• Теги
    • избранные теги
    • Страны / Регионы1558
      • Показать ещё
      Разное365
      • Показать ещё
      Люди327
      • Показать ещё
      Издания15
      • Показать ещё
      Международные организации68
      • Показать ещё
      Формат58
      Компании132
      • Показать ещё
      Показатели6
      Сферы4
03 декабря, 00:37

Граждане Узбекистана выберут нового президента страны

В воскресенье Узбекистан будет голосовать за нового главу государства. Внеочередные выборы были назначены в связи с кончиной в сентябре первого президента Ислама Каримова. Кандидатов зарегистрировали все четыре политические партии, официально действующие в стране.

03 декабря, 00:37

Граждане Узбекистана выберут нового президента страны

В воскресенье Узбекистан будет голосовать за нового главу государства. Внеочередные выборы были назначены в связи с кончиной в сентябре первого президента Ислама Каримова. Кандидатов зарегистрировали все четыре политические партии, официально действующие в стране.

Выбор редакции
02 декабря, 16:46

Бывший помощник прокурора города Батайска Ростовской области признан виновным в получении взятки

Собранные седьмым следственным управлением ГСУ СК России с дислокацией в городе Ростове-на-Дону доказательства признаны судом достаточными для вынесения приговора в отношении бывшего помощника прокурора города Батайска Ростовской области Максима Коваля. Он признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п.«б» ч.5 ст.290 УК РФ (получение взятки в значительном размере).

01 декабря, 00:00

ДУХОВНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В КАРАКАЛПАКСТАНЕ И ФОРМИРОВАНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ

Равшан Уразбаева, канд. истор. наук, член Каракалпакского отделения Общества историков Узбекистана  ДУХОВНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В КАРАКАЛПАКСТАНЕ И ФОРМИРОВАНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ (конец ХIХ вЂ” первая треть ХХ века)  Территория Хорезмского оазиса, населенная каракалпаками по русско-хивинскому договору 1873 года была разделена на две части: левый берег Амударьи был оставлен за хивинским ханом, а правый берег присоединен к Российской империи в качестве особой административной единицы Амударьинского отдела Сырдарьинской области в составе Туркестанского генерал-губернаторства. В последней четверти ХIХ века — начале ХХ века, у народов Средней Азии, и у каракалпаков в том числе, было несколько типов школ: мектебы, карыхана, медресе. Школой начального образования служили мектебы, где ученики приобретали навыки элементарной грамотности — умения читать и писать. Мектебы в Каракалпакии, как и везде в Средней Азии, открывались при мечетях. Они содержались за счет приношений прихожан того квартала, дети которого учились в данном мектебе. В каждом селении, кишлаке или ауле имелись свои мектебы, если в селениях и кишлаках они открывались при мечетях, а иногда в частных домах, то в кочевых аулах мектебы могли помещаться в юртах и кочевать вместе с населением. Бывали случаи, когда дети обучались в мектебах-полуземлянках. «У настоящих кочевников школ было меньше, но это вовсе не значит, что они не хотели давать образование своим детям, объясняется же это известным неудобством кочевой жизни- Но даже и при таких неудобствах кочевники находили возможным иметь школы, часть передвижные, кочующие вместе с аулом, часть временные, открываемые в зимних стойбищах, а часть и постоянные, то есть действующие круглый год. В каждой из них обучалось не менее 10-15 детей, а бывало когда число учащихся, превышало 30. Как в советской, так и в досоветской литературе мектебы рассматривались как учреждения, где сеяли только религиозный фанатизм и невежество. Ученые полагали, что мектебы служили очагом распространения невежества, главным орудием ишанов и мулл, которые якобы пугали народ: «кто не отдаст своего сына в мектеб для религиозного обучения, на том свете попадет в ад», а «темные, забитые и отсталые в культурном отношении жители Каракалпакии были вынуждены посылать детей в мектебы». Многие полевые записи также доказывают такую методику обучения с применением прутьев, отрицая телесные наказания, как частый вид наказания. О своего рода «устрашающих» мерах в мектебах писал русский ученый Н.П. Остроумов, что если ученик не пришел на занятия, учитель посылал к нему другого ученика, если первый ученик не приходил, учитель предупреждал отца ребенка. Если же ученик и на этот раз не появлялся в школе, то учитель отправлял к нему двух-трех других учеников, которые насильно приводили его в школу. «Эта мера производит сильное устрашающее впечатление и на других ленивых учеников в мектебе» Ученики приходили в мектеб утром и пребывали там до вечера (до наступления времени «намазлыгер»). Во время обеда расходились по домам, а после обеда снова возвращались в мектеб. В некоторых мектебах обедали прямо в мечети, где имелась своя столовая. Вечером после занятий учитель выстраивал учеников в ряд лицом к Ка'бе (кибла) и проверял чистоту рук, ногтей, после чего произносился «даур», своего рода повторения правил «адаба»: не говорить старшим «ты», а говорить «Вы», кланяться при встрече со старшими и обязательно приветствовать их и т.д. Учитель делал наставления ученикам, как вести себя дома на зов родителей не отвечать односложно «да», а произносить «лаббай» (я перед вами). Не одобрял игру детей в людном месте, требовал, чтобы дети играли в безлюдном месте, или вообще не увлекаться пустой тратой времени, вместо того, чтобы помогать родителям по хозяйству. То есть в деятельности мектеба значительное место кроме обучения уделялось и воспитанию. Суть воспитания заключалась в том, чтобы добиться соблюдения учащимися установленных правил поведения в школе, основой которых был «адаỠ— нравственность, этикет. При выполнении требований «адаба» социальный статус не играл роли. В стенах мектеба дети учились приличному поведению как дома, так и в общественных местах, учителя-муллы всячески контролировали поведение детей, Существует достаточно много литературы, посвященной нравственности, воспитанию, как «Кабуснама», «Адаб-ус-салихин» (Кодекс приличий Востока Мухаммеда Садика было переведено и издано в 1990 г. Н.С. Лыкошиным). Многие произведения поэтов-мыслителей Востока, как Алишер Навои, Суфи Аллаяр, Махтумкули, Бердах, Ажинияз и др. написаны в виде наставлений и назиданий грядущему поколению. Учитель-мулла, поучая учеников, часто ссылался на их произведения, а хорошее поведение некоторых учеников ставилось в пример другим. В свое время Н.П. Остроумов подчеркивал хорошие стороны мусульманских мектебов: «Одну хорошую сторону прививает мусульманские мектебы своим ученикам — внешнюю порядливость, соп­ровождающуюся скромностью и почтительностью» мусульманские дети были сдержанны, по сравнению с русскими школярами, особенно при виде всяких лакомств, «и вызывает в зрителе невольное расположение к себе. Другую хорошую сторону мектеба составляет то, что он не разрушает в учащихся детях семейных традиций, не прививает им новых привычек и потребностей». В 1893 году на территории Амударьинского отдела существовали 878 мектебов с 7801 учащимся и 4 медресе с 240 учащимися. Через несколько лет положение совершенно изменилось. В 1907 году на той же территории количество мектебов дошло до 990 с 10767 учащимися, тогда как медресе осталось всего два с 70 учащимися. Таким образом, с 1893 по 1907 годов число мектебов увеличилось на 112, число учащихся на 2966, тогда как число медресе сократилось наполовину, а число учащихся в них на 70 человек. Амударьинский отдел по количеству мектебов и учащихся в них занимал первое место по всей Сырдарьинской области. В 1910 году 562, в 1914 году 434 мектебов, в эти годы выпускались по 5 человек грамотных, обшая количество выпускников с 1900 по 1914 годы получиться 22920. В Амударьинском отделе 1915 году проживали 198565 человек населения. Округлив цифровые данные, получим соотнощение 200000 на 22000 человек, то есть 11 %. Вместе с учащимися около 60 медресе в отделе, этот показатель возрастает до 15 %. Российская колониальная администрация сохранила систему местных конфессиональных школ. С особыми трудностями сталкивалось развитие культуры и просвещения в Каракалпакии, которая была одной из самых отсталых окраин царской России. Знаменитый поэт Бердах и еще несколько грамотных одиночек пользовались арабским алфавитом для записи стихов и документов на родном языке. В кишлаках и аулах были распространены религиозные школы «мектеби», в которых муллы учили детей, заставляя зубрить Коран. В Каракалпакии в рассматриваемый нами период — начало XX вв, только в Чимбайском участке насчитывалось более 20 медресе, а по всему Амударьинскому отделу было58 медресе. В стенах мектебов происходил процесс усвоения молодым поколением духовных ценностей, созданных предками, социо­культурных и этических норм народа. Мектеб, кроме того, вводил подрастающее поколение в окружающий мир той культуры, когда религия и религиозные представления выражали специфику образа жизни народов Средней Азии. В целях социально-культурного развития Средней Азии в новом направлении джадидские (термин «джадид» происходит от арабского «джадид» вЂ” «новый».) лидеры предложили ряд реформ. Они выступили с идеями переоценки и усовершенствования этики, веры, правосудия, здравоохранения, улучшения положения женщин, всех сторон жизни. В конце XIX — начале XX века мектебы начали стремиться к определенным улучшениям, вызванными современными потребностями общества. Для них вопрос о школьной реформе считался прогрессивным и актуальным вопросом того времени. Это движение нашло свое отражение в открытии мусульманских школ нового типа, получивших название в истории новометодных мектебов. В основу таких мектебов была положена задача: «Школа есть основа создания в будущем единого государства». В них, в отличие от традиционных мектебов, в программу обучения были включены ряд светских предметов, как чтение и письмо на родном языке учащихся, арифметика, элементарные сведения из географии, естествознания и истории Первый новометодный мектеб в Каракалпакии был открыт татарами в 1907 году в Петроалександровске. Число учащихся в нем достигало 30-40 учеников. В это время возникли такие же школы в Ходжейли и Кунграде. История этих школ подробно описана в трудах ряда исследователей, таких как Ж.А.Урумбаев, У.Алеуов и др. Кроме этого, новометодные мектебы открывались также и при некоторых мечетях, например, А. Панабергенов упоминает такие мечети, как Казы ишана в Чимбае, Кадырбая недалеко от Чимбая и в некоторых других местах. В 1909 году издается новый проект Правил о мусульманских училищах Туркестанского края, где имелись пункты, касающиеся новометодных мектебов. Первооткрывателя­ми таких школ были Кысматулла Латипов, Заки Шакиров и Юсуп Ахмедов. Одну из таких школ в Кунграде открыл в 1909 году и возглавил известный узбекский поэт-просветитель Мухаммед Шариф Суфизада. У него учились будущие писатели О.Суйирбек улы, К. Ерманов и С. Мажитов. Мухаммед Шариф Суфизада в 1909-1912 годах создавал стихи просветительского» характера, вел разъяснительную работу среди населения В джадидских школах, наряду с религиозными занятиями, преподавались светские знания и русский язык. Получившее широкий размах культурно-просветительское движение воспевались в творчестве каракалпак­ских поэтов-мыслителей того времени. В Каракалпакии накануне 1917 года было открыто немало новометодных мектебов, так называемых школ «тоте окыу» (так называются среди народа новометодные мектебы). Первооткрывателями «тоте окыу» были татары. В 1915 году из Казахстана приехали пятеро татар, вместе с неким Иманкуловым. Он преподавал у Сдыкбай бия, учил его сына Кудека. В «тоте окыу» обучение велось по письму, час чтение, час русского языка и час арифметики. Школы «усули джадид» были открыты в 1916 году. 1916 году Хамид Мажитов, открыл «тоте окыу» в Караузяке. Вместе с собой он привез полный чемодан книг. Эти книги он распространял среди населения, объясняя значения «усули джадид» надежным лицам. Таким образом, в начале XX века, особенно накануне 1917 года, наравне с традиционным мусульманским мектебами работали и новометодные мектебы. В них изучали книги «Хисаб масалалари» (арифметика), «Видая джуграфия» (география), Илми ахлак, поучающая правильным поведениям и т.п.Работали также и медресе, в совокупности которые оставили заметный след в истории народного образования и духовной культуры народа. В Ходжейлийском новометодном мектебе велись занятия для девушек, преподавались основы домоводства и ручного труда. Девочки учились кроить, шить, вышивать, варить пищу. В этом отношении Ходжейлийский новометодный мектеб отличался от других мектебов. Многие выпускники Ходжейлинского мектеба стали активными государственными деятелями. Окончивший 5 классов в 1916 году У. Ахмедов занимал высокие посты в каракалпакских правоохранительных органах, С. Асфандияров — один из первых работников юстиции Каракалпакстана, И. Нуруллаев, И. Бабаджанов, А. Ерманов занимали высокие государственные должности, Х. Рамазанов один из первых каракалпакских финансистов, М. Бурнашев — профессор Кишиневского университета, Н. Асфандияров — преподаватель Каракалпакского государственного педагогического института, Н. Сагитов — выдающийся деятель народного образования Каракалпакистана Например, Абдикадир Бекимбет улы (1860-1930), большую часть своей жизни посвятил обучению детей. Он считался одним из идеологов Чимбайского освободительного восстания 1916 года против колониального владычества России. В своих педагогических трудах поэт призывал молодежь стремиться к свободе, добиваться равенства, приобретать знания. Говоря о том, что «во времена жизненных невзгод» мало возможностей для обучения и воспитания молодежи, он писал: «Малые дети остались в беде, трудно стало содержать детей». Кстати Абдикадир деятельно вел разъяснительную работу, против попыток отдельных верующих людей отговорить население отдавать своих детей в советскую школу. Он считал, что следует использовать и такую возможность для общего подъёма народного образования. Учитывая трудности преобразования старометодных религиозных мектебов в школы нового типа, государственные органы посчитали возможным, сначала перестроить их по типу новометодного мектеба, а затем превратить их в советские школы. Это объясняется постановлением Амударьинского облисполкома от 1920 года о временной перестройке старометодных мектебов по типу новометодных и последующим преобразованием их в советскую школу. Подтверждая вышеизложенное, 18 января 1923 года Туркестанский Центральный Исполнительный Комитет принял постановление, в котором признал правильной линию «постепенного овладения новометодной школой и вступления на путь хоть частичного реформирования старометодной школы». Однако такой путь организации советской школы, отодвигавший ее создание на последний этап, задержал бы развитие народного образования. Поэтому директивные организации туркестанских республик, в том числе Каракалпакистана, приняли решение паралельно с преобразованием старометодных мектебов в новометодные, организовать и новые советские школы. В большинстве населенных пунктов Каракалпакстана трудно было найти грамотного человека. Согласно данным переписи 1897 года в Узбекистане грамотность населения составила 3%, тогда как в Амударьинском отделе — лишь 1,6%. Правда, перепись главным критерием грамотности имело ввиду знание русской грамоты и не брало в расчёт мусульманское образование. В 1920-1921 годах в области существовали еше частные новометодные школы под названием «Тоте-окыу», где учителями были татары и казахи… Из-за недостатка учительских кадров к исполнению должности учителей временно допускались лица, умеющие читать и писать по арабски, в том числе муллы из религиозных мусулманских школ. Одним из таких учителей являлся — Казы Мәўдит Бекмухаммед улы. Жизнь и деятельность Казы Маулика — одна из множества малоисследованных страниц в истории культуры каракалпаков. Он родился в Чимбае в местности Жана базар, в селе Ак туба 1887 году. Его отец Бекмухаммед окончил Медресе Каракум ийшана и Бухарский медресе Кукалташ. После смерти отца Казы Маулик работал главным имамом в Чимбайской ханской мечете. В 1908-1910 годах он организовал школу сказателей и поэтов. В 1910-1914 годах Казы Маулик в главных мечетах города Чимбае, занималься с детьми местного населения. В 1913 — 1915 годах он принялся собирать вокруг себя знатных поэтов, сказателей. Особенно больше пропагандировал арабские сказки, произведения на персидском языке Фердоуси, Низами, Навои, перевел с туркменского языка на каракалпакский язык произведении Махтумкули. В 1922-1924 годах вместе с Касымом Авезовым и Сейфулгабит Мажитовым организовали новую школу и начали создание новых учебников начали обучать школьников арабской графике, создавать учебники на понятном народу языке. В 1928 году он скрылся от репрессий в Туркменистане. Его вещи, книги, рукописи после его вынужденного бегства были сожжены. После войны Казы Маулик вернулся на родину жил и продолжал творческую работу в Нукусе. В памяти народа навсегда останутся каракалпакские джадиды Казы Маулик вместе со своими соратниками Касымом Авезовым, Сейфулгабитом Мажитовым. Касым Авезов, Сейфулгабит Мажитов А. Утепов, Аббас Дабылов получили образование в медресе. Именно они являлись распространителями идей хивинских, бухарских и туркестанских джадидов, хорошо знали ход движения джадидов конца ХIХ вЂ” начала ХХ века. Джадиды Каракалпакстана распространяли идеи освобождения туркестанских народов от колониальной политики Российской империи и участвовали в борьбе за свободу своего народа. Казы Маулик, Касым Авезов, Сейфулгабит Мажитов впоследствии были репрессированы, как «националисты» и «пантюркисты». Репрессиям подверглись и многие другие видные просветители Каракалпакстана. Видный каракалпакский поэт-просветитель Сейфулгабит Мажитов родился в 1865 в ауле Машанкуль Кунградского района. После переезда семьи в Приаральск в 1881 году он работал писарем у волостного управителя. Поэт, осоз­навший, на каком низком уровне находятся знания в крае, пишет стихотворение-послание «Волостному Инияту» (1907), в котором тре­бовал открытия волостной школы в Чимбае. В своих дореволюционных педагогических взглядах он выступал ярым энтузиастом ши­рокого развертывания сети джадидских школ. Вот как он писал о том, как надо просве­щать народ: «Сегодня, самый легкий путь, это тот же джадид». Он считал, что правитель края является ответственным за приобщение народа к грамоте. Ра­ботая в 1921-24 годах заведующим Кунградского окружного отдела просвещения, он принимает активное участие в открытии школ, ведет работу по подготовке учителей на крат­косрочных курсах. После образования Каракалпакской Авто­номной области, в Ташкенте под руководством К. Авезова, он на основе реформированного арабского алфавита, составляет первые учеб­ники «Алипбе» («Букварь»), «Оқыў китабы» «Книга для чтения»), «Егеделер саўаты» — «Грамота для взрослых» (1925). С. Мажитов является первым ученым-линг­вистом, который писал о методах обучения «Букварю», впервые теоретически исследовал фонетические, лексические, морфологические и синтаксические особенности каракалпакско­го языка. С 1929 года школы стали использовать учебники, написанные латинской графикой. С. Мажитов, обладавший богатым научно педагогическим опытом, участвовал и руко­водил составлением на основе латинской графике таких учебников и программ, «Каракалпакский букварь» (Турткуль, 1929), Урок по каракалпакскому языку» (1930), I «Программа для школ по ликвидации бевграмотности в Каракалпакской области» (М.,1931), «Грамматика каракалпакского языка: (М., 1932). Помимо того, он издает романы и пьесы под названием «Суюн и Сара», «Кулмурат», «Девятнадцать», «Багдагул». Филолог-методист, автор многих учебников, научных трудов педагогического и просветельского направления, яркий поэт, писатель и драматург, видный общественный деятель С. Мажитов, несмотря на свою самоотверженную службу стране, был заклеймен как враг народа и стал жертвой жестоких политических репрессий 1938 года. Касым Авезов с 1924 года заведующий Каракалпакского областного отдела народного образования, затем председатель Каракалпакского областного ис­полнительного комитета, заместитель председателя Совета Народных Комиссаров Казахской АССР; постоянный пред­ставитель ККАССР при ВЦИК и с апреля 1936 г начальник Управления по делам искусств при СНК ККАССР, родился в 1897 году в Чимбайском уезде в местности «Бессарыжап». Получил образование в старометодной школе. С 13 лет его родители отдали в медресе Мактым ахуна, из за того что не смог оплатить учебу он работал по найму у хозяина медресе. В 1915-1916 годах продолжал учебу в медресе Рахматулла ахуна. В 1921 году окончил Шураханский курс по подготовке учителей и начал работать учителем в Чимбае. в 1924-1925 годах работал Заведующим Отдела народного образования Каракалпакской автономной области. Касым Авезов глубоко понимал роль сценического искусства. Он заботливо от­носился к каждому литератору и работнику искусства. Никогда не упускал из зрения ни одного театрального коллектива, ни одного таланта и установил контакт со многими талантами и организаторами. Как заведующий Каракалпакским областным отделом народного образования, председатель облисполкома, член центральной комиссии по выборам Советов Каракалпакской автономной обла­сти, председатель комитета нового Каракалпакского алфавита (НКА) с 1924 по 1929 гг. умело в сложных политических условиях возглавил создание и формирование литературных, научных и театральных кружков на каракалпакской земле. Письма, посланные К. Авезовым в Ташкент, в Уп­равление по делам искусств при СНК УзССР, Управ­лению музыкальных учреждений ВКИ в Москву, в СНК ККАССР, обком партии, руководителям районных |театров; письма и договоры, отправленные Наджиму Давкараеву, Сейфулгабиту Мажитову, Асану Бегимову, И. Бекбаулиеву, докладные записки, отчеты, ярко показывают, какую огромную работу провел начальник Управления по делам искусств при СНК ККАССР по развитию театрального дела в Каракалпакии. Уделяя огромное внимание развитию национального искусства в Каракалпакии, Президиум ВЦИК 10 августа 1934 года принял постановление «Открыть в Каракалпакии театральный и музыкальный техникумы, с классами скрипки, рояля, пения и танца, с трехгодичным сроком обучения и, во-вторых всемерного увеличения количества посылаемой талантливой молодежи на учебу в театральные вузы и техникумы крупных культурных центров Союза, а также построить в Нукусе Государственный театр на 500 человек[1]. Касым Авезов погиб во времена большого террора в 1938 году. Выдающимся просветителем своего времени был Хабибулла Нагметуллаев. Завершив учёбу в медресе Каракум ишана он продолжал учебу в Бухаре при медресе Мирараб. После окончания медресе Мирараб он вернулся в Каракалпакстан и преподавал в медресе Каракум ишана. В 1925-1926 годах Хабибулла Нагметуллаев, стараясь быть максимально полезным для своего народа в сложных политических условиях, стал работать заместителем председателя Чимбайского Исполкома. Он воспитал Б. Абдалова, Адилбая Дарибаева, Оразбая Таженова, Кайпназара Бекмуратова, Абдирасули Хожаахметова, Бадира Нуруллаева обучал их грамоте, помог им стать высокообразованными специалистами своего времени. Хабибулла Нагметуллаев в 30-х года, скрываясь от нараставшихся преследований ОГПУ, укрылся на территории Казахстана. Аллаяр Досназаров в 1896 году родился в Чимбайском уезде Амударьинского отдела. В семилетнем возрасте он стал подрабатывать у одного местного бая чабаном. В 13 лет работал в Хиве на Ярославском хлопковом заводе совместно с русскими рабочими, обучился у них русскому языке. В 1921-1923 годах учился в Коммунистическом университете трудящихся Востока. Являлся одним из первых образованных людей Каракалпакстана. Находясь на ответственных должностях, он обратил особое внимание на подготовку кадров из лиц местных национальностей. Аллаяр Досназаров в письме, отправленном в Москву с подзаголовком «Для сведения» пишет, что «Из местного населения за шесть лет своего существования советской власти ни один человек не отправлен на учебу. Из числа молодежи надо отправить на учебу и оказать содействие в подготовке кадров из каракалпакской молодежи». Государственную деятельность А. Досназаров начал работу с организации «Косшы», затем открывал краткосрочные курсы по подготовке кадров для народного хозяйства. В 1925 году активно участвовал в создании нового алфавита и привлечении старых кадров с целью обучении детей в школах. Явился инициатором в создании новых учебников для школ. Из числа молодежи отправлял одарённых юношей и девушек на учебу в города Ташкент и Москву. В 1925 году при его деятельном участии в городе Турткуле был организован Педагогический и Сельскохозяйственный техникумы. В период пребывания в Москве он помог многочисленным представителям своего народа получить образование в московских учебных заведениях. Из подготовленная по инициативе А. Досназарова молодежи вышли знатные люди Каракалпакстана. Среди них Ж. Урынбаев, М. Мухаммедов, Ж. Сейтова, Т. Алланазаров, А. Шамуратов, Ж. Аймурзаев, С. Журынбаев, Г. Дошымов, Н. Сагытов. А. Досназаров 15 января 1935 года был арестован органами НКВД и по постановлению военной коллегии Верховного Суда РСФСР осужден на 10 лет тюремного заключения. Ему клеветнически инкриминировали участие в Тахтакупырской восстании 1929 года и в последующей контрреволюционной деятельности. В 1937 году решением Ленинградского областного управления НКВД ему был обявлен новый расстрельный приговор. 8 декабря 1938 года поблизости Беломор-Балтийского канала на станции Кем приговор был приведён в исполненение. Президент Республики Узбекистан И.А. Каримов в своем вступлении высоко оценил деятельность Аллаяра Досназарова «Аллаяр Досназаров является одним из прославленных борьцов за свободу и независимость каракалпакского народа». Коптлеу Нурмухаммедов родился в 1903 году в Кунградском округе Соркольской волости. Он получил образование в медресе Елмурат ахуна. В 1924 году окончил Хивинские курсы по подготовке учителей. После окончания, работал учителем в Кунградском интернате. К. Нурмухамедов продолжал свою деятельность в системе социального, экономического и культурного развития и особое внимание обратил на подготовку кадров и на развитие науки в Каракалпакстане. 20 сентября 1937 году К. Нурмухаммедов был арестован. В предъявленном обвинении фигурировали такие формулировки, как «контрреволюционер, борец за установление капитализма в Каракалпакстане». 13 октября 1938 год в соответствии со статьей 64 Уголовного кодекса УзССР и военной коллегией Верховного суда СССР М.К. Нурмухамедов был приговорен к смертной казни. 19 июля 1957 года решением Верховного суда СССР был отменен указ от 13 октября 1938 года по отношению к К. Нурмухамедову с него было снято обвинение и он был полностью реабилитирован. Садуллаев Каримберди родился 1893 году в Тахтакупыре. В 1917-1920 гг. учился в старометодной школе, затем учился на Хивинских курсах для учителей. В 1932-1933 годах работал Народным Комиссаром Просвещения Каракалпакстана. За короткий период он успел обратить особое внимания на образование и воспитание подрастающего поколения, на повышение образованности среди учащихся, на ликвидацию безграмотности населения, внедрил обучение в школах на родном языке, на подготовку учительских кадров из местного населения. Но его также сочли контрреволюционером и в 1937 году его также арестовали. Ораз Ерманов в 1924 году работал вместе с А. Досназаровом, И. Бекимбетовым. В 1930 году 5 марта, вместе с Сейфулгабитом Мажитовым был арестован как «враг народа», но 6 ноября был освобождены из за недостатка обвинительных показаний. Он продолжал свою деятельность, работая в библиотеке Ходжейлинского отдела просвещения. Его вновь арестовали в 1937 году и вместе с Сейфулгабитом Мажитовым обвинили в соучастие в контрреволюционной пантюркистской организации «Миллий Иттифок». В 1938 году не выдержав физических воздействий следствия, оба скончались в тюрьме. Режеп Хакимниязов родился в 1898 году, образование ниже среднего, окончил годичное курсы учителей в Турткуле и Среднеазиатские шестимесячные курсы работников по подготовке райпартактива. Член партии с 1929 года, обвинялся в том, что скрыл от партии свое социальное прошлое, то есть скрыл факт учебы с 1919 по 1920 г. в медресе у Азим Ишана, что в 1920-1928 гг. был муллой — имамом в мечети Ишыклы, которая была построено его отцом мирабом Хакимом специально для него. В становлении интеллектуальной и политической элиты каракалпакского народа деятельно участвовали преданные его сыновья — Аллаяр Досназаров, Менлихожа Ибниаминов, Каримберди Садуллаев, Ибраим Бекимбетов, Ораз Ерманов, Бадратдийн Сейтрасулиев, Сейфулгабит Мажитов, Касым Ауезов и многие другие. Они внесли большой вклад в становлении интеллектуальной элиты Каракалпакстана. Хотя они и были репрессированы во времена террора 30-х гг. ХХ века как враги народа, но были оправданы, реабилитированы, имена их запечатлены в памяти народа и восстановлены с обретением независимости Узбекистана.  Источники: Каракалпакстан ХIХ асирдин екинши ярымынан ХХI асирге шекем. Нокис.Каракалпакстан.2003..137 б. Обзор Сыр-Дарьинской области за 1904 год. Ташкент: Изд. Сыр-Дарьинского областного статистического комитета, 1906.- С. 234-235 Обзор Сыр-дарьннской области за 1893 год… с. 138, ЦГА Республики Узбекистанф.И-269, оп.1. д283, л.б-7, д.107, л.24-25. Урумбаев Ж. Очерки истории школ Каракалпакистана.Нукус.: Каракалпакстан.1974.С.63. Карлыбаев.М.А.История народного образования в Каракалпакии в ХIХ-началеХХ веков. Автореферат диссертации кандидата исторических наук.1995.С.18. Архив Жокаргы Кенеса Республики Каракалпакстан, ф 1, оп. 22, д. 85, л-6. Архив Жокаргы Кенеса Республики Каракалпакстан, ф 1, оп. 22, д. 85, л-7. ЦГА Ресрублики Узбекистан, Ф.И-269, оп.1, д.107, л.24-25. Алимова Д.А. Маќмудхœжа Беќбудий ва унинг тарихий тафаккури. //Д. Рашидова билан ќаммуаллифликда. Академия, 1998. 2 б.т.; Алимова Д.А. Махмудходжа Беќбудий и его исторические воззрения. (Совместно с Д. Рашидовой). Ташкент. Изд-во Маънавият. 1998 г. 2 п.л.; А. Фитрат ва унинг «Оила» асари // Саодат. 1998. № 6. Б.26-29.; Алимова Д.А.Джадидизм в Средней Азии. — Т.: Узбекистан, 2000. 29 б.; Д.А. Алимова. Генетическая основа интелектуально-социального про­теста и слия­ние философских идей Запада и Востока в воз­зре­ниях джади­дов. //Марказий Осиё ХХ аср бошида: ислохотлар, янгиланиш, тараš­šиёт ва мустаšиллик учун кураш (Жа­дид­чилик, мухториятчилик, исстиšлолчилик). Халšаро конференция мате­риаллари. (1999 йил йил 16- 18 сентя­­­бр).-­Т.: Маънавият, 2001 С.15-21.. Остроумов Н.П. Мусульманские мактабы и русско-туземные школы в Туркестанском крае.//Туркестанский сборник.Т.418, Ташкент: 1907. С.50. Отчет по ревизии Туркестанского края, произведенной по Высочайшему повелению сен.гофм.гр. К.К Паленом. Учебное дело. СПб, 1910. С.134. Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР. Вторая половина XIX века. Москва: Педагогика. 1976.С.489. Урумбаев Ж. У. Очерки истории школ Каракалпакстан. — Нукус: Каракалпакстан. 1974. С.85. Алеуов У. Просветительские мысли в каракалпакской литературе конца XIX и начала XX веков (на каракалп.яз.), Нукус: Каракалпакстан. 1992.С.8-10. Панабергенов А. Партийная организация Каракалпакии в борьбе за осуществление куль­ турной революции (1917-1941 гг.), Нукус-Самарканд:1969.С. 105. Карлыбаев М. А. Медресе в Каракалпакии Х1Х вЂ” начала ХХ веков. — Нукус: Билим. 2002. — С.70. Урумбаев Ж. Очерки истории школ Каракалпакстана. Нукус: Каракалпакстан. 1974. С.91. ЦГА Республики Каракалпакстан, ф.26, оп.1, д.89, л.11. Архив Жокаргы Кенеса Республики Каракалпакстан, ф. 1, оп. 4, д. 2014.л.1. Кудияров А.Р. О прсветительской работе Кази Маулика//Вестник Каракалпакского Отделения Академии Наук Республики Узбекистан. 1999. №1. 52.б. Пахратдинов К. Қыссаханлар ҳәм қыссаханлық туўралы базы бир ойлар.//Өзбекистан Республикасы Илимлер Ака демиясынын Қаракалпакстан Болиминин" Хабаршысы". 1996. №3. 140.б. Кудияров А.Р. О просветительской работе Кази Маулика//Вестник Каракалпакского Отделения Академии Наук Республики Узбекистан. 1999. №1.С. 53. Каракалпакстан ХIХ асирдин екинши ярымынан ХХI асирге шекем.Нокис.Каракалпакстан.2003.142 б… Урумбаев Ж. Очерки истории школ Каракалпакстана.Нукус.Каракалпакстан.1974.С.85. Мажитов С. Танламалы шығармалары. Нокис. 1965. 83.б. Бабашев.Ш. Жазыксыз жазаланган репрессия курбанлары.Нукус.Каракалпакстан.2007. 53 б. Бабашев.Ш. Жазыксыз жазаланган репрессия курбанлары.Нукус.Каракалпакстан.2007. С.150. Каракалпакстан ХIХ асирдин екинши ярымынан ХХI асирге шекем.Нокис.Каракалпакстан.2003.211 б. «Советская Каракалпакия», 1937, 5-января. ЦГА России, ф.1235, оп.129, д. 4, л.303. Бабашев.Ш. Жазыксыз жазаланган репрессия курбанлары.Нукус.Каракалпакстан.2007. С.144. Кощанов Б.А.Аллаяр Досназаров миллетшил ме еди? «Арал» журналы, 1993-жыл, №1, 33-бет. Каракалпакстан ХIХ асирдин екинши ярымынан ХХI асирге шекем.Нокис.Каракалпакстан.2003.207 б. Каримов И.А. Хавфсизлик ва баркарор тараккиет йулида. Т.6, Ташкент: Узбекистан.268-269 б. Бабашев Ш. Жазыксыз жазаланган репрессия курбанлары.Нокис.Каракалпакстан.2007. С.161. Каракалпакстан ХIХ асирдин екинши ярымынан ХХI асирге шекем.Нокис.Каракалпакстан.2003.214 б. Бабашев Ш.Каракалпакстан Республикасы тарийхындагы сиясий курбанлар.Нукус: Каракалпакстан.2003.45 б. Бабашев Ш.Каракалпакстан Республикасы тарийхындагы сиясий курбанлар.Нукус: Каракалпакстан.2003.55 б. Архив Жокаргы Кенеса Республики Каракалпакстан. Ф.1, оп.4, д.628, л.35. Каракалпакстан ХIХ асирдин екинши ярымынан ХХI асирге шекем.Нокис.Каракалпакстан.2003.244-245 б.      [1] ЦГА России, ф.1235, оп.129, д. 4, л.303.

Выбор редакции
24 ноября, 11:30

Самарканд. Часть 7

СамаркандСамарканд.2Самарканд.3Самарканд.4Самарканд.5Самарканд.6Типы сартовских женщинСартовские арбыТип старика сартаЦирюльникМогила святого Чупан-АтаМавзолей Биби ХанумМечеть Биби-ХанымМедресе Биби Ханым. Триумфальная аркаМечеть Шахи ЗиндаМедресе Тилля-КариОбщий вид мавзолеев у мечети Шахи ЗиндаГур-Эмир. Портал входа в мавзолей ТамерланаВнутренний вид мавзолея ТамерланаУлица Караначей

23 ноября, 07:07

Андрей Хлоев

Легенда питерского криминала Андрей Русланович Хлоев может похвастаться непревзойденным обилием кличек. Беспризорник, Малолетка, Сирота, Сын полка, Племянник Кумарина, Блокадник – в разное время они «прилипали» к нему, но, исходя из полной истории его жизни, ему больше подходит кличка Счастливчик. Десятки раз над головой Хлоева сгущались тучи, грозя на долгое время засадить его за решетку или […]

22 ноября, 16:58

​В интернете обсуждают убийство дочери покойного президента Узбекистана Ислама Каримова

В СМИ появились сообщения о том, что старшая дочь скончавшегося президента Узбекистана Ислама Каримова Гульнара умерла 5 ноября от отравления. Официального подтверждения этой информации пока нет.

22 ноября, 15:43

СМИ сообщили об отравлении и смерти Гульнары Каримовой

Старшая дочь первого президента Узбекистана Ислама Каримова - Гульнара Каримова - умерла в результате отравления, сообщает во вторник, 22 ноября, сайт "Центр-1" со ссылкой на сотрудника Службы национальной безопасности (СНБ) Узбекистана. По данным журналистов, 44-летняя женщина была отравлена и скончалась 5 ноября. Ночью того же дня она была похоронена на кладбище "Минор" в Ташкенте, а ее могилу сровняли с землей, говорится в статье. Агентство FlashNord со ссылкой на правозащитную организацию Uzbekistan Press Freedom Group также передает в своем официальном Twitter, что Гульнара Каримова скончалась 5 ноября "после отравления". Информация о смерти Гульнары Каримовой распространяется и в соцсетях. Так, в аккаунте в Twitter "Покажите Гульнару!" активисты требуют предъявить женщину публике или, по крайней мере, обнародовать записанное ею видеообращение. В еще одном аккаунте в Twitter, зарегистрированном от имени Гульнары Каримовой в октябре 2016 года, ночью 22 ноября появилась фотография, на которой она запечатлена с телефоном. Однако "Центр-1" обнаружил в Сети оригинал этого снимка Каримовой, сделанного еще в 2014 году. В повысившейся в последние дни активности аккаунта журналисты увидели возможное свидетельство того, что информация о смерти дочери Ислама Каримова может оказаться правдой. Ранее аккаунт, заведенный от имени Гульнары Каримовой, был разоблачен журналистами радио "Свобода" как фейковый. Они отмечали, что кто-то "постит тексты, фото и рукописи с явно подделанным почерком". "Главное же, судьба Гульнары Каримовой остается неизвестной. „Принцесса", возможно, по-прежнему заточена в башне, где ей уготована встреча со старостью и смертью. А может, ее уже не стало", - говорилось тогда в статье. Напомним, старшая дочь президента Узбекистана Ислама Каримова ранее работала в Министерстве иностранных дел республики. В разные годы Гульнара Каримова представляла страну в ООН и в Испании. Помимо этого, она занималась дизайном ювелирных украшений и выступала на сцене под творческим псевдонимом Гугуша. До осени 2013 года Гульнара Каримова была успешным предпринимателем. Под ее контролем находились телеканалы, радиостанции и магазины модной одежды, а СМИ называли ее одной из самых влиятельных женщин Средней Азии. Однако в ноябре 2013 года Каримова, по данным журналистов, впала в немилость отцу и в одночасье лишилась всего. В СМИ неоднократно появлялись обращения, сделанные якобы от имени самой Каримовой, в которых говорилось о том, что ее вместе с дочерью силовики держат в собственном доме, запрещают покидать помещение и общаться с посторонними. В одном из таких обращений Каримова писала, что фактически находится под домашним арестом. На днях агентство "Фергана", сообщая об учреждении общественного Фонда имени Ислама Каримова его вдовой и младшей дочерью Лолой Каримовой-Тилляевой, напоминало, что в течение более двух лет нет никакой достоверной информации о старшей дочери бывшего президента. Где находится Гульнара Каримова, чем занимается - точно неизвестно. Предположительно, она содержится под домашним арестом в Ташкенте, писало агентство. Как отмечает пресса, после смерти Ислама Каримова 2 сентября Гульнара и ее дети не появились на похоронах в Самарканде. СМИ также заметили, что будущий лидер страны Шавкат Мирзиеев, выражая в парламенте страны соболезнования семье Каримова, не назвал имени Гульнары, упомянув только ее сестру Лолу.(http://www.newsru.com/wor...)

22 ноября, 15:32

СМИ: Гульнару Каримову отравили и похоронили

Старшая дочь первого президента Узбекистана якобы была отравлена и скончалась 5 ноября. Ночью того же дня она была похоронена на кладбище "Минор" в Ташкенте, а ее могилу сровняли с землей

22 ноября, 14:44

СМИ сообщили об убийстве старшей дочери Ислама Каримова

Старшая дочь первого президента Узбекистана Ислама Каримова, скончавшегося в начале сентября, Гульнара умерла 5 ноября в результате отравления, сообщает источник в службе национальной безопасности (СНБ) Узбекистана. Ночью того же дня 44-летняя Гульнара была похоронена на кладбище «Минор» в Ташкенте, а ее могилу сровняли с землей, утверждает он. По словам источника, он лично участвовал в процессе захоронения Гульнары Каримовой, а решился на интервью, опасаясь за участь ее детей, – сына Ислама и дочери Иман, которые остаются в Ташкенте в бесправном и беспомощном положении, сообщает портал «Центр-1». В Twitter недавно появился аккаунт «Покажите Гульнару», который обращается к журналистам и международным экспертам, специализирующимся на Центральной Азии, утверждая о смерти Каримовой и требуя, если это не так, ее появления на публике, по крайней мере, записанного ею видеообращения. Другой аккаунт в Twitter, пишущий от имени Гульнары Каримовой, но разоблаченный журналистами как фейк, в последние дни начал проявлять особую активность, пытаясь убедить всех, что старшая дочь покойного президента жива, но тем самым вызывая еще большие опасения, что информация о ее смерти может оказаться правдой. «Гульнара Каримова» начала публиковать старые архивные фото, выдавая их за свежие. Они уже публиковались на ее странице в Twitter в период с осени 2013-го по февраль 2014 года. Ночью 22 ноября также было опубликовано селфи с телефоном в руке, на котором открыта страница фейковой Гульнары Каримовой в Twitter. «Как-то так...», – подписала селфи «Гульнара Каримова». Но в сети уже более двух лет хранится оригинал этого фото, снятого действительно настоящей Гульнарой, только картинка на телефоне была другая, как и обои на стене. В кабинете министров Узбекистана сообщили, что им ничего неизвестно о судьбе Гульнары Каримовой, а информацию о ее якобы смерти не слышали даже на бытовом уровне. Гульнара Каримова, в свое время наиболее властный и влиятельный человек в Узбекистане после отца – президента, и даже рассматривавшаяся в качестве его преемника, в 2013 году попала в несколько коррупционных скандалов в Европе. В Швейцарии по просьбе США были арестованы ее счета, на которых хранилась сумма в почти 800 млн долларов, а в Швеции начало раскручиваться дело о получении ею крупной взятки размером около 320 млн долларов от шведско-финской телекоммуникационной компании TeliaSonera за лицензию на работу в Узбекистане. Позже, в Ташкенте, она утверждала, что в стране началась борьба за президентское кресло и ее устраняют как очевидного соперника. В феврале 2014 года Гульнара с дочерью оказалась под домашним арестом. В последние почти два года о ней почти ничего не было слышно. После смерти Ислама Каримова возможный будущий лидер страны Мирзиеев, выражая в парламенте страны соболезнования семье Каримова, не упомянул имени Гульнары, как будто у покойного Каримова была лишь одна дочь Лола. 2 сентября вечером власти Узбекистана сообщили о смерти Каримова. Он был похоронен в субботу на историческом кладбище Шахи-Зинда в Самарканде.

22 ноября, 14:29

СМИ: "Узбекская принцесса" Гульнара Каримова убита

Портал "Центр-1" со ссылкой на анонимный источник сообщил, что старшая дочь первого президента Узбекистана Ислама Каримова Гульнара умерла 5 ноября в результате отравления. Гульнара Каримова. Фото fergananews.com 44-летняя Гульнара Каримова, по сообщению сотрудника Службы национальной безопасности (СНБ) Узбекистана, пожелавшего остаться неназванным, была отравлена и умерла 5 ноября. Ночью того же дня она была похоронена на кладбище «Минор» в Ташкенте, а ее могилу сровняли с землей, утверждает он. По словам источника, он лично участвовал в процессе захоронения Гульнары Каримовой, а решился на телефонное интервью с Ц-1, опасаясь за участь ее детей, – сына Ислама и дочери Иман, которые остаются в Ташкенте в бесправном и беспомощном положении. «Покажите Гульнару» Информация о смерти Гульнары распространяется и через социальную сеть. Аккаунт в Твиттере «Покажите Гульнару» обращается к журналистам и международным экспертам, специализирующимся на Центральной Азии, утверждая о смерти Каримовой и требуя, если это не так, ее появления на публике, по крайней мере, записанного ею видеообращения. Другой аккаунт в Твиттере, пишущий от имени Гульнары Каримовой, но разоблаченный журналистами радио «Свобода» как фейк, в последние дни начал проявлять особую активность, пытаясь убедить всех, что старшая дочь покойного президента жива, но тем самым вызывая еще большие опасения, что информация о ее смерти может оказаться правдой. «Гульнара Каримова» начала публиковать старые архивные фото, выдавая их за свежие. Но те, кто следил за эпопеей настоящей Гульнары, помнит, что они уже публиковались на ее странице в Твиттере в период с осени 2013-го по февраль 2014 года, как, к примеру, фото с синим маникюром и педикюром, в то время лишь подтверждавшее ее образ испорченной сумасбродки. Как вам?) pic.twitter.com/n6kX977ccQ — Gulnara Karimova (@GulIslamovna) November 20, 2016 А опубликованное ночью 22 ноября селфи с телефоном в руке, на котором открыта страница фейковой Гульнары Каримовой в Твиттере, еще больше наводит на мысль, что, возможно, «узбекская принцесса» действительно уже покинула этот мир. Как-то так... pic.twitter.com/UP51hFRm7w — Gulnara Karimova (@GulIslamovna) November 21, 2016 «Как-то так…», – подписала селфи фальшивая Гульнара Каримова. Но в сети уже более двух лет хранится оригинал этого фото, снятого действительно настоящей Гульнарой, только картинка на телефоне была другая, как и обои на стене. @zChXOXTb01cjrDp @huitam01 @greggfire @Shahrezada1975 @hashimbek проснись ибрагим открой глаза ослепшие от лжи pic.twitter.com/LVfwAlTWAJ — NURIKO_;) (@13viva) November 21, 2016 Власть молчит Ц-1 попытался выяснить информацию о жизни или смерти Гульнары Каримовой у официальных властей Узбекистана. Накануне в пресс-службу аппарата президента РУ был направлен журналистский запрос с рядом вопросов о предполагаемой смерти Гульнары и судьбе ее детей. На момент написания статьи аппарат президента РУ на вопросы не ответил. В Кабинете министров Узбекистана, где продолжает работать очевидный будущий президент страны Шавкат Мирзиёев, на запрос Ц-1 ответили, что им ничего неизвестно о судьбе Гульнары Каримовой, а информацию о ее якобы смерти не слышали даже на бытовом уровне. В то же время представитель Кабмина отверг возможность хоть какого-то заявления госорганов на этот счет. «Принцесса» и Твиттер Гульнара Каримова, в свое время наиболее властный и влиятельный человек в Узбекистане после отца – президента, и даже рассматривавшаяся в качестве его преемника, в 2013 году нашла себя в центре нескольких коррупционных скандалов в Европе. В Швейцарии были арестованы ее счета, на которых хранилась сумма в почти 800 млн долларов, а в Швеции начало раскручиваться дело о получении ею крупной взятки размером около 320 млн долларов от шведско-финской телекоммуникационной компании TeliaSonera за лицензию на работу в Узбекистане. Не имея возможности ездить в Европу, Гульнара засела в Ташкенте, где круг ее общения скоро сузился лишь до возможности говорить в Твиттере, через который она пыталась защищаться и разоблачать людей, которых винила в своих бедах, прежде всего мать Татьяну, младшую сестру Лолу и некоторых людей из СНБ. Она утверждала, что в стране началась борьба за президентское кресло и ее устраняют как очевидного соперника. Пропала, как не была В феврале 2014 года ее квартиру в Ташкенте, где она проживала с дочерью Иман и ближайшими друзьями, штурмовал спецназ. Ее друзья, среди них гражданский муж музыкант Рустам Мадумаров, подруга и бизнес-партнер Гаяне Авакян – отправились под суд, а сама Гульнара с дочерью оказалась под домашним арестом. Если в первые месяцы ареста ей удавалось передавать на волю весточки, где она жаловалась на плохое обращение и даже голод, то в последние почти два года она совершенно пропала, замолчал и боровшийся за ее свободу сын Ислам. Фото из заточения представили замученную, лишенную обычного шика и лоска Гульнару, даже по двору гуляющую в сопровождении надзирателей. Гульнара Каримова под домашним арестом в Ташкенте; фото: “Davidson-Ryan-Dore” После смерти Ислама Каримова 2 сентября Гульнара и ее дети не появились на похоронах в Самарканде. А будущий лидер страны Мирзиёев, выражая в парламенте страны соболезнования семье Каримова, не упомянул имени Гульнары, как будто у покойного Каримова была лишь одна дочь Лола. Источник из СНБ Узбекистана настаивает, что информация о смерти Гульнары – не блеф, а правда. Он убежден, что власти страны никогда не смогут показать ее, так как ее больше нет. И, может, Мирзиёев прав, утверждая, что у Ислама Каримова лишь одна дочь. Осталась одна. Источник, близкий к окружению семьи Каримовых, заявил РИА Новости, что Гульнара жива. "Гульнара Каримова жива, информация о ее смерти является ложной", — сообщил собеседник агентства. Он отказался конкретизировать детали и информацию о ее местонахождении. Читайте также: Елена Бахмутова покинула «Самрук-Қазына»>> Любовница жениха явилась на свадьбу в подвенечном платье>> Секретные материалы по делу Ерасыла Аубакирова попали в Интернет>> В Алматы женщина-трансгендер может оказаться в мужской колонии>> Казахстанцы почувствуют мощнейшую магнитную бурю>>

20 ноября, 00:00

Ринат Шигабдинов: Узбекистанская интеллектуальная элита: вторая половина 20-х годов XX века. Ч.2

  Ахмад Заки Валиди — известный  ученый-историк и политический деятель. Его первый крупный научный труд «История тюрков и татар», опубликованный в 1912 г. в Казани, сделал его широко известным в научном мире. В 1913-1914 гг. участвовал в археографических экспедициях в Фергану, Самарканд и Бухару. С 1915 г. начинается его политическая деятельность в Мусульманской фракции IV Государственной Думы в Петрограде. С апреля 1917 г. в Башкирии и Туркестане А. Валиди становится лидером национально-освободительного движения. С мая 1919 г. он прекращает сотрудничество с советской властью и примыкает к повстанческому движению, больше известному в исторической литературе как «басмачество». В феврале 1923 г. А. Валиди эмигрирует из Средней Азии в Мешхед (Иран) и возвращается к научной деятельности. В библиотеке Равза он обнаруживает несколько древних рукописей, в том числе знаменитую «Книгу путешествий» Ибн Фадлана. Затем А. Валиди через Афганистан, Индию, Турцию, Францию прибывает в Германию, где интенсивно продолжает свою научную деятельность. Автором этих строк в фондах Центрального государственного архива Республики Узбекистан было обнаружено письмо Ахмада Заки Валиди коллеге и другу, известному узбекскому ученому Булату Салиеву.[1] Написанное на десяти страницах в арабской графике, оно было отправлено из Берлина в Самарканд 9 марта 1925 года на имя председателя Института просвещения Узбекистана («Узбекистан Билим юрти») А. Абдужабарова для последующей его передачи историку Булату Салиеву (в тексте Бик Булату Соли-огли).[2] О существовании данного письма было известно, но только по косвен­ным данным. Так, в статье узбекистанского исследователя В.А. Германова, работавшего в Архиве Службы Национальной Безопасности РУз (СНБ РУз), цитируется документ: «В 1930 году будет перехвачено письмо, написанное Ахмадом Заки Валидовым, посланное им из Берлина, в котором тот просил сообщить о возможности издания и распространения в Самарканде написанной им «Истории Туркестана».[3] В письме А. Валиди жалуется своему старому знакомому на то, что итог его исторических изысканий в библиотеках Парижа и Берлина — ряд написанных исследований — остается невостребованным по причине значительных трудностей с их изданием. Следует, однако, подчеркнуть, что само письмо А. Валиди было написано и отправлено в 1925 г., во время его пребывания в Берлине, что однозначно подтверждается не только датировкой, но и самим текстом. В связи с последующей трагической судьбой адресата необходимо отметить, что знакомство с П. Салиевым состоялось еще во время первой науч­ной поездки А.З. Валиди в Туркестан в 1913 г. Об этой поездке в своих воспо­ми­наниях он пишет: «во время путешествия я обрел много новых друзей среди обра­зованных людей в Ташкенте, Фергане, Самарканде и Бухаре. Так я по­зна­комился с историком Булатом Сали».[4] Позднее П. Салиев сыграет зна­чи­тельную роль в развитии советской исторической науки в Узбекистане.[5] Он станет первым узбекским профессором истории, основоположником узбек­ской научной школы средневековой и новой истории Средней АзииВ целом, письмо, которое содержит ряд фактов биографического характера, дает возможность составить и представление о настроении крупного ученого и достаточно известного политика, оказавшегося отлученным комму-нистическим режимом от Родины. И хотя библиотеки Европы были, по словам А. Валиди, «полны до отказа неизданными древними сочинениями», представляя по этой причине огромный интерес для ученого-востоковеда, тем не менее, мотив сожаления отчетливо проявляется на страницах письма. Сожаление было обусловлено тем обстоятельством, что множество научных трудов А. Валиди оставались неизданными, почему ему стало казаться, что вся проделанная работа будет напрасной, а результаты исследований невостребованными. Поэтому он обращается к Булату Салиеву, близкому к «Узбекскому научному обществу», выражает надежду, что тот окажет содействие в издании хотя бы некоторых из его работ. Среди них Валиди называет «Краткую географическую историю Туркестана» в 4-х томах (каждый от 300 до 400 страниц), «К вопросу об этническом составе домонгольских тюркских племен Туркестана». Как видно, уже сами названия свидетельствуют о широте и глубине исследовательского интереса ученого. Не могут оставить читателя равнодушным и такие строки письма, содержащие внимание и заботу о неординарных интеллектуалах уходящей эпохи: «В Самарканде проживал ученый по имени Кози Исломбек. Старый. Но кладезь знаний. Если бы ему в руки дать сочинение Ризо Кози (Ризаетдин Фахретдинов. — Р.Ш.) или второй том «Истифод-уль-ахбор» Марджони, он бы, взяв их за образец, дал бы ценнейшие сведения о своих современниках и об ученых последнего века. Он не сумеет упорядочить все сведения, имеющиеся в его голове, надо успеть, пока он здравствует. Обратите на него внимание. Хорошо бы быть начеку. Если он уйдет из жизни, он унесет с собой огромный мир знаний. Он хорошо знает и то, что записано на полях и обложках. После его кончины никто в том не разберется».[7] Естественно, что, обращаясь к своему коллеге, Валиди не мог не затронуть и чисто научные проблемы. В силу этого письмо, в котором он высказывает интересные и своеобразные мысли относительно различных аспектов истории тюркских народов, не являясь в строгом смысле научным трудом, тем не менее, представляет значительный интерес с научной точки зрения. Критикуя некоторых западных, а также российских ученых, в том числе и академика В.В. Бартольда, А. Валиди указывает, как это следует из текста, на недооценку ими тюркского фактора в развитии культуры, цивилизации в Средней Азии уже с древнего времени. Недооценка была обусловлена тем, что исламские источники использовались «весьма пристрастно и ущербно». Кроме того, он отмечает, например, что ни один из этих ученых «не бывал среди народа, не изучал географические названия, переходя от кишлака в кишлак». Конечно, решающее слово при рассмотрении той или иной научной проблемы принадлежит специалистам, но следует отметить, что для выявления исторической правды для А. Валиди не существовало никаких авторитетов и «небожителей» исторической науки. К слову сказать, критическое отношение А. Валиди к научной позиции своих коллег отнюдь не превращало его в их личного противника. Так, важным событием для него был приезд в Стамбул в 1926 г. В.В. Бартольда, который читал лекции в Тюркологическом институте. А. Валиди всюду сопровождал его и был при нем переводчиком. Возможно, что под влиянием В.В. Бартольда он был приглашен на литературный факультет Стамбульского университета в качестве преподавателя тюркской истории.[8] В ЦГА Республики Узбекистан мною обнаружено и ответное благожелательное послание от председателя Узакадемцентра А. Абдужабарова на имя А. Валиди, и заметим, что некоторые мысли, высказанные в нем, актуальны и в наши дни: «1) Путь всякого серьезного востоковеда тернист, и работа по специальности редко дает ему материальное обеспечение, почему без поддержки заинтересованных учреждений всякая серьезная востоковедная работа почти невозможна, 2) что вопросы истории Узбекистана да Средней Азии вообще, пока еще, освещены очень слабо, УзАкЦентр обещает Вам всемерную поддержку в напечатании всех Ваших трудов».[9] Но нет особой нужды напоминать, что в советский период труды А. Валиди подверглись жесткой критике, хотя в мировой историографии значение его работ в исторической науке, источниковедении и тюркологии было признано научной общественностью всего мира. Позднее, в эмиграции А.З. Валили сможет полностью реализовать свой творческий потенциал, став известнейшим востоковедом. Но к этому времени ни Газиза Губайдуллина, ни Булата Салиева, как и многих других ученых, живших и работавших в Советском Союзе, уже не будет в живых. В ноябре 1926 г. Г. Губайдуллин получает от Наркомпроса Узбекистана приглашение на должность заведующего исторической секцией Комитета Узбековедения и на кафедру истории Средней Азии в Педагогическом институте в Самарканде.[10] Однако ученый предпочел жить и постоянно работать в Баку, выезжая время от времени в Самарканд для чтения лекций и работы в комитете Узбековедения. Другой известный востоковед, Б.В. Чобан-заде (1893-1937), переехавший, как и Г. Губайдуллин в 1925 г. в Баку и работавший там до ареста, также выезжал в Среднюю Азию, где занимался исследовательской и преподавательской работой, готовя кадры молодых ученых. В 1937 г. эти поездки будут поставлены в вину ему, Г. Губайдуллину, да и другим ученым, как, якобы, имевшие целью налаживание связей с узбекскими «контрреволюционерами» вЂ” А. Фитратом, Г.А. Юнусовым и другими.[11] До трагического 1937-го оставалось десять лет. В 1927 г. в журнале «Маориф ва укитувчи» напечатана небольшая статья Г. Губайдуллина «Из экономической истории Бухары». Предназначенная для массового читателя, эта статья в популярной форме дает основные сведения по истории Бухарского эмирата середины XIX в., касаясь вопросов землевладения, экономической жизни, социальной структуры, подводит итоги доколониального периода истории этого самого крупного, доминировавшего в среднеазиатском регионе, государства. Отмечен и начальный этап проникновения в Бухару «русского коммерческого капитализма».[13] Вскоре, в том же журнале, помещается рецензия на книгу Булата Салиева «История Средней Азии». Булат Салиев (1882-1938) занимался тем же периодом тюркской истории, что и Газиз Губайдуллин. Если его более раннее небольшое сочинение — «История Бухары» — по мнению Губайдуллина, была работой слабой,[14] то в «Историю Средней Азии», считал он, Салиевым была «вложена творческая сила». Похвальным было критическое изучение источников узбекским историком. Ожидая с нетерпением выхода второго тома этой работы, Губайдуллин отмечает и имеющиеся в ней недостатки. Любопытно несогласие татарского ученого с чрезмерным, на его взгляд, преувеличением роли «коммерческо-торгового капитализма» в средневековье Средней Азии. Даже в отношении Западной Европы XI-XII вв. нельзя, считал он, делать вывод о существовании периода коммерческого капитализма, несмотря на наличие таких, например, городов как Любек, Франкфурт, Гамбург.[15] Это мнение представляет интерес с точки зрения справедливости критики его взглядов, развернувшейся в Узбекистане несколько позднее — в 30-е годы. В 1927 г. Г. Губайдуллину, уже назначенному деканом историко-общественного отделения Азербайджанского Высшего Педагогического института, Государственным Ученым Советом Азербайджанской ССР за ряд работ было присвоено звание профессора. Им был сделан диссертационный доклад на тему «Проблема происхождения узбекского народа».[16] Практически одновременно звание профессора ему присвоили и в Средней Азии. 26 июня 1927 г. из Красноводска, по пути из Баку в Узбекистан, он отправляет своему двоюродному брату Гали Рахиму письмо, в котором сообщает: «вЂ¦ К 40 годам стал профессором и в Средней Азии. В Баку пришел на днях. Два дня назад ВАК утвердил меня...».[17] Таким образом, имело место своего рода соревнование столиц двух тюркских республик за обладание первым профессором из татар по истории. 23.В 1928 г. в Узбекистане выходят небольшого объема (около трех печатных листов) его «Материалы к истории узбеков». К сожалению, более солидная, фундаментального характера работа — «История узбекского народа» (рукопись объемом около 300 страниц) — при аресте 18 марта 1937 г. была изъята НКВД, где её след был утерян. А в 1928 г. Г. Губайдуллин избирается профессором кафедры Мусульманского Востока Самаркандского Высшего педагогического института. В связи с этим директор института Н.Репников специально поздравил его своей телеграммой.[18] В институте Губайдуллин читал лекции, вел спецкурсы по истории Востока. Большой авторитет татарского ученого-историка в Узбекистане подтверждается и предложением Наркомпроса УзССР (16 июня 1929 г.) принять участие в написании монографии о племени «кипчак».[19] (Отметим, что и эта рукопись, готовая к печати, была изъята НКВД при аресте ученого). А в августе 1929 г. в Баку, в университет, на имя Г. Губайдуллина приходит официальное письмо от узбекского государственного научно-исследовательского института за подписью директора Манона Рамзи с приглашением на постоянную работу в Самарканд. В письме сообщалось: «Уважаемый Газиз Салихович. Высоко ценя Ваши труды по истории турецких народов, Узбекский государственный научно-исследовательский институт имеет желание видеть Вас в составе своих сотрудников в качестве Действительного Члена института. Работа исключительно исследовательского характера. Оклад (жалование) — 400 рублей в месяц. Гарантируется квартира с оплатой по ставкам Горместхоза. В случае Вашего согласия, просьба уведомить, присоединив формальные необходимые документы (жизнеописание, заверенный список научных работ и т.д.). Начало работ с 1 октября с. г. Директор Института /Рамзи/ ».[20] В декабре 1930 г. от этого института вновь поступает приглашение на работу.[21] Но Губайдуллин предпочитает оставаться в Баку. Следует учитывать и то обстоятельство, что, как пишет современный исследователь В.А. Германов, «начиная с лета 1930 года обстановка в Узбекистане осложнялась все больше и больше. В республике прошли аресты работников Наркомпроса, обвинявшихся в национализме. Среди арестованных — руководители Наркомпроса Манон Рамзи и Бату».[22] Начались аресты и высылки профессоров и преподавателей восточного факультета Среднеазиатского госуниверситета в Ташкенте. Своего рода «сигнальной ракетой», считает В.А. Германов, «к наступлению среднеазиатских марксистов на «историческом фронте» послужило обсуждение доклада «О задачах востоковедения на Советском Востоке», состоявшееся на историческом отделении Института красной профессуры в Москве в конце ноября 1930 года».[23] Надо думать, Газиз Губайдуллин, безусловно, хорошо осведомленный о процессах, имевших место на «историческом фронте» Средней Азии, не видел разумных оснований для смены места жительства и работы. Хотя и в Азербайджане было не лучше. Как показали последующие события, проблемы, которые он затрагивал в своих работах, приобретали с ходом времени все большую актуальность в смысле их намеренной, искусственной идеологизации и политизации. Профессора Губайдуллина не «забыли» в Узбекистане, где он становится объектом злобных нападок со стороны ревнителей марксистского правоверия в исторической науке. Конечно, не только он один. Смерть в августе 1930 года в Ленинграде великого российского востоковеда академика В.В. Бартольда вызвала многочисленные отклики научной и широкой общественности республик Средней Азии, во многом обязанных Бартольду познанием их историко-культурного прошлого, организацией научно-востоковедной работы в крае, подготовкой кадров молодых исследователей.[24] Но, с другой стороны, в 30-е годы Бартольда представляют и ученым-идеалистом, апологетом реакционно-колонизатор­ской политики царизма, игнорировавшего и не понимавшего роль классовой борьбы в истории человечества, приписывавшего слишком крупную, самостоятельную роль религиозным движениям в Средней Азии. К обвинению относилось и чрезмерное преувеличение роли крупных личностей (Чингиз-хан, Тимур и др.).[25] Мы не случайно уделили внимание В.В. Бартольду. С его именем стали связывать имена историков-востоковедов, в том числе и Газиза Губайдуллина. Если сам Бартольд в качестве «апологета реакционно-колонизаторской политики царизма» предстает великодержавным шовинистом, то Г. Губайдул­лин и другие ученые — Булат Салиев, Абдурауф Фитрат, Атаджан Хашимов, — по мнению Абрама Гуревича, наводившего в 30-е годы «порядок» в исторической науке Средней Азии, отражали буржуазно-националистические влияния. Особенно доставалось от А. Гуревича Г. Губайдуллину, который как «самый ретивый модернизатор» обвинялся в том, что обнаружил «торговый капитализм» уже при Тимуре, а феодальное средневековье в Средней Азии «идеально рисовал» как эпоху небывалого экономического процветания, как время, «максимального» развития торгового капитала и даже господства капиталистов. Губайдуллин, согласно А. Гуревичу, первый среди других авторов приписывал руководящую роль в революционных городских движениях Средней Азии интеллигенции, считая её самостоятельным и влиятельнейшим общественным классом. А поскольку книги Г. Губайдуллина, П. Салиева и других ученых продолжали служить единственными источниками знаний по истории Средней Азии для студентов, преподавателей, партактива местных национальностей, то искоренение влияния «колонизаторской школы Бартольда и буржуазно-националисти­ческой концепции Убайдуллина (Г. Губайдуллина. — Р.Ш.) и др.» имело, разумеется, огромное значение.[26] А. Гуревич продолжал и в дальнейшем поминать Г. Губайдуллина, как писавшего историю Узбекистана с буржуазно-националистических, антимарксистских позиций.[27] В отсутствие самого Губайдуллина аргументированную критику наскоков упомянутого Гуревича давал профессор Булат Салиев.[28] Углубляться в далекую полемику по общим и частным вопросам истории среднеазиатского региона мы не будем. Да и отражала она не противоборство научных взглядов, а была прелюдией последовавших вскоре за ней кровавых репрессий в отношении ученых-историков. Важно отметить, что нападки на Газиза Губайдуллина достаточно убедительно указывают на его обреченность независимо от места жительства. Трагический конец неизбежно ждал ученого и в Узбекистане. Косвенным доказательством может служить гибель его коллеги Булата Салиева, да и других ученых. Завершая этот небольшой экскурс в узбекский период жизни и творчества выдающихся представителей научной элиты — тюркских историков, отметим, что, несмотря на краткость во времени, этот период их творчества был плодотворным и продуктивным для науки. Поэтому он заслуживает дальнейшего изучения, необходимого для воссоздания облика профессоров-историков Ахмада Заки Валиди, Газиза Губайдуллина и Булата Салиева, для глубинного постижения истории Средней Азии XX века. [1] ЦГА РУз, ф. Р-34. оп. 1, д. 2633, лл. 101-105 об.; Пулат Салиев в 1924-26 гг. находился в Москве на учебе в Институте красной профессуры. См.: библиографические очерки о деятелях общественных наук Узбекистана. Кн. II. / Сост. Б.В. Лунин. — Ташкент: Фан, 1977. С. 108 [2] Впервые перевод и публикация (с некоторыми сокращениями редакции журнала) был осуществлен ис­с­ле­­дователями из Ташкента Д. Рашидовой и Р. Шигабдиновым  (Неизвестные страницы наследия А. Ва­ли­ди // Ozbekiston tarihi  (Ташкент), 2000. № 1-2. С. 57-70. Полный вариант текста письма в русском переводе и фак­­симильный текст оригинала опубликован Р.Н Шигабдиновым в Японии. См.: Шигабдинов Р.Н. Новая стра­ница из жизни А. Валиди // Islamik Area Studies Project. Central Asian Research Series. № 3. Токио (Япония),. 2001. 62 с. [3] Германов ВА. Он умер в пути // Звезда Востока. 1993. № 11-12. С. 140. [4] Zeki Velidi Togan. Hatiralar. Istanbul, 1969. S. 118. [5] Саидкулов Т.С. Очерки историографии истории народов Средней Азии (Часть I). — Ташкент: Укитувчи, 1992. С. 139. [6] Германов В.А. Он умер в пути…  С.139. [7] ШигабднновР. Неизвестные страницы наследия А. Валиди… С. 70. [8] Валеев Д.Ж., Мадьяри А., Ураксин З.Г., Юлдашбаев A.M. Судьба и наследие башкирских ученых-эмигрантов. — Уфа, 1995. С. 53-54. [9] ЦГА РУз, ф. Р-34, оп. 1, д. 2633. л. 107. [10] Архив Г.С. Губайдуллина. [11] Ашнин Ф.Д., Алпатов В.М. Дело профессора Б.В. Чобан-заде // «Восток» (Москва), 1998. № 5. С. 125-128. [12] Буниятов З.М. Следственное дело № 12493 // «Елм» (Баку), 1990, 31 марта. С. 7. [13] Губайдуллин Азиз. Из экономической Бухары // «Маориф ва укитувчи» (Самарканд), 1927. №1. С. 30-32 (пер. со староузб.). [14] Губайдуллин Газиз. Развитие исторической литературы у тюрко-татарских народов… С. 16. [15] Губайдуллин Азиз. История Средней Азии // «Маориф ва укитувчи» (Самарканд). 1927. № 5. С. 44-47. [16] Архив Г.С. Губайдуллина. [17] Архив Г.С. Губайдуллина. [18] Архив Г.С. Губайдуллина [19] Архив Г.С. Губайдуллина [20] Архив Г.С. Губайдуллина [21] Германов Валерий. Он умер в пути… С. 145. [22] Германов Валерий. Он умер в пути ...  С. 145. [23] Германов Валерий. Истинно говорю, что один из вас… // Звезда Востока (Ташкент). 1995. № 3-4. С. 125. [24] Бартольд // Историография общественных наук в Узбекистане. Биобиблиографические очерки / Сост. Б.В. Лунин. Ташкент: Фан, 1974. Ч. I. С. 106-107. [25] См.: Гуревич А.О. положении на историческом фронте Средней Азии // «Революция и культура в Средней Азии». — Ташкент, 1934. С. 6. [26] Гуревич А. О положении на историческом фронте Средней Азии. С. 6-7. [27] Гуревич А. О некоторых актуальных вопросах истории Средней Азии // «Литературный Узбекистан» (Ташкент), 1936. Кн.1. С. 186-193. [28] Салиев Пулат. Об ошибках, допущенных А.М. Гуревичем в его статье «О классовой борьбе в Самарканде в 1365-1366 гг.» // «Литературный Узбекистан» (Ташкент). 1936. Кн. 4. С. 125-133.

Выбор редакции
19 ноября, 22:07

Без заголовка

Исполняющий обязанности президента Узбекистана Шавкат Мирзиеев и президент Турции Режеп Таййип Эрдоган вчера, 18 ноября, посетили место упокоения первого президента Узбекистана в Самарканде и отдали дань уважения памяти Ислама Каримова. Об этом сообщило Национальное информационное агентство республики.

19 ноября, 00:00

Ринат Шигабдинов: Узбекистанская интеллектуальная элита: вторая половина 20-х годов XX века. Ч.1

   Член Ташкентского отделения Общества историков Узбекистана  Смена эпох — есть во многом и смена поколений. И важнейшей стороной этого процесса является удержание для настоящего и будущего народа всего самого ценного из его прошлого опыта. А что может быть более ценным и значительным, чем жизнь и наследие его выдающихся представителей? Некоторыми из них, бесспорно, являются Ахмад Заки Валиди Тоган (1890-1970), Газиз Губайдуллин (Г. Газиз) (1887-1937), Булат Салиев (Бик Булат Соли-огли) (1882-1938) — крупнейшие историки, ученые-тюркологи. За последнее, несколько более десяти лет, время довольно интенсивного изучения их жизненного и творческого пути исследователями на постсоветском пространстве было сделано немало для воссоздания подлинного облика этих незаурядных ученых. Но все-таки драма истории и судеб людей предопределили глубину исторического забвения, и поэтому до сих пор многое в их жизни остается неизвестным. Практически неизвестна и «среднеазиатская»,  сторона их жизни, выявить основные черты которой мы попытаемся по мере сил и обнаруженного материала. К 1925 году, когда жизненный путь Газиза Салиховича Губайдуллина оказался связанным с Узбекистаном, он, пройдя сильную историческую и востоковедческую школу Казанского университета еще до Октябрьской революции, был уже сложившимся известным ученым, имея в своем научном активе немало солидных публикаций, одна из которых — «История татар» — к этому времени успела выдержать три издания. Логика научных исследований и расширение мировоззрения довольно быстро привели его к проблеме происхождения и исторического бытия тюркских народов. Не сторонившийся общественной жизни, Газиз Губайдуллин не был в то же время революционером, предпочитая политике занятия наукой.[1] Однако к середине 20-х годов давление со стороны ангажированных коммунистическим режимом ученых и чиновников на родине, в Татарстане, вынудило его покинуть Казань, чтобы более свободно и в полной мере заниматься любимым делом. И поскольку было ясно, что аналогичное давление даже в те относительно «либеральные» нэповские 20-е, можно было ожидать на всей территории России (собственно, нужны были именно центры востоковедения — Ленинград и Москва), то взор обратился на юг, в сторону тюркских республик Советского Союза. Туда, в Закавказье и Среднюю Азию, выдавливались представители политической и научной элита, сохранявшие либо оппозиционность, либо просто самостоятельность мышления и суждений. Например, Узбекистан принял в 20-е, да и в 30-е годы немало и просто высланных из Москвы, Ленинграда, других центральных городов страны талантливых ученых, которые занимались здесь научно-исследовательской и преподавательской работой.[2] И именно на юге знания и талант Газиза Губайдуллина оказались востребованными. Однако, надо думать, возникла и ситуация выбора: Азербайджан или Узбекистан. Скорее всего, Г. Губайдуллин, собираясь оставить Казань, посылал на предмет будущей работы запросы одновременно в Баку и Самарканд, на случай возможного, что было маловероятно, отказа или же предпочтительности условий работы и проживания в каком-либо из этих городов. Судя по всему, ответ был положительным в обоих случаях. Но выбор пал на Баку. Оказавшись в Баку, Газиз Губайдуллин, проводя здесь большую исследовательскую и преподавательскую работу, на короткий период своей жизни оказался связан со Средней Азией. В августе 1925 г. он находился в Самарканде. К этому времени молодому государственному образованию, одному из итогов национально-государственного размежевания Средней Азии, — УзССР— не было еще и года. В феврале I съезд Советов Узбекистана принял «Декларацию об образовании Узбекской Советской Социалистической Республики». Первой столицей стал древний Самарканд. Здесь был создан Академический центр, при котором организован Комитет Узбековедения. Работа в нем шла по линии языка и терминологии, письменной литературы и истории, народного творчества, этнографии и антропологии, то есть ориентировалась преимущественно на гуманитарные отрасли науки.[3] Но плодотворной в дальнейшем работе с необходимостью предшествовала организационная стадия. 16 августа в Самарканде Г. Губайдуллин принимает участие в заседании Комитета. Среди докладчиков можно упомянуть имена профессора Абдурауфа Фитрата (1886-1938) — одного из первых ученых-востоковедов Узбекистана, В.Л. Вяткина (1869-1932) — востоковеда-археолога, знаме­ни­того более всего одним из самых значительных открытий начала XX столетия — обнаружением остатков обсерватории Улугбека в Самарканде. Губайдуллин делал два доклада: о программе журнала «Вестник Узбе­ко­ве­дения» и о производственном плане работ этого комитета.[4] 24 августа он назначается председателем Центрального Бюро Просвещения при Академцентре Наркомпроса УзССР.[5] Через три дня в качестве секретаря Комитета Узбековедения он принимает участие в его заседании, на котором рассматриваются вопросы об издании сборника в честь Алишера Навои, об учебниках для русских и узбекских школ, об издании академического словаря, о Библиографическом указателе по Средней Азии. Составление последнего было признано необходимым поручить Г. Губайдуллину.[6] Это свидетельст­вует о широком знании ученым среднеазиатской проблематики. В это же время в журнале «Маориф ва Укитувчи»[7] публикуется работа Г. Губай­дуллина «Когда пишешь историю». Как следует из названия, статья методологического характера. Отмечая важность изучения истории, особенно в переходные периоды, он пишет, что тяга к исследованию прошлого свойственна современной узбекской интеллигенции. Примечательна его вера в прогресс человечества, которое, развиваясь от простого к сложному, движется в целом от фанатизма к культуре. Это присуще и истории отдельных наций, являющихся частью человечества. Затронув вопросы источниковедения, периодизации истории, ученый обращает внимание читателей на сравнительно недавнее прошлое и пишет, что это было «только начало исторической литературы», когда историки обычно писали, «взяв одну или две книги русских или восточных ученых». Но время энциклопедистов, когда один ученый «писал произведения по всем предметам», кончилось. Отношение к историческим исследованиям изменилось; необходимо широкое использование разнообразных источников, которое предполагает основательный критический подход. Одновременно Г. Губайдуллин выступает против «методологической зашоренности», призывая к свободе научного творчества, исследованию разных путей, использования различных направлений, «как это делается в других промыслах и искусствах».[8]«Узбекская» тема была затронута Г. Губайдуллиным в феврале 1926 года на состоявшемся в Баку Первом Всесоюзном тюркологическом съезде, на котором он выступил с обширным докладом «Развитие исторической литературы у тюрко-татарских народов». Эта работа сохраняет историографический и научный интерес и в наши дни. Губайдуллин, уже неплохо знакомый с положением дел, сообщал, что интеллигенция узбеков, народа-наследника великой среднеазиатской культуры, умудренная опытом других тюркских племен, не спешит писать на мокрую руку историю своего народа, ограничиваясь пока собиранием исторического материала. Это, как видно, представлялось весьма важным для ученого, уделявшего особое внимание источниковой базе исторических исследований. Губайдуллин весьма положительно оценивал работавшего в то время в Самарканде языковеда, фольклориста Гази Алима Юнусова (1893-1939), который, в частности, занимался сбором исторического характера народных дастанов. Упоминает «Историю Бухарской революции» Садриддина Айни, являвшейся «весьма ценным материалом по важнейшей эпохе узбекского народа». Он отличает также такое замечательное, по его мнению, явление, как переводы на узбекский язык трудов по истории — работы А. Вам­бери, В.В. Бартольда.[9] Вскоре, в апреле 1926 г., в Самарканде коллегия Академцентра рассматривает проспект Газиза Губайдуллина «на составление истории узбеков». Как следует из постановления, автору утвержденного проекта было предложено обратить главное внимание на «источники происхождения» (т.е. на исторические корни узбекского народа), включить «пункт об отрицательном и положительном влиянии узбеков на местную культуру в Мавераннахре» (коллегия Академцентра имела, очевидно, в виду последствия прихода в среднеазиатское междуречье на рубеже XV-XVI веков племен кочевых узбеков во главе с Шейбани-ханом). Также было внесено пожелание, чтобы при написании книги-учебника автор «пользовался первоисточниками по преимуществу местными». Объем работы был разрешен в размере от 10 до 15 печатных листов.[10] Таким образом, можно считать, что творческая судьба Газиза Губайдуллина на новом витке его жизни начала складываться в целом удачно. В какой-то мере с ней контрастирует начальный этап эмиграции другого крупнейшего представителя научной и политической элиты тюркского историка Ахмада Заки Валиди. [1] Алишев С.Х. По следам минувшего. — Казань. Тат. кн. изд-во, 1986. С. 113. [2] Германов В.А. Дело профессора Яроцкого // «Диалог». (Ташкент) 1991. № 12. С. 71. [3] Саидкулов Т.С. Очерки историографии истории народов Средней Азии, Часть 1. — Ташкент: Укитувчи, 1992. C. 181-I82. [4] ЦГА РУз (Центральный Государственный Архив Республики Узбекистан). Ф.Р-34, оп.1, д.2626, лл. 154-154 об. [5] Семейный архив Г.С. Губайдуллина, хранящийся в Москве у его сына Салмана Газизовича. Дальше Архив Г.С. Губайдуллина. Выражаю большую признательность Салману Газизовичу и его супруге Амине-апе за предоставленную возможность ознакомиться с этим архивом. [6] ЦГА РУз Ф. Р-34, on. 1, д. 2S26, ЛЛ. 144-145. [7] «Маориф ва Укитувчи» вЂ” орган Народного Комиссариата просвещения УзССР, выходил в 1924-1933 гг. в Самарканде. [8] Азиз Г. (псевдоним Г. Губайдуллина — Р.Ш.). Когда пишешь историю // «Маориф ва укитувчи» (Самарканд). 1925. № 7-8. С. 90-96 (пер. со староузбекского). [9] Губайдуллин Г. Развитие исторической литературы у тюрко-татарских народов (Доклад, читанный 27-го февраля 1926 г. на 2-м заседании 1-го всесоюзного тюркологического съезда). — Баку: Бакинский рабочий, 1926. С. 16-17. [10] Архив СНБ (Служба Национальной Безопасности) РУз, № ЛФ-37, л. 378. (благодарим В.А. Германова за предоставленный документ).

Выбор редакции
18 ноября, 23:44

Без заголовка

Президент Турецкой Республики Режеп Таййип Эрдоган сегодня в Самарканде посетил место упокоения первого президента Узбекистана Ислама Каримова и отдал дань уважения его памяти. Об этом сообщило информационное агентство Жахон МИД Узбекистана.

18 ноября, 09:00

Эрдоган прилетел в Самарканд

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган прибыл в Узбекистан. В аэропорту Самарканда накануне вечером его встретил заместитель премьер-министра Узбекистана Адхам Икрамов. Основные мероприятия визита намечены на сегодня. Эрдоган посетит место упокоения …

15 ноября, 00:00

Православные отмечают 145-летие епархии в Узбекистане

В эти дни в Ташкенте на территории собора также проходит форум-выставка книг "Радость Слова", а в понедельник состоится праздничный концерт, посвященный светлому юбилею.Мероприятия, посвященные 145-летию Ташкентской и Узбекистанской епархии Русской православной церкви (РПЦ), проходят в Свято-Успенском кафедральном соборе в столице Узбекистана, сообщили РИА Новости в понедельник в пресс-службе организации.По данным епархии, в воскресенье в соборе состоялась литургия, которую возглавил глава Среднеазиатского митрополичьего округа митрополит Ташкентский и Узбекистанский Викентий в сослужении с председателем Издательского совета РПЦ, митрополитом Калужским и Боровским Климентом, а также епископом Душанбинским и Таджикистанским Питиримом."В эти дни в Ташкенте на территории собора также проходит книжный форум-выставка "Радость Слова", а в понедельник состоится праздничный концерт, посвященный светлому юбилею", — уточнили в пресс-службе. В рамках выставки также прошла презентация книги о ташкентском периоде служения святителя Луки (Войно-Ясенецкого), подготовленной епархией и российским издательством "Лепта".В рамках юбилейных мероприятий во вторник состоится творческая встреча с победителем телевизионного вокального проекта "Голос" иеромонахом Фотием (Мочаловым).Ташкентская епархия объединяет приходы и монастыри на территории Узбекистана. Датой ее создания считается 4 мая 1871 года. Тогда была учреждена Туркестанская епархия. Первоначально центр епархии находился в Верном (Алма-Ата), а 12 ноября 1871 года в новую епархию был назначен первый епископ Софония (Сокольский). В 1917 году кафедру правящего архиерея перенесли в Ташкент. В годы гонений на Церковь многие храмы были уничтожены, с 1937 по 1945 годы епархия существовала без правящего архиерея, во всей Средней Азии оставался один действующий храм — Покровский собор в Самарканде. Лишь после 1991 года были созданы необходимые условия для нормальной духовной жизни православных.Из состава Ташкентской епархии в 2007 году выделены Патриаршее благочиние приходов РПЦ в Туркмении, а в 2011 году — Бишкекская и Душанбинская епархии. Все они объединены в Среднеазиатский митрополичий округ, главой которого назначен митрополит Ташкентский и Узбекистанский. Read more: ru.sputniknews-uz.com/society/20161114/4121024.html

14 ноября, 05:53

Ван И посетил Самарканд и почтил память И.Каримова

Находящийся с официальным визитом в Узбекистане министр иностранных дел КНР Ван И вчера в сопровождении главы МИД Узбекистана Абдулазиза Камилова посетил могилу бывшего президента страны Ислама Каримова в Самарканде.

13 ноября, 18:30

На поезде в Иран за 1,5 млн рублей. Кто эти безумные туристы?

11 ноября 2016 года Российские железные дороги и компания Golden Eagle Luxury Trains отправили с Казанского вокзала в первый рейс поезд "Золотой орёл", которому предстоит пересечь Россию, Казахстан, Узбекистан, Туркменистан и Иран. "Золотой орёл" можно было бы назвать "круизным поездом" или "отелем на колёсах". В комфортабельных купейных вагонах, рассчитанных всего на 50 путешественников, пассажиры проведут 14 дней, вернее ночей. Днём их ждёт экскурсионная программа. Роскошь поездки — мягкие диваны, ванные комнаты в купе, живые цветы, сверкающие стеклом вагоны-рестораны — несколько оправдывает цену путешествия, которое обойдётся почти в 20 000 евро. Кто же те, у кого достаточно времени и денег, чтобы проехать на "Золотом орле" через пять стран, и чего они ждут от путешествия? Статистика в одно и то же время радостна и неутешительна. Россия становится всё более привлекательной для иностранных туристов. Стены купейных вагонов "Золотого орла" украшают металлические таблички с именами пассажиров из Англии, Бразилии, Австралии, ЮАР, Америки, Тайваня. Однако пока ни одной таблички с русским именем нет. Россияне либо считают поезд слишком дорогим удовольствием, либо предпочитают другие направления. С минуты на минуту поезд должны подать к перрону Казанского вокзала, а пока его пассажиры, слетевшиеся ради российско-среднеазиатской экзотики со всего мира, пьют шампанское в украшенных росписями и лепниной стенах вип-зала ожидания. — Я объехала весь мир: Европу, Америку, Африку! — англичанка Эдриан немолода, но элегантна. На её шее поблёскивает жемчуг. Несмотря на инвалидную коляску, своим образом она затмила и пассажиров "Золотого орла", и присутствующих представителей РЖД. — Эта поездка станет лучшей из всех! Такая удача проехать через пять стран и увидеть то, что невозможно увидеть, путешествуя самостоятельно! На вопрос, чего она ждёт от путешествия, Эдриан вскидывает голову: "Романтика! Такое романтичное путешествие, настоящий подарок судьбы!" Йон родом из Англии и полностью соответствует нашим представлениям о типичном англичанине: высок, неброско, но хорошо одет и очень вежлив. Как и почти все пассажиры "Золотого орла", он старше средних лет. "Я путешествую один, моя жена работает, поэтому я планирую много читать в поездке. Нет-нет, не днём. Днём я буду смотреть в окно, — смеётся он, — а вечерами, когда стемнеет, читать книги". Похоже, все пассажиры "Золотого орла" настроились на долгий, медитативный путь через незнакомые страны. Хотя не такие уж и незнакомые, по крайней мере для части из собравшихся. Приехавшая из ЮАР в Москву уже в шестой раз Элизабет основательно подготовилась к поездке по странам древнего Шёлкового пути. — Я много читала о тех странах, которые увижу. Мне нравится заранее узнавать об истории, людях, обычаях… Нет, вопрос безопасности меня совершенно не беспокоит! Мы с мужем и так объехали большую часть Ближнего Востока. Мы не любители коллективного туризма, но до многих мест самим просто не добраться. Уверена, это будет прекрасная поездка! — предвкушает она. "Золотой орел" внешне мало отличается от стоящих на соседних путях составов. Но его пассажиры с радостью фотографируются на фоне синих вагонов и играющего оркестра. Для них экзотика — московская пасмурная и дождливая реальность. В "Золотом орле" есть купе трех классов: Silver ещё недалеко ушёл в эволюции от обычных купе, правда, с мягкими диванами, плазмой, шкафом для одежды и персональным туалетом; в Gold места побольше, так что поместилась душевая кабина, Imperial — это уже полноценное жилое пространство с гостиной, кабинетом и спальней. О том, что это не номер хорошей гостиницы, а поезд, будет напоминать лишь мерное покачивание вагона, стук колес, да и то, что горничные появляются на пороге в форменной одежде РЖД. Комфорт в "Золотом орле" и правда на высоте. Каждая дверь открывается магнитной карточкой, около раковин приготовлены стандартные наборы гелей для душа и шампуней, в шкафу ждут владельцев халаты и тапочки, на столах приготовлена вода и, что более удивительно, водка, а для обитателей Imperial ещё и фрукты и шампанское. Даже в поезде класса люкс вагоны персонала мало отличаются от обычных купе проводников любого российского состава. Разве что здесь гораздо чище и пассажиры не норовят выбросить мусор на пол или разбить казённые стаканы. Однако и проводники в восторге от предстоящей поездки. Татьяна, встречающая гостей у вагона silver-класса, рассказывает, что надеется увидеть далёкие города не только из окна поезда. — Днём поезд стоит, туристы уедут на экскурсии. Мы, может быть, тоже что-то успеем посмотреть, — надеется проводница. Она признаётся, что работать с иностранными гостями гораздо приятнее: они и вежливее, и спокойнее соотечественников. Поезд, стилизованный под паровозы XIX века, отъезжает от перрона, обдав провожающих облаком мелкой угольной пыли. Оркестр, игравший по случаю отправления "Золотого орла", замолкает. Впереди у состава маршрут Москва — Байконур — Ташкент — Самарканд — Бухара — Хива — Ашхабад — Мерв — Мешхед — Махан — Керман — Йезд — Исфахан — Персеполь — Шираз с конечной остановкой в Тегеране.

13 ноября, 13:01

Игорь Пьянков. Зороастр в истории Средней Азии. Часть 1

Впервые опубликовано: Пьянков И.В. Зороастр в истории Средней Азии: проблема места и времени (Опыт исторической реконструкции) // Вестник древней истории. М.: Наука, 1996. № 3. С. 3-23. Здесь приводится текст в сокращенном варианте (без ссылок и иллюстраций) по изданию: Пьянков И.В. Средняя Азия и Евразийская степь в древности. — СПб.: Петербургское лингвистическое общество, 2013.ЗОРОАСТР В ИСТОРИИ СРЕДНЕЙ АЗИИ: ПРОБЛЕМА МЕСТА И ВРЕМЕНИ. ОПЫТ ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИОвеянный легендами образ Зороастра, древнего пророка, основателя древнейшей религии Откровения, всегда привлекал к себе пристальное внимание со стороны и научных кругов, и широкой публики. В настоящей работе мы задаемся вопросом: что стоит за «легендой» о Зороастре, что представляла собой загадочная фигура пророка в реальной исторической действительности, или, говоря точнее, где и когда жил Зороастр, в какой исторической среде действовал? Трактовка темы Зороастра именно в таком плане имеет двоякое значение. Во-первых, она помогает наполнить конкретным историческим содержанием многие проблемы, связанные с изучением раннего зороастризма и до сих пор еще решаемые на весьма и весьма абстрактном уровне. Во-вторых, само приурочение деятельности Зороастра к определенному месту и времени, к конкретно локализуемому и датируемому «социуму», к определенной историко-культурной общности в свою очередь помогает необычайно обогатить наше понимание реальной картины этой древней общности, так как позволяет использовать все информативные возможности зороастрийской традиции как исторического источника. Если учесть, что в современной науке «восточный вариант» решения проблемы происхождения зороастризма практически общепринят, то значение поднимаемых в настоящей работе вопросов для истории древней Средней Азии будет тем более понятным.Проблемы места, времени и социального содержания деятельности Зороастра имеют долгую и сложную историю в науке. Ученые прошлого века и начала нашего обычно бесхитростно следовали в этих вопросах указаниям источников. Правда, поскольку и сами указания, и истолкование этих указаний не отличаются единообразием и единодушием, то и позиции ученых были далеко не одинаковы. Но все многообразие мнений можно сгруппировать по двум основным точкам зрения: одна уверена в происхождении зороастризма на востоке Иранского мира, другая предпочитает видеть его родину на западе. Первые, опираясь на наиболее древнюю и устойчивую традицию, освещенную, в частности, и авторитетом иранского эпоса, считали местом проповеди пророка Зороастра двор кави Виштаспы в Балхе, а родину самого пророка видели где-то к северу от него, в долинах Верхнего Зеравшана и Сырдарьи. Такого мнения придерживались, например, В. Томашек и В. Гейгер. Вторые, предпочитая более позднюю традицию, считали ареной деятельности Зороастра Мидию, а родину пророка искали даже в Арране (т. е. в Кавказской Албании). Примером такой трактовки можно считать работу Ф. Юсти. А вот А. В. Джексон, собравший почти исчерпывающий свод сведений источников о Зороастре, попытался создать компромиссную теорию, в которой бы нашлось место всем противоречивым указаниям источников о пророке. Понятно, что впоследствии его справедливо упрекали в слишком некритическом следовании за традицией.Дальнейшая работа над проблемой, привлечение новых материалов показали — в полном соответствии с общей исторической перспективой, что место деятельности Зороастра можно искать только на востоке иранских земель; «западная» альтернатива ныне фактически отпала совсем, и серьезных попыток искать родину зороастризма на западе теперь уже никто не предпринимает; но зато и «восточный» вариант значительно осложнился и представлен ныне целым набором довольно сильно отличающихся друг от друга гипотез. Большое значение и широкое признание на новом этапе исследования интересующего нас круга вопросов приобрела гипотеза, которую можно назвать «хорезмийской». В отличие от прежней, «бактрийской», позиции, которую занимали приверженцы «восточного» варианта, новая гипотеза, в сущности, вся базируется лишь на косвенных умозаключениях, а не на прямых указаниях источников. Последние фактически вообще игнорируются, поэтому здесь мы сталкиваемся уже с другой крайностью — гиперкритическим отношением к традиции. Эта гипотеза исходит из того, что и родина Зороастра, и двор кави Виштаспы находились в Хорезме, где в предахеменидское время будто бы существовало мощное царство, далеко выходившее за пределы Хорезмского оазиса. Некоторые элементы «хорезмийской» гипотезы представлены уже в трудах И. Маркварта, а дальнейшее развитие она получила у Ф. Андреаса, Э. Бенвениста, А. Кристенсена, С.П. Толстова и многих других ученых.Вариантом «хорезмийской» гипотезы можно считать «скифскую». В ней Зороастр предстает как первобытный жрец «доисторического» народа, жившего в Хорезме на Нижней Амударье в неопределенной доахеменидской древности, который бежал к соседним турским (скифским) племенам, обитавшим в районе Сырдарьи и Аральского моря, нашел там поддержку со стороны кави Виштаспы и основал первую зороастрийскую общину. Такая реконструкция событий требует, однако, немало домыслов. Сформулировал эту гипотезу X. Нюберг. За ним последовали его ученики. Среди отечественных ученых близкую позицию занимает В.И. Абаев, считающий, что Зороастр, возможно, и сам был скифом. Одновременно развивалась другая гипотеза, которую условно можно назвать «ахеменидской». Отправным ее пунктом является тезис о тождестве кави Виштаспы и Виштаспы (Гистаспа), отца Дария I. В наиболее развернутом виде подобная гипотеза изложена в труде Э. Херцфельда, специально посвященном Зороастру. Комбинируя данные разных источников, он получает довольно замысловатый сюжет, согласно которому Зороастр, сводный брат Камбиза, пророк и политический деятель, бежит от преследований брата с запада в город Туе, резиденцию Гистаспа, отца Дария и сатрапа Парфии и в то же время авестийского кави Вищтаспы. Среди отечественных ученых близкую гипотезу выдвинул академик В.В. Струве. Он поставил в связь с проповедью Зороастра известное восстание в Маргиане при Дарии I, поддержанное будто бы сатрапом Виштаспой, — он же кави Виштаспа, покровитель Зороастра. Подобные построения требуют слишком уж много натяжек и слишком противоречат авестийским данным, чтобы получить более или менее широкую поддержку. В настоящее время сторонников их в науке вроде бы нет.Тем временем продолжала развиваться и «хорезмийская» гипотеза. Дополнительный импульс ей придал В. Хеннинг, сформулировав новый ее вариант. Изложению своей концепции он предпослал суровую критику двух предшествующих капитальных работ о Зороастре — это уже упомянутые работы X. Нюберга и Э. Херцфельда, в которых выведены два столь удивительно непохожих друг на друга образа Зороастра: первобытный колдун — в одной из них, ахеменидский политикан — в другой. Собственная концепция В. Хеннинга основана на «хорезмийской» гипотезе с некоторой поправкой: центр Хорезмийского царства кави Виштаспы находился не в самом Хорезме, а в Мерве и Герате. Но, вводя эту модификацию, исследователь не заметил, что такая поправка разрушила аргументацию, построенную создателями «хорезмийской» гипотезы в пользу отождествления страны Зороастра авестийской традиции с Хорезмом. Тем не менее, за трактовкой В. Хеннинга последовал ряд авторитетных иранистов и историков. И. Гершевич, ученик В. Хеннинга, полностью принял концепцию своего учителя. То же можно сказать о Р. Фрае, который делает еще более сильный акцент на внехорезмийских землях, так что здесь мы встречаемся со своеобразной разновидностью «хорезмийской» гипотезы, где собственно Хорезм оказывается вообще исключенным. Из отечественных ученых с близкой теорией «Большого Хорезма» выступил В. А. Лившиц. В целом же «хорезмийская» гипотеза в том ее варианте, какой был сформулирован В. Хеннингом, сейчас может считаться наиболее распространенной и признанной.Но и старая «бактрийская» гипотеза продолжала жить все это время, правда, на втором плане, в качестве альтернативы к «хорезмийской» гипотезе или просто не совсем исключенной возможности. «Бактрийской» гипотезы, особо отметим, придерживался М. М. Дьяконов, между прочим в результате собственных археологических работ на территории Бактрии, впервые давших матерал, хронологически более или менее близкий к авестийской эпохе. Далее, академик Б.Г. Гафуров писал, что Бактрия была «если не первой, то одной из стран» раннего распространения зороастризма. Оригинальный вариант «бактрийской» гипотезы предложили Ф. Альтхайм и Р. Штиль, а именно: Зороастр жил в Бактрии непосредственно перед захватом ее Ахеменидами и погиб при подавлении восстания в Маргиане при Дарии I. Примером своеобразного синтеза «бактрийской» и «хорезмийской» гипотез может служить построение, предложенное В. Хинцем. Стремясь, видимо, не порывать совсем с иранской традицией, он пытается найти место в своей концепции Балху (Бактрии), но и от гипотетического Хорезмийского царства не может отказаться. В итоге получается нечто, прямо противоречащее традиции.В последние годы получила развитие еще одна гипотеза, «систанская». В этом, «систанском» направлении высказывались некоторые ученые и ранее, но в наиболее полном виде гипотеза выражена в ряде работ Г. Ньоли. Автор убедительно выступает против ряда предшествующих теорий, и особенно энергично против «хорезмийской» гипотезы, но позитивное изложение им собственной гипотезы, согласно которой основной ареной событий, связанных с зарождением зороастризма, были Систан, долина реки Хильменд и бассейн озера Хамун, выглядит значительно менее убедительно. Надо сказать, что Г. Ньоли создавал свою концепцию с учетом выводов, сделанных в свое время И. М. Дьяконовым, который специально в связи с данной проблемой обратил внимание на то, какую роль играет область озера Хамун в авестийской традиции, полагая, что там и могло находиться царство кави Виштаспы; однако попытка исследователя совместить и с этим наблюдением «хорезмийскую» гипотезу сделала его построение несколько искусственным.Завершить обзор истории проблемы можно рассмотрением взглядов М. Бойс — автора фундаментального труда по истории зороастризма, очередные тома которого продолжают выходить. Взгляды М. Бойс не были постоянны, они изменялись от тома к тому, но в итоге как будто исследовательница пришла к следующим выводам: Зороастр жил где-то в азиатских степях к востоку от Волги, в глубокой древности, среди иранских племен, которые еще не двинулись на юг, причем родное его племя пребывало в условиях каменного века, отставая от своих соседей, уже шагнувших в бронзовый век. Правда, остается непонятным, как пророк захудалого первобытного племени мог оказать такое могущественное влияние на своих воинственных цивилизованных соседей, что его изречения тщательно сохранялись в их среде в течение более чем тысячелетия, пока не преобразили, наконец, весь иранский мир. Какими же источниками по интересующим нас вопросам располагает современная наука? Надо сказать, что круг памятников, содержащих сведения о жизни и деяниях Зороастра, довольно широк, хотя образ пророка, окутанный туманом легенд, почти во всех из них очень далек от своего исторического прототипа. Но все же черты исторической реальности можно обнаружить в них.Важнейший для нас источник, конечно, «Авеста», священная книга зороастрийцев. А в «Авесте» наиболее значимой для решения нашей проблемы частью являются «Гаты» — религиозное ядро «Авесты», самые священные ее тексты. Считается, что «Гаты» представляют собой свод изречений самого Зороастра. В этих текстах, вообще трудных для понимания, содержатся лишь разрозненные указания или намеки на события из жизни пророка, но нет данных, которые позволили бы конкретно определить место или время этих событий. Сведения о Зороастре содержатся и в других частях «Авесты», особенно в «Яштах» и «Видевдаде». Но все это разрозненные отрывочные сообщения, по большей части извлеченные из каких-то недошедших до нас первичных текстов.Важны и данные пехлевийской литературы. Они восходят к авестийским текстам, но поскольку от последних до нашего времени дошла в виде современной «Авесты» лишь малая часть, ценность этих данных очень велика. Они содержат сведения, которые нельзя найти ни в каких других источниках и которые обильно дополняют скудные сведения, сохранившиеся в современной «Авесте». Собственно, эти данные и составляют основную массу источников для нашей темы. Более всего сведений о Зороастре содержится в двух пехлевийских произведениях: «Динкарде» и «Визидагиха». Динкард составлялся несколькими поколениями видного рода зороастрийцев в IX в. н. э. Предание о Зороастре наиболее полно изложено в VII книге, но немало сведений о пророке имеется в V книге. «Визидагиха» (Избранное) — сочинение, составленное тоже известным зороастрийцем Задспрамом в конце IX в. н. э., содержит данные о Зороастре, особенно близкие к авестийскому оригиналу. Иногда даже полагают, что в них включены прямые переводы авестийского текста, отчасти, может быть, стихотворного. Отдельные сообщения о Зороастре, прямые и косвенные, встречаются и во многих других пехлевийских текстах. Таково сочинение «Бундахишн», своего рода зороастрийская энциклопедия. Таковы же и другие зороастрийские сочинения — «Динаи-Меноги-Храд», «Дадестани-Диниг», «Книга об Арда-Ви- разе». То же можно сказать и об иных пехлевийских произведениях — «Памятная книга о Зарере», «Города Ирана», «Чудеса Сакастана».К числу наших источников следует отнести и некоторые памятники новоперсидской литературы. Это прежде всего «Зардуштнаме» — сочинение, написанное во второй половине XIII в. н. э. зороастрийцем по имени Зардушт Бахрам из города Рей. Труд этот специально посвящен жизнеописанию Зороастра. Основывается он на «Динкарде» и «Визидагиха», но содержит следы и какой-то иной, независимой традиции. В качестве источника можно считать и «Шахнаме», но поскольку это произведение отражает светскую эпическую традицию, то непосредственно о Зороастре в нем говорится немного. Кроме иранских источников имеется и немало других: греческие и латинские, сирийские и армянские, наконец, арабские мусульманского времени. Но самостоятельными свидетельствами все эти источники не обладали, все они зависят от иранской зороастрийской традиции, и значение их в том, что они помогают проследить эволюцию этой традиции. Особое значение приобретают сейчас лингвистические и археологические источники. Но реализовать их познавательную ценность можно лишь при условии тщательного согласования с зороастрийской традицией. Противопоставлять, например, данные лингвистики нарративным сообщениям, мне кажется, было бы неправильно.Какова степень достоверности всех этих источников? В отношении к ним в современной науке можно выделить две противоположные тенденции, о которых уже говорилось выше. Одна из них готова принять и примирить любые утверждения традиции, другая вообще игнорирует данные зороастрийского предания. Свое крайнее выражение вторая тенденция нашла в работах крупнейшего знатока и переводчика «Авесты» Дж. Дармстетера и исследователя зороастрийской литературной традиции М. Моле. Для обоих ученых существует лишь «легенда о Зороастре». Независимо от того, был ли Зороастр исторической личностью, дошедшая до нас преимущественно по пехлевийским источникам легенда о нем является будто бы чистой утопией, не содержащей собственно исторических свидетельств. Позиция Дж. Дармстетера связана с его вообще весьма оригинальной концепцией истории зороастризма, не получившей впоследствии поддержки. Концепция М. Моле — типичный образец очень популярной в свое время «обрядовой» теории мифа, с помощью которой можно истолковать как миф повествование о любых событиях, в том числе и о заведомо реальных исторических. Скептическое отношение к такой концепции вполне понятно, тем не менее она оказала заметное влияние на исследователей, проявившееся в преимущественной опоре на «Гаты» при реконструкции событий жизни Зороастра и в явной недооценке прочих интереснейших материалов зороастрийской традиции.Все зависит в конечном счете от того, признавать Зороастра реальной исторической личностью или не признавать. Факты, как нам кажется, решительно свидетельствуют в пользу историчности его. И действительно, зороастризм, как и всякая другая пророческая религия, — индивидуальное творение, она несет на себе отпечаток личности своего основателя, своего пророка. Конечно, в преданиях о жизни Зороастра, если взять их в целом, мифологический элемент очень значителен. Но это понятно и совершенно неизбежно в преданиях такого рода. Сопоставление разных традиций об основателях мировых религий позволяет правильно оценить присутствующий в них мифологический элемент. Эволюция традиции идет здесь в направлении мифологизации реальности, а не рационализации мифа. Совершенно неубедительной выглядит трактовка Зороастра и событий его жизни как своего рода «материализовавшийся» миф. Конечно, не составит большого труда истолковать факты из жизнеописания Зороастра как набор символов (тем более что к этому подталкивает и поздняя зороастрийская обработка древнего предания), но это бесплодный путь. Прочно укоренившееся понимание этого жизнеописания как чистой «легенды» лишает исследователя возможности воспользоваться ценнейшим источником. Поразительно, что множество трудов, посвященных изучению жизни Зороастра, вышедших в свет в нашем веке, игнорируют этот источник. Зато гиперкритическое отношение к источникам, как это всегда бывает, открыло широкий простор для умозрительных домыслов.Мы хотели бы возвратиться к источникам, вновь положив в основу исследования сведения жизнеописания Зороастра, «легенды о Зороастре» в широком смысле. Ее информация, по нашему убеждению, в любом случае предпочтительнее умозрительных соображений. Древнее фактологическое ядро «легенды» не содержит в себе ничего заведомо неприемлемого, напротив, оно внутренне целостно, непротиворечиво и даже подтверждается независимыми источниками. Недоверие исследователей к зороастрийской традиции об основателе зороастризма в значительной степени объясняется тем, что им трудно было представить конкретную историческую среду, в которой жили ее герои, и она выглядела для них слишком абстрактно. Теперь положение меняется. Если пересмотреть источники, уже собранные А. В. Джексоном, с учетом новейших их толкований и соединить их с последними данными лингвистики и археологии, то в результате такого синтеза можно получить достаточно объемную и полнокровную реконструкцию. Путь, который прошло жизнеописание Зороастра в составе зороастрийской традиции, можно представить в общих чертах следующим образом. Традиция, содержавшая сведения о Зороастре, с самого начала развивалась, видимо, по двум направлениям.Одно из них можно назвать теологическим. Оно всегда находилось в руках зороастрийских священнослужителей. По-видимому, к преданиям этого, теологического, цикла относятся сообщения зороастрийской традиции о первой записи Авесты Джамаспой, зятем и преемником пророка. Надо сказать, что настойчивые указания источников разного происхождения на очень раннюю запись авестийского текста вряд ли могут быть отведены как совершенно беспочвенные. Относящиеся к этому циклу предания позднее составили ряд насков (книг) Большой (Сасанидской) Авесты. Одним из них был «Стот-яшт-наск» — это «Гаты» современной «Авесты», другим — Спанд-наск, целиком посвященный описанию жизни Зороастра.Второе направление — героическое. Создатели героических сказаний придерживались в своем творчестве древних, еще дозороастрийских норм, и есть основания предполагать, что они не сразу были включены в авестийский канон. Предания древнейшего героического цикла, возможно, имеет в виду сообщение зороастрийской традиции о собирании по приказу кави Виштаспы священных сказаний после похода его против Арджатаспы, своего злейшего врага. Позднее эти сказания составили Чихрдат-наск и Виштасп-саст-наск, содержание которых можно считать древнейшей версией иранского исторического эпоса, своего рода прото-Шахнаме.Следующая ступень в развитии традиции, содержавшей сведения о Зороастре, связана с формированием «Видевдада» и «Баган-Яшта». «Видевдад» — единственный полностью сохранившийся наск «Большой Авесты», излагает в основном религиозные обрядовые нормы. Он сложился в окончательном виде в среде мидийских магов, может быть, в Атропатене в довольно позднее время, по- видимому, при Аршакидах. «Баган-Яшт» — другой наск, большая часть которого сохранилась в виде «Яштов» (V-XIX) современной «Авесты». Он содержал гимны древним богам, но включил и некоторые элементы теологической и героической частей первоначальной «Авесты». Его формирование связано с другой зороастрийской школой, обосновавшейся в Арахозии (позднее Сакастан, Систан) и функционировавшей, видимо, и при Ахеменидах (школа Сена), и при Аршакидах (школа Арезвака). Обе упомянутые части древней «Авесты» были объединены наряду с другими частями в свод в процессе той кодификаторской деятельности, которую зороастрийская традиция приписывает царю Валахшу, вероятно, Аршакиду Вологесу I (I в. н. э.).Окончательная канонизация «Авесты», разделение ее на двадцать один наск и перевод каждого наска на среднеперсидский язык состоялись при Сасаниде Хосрове Ануширване (VI в. н. э.) под руководством мобедов. Именно из пехлевийского перевода и толкования «Авесты», из Зенда, и черпали свои сведения авторы поздних зороастрийских сочинений, таких как Динкард, Визидагиха, Бундахишн и др. Следует специально отметить, что на содержании этой саса- нидской «Авесты» должна была сильно сказаться тенденциозная редакторская обработка, которой она подверглась со стороны зороастрийского духовенства Атропатены, куда окончательно переместились зороастрийские религиозные центры. Но в то же самое время, при Хосрове Ануширване, создавался сасанидский исторический свод «Худайнаме» — прямой прообраз будущей «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси, в основу которого была положена, как уже говорилось, героическая часть первоначальной «Авесты». В создании этого свода активное участие принимала светская знать, дихканы, и тенденциозность сасанидских мобедов не отразилась на нем в такой степени, как на «Авесте».Что же известно нам о самом Зороастре по данным наиболее близких к его эпохе источников? В древнейшей религиозной традиции Заратуштра (авестийская форма имени Зороастра) предстает как жрец (adravan), а точнее, по его собственным словам, zaotar (Yt. 33.6), т. е. профессиональный жрец, имеющий право приносить жертвы богам и совершать соответствующие обряды, он же — сакральный поэт и всеведущий провидец. Такие жрецы специально приглашались по мере надобности для совершения необходимых ритуальных действий за вознаграждение, поэтому они могли вести странствующий образ жизни. Есть также основания видеть в них прообраз позднейших странствующих дервишей. Поэтому вопрос о месте жизни Зороастра не может иметь простого и однозначного решения: приходится говорить о местах странствий пророка, а для их определения опорными являются два пункта: место рождения пророка и место признания его, которые, согласно традиции, достаточно удалены одно от другого.Родину пророка зороастрийская традиция и в авестийской, и в пехлевийской литературе определяет устойчиво: дом Порушаспы, отца Зороастра, стоял на берегу реки Дарджа (Vd. XIX.4; Bd ХХ.32; XXIV. 15), в стране Эран-Веж (Bd ХХ.32), здесь Зороастр и родился (Bd XXIV. 15). Правда, в пехлевийской литературе имеются и указания на Рагу, древний Рей, как на родину пророка, а в поздней традиции родиной его уже прямо объявляется Атурпатакан, причем иногда туда переносится даже и Рага как место происхождения пророка. Эти представления показывают как бы два этапа в мидийской адаптации данных о родине Зороастра; сначала она была помещена в Рагиану, один из древнейших центров расселения магов, а затем вместе с последней перенесена в Атропатену, более поздний религиозный центр. О глубокой древности этого процесса свидетельствует античная традиция: уже первые известия о Зороастре, проникавшие в античный мир, связывали его с магами: так у Ксанфа Лидийского, затем у Платона, Аристотеля и многих других.Действительный и первоначальный смысл указания на родину Зороастра нужно искать совсем в другом направлении. Река Дарджа из авестийских текстов упомянута только в «Видевдаде» (XIX.4, 11) в падежной форме Drojya, откуда выводится основа Droja-. В пехлевийских текстах она упомянута в форме Daraja. Учитывая, что и «Видевдад» — текст довольно поздний, с уже испорченным авестийским языком, нельзя уверенно сказать, что название реки приведено в этом сочинении совершенно точно. По моему мнению, для установления нарицательного значения данного названия его можно сопоставить с авестийским словом drajah-, «длина, протяженность, перегон» и т. д., и другим словом того же корня — daraga-, «длинный». Здесь можно найти ожидаемую лингвистическую связь между названиями Дарджа и Даргам, о тождестве которых и по содержанию говорил еще В. Томашек. Канал Даргам — грандиозное гидросооружение, действительно самый длинный и значительный канал в области Самарканда на протяжении веков снабжавший водой как город, так и его округу. Канал этот упоминается Клавдием Птолемеем под именем реки Даргаман (Geo- gr. VI. 11.2, 4), на которой стоит Мараканда, т. е. древний Самарканд. Сведения Птолемея восходят, по-видимому, к современникам Александра Македонского4. Заметим, что X. Бартоломе в качестве эквивалента авестийскому drajah- приводит древнеиндийское слово draghiman5, которое, надо думать, имело соответствие и в языке древне-иранского населения Средней Азии. Новейшие археологические данные подтверждают большую древность Даргама, который был сооружен, во всяком случае, не позднее VI в. до н. э.Признание пророк получил при дворе кави Виштаспы. В сохранившейся авестийской и пехлевийской литературе местонахождение царя — покровителя Зороастра географически вообще не определено, хотя один манихейский текст, видимо, зависимый от зороастрийской традиции, и помещает царство Виштаспы в страну Арьяна-Вайджа. В пехлевийской литературе резиденция Виштаспы иногда именуется по его родовому имени «селением Нодара» (Dk. VII. 6.11; ср. ulso naotaranam, Yt. XV.35), причем Нодар в качестве селения и Par упоминаются рядом как место признания и место рождения Зороастра и оба помещаются в Атурпатакане8. Так что и зороастрийская традиция о месте признания пророка, подобно традиции о его родине прошла через обработку со стороны индийских магов и имела те же два этапа индийской адаптации: сначала «селение Нодара» было поставлено в один ряд с индийской Рагой, а потом оба они помещены в Атропатену.Но если в религиозной зороастрийской литературе отсутствуют определенные указания на местонахождение царства Виштаспы, восходящие к древней традиции, то такие указания имеются в литературе, представляющей светскую эпическую традицию. У Фирдоуси, — а точнее у Дакики, так как в данном месте Фирдоуси просто включил в состав своей поэмы стихи Дакики, — Гуштасп, покровитель Зардушта пребывает в Балхе. Г. Виденгрен не без основания считает, что Дакики здесь засвидетельствовал след «национально-феодальной ветви древней эпической традиции», хранимой дихканами. То же самое говорят о Гуштаспе (или имеют в виду) и авторы, писавшие раньше и независимо от Фирдоуси и Дакики — ат-Табари, ал-Масуди; или одновременно с Фирдоуси, но тоже независимо от него — Бируни; или позднее Фирдоуси, но независимо от него, — автор «Зардуштнаме». Общий источник этой информации ясен — са- санидский свод «Худайнаме», светская историческая традиция, избежавшая жреческой редакции и сохранившая в неприкосновенности древние представления о местонахождении царства кави Виштаспы. А древность этих представлений подтверждается сообщениями Ктесия, Динона и зависимых от них авторов и затем Аммиана Марцеллина о «бактрийце Зороастре» (XXIII. 6. 32) и ранних христианских авторов о Зороастре как основателе Бактр, откуда «новый закон» распространился по всей земле.Странствия Зороастра как бы соединяют два этих крайних пункта — родину пророка и место его признания, т. е., согласно данному выше определению, область Самарканда и область Балха. И, надо сказать, география странствий вполне согласуется с таким определением. Весь период странствий Зороастра делится на ряд этапов. В возрасте 30 лет Зороастр отправился на многолюдный праздник в область четырех потоков реки Дати, где получает первое божественное откровение в беседе с Ормаздом и Амшаспандами. Затем в течение следующих 10 лет он продолжает в разных местностях получать божественное откровение в шести беседах с каждым из Амшаспандов, причем первые два года пытается обратить в новую веру разных могущественных лиц, во владения которых приходит. Наконец, минуя ту же реку Дати (Вангхви-Датью), является к царю Гуштаспу {кави Виштаспе) и через два года, в возрасте сорока двух лет, обращает царя в свою религию. Описание странствий Зороастра содержалось в Спанд-наске и в какой-то степени могло быть дополнено Виштасп-саст-наском. До нас оно дошло, главным образом, в составе следующих произведений: Динкард, «Избранное» (Визидагиха) Задспрама и Зардушт-наме. Все они прямо рассказывают о странствиях и хорошо дополняют друг друга. Отдельные сообщения на ту же тему можно извлечь, например, из Яштов и Видевдада, Бун- дахишна и Динкарда, и еще многих текстов, в том числе и неиранских.Первое путешествие Зороастра занимает важное место в зороастрийской традиции, так как связано с первым божественным Откровением. Встреча пророка с божественными силами состоялась у двух, видимо, близко текущих рек, считавшихся двумя из четырех потоков (притоков?) реки Дати (два другие не названы), — Айватак и Аушан-руд, на равнине, в стране Иран, т. е. опять-таки в Эран-Веже (Арьяна-Вайдже), и в то же время «в направлении областей на берегу вод Дати» (т. е. в направлении к основному руслу Дати?), на 50-й или 45-й день пути (Zsp. XX. 1-ХХП. 14, Mole; ZtN. 16-28; Dk. VII. 3.51-55; ср. Ys. 43. 7 sq.; Yt. V. 17, 18). К этому же путешествию иногда относят эпизод чудесного преодоления Зороастром и его спутниками большого водного пространства (ZtN. 16-17, ср. Zsp. XX. 4, 5). Айватак — вариант названия реки Навтак, тоже тесно связанной с речной системой Дати (Вангхви-Датьи). Пехлевийское Navtak еще Дж. Дармстетер сопоставил с областью Навтака времен Александра Македонского, известной по античным свидетельствам.Область эта — долина верхней Кашкадарьи с притоками. Но название ее связано с рекой, и как название реки относилось, по-видимому, к Кашкадарье на всем ее протяжении. Стоявший в верховьях Кашкадарьи древний город Кеш (ныне Шахрисабз) обтекали, сливаясь, две реки — Кешк-руд (Кашкадарья) и Ас-руд (видимо, Танхаздарья). Если признать в этих реках Айватак (Навтак) и Аушан-руд зороастрийской традиции, то будет понятно и сообщение последней о «водном пространстве» (даръя) в тех же местах, трудном для переправы: путешествие Зороастра к берегам рек Айватак и Аушан-руд совершалось в промежуток времени между днем анеран месяца спандармат (14 марта) и днем дадвпат-михр месяца ардвахишт (5 мая), а весенний паводок в верховьях Кашкадарьи, и без того заболоченных, приходится на февраль-апрель.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

28 февраля, 15:01

Неоконченный путь Великого Хромого. Почему Тамерлан не пошел на Москву?

Неоконченный путь Великого Хромого. Почему Тамерлан не пошел на Москву?Он претендовал на Испанию, держал в клетке турецкого султана, но не стал завоевывать Русь, ограничившись лишь одним ее городом и повернув свои армии назад.18 февраля 1405 года в районе нынешнего казахского села Талапты умер человек, считающий себя повелителем мира. Полное имя человека — Тимур ибн Тарагай Барлас. Нам он больше известен как Тамерлан.Реконструкция облика Тамерлана по его черепу. Михаил Михайлович Герасимов, 1941 г.Знакомство с этим персонажем у многих началось с книги Гайдара «Тимур и его команда», когда в ответ на вопрос «А кто такой Тимур?» главная героиня получает: «Один царь такой. Злой, хромой и из средней истории».Как ни странно, эта брошенная вскользь фраза — почти идеальная характеристика одного из самых известных завоевателей в истории.Оригинал взят у bolivar_s Хороший, Плохой, ЗлойТамерлан, за неполные 40 лет с 1366 по 1404 годы покоривший всю Среднюю Азию от Каспия до Индийского океана и от Китая до Египта, просто не мог быть «белым и пушистым». Другое дело, что жестокость тогда понимали иначе. Исламские очевидцы самым чудовищным преступлением Тамерлана считали то, что он казнил своих единоверцев. Вполне в его стиле было потребовать сдачи города на условиях непролития крови мусульман. Те сдавали город. И Тамерлан выполнял обещание. Христиане и иудеи подвергались резне. А мусульман живыми закапывали в землю, действительно не пролив ни капли крови.Немногие европейцы, которые были свидетелями зверств Тамерлана, не делили людей на христиан и мусульман — их ужасал сам факт массовых и изощрённых убийств. Сохранились воспоминания немца Иоганна Шильтбергера, который, будучи оруженосцем, попал в плен сначала к туркам, а потом к самому Тамерлану, и провёл в его державе без малого 30 лет.«Собрав жителей Исфахана, он приказал умертвить всех, кто был старше 14 лет. Головы убитых были сложены в виде пирамиды в центре города. Затем он приказал вывести женщин и детей в поле за городом, где отделил детей моложе 7 лет. После этого он приказал своим воинам наехать на них своими лошадьми. Собственные советники Тамерлана и матери этих детей пали перед ним на колени и умоляли его пощадить детей. Но он не внял их мольбам, повторил свое приказание, которое, однако, ни один воин выполнить не решался. Разгневавшись на них, Тамерлан сам наехал на детей и сказал, что хотел бы знать, кто осмелится не последовать за ним. Тогда воины были вынуждены последовать его примеру и растоптать детей копытами своих лошадей. Всего растоптанных насчитали около семи тысяч». Кстати, именно этот сюжет вдохновил русского художника Василия Верещагина на полотно «Апофеоз войны» — знаменитую пирамиду из черепов.Василий Верещагин Апофеоз войны. 1871Небоевая ранаСобственно, Тамерлан, или, вернее, Тимур-э Лянг — оскорбительное прозвище. Состоит из двух слов. Данное при рождении имя «Тимур» или «Темир» на некоторых монгольских диалектах означает «железо». Довесок же, означающий «хромой», он получил при действительно постыдных обстоятельствах.Вот как об этом говорит предание: «Он был небогат и имел средств только чтобы содержать трёх или четырёх всадников. С их помощью он начал отнимать у соседей один день барана, другой — корову, и когда это удавалось, пировал со своими людьми. Когда у него было уже 500 людей, он напал в земле Систан на стадо баранов. Но пришли хозяева и бросились на него и его людей, многих убили, а его свалили с лошади и ранили в правую руку, так что он лишился двух маленьких пальцев. А также в правую ногу, отчего он остался хромым». Для амбициозного «повелителя мира» напоминание о воровстве баранов было подобно насмешке.Памятник Тамерлану в Узбекистане.Наглость — второе счастьеНа знамени Тамерлана был изображён треугольник, внутри которого помещались три овала. Считалось, что это символизирует весь мир, то есть три части света — Европу, Азию и Африку, которые покорились завоевателю. В 1402 году Тамерлан бросил вызов турецкому султану Баязиду. В битве под Анкарой султан был разбит и потом до самой смерти содержался Тамерланом в железной клетке. Но до сражения они успели обменяться любезностями. Баязид, увидев знамя Тамерлана, якобы, заявил: «Какую наглость надо иметь, чтоб возомнить себя владыкой всего мира!». На что Тамерлан, намекая на турецкий штандарт с полумесяцем, ответил: «А какую наглость надо иметь, чтобы считать себя повелителем Луны?».Испанец Руй Гонсалес де Клавихо, посетивший в качестве посла короля Энрике IIIдвор Тамерлана в Самарканде, оставил отчёт, свидетельствующий о крайней самонадеянности завоевателя. Аудиенция началась его вопросом «Как поживает мой сын испанский король?» и закончилась словами «Хорошо, я дам своё благословение королю, сыну моему». По понятиям того времени это было хамством. К тому, кого государи считали себе равным, обращались «брат», к зависимым — «младший брат». Слово «сын» в устах политика значило «раб».Возможно, это следует списать на традиционную восточную спесь. Так, придворный хронист Тамерлана Гийассаддин Али с полной серьёзностью уверял, что в одном из своих походов тот дошёл даже до земель франков. Другим льстецам этого показалось мало, и они утверждали, что в походе на север Тамерлан достиг «пределов шестого климата». Исламские учёные делили мир на 7 климатов — первым был экватор, седьмым — полюс. Шестой, получается, полярный круг.Завоевания Тамерлана.Русский следВ реальности крайней северной точкой завоеваний Тамерлана оказался русский город Елец. Произошло это в августе 1395 года. Тамерлан, преследуя татарского хана Тохтамыша, задался целью уничтожить не только его армии, но и само государство — Золотую Орду. Теоретически, Русь, как данник Орды, тоже могла попасть под мечи.Но вышло иначе. Взяв Елец и пленив тамошнего князя Фёдора, Тамерлан не пошёл к Москве, а повернул обратно. Почему?Есть три версии событий. Согласно нашей летописи, Русь спасла Владимирская икона Богоматери, которую в преддверии нашествия принесли в Москву. Тамерлану же, якобы, было видение, что некая Царица с несметным воинством ангелов велит ему убраться из пределов Русской земли.Согласно восточным преданиям, Тамерлан вообще нападал на город Владимир. Но там ему тоже было видение. Вроде бы явился Хызр, исламский праведник, который воевать не велел, а велел просто показать «урусам» свою силу. Для чего Тамерлан, якобы, взял двухлетнего жеребца и бросил его в стены города. Стены рухнули, а Тамерлан крикнул так, «что у воинов отнялся язык от страха и бледность страшная всё лицо покрыла».В действительности Тамерлан планов завоевания Руси попросту не имел. Его вояж к Ельцу — всего лишь попытка настигнуть одного из убегающих полководцев татар, Бек-Ярык-Оглана. Елец попал под раздачу как бы за компанию.Правда, русская летопись настаивает на том, что Хромец всё-таки собирался напасть на Русь вторично. Но тут в дело вступил «Генерал Мороз» — ударили холода. Тамерлан, желая согреться, выпил слишком много вина и от этого умер.Удивительно, но это почти в точности соответствует подлинным обстоятельствам гибели Тамерлана. В начале похода на Китай у него стал сильно болеть живот. Врачи пытались облегчить страдания, прикладывая к животу лёд. Успеха это не имело, и раздосадованный завоеватель действительно принял ударную дозу алкоголя, что вызвало обострение болезни и смерть.Гробница Тамерлана.Источник                  http://cont.ws/post/205092

11 марта 2015, 19:07

Восточный узор. Самарканд.

⇐ Предыдущая часть | Следующая часть ⇒Самарканд известен всем. Это место нашей планеты хранит печать древней истории, и  каждая песчинка здесь — лежит ли она на главной площади города, на дороге, ведущей когда-то большие караваны из Китая в Европу, или в загородных садах, украшавших когда-то предместья "столицы мира",— каждая песчинка была когда-то свидетелем величайших событий, которые в наши дни звучат скорее как легенды.Я много слышал и читал про этот город, и это вселяло в меня желание приехать сюда и увидеть все своими собственными глазами. Я всегда знал, что когда-нибудь это непременно случится, поэтому, когда после долгого памирского пути мы, наконец, въехали на оживленные улицы Самарканда, я спокойно и радостно рассматривал всё, что в быстром движении автомобиля выхватывал взгляд. Вокруг меня, будто ожившие фотографии, мелькали картинки будничной жизни простого города, сменяемые вдруг видами стройной восточной архитектуры — то песчано-охристой, то укутанной в глазурь тонкой искусной мозаики. И в груди моей разливалось приятное тепло от того, что впереди были несколько чудесных неторопливых дней, посвященных этому красивому древнему городу.Мы приехали в Самарканд ближе к вечеру и, голодные, были направлены добрым советом местных жителей в лучшую шашлычную района. Лишь после этого, уже в глубокой темноте, мы прогулялись до главной достопримечательности города — окруженной тремя старыми медресе площади Регистан, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на жемчужину Востока. К моему великому разочарованию, всё выглядело просто удручающе: небрежно освещенные резким белым светом прожекторов стены медресе выглядели холодно и блёкло, а моросящий дождь лишь усиливал отталкивающее впечатление.Я был расстроен и утром уже не с таким рвением собирался на прогулку. Но в первом же месте, в мавзолеях Шахи Зинды, моё настроение поменялось кардинально благодаря короткой, но очень ценной встрече. Случайно перебросившись парой фраз со смотрителем одного из мавзолеев, я был невольно вовлечён в очень интересный рассказ этого человека, совершенно бескорыстно поделившегося со мной своими временем и знаниями. Именно с его слов я хочу рассказать о том, что увидел в Самарканде.Известно, что Тимур, когда-то завладевший городом, сделал его столицей своей империи и задумал превратить Самарканд в самый роскошный и развитый город мира. Сюда были приглашены многие мастера, владевшие тем или иным ремеслом, а многие были привезены против своей воли из завоёванных Тимуром земель. Именно поэтому в самаркандских медресе, мечетях, дворцах и усыпальницах встречаются разные стили орнаментов и техника их исполнения. Но многие, разглядывая ажурные стены, не задумываются о том, что, чтобы столь изящный узор сохранился на века, нужна не менее прочная, добротная основа. А ведь работа по строительству этих зданий начиналась задолго до возведения стен.Для начала искали подходящую глину. Найдя нужную, приступали к её промывке: рыли яму в месте движения подземных вод и в образовавшемся колодце, постоянно перемешивая, держали глину в течение  примерно года. Непрерывно сменявшаяся вода вымывала и уносила с собой соли, содержащиеся в глине, поэтому кирпич, сделанный из такого чистого материала, был крепок и практически не подвергался разрушению.В одном из мавзолеев Шахи Зинды смотритель показал нам отреставрированный свод, который соседствовал с сохранившейся старой стеной. Мы сразу увидели разницу: новые, уложенные пару лет назад кирпичи покрылись белёсыми соляными разводами, в то время как кирпичи шестивековой давности имели чистый охристый цвет и абсолютно ровную, за исключением нескольких механических сколов, гладкую поверхность. "На новой стене ни штукатурка, ни глазурированная плитка долго не продержатся,— заключил наш рассказчик,— всё отлетит быстро. Не умеют сейчас хорошо сделать...а может не хотят. Раньше ведь за плохо сделанную работу мастер отвечал головой, а теперь — тяп-ляп, ещё и грамоту дадут. Кончились умельцы." Он грустно улыбнулся и махнул рукой.После этих слов я внимательнее вгляделся в сложный мозаичный узор, за который мастер в те времена мог лишиться головы. Самыми поразительными по сложности были работы иранских мастеров.Если самаркандские орнаменты выполнялись из плиток правильной геометрической формы и складывались по принципу современной метлахской плитки, то здесь работа была несравненно более трудо- и времязатратной, требовала от человека невероятных терпения и скрупулезности.Прежде всего на готовую стену наносили узор, то есть контур будущего орнамента, из мягкой обработанной глины.  Когда глина застывала, делали слепок каждого углубления между контурами, нумеровали и приступали к окрашиванию. Чтобы получить красивую цветную плитку, её сначала обжигали. Печи для обжига были устроены прямо в земле: это были камеры, вырытые в глиняной породе, с обожженными стенами, они были примерно в рост человека, имели полки и сверху небольшое отверстие для входа — наподобие подземных кувшинов для вина.Обожжённую в печи плитку охлаждали, на её поверхность наносили краситель, на краситель ровным слоем насыпали песчаную крошку, и в таком виде размещали на полках в печи и снова обжигали. Именно здесь требовались особые знания и опыт мастера, так как от них зависел результат столь долгой и дорогой работы. Чтобы песок расплавился и равномерно покрыл плитку глазурью, в печи должна быть довольно высокая температура, но при этом огонь не должен испортить краски и пережечь глазурь, поэтому слишком высокой температура тоже быть не должна.То есть необходимо было в течение продолжительного времени — до нескольких суток — поддерживать в печи довольно точную, постоянную и равномерную температуру, не имея для этого никаких измерительных приборов (градусников и термометров тогда не было). Смотритель мавзолея рассказал нам, что для обжига использовали старые кости животных вперемежку с саксаулом, что давало не быстро сгорающий костёр, а долгое горячее тление внутри закупоренной, почти лишённой притока воздуха камере.Если обжиг глазури проходил успешно, каждая уникальная по форме и цвету плиточка занимала своё место на стене в предназначенной именно для неё нише. Чтобы представить: это все равно, что сначала сделать швы между плиткой, а затем изготовить саму плитку — каждую по получившемуся размеру.Ещё сложнее было работать с золотом: оно тончайшей пластиной в виде узора укладывалось вместе с краской, и плитка также покрывалась глазурью. Если мастер не соблюдал довольно точно нужной температуры, золото спекалось и плитка шла на выброс. За это, естественно, головы тоже не щадили.Я долго слушал рассказ смотрителя Шахи Зинды, который увлёк меня своим неподдельным интересом к истории Самарканда и по-настоящему полным и глубоким знанием старинного искусства восточной мозаики. За это ему огромное спасибо! После этой встречи я уже более осмысленно смотрел на окружающую меня красоту и, гуляя по старой площади Регистан или среди древних мавзолеев, вполне (а может и не совсем вполне) сознавал, сколько много знания, умения и труда было вложено в них. Самарканд для меня преобразился и уже не выглядел таким холодным и чужим, как в тот первый вечер.На сегодня у меня всё.Спасибо за внимание.⇐ Предыдущая часть | Следующая часть ⇒Проект «12 месяцев»1. Озеро Искандеркуль2. Дорога до границы с Афганистаном3. Афганский рынок4. Как живут таджики у себя на родине5. Ваханский коридор6. Памирский тракт. Часть I7. Памирский тракт, часть II8. Памирский тракт. Часть III9. Большая солнечная печь10. Узбекский плов11. Метрополитен Ташкента12. Ташкент, который так хорошо начинался13. Восточный узор. Самарканд14. Прогулки по древней Бухаре15. Хива. Абстрактный репортаж16. Видео с Памира17. Итоги поездки. Бухгалтерия