (части из них уже нет), говорили следующее: "Пусть нам не рассказывают баек, мы читали первичные документы… Ленин приехал в 1917-м году абсолютно здоровым человеком". Абсолютно! Потом — эта пуля и писчий спазм, то есть огромное напряжение при письме, которое дало первый инсульт, а уже дальше всё развивалось — конечно, он болел. Но приехал он абсолютно здоровым человеком. Он сгорел за несколько лет, потому что существовал в ситуации абсолютной неопределённости. А Сталин был достаточно больным человеком, и хотя он очень долго и ужасно много работал, но уже была система, он уже работал в системе.Дело именно в этой стратегической неопределённости, в которой Ленин должен был каждую минуту крутиться.И действительно, читаешь то, что Ленин говорит после Февраля, и что говорят остальные, — и понимаешь, что стратегически только Ленин понимает, что происходит. Больше никто. Революционеры уже вернулись из ссылок, с каторги (те, кто был в России) — и сразу начали и с Временным правительством дружить, и со всеми, с кем только можно. Ленин находится далеко, но стратегически видит ситуацию каждый день. Он единственный, кто её видит по-настоящему. И, конечно, этой революции без Ленина бы не было.[Александр Проханов:]— А как далеко ленинизм продвинулся в советском проекте? Ведь советский проект кончился. Нельзя же говорить, что до последней секунды существования советского проекта существовал ленинизм. В какой-то момент он либо остановился, либо замедлился, либо сменился чем-то другим, скажем, сталинизмом. Я слышал утверждение, что Сталин обожал Ленина. Конечно, это было так, он его, по-видимому, обожал.[Сергей Кургинян:]— Он его окружение ненавидел.[Александр Проханов:]— Но как можно любить человека, который создал вокруг себя мощную среду, сформировал её, и, по существу эта среда была истреблена, а ядро оказалось обожаемым? Или, может, какая-то часть этого ядра была обожаема, а какая-то часть была отвергнута Сталиным? Это тоже интересный момент.[Сергей Кургинян:]— Например, Троцкого он ценил. Он чувствовал в нём какую-то силу.[Александр Проханов:]— Сталин?[Сергей Кургинян:]— Да. Он его ценил. Он его как бы и выпустил.[Александр Проханов:]— Ну, он его потом немножко переоценил.[Сергей Кургинян:]— Потом он его переоценил — это другой разговор. Это политика, да. У меня есть новая пьеса, где они разговаривают: "Ты, Лёва, извини меня" — "Да что уж там, не ты — так я".Так вот, там уже шёл мужской спор. Всех этих Бухариных, Рыковых и прочих — он их презирал. Он не верил в них по-настоящему. Какая-то часть этого революционного наследия (а он сам был революционером, но понимал, что с этим надо кончать, просто завязывать) — она не хотела завязывать. И тогда он завязал с ними.[Александр Проханов:]— Ты говоришь о стихии, об энергии этих людей, может быть, о безумии революции, которая протянулась за горизонт. Мы говорим о ленинизме. Это не психология, это теория, это концепт, это, по существу, модель мироздания, это другое человечество — вот что такое ленинизм.И как далеко этот ленинизм прошёл в советское время после 1924 года? 1925 год был годом ленинизма?[Сергей Кургинян:]— Нет, уже нет. Был вторичный, суррогатный, уничтоживший Ленина "ленинизм" Хрущева. Когда они начали от Сталина отказываться, а от партии нет, то они как бы возвращались к Ленину. Но что они под этим понимали, при чём там был Ленин? Они цеплялись за разные вещи: то за НЭП, то за что-то ещё. Ленин находился между двумя группами: между группой (условно) Богданова, Горького, Луначарского и прочих, которые говорили, что надо довести коммунизм до религии (и я считаю, что так и надо было сделать), религии человека, человека как строящегося Бога — "богостроительство" это называлось. И группой чисто атеистической, которая говорила, что всё это ерунда, что нужно вернуться к абсолютно чистому атеизму. Ленин был вначале ближе к этому атеизму. Но уже где-то к 1920 году он сильно задумался и создал Общество друзей гегелевской философии (он называл их "материалистическими друзьями"). Но как только произносишь имя Гегеля, то о каком материализме можно говорить? Ленин начал двигаться через Гегеля, он понимал, что на чистом атеизме государство в России не построит. А Гегель — это что? Это религия истории и Духа вместо религии личностного Бога — там же всё очень близко.Поэтому ленинизм настоящий, поздний — он, конечно, связан с этим, и он связан с твёрдым намерением Ленина не огосударствить партию. Любой ценой добиться неогосударствления партии. В этом смысле Ленин повторял то, что сейчас делает (как ни странно это прозвучит) Иран. Когда есть священный город Кум как религиозный традиционалистский центр, и муллы, и стражи Исламской революции — вместе. Между прочим, с тяжёлым вооружением — вот это всё иранский религиозный кулак. А есть светский Тегеран.Так вот — Ленин никогда не хотел, чтобы партия огосударствилась, он понимал, что в этой ситуации место конфликта между буржуазией и пролетариатом займёт конфликт между управлением и пролетариатом. Не между капиталом и трудом, а между управлением и трудом. Он этот конфликт чувствовал, чувствовал, что это будет реставрацией буржуазии. "Как нам реорганизовать рабкрин", "О нашей революции" — все его последние статьи о том, как не огосударствить партию. А это очень далеко идущая вещь. Если партию не огосударствлять, и вместе с тем она — власть, то она — только Церковь, она ничем другим быть не может.[Александр Проханов:]— А зачем огосударствлять партию, когда Ленин отрицал государство? Я и хочу понять, в чём ленинизм? Значит, ленинизм в его представлениях о государстве был описан в работе "Государство и революция", где на государстве ставился крест. Значит, можно организовать социум помимо государства, можно организовать социум вне страт, можно организовать социум вне семьи, и это всё кончилось с момента Красного террора. Для реализации Красного террора потребовалась суперцентрализованное, мощное, военизированное государство. Значит, ленинизм кончился именно на этом? Есть Ленин до революции, есть Ленин в момент революции, есть Ленин сразу после революции, есть Ленин победившего революционного процесса — и где же ленинизм? Все эти четыре формы — это есть ленинизм?[Сергей Кургинян:]— Они все колебались. Марксу шли одно за другим письма от Бисмарка, где он пишет: возвращайся, мы сделаем немецкий социализм, а ты мне очень нужен как консультант. Приезжали посредники. Но Маркс отказался. Он сказал: "Нет, не буду, государственный националистический марксизм не будет существовать". А соблазн был велик. Ленин безумно ценил государство, хотя всё время говорил о его отмирании, отрицании. Он внутренне очень понимал, как оно устроено, и ему его очень хотелось. Одновременно с этим он декларативно говорил: "Нет-нет, его не будет". Когда они его получили, все вместе — они в него просто влюбились.Один мой дальний родственник, который был вполне, если говорить по-коммунистически, реакционно настроен (но он строил тогда Красную армию), он говорил: "Великим князьям и всем прочим Россия не нужна, они готовы её на что угодно разменять, а Троцкому — нужна. Я не знаю, что он такое говорит, какая-то "коммунистическая мировая революция". Да какая разница — ему нужна армия! Давайте сделаем армию". Дальше делал паузу и говорил: "А когда мы сделаем армию, не будет Троцкого". Это был "символ веры" той части консервативной аристократической элиты, которая пришла к Ленину. Они почувствовали в нём жажду (которую перенял Сталин, конечно) большой государственности при полном риторическом отрицании её. В этом смысле, с одной стороны, человек всё это наследует — державность и всё остальное, с другой стороны он её как бы отрицает. Ну, а потом возникло главное — можно было ещё отрицать эту государственность и всё прочее, пока существовала марксистская надежда на то, что сейчас начнётся революция в Германии, дальше во Франции, в Англии — и всё. Что победивший в тех странах пролетариат окажет нам помощь, и всё прочее. Но как только выяснилось, что мы живём в полном окружении — это уже другой Ленин.Все параллели, конечно, очень странны, но вот Путин. Он — западник. Он чего хотел: чтобы мы вошли в НАТО, чтобы были западной державой, но сильной западной державой, глядишь (шёпотом) — первой, а там, глядишь, и Америка подвинется. А когда ты вдруг видишь, что Запад тебя просто отторгает безумно, то что-то происходит сущностно, ты начинаешь что-то пересматривать внутри своей идеологии.Когда Ленин понял, что, по сути, его любимый Маркс провалился (а он никогда до конца марксистом не был, и Плеханов его обвинял в этом, он говорил "бланкизм", "бланкизм", "бланкизм"), — он поменялся, это уже другой Ленин. И когда он схватился за Гегеля — он же схватился за него потому, что ему нужно было обосновать эту государственность, ему надо было начать её строить. При этом, будучи противником государства на словах и надеясь на мировую революцию, как они все (но не так, как Троцкий, — он был в этом смысле посередине между Сталиным и Троцким), он же фанатически верил в развитие. В момент, когда идёт эсеровский мятеж и всё поставлено на карту, он посылает отдельные военные части и средства на то, чтобы строить электростанции. Это может сделать только фанатик, человек, который в развитие России верил фанатически. А как её можно развивать без государства? Это же невозможно! Поэтому, как только он понял, что его "кинули", что все марксистские прогнозы на мировую революцию отменены, в нём проснулся русский националист. Соответственно, имперский, который всегда мессианский, и все эти коды… Он любил Некрасова. Так прочитаем Некрасова — там много и про Бога. Вроде он был атеистом (он был ближе к атеизму, чем Сталин), но не до конца. Он и с индийскими какими-то вещами отчасти заигрывал, но больше всего — с Гегелем. И его роман с Гегелем, который был на фоне уже и болезни, два инсульта — это плохо…[Александр Проханов:]— Потому что Ленин был чрезвычайно русским человеком, он был интегрально русским человеком, и в этом интеграле ленинском уместился весь русский идеологический генезис, со всей…[Сергей Кургинян:]— …с анархизмом, государственностью, со всем вместе — этакий микс…[Александр Проханов:]— Там были волшебные сказки: там была сказка о ковре-самолёте, была сказка о скатерти-самобранке, сказка о молодильных яблоках, о живой воде. Я даже думаю, там была сказка о сером волке, в которого можно было обратиться, перевернувшись через плечо. То есть вся мифология древнеязыческая, этическая религиозная мифология России в нём была. Интересно было бы посмотреть, проследить, как она реализовывалась Лениным на практике. Конечно, в нём жил русский аристократизм, абсолютная рафинированность, абсолютная неподкупность служения своей идее, он был человек чести. Конечно, в нём жила русская интеллигенция и русская литература. "Лев Толстой как зеркало русской революции" — он прекрасно знал эту гигантскую мощь зеркала, которым является русская словесность, в котором отражается и небо, и земля, и преисподняя даже. Я повторяю: то, что Ленин уцелел в этот период и возглавил всю эту стихию, — это результат его интегральной русскости, конечно. И то, что он всё время лавировал между этими чудовищными потоками истории, как в виндсерфинге, и овладевал потоками — это результат его синтетичности. В нем было всё, даже то, чего мы, может быть, не знаем. В Сталине этого было гораздо меньше. Та часть ленинизма, которой не было в Сталине, была Сталиным отвергнута. И поэтому вернуть сегодня Ленина в контекст современной русской истории — это гигантская метаисторическая задача. Те, кто его выдавил и опять не хочет его впускать, — они совершают преступление перед русской матрицей. И, конечно, для русских интеллектуалов очень важно вернуть его, как мы это сделали со Сталиным. Сталин возвращён.[Сергей Кургинян:]— Я только сейчас наиболее серьёзно занялся двумя моментами. Первый — это, как ни парадоксально звучит, мы всё-таки говорим о русскости Ленина. Все копают у него другие корни… Я всегда говорил, что русскость — явление не этническое. Но даже если встать на точку зрения тех, кто ищет русскую этничность, то что такое Николай II? Да это, может быть, одна сто двадцать восьмая русской крови, а может — меньше.Вспомнилась знаменитая фраза Александра III (а он был человек с юмором, да и вообще, наверное, умнейший русский царь). Когда ему сказали, что, наверное, всё-таки Екатерина согрешила с Салтыковым, он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы русские". А когда ему сказали: "Да нет, это всё-таки миф, и на самом деле это Пётр III" — он перекрестился и сказал: "Слава богу, мы законные".Так вот, эти бесконечные дискуссии царей с Долгорукими, Оболенскими, Мещерскими, то есть с теми, в ком была эта русскость (а это была небольшая группа внутри той элиты) — это огромная трагедия, что какие-нибудь обрусевшие немцы России вроде бы тоже поклонялись, но там не было этого нутряного чувства. В Ленине этого русского — очень много: той же Волги, ощущения разинского мятежа, одновременно и интеллигентности, и бунтарства — всё это вместе создаёт, конечно, фантастический сплав. И в этом смысле, конечно, когда он кричал на Дзержинского, Сталина: "Что вы ведёте себя как обрусевшие инородцы, которые хотят быть более русскими, чем…", он как бы говорил от себя. В нём проснулась ответственность за государство.Никто не понимает силу пережитого им удара, когда выяснилось, что эти холёные европейские страны, которые твердили: "Россия — слабое звено, порвите его, и мы сразу же сами сделаем революцию" — когда они "кинули". Когда оказалось, что они отказываются от коммунизма. И тогда Ленин сказал: "А русские приняли коммунизм. Так значит — это русский коммунизм". И это момент глубочайшей внутренней ревизии на фоне человеческой трагедии: всё, во что он верил и на что надеялся, — кинуло, обмануло. И с этого момента мы видим другого Ленина.[Александр Проханов:]— Может быть, даже раньше. Вот мой личный опыт: когда кончился Советский Союз, когда рухнул красный идеологический монолит, оказались распечатаны гигантские энергии, которые в нём сберегались или, наоборот, замуровывались; кончилась пора, пробирка разбилась, и штаммы превратились в эпидемии. То же самое, мне кажется, было с Лениным. Революция в нём, в Ленине, распечатала все русские стихии, включая декабризм Петра Пестеля (брат был повешен) и, как ты говоришь, разинщину, пугачёвщину, булавинщину, и эти сказки, аристократизм, и толстовское народничество, и в каком-то смысле Серебряный век с его исканием живой веры, живого православия. Ведь Серебряный век чаял революции, он взывал к революции, и он ждал Ленина. В нём, в Ленине, и махатма. То есть была распечатана в Ленине вся эта огромная накопленная русской историей масса, массив. И он встал.Ты же занимаешься левым проектом. А как ты считаешь, Ленин — это историческое явление? Или Ленин по-прежнему актуален? Он актуален как великая историческая память и эмблематика нашей страны, нашей родины? Или ленинизм с его представлениями о революциях, о классах, о методологии революционной — актуален?[Сергей Кургинян:]— Я считаю, что левый проект без Ленина бессмыслен абсолютно. Но вся проблема заключается в том, чтобы угадать этого Ленина. Вопрос не в том, чтобы от него отказаться. А угадать метаморфозу, которая там происходила. Есть достаточно банальный Ленин, может быть, хороший аналитик, экономист или юрист, который что-то видит. А есть человек, в которого вошла история. Когда в человека входит история, его личностный замес начинает играть…Вошедший в человека Дух Истории — он щупает там самые глубинные пласты его личности. Вот здесь, как ты говоришь, — брат, а вот здесь — Разин, а вот здесь ещё что-то, а вот здесь — вот это. И это всё начинает, внутри, крутиться. Это колоссальное преображение человека. Потому что в этот момент человек становится вместилищем Истории и какой-то колоссальной ответственности. Люди страшно меняются, когда они вдруг берут это всё в руки. А они брали это в руки именно в условиях революции. Значит, первое — это История, второе — Революция. Всё клубится.Идут постоянные разговоры, что убиты царские дети… Мы всегда говорили: "Опомнитесь, ну зачем ему это? Ему это не нужно". И вообще, на этих бескрайних просторах, где всё клубится, кто за что может отвечать? Теперь уже Следственный комитет говорит, если переводить его коротко, что вообще его отряды легли мёртвыми ради того, чтобы царя довезти. А потом уже пришли эти екатеринбуржцы. Которые, между прочим, там его родственника убили. Двоюродного брата, кажется. Там вообще клубилось бог знает что. Он, видимо, хотел волочь эту царскую семью в Москву и устроить нечто, как с Марией-Антуанеттой и Людовиком…Взять с этого политические дивиденды. Что ему от того, что они где-то лежат? Он в этом смысле всегда сохранял абсолютную стратегическую накаленность и прагматизм — это ужасно трудно делать. И он в этом смысле был прагматиком. Поэтому его отношения с царём, с семьёй и со всем прочим могли строиться только на основе высшего прагматизма, который заключался в том, что — да, может, убьём, но на Лобном месте, казним за народ. Перед этим будет суд, народ всё узнает. А чего там, где-то на задворках? Ну, как сейчас бы сказали, какая пиар-цена продукта? Никакая. С него же можно какую капитализацию получить! А он её всё время считал. И вообще это соединение мозга, который каждый момент считает практику, и абсолютной внутренней исторической накаленности, которая только мечтой движет, — достаточно разорвать эти два компонента сплава… Почему я считаю, что он важен: либо просто залезть в мечту и говорить, что у нас такие-то идеи, либо наоборот, сесть в нишу прагматизма и сказать, что никуда из неё не выйдем, — чтобы историческое движение России на сегодняшний момент оказалось оборвано.А мы сегодня переживаем эпоху такого же разочарования в Западе, какое было у Ленина. Ленин, разочарованный в Западе, и сегодняшняя разочарованность в Западе очень сходны. Уж как верили, уж как мечтали, уж как хотели "туда — туда — туда"! Тогда хотели в пролетарский Запад, а сейчас хотели в обычный Запад. И вдруг оказалось, что есть такое отторжение! И за этим вдруг угадывается не то лицо этого Запада, лицо, скажем прямо, Антихриста или чего-нибудь такого. И вдруг личность, которая вроде тянулась туда, она — раз! — получает отказ и начинает заново себя трансформировать. И если этот момент трансформации в русской истории сейчас не произойдёт, то мы либо натолкнёмся на какую-нибудь горячую войну, либо начнётся ломка государства.Поэтому это безумно важно — смелость. Вроде бы, я — марксист-марксист, а когда надо — то всё к черту, все догмы вылетают. И этот до конца неопознанный интерес к Гегелю, с его мечтами, и эти его выяснения отношений с Богдановым и Горьким по каким-то пунктам — всё это принадлежит сегодняшнему дню. Потому что никакого возвращения к ленинизму с Хрущёвым не было. Ленин, сделанный Хрущёвым ("Идут ходоки к Ленину" Евтушенко), — это карлик, сделанный под Хрущёва. С тем, чтобы два лысых человека как бы смешались, и ими можно было по Сталину бить, — сумасшедшая затея. А на самом деле большой-то Ленин так и не раскрыт.[Александр Проханов:]— По сей день.[Сергей Кургинян:]— По сей день. Где этот масштаб?продолжение

19 сентября 2016, 21:01

Генерал контрразведки против мировых банкиров

(В статье представлены труды А.Д. Нечволодова, С.Ф.Шарапова)Доклад Валентина Катасонова на заседании Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова 3 апреля 2014 года …Второв ЛеонидБиография.Биографические сведения о Нечволодове не очень подробные. Александр Дмитриевич происходит из семьи военных. Его отец генерал-майор Дмитрий Иванович Нечволодов, дворянин Екатеринославской губернии, участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 гг., был соратником генерала Скобелева. У Александра Дмитриевича был брат Михаил. Михаил Дмитриевич Нечволодов (1867-1951) — герой первой мировой войны, закончил военную службу в звании генерал-майора, кавалер многих боевых наград, после революции оказался в эмиграции. Оба брата окончили свой жизненный путь во Франции.Вернемся к Александру. Он с детства определил, что будет военным. Закончил 2-ю Санкт-Петербургскую военную гимназию. После гимназии поступил в 3-е Александровское военное училище. Прервав обучение в училище, Александр пошел служить вольноопределяющимся в лейб-гвардии Павловский полк. Молодой человек оказался очень способным, сумел сдать в возрасте 19 лет экстерном экзамены за полный курс военного училища. Летом 1883 года ему было присвоено первое офицерское звание подпрапорщика, а через месяц — звание прапорщика. В 1889 году окончил Николаевскую Академию Генерального штаба (по первому разряду). После академии его служба была связана с военной контрразведкой. Социально-политическая обстановка в России в конце 19 века была неспокойной. Возникали террористические и подпольные революционные группировки, пытавшиеся дестабилизировать ситуацию в стране.В этих целях они широко использовали оружие. Значительная часть этого оружия попадала к этим антигосударственным элементам из арсеналов и складов русской армии. Революционеры и террористы вербовали своих агентов среди офицеров и рядового состава, которые за деньги и/или по убеждениям крали казенное оружие и передавали его смутьянам. Кстати, очень похоже на то, что мы наблюдаем на Украине в наше время (тысячи стволов в руках членов «правого сектора», которые были выкрадены из воинских частей). Нечволодов выявлял предателей в воинских подразделениях, пресек кражи большого количества оружия. В дальнейшем Александр Дмитриевич занялся таким направлением, как контрабанда оружия из-за границы. Он вышел на крупных заграничных поставщиков. Для себя он тогда сделал открытие, что все эти поставщики были связаны с зарубежными масонскими кругами и крупным банковским капиталом. Что террористические операции на территории Российской империи не были хаотическими и разрозненными, а планировались из единых центров, а эти центры создавались и контролировались крупным капиталом, прежде всего банкирами. В это время у Александра Дмитриевича появляется интерес к углубленному изучению мировой финансовой системы, а также мирового масонства.В 1903-1905 гг. был военным агентом в Корее. Следующей вехой жизненного пути Нечволодова стало его участие в русско-японской войне. Состоял при штабе наместника на Дальнем Востоке. Занимался организацией разведки в штабе Маньчжурской армии.Важным событием в жизни не только лично Нечволодова, но и России стал выход в свет в конце мая 1906 года небольшой книги (немного более 100 страниц), принадлежавшей перу Александра Дмитриевича. Она называлась «От разорения к достатку». Это главное экономическое произведение Нечволодова. Ниже мы о нем будем говорить подробно. Здесь же отметим, что книга вызвала бурную реакцию как в Санкт-Петербурге (где вышла работа), так и далеко за его пределами. «Просвещенная» публика столицы, зараженная идеями либерализма и западными теориями, набросилась на автора работы, обвиняя его в различных «фобиях», консерватизме. Это очень похоже на реакцию современных российских либералов, которые любые исследования, касающиеся планов и практической деятельности мировой закулисы, называют «теориями заговоров» и всячески их высмеивают. А вот представители патриотических кругов России благодаря работе «От разорения к достатку» узнали о малоизвестном офицере Генерального штаба Российской Армии, который блестяще разбирался в мировой ситуации, финансах и квалифицированно определил угрозы будущему Российской империи. Они даже предложили Александру Дмитриевичу стать почетным председателем Союза Русского Народа (СРН), но Нечволодов отказался. Говорят, что сделал он это потому, что ряды СРН были сильно заражены людьми, которые были носителями «бытового антисемитизма». По мнению генерала, это наносило большой вред монархическому и патриотическому движению России.В феврале 1907 года полковника Генерального штаба Нечволодова потихоньку переводят из Петербурга в Николаевскую губернию, где он принимает командование 58-м полком. Там он служит более двух лет, а затем (когда страсти по поводу книги «От разорения к достатку» улеглись) его как ценного специалиста и разведчика возвращают в Генеральный штаб. Он получает звание генерал-майора. В 1910 году его командируют в Швецию и Норвегию, где он изучает масонские организации, их связи с российским революционным подпольем, организацию банковской и денежной системы, источники и схемы зарубежного финансирования антигосударственных сил в России. После возвращения из командировки (с 12 мая 1910 г.) Нечволодова назначают командиром 2-й пехотной бригады 4-й пехотной дивизии (с 12.05.1910). Вскоре после начала первой мировой войны, в сентябре 1914 года его представили к увольнению, но по ходатайству генерала Рузского Нечволодов продолжил службу в действующей армии. В 1915-1917 гг. командовал 19-й пехотной дивизией, в мае 1915 года получил звание генерал-лейтенанта. За участие в боевых операциях получил Орден Святого Георгия 4-й степени, заслуживший его в бою, командуя бригадой.С приходом к власти Временного правительства был отстранен от командования дивизией. Участник Белого движения. Эмигрировал. Оставшуюся часть жизни Александр Дмитриевич жил в Париже. Работал в правой газете «Либр пароль« и эмигрантском издательстве «Долой зло!». Писал о связях зарубежных масонов и банкиров-евреев с революционным движением в России, в частности, о подрывной деятельности банкира Якоба Шиффа. А. Д. Нечволодов принял участие в первом переводе на французский язык «Сионских протоколов«. На Бернском процессе 1930-х годов по делу о «Сионских протоколах» А. Д. Нечволодов выступил экспертом со стороны защиты.А.Д. Нечволодов всю жизнь был холостяком, в 1896 года усыновил годовалого мальчика. О приемном сыне сведений нет. Наверное, заслуживает внимания следующий эпизод из жизни А.Д. Нечволодова в Париже. В 1928 году на одном из монархических собраний Александр Дмитриевич отказался пожать руку генерал-лейтенанту А.С. Лукомскому, публично заявив, что именно этот генерал несет прямую ответственность за отречение Государя Николая Александровича в 1917 году. Дело едва не дошло до дуэли. Еще ранее, в 1917 году подобные стычки после февральской революции происходили у Нечволодова с А. Гучковым и генералом Рузским. В отличие от значительной части Белого движения генерал-лейтенант Нечволодов был ярко выраженным монархистом, февральскую революцию 1917 года он не принял. Похоронен Александр Дмитриевич на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.А.Д. Нечволодов как историк.О генерале Нечволодове чаще вспоминают как об историке. Александр Дмитриевич был действительным членом Императорского русского военно-исторического общества. Увлечение историей началось очень рано. Своим учителем А.Д. Нечволодов считал известного русского историка Ивана Егоровича Забелина (1820-1908). В тридцать лет Александр Дмитриевич уже выпустил первую свою книгу по военной истории. Она называлась «Очерк явлений войны в представлении полководца по письмам Наполеона за лето и осень 1813 года» (Варшава, 1894). Были публикации Нечволодова на исторические темы в периодических изданиях. Нечволодов как историк известен, прежде всего, своим фундаментальным трудом «Сказания о русской земле». По некоторым данным, издание первой части «Сказаний» увидело свет в 1909 году в Николаеве, когда Александр Дмитриевич еще командовал 58-м полком. Судя по некоторым источникам, идея написания всеохватывающего труда по русской истории А. Нечволодову была подсказана Государем Николаем II во время их разговора на одном из официальных приемов после возвращения Александра Дмитриевича из Николаевской губернии в столицу. Царь сказал Александру Дмитриевичу, что в России существует большая потребность в доступном и национально ориентированном учебнике по истории, что книги Н. Карамзина по русской истории безнадежно устарели. К 300-летию дома Романовых была издана полная четырехтомная версия «Сказаний».Напомню названия томов:1. С древнейших времен до расцвета русского могущества при Ярославле Мудром.2. Разделения власти на Руси при сыновьях Ярослава Мудрого до конца великого княжения Димитрия Иоанновича Донского.3. Образование Московского государства при преемниках Димитрия Иоанновича Донского.4. Иоанн Грозный и смутное время. Избрание на царство Михаила Феодоровича Романова.Между прочим, «Сказания» — любимая книга святых царственных страстотерпцев. После выхода «Сказаний» император Николай Александрович сказал: «Вот, наконец, та книга русской истории, которую наш народ так долго ждал». Царь читал её вслух всей Семье за обедом, книга была с Семьей до последних дней жизни страстотерпцев. Вскоре после появления на свет полного труда А.Д.Нечволодова по русской истории подоспели февральская и октябрьская революции 1917 года, на многие десятилетия «Сказания о русской земле» оказались в забвении. Имя русского генерала советским историкам было неизвестно. Книга А.Д.Нечволодова была строго запрещена. Хотя бы потому, что имела ярко выраженную монархическую направленность. Уже не приходится говорить о некоторых интерпретациях страниц отечественной истории. Например, в «Сказаниях» подробно раскрывается «хазарский сюжет», который советская историческая наука трактовала как «антисемитизм».Сегодня «Сказания» уже неоднократно издавались (переиздания юбилейного выпуска 1913 года), работа может быть использована как учебник в школах и как книга для чтения. Президент Российской Федерации В.В. Путин даже рекомендовал «Сказания» в качестве учебного пособия по истории для кадетских училищ. В этой книге Нечволодов проявил себя и как историк, и как прекрасный литератор, и как специалист по военному делу, и как глубокий экономист.А.Д. Нечволодов как знаток мира финансов.О том, что Нечволодов был не только военным и историком, но также экономистом, знают немногие. А между тем он не просто разбирался в экономике, он был блестящим ее знатоком. Об этом свидетельствует небольшая книга (почти брошюра, немного более 100 страниц), которая называется «От разорения к достатку». Вышла она в 1906 году в Санкт-Петербурге и наделала тогда много шуму не только в столице, но и во всей России. Некоторые положения указанной работы были углублены в брошюре под названием «Русские деньги», которая вышла годом позже. В наше время, к сожалению, «Русские деньги» остаются библиографической редкостью[1]. В последние годы жизни Нечволодов работал над рукописью «Революционные финансы. История главного еврейского банка и его мировое господство», собрал для нее около 250 редких фотографий. Труды А.Д. Нечволодова по финансам периода его эмигрантской жизни нам неизвестны. Они хранятся в зарубежных архивах, в частности, в США (Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле).Кое-какие моменты, относящиеся к финансовой тематике, присутствуют в книге А. Нечволодова, которая называется «Император Николай II и евреи. Очерк о русской революции и ее связях с всемирной деятельностью современного иудаизма». Книга была написана генералом в эмиграции на французском языке, опубликована в 1924 году в Париже. Особый интерес с точки зрения понимания международных финансов представляет первая глава, которая называется «Яков Шифф». В ней подробно описывается роль американо-еврейского банковского капитала в финансировании революционных сил в России. Отмечается, что идейным и политическим лидером американо-еврейского капитала был Яков Шифф. Показана его личная роль в организации экономических санкций против России (денонсация российско-американского торгового договора 1832 года в 1911 году). Нечволодов, как мы отметили, был участником русско-японской войны 1904-1905 гг., он изучал потаенные пружины, которые двигали Японию к войне против нашей страны. Решающая роль в подталкивании «страны восходящего солнца» к войне сыграл все тот же Яков Шифф, который организовал предоставление двух синдицированных кредитов Японии. В 2012 году книга «Император Николай II и евреи» была издана на русском языке в Москве Институтом русском цивилизации[2].Нечволодов рассматривал книгу «Император Николай II и евреи» как первую в серии. Он планировал издать еще три тома:«Россия и евреи — от французской революции 1789 года до русской революции 1905 года»;«Евреи и Великая война»;«Убийство императора Николая II евреями».К сожалению, генерал не успел выполнить этот замысел. Вместе с тем в архивах за границей остается еще много неизданных рукописей генерала.Прошло более века с момента выхода этих работ, но они не только не устарели, но, наоборот, содержащиеся в них выводы приобретают чрезвычайную актуальность. О чем работы? Во-первых, о мире денег и о банкирах. Во-вторых, о золоте как «ядре» мира денег. В-третьих, о России, которая в конце 19 века оказалась втянутой в мир золотых денег. В-четвертых, о путях выхода России из того «золотого капкана», в котором она оказалась.Сразу отметим, что А.Д. Нечволодов был не единственным русским мыслителем и патриотом, который видел опасность в золотой валюте.Его оценки совпадали, например, с взглядами известного русского экономиста Сергея Федоровича Шарапова (1856-1911), написавшего еще в 1895 году свой бессмертный труд «Бумажный рубль».В этот же ряд можно поставить Георгия Васильевича Бутми (1856-1917), автора книги «Капиталы и долги» (1898), сборника статей и речей «Золотая валюта» (1906) и других работ.А.Д. Нечволодов как разоблачитель лукавства английской политической экономии.Для понимания того, что такое золотая валюта, Нечволодов дает краткий обзор истории становления золотого стандарта в Европе. В любом учебнике по экономике можно прочитать, что золотой стандарт начался с Англии. Также известно, что именно в Англии произошла первая промышленная революция. Но вот тонкий момент, на который обращает внимание Нечволодов: классик английской политической экономии Адам Смит (1723-1790) был сторонником не золотых, а бумажных (причем неразменных на золото) денег. Впрочем, об этом мы можем узнать не только из знаменитого произведения А. Смита «Богатство народов»[3], но также из бессмертной поэмы А.С. Пушкина «Евгений Онегин»:Зато читал Адама Смита,И был глубокий эконом,То есть умел судить о том,Как государство богатеет,И как живет, и почемуНе нужно золота ему,Когда простой продукт имеет.Вот что пишет Нечволодов по поводу приверженности Адама Смита бумажным деньгам: «Даже Адам Смит, называющий грабителями всех государей средних веков, за то, что они, вынужденные увеличить количество денежных знаков в своих государствах, поневоле прибегали к перечеканке монет с уменьшением в них содержания драгоценного металла, во второй части своего труда доказывает на стр. 30-37 всю благодетельность увеличения денежных знаков страны вдвое, путем выпуска частными банкирами бумажных денег, которые они давали бы в долг на проценты».Второй тонкий момент, мимо которого проходят многие историки и экономисты: промышленная революция в Англии совершалась с помощью бумажных, а не золотых денег. Нечволодов эту мысль формулирует еще более жестко: если бы Англия имела золотую валюту, то никакой промышленной революции там не состоялось бы. Заслуга введения неразменных бумажных денег принадлежала Уильяму Питту младшему (1759-1806), который занимал ключевые позиции в правительстве Великобритании в последние два десятилетия XVIII века и в начале XIX века (министр финансов в 1782-1783 гг., премьер-министр Великобритании в 1783-1801, 1804-1806 гг.).Кстати, переход Англии к бумажным деньгам был в немалой степени спровоцирован Наполеоном Бонапартом, который организовал континентальную блокаду британских островов. Во многих учебниках эта блокада датируется периодом 1806-1814 гг., однако первые меры по бойкоту английских товаров были приняты Конвентом Франции еще в 1793 году.Свежее прочтение истории английского капитализма (с учетом тех акцентов, которые сделаны Нечволодовым) крайне полезно для современной России. Уроки более чем двухвековой давности подсказывают нам, что те санкции, которые нам сегодня пытается выставлять Запад (в связи с событиями на Украине и присоединением Крыма к Российской Федерации) надо воспринимать как благо. Божий Промысел подталкивает нас к тому, чтобы мы отказались от накопления долларов, под запасы которых центральный банк осуществляет выпуск рублей, а перешли бы к эмиссии бумажного рубля, не зависящего от иностранной валюты. А создав суверенную денежную систему, основанную на бумажном рубле, приступили бы к восстановлению нашей промышленности (второй индустриализации).А вот другой классик английской политической экономии Давид Рикардо (1772-1823) не только склонялся к золотой валюте, но даже дал развернутое теоретическое обоснование ее преимуществ по сравнению с бумажными деньгами[4]. В чем дело? — Дело в том, что Адам Смит и Давид Рикардо жили в разное время, ситуация в стране кардинально изменилась. Что же нового произошло во времена Давида Рикардо? Это было уже время после наполеоновских войн. На небосклоне финансового мира появились Ротшильды, которые сказочно обогатились на этих войнах. При этом они сумели сосредоточить в своих руках большую часть европейского золота. Но драгоценный металл, по замыслу Ротшильдов, не должен лежать мертвым грузом, он должен стать капиталом и приносить прибыль. Для этого надо обеспечить постоянный спрос на золото. А для этого, в свою очередь, обществу необходимо внушить, что самыми лучшими деньгами является золото, которое идеально можно выполнять не только функцию накопления (образования сокровищ), но также функции меры стоимости (всеобщий эквивалент), средства платежа и средства обращения (обмена). Сначала появилось «научное» обоснование золотых денег, а затем последовали шаги по практическому внедрению золотого стандарта.Говоря о метаморфозах английской политической экономии, можно добавить еще такую деталь: Давид Рикардо был в первую очередь не кабинетным ученым, а биржевым спекулянтом. Видимо, также как Ротшильды наш «политэконом» на войнах и биржевых спекуляциях «заработал» немало золота. Кроме того, Давид Рикардо был лично знаком с Натаном Ротшильдом.О «тайне золота».Золотой стандарт — денежная система, которая предусматривает использование золота не только и не столько как непосредственного средства обращения (золотые монеты), сколько как средства обеспечения бумажных денежных знаков (банкнот), выпускаемых центральным банком. Золотой стандарт предусматривает фиксированный процент покрытия эмиссии бумажных денежных знаков драгоценным металлом, который находится в резервах центрального банка. Сторонники золотого стандарта обосновывают необходимость его использования тем, что, мол, такая денежная система гарантирует защиту от злоупотреблений властей «печатным станком» и обеспечивает доверие общества к денежным знакам.Многие представляют, что золотой стандарт — такая денежная система, при которой бумажные деньги во внутреннем обращении заменяются металлическими монетами, а в международных расчетах обращаются стандартные слитки золота. Такие представления были распространены и в России в конце 19 века. Нечволодов многократно подчеркивает, что главной особенностью золотого стандарта является то, что «желтый металл» становится узаконенной мерой стоимости, неким универсальным измерителем стоимости. Однако это далеко не металлическая линейка (именно такое представление о золоте пытается сформировать К. Маркс в «Капитале», называя его «всеобщим эквивалентом стоимости»). Скорее, как отмечает Нечволодов, это «резиновый» измеритель, он очень выгоден хозяевами золота. Трудно придумать более ненадежный эталон стоимости. Ведь издержки на добычу физической единицы металла сильно зависят от природно-географических условий добычи. К тому же в отличие от остальных продуктов труда золото является неуничтожимым продуктом. Нечволодов говорит, что все другие товары потребляются после их производства (например, хлеб) или амортизируются (даже египетские пирамиды). Поэтому стоимость 1 грамма денежного золота, добытого много сотен или тысяч лет назад надо умножить на количество операций, осуществленных с этим золотом. Стоимость 1 грамма будет уходить в бесконечность. Уж никак нельзя считать, что его стоимость равняется количеству часов труда работника, который его добывал. Маркс все эти тонкости и сомнения обошел стороной. И это понятно, потому что классик выполнял социальный заказ Ротшильдов.Нечволодов обратил внимание на то, что хотя большая часть золота была сосредоточена в руках небольшой кучки мировых банкиров, доля золота в общем их богатстве была незначительна. Золото играло роль своеобразного «магнита», притягивавшего богатства всего мира. Нечволодов обратил внимание, что в начале ХХ века сумма денежных обязательств всех государств мировым банкирам в два раза превышала стоимость всего золота, находившегося на планете.Весь мир экономики можно представить в виде двух частей, или полюсов. Один полюс — все продукты труда, товары, создаваемые человечеством. Другой полюс — золото, находящееся в руках банкиров. Между этими полюсами существует в каждый момент времени равновесие, паритет. Запас золота почти не увеличивается. По такой естественной причине, как ограниченность драгоценного металла в мире. А вот производство товаров растет, физические масштабы продуктов живого труда увеличиваются каждый год под влиянием демографического роста, технического прогресса и других причин. В результате покупательная способность каждого грамма, каждой унции драгоценного металла автоматически возрастает. Таков принцип действия «золотого магнита», такова «тайна золота» в простом и понятном изложении генерала Нечволодова.А.Д. Нечволодов о разрушительных последствиях введения золотого стандарта в Европе.Но, несмотря на казалось бы убедительную «научную» аргументацию, власти всех стран достаточно настороженно отнеслись к идее введения золотого стандарта. Первой золотую валюту ввела Англия в 1821 году. Это неудивительно, поскольку Ротшильды в лице Натана Ротшильда, захватившего контроль над Банком Англии, имели в этой стране безграничное влияние. Это произошло на пике промышленной революции. Еще лет тридцать по инерции в Англии продолжалось промышленное развитие, хотя страна постепенно стала терять позиции «мировой мастерской», сальдо торгового баланса стало ухудшаться, наметился отток золота из страны. Особенно экономическое положение Англии ухудшилось, когда в 1840-х гг. были отменены так называемые «хлебные законы», которые устанавливали заградительные пошлины для защиты внутреннего рынка. Началась эпоха фритредерства. В 1857 году Англия столкнулась с банковским кризисом, начался мощный отток золота. Остановить его удалось только благодаря повышению процентных ставок по банковским депозитам. Деньги внутри английской экономики стали крайне дорогими, в этот момент началось медленное умирание английской промышленности, Лондон стал превращаться в международный финансовый центр, английский капитализм стал приобретать признаки паразитического капитализма. Так вкратце Нечволодов описал историю английского капитализма, увязав ее с золотым стандартом.Еще более драматичными были последствия введения золотого стандарта в континентальной Европе. В 1870-1871 гг. произошла франко-прусская война, которая завершилась победой Пруссии и созданием единого германского государства под руководством «железного» канцлера Бисмарка. Правильнее его назвать «золотым», потому что он инициировал введение золотой марки в 1873 году. Обеспечением ее стало золото, которое Германия получила в виде контрибуции от побежденной Франции — всего 5 млрд. золотых франков. Тут повествование Нечволодова об истории перехода Германии к золотой валюте хочется дополнить сведениями, которые мы находим в работах единомышленника и современника Александра Дмитриевича — С.Ф. Шарапова. Сергей Федорович раскрывает некоторые пикантные детали франко-прусской войны. Эти детали показывают, что война была дьявольским проектом Ротшильдов. Бисмарк находился под их влиянием. Они предложили ему сделку, от которой тот не мог отказаться: единая Германия в обмен на золотую валюту. Благодаря не рекламируемой поддержке Ротшильдов Бисмарк одержал без особого труда победы над Францией. Франция была разорена, платить миллиардные контрибуции золотом она была не в состоянии. Опять помогли Ротшильды, которые в Европе организовали заем в пользу поверженной Франции, а собранное золото она передала только что созданному Второму Рейху. А тот не мог не выполнить обещание, данное Ротшильдам. То есть ввести золотую марку.После Германии в Европе и в мире начался бурный процесс перехода к золотому стандарту многих стран. Везде такой переход сопровождался хитростью, раздачей обещаний, иногда угрозами. Не везде Ротшильдам удавалось добиться успеха с первого раза. Например, в Североамериканских Соединенных Штатах борьба за золотой стандарт велась более 30 лет, золотая валюта там утвердилась лишь в 1900 году. Японию удалось сломить лишь в 1897 году.А.Д. Нечволодов обладал удивительной способностью увязывать события финансовой жизни с событиями политическими. Взять, к примеру, ту же Японию. «Добровольно-принудительное» принятие «страной восходящего солнца» золотого стандарта сразу же обострило ее экономическое положение. Это помогло мировым банкирам подтолкнуть Японию к подготовке войны со своими соседями (Россией, Кореей, Китаем). «Страна восходящего солнца» надеялась выйти из тяжелого экономического положения, рассчитывая на захват территорий, рынков сбыта и получение контрибуций. Великобритания также развязывала войны в целях получения золота. Так, она инициировала в 19 веке опиумные войны против Китая. Таким образом, Великобритания рассчитывала выкачать из «поднебесной» накопившееся за многие века драгоценный металл в обмен на наркотическое зелье. В конце 19 века Лондон начал англо-бурскую войну с целью установить эффективный контроль над запасами золота в Южной Африке. За опиумными войнами и англо-бурской войной стояли Ротшильды.В учебниках по экономической истории упоминается, что с 1873 года в Европе началась экономическая депрессия. Однако при этом редко упоминается, что завершилась она лишь через 23 года, в 1896 году. Это была Великая депрессия, даже более продолжительная по сравнению с той, которая началась на Западе с паники на нью-йоркской фондовой бирже в октябре 1929 года. Нечволодов подчеркивает, что депрессия 1873-1896 гг. была вызвана исключительно массовым переходом стран на золотую валюту. Разрушительные последствия золотой валюты были налицо. Нечволодов собрал большое количество статистического материала, показывавшего сжатие денежной массы, рост безработицы, дефляцию цен, увеличение банкротств. Впрочем, это было время, когда хозяева золота несказанно обогащались на кризисе и депрессии. В.И. Ленин в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916 г.) назвал последние три десятилетия 19 века периодом перехода капитализма в его высшую, монополистическую стадию. Он также отметил повышение внешней агрессивности, склонности к аннексиям и войнам зрелого, монополистического капитализма. С выводами Ленина трудно не согласиться (впрочем, это были выводы, заимствованные им из авторитетных иностранных источников — работ К. Каутского, Р. Гильфердинга, Дж. Гобсона и др.). Но при этом Ленин умудрился не заметить связи происходивших трансформаций капитализма с повальным введением западными странами золотых валют.О денежной реформе С. Витте, обмане народа и предательстве элиты.Итак, Нечволодов дал обзор экономической депрессии в странах Европы в последние десятилетия 19 века. Тем удивительнее, что Россия в конце XIX века на всех парах мчалась к золотому рублю. Нечволодов объясняет этот печальный феномен рядом причин. Во-первых, предательством многих представителей правящей верхушки Российской империи, которые фактически были агентами влияния, действовавшими в интересах клана Ротшильдов. Главным агентом влияния Нечволодов и другие русские патриоты называли тогдашнего министра финансов С.Ю. Витте. Он был тесно связан с масонскими ложами и мировыми банкирами Запада. С.Ю. Витте вел подрывную работу против России по многим направлениям. Но, пожалуй, главным была подготовка по введению в России золотого рубля.Во-вторых, смутным представлением большей части простого народа о том, что такое деньги, банки, золото. Это было неудивительно, т.к. значительная часть населения России была неграмотна, не умела ни читать, ни писать.В-третьих, тем, что большая часть «образованного» общества была «отравлена» разного рода экономическими теориями, которые убеждали, что настоящими деньгами может быть только золото. И тут немалую роль сыграла не только английская политическая экономия в лице Давила Рикардо, но также марксизм. В «Капитале» Маркса красной нитью проходит мысль, что золото и только золото годится на роль денег как всеобщего эквивалента. На том основании, что, мол, золото имеет устойчивую внутреннюю стоимость, которая выражается затратами общественно необходимого труда. Нечволодов в своей работе дал убедительную критику этого лукавого положения марксизма. Он показал, что как раз золото (по сравнению со многими другими товарами) является тем товаром, затраты на производство которого подвержены сильным колебаниям. Эти затраты определяются геологическими условиями залегания металла. Можно также вспомнить революцию цен, которая началась в Европе в эпоху Великих географических открытий, когда из Америки хлынули большие количества золота.(...)Окончание здесь:https://cont.ws/post/373206

09 февраля 2016, 22:39

Сегодня 112 лет подвигу "Варяга" и "Корейца"

Вспоминаем подвиги знаменитого крейсера в материале кандидата военных наук Владимира ПрямицынаВсе мы знаем слова песни, посвященные самому знаменитому событию русско-японской войны 1904-1905 годов – подвигу крейсера "Варяг" и канонерской лодки "Кореец", вступивших в неравный бой с превосходящими силами японской эскадры в корейской бухте Чемульпо: "Наверх, вы товарищи, все по местам! Последний парад наступает! Врагу не сдается наш гордый "Варяг", Пощады никто не желает!". Минуло уже 112 лет с того дня, но подвиг моряков не забыт, он навсегда вошел в историю русского флота. К памятной дате РИА PrimaMedia вспоминает историю русского крейсера "Варяг" в материале кандидата военных наук, майора Владимира Прямицына, заместителя начальника отдела Научно-исследовательского института (военной истории) ВАГШ ВС РФ, опубликованном на сайте Министерства обороны России.П.Т. Мальцев. Крейсер Варяг. 1955 г.Фото: http:[email protected]msArticle по лицензии Creative Commons AttributionСудьба корабля сродни судьбе человека. В биографии одних — лишь постройка, размеренная служба и списание. На долю других выпадают рискованные походы, разрушительные шторма, жаркие бои, участие в важных событиях. Первых человеческая память безжалостно затирает, превознося вторых, как свидетелей и активных участников исторического процесса. Одним из таких кораблей, без сомнения, является крейсер "Варяг". Имя этого корабля хорошо знакомо, пожалуй, каждому жителю нашей страны. Однако широкой публике известна, в лучшем случае, одна из страниц его биографии – бой в заливе Чемульпо.Непродолжительная служба этого корабля совпала по времени с роковыми военными событиями, социальными и политическими переменами, охватившими мир и Россию в начале ХХ века. История русского крейсера "Варяг" уникальна. Она началась в США, продолжилась в Корее и Японии, а завершилась в Шотландии. По палубам "Варяга" ходили американские и английские рабочие, русские моряки, русский царь, японские кадеты, революционные матросы…[Полностью история "Варяга" - на сайте]Крейсер "Варяг" и эскадренный броненосец "Полтава" в Западном бассейне Порт-Артура. 21 ноября 1902 г. Фото А. ДинессаФото: http:[email protected]msArticle по лицензии Creative Commons Attribution1 марта 1903 года в командование крейсером вступил капитан 1 ранга Всеволод Федорович Руднев. В отличие от своего предшественника, он обладал гуманными взглядами на работу с экипажем. Своим человечным отношением к матросам он скоро снискал уважение экипажа, однако столкнулся с непониманием со стороны командования.Капитан В.Ф. РудневФото: Портал "Старый Владивосток"Под руководством талантливого командира крейсер продолжил участие в деятельности флота. При проведении артиллерийских стрельб В.Ф. Руднев обнаружил, что почти четверть снарядов крупного калибра не взрывается. Он доложил об этом командованию, и добился полной замены боезапаса. Но результаты стрельб остались прежними.Крейсер продолжал исправно нести службу в составе Эскадры Тихого океана. Частые аварии машин "Варяга", а также его низкая скорость заставили направить крейсер в корейский порт Чемульпо в качестве стационера. Чтобы лишний раз не нагружать машины крейсера, в качестве курьера ему была придана канонерская лодка "Кореец".Канонерская лодка "Кореец"Фото: Портал "Старый Владивосток"Кроме "Варяга" в Чемульпо стояли корабли и других стран: Англии, США, Франции, Италии и Японии. Последняя, практически не таясь, вела подготовку к войне. Ее корабли были перекрашены в маскировочный белый цвет, а береговые гарнизоны значительно усилены. Порт Чемульпо был наводнен множеством плавательных средств, приготовленных для десантирования, а по улицам города ходили тысячи японцев, маскирующихся под местное население. Капитан 1 ранга В.Ф. Руднев докладывал о приближении начала боевых действий, но в ответ получал заверения, что все это лишь демонстрация японцами своей силы. Понимая, что война неизбежна, он проводил с экипажем напряженные тренировки. Когда японский крейсер "Чиода" покинул порт Чемульпо, капитану 1 ранга В.Ф. Рудневу стало очевидно, что начало боевых действий является вопросом считанных дней, если не часов.Бой у Чемульпо: как это былоВ 07.00 24 января соединенный флот Японии покинул порт Сасебо и вышел в Желтое море. Ему предстояло нанести удар по русским кораблям за пять суток до официального объявления войны. От общих сил отделился отряд контр-адмирала Уриу, которому поручалось заблокировать порт Чемульпо и принять капитуляцию от стоявших там кораблей.26 января 1904 года канонерская лодка "Кореец" была направлена в Порт-Артур, однако на выходе из залива Чемульпо она столкнулась с японским отрядом.Японские корабли преградили "Корейцу" путь, произвели по нему торпедный залп. Канонерской лодке пришлось вернуться в порт, а этот инцидент стал первым столкновением в русско-японской войне 1904 – 1905 годов.Заблокировав залив и войдя в него несколькими крейсерами, японцы начали высадку десанта на берег. Это продолжалось всю ночь. Утром 27 января контр-адмирал Уриу письмами обратился к командирам кораблей, стоявших на рейде с предложением покинуть Чемульпо ввиду предстоявшего боя с русскими кораблями.Капитану 1 ранга Рудневу предлагалось оставить порт и принять бой в море: "Сэр, ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между правительствами Японии и России, я почтительно прошу Вас покинуть порт Чемульпо с силами, состоящими под Вашей командой, до полудня 27 января 1904 года. В противном случае я буду обязан открыть против вас огонь в порту. Имею честь быть, сэр, Вашим покорным слугой. Уриу".Командиры кораблей, стоявших в Чемульпо, организовали совещание на борту английского крейсера "Талбот". Они осудили ультиматум японцев и даже подписали обращение к Уриу. Капитан 1 ранга В.Ф. Руднев объявил коллегам о том, что собирается прорываться из Чемульпо и принять бой в открытом море. Он попросил их оказать "Варягу" и "Корейцу" эскорт до выхода в море, однако, получил отказ. Более того, командир крейсера "Талбот" коммодор Л. Бейли уведомил японцев о планах Руднева.Крейсер "Варяг"Фото: Портал "Старый Владивосток"В 11.20 27 января "Варяг" и "Кореец" начали движение. Палубы иностранных кораблей наполнились людьми, желавшими отдать дань уважения храбрости русских моряков. Это был возвышенный и вместе с тем трагический момент, в который некоторые люди не могли сдержать слез.Командир французского крейсера "Паскаль" капитан 2 ранга В. Сэнес впоследствии писал: "Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть".В итальянских газетах этот момент описывали так: "На мостике "Варяга" неподвижно, спокойно стоял его командир. Громовое "ура" вырвалось из груди всех и раскатилось вокруг. Подвиг великого самопожертвования принимал эпические размеры". Сколько было возможно, иностранные моряки махали вслед русским кораблям фуражками и бескозырками.Сам Руднев в своих мемуарах признавался, что не помнит деталей боя, зато в мельчайших подробностях запомнил часы, предшествовавшие ему: "Выходя из порта, я думал, с какого борта окажется противник, у каких орудий какие стоят комендоры. Думал также о горячих проводах незнакомых людей: пойдет ли это на пользу, не подорвет ли боевой дух экипажа? О семье подумал кратко, мысленно простился со всеми. А о своей судьбе совсем не думал. Сознание слишком большой ответственности за людей и корабли затемняло остальные мысли. Без твердой уверенности в матросах, я, возможно, и не принял бы решения о вступлении в бой с вражеской эскадрой".Погода стояла ясная и штилевая. Моряки "Варяга" и "Корейца" отчетливо видели японскую армаду. С каждой минутой "Азама", "Нанива", "Такачихо", "Чиода", "Акаши", "Ниитока" и эсминцы становились все ближе. Едва ли можно было всерьез рассчитывать на боевые возможности канонерской лодки "Кореец". 14 японских кораблей против одного русского. 181 пушка против 34. 42 торпедных аппарата против шести.Когда дистанция между противниками сократилась до удаления артиллерийского выстрела, над флагманским кораблем японцев был поднят флаг, означавший предложение сдаться. Ответом неприятелю были русские стеньговые боевые флаги. В 11.45 с крейсера "Азама" грянул первый выстрел этого боя, навсегда вошедшего в мировую военно-морскую историю. Пушки "Варяга" молчали в ожидании оптимального приближения. Когда противники сблизились еще больше, все японские корабли открыли огонь по русскому крейсеру. Наступило время вступить в бой и русским комендорам. "Варяг" открыл огонь по самому крупному из японских кораблей. Капитану 1 ранга В.Ф. Рудневу, управлявшему боем с мостика, было очевидно, что прорваться в море, а тем более оторваться от превосходящих сил противника не удастся. Необходимо было нанести врагу, как можно больший ущерб.Беспримерный бой "Варяга" и "Корейца" под Чемульпо. Плакат 1904 годФото: http:[email protected]msArticle по лицензии Creative Commons AttributionСнаряды японцев ложились все ближе. Когда они стали взрываться у самого борта, палубу крейсера стало засыпать градом осколков. В самый разгар боя японцы выпускали по "Варягу" десятки снарядов в минуту. Море вокруг отважного корабля буквально кипело, вздымаясь десятками фонтанов. Едва ли не в самом начале боя крупный японский снаряд разрушил мостик, вызвал пожар в штурманской рубке, и уничтожил дальномерный пост вместе с его персоналом. Погиб мичман А.М. Нирод, матросы В. Мальцев, В. Оськин, Г. Миронов. Много матросов получили ранения. Вторым точным попаданием было уничтожено шестидюймовое орудие № 3, возле которого погиб Г. Постнов и были тяжело ранены его товарищи. Артиллерийским огнем японцев были выведены из строя шетидюймовые орудия № 8 и 9, а также 75-мм орудия № 21, 22 и 28. Были убиты комендоры Д. Кочубей, С. Капралов, М. Островский, А. Трофимов, П. Муханов, матросы К. Спруге, Ф. Хохлов, К. Иванов. Многие были ранены. Вот, где сказалась экономия массы корабля, из-за которой орудия были лишены брони, а расчеты – защиты от осколков.Участники боя вспоминали позже, что на верхней палубе крейсера царил настоящий ад. В ужасающем грохоте нельзя было расслышать человеческий голос. Однако никто не проявлял растерянности, сосредоточенно делая свою работу.Наиболее ярко экипаж "Варяга" характеризует массовый отказ от медицинской помощи. Раненый командир плутонга мичман П.Н. Губонин отказался покинуть орудие и идти в лазарет. Он продолжал командовать расчетом лежа, пока не лишился сознания от потери крови. Его примеру в том бою последовали многие "варяжцы". Медикам удавалось унести в лазарет лишь тех, кто совершенно обессилел или лишился сознания.Напряжение боя не ослабевало. Число орудий "Варяга", вышедших из строя от прямых попаданий снарядов противника, увеличилось. Возле них погибли матросы М. Авраменко, К. Зрелов, Д. Артасов и другие. Один из вражеских снарядов повредил боевой грот-марс и уничтожил второй дальномерный пост. С этого момента комендоры стали стрелять, что называется "на глаз".Боевая рубка русского крейсера была разбита. Командир чудом остался жив, но штаб-горнист Н. Нагль и барабанщик Д. Кореев, стоявшие рядом с ним, погибли. Ординарец Руднева Т. Чибисов оказался ранен в обе руки, но отказался покинуть командира. Рулевого старшину Снегирева ранило в спину, но он никому об этом не сказал и оставался на посту. Командиру, получившему ранение и контузию, пришлось переместиться в помещение, располагавшееся за боевой рубкой, и руководить боем оттуда. Из-за повреждения рулевого привода пришлось перейти на ручное управление рулями.Один из снарядов уничтожил орудие №35, возле которого погибли комендор Д. Шарапов и матрос М. Кабанов. Другими снарядами был поврежден паропровод, ведущий к рулевой машине.В самый напряженный момент боя крейсер полностью лишился управления.Пытаясь укрыться от губительного огня за островом, чтобы дать экипажу возможность потушить пожары, крейсер стал описывать в узком проливе большую циркуляцию и получил на подводных камнях серьезное повреждение подводной части. В этот момент у орудий возникло замешательство, вызванное слухами о гибели командира. Капитану 1 ранга В.Ф. Рудневу пришлось в окровавленном мундире выйти на крыло разрушенного мостика. Весть о том, что командир жив мгновенно облетела корабль.Нижние чины экипажа крейсера "Варяг"Фото: Портал "Старый Владивосток"Старший штурман Е.А. Беренс доложил командиру, что крейсер теряет плавучесть и постепенно погружается. Сразу несколько подводных пробоин наполняли корабль забортной водой. Трюмные мужественно боролись с ее поступлением. Но в условиях жестокого боя ликвидировать течи было невозможно. В результате сотрясения сдвинулся с места и дал течь один из котлов. Котельное отделение наполнилось обжигающим паром, в котором кочегары не оставляли усилий по заделыванию пробоин. В.Ф. Руднев решил, не меняя курса, идти обратно на рейд Чемульпо, чтобы исправить повреждения и продолжить бой. Корабль лег на обратный курс, получив вдогонку еще несколько точных попаданий снарядами крупного калибра.На протяжении всего часа боя боцманмат П. Оленин находился на посту у грот-мачты в готовности каждую минуту сменить флаг на гафеле, если бы он оказался сбитым. Осколками П. Оленину ранило ногу, разорвало обмундирование, разбило приклад оружия, однако он ни на минуту не оставил поста. Дважды часовому приходилось заменять флаг.Канонерская лодка "Кореец" на протяжении всего боя маневрировала вслед за "Варягом". Дистанция, на которой велась стрельба, не позволяла ей использовать свои орудия. Японцы же не обстреливали лодку, сосредоточив усилия на крейсере. Когда "Варяг" вышел из боя, на его рее был поднят сигнал "Корейцу": "Полным ходом следовать за мной". Японцы стреляли русским кораблям вослед. Часть из них стала преследовать "Варяг", ведя с ним артиллерийскую дуэль. Японцы прекратили огонь по русскому крейсеру лишь тогда, когда он встал на рейде Чемульпо в непосредственной близости с кораблями нейтральных стран. Легендарный бой русских кораблей с превосходящими силами противника завершился в 12.45.Гибель "Варяга"Фото: Портал "Старый Владивосток"Достоверных сведений о результативности стрельбы русских комендоров нет. Итоги боя у Чемульпо до сих пор являются поводом дискуссии между историками. Сами японцы настаивают на том, что их корабли не получили ни одного попадания. По сведениям иностранных миссий и военных атташе в Японии, отряд контр-адмирала Уриу все-таки понес в этом бою потери. Сообщается о трех поврежденных крейсерах и десятках убитых моряков.Крейсер "Варяг" представлял собой ужасающее зрелище. Борта корабля были испещрены многочисленными пробоинами, надстройки были превращены в груды металла, такелаж и оторванные покореженные листы обшивки свисали с бортов. Крейсер почти лежал на левом борту. Экипажи иностранных кораблей снова смотрели на "Варяг", сняв головные уборы, но на этот раз в их глазах был не восторг, а ужас.31 моряк погиб в том бою, 85 человек получили тяжелые и средние ранения, около сотни были ранены легко.Оценив техническое состояние корабля, командир собрал совет офицеров. Прорыв в море был немыслим, бой на рейде означал легкую победу японцев, крейсер тонул, и едва ли мог долго продержаться на плаву. Офицерский совет принял решение о взрыве крейсера. Командиры иностранных кораблей, чьи экипажи оказали немалую помощь "Варягу", приняв на борт всех раненых, попросили не взрывать крейсер в узкой акватории порта, а просто утопить его. Несмотря на то, что "Кореец" не получил ни одного попадания, и не имел никаких повреждений, совет офицеров канонерской лодки решил последовать примеру офицеров крейсера и уничтожить свой корабль.Смертельно раненый "Варяг" должен был вот-вот перевернуться, когда на его мачте поднялся международный сигнал "Терплю бедствие". Крейсера нейтральных государств (французский "Паскаль", английский "Тэлбот" и итальянский "Эльба") прислали шлюпки, чтобы снять экипаж. Лишь американский корабль "Виксбург" отказался принять на борт русских моряков. Последним крейсер покинул командир. В сопровождении боцмана он убедился, все ли люди сняты с крейсера, и спустился в катер, держа в руках изорванный осколками флаг "Варяга". Крейсер был затоплен открытием кингстонов, а канонерская лодка "Кореец" взорвана.Затонувший крейсерФото: Портал "Старый Владивосток"Примечательно, что значительно превосходящему японскому отряду не удалось одержать победу над русским крейсером. Он пошел на дно не от боевого воздействия противника, а был затоплен решением офицерского совета. Экипажам "Варяга" и "Корейца" удалось избежать статуса военнопленных. Русские моряки были приняты на борт французами, англичанами и итальянцами в ответ на сигнал Руднева "Терплю бедствие" как жертвы кораблекрушения.Русские моряки были вывезены из Чемульпо зафрахтованным пароходом. Лишившись в бою своей формы, многие из них были одеты во французскую.Капитан 1 ранга В.Ф. Руднев размышлял о том, как будет принят его поступок царем, флотским руководством и русским народом. Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. По прибытии в порт Коломбо командир "Варяга" получил телеграмму от Николая II, которой он приветствовал экипаж крейсера и благодарил его за геройский подвиг.Телеграмма извещала, что капитану 1 ранга В.Ф. Рудневу пожаловано звание флигель-адьютанта. В Одессе "варяжцев" встречали как национальных героев. Им была приготовлена достойная встреча и вручены высочайшие награды. Офицеры удостоились орденов Святого Георгия, а матросы – знаков отличия этого ордена.Герои "Варяга" во главе с командиром крейсера В.Ф. Рудневым в Одессе. 6 апреля 1904 годаФото: http:[email protected]msArticle по лицензии Creative Commons AttributionДальнейший путь "варяжцев" в Петербург сопровождался всеобщим ликованием и бурными овациями со стороны людей, встречавших их поезд по пути следования. В крупных городах состав с героями встречали митингами. Им преподносили подарки и всевозможные угощения. В Петербурге поезд с моряками "Варяга" и "Корейца" встречал лично генерал-адмирал Великий князь Алексей Александрович, передавший им, что сам Государь приглашает их в Зимний дворец. Шествие моряков от вокзала до дворца, вызвавшее небывалый ажиотаж петербуржцев, превратилось в настоящий праздник русского духа и патриотизма. В Зимнем дворце экипажи были приглашены к торжественному завтраку, каждому участнику которого в память были преподнесены столовые приборы.Судьба крейсера после главного подвигаКогда японские инженеры обследовали "Варяг" на дне залива Чемульпо, они пришли к неутешительному выводу: конструктивные недостатки, помноженные на значительные боевые повреждения, делали подъем корабля и его ремонт экономически не выгодным. Однако японцы все-таки пошли на дорогостоящую процедуру, подняли, отремонтировали и ввели крейсер в строй как учебный корабль под именем "Сойя".Подъем крейсера "Варяг" японцами, 1905 годФото: http:[email protected]msArticle по лицензии Creative Commons AttributionВ самый разгар Первой мировой войны, когда Российская империя остро нуждалась в боевых кораблях, после длительных переговоров, крейсер был за большие деньги выкуплен у Японии.Под своим родным именем он вошел в состав русского флота. Техническое состояние "Варяга" было удручающим. Правый вал гребного винта был погнут, из-за чего корпус подвергался сильной вибрации. Скорость корабля не превышала 12 узлов, а его артиллерия состояла лишь из нескольких мелкокалиберных пушек устаревшего образца. В кают-компании крейсера висел портрет капитана 1 ранга Руднева, а в матросском кубрике по инициативе экипажа был размещен барельеф, изображающий сцену боя в Чемульпо.В марте 1917 года крейсер получил предписание совершить переход из Владивостока в Мурманск через Суэцкий канал. 12 офицерам и 350 матросам под командованием капитана 1 ранга Фалька этот поход дался очень тяжело. В Индийском океане во время шторма в угольной яме открылась течь, с которой экипаж непрерывно боролся. В Средиземном море крен судна достиг угрожающих значений, и кораблю пришлось встать на ремонт в одном из портов. В июне 1917 года корабль прибыл в Мурманск, где должен был усилить флотилию Северного Ледовитого океана.Состояние крейсера было столь тяжелым, что сразу по прибытии в Мурманск флотское командование направило его для прохождения капитального ремонта в английский порт Ливерпуль. Воспользовавшись политической неразберихой в России, англичане отказались ремонтировать корабль. Большую часть экипажа "Варяга" они насильственно вывезли в США.Когда после Октябрьской революции немногочисленные российские матросы, оставленные на крейсере для охраны, попытались поднять на нем флаг Советской республики, они были арестованы, а крейсер объявлен собственностью военно-морского флота Великобритании.При следовании к месту разборки в Ирландском море многострадальный крейсер сел на мель. Попытки снять его с прибрежных камней не увенчались успехом. Легендарный корабль нашел свое последнее пристанище в 50 метрах от берега в небольшом местечке Лэндалфут в шотландском графстве Южный Эйршир.В память о "Варяге"Сразу после исторического боя в Чемульпо появилось немало желающих увековечить имя "Варяга" в названиях кораблей и судов. Так появилось не менее 20-ти "Варягов", которые в годы Гражданской войны отметились участием в боевых действиях и на стороне белых, и на стороне красных. Однако уже к началу 1930-х годов кораблей с таким именем не осталось. Наступили годы забвения.О подвиге "варяжцев" вспомнили в годы Великой Отечественной войны. Военные газеты воспевали бой сторожевого корабля "Туман", рассказывая, что его моряки приняли смерть под песню о "Варяге". Ледокольный пароход "Сибиряков" получил негласное прозвище "полярного Варяга", а лодка Щ-408 – "подводного Варяга". Сразу после окончания войны был снят фильм о крейсере "Варяг", в котором его роль сыграл не менее известный корабль – крейсер "Аврора".С большим размахом был отмечен 50-летний юбилей боя в заливе Чемульпо. Историкам удалось разыскать немало моряков, участвовавших в тех памятных событиях.50-летие со дня боя в ЧемульпоФото: Портал "Старый Владивосток"В городах Советского Союза появилось несколько памятников, посвященных историческому бою.Памятник "Варягу" на Морском кладбище во ВладивостокеФото: РИА PrimaMediaВетеранам "Варяга" и "Корейца" были назначены персональные пенсии, а из рук главнокомандующего ВМФ СССР С.Г. Горшкова они получили медали "За отвагу".Руководство советского флота решило вернуть заслуженное имя "в строй". "Варягом" назвали строящийся ракетный крейсер проекта 58. Этому гвардейскому кораблю была уготована долгая интересная служба. Ему довелось пройти Северным Морским путем. За 25 лет службы он 12 раз признавался отличным кораблем ВМФ СССР. Никому ни до, ни после не удавалось удерживать это звание 5 лет подряд.Ракетный крейсер "Варяг" проекта 58Фото: http:[email protected]msArticle по лицензии Creative Commons AttributionПосле списания ракетного крейсера "Варяг" это имя решено было передать на строящийся в Николаеве авианесущий крейсер. Однако снова в судьбу "Варяга" вмешались политические потрясения. Из-за развала СССР он так и не был достроен. Заслуженное имя было перенесено на борт ракетного крейсера Тихоокеанского флота России проекта 1164. Этот корабль по сей день находится в строю, своим ежедневным ратным трудом обеспечивая незримую связь поколений русских моряков.Ракетный крейсер "Варяг" проекта 1164Фото: http:[email protected]msArticle по лицензии Creative Commons AttributionБой крейсера "Варяг" вписан в историю русского флота золотыми буквами. Он нашел отражение не только в именах последующих кораблей, но и во множестве произведений искусства. В Туле установлен памятник В.Ф. Рудневу с барельефом, изображающим бой в Чемульпо. Русский народ сложил о "Варяге" множество песен. Обращались к истории "Варяга" художники, кинематографисты, публицисты. Бой крейсера востребован творческими людьми, потому что являет собой случай беспримерной храбрости и верности Отчизне. С особой заботой берегут память о "Варяге" русские музеи. После смерти капитана 1 ранга Руднева его семья передала уникальные материалы командира на хранение в музеи Севастополя и Ленинграда. Немало артефактов, связанных с боем в Чемульпо, хранится в Центральном военно-морском музее.Не зря говорят, что война не закончена, пока не похоронен последний ее участник. Ситуация, когда легендарный русский крейсер лежал забытый всеми на прибрежных камнях Шотландии, была нестерпима людям, небезразличным к судьбе русского флота. В 2003 году российская экспедиция обследовала место затопления "Варяга". На шотландском берегу была установлена памятная доска, а в России начат сбор средств на установку мемориала легендарному русскому кораблю.8 сентября 2007 года в местечке Ленделфут состоялась торжественная церемония открытия мемориала крейсера "Варяг". Этот монумент стал первым памятником русской воинской славы на территории Соединенного Королевства. Его составными частями стали бронзовый крест, трехтонный якорь и якорная цепь. В основание креста были заложены капсулы с землей из дорогих морякам "Варяга" мест: Тулы, Кронштадта, Владивостока… Примечательно, что проект мемориала выбирался на конкурсной основе, и победил в этом конкурсе воспитанник Нахимовского военно-морского училища Сергей Стаханов. Юному моряку было предоставлено почетное право сорвать с величественного монумента белую простыню. Под звуки песни о крейсере "Варяг" мимо памятника торжественным маршем прошли моряки большого противолодочного корабля "Североморск" Северного флота.Спустя более века после боя "Варяга" в заливе Чемульпо, память об этом событии продолжает жить. Восточные границы России охраняет современный ракетный крейсер "Варяг". Мемориал крейсеру вписан во все путеводители Шотландии. Экспонаты, связанные с крейсером занимают почетные места в экспозициях музеев. Однако, главное, что память о героическом крейсере продолжает жить в сердцах русских людей. Крейсер "Варяг" стал неотъемлемой частью истории нашей страны. Сейчас, когда Россия находится на пути осмысления своей истории и поисках национальной идеи, беспримерный подвиг моряков "Варяга" как никогда востребован.Материалы интернет-портала Минобороны России

24 ноября 2015, 19:59

Русско-японская война в материалах журнала "Искры"

Оригинал взят у aloban75 в Русско-японская война в материалах журнала "Искры"

23 ноября 2015, 10:06

Русско-японская война 1904-05 гг. глазами японских художников-современников... (Часть 1).

Оригинал взят у m2kozhemyakin в Русско-японская война 1904-05 гг. глазами японских художников-современников... (Часть 1)....или как официальная японская пропаганда представляла события войны с Россией своему населению.Образцы формы одежды вооруженных сил двух столкнувшихся в жестоком противоборсте империй - Двуглавого орла и Восходящего солнца: Нужно признать, что японский рисовальщик имел представление об униформе Российской императорской армии и флота, однако примерно такое, как впоследствии костюмеры наиболее удачных голливудских фильмах о форме одежды Вооруженных сил СССР ;) Получилось легко опознаваемo, кое-что даже совпадает, но косяков множество, особенно в пропорциях.Почти одинаковые бравые усатые физиономии российских воинов еще раз доказывают, что все-таки мы, "красноволосые круглоглазые гайдзины", для сынов Ямато всегда будем на одно лицо!Интересна традиционная для кодекса Бусидо дань уважения противнику, т.е. русским:- Достаточно неожиданное изображение Главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами Российской империи, действовавшими против Японии, генерала от инфантерии А.Н.Куропаткина:Принимая во внимание оценки этого военного деятеля российскими современниками, сложно представить его вот таким - галопирующим с саблей наголо во главе своей кавалерии. Однако для менталитета населения Страны восходящего солнца подобный образ "уважаемого врага" - самое оно: тем больше славы доблестным войскам Ямато, победившим такого храбреца!- Гибель командующего Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала С.О.Макарова с броненосцем "Петропавловск", подорвавшемся на минах 31 марта 1904 г.:Обратите внимание на надпись на английском языке, рассказывающую как броненосец "был взорван торпедой", что не соответствовало действительности, и это было хорошо известно всему миру, но с торпедой героичнее! Дорисовали на горизонте и вымышленный японский миноносец.Однако исполненная достоинства фигура адмирала, которого уже захлестывают волны, и русские моряки на заднем плане, не оставляющие своего орудия, свидетельствуют о подлинном уважении, которое испытывало японское общество к этим людям, до конца исполнившим свой долг.Друзья и недруги, отбросьте прочь мечи,Не наносите яростных ударов,Замрите со склоненной головойПри звуках имени его: Макаров.Его я славлю в час вражды слепойСквозь грозный рев потопа и пожаров.В морской пучине, там где вал кипит,Защитник Порт-Артура ныне спит...Враг доблестный! Ты встретил свой конец,Бесстрашно на посту командном стоя.С Макаровым сравнив, почтят герояСпустя века. Бессмертен твой венец!(Исикава Такубоку, японский поэт)Но оставим Бусидо самураям. На полях Маньчжурии армии двух империи схлестнулись линиями позиций и стрелами маневров, словно два гигантских борющихся змея...Фанатичную самоотверженность и превосходные боевые качества японских войск в 1904-05 гг. отрицать бессмысленно, однако в художественной интерпретации для общественности Страны восходящего солнца они приобрели совершенно эпические размеры.Японская художественная пропаганда смакует первые боевые успехи: храбрые японские пехотинцы всегда устремлены вперед, российские - соответственно устремлены в бегство... Форму и снаряжение своих солдат японские художники традиционно прорисовывают до мелочей, до пуговиц на гетрах. Достоверным изображением врага они заморачиваются не всегда: чего стоят эти великолепные фрики в сапогах на высоком каблуке и железнодорожных фуражках на нижней картинке!"Когда ротный флажок падает из ослабевшей руки раненого, белый веер с красным кругом приобретает особое значение!"Похоже, ярый самурай на картинке зарубил российских улан (которых на ТВД не было ни единого эскадрона), спешенных и вооруженных пехотными винтовками со штыком, но почему-то при шпорах (!!!).А это вообще - песня! Победоносные войска божественного Микадо бьют и гонят... черногорцев!!!Судя по характерным круглым шапочкам поверженных врагов - больше некому быть! Княжество Черногория действительно из солидарности с Россией в 1904 г. объявило войну Японии, и несколько черногорских добровольцев даже приняли участие в боевых действиях... Только вот сражались они в разных российских частях, а не кучей, и таких щегольских красных мундиров в армии этого маленького балканского государства никогда не было.Кстати, на большинстве японских иллюстраций сухопутные войска Российской имп. армии почему-то гордо выступают под андреевским флагом (ИМХО, его было проще рисовать, чем сложные полковые знамена):А вот изображение жаркого встречного боя:Униформа российской пехоты выглыдит вполне правдоподобно, правда в сочетании с какими-то фантастическими персонажами то ли в киверах, то ли в папахах и при газырях на мундирах (спешенных казачков, что-ли, художник имел в виду?); а единственный российский кавалерист вообще больше всего похож на конногренадера Лейб-гвардии (во время войны оставались в месте постоянной дислокации).Вероятно, на нижеследующей картинке запечатлен какой-то конкретный эпизод, в котором отличился храбрый японский солдат, переплывший речку и атаковавший неприятеля в одних исподних портках:Еще одна любимая тема самураев кисти, красок и туши - благородство японских войск по отношению к поверженному противнику, даже если он - "проклятый длинноносый гайдзин". Полевой госпиталь для русских пленных:Справедливости ради следует признать, что в ту войну отношение японцев к военнопленным в основном было не просто корректным, а образцовым в сооответствии с недавно принятой Гаагской конвенцией о законах и обычаях войны, а также Женевской конвенцией 1864 г.В медальоне сверху зачем-то нарисована сцена жестокого обращения российских солдат с местным китайским населением, видимо - для контраста с милосердием рыцарей Бушидо. Кому-кому, а "рыцарям Бушидо" об отношении к китайскому населению уместно было бы скромно помолчать после Японо-китайской войны десятилетней давности...Впрочем, наряду с красочными агитками, встречаются и правдоподобные изображения ратного труда и лишений японских солдат и офицеров.Атака в снегу:Зябнут, бедолаги, в тоненьких мундирчиках... "Смелей, парни, согреемся в рукопашной! А мертвым вообще не холодно...""Орудия вперед! Навались, бездельники!!!"А раненому офицеру на соломе в походной палатке грезится о мире, о семье, о возвращении домой...Неизменное и неизбежное во все времена, у всех народов, на любой войне: Он пал на поле чести, и Ей осталось только оплакивать его..."Лев зимой". Главнокомандующий японскими войсками в Маньчжурии маршал Ояма Ивао:На примере ординарца, принесшего Ояме скромный обед, видно, как страдавшие в зимнюю кампанию 1904/05 гг. от холода японские войска натягивали на себя все, что только можно.Отдельного рассмотрения заслуживает очередная любимая художественная сказка для японской публики - "лихое кавалерийское дельце".Японская кавалерия против русских казачков, красные кафтаны которых наводят на мысль, что в распоряжении рисовальщика было изображение чинов Лейб-гвардии Казачьего полка (остававшегося в Санкт-Петербурге):Надо признать, что кавалерия обеих сторон в войне 1904-05 гг. явно не блистала."(Российская) конница действовала в общем очень слабо. Она была многочисленна, но невысокого качества. Полноценными можно считать лишь три драгунских полка. Главную массу составляли казачьи полки 2-й и 3-й очереди. В зауральских казачьих войсках даже и первоочередные полки были плохо подготовлены и могли считаться, самое большее, отлично ездящей пехотой. Их офицерский состав был плох, за исключением прикомандированных из регулярной кавалерии, на которых и лежала вся работа. Стратегической разведки не производилось всю войну. Иррегулярной коннице и ее начальникам не хватало порыва и готовности пожертвовать собой. При столкновении с неприятелем казаки зауральских войск всегда хватались не за шашку, а за винтовку (сказывались охотничьи инстинкты), и в результате — полное отсутствие конных дел. На это жаловался и Куропаткин: «Хотя наши разведывательные отряды достигают силы в одну или несколько сотен, их зачастую останавливает десяток японских пехотинцев. Будь у казаков более воинственный дух, они атаковали бы противника в шашки». Со всем этим дух этих людей был неплох — им не хватало лишь надлежащего воспитания и хороших начальников. (...)Японская конница была слаба количеством и качеством, но этим наши кавалерийские начальники совершенно не воспользовались."(А.А.Керсновский. История Русской армии. Т. 3) "Интересно, что за все время похода нам ни разу не пришлось столкнуться с японской кавалерией. Этот род оружия был у них плох и избегал столкновения с нами. За всю кампанию отмечены лишь две кавалерийских схватки: у сибирских казаков ген. Самсонова и у нас 1 мая, когда, благодаря песчаной буре, сотня уральцев подъесаула Железнова внезапно наткнулась на два эскадрона японцев, причем в кратком бою один был изрублен, а другой спасся бегством. Понятна поэтому наша радость, когда 16 июня в бою отряда под Ляоянвопой мы увидели, что 23 эскадрона ген. Акиямы двинулись против нас. Ген. Мищенко бросил на них бывшие под рукой 10 сотен Урало-Забайкальской дивизии... Увы, ген. Акияма не принял атаки, повернул и ушел за свою пехоту."(А.И.Деникин. Путь русского офицера)Но веселых художников это не смущает, и на полях рисовой бумаги японские кавалеристы продолжают бодро громить и регулярную русскую конницу, и казаков, выглядящих подчас совершенно опереточно...:...или вполне реалистично, но вооруженных почему-то кортиками или длинными палашами:Ну и конечно, как же не позлорадствовать, что у противника в тылу попал в катастрофу воинский железнодорожный эшелон!Вот как это выглядело на деле:"На 1424-й версте перегона Чебула — Ояш потерпел крушение воинский эшелон N 632 (штаб 87-го пехотного Нейшлотского полка). В железнодорожной катастрофе погибло 10 человек, тяжело ранено 28, легко ранено 50 человек нижних чинов. Первую помощь пострадавшим оказывал военный врач, находившийся в поезде. Сюда же срочно привезли фельдшера из Болотного. Вскоре со станции Обь прибыл вспомогательный поезд, на котором приехал участковый железнодорожный врач И. Абдрин. Раненых тут же отправили в военный лазарет..."А вот так - с применением "художественного вымысла" по-японски:Короче, готовьте гробы, гадкие круглоглазые гайдзины, а ведь вы еще до фронта не доехали!ОСАДА ПОРТ-АРТУРА.Кстати, отображение этого ключевого для ходя войны сражения в японской художественной пропаганде носит наиболее достоверный характер.Яростный штурм:В медальоне справа город-крепость сдает пузатый генерал Стессель, имеющий скорее психологическое, чем портретное сходство.Масштабная панорама ночного штурма:Полевой первязочный пункт под Порт-Артуром:Приносят раненых, и японцев, и русских...Взятие японскими войсками русского укрепления, вероятно, Курганной батареи или Высокой горы:Оставшиеся в живых защитники, многие из которых ранены, сдаются в плен, а их командир стоит под знаменем, гордо скрестив руки на груди.«Борьба за Высокую гору была битвой гигантов; ни одна страна в самую славную эпоху своей истории никогда не выставляла в поле солдат, которые дрались бы с таким упорством, храбростью и презрением к смерти, как русская и японская пехоты в те дни», — писал французский генерал Гранпре.Военные корреспонденты на позициях японских войск:(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

20 октября 2014, 10:10

Забытый основатель русской геополитики

Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается офицер генерального штаба российской армии, боевой генерал, военный разведчик, герой англо-бурской войны, путешественник и исследователь Алексей Ефимович Едрихин. Его судьба сама по себе удивительна и могла бы стать отличным сценарием для исторического приключенческого фильма. А.Е. Едрихин родился 17 марта 1867 г. в Минской губернии в многодетной семье отставного рядового солдата. В семнадцать лет А.Е. Едрихин поступил вольноопределяющимся в 120-й Серпуховской полк. Что любопытно, при определении его в армию он показал минимальный из возможного уровень образования, ниже четырех классов, то есть буквально только умел читать и считать. Тем не менее уже через два года А.Е. Едрихин поступает в Виленское юнкерское пехотное училище, которое оканчивает в 1888 г. Вопреки всем трудностям в 1897 г. поручик (за 11 лет он продвинулся всего лишь на два звания!) А.Е. Едрихин успешно выдержал все экзамены (два из них по иностранным языкам) и поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. А уже через два года обучения поручик Едрихин пишет рапорт о своем желании отправиться на фронт англо-бурской войны в качестве добровольца. Рапорт был утвержден самим военным министром Куропаткиным. Именно с этого времени начинается взлет карьеры обер-офицера Генерального штаба А.Е. Едрихина. Судя по всему, поездка в Африку была его первой миссией в качестве военного разведчика. В этой поездке проявляется и его талант исследователя. Он публикует в газете «Новое время» свои «Письма о Трансваале» под псевдонимом А.Е. Вандам. И. Образцов, исследовавший биографию Едрихина, считает, что столь странная фамилия была выбрана в честь генерала наполеоновских войн Вандама или же одного из героев англо-бурской войны коменданта Йоханнесбургской конной полиции Ван Дамма. Как бы то ни было, все будущие труды А.Е. Едрихина выходили под этой фамилией. В дальнейшем А.Е. Едрихин служил в Интендантском управлении Генерального штаба, под которым в то время скрывалась российская военная разведка, позже – непосредственно перед началом Русско-японской войны – военным агентом в Китае (назначение на эту должность требовало обязательного знания китайского языка). Первую мировую войну он встретил полковником Генерального штаба в Киевском военном округе. А.Е. Едрихин от начала до конца прошел всю войну, а в 1917 г. был произведен в чин генерал-майора. Революционные изменения он не принял, но и его участие в «белом движении» не было долгим. В 1919 г. он эмигрировал, и в 1933 г. умер на чужбине, в Таллине, где и был похоронен на русском кладбище при церкви св. Александра Невского. А.Е. Едрихина можно смело назвать одним из первых русских исследователей в области геополитики и теории военной международной безопасности. Написано и издано им было сравнительно немного – в 1912 г. в типографии А.С. Суворина в Санкт-Петербурге была опубликована его книга «Наше положение», спустя еще год там же – «Величайшее из искусств. Обзор современного международного положения в свете высшей стратегии». В обеих работах автор раскрывает логику и системный характер действий государств на международной арене, продиктованный их базовыми постоянными национальными интересами. Используя в первую очередь метод исторического обзора, Едрихин пытается определить цели и задачи государства Российского, а также силы, противостоящие претворению в жизнь наших национальных интересов. Особенное значение и вес этим работам придает стремление автора выделить высшие геополитические закономерности в развитии международных отношений. Взаимозависимость и противостояние государств Едрихин пытается объяснить неким эволюционным законом выживания сильнейшего и гибели слабейшего в историческом процессе: «… как бой представляет собой только один из скоротечных актов длящейся обыкновенно годами войны, так и война есть не что иное, как – кратковременный акт никогда не прекращающейся борьбы за жизнь. Отсюда логически следует, что для ведения борьбы за жизнь необходимо особое искусство – высшая стратегия или политика» Автор отталкивается прежде всего от географического фактора – расположения государств на карте мира, обеспеченности их всеми видами необходимых ресурсов, климатическими условиями и т.п. По сути, можно говорить о том, что Едрихин первым из российских авторов начал применять геостратегический анализ международных отношений. «…Своим географическим положением русский народ обречен на замкнутое, бедное, а вследствие этого и неудовлетворительное существование. Неудовлетворенность его выразилась в никогда не ослабевавшем в народных массах инстинктивном стремлении «к солнцу и теплой воде», а последнее, в свою очередь, совершенно ясно определило положение Русского государства на театре борьбы за жизнь… Великая Северная Держава имеет… всего лишь один фронт, обращенный к югу и простирающийся от устья Дуная до Камчатки». Именно на этом «фронте борьбы за жизнь» Россия столкнулась с теми силами, интересам которых противоречило продвижение русского народа. Едрихин на основании географии и исторического инстинктивного стремления русского народа в течение четырехсот лет определяет его цель. «Сама судьба начала направлять нас к тому же «Востоку»… Провидение зажгло на Амуре такой сильный маяк, свет которого сразу же сделался виден всей России, и этим ясно сказало нам «вот ваша дорога!». Едрихин не жалеет красок при описании подвигов и провалов русских деятелей, сознательно или же бессознательно, но увидевших это историческое направление продвижения России – Обухова, Пояркова, Хабарова, Степанова, Зиновьева, Головина, Путятина, Невельского, Баранова и многих других. Едрихин утверждает, что именно «наше положение» толкало нас на восток, но возможность эта не была понята и осознана нами к «тому важному историческому моменту, когда арена была еще свободна». «Закончив наше наступление через Сибирь выходом к Желтому морю, Россия могла бы сделаться такой же морской державой на Тихом океане, как Англия на Атлантическом, и такими же покровителями Азии, как англосаксы Соединенных штатов – Американского материка». Определив ареал российских национальных интересов, максимально объективно оценив действия нашего государства на театре борьбы за жизнь, автор переходит и к описанию тех государств, которым исторически и географически предначертано было быть нашими противниками. Более того, Едрихин не только описывает мотивы действий противостоящих России сил, но и анализирует причины их побед и наших неудач. Что примечательно, автор не скрывает своей патриотической позиции, но одновременно с этим старается быть максимально объективным по отношению к историческим событиям. Генерал Едрихин как исследователь осознает, что именно геостратегический фактор межгосударственных отношений предопределил вечное противостояние, а закономерное стремление оказаться победителем, свойственное абсолютно любому государству и нации, сделало «англосаксов» врагами российских интересов. «Заводить тихоокеанский флот, как этого настойчиво домогались Шелехов и Баранов, обязывавшиеся дать ему отличную стоянку на Гавайских островах, считалось лишним, ибо по тогдашнему нашему мнению Великий океан был и на веки веков должен был остаться мертвой и никому ненужной пустыней. Но вот пришли англосаксы, отняли у нас наши тихоокеанские пастбища, и мы отошли на Камчатку. Затем те же англосаксы направились к Китаю и начали ломать окна и двери нашего соседа. На этот шум мы спустились к Амуру и, сняв с плеч котомку, уселись в ожидании новых событий». Тем не менее, по мнению Едрихина, у англосаксов нет более опасного противника, чем русский народ. Именно Россия может и должна помешать им распространить свое абсолютное господство на весь мир. «…в бою под Манилой зашедшие с юга Азии англо-саксы направляли свои орудия через головы уже повергнутых ими испанцев против великой славянской державы и открывали борьбу, которая к середине XX столетия должна будет закончиться торжеством англосаксонской расы на всем земном шаре… Главным противником англосаксов на пути к мировому господству является русский народ». В качестве основных условий реализации национальных интересов на международной арене в полном объеме Едрихин указывает на: ❏ Географическое положение государства. ❏ Обеспеченность стратегически важными ресурсами. ❏ Четкое определение направления геостратегического развития. ❏ Поддержание единого политического курса даже при смене правителей и правительств. «В более трудной и требующей большего искусства, чем война, борьбе за жизнь, народ представляет собой армию, в которой каждый человек борется по собственной стратегии и тактике. Но правительство, как главнокомандующий своего народа, обязано: во-первых, внимательно следить за тем, в какую сторону направляется народная предприимчивость; во-вторых, всесторонне и хорошо изучив театр борьбы, безошибочно определять, какое из направлений наиболее выгодно для интересов всего государства; и, В-третьих, с помощью находящихся в его распоряжении средств умело устранять встречаемые народом на его пути препятствия». Именно такими качествами «англосакских» правительств, как политическая и стратегическая «дальнозоркость», последовательность в реализации принятого курса, А.Е. Едрихин объясняет превосходство наших противников над нами на театре «борьбы за жизнь». Что любопытно, описывая планирование действий государств на международной арене, автор первым, намного раньше З. Бжезинского проводит параллель с шахматной доской. «Простая справедливость требует признания за всемирными завоевателями и нашими жизненными соперниками англосаксами одного неоспоримого качества – никогда и ни в чем наш хваленый инстинкт не играет у них роли добродетельной Антигоны. Внимательно наблюдая жизнь человечества в целом и оценивая каждое событие по степени влияния его на их собственные дела, они неустанной работой мозга развивают в себе способность на огромное расстояние во времени и пространстве видеть и почти осязать … в искусстве борьбы за жизнь, т.е. политике, эта способность дает им все преимущества гениального шахматиста над посредственным игроком. Испещренная океанами, материками и островами земная поверхность является для них своего рода шахматной доской, а тщательно изученные в своих основных свойствах и духовных качествах своих правителей народы – живыми фигурами и пешками, которыми они двигают с таким расчетом, что их противник, видящей в каждой пешке самостоятельного врага, в конце концов, теряется в недоумении, когда им был сделан роковой ход, приведший к проигрышу партии?». Касаясь вопроса взаимоотношений России с другими государствами, Едрихин приходит к выводу, что наиболее прочной базой для партнерства является опять же противостояние экспансии англосаксонской цивилизации. Поэтому роль наших союзников он отводит Германии на Западе и Китаю на Востоке, связывая это, во-первых, с тем, что все три страны вынуждены постоянно отстаивать свое право на расширение жизненного пространства, а, во-вторых, с тем, что это страны «единого континента», которые своим географическим расположением обречены быть противовесом «островным» англосаксам. «Китай, после своих разнообразных опытов с англичанами и американцами, смело мог бы сказать теперь – «плохо иметь англосакса врагом, но не дай Бог иметь его другом!». Можно спорить о политических позициях и выводах генерала А.Е. Вандама (Едрихина), но абсолютно бесспорным является то, что его работы по праву могли стать базовыми для развития в России собственного представления о науке геополитики еще в начале XX в. Кажется невероятным, насколько глубоко и точно автором были предсказаны такие исторические события и процессы, как Первая и Вторая мировые войны, холодная война. Труды А.Е. Едрихина были нами незаслуженно забыты, сегодня они уже не являются «прогностическими», но их методологическая база, широкоохватность и многогранность обязывают сегодняшних российских экспертов-международников почтить их своим вниманием. via Материал из: Генерал А.Е. Вандам – Забытый основатель русской геополитики, Понамарев С.В., Индекс безопасности. 2007. Т. 13. № 1.