• Теги
    • избранные теги
    • Люди1076
      • Показать ещё
      Компании1146
      • Показать ещё
      Разное581
      • Показать ещё
      Страны / Регионы294
      • Показать ещё
      Международные организации41
      • Показать ещё
      Издания137
      • Показать ещё
      Формат26
      Сферы10
      • Показать ещё
      Показатели23
      • Показать ещё
23 июля, 07:46

Марки, деньги и жуки: самые необычные коллекции миллиардеров

Почему Дэвид Рокфеллер всегда носил в кармане банку, кто из миллиардеров собирает гитары, а в чьей коллекции есть даже Бэтмобиль?

Выбор редакции
18 июля, 18:21

Google представил Glass 2.0

Google Glass нашли свое применение на фабриках, а не у массового покупателя.

Выбор редакции
18 июля, 18:21

Google представил Glass 2.0

Google Glass нашли свое применение на фабриках, а не у массового покупателя.

Выбор редакции
18 июля, 18:21

Google представил Glass 2.0

Google Glass нашли свое применение на фабриках, а не у массового покупателя.

17 июля, 14:10

Незаменимые девайсы и сервисы последних 10 лет

Всего лишь десятилетие назад мир был совсем другим. Мы не могли заказать Uber через смартфон, про Chrome никто не знал, но уже искал замену Explorer. За последние 10 лет было изобретено несколько невероятных девайсов и сервисов, попробуем вспомнить их

17 июля, 14:10

Незаменимые девайсы и сервисы последних 10 лет

Всего лишь десятилетие назад мир был совсем другим. Мы не могли заказать Uber через смартфон, про Chrome никто не знал, но уже искал замену Explorer. За последние 10 лет было изобретено несколько невероятных девайсов и сервисов, попробуем вспомнить их

13 июля, 18:24

Суд освободил Google от уплаты налогов во Франции на €1,1 млрд

Франция планирует обжаловать решение парижского суда

12 июля, 21:21

60 Countries’ Digital Competitiveness, Indexed

Neasden Control Centre for HBR It is barely 20 years since Sergey Brin and Larry Page registered the domain name google.com, and only 10 years since Steve Jobs walked onto a stage in San Francisco and introduced the iPhone. Yet in this short period, digital technologies have upended our world. We introduced the Digital Evolution Index in HBR in 2015 to trace the emergence of a “digital planet,” how physical interactions — in communications, social and political exchange, commerce, media and entertainment — are being displaced by digitally mediated ones. We identified many hotspots around the world where these changes are happening rapidly and other spots where momentum has slowed. Two years on, depending on where we live, we continue to move at different speeds toward the digital planet. Today’s Digital Landscape While much has changed even since 2015, there are roadblocks on the journey that have remained surprisingly resilient. Consider the five most salient features of today’s digital landscape. Digital technology is widespread and spreading fast. There are more mobile connections than people on the planet, and more people have access to a mobile phone than to a toilet. Cross-border flows of digitally transmitted data have grown manifold, accounting for more than one-third of the increase in global GDP in 2014, even as the free-flow of goods and services and cross-border capital have ebbed in the aftermath of the 2008 recession. While more people can benefit from access to information and communication, the potential for bad actors to create widespread havoc increases; with every year, the incidents of cyberattacks get bigger and have wider impact. Digital players wield outsize market power. Based on their stock prices on July 6, 2017, Apple, Alphabet, Microsoft, Amazon, and Facebook were the five most valuable companies in the world. The most valuable non-American company, 7th overall, was China’s e-commerce giant, Alibaba Group. With products that rely on network effects, these players enjoy economies of scale and dominant market share. They have deep resources for innovation with the ability to accelerate the penetration and adoption of digital products. Digital technologies are poised to change the future of work. Automation, big data, and artificial intelligence enabled by the application of digital technologies could affect 50% of the world economy. There is both anticipation and apprehension about what lies on the other side of the threshold of the “second machine age.” More than 1 billion jobs and $14.6 trillion in wages are automatable by today’s technology, which could open the door to new ways to harness human energy as well as to displacing routine jobs and increasing social inequities. Digital markets are uneven. Politics, regulations, and levels of economic development play a major role in shaping the digital industry and its market attractiveness. With the world’s largest internet user population – 721 million – China has a parallel digital market because so many of the major global players have no presence there. India, with its 462 million internet users, has a digital economy representing arguably the greatest market potential for global players; however, it operates in multiple languages and multiple infrastructure challenges, despite the government having taken sweeping actions that affect the digital market. The European Union has 412 million internet users, but its market is fragmented; it is still in the process of creating a “digital single market.” In many countries, several websites or digital companies are blocked. Around the world, digital access itself is far from uniform: Barely 50% of the world’s population has access to the internet today. Digital commerce must still contend with cash. Retail e-commerce sales worldwide are expected to hit $4 trillion by 2020, about double of where it is now. A major hurdle is the continuing stickiness of cash, which has not been displaced by digital alternatives despite myriad options. In 2013 85% of the world’s transactions were in cash. While the Netherlands, France, Sweden, and Switzerland are among the least cash-reliant countries in the world, even in the Eurozone, 75% of point-of-sale payments are in cash. Most of the developing world is overwhelmingly cash-dependent; in Malaysia, Peru, and Egypt, only 1% of transactions are cashless. Even India’s demonetization experiment has not broken the country’s heavy cash dependence. Five months after the country demonetized 86% of its currency, cash withdrawals were actually 0.6% higher than a year earlier. Each of these five features contains both upsides and challenges. Moreover, how strongly each of them is felt varies depending on where you are in the world. For global technology players and policy makers, it is essential to understand how the progress toward a digital planet is proceeding in different parts of the world. Mapping Digital Momentum Around the World As part of a collaboration between the Fletcher School at Tufts University and Mastercard, we created the Digital Evolution Index and analyzed the state and rate of digital evolution across 60 countries. This evolution is the outcome of an interplay among four drivers, with about 170 indicators across them (see sidebar). MethodologyThe drivers and key components we analyzed are as follows: Supply conditions. This category includes three types infrastructure: access infrastructure (communications sophistication and coverage, as well as security); transaction infrastructure (access to financial institutions and electronic payment options); and fulfillment infrastructure (quality and performance of logistics and transportation infrastructure). Demand conditions. This category measures how digitally engaged consumers are. Are they willing and able to spend online? Do they use the digital payment options available to them? How much do they actually use the digital devices, mobile connections, and so on that are available to them? Is there a digital gender gap, and if so, how large is it? Institutional environment. With this category, we assessed the legal environment (including IP and investor protections) as well as how much the government used digital technology. We also measured broader concerns such as transparency, rule of law, and regulatory quality. Innovation and change. In this category, we primarily looked at three subcategories: inputs (financing options, talent retention, startup capacity), process (how sophisticated are firms’ business processes, and what’s the level of R&D?), and outputs (what’s the degree and richness of connectivity across networks including mobile devices, digital entertainment, social media, etc. that help propagate new products, ideas and business models?). We also examined the competitiveness of a country’s digital economy along two dimensions: its current state of digital evolution, as determined by the interplay of the four drivers mentioned above, and its pace of digital evolution over time, as measured by the growth rate of a country’s digital evolution score over the period 2008 – 2015. This growth rate, which we refer to as momentum, is a lead indicator of a country’s future digital potential and prospects. Our inquiry started with the following questions: What are the patterns of digital evolution around the world? What factors explain these patterns, and how do they vary across regions? Which countries are the most digitally competitive? Which actors are the prime drivers of competitiveness: public or private sector? How do countries accelerate their digital momentum? By measuring each country’s current state of digital evolution and its pace of digital evolution over time, we created the following chart, a map of our digital planet (see chart below). Countries on this chart fall into four zones: Stand Out, Stall Out, Break Out, Watch Out. Some countries are at the border of multiple zones.   Stand Out countries are highly digitally advanced and exhibit high momentum. They are leaders in driving innovation, building on their existing advantages in efficient and effective ways. However, sustaining consistently high momentum over time is challenging, as innovation-led expansions are often lumpy phenomena. To stay ahead, these countries need to keep their innovation engines in top gear and generate new demand, failing which they risk stalling out. Stall Out countries enjoy a high state of digital advancement while exhibiting slowing momentum. The five top scoring countries in the DEI 2017 ranking — Norway, Sweden, Switzerland, Denmark, and Finland — are all in the Stall Out zone, reflecting the challenges of sustaining growth. Moving past these “digital plateaus” will require a conscious effort by these countries to reinvent themselves, to bet on a rising digital technology in which it has leadership, and to eliminate impediments to innovation. Stall Out countries may look to Stand Out countries for lessons in sustaining innovation-led growth. Countries in the Stall Out zone can put their maturity, scale, and network effects to use to reinvent themselves and grow. Break Out countries are low-scoring in their current states of digitalization but are evolving rapidly. The high momentum of Break Out countries and their significant headroom for growth would make them highly attractive to investors. Often held back by relatively weak infrastructure and poor institutional quality, Break Out countries would do well to foster better institutions that can help nurture and sustain innovation. Break Out countries have the potential to become the Stand Out countries of the future, with China, Malaysia, Bolivia, Kenya, and Russia leading the pack. Watch Out countries face significant challenges with their low state of digitalization and low momentum; in some cases, these countries are moving backward in their pace of digitalization. Some of these countries demonstrate remarkable creativity in the face of severe infrastructural gaps, institutional constraints, and low sophistication of consumer demand. The surest way for these countries to move the needle on momentum would be to improve internet access by closing the mobile internet gap — that is, the difference between the number of mobile phones and the number of mobile phones with internet access. Notably, two of the world’s most significant economies, the U.S. and Germany, are at the border of Stand Out and Stall Out, with a third, Japan, in the neighborhood. It is essential for them to recognize the risks of plateauing and look to the smaller, higher-momentum countries to explore how policy interventions could be effective in pushing a country into a zone of greater competitiveness. In the meantime, the UK’s digital momentum is stronger than its EU peers. Clearly, the most exciting region in the world, digitally speaking, is Asia, with China and Malaysia as exemplars. We can expect to see plenty of investor and entrepreneurial interest in this region; it is critical that the political institutions are stable and supportive. India, with many policy-led pushes for digitalization, including a Digital India campaign and initiatives to give a boost to digital payments, ought to pay attention to the overall low level of evolution in the country. This can act as a drag on any initiative. Broader, more systemic changes are needed to boost digital evolution in this type of environment. In Africa, while the two largest economies, Nigeria and South Africa, remain in Break Out and Watch Out zones, respectively, digitally savvy Kenya has picked up an impressive level of momentum by assembling a thriving ecosystem. In parallel, countries in Latin America can learn some lessons from smaller, faster-moving countries, such as Colombia and Bolivia. Toward a Digital Planet Our analysis of digital evolutions yields several implications for both public- and private-sector leaders as they explore ways to enhance the state of the digital economies across the world. First, more digital innovators should recognize that public policy is essential to the success of the digital economy. Countries with high-performing digital sectors, such as those in the EU, typically have had strong government/policy involvement in shaping the digital economies. So do high-momentum countries (such as Singapore, New Zealand, and the UAE) as well as many Break Out countries (including China, Malaysia, and Saudi Arabia). As for the U.S., it is at risk of falling into the Stall Out zone. One of us (Bhaskar) has made the point that there is a “missing political debate” in the U.S. over the digital economy, despite that fact that American digital companies and innovations are pre-dominant worldwide. To avoid stalling out and rebuilding momentum, policies need to be adopted for: public-private partnerships on digital innovations; better integration of automation, data, and new technologies into the legacy economy; investments in reskilling workers and teaching students in schools the skills and thinking to thrive in a digital world; improving access to capital and digital infrastructure and reducing the many inequities; sensible regulations that keep pace with the transforming rules of competition and have a dynamic view of protecting consumers’ interests without stifling innovation; and reimagining U.S. competitiveness in terms of its digital economy and international data flows and thinking beyond traditional manufacturing and trade of physical goods and services. Within the digital entrepreneurship sector, IPOs and exits have not been keeping pace with the record sums of capital being pumped in. More sensible and value-creating investments are needed, rather than a herd mentality that has resulted in a stampede of unicorns, while starving more complex, less fad-driven venture ideas that take on deeper problems. Second, those working to accelerate their country’s digital momentum should focus on specifics: identifying and amplifying the country’s unique drivers of digital momentum. Depending on a country’s level of digital evolution and economic advancement, there are different drivers that are primarily responsible for digital momentum. This has different implications for what advanced economies and developing economies ought to prioritize: innovation for the former and institutions for the latter. The least digitally advanced countries must allocate limited resources wisely. Enabling internet access on the mobile phone provides the biggest bang for the buck. Country size is also a factor. Smaller countries with strong institutions can create high value as early adopters and create a demonstration effect for the world by assembling the right ecosystem. Traditional trading hubs (such as Hong Kong, Singapore, and the UK) and emerging digital hubs (such as New Zealand and Estonia) can take the lead in creating such “smart” digitally enabled ecosystems. In conclusion, the world’s digital economy stands at a threshold where opportunity and risk stand in balance. Even in the short period since we published the previous edition of the Digital Evolution Index, much has changed in the journey to the digital planet, and just as surprising, there are many speed bumps scattered along the way. Clearly, much of this has to do with the digital momentum being experienced in countries around the world, as well as with the systemic nature of the forces that govern digital evolution. Without question, the Stand Out and Break Out countries are benefiting from a combination of the strong rates of digitalization and the involvement of governments in orchestrating digital economies. Will the world order as portrayed in this year’s Digital Evolution Index get overturned as transformational technologies, such as artificial intelligence, cause widespread changes or regulatory and political considerations add to the unevenness of digital markets? The picture that summarizes the state of the digital planet will evolve when it does. Authors’ note: We are deeply grateful to Michaela Beck, Desmond Choong, Christina Filipovic, Yuwa Hedrick-Wong, Cassandra Pagan, Caroline Troein, Paul Trueman, and Christopher “Rusty” Tunnard, whose expertise, analyses, and insights have been essential for this research.  Editor’s note: Every ranking or index is just one way to analyze and compare companies or places, based on a specific methodology and data set. At HBR, we believe that a well-designed index can provide useful insights, even though by definition it is a snapshot of a bigger picture. We always urge you to read the methodology carefully.

30 июня, 08:56

Сжечь Александрийскую библиотеку-2. Google оцифровала 25 млн. книг - почему их нельзя читать?

Из идеи об оцифровке книг и возможности мгновенно искать в них любые отрывки текста родилась Google. Ларри Пейдж и Сергей Брин задумывали создать поисковик не по интернету, но по книгам. Но вышло иначе, а к идее о том, чтобы перевести в цифровой формат все книги они вернулись только в начале "нулевых".

22 июня, 13:40

10 самых богатых американцев

Forbes в очередной раз опубликовал список самых богатых людей мира. Публикуем топ-10 самых богатых людей Америки.

22 июня, 13:40

10 самых богатых американцев

Forbes в очередной раз опубликовал список самых богатых людей мира. Публикуем топ-10 самых богатых людей Америки.

09 июня, 21:49

Google, крестясь, наконец избавилась от Boston Dynamics и ее "страшных" роботов

Alphabet, холдинговая компания Google, продала свои стартапы, создающие роботов - Boston Dynamics и Schaft - японскому телекоммуникационному гиганту SoftBank. Японцы надеются сделать продвинутых человеко- и звероподобных роботов американских разработчиков коммерчески успешным продуктов, чего не удалось Сергею Брину и Ларри Пейджу, пишет Quartz.В свое время материнская компания Google Alphabet приобрела Boston Dynamics, которая была создана в Массачусетском технологическом институте, в 2013 году в надежде заработать на универсальных роботах. Возглавил ее Энди Рубин, бывший глава Android в Google, который год спустя покинул корпорацию и занялся созданием собственного смартфона. Alphabet уже пыталась продать Boston Dynamics, но безуспешно. Среди покупателей одно время называлась японская корпорация Toyota.Продукция Boston Dynamics нередко пугала обычных людей: то ее инженеры изобретут гигантскую собаку Spot, которая прыгает через ограждения и которую разработчики любили пинать, то человекообразного робота Atlas, которого инженеры толкали и сбивали с ног. Роботы выглядели настолько натуралистичными, что после каждого видео на Youtube, появлялись заметки на тему грядущего робоапокалипсиса. Правда, причина продажи стартапа не в эмоциях, а в том, что Alphabet так и не смог найти на своих роботов покупателей. В 2015 году, единственный реальный заказчик, армия США, отказалась от сделки, потому что роботы слишком громоздкие, шумные и их трудно чинить в полевых условиях.Японцы, с другой стороны, за последние годы научились неплохо продавать своих куда более простых роботов. В 2015 году SoftBank приобрела французскую фирму Aldebaran, которая собирает Pepper, робота, приветствующего покупателей в магазинах. В июле того же года Pepper'ов молниеносно раскупили, во многом благодаря их низкой стоимости - $1,6 тысяч за штуку. Для сравнения, любой робот Boston Dynamics стоит под $2 млн. После успеха SoftBank создал специальное подразделение только под Pepper и успешно продает его для маркетинговых целей.Однако Pepper - робот даже слишком простой. Он не умеет поднимать тяжести, его рудиментарные руки могут разве что "дать пять" изумленному покупателю. Boston Dynamics и Schaft, с другой стороны, пытаются решить более серьезные проблемы, как перенос тяжелых грузов даже в самых непригодных для человека условиях. В частности, основатель Boston Dynamics Марк Райберт предположил, что Atlas и Handle можно использовать в ресторанах или чрезвычайных ситуациях.Судя по недавним приобретениям, SoftBank делает большую ставку на роботов. В прошлом году японцы купили ARM, производителя микрочипов и поставщика процессоров для Apple за сумасшедшие $32 млрд. Это была самой крупной покупкой SoftBank за всю историю концерна, гораздо большей, чем даже покупка Sprint Nextel и Vodafone (за $21 млрд и $17 млрд), которые ближе к основной (телекоммуникационной) деятельности гигантской корпорации. По словам главы SoftBank Масаеши Сона, у компании есть планы "сделать жизнь человека проще, безопаснее и полноценнее". Главное, суметь на этом еще и заработать.(https://hightech.fm/2017/...)

07 июня, 02:07

Как провести презентацию за 60 секунд

Часто бывает, что у нас есть всего одна минута на выступление или аргументацию в переговорах. Такие короткие презентации называются elevator pitch или speech, потому что их длительность ограничена временем движения лифта в высотном здании. За время поездки с инвестором в лифте предприниматель должен объяснить суть своей идеи и постараться заинтересовать ею инвестора. История «презентаций в лифтах» началась тогда, когда начинающие предприниматели пытались выловить вечно занятых потенциальных инвесторов, но не могли прорваться через секретарей. Им приходилось дожидаться инвесторов у лифта, и во время подъема на верхние этажи небоскреба они рассказывали про свой проект. В 1998 г. основатели Google Сергей Брин и Ларри Пейдж получили на развитие своей только созданной компании $100 000, потому что успели быстро и доходчиво объяснить опаздывающему на встречу Энди Бехтольшайму выгоды вложения в Google.

07 июня, 02:07

Советы консультанта: Как провести презентацию за 60 секунд

Часто бывает, что у нас есть всего одна минута на выступление или аргументацию в переговорах. Такие короткие презентации называются elevator pitch или speech, потому что их длительность ограничена временем движения лифта в высотном здании. За время поездки с инвестором в лифте предприниматель должен объяснить суть своей идеи и постараться заинтересовать ею инвестора. История «презентаций в лифтах» началась тогда, когда начинающие предприниматели пытались выловить вечно занятых потенциальных инвесторов, но не могли прорваться через секретарей. Им приходилось дожидаться инвесторов у лифта, и во время подъема на верхние этажи небоскреба они рассказывали про свой проект. В 1998 г. основатели Google Сергей Брин и Ларри Пейдж получили на развитие своей только созданной компании $100 000, потому что успели быстро и доходчиво объяснить опаздывающему на встречу Энди Бехтольшайму выгоды вложения в Google.

06 июня, 10:27

10 самых дорогих брендов в мире

За прошедший неспокойный год мировым брендам удалось сохранить прибыль. Топ-100 мировых брендов увеличили стоимость на 8% по сравнению с прошлым годом. Теперь общая стоимость ста крупнейших брендов мира достигла $3,64 трлн.

06 июня, 10:27

10 самых дорогих брендов в мире

За прошедший неспокойный год мировым брендам удалось сохранить прибыль. Топ-100 мировых брендов увеличили стоимость на 8% по сравнению с прошлым годом. Теперь общая стоимость ста крупнейших брендов мира достигла $3,64 трлн.

06 июня, 04:45

Аста-төк байлардың қандай көлікпен жүретінін білесіз бе?

Жоғары технология саласында байыған миллиардерлердің көлігін NUR.KZ порталы назарларыңызға ұсынады. 1. Microsoft компаниясының негізін қалаушы Билл Гейтс Porsche көлігін жақсы көреді. Оның 911 Porsche кабриолеті 82140 доллар тұрады. 2. Миллиардер Илон Маск, PayPal мен Tesla Motors компаниясын құрған. Ол әрине Tesla көлігін пайдаланады. 3. Эван Шпигель, Snapchat-тың негізін қалаушы Ferrari көлігін жақсы көреді. Шпигельдің мүлкі — 4,5 миллиард доллар. 4. Oracle-дың бас директоры Ларри Эллисон жақында Lexus LFA көлігімен байқалды. Оның құны - 375000 доллар. 5. Аарон Патзер, Mint компаниясының негізін қалаушы 29 000 долларлық Subaru Outback көлігін басқарады. 6.Ларри Пейдж, Google-дің негізін қалаушы Tesla көлігін жүргізеді. 7. Марк Цукерберг, Facebook директоры Volkswagen Golf GTW және өзге де көліктердің иесі.   8. Dell бас директоры Майкл Делл Hummer H2 көлігін ұнатады. Тағы да оқыңыздар: Қазақстан халқының саны 18 миллионға жетті 9. Airtime иесі Шон Паркер Audi S5 пен Tesla Model S көліктерін басқарады. 10.Сергей Брин, Google-дің негізін қалаушылардың бірі де Tesla-ны таңдаған. 11. Стив Балмер, Microsoft-тың бұрынғы бас директоры Ford Fusion Hybrid көлігін ұнатады. 12. Facebook-тің негізін қалаушы Дастин Москавиц Volkswagen R32 көлігін басқарады. 13. Джефф Безос, Amazon-ның бас директоры Honda Accord көлігінің иесі.

Выбор редакции
05 июня, 17:48

Alphabet's Stock Tops $1,000 To Hit Record High

The stock's rise has padded the Google guys' fortunes by roughly $360 million each.

04 июня, 05:08

На чем ездят миллиардеры, сколотившие свое состояние на высоких технологиях

Вы когда-нибудь задавались вопросом, на чем ездят основатели многомиллиардных компаний в сфере высоких технологий? Какой автомобиль вы бы купили, будь у вас многомиллиардное состояние? 1.Основатель Microsoft Билл Гейтс имеет впечатляющую коллекцию Porsche. Вот один из них, 911 Porsche кабриолет с рекомендованной розничной ценой $ 82140. 2.Миллиардер Илон Маск, соучредитель PayPal и Tesla Motors, ездит, конечно же, на Tesla. 3. Эван Шпигель, основатель и генеральный директор Snapchat, всегда любил роскошные автомобили, например такие, как Ferrari. Собственный капитал Шпигеля — 4,5 миллиарда долларов. Читайте также: Дочь актера Болдуина стала самой сексуальной женщиной мира 4.Генеральный директор Oracle Ларри Эллисон владеет множеством автомобилей, но недавно был замечен за рулем этой Lexus LFA, цена которого начинается с $ 375000. Собственный капитал Ларри Эллисона — 54,7 миллиарда долларов. 5. Аарон Патзер, основатель Mint, имеет многомиллионный доход, но ездит на Subaru Outback за $ 29000. Купил он ее после того, как его Ford Contour 1996 года израсходовал свой ресурс. 6.Ларри Пейдж, сооснователь Google, водит родстер Tesla. Собственный капитал Ларри Пейджа — 45 миллиардов долларов. 7.Марк Цукерберг, директор Facebook, владеет несколькими автомобилями, включая Volkswagen Golf GTW. Но иногда он ездит немного быстрее на своем Pagani Huayra. Собственный капитал Марка Цукерберга — 61,7 миллиард долларов. Читайте также: Ужасающие и удивительные особенности японской культуры 8.Генеральный директор Dell Майкл Делл, владеет Hummer H2. Собственный капитал Майкла Делла – 20,8 миллиардов долларов. 9.Соучредитель Airtime, Шон Паркер, водит Audi S5 в Сан — Франциско. Но иногда, когда Паркер в Лос — Анджелесе, он водит Tesla Model S. Собственный капитал Шона Паркера – 2,6 миллиардов долларов. 10.Сергей Брин, сооснователь Google, получает удовольствие за рулем своего родстера Tesla. 11.Стив Балмер, бывший генеральный директор Microsoft и нынешний владелец Лос — Анджелес Клипперс, водит Ford Fusion Hybrid. 12.Соучредитель Facebook, Дастин Москавиц, водит Volkswagen R32. Читайте также: Как зарождается человеческая жизнь 13.Джефф Безос, генеральный директор Amazon, водит Honda Accord 1996 года.

03 июня, 08:00

Либералы поняли свою несостоятельность

Патриотам России, безусловно, греет душу тот факт, что Всемирный экономический форум в Давосе 2013 года продемонстрировал вопиющую интеллектуальную импотенцию не только российских либералов и их политических представителей, но и всего современного глобального управляющего класса. Глобальный бизнес убедился в неадекватности своей идеологии Откровенно нелепые «сценарии» развития России, презентованные с помпой, сравнимой лишь с их бессодержательностью, тщетные […]

12 сентября 2016, 08:22

Америке и Китаю нужен искусственный интеллект

Американская газета «The News York Times» сообщила о начале переговоров между крупнейшими ИТ - компаниями - Alphabet, Amazon, Facebook, IBM и Microsoft - о выработке единой стратегии развития ИИ (искусственного интеллекта).Это творческое объединение четырех корпоративных гигантов пока еще не получило названия, и ход переговоров не афишируется, пишет The New York Times. Известно, что ИТ-гиганты будут обсуждать развитие искусственного интеллекта и его влияние на «на сферу труда, транспорта и обороны». Как и Илон Маск с организацией Open AI, компании обеспокоены стремительным прогрессом в сфере ИИ и угрозами, которые этот прогресс может нести.Что касается намерений Илона Маска, то следует уточнить, что основатели Open AI, в частности Илон Маск и Сэм Альтман, действительно подчеркивают, что их главная цель — способствовать развитию ИИ (artificial intelligence) без вреда для человека. Компания предлагает ученым сформировать штат полиции искусственного интеллекта, которая будет следить за порядком в мире алгоритмов, кодов и нейросетей. Однако, эксперты не без оснований полагают, что учредители OpenAI также хотят сдержать монополизацию исследований по ИИ, на которую уже претендуют Google и Facebook.Справка:Alphabet Inc. — холдинг, располагающийся в Калифорнии (США). Владеет несколькими компаниями, ранее принадлежавшими Google Inc, и самой Google Inc в том числе. Во главе холдинга находятся сооснователи Google Ларри Пейдж и Сергей Брин.Реорганизация Google в Alphabet была официально объявлена 10 августа 2015 года и завершена 2 октября 2015 года. Все акции Google были преобразованы в акции Alphabet, они продолжают торговаться на Nasdaq как GOOGL и GOOG (класс A — GOOGL, — с правом одного голоса, и класc C — GOOG, — без права голоса.1 февраля 2016 года Alphabet стал крупнейшей компанией в мире по рыночной капитализации, обойдя компанию Apple. Однако, спустя два дня, стоимость компании снова уступила компании из Купертино. 15 мая Alphabet стал опять крупнейшей компанией в мире по рыночной капитализации.Таким образом, разработка стратегии исследований по ИИ становится приоритетной для крупнейших мировых корпораций. Безусловно, задача сделать ИИ максимально безопасным для человечества весьма важна, но в данном случае я хотел бы обратить внимание на применение ИИ в оборонной сфере.Как известно, Пентагон, с которым активно сотрудничает та же Google- Alphabet, придает ключевое значение развитию автономных систем вооружений, которые будут применяться в «войнах будущего».В последнее время технологии ИИ стали более практичными и доступными, что сделало возможным их применение в автономных системах вооружений. И это сразу же вызвало протесты со стороны экспертов ООН и Международного Красного Креста.В феврале этого года та же «TheNewsYorkTimes» рассказала о докладе бывшего сотрудника Пентагона Пола Шерри под названием «Автономное оружие и операционный риск».Пол Шерри руководит программой по разработке приемов ведения «войны будущего» в Центре Новой Американской Безопасности (Вашингтон, округ Колумбия). С 2008 по 2013 годы Шерри работал в Пентагоне над разработкой стратегии применения автономных систем вооружений (АСВ). В 2012 году он стал одним из авторов директивы Министерства обороны, которая устанавливала военную политику по использованию АСВ.В своем докладе Шерри предупреждает о реальных рисках, связанных с АСВ. Он противопоставляет полностью автоматизированные системы, которые могут убивать без вмешательства человека, оружию, которое «держит людей в курсе» в процессе выбора и поражения цели.По его мнению, автономным системам вооружений не хватает «гибкости», поэтому во время выполнения боевого задания могут возникнуть ошибки, которых можно избежать при наличии контроля со стороны оператора.Полностью автономное оружие начинает появляться в армиях различных государств. Южная Корея установила автоматическую турель вдоль границы с Северной Кореей, в Израиле принят на вооружение беспилотник, который запрограммирован атаковать вражеские РЛС противника после их обнаружения.Армия США пока не использует АСВ. Однако, в этом году Пентагон запросил около одного миллиарда долларов для производства корпорацией Lockheed Martin противокорабельной ракеты дальнего действия (Long Range Anti-Ship Missile), которая описывается как «полуавтономная». Цель выбирает оператор, но затем ракета будет автоматически идентифицировать и атаковать вражеские войска.Честно говоря, я не считаю такую систему какой-то новинкой, так как даже принятая на вооружение в 1975 году советская крылатая ракета морского базирования ПКР -500 «Базальт», приемными испытаниями которой я занимался в 80-е годы, точно так же сначала наводилась на цель оператором, а затем сама выбирала свою цель.Справка:Ракетный комплекс «Базальт» получал первичное целеуказание от орбитальных платформ МКРЦ «Легенда», или от средств воздушной разведки. Получая корректировки от МРСЦ «Успех», ракеты следовали к цели на большой высоте, чтобы сэкономить горючее. Приблизившись к цели на дистанцию захвата ГСН, ракеты самостоятельно выполняли распределение целей и снижались до сверхмалой высоты, скрываясь за радиогоризонтом.Первый испытательный запуск «Базальта» чуть было не привел к катастрофе. Ракета сразу же стала самонаводиться на собственный стартовый комплекс. Чтобы таких казусов больше не происходило, в систему ИИ ракеты было введено ограничение на размер цели - не крупнее авианосца.Американцы существенно отстают он нас в противокорабельных ракетных комплексах (долгое время полагались на их количество, а не на качество), и у них все хлопоты с ракетными ИИ еще впереди.Основное внимание в своем докладе Пол Шерри уделяет сбоям и ошибкам компьютерных систем, а также «непредвиденным взаимодействиям с окружающей средой» (как в случае с первым запуском «Базальта»).В качестве альтернативы АСВ, Шерри предлагает «Centaur Warfighting» («Кентаврические системы вооружений»). Термин «centaur» (ИИ плюс оператор) применяется для систем, в которых интегрирована работа людей и компьютеров. Как пишет NYT, в телефонном интервью Шерри все же признал, что просто оператора, «нажимающего на кнопки», недостаточно:«Наличие просто «оповещенного» о действиях машины человека недостаточно», сказал он. «Они (люди) не могут быть просто частью алгоритма работы системы. Человек должен активно участвовать в принятии решений».В сущности наметившийся альянс крупнейших ИТ- корпорация в разработке безопасных стратегий развития ИИ является ответом на уже очевидные опасности как гражданского применения ИИ, так и создания АСВ.В гонку по развитию ИИ-технологий двойного назначения включился Китай, который активно скупает робототехнические компании по всему миру. Совсем недавно китайской фирмой Agic Capital приобретена компания Gimatic, итальянский производитель электрических и пневматических захватов, датчиков и позиционеров. Agic Capital совместно с China National Chemical Corp (ChemChina) и Китайским государственным фондом Guoxin International Investment Corp в январе этого года также выкупили немецкую группу KraussMaffei Group (интегратор промышленных роботов и обработчик пластмассы, углеродного волокна и резины).Американская компания Paslin, интегратор сварочных роботов, систем автоматизации и оснастки, была приобретена китайской компанией Wanfeng Technology Group.Китай пока еще довольно далек от уровня ведущих западных исследователей ИИ. Возможно, что китайские инженеры и ученые даже не стремятся к первенству в этих исследованиях, а будут следовать своему извечному принципу - идти «по пятам» передовиков научно-технического производства и копировать лучшие образцы как гражданского, так и военного назначения.Как бы то ни было, Китай является одним из мировых лидеров в производстве ударных беспилотников. Благодаря покупке вышеперечисленных западных робототехнических компаний, китайские ударные БПЛА будут оснащены самыми современными датчиками, которые помогут им эффективней выбрать и поражать цель. Через некоторое время в прессе могут появиться сообщения о покупке КНР ИТ-компаний, разрабатывающих программное обеспечение для боевых роботов.Как бы то ни было, две ведущие военные державы, США и Китай, вступили в гонку по развитию самых передовых и опасных систем вооружений, которые предполагают создание армий автономных роботов-убийц. Это станет новой революцией в военном деле, в стороне от которой, будем надеяться, не останутся и российские вооруженные силы.Автор: Владимир Прохватилов, президент Фонда реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наукhttp://argumentiru.com/army/2016/09/438061

29 сентября 2015, 18:56

Игорь Ашманов: WIKILEAKS – это гигантская американская информационная пушка

Сопредседатель Партии Великое Отечество Игорь Ашманов продолжает знакомить общественность с технологиями ведения современной информационной войны. Игорь Станиславович ранее объяснил, как отличить реальную новость от искусственно раздутой, а также показал на примерах факты манипулирования общественным сознанием в интернете. В своём интервью порталу «Царьград» Сопредседатель ПВО, являющийся также одним из ведущих специалистов в области компьютерных технологий, рассказал о том, как изменилось цифровое и информационное пространство после терактов 2001 года. Предлагаем полный текст беседы вашему вниманию.Источник: http://tsargrad.tv/article/wikileaks-jeto-gigantskaja-amerikanskaja-informacionnaja-pushka.— Игорь Станиславович, приветствую! Поскольку грядет очередная годовщина 9/11, давайте поговорим об этом теракте. Но не о том, кто снес эти башни, а о том, что эти рухнувшие башни изменили в мире? Мы же в другом мире стали жить после 11 сентября 2001 года.Особенно и говорить не о чем. Все ведь известно. После того как взорвали эти башни, в Штатах был принят ряд законов, в первую очередь Патриотический акт, которые позволяют следить за своими гражданами (а эти законы, очевидно, имеют также секретные приложения и подзаконные акты). Кроме того, все спецслужбы США были объединены в огромного единого монстра Homeland Security. А еще «поставили под ружье» все крупные компании – Apple, Microsoft, Google,Twitter и так далее.— А что мешало государству взять контроль над Yahoo, Google и остальными без этого теракта?Google вырос как технологический стартап, изначально инициированный спецслужбами, поэтому, я думаю, с ним проблем и не было. Эрик Шмидт, по-моему, изначально был куратором, поставленным в Google от спецслужб: параллельно он был советником администрации по информационной безопасности.Но после 2001 года во все компании пришли кураторы из спецслужб и объяснили новые правила игры.Замечание в сторону: Вообще это видно и в массовом сознании, в литературе: я читаю немало американских триллеров (просто для поддержания уровня английского), и в них архетип о том, что с 2001 года все происходит по новым правилам, во всех повторяется. То есть там всегда появляются некие люди, которые следователям и адвокатам говорят: «Забудь про все, что ты знал о правах, адвокатуре, процессуальном кодексе – времена другие». Может быть, это преувеличение авторов, но эти авторы – американцы и пишут они для американцев. Все знают, что что-то необратимо изменилось.— И все-таки что мешало властям, которые в принципе не были замечены в какой-то этичности или соблюдении договоренностей, обойтись без теракта – просто прийти и приказать жить всем компаниям по новым правилам, взять над ними власть?Наверное, то же самое, что мешает и у нас, – сложное устройство жизни и общества.У нас, например, есть «Яндекс» – довольно независимый, кто бы что ни говорил: спецслужбы «Яндексом» не управляют. «Яндекс» – довольно либеральный; он чиновников к себе не пускает и так далее.В Штатах – огромный разрыв между декларируемой идеологией, свободой и реальным тоталитарным характером режима. Формально публичные интернет-сервисы – это коммерческие организации. Они как бы полностью независимы, и если их попытаться «нагнуть» без повода, то будет то же самое, как если бы вы попытались диктовать что-то «Яндексу». Поднимется крик, пойдут утечки в прессу – это никому не нужно.— То есть они нуждались в общественном одобрении вводимых изменений?Да. Надо понимать, что там множество игроков со своими интересами. У нас в стране мы видим, что у Кремля есть разные «башни», есть разные интересы. Несмотря на то, что наверху как бы «кровавый диктатор» Путин, который все решает, в реальности тут довольно много группировок, которые борются за влияние и интересы. И мы это осознаем, потому что нам это близко.А США для нас (поскольку мы не видим их изнутри и не политологи) – это некая общая, монолитная сила. Когда что-то Обама сказал – это «США считают», когда какой-то там сенатор еще что-то сказал – опять это «США считают». На самом деле там огромное количество группировок – гораздо больше, чем у нас.Они же изображают свою жизнь в своих фильмах и так далее. Если посмотреть их фильмы, да хотя бы «Звездные войны», то то, как они изображают там галактический парламент, – практически художественная калька с их Конгресса: все хитрят, все что-то выкраивают, договариваются, торгуются, ищут союзников.Кроме того, мне кажется, Америка – такая страна, где гораздо сильнее, чем у нас, действует правило, по которому за все надо платить. No free lunch in America. Вероятно, если ты хочешь зайти к Google за данными – заплати. Звонком, ответной услугой, угрозой: чем угодно, но заплати. Даже если ты очень важная шишка.Поэтому, я думаю, объединение всей разведки в единую пирамиду подчиненности в том числе и для этого кому-то потребовалось. Ведь раньше «крыша» у Google была в одной «башне», а с компании кто-то пытался получить информацию для другой «башни». Была же публичная история, когда в Google пришли из Министерства юстиции США и попытались что-то получить про логи пользователей, а Google начал отказывать и публично заявлять, что самое ценное для него – это свобода, прайвеси и так далее.На самом деле это означало, с моей точки зрения, что люди из Министерства юстиции должны идти и договариваться с «крышей» Google, которая гораздо круче этого министерства.И вот когда спецслужбы объединили, эта борьба частично прекратилась или упорядочилась, ситуацию упростили. Возможно, раньше было так, что спецслужбы контролируются одними людьми от власти, а интернет-компании – другими, и просто прийти и затребовать информацию было трудно – а теперь проще.— А что 11 сентября изменило для мирового интернета? То есть можно обвинять или не обвинять американцев в том, что они не отдают контроль над интернетом всему миру, но сейчас контроль по-прежнему у них. Соответственно, их информационная политика влияет на весь мир. Или, к примеру, в России ничего не изменилось, потому что мы очень свободные – у нас и «Яндекс», и свои социальные сети, и так далее, – а во всем мире изменилось?Да, у нас мало что изменилось. У нас сознание, скорее, изменилось.Вот мы приютили Сноудена и знаем, что американцы, все их ИТ-компании за всеми следят. Еще три-четыре года назад если сказать кому-то, что его айфон за ним следит, – следовала вспышка возмущения: «Что за чушь? Тут же цивилизованные люди! Apple же – публичная компания, она дорожит репутацией, она не может себе этого позволить!». Побег Сноудена и его рассказ очень сильно изменил сознание людей.У тех, кто занимается информационной безопасностью, оно изменилось раньше. Все специалисты и раньше понимали, что мы находимся на поле боя, а не на поле взаимовыгодного сотрудничества наций в розовом свете мирной глобализации.Первые боевые вирусы появились на несколько лет раньше побега и разоблачений Сноудена. Почему это важно? Надо понимать, что в принципе спам и вирусы – американское изобретение. Всем, кто занимается антиспамом и антивирусами, более-менее известно, что подавляющий объем вирусов и спама приходит из Штатов: там много денег и много людей с хорошими компьютерами и хорошими навыками программирования. Часто эти люди имеют досуг, им не надо крутиться-вертеться, чтобы выжить (как в Сомали или Мумбае), потому что вообще страна богатая.В общем, однажды появился Stuxnet (вирус, уничтожавший центрифуги в Иране. – Прим. ред.). Его проанализировали, в том числе в России, и пришли к выводу, что он создан именно в промышленной государственной лаборатории, поскольку ни у одной хакерской тусовки нет таких ресурсов: примерная стоимость разработки этого вируса – около 100 млн долларов. Таких денег у вирусописателей-одиночек и у хакерских групп просто нет. Потом американцы (и израильтяне) по поводу этого вируса все-таки сознались, что это именно их детище. Для них это было предметом гордости – отличная успешная операция.Затем эти вирусы пошли потоком – Duqu, Flame и тому подобные. Начались публичные нападки в американской и английской прессе на «Лабораторию Касперского», которые все видели, – она стала мешаться.Это говорит о том, что в определенный момент американское государство разрешило себе вести кибервойну практически в открытую. Для прикрытия в США сразу начали громко кричать про атаки китайских и российских хакеров, но это было просто завесой.После 2001 года в американских спецслужбах, натурально, стали работать миллионы человек. В том числе создаются и хакерские подразделения при Пентагоне.Ведущая роль спецслужб стала естественной. США публично признали работу этих спецслужб по всему миру. Недавно начальник американского Управления спецопераций докладывал об успехах – о том, что за последние пять лет им удалось увеличить число стран, в которых проводились спецоперации, до 150. Наверняка имеются в виду и кибероперации. Это значит, что они считают территорией своих интересов весь мир.А то, что они контроль над интернетом не отдают «мировому сообществу», – вообще не очень важно. Вот когда у нас говорят о цифровом суверенитете, может показаться, что главное тут – чтобы нам не выключили «рубильник»: то есть как бы нам сохранить «сигнал» в сети, чтобы его не отключили. Так вот, наличие сигнала в кабеле у нас в Рунете для США даже более важно, чем для нас.Поверх этого сигнала идет информационная война. Он нужен для этого.Его никто не отключит. Такое возможно разве что на «горячей» стадии настоящей войны, а до тех пор они будут использовать интернет (да и уже используют) как информационное оружие против нас. Им нужно видеть и влиять, поэтому отключать интернет никто не будет.— А может быть есть смысл бороться за независимость? В том смысле, чтобы мы могли сами дернуть «рубильник», отключиться и при этом имели бы свой независимый интернет? Жили бы как Китай, грубо говоря.Конечно, могли бы и так прожить. И плюсов было бы больше, чем минусов. Но если об этом написать – тут же поднимется крик: «Невозможно так жить в глобальном мире. Патриотические идиоты лишают нас мировой информации и интеграции в мировое сообщество. Интернет соединяет всех людей!».— При том, что 90-95% человек никогда за пределы Рунета не выходят?Разумеется. Я считаю, что ничего страшного в экономической изоляции нет. Китай жил в изоляции веками – не вымер же. СССР большую часть своей славной истории жил в экономической изоляции – и рухнул как раз тогда, когда начал «интегрироваться в мировую экономику», то есть сел в 1980-х на иглу экспорта нефти и импорта ширпотреба.Есть более прагматичные точки зрения. Например, что мы сейчас не сможем потянуть всю технологическую цепочку, а в результате у противника будут военные технологии лучше. Это отчасти верно.Но вообще есть известное утверждение Паршева, который написал книгу «Почему Россия не Америка», в которой он еще в середине 1990-х начал разоблачать либеральные мифы. Оно заключается в том, что исторически очевидно, что Россия достигала наибольших успехов и процветания именно во время экономической изоляции: как правило, во времена противостояний с Западом или просто ограничений на «интеграцию» в западную экономику. То есть когда у нас не конвертируется валюта, затруднен вывод капитала, затруднен приход капитал извне, нет бирж, доступных с Запада, и тому подобного – тогда нам хорошо, как ни странно это для западника. Потому что мы обычно доноры. Потому что иначе капитал из России просто высасывает, как пылесосом, туда, где возврат на инвестиции заведомо выше, а таких мест на планете много. Да, технологии заимствовать нужно, как мы всегда и делали, а делать прозрачной экономическую границу – нельзя.Поэтому, мне кажется, рассматривать возможность в той или иной степени экономически изолироваться – нужно: изоляция приводит к очищению экономики от «экспортеров капитала» и снижает риски манипуляции нашей экономикой, то есть возможность извне засунуть огромную экономическую кочергу и как следует пошуровать ею.Но в любом случае информационная война уже идет и на этом не закончится.У нас пока работают и Google, и Facebook, и Twitter. Они считают своей миссией «нести свободную информацию людям в странах с авторитарными режимами», как прямо сказал однажды Сергей Брин в своем интервью про ситуацию с Google в Китае. То есть их миссия – пропагандистская, а не коммерческая, и они это в Google, Twitter, Facebook отлично понимают.Поэтому они сейчас переходят (практически перешли уже) на шифрованный протокол соединения с браузером пользователя (то есть на https), когда никто «в середине пути» не может прочитать, что за «свободную информацию» они несут пользователям.— Вот Wikipedia тоже на https, и в результате ее чуть целиком не заблокировали.Это и было специально сделано владельцами интернет-проекта, чтобы невозможно было блокировать отдельные страницы. В результате и возникает вопрос блокировки целиком ресурса, который отказывается выполнять наши законы. Можно было бы закрыть только одну страницу – закрыли бы только ее.У нас есть законы, которые должны работать, и мы должны требовать у этих «западных монстров» исполнения этих законов. У нас работает Роскомнадзор, но пока не слишком эффективно (из-за боязни общественного резонанса, наличия у нас во власти довольно толстой прослойки «западников», из-за модели «черных списков», из-за https, из-за нехватки полномочий и тому подобного), и перед той же Wikipedia ему пришлось фактически отступить.С моей точки зрения, у западных ТНК просто опыт и возможности лоббирования – гораздо больше. Некоторые западные интернет-компании, по слухам, просто чемоданами деньги заносят туда, куда надо у нас тут.При этом они не считают нужным соблюдать наши законы: им достаточно соблюдения своих американских правил. Они не блокируют ни детское порно, ни торговлю наркотиками и уж тем более то, что у нас признано экстремизмом. Все эти запреты с точки зрения американских владельцев сервисов – не запреты, поскольку в США это можно.Я часто наблюдаю работу GR-специалистов западных компаний. Они везде, где есть какое-то движение. И их главная задача – не дать принять какие-то законы, которые могут изменить существующее положение с контролем контента в Рунете. Со 139-м федеральным законом о фильтрации они яростно боролись в 2013 году.Замечание в сторону. На одном из заседаний в Госдуме РФ представительница Google утверждала, что у них детского порно нет. Я прямо там нашел на телефоне это порно в выдаче Google, предъявил ей – она даже не стала как-то признавать ошибку, сказала: «Ну мало ли что бывает? Будем работать». Естественно, спустя несколько месяцев все было на том же месте в той же выдаче.При этом надо понимать, что в самих Штатах это все блокируется.— То есть законы делятся на те, что «для белых людей» и те, что для всех остальных?У себя все должно быть хорошо, а колониальным папуасам вроде нас нужно поставлять другое – то, что для них вредно, что позволяет ими манипулировать.В общем, мы говорили про влияние теракта 11.09.2001. Количество ИТ-опасностей с 2001 года, конечно, увеличилось, потому что сейчас все крупные интернет-компании США контролируются государством, все американские операторы связи контролируются, все производители оборудования контролируются, появились боевые вирусы, Wikileaks, анонимизаторы, биткоины и в интернете начались эти самые информационные войны.— Давайте еще немного поговорим о независимости нашего интернета от их влияния. Есть Россия, есть Китай – и пожалуй, все: весь остальной мир в области интернета и ИТ подконтролен западным компаниям, и независимых рынков нет. Так все выглядит?Почти. В Японии есть свой поисковик (не Google – японская версия Yahoo), но Япония – уже 70 лет сателлит США, фактически оккупированная страна. Есть Корея – там свой поисковик, но и она сателлит и, по сути, несамостоятельна. Есть Северная Корея, но про нее говорят, что там интернета вообще нет.— Вот Северная Корея, как там?Американцы и южные корейцы обычно пишут, что там вообще нет интернета, но потом затевают скандал насчет того, что-де северокорейские хакеры атаковали сервера Sony. Как они это сделали без интернета – неясно, но это пропагандистов не смущает.У нас есть мобильный стартап Osmino, который позволяет искать доступ с бесплатным точками Wi-Fi. Это международный проект, в нем участвуют миллионы пользователей. Северная Корея на карте бесплатного Wi-Fi есть. То есть у них имеется интернет, работает он там.С этой страной вообще все очень странно, потому что практически все новости о ней выдумываются в паре газет в Южной Корее (где, заметим, можно получить до семи лет тюрьмы за публичное позитивное высказывание о Северной Корее). То есть вот эти все «внучатого дядю Ким Ын Чуна расстреляли из боевых собак за чтение Библии во сне» производятся всего несколькими журналистами в Сеуле и потом бешено раскручиваются CNN, BBC и т.п., да и у нас. Потому что очень уж трафика они производят много.И они формируют дикие представления о Северной Корее у всего мира, который верит западной прессе. То есть у нас и у всего мира – внушенное представление: мы считаем, что в Северной Корее происходит то, что про нее пишут в Южной Корее, – то есть бред. А туда в день несколько рейсов из Владивостока отправляется – там есть жизнь, и она совсем не такая, какой ее представляют.— Выходит, больше никого нет? Только мы, Китай и Северная Корея?Еще немного есть Бразилия, они там также пытаются быть независимыми в области ИТ. То есть некоторые страны БРИКС действительно создают альтернативу существующему порядку в мире ИТ.— Это подводит нас ко второй части нашей беседы – новости. Новости, которые мы смотрим и слушаем каждый день. Тысячи информационных сообщений проходят через обычного человека, десятки тысяч – через журналистов. Все это переваривается и вываливается вFacebook, «ВКонтакте», «Одноклассники» и прочее. С 2001 года новости тоже изменились. Их подача, форма и использование вообще механизма новостей. Я помню сам 2001 год и то, как новость подавалась по-разному каждым телеканалом. До этого подобного не было ни после терактов в России, ни во время войны. Новости стали другими, новости стали оружием.Новости, конечно, и до этого были оружием, с наполеоновских времен, просто вид этого оружия изменился. Была создана такая гигантская информационная пушка как Wikileaks. Она сейчас практически не слышна: возможно, ее перестали активно применять. С моей точки зрения, Wikileaks – это американская информационная пушка, а Ассанж там – просто клоун, поставленный сверху, чтобы народ развлекать.Замечание в сторону. Как у Дугласа Адамса: единственное задание и цель, которую имеет президент Галактики – чтобы никто не задумывался о том, кто на самом деле управляет Галактикой. Поэтому чем больше он фрик, тем лучше – он всех отвлекает, все про него судачат. Ассанж – такой же фрик, который отвлекает от реального назначения Wikileaks.Почему именно Wikileaks – такая информационная пушка? Ее очень сильно раскрутили, вкладывали в это значительные усилия. Вот сейчас она стоит как бы в стороне, а напротив – СМИ. Она в них стреляет – и происходит мировой информационный взрыв.Все мировые СМИ стоят в низкой стойке, готовые к сливам из Wikileaks, и как только там что-то появляется, они с готовностью и массово перепечатывают – и не несут за это никакой ответственности. Потому что «ну это же Wikileaks, а мы просто пересказываем».Это как у нас «в интернете пишут». Если говорить об интернете, то его нельзя сам по себе считать источником – все равно кто-то спросит: «А откуда это?», «А что это?».А Wikileaks – это уже источник. Про Wikileaks есть раскрученная легенда – что ресурс создали какие-то хакеры, мотивов которых никто не знает, зато эти хакеры – гарантировано высоколобые, честные, справедливые. Зачем они это все делают, у кого они это все тащат – непонятно, и мы этого не спрашиваем – принимаем как должное.По России тоже из Wikileaks стреляли, но неудачно. То есть был какой-то компромат, но он «не зажег».А всю «арабскую весну» запалили при помощи Wikileaks. Мы просто не читаем арабских газет и журналов, не смотрим их ТВ, поэтому в России это мало кто заметил.Сделали целый ряд выстрелов про компромат, коррупцию властей, лидеров – дальше в обычных СМИ валом пошли публикации о том, какие власти коррумпированные в Египте, в Тунисе и так далее, призывы выходить на площадь за все хорошее… Далее – как обычно.Ранее такого не было. То есть, создать этакий «сливной бачок», абсолютно отмытый, с гигантским ресурсом цитируемости, безответственный, и сливать в него что нужно.И главное – никакой ответственности. Ты не обязан доказывать, подтверждать достоверность – ты только говоришь: «Ну, мы это просто украли». Это слишком изящная штука, чтобы она могла сама по себе появиться. Собственно, она так и была использована в интересах англосаксов – ни одного реального слива про американцев/англичан, который бы им хоть насколько-то серьезно повредил, не было. Хотя за Wikileaks как бы напоказ гонялись в духе комедийной погони в цирке: «А давайте Ассанжа посадим за проституток, которым он то ли не заплатил, то ли их не так использовал!» – «Ой, а он в посольстве спрятался!» – «Ну тогда не знаем, что делать…».В основном печатался Wikileaks в Guardian. Так же, как Google, когда он отказывался отдать данные по требованию Министерства юстиции США, Guardian таким образом имел вид некоторой фронды, хотя на самом деле просто работал на отмывку этих полезных викиликсовских сливов.Подобных механизмов было построено много. С 2001 года, заметьте, произошла еще одна очень интересная вещь в смысле распространения информации, отвязанной от ответственности за источник. Поисковые машины тогда уже были, интернет-СМИ были, но еще не появились социальные сети.— В 2001 году как раз Livejournal у нас появился.Да, появился, но ЖЖ мало кто считал и считает социальной сетью, хотя он ей, конечно, является. Сети тоже стали такой информационной пушкой. Появление и развитие Facebook и тому подобного, возможно, сделало ненужным Wikileaks. Сейчас все то же самое можно вбрасывать в социальные сети и потом «отмывать» в СМИ – совершенно не неся ответственности.Как выглядит классический информационный вброс? В мире СМИ есть так называемые «сливные бачки». Это такие недо-СМИ, где появляются новости, взявшиеся ниоткуда, – такие наезды, черный пиар, – типа нашего compromat.ru или moscow-post.com. Там происходит слив и легализация вброса. То есть вброс уже выглядит как «публикация в СМИ», на него уже может сослаться более приличное СМИ. А на того – и вовсе респектабельные «Коммерсант» или «Ведомости» могут сослаться.Ну а в мире соцсетей такими «сливными бачками», в первую очередь, служат аккаунты «квазипользователей».— Типа Мустафы Найема?Нет, этот хотя бы живой. Возможно, он делает не свое дело, а просто исполнитель, но он реальный человек. А есть фальшивые пользователи, одноразовые.Например, три года назад, в 2012-м, во время катастрофы в Крымске, когда после прорыва плотины снесло поселки и погибли 156 человек, мы наблюдали именно такую технику вбросов.Какой-то пользователь «ВКонтакте» – якобы девушка, которая публиковала до этого одних котиков и цветочки, – внезапно пишет длиннейший пост совершенно в другом стиле о том, что, мол, «у меня папа работает где-то в областном аппарате, и в Крымске тысячи трупов валяются на улице, ими забивают холодильники» и так далее. У нее до этого было три друга. И вдруг ее текст бешено начинают публиковать везде. Узнать о ней средствами самой социальной сети было бы нельзя, потому что у нее три друга, то есть у нее социальной видимости не было. Следовательно, текст раскручивался внешними для данной социальной сети средствами: кто-то звонил или присылал ссылку в электронной почте.Через четыре часа после того как текст все скопировали и опубликовали, аккаунт закрылся. И начался крик, что «ВКонтакте» – это «кровавая гэбня», которая душит правду и так далее. Администрация отвечает, что пользователь сам закрыл аккаунт, но ей уже никто не верит, слышатся лишь вопли: «Сатрапы!».Во время грузинской войны это имело вид «мой папа военный, он по радио слышал приказы вторгнуться в Грузию, а вот и аудиозапись этого приказа». Этакие «дочери кондиционера», хотя тогда их так еще не называли. Приказ в духе фэнтези Толкина: «Идите на грузинскую землю, убивайте всех без разбору, жгите, пытайте» и так далее. Это начальник дивизии дает такой приказ.— Ну да, обычно в такой форме приказы и отдаются.Конечно. Я же видел в фильмах по Толкину – там главные орки точно так и говорят. И руку так простирают вперед.Соответственно, теперь механизмом отвязывания ответственности от публикаций служат социальные сети.Боты вроде «девочки из Крымска» – уже не самая эффективная технология. Гораздо лучше, когда точкой вброса служит раскрученный живой пользователь, вокруг которого построена система усиления сигнала. У нас в России, в частности, такой механизм был построен вокруг Навального. На Украине – Мустафа Найем, а у нас есть Навальный.Как написал в свое время один наш общий знакомый в 2012 году: «За последний год у нас все СМИ выстроились «свиньей» за Навальным. Навальный у нас оказался ньюсмейкером, а «Коммерсант», «Ведомости» и кто поменьше – «Эхо», «Фонтанка» – просто раскрывают тему, которую он вбрасывает».Навальный сам по себе ответственности не несет, как мы видим. Возможно, обслуживанием этой безответственности занимается специальная команда юристов, которая борется в судах или «заносит куда надо». Это не столь важно.Важно, что есть механизм: Навальный эти темы вбрасывает, а все – разносят. Кроме безусловной, просто автоматической поддержки либеральных СМИ, в социальных сетях вокруг него сформирована группа поддержки из 30-40 тысяч человек. Есть ядро, потом есть стая, потом тусовка, потом стадо. На каждом звене увеличение – примерно на порядок. Условно, ядро – 40 человек, стая – 400, тусовка – 4000 и так далее.— Получается пирамида.— Да, пирамида – это самая эффективная форма управления людьми. Получается мощнейший усилитель сигнала, подобный Wikileaks. Надо построить такую структуру, натренировать ее, а дальше ты вбрасываешь любое сообщение, и оно за полдня разлетается на аудиторию из миллионов людей.— То есть, значит, у нас не сработал Wikileaks, но сработал Навальный?Да, потому что наличие или отсутствие интернет-сигнала в канале – это еще не все. Главное, кто этот сигнал эффективно эксплуатирует.У нас долгие годы с начала 1990-х работали сотни некоммерческих организаций, которые на западные деньги и по западной гуманитарной технологии строили эти структуры, пирамиды из людей.Как это делается? Во время еще первых выборов на Украине в 2004 году (а потом и на следующих) в стране работало более 1000 неправительственных организаций, которые занимались обслуживанием «майданов». Например, была создана организация «Избиратели Украины». В каждом занюханном городишке обязательно было представительство этой организации. Таких контор были тысячи.— Как это выглядело?Просто брались студенты из какого-нибудь Мукачево или Трускавца. Для украинского студента 100 долларов в месяц – это очень серьезные деньги. И вот он там у себя открывал контору, а сам назывался председателем или президентом представительства организации «Избиратели Украины» в этом городе. Дальше от него требовалось вбрасывать какие-то новости. «А у нас вот все против Януковича и за Ющенко» или «Нас преследуют!» или еще что-то. Дальше это поднималось по структуре поддержки, попадало в ангажированные газеты – местные, потом – в центральные, отмывалось там, попадало на Запад, оттуда журналисты центральных газет опять уже звонили этому студенту. А студент просто получал сверху указания, что ему нужно сказать, и отправлял опять наверх по той же цепочке.Таких систем вброса и отмывки сообщений было построено очень много.И у нас они построены. Тусовку вокруг Навального строили несколько лет. Это долгая работа по построению секты. Чем она отличается от какой-нибудь обычной компании или группы по интересам? Прежде всего, это многоуровневая фильтрация.Сперва захватываются самые широкие массы. Как я понимаю, американцы рассуждали в 1990-е так: «Так, у них нет женских организаций. Создаем женскую организацию», «Так, организации по защите животных тоже нет. Сейчас сделаем».В результате, как писали не раз, например, где-нибудь в Ярославле есть один дом, в котором на одном этаже зарегистрировано два-три десятка подобных некоммерческих «правозащитных» организаций. Тут и борьба за «планирование семьи» (то есть за аборты и сексуальное просвещение), и эмансипация женщины, и права животных, и контроль выборов – организаций двадцать, а начальников, лидеров в них может быть всего семь: они совмещают.И они в свою воронку начинают сначала затаскивать всех подряд (всех фриков, всех озабоченных правами женщин, тех, кому просто нечего делать вечером, и так далее) на ни к чему не обязывающие мероприятия. Поговорить, выслушать, выпустить некоторых фриков на сцену и посмотреть, как они реагируют на те или иные раздражители. Из нескольких сотен пришедших на следующие мероприятия отбираются десятки. Их уже отдельно собирают и на этот раз накачивают контентом гораздо более жестким, смотрят на реакцию. На кого не подействует или вызывает чувство отторжения – тем говорят: «Ну, извините».Замечание в сторону. Я видел, как работает многоуровневая фильтрация, например, на сеансах Кашпировского. Четырем сотням человек в зале заводят успокаивающую психоделическую музыку и просят соединить руки за головой; потом у полусотни эти руки в самом деле не разнимаются – впали в легкий транс, потому что внушаемые. Их просят пройти на сцену, они там стоят 5-10 минут под ту же музыку, потом сзади подходит ассистент и кладет руку на затылок. Испытуемые с грохотом падают на спину, как шкаф, не выставляя рук. Кто до или после падения испугался и пришел в себя – того отправляют в зал и так далее. Постепенно остается 15-20 человек, из которых можно просто вить веревки, заставлять видеть любые галлюцинации, лазить по воображаемому дереву и есть воображаемые фрукты – в результате этой многоуровневой фильтрации.А при втягивании в некоммерческие организации правозащитников, представителей «гражданского общества» тоже нужны внушаемость и желание участвовать в движухе, делать карьеру. На них и тестируют. Работа идет со стимулами, с комплексами, с карьеризмом. Испытанный способ сектантов для тестирования на управляемость – послать людей на улицу что-нибудь вытворить, к прохожим приставать.В некоторых бизнес-школах и на курсах бизнес-успеха делают то же самое. Ломают барьеры, дают странные задания и смотрят, у кого пойдет, а у кого не пойдет. Лишних выгоняют, чтобы они не портили картину, и оставляют самых подверженных внушению. Да, количество уменьшается. Но если много ресурсов (а у американцев их всегда много), то это не так важно. Главное – ширина начальной воронки и достаточный процент конверсии.На это в норме уходят годы, десятилетия. Вот, скажем, сайентологи в нашей стране существуют уже 25 лет. Да, остаются только люди совершенно «с головой не на месте», ну так им такие ведь и нужны. Они – готовые бойцы....Окончание статьи здесь: http://cont.ws/post/122929

03 сентября 2015, 21:44

Кто стоял за Гейтсом, Джобсом и Цукербергом

Во все времена главным двигателем технического прогресса была война и расходы на вооружение.Десятилетиями правительство США целенаправленно вкачивало деньги в Силиконовую долину. Хитрость состояла в том, что финансировали не чисто военные исследования, а гражданские проекты. Затем проекты, которые выживали, выдерживали конкуренцию, окупались, находили и военное применение. Долину создавали рука об руку государство, университеты и постепенно становившийся на ноги благодаря заказам правительства частный сектор.Начнем с миллиардера Билла Гейтса. Сына простой школьной учительницы Мэри Максвэлл Гейтс, как гласит легенда. На самом деле мама Гейтса была членом совета директоров солидных финансовых и телекоммуникационных компаний, в том числе президентом национального совета UnitedWayInternational. Там под ее руководством заседали два монстра компьютерного рынка — президенты IBM разных лет Джон Опель и Джон Эккерт. Так случайно вышло, что IBM поручило разработать операционную систему для первого персонального компьютера никому не известной компании «сына простой учительницы» Microsoft. Гейтс купил за $50 тысяч у программиста Патерсона систему QDOS, обозвал ее MS-DOS, продал лицензию IBM, сохранив авторское право за Microsoft. Так на свет появилась первая операционка Microsoft. Компьютеры РС, ставшие стандартом для всей мировой индустрии персональных компьютеров, оказались крепко привязаны к Microsoft. В 1996-м, имея за плечами контракты с IBM и операционные системы, Билл Гейтс вышел на биржу и стал в одночасье невероятно богатым. Для нашей темы крайне важен факт: IBМ с 60-х годов и поныне — головной производитель «сложного железа» для АНБ и других разведслужб.История с Google началась в самом центре Силиконовой долины — Стэнфордском университете. Там студенты Ларри Пейдж и Сергей Брин работали над Стэнфордским проектом цифровой библиотеки. Библиотеке требовался поисковик. Проект финансировался за счет Национального научного фонда (по статусу — Федеральное агентство США, тесно связан с разведсообществом и Пентагоном). Первые $100 тысяч на поисковик Google двум студентам поступили от Энди Бехтольштайма, подрядчика целого ряда проектов, финансируемых Агентством передовых военных технологий Пентагона DARPA.Первые серьезные деньги в Google вложил Sequoia Capital — один из самых успешных венчурных фондов в мире. Глава фонда, знаменитый Дон Валентино, был одним из руководителей в крупнейшем подрядчике Пентагона и разведывательного сообщества Fairchild Semiconductor.Facebook был социальной сетью «Лиги Плюща» — университетов, где учится американская элита. Марку требовались деньги на развитие бизнеса, раскрутку. Первые $500 тысяч дал Питер Тиль. Уже через четыре месяца Facebook собрал первый миллион пользователей и стал стремительно расти. До инвестиций в Цукерберга Тиль создал платежную систему PayPal, которую позиционировал как средство борьбы с национальными платежными системами, своего рода шаг к мировой валюте. Но сейчас Питер Тиль известен не PayPal и даже не Facebook. Он пять лет по крупицам собирал и финансировал команду лучших математиков, лингвистов, аналитиков, специалистов по системному анализу, доступу к данным и т. п. Теперь это любимое детище американского разведывательного сообщества — компания Palantir. Ее шеф Тиль — член Бильдербергского клуба (который считают тайным мировым правительством. — Ред.)Цукербергу требовались все новые деньги. Парой миллионов помог Билл Гейтс. Не хватающие для сверхбыстрого роста Facebook 13 миллионов удалось получить в компании Accel Partners. Инвестицию организовал Джеймс Брейер, бывший глава Национальной ассоциации венчурных капиталистов в сотрудничестве с Гилман Луи, исполнительным директором официального Фонда американского разведывательного сообщества In-Q-Tel. Так что по Силиконовой долине чужие и случайные не ходят.Все знают про знаменитый голосовой помощник SIRI, установленный сегодня в айфонах покойного "бунтаря" Стива Джобса. Его прообразом послужило программное обеспечение нового типа Calo. Происходит название от латинского слова Calonis — слуга офицера. Проект финансировался все тем же пентагоновским агентством DARPA. Можно еще примеры приводить по компьютерным гуру, но не хочу утомлять читателей.Высокотехнологичный бизнес, университеты, американское разведывательное сообщество — ребята с одного двора. Своего рода «военно-информационно-промышленный комплекс». Они занимаются одним делом — собирают, обрабатывают индивидуальные и корпоративные данные, т. е. сведения о каждом из нас. Одни — ради прибыли. Другие — ради национальной безопасности или того, что этим прикрывается.Есть хрестоматийная история. Отец, работающий в компьютерной компании, узнал о беременности дочери еще до того, как она сама ему призналась. Каждый из нас, в зависимости от желаний, потребностей, настроений и т. п., что-то ищет в интернете, заходит на разные порталы, оставляет сообщения. А в интернете — запомните! — никогда ничего не пропадает. Если обобщить заходы, сообщения, то можно понять, что происходит с человеком либо с организацией. А если ты знаешь, что происходит с кем-либо, то можешь предложить ему в нужный момент нужные товары, услуги и т. п. И он их обязательно приобретет. Это называется управление поведением. А теперь представьте, что вы продаете в Сети не товары и услуги, а те или иные политические убеждения, взгляды, точки зрения на мир и т. п. viaЭксперт по конкурентной разведке Елена Ларина

11 августа 2015, 04:44

Google станет подразделением Alphabet Inc.

Крупнейшая поисковая система интернета Google кардинально изменит свою операционную структуру, став одной из дочерних компаний головной корпорации Alphabet Inc.

20 февраля 2013, 12:10

Средство от неизлечимых болезней: зачем Мильнеру и Цукербергу премия по медицине

Миллиардер Юрий Мильнер объяснил Forbes, зачем стал одним из соучредителей фонда Breakthrough Prize in Life Sciences Foundation, который в среду вручил первые 11 премий по медицине «Я думаю, что эти первые премии — это только начало. Она вообще задумывалась как платформа, на которой могут существовать и другие премии в области медицины. Я надеюсь, что к нам присоединятся и другие люди», — заявил Forbes один из основателей Mail.ru Group и DST Global Юрий Мильнер (№92 в списке богатейших бизнесменов России, состояние $1 млрд), комментируя сегодняшнее сообщение о вручении первых премий за прорыв в области медицины. Читать далееПохожие статьиДеньги в лом: зачем компания Игоря Зюзина купила убыточную фирму за 4,6 млрдЭтот день в истории бизнеса: трактора, которые стали суперкарами, и Mail.ruПрохоров продал долю в Polyus Gold за $3,6 млрдОчки для соцсети: почему Марк Цукерберг заинтересован в успехе Google GlassПравила бизнеса Майкла Делла

11 февраля 2013, 10:27

Олег Лурье, Россияне сделали Америку или снова о национальной идее

Как-то недавно убеждал меня один небезызвестный блогер в том, что все хорошее, прогрессивное и разумное приходило в мир из Соединенных Штатов Америки. А мы, тупоголовые и а лаптях из секонд-хенда, можем только использовать готовые идеи американского интеллекта. Да, и то бездарно. Может быть, это и так. Но только в окончательном результате. А ведь первично все это вышеозначенное «прогрессивное и хорошее» пришло в США из других стран. И немалая доля здесь принадлежит России. Краткий экскурс в историю великих «американцев» говорит о том, что без выходцев из нашего отечества Америка не знала бы большой части своих брендов и имен, составляющих ныне гордость страны. Приведенные мною примеры — лишь немногое из того, что получили США «прямой доставкой» с территории бывшего Советского Союза и России. Итак: Известная фирма «MaxFactor» снована выходцем с юга России Максимом Факторовым в 1930 году и до сих пор занимает лидирующее положение в индустрии декоративной косметики. Символ Америки Голливуд по сути был также создан выходцами из СССР. Основатели киностудии «Warner Brothers» — четыре брата Вороновы из Белоруссии (они же Уорнеры). А знаменитую кинокомпанию «Metro Goldwyn Mayer» создали Луис Барт Мейер, урожденный Лазарь Меир из Минска и Сэмюель Голдвин, урожденный Шмуэль Голдфиш из Варшавы. Русский создатель легендарного американского спорткара «Шевроле Корветт» Захарий Аркус-Дантов родился в 1909 году в России. В мае 1953 года Аркус-Дантов пришел в «Дженерал Моторс», в подразделение «Шевроле», где и разработал самый знаменитый спортивный автомобиль Америки. К рождению знаменитой джинсовой марки приложил руку не только Леви Страусс, но и эмигрант из Российской империи Якоб Йофис . В 1869 году он открыл в Рино швейное ателье. Материалы для заказов он покупал у продавца из Сан-Франциско Леви Страусса, который занимался производством диковинной для того времени одежды из плотной хлопчатобумажной ткани. Однажды ему поступил заказ от женщины, попросившей сделать для ее мужа-дровосека прочные штаны. Тогда Дэвису и пришло в голову закреплять карманы с помощью металлических заклепок. Увидев, что новшество пользуется спросом, Дэвис решил запатентовать его, обратившись за помощью к Леви Страуссу. Так началось их многолетнее плодотворное сотрудничество. В 1922 году 29-летний эмигрант из российского города Смоленск Морис Маркин основал Checker Cab Manufacturing Co — автозавод, специализирующийся на производстве такси собственной конструкции. В криминальные двадцатые «чеккер» стал любимой машиной чикагских гангстеров. В просторном такси было удобно прятать спиртное и выезжать на дело: 6—9- местный салон легко вмещал целую банду. В 1956 году появился Checker А10 — самый просторный седан Америки. Его облагороженная версия — Marathon 1960 года и стала легендарным американским «желтым такси». Кстати, кубики на бортах машины придумал именно он — бывший житель Смоленска Морис Маркин. Натан Шварц, давший жизнь знаменитой обувной марке Timberland родился в Одессе, в семье бедных сапожников. Перед началом Первой мировой войны вместе с родителями переехал в Бостон, где продолжил свое обучение на обувного мастера. В 1965 году вместе со своими сыновьями он придумал технологию бесшовного соединения резиновой подошвы обуви с кожаным верхом, выполняемую при помощи специального пресса. Уже в 1973 году вышли первые партии ботинок, одним из слоганов для которых был «Если вы любите Timberland, относитесь к ним как можно хуже». Так Шварц вошел в историю, сделав продукцию марки широко популярной за пределами США. Создатель знаменитой марки Ralph Lauren был сыном Франка Лившица, советского эмигранта, из белорусского города Пинска. Первый успех пришел к Лорену в 1967 году после создания широкой модели галстука, в противоположность распространенным тогда узким. В 1968 году он запустил собственную марку Polo Ralph Lauren, а уже через год открыл первый магазин. Сейчас Ralph Lauren — одна из самых популярных марок одежды в мире. Американский писатель- фантаст Айзек Азимов, написавший около 500 книг, многократный лауреат литературных премий Хьюго и Нейбьюла, родился в 1920 году в местечке Петровичи Климовичского уезда Гомельской губернии( сейчас это Шумячский район Смоленской области) и при рождении получил имя Исаак Юдович Озимов. Российских предков имеет и известный писатель Сидни Шелдон, настоящая фамилия которого- Шехтель. Его романы переведены на 56 языков и изданы тиражом более чем 300 миллионов экземпляров в 100странах мира, по его сценариям снято 25 фильмов. Писатель признавался, что видит и чувствует драму именно потому, что его предки- русские. Ну и, конечно же, из бывших «наших» и авиаконструктор и отец американского вертолетостроения Игорь Сикорский, и изобретатель телевидения Владимир Зворыкин, и Александр Понятов, создавший первый в мире видеомагнитофон. И, само собой разумеется, что в списке людей, сделавших современную Америку, далеко не последнее место занимают соучредитель фирмы Apple сын выходца из СССР Стив Возняк и создатель поисковика «Google» русский эмигрант Сергей Брин. И это все лишь небольшая часть того, что США получили от бывшего СССР. Читаешь и понимаешь, что хорошо у американцев не с врожденными талантами , а с приобретенной опытным путем соображалкой. В связи с отсутствием нормального генофонда, они, не скрывая и гордясь этим, заимствуют мозги, способности и идеи у всего мира. А может быть, именно в этом и заключается та самая национальная идея, которую ищут все, за исключением США? Они ее, эту идею, давно нашли и последние сто лет эксплуатируют и хвост и в гриву. И у них это неплохо получается. У нас же подобные варианты, за исключением сбежавшего от налогов престарелого Депардье, пока не проходят. Может мало денег предлагаем? А что если ввести дополнительный налог на доходы нефтяных, газовых и другие ресурсных миллиардеров (других в России, к сожалению, нет), скажем в шесть процентов, и направлять его на приобретение лучших умов и идей из всех стран мира? Представьте, шесть процентов от годовой прибыли участников российского «Форбса» составит около 10 миллиардов долларов. Сколько мозгов можно купить на эти деньги? Я думаю, что много. Даже на территории тех же Штатов, не говоря уже о Европе или развивающихся странах. И действовать так же, как и американцы — убивать ценой. Наповал. — Уважаемый, сколько Вам платят в Силиконовой долине? — Три миллиона в год. -Получите десять. Распишитесь и завтра с вещами и семьей мы Вас встречаем в Шереметьево. Конечно же, к нам вернутся и те наши соотечественники, которые раньше убежали к американцам. И, поверьте, их будет гораздо больше, чем коренных жителей США. Генофонд все-таки. И дело здесь в каких-то шести процентах от ресурсных миллиардов. Всего лишь... Господа олигархи, а может, скинетесь на будущий русский «Apple» или хотя бы на отечественный «Корветт»? Нет, конечно, отечественные миллиардеры, вскормленные на дармовой нефтянке, на покупку мировых гениев денег не дадут. По собственной воле не дадут. А вот если вежливо попросит Путин, то разговор будет, разумеется, с положительным результатом. Так, что, Владимир Владимирович, может поговорите? Заодно и национальная идея появится. И, может быть, после такого разговора в России наконец-то появятся свои гейтсы и джобсы. Если, конечно, и эти шесть процентов отечественное чиновничество не разворует. Оригинал