• Теги
    • избранные теги
    • Люди15
      • Показать ещё
      Разное18
      • Показать ещё
      Страны / Регионы22
      • Показать ещё
      Компании3
      Сферы3
      Международные организации4
      Издания1
      Формат1
07 января, 20:30

Александру Дугину - 55

Сегодня исполняется 55 лет философу Александру Дугину. Я не разделяю его политических взглядов и лично с ним не знаком, но как неординарная личность он мне, безусловно, интересен. Тем более что с нами уже нет ни Евгения Головина, ни Юрия Мамлеева, ни Гейдара Джемаля. Дугин - едва ли не последний живой член знаменитого Южинского кружка. Как писал Марк Сэджвик в своей книге о российском традиционализме (Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века / Пер. с англ. М. Маршака (1-5 главы) и А. Лазарева; научная редактура Б. Фаликова. — М.: Новое литератур­ное обозрение, 2014): "Кружок Головина почти не привлекал внимания властей, хотя Джемаля, по слухам, несколько раз сажали в сумасшедший дом (это был стандартный способ репрессий, направленных на диссидентов). КГБ явно терпел подобные кружки, но лишь в определенных рамках, которые Дугин заметно переступил. В 1983 году власти узнали о вечеринке в мастерской одного художника, на которой Дугин играл на гитаре и пел то, что он называл «мистическо-антикоммунистической песней». Его на недолгое время задержали. КГБ обнаружил в его квартире запрещенную литературу, в основном книги Александра Сол­женицына и Мамлеева (писателя, который входил в кружок Головина, но эмигрировал в США еще до того, как в нем по­явился Дугин). Дугина отчислили из МАИ, где он тогда учил­ся. Он нашел себе место дворника и продолжал посещать Ле­нинскую библиотеку по поддельному читательскому билету".Члены Южинского кружка: Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.Далее приведены фрагменты из упомянутой книги Сэджвика.Политическая деятельность Дугина в 1990-е годыДля Дугина, которого некогда КГБ арестовал как диссидента, переход к сотрудничеству с Зюгановым, лидером КПРФ, был довольно удивительной трансформацией. Как мы еще увидим, позже с ним произошла еще одна трансформация того же масштаба, когда при президенте Путине он начал выходить из сферы влияния КПРФ и двигаться в сторону политического мейнстрима. Эти перемены не говорят о непостоянстве Дуги­на. Как и Эвола, он всегда был верен только своей собственной идеологии, а не существующим вокруг политическим партиям. Его собственное объяснение первого превращения — из диссидента-антисоветчика в товарища лидера коммуни­стов — двоякое. Во-первых, в 1989 году он совершил несколько поездок на Запад, читая лекции «новым правым» во Франции, Испании и Бельгии. Эти поездки значительно изменили пози­цию Дугина. Большую часть жизни он считал, что «советская реальность» — это «худшее, что можно себе вообразить», а тут, к своему изумлению, он обнаружил, что западная реальность еще хуже, и подобная реакция не была редкостью среди совет­ских диссидентов при столкновении с Западом. Во-вторых, его новая политическая позиция была сформирована событиями августа 1991 года, когда Государственный комитет по чрезвы­чайному положению (ГКЧП) не смог захватить власть путем плохо спланированного переворота, послужившего толчком к окончательному распаду Советского Союза. Документ, кото­рый обычно считают манифестом ГКЧП, «Слово к народу», был опубликован 23 июля 1991 года в газете «Советская Рос­сия» и написан будущими соратниками Дугина, Геннадием Зюгановым и Александром Прохановым. По собственным словам Дугина, вышедшие на улицы Москвы толпы, требую­щие демократии, свободы и рынка, внушили ему такое отвра­щение, что он в конце концов обнаружил, что является скорее просоветским человеком, — и это в тот самый момент, когда Советский Союз переставал существовать.Не ограничиваясь этими объяснениями, мы должны рас­смотреть, какие модификации привнес Дугин в традициона­листскую философию, а также каковы были особые характе­ристики российской политической жизни сразу после развала СССР. Первой модификацией Дугина было «исправление» геноновского понимания православия, что схоже с «исправлени­ем» взглядов Генона на буддизм, проделанным Кумарасвами. Это исправление наиболее четко выражено в его работе «Ме­тафизика благой вести: православный эзотеризм» (1996). Здесь Дугин следует за Жаном Бье (Bies), французом, православным шуонианцем, утверждая, что христианство, которое отвергал Генон,— это западное христианство. Генон правильно отвергал католичество, но ошибался в отношении восточного православия, которое он плохо знал. Согласно Дугину (и Бье), православие, в отличие от католичества, никогда не теряло своей инициатической ценности и поэтому оставалось тра­дицией, к которой может обратиться любой традиционалист. Затем Дугин перевел многие термины традиционалистской философии на язык православия. С новыми ориентирами традиционализм Дугина вел не к суфизму как эзотерической практике ислама, а к русскому православию как к экзотериче­ской и эзотерической практике. Разновидностью православия, которое Дугин избрал для себя лично, было старообрядчество в его «единоверческой» версии. Для будущих отношений Дугина с российским политическим мейнстримом важно то, что Единоверческая церковь (в отличие от большинства направ­лений старообрядчества) признает власть патриарха, а так­же, ответно, признается и Русской православной церковью.Второй и чуть более поздней модификацией традицио­нализма стало его соединение с идеологией, известной как евразийство. В результате возникло нечто, похожее по взгля­дам на систему представлений, изложенную в книге «Clash of Civilizations» («Столкновение цивилизаций») Самуэля Хантингтона, и почти столь же влиятельное. К концу 1990-х Дугин стал самым видным представителем неоевразийства. Первоначально движение и идеология евразийства воз­никли в Праге, Берлине и Париже в начале 1920-х благодаря деятельности русских эмигрантов-интеллектуалов, таких как географ П.Н. Савицкий, лингвист князь Н.С. Трубецкой и фи­лософ права Н.Н. Алексеев. Они опирались на славянофилов и панславистов XIX века, особенно на Константина Леонтье­ва и Николая Данилевского, и надеялись, что их учение рас­пространится в СССР среди советской элиты и породит «вну­треннюю оппозицию». Так случилось, что в Советском Союзе евразийство привлекло к себе внимание лишь в 1980-х, после публикации, и то в Венгрии, «Науки об этносе» Льва Гумиле­ва, но только в конце 1990-х при помощи Дугина и в модифи­цированной форме евразийство стало значимым явлением. Версия Дугина известна как неоевразийство, и этот же термин применяется в отношении теорий Гумилева и ряда других фи­гур, таких, например, как А.С. Панарин. Все они представляют собой различные версии евразийства 1920-х годов, но нас бу­дет интересовать только версия Дугина.Славянофилов и панславистов, а также евразийцев 1920-х и Дугина роднит убеждение, что Россия фундаментально от­личается от Запада своей духовностью и органическим харак­тером своего общества. Однако между этими интеллектуаль­ными движениями есть и ряд расхождений. Славянофилы были первыми российскими интеллектуа­лами, которые пытались определить русскую идентичность через противопоставление Европе, примерно также как запад­ные интеллектуалы в то же самое время определяли Запад по контрасту с заморскими европейскими колониями. Такое про­тивопоставление «другому» было центральным элементом национализма XIX века. Оно способствовало утверждению западной идентичности как цивилизованной и рациональ­ной, в отличие от якобы нецивилизованных и иррацио­нальных народов европейских колоний, и эта идентичность в значительной степени заменила прежнюю, представляю­щую европейцев как христиан. Однако славянофилы, вместо того чтобы также сместить акцент с религии на цивилизацию и рациональность, наоборот, подчеркивали религию и соци­альную солидарность, противопоставляя их сухой рациональ­ности и моральному разложению Европы. В этом они опира­лись на ту критику, которую романтики выдвинули против ранней модерности, причем так, как их западные коллеги пре­жде никогда не делали.Евразийцы 1920-х следовали той же схеме, что славянофи­лы и панслависты, слегка обновив свою критику западной современности, чтобы включить в нее отрицание «механи­цизма». Они признавали достижения Запада в технологиче­ской сфере, но позитивно противопоставляли им «органицизм», свойственный русской и евразийской цивилизации, а также критиковали Запад за секуляризацию и атомизацию общества, совершенные во имя индивидуализма. Их пред­ставления о Западе, по существу, мало чем отличались от взглядов Г енона. Нет свидетельств того, что кто-нибудь из евразийцев этого периода читал Генона (чьи работы тогда только начали завоевывать популярность), но и Генон, и ев­разийцы формулировали свои идеи в одно и то же время, по­этому в них отразились общие тенденции эпохи. Для Дугина синтезировать евразийские представления о Западе с представлениями, характерными для традиционализма, оказа­лось несложно.Чтобы завершить наше описание того, как традиционалисту удался союз с марксистами, мы должны ненадолго обратиться к некоторым специфическим характеристикам российской политической жизни раннего постсоветского периода6, когда перестало работать стандартное деление на левых, правых и центр. С самых первых дней перестройки либерализм был радикальным, а коммунизм — консерватив¬ным политическим феноменом. Когда в 1990 году в недрах Коммунистической партии зародилась и кристаллизовалась вокруг КПРФ, возглавляемой Геннадием Зюгановым, орга¬низованная политическая оппозиция перестройке, идеоло¬гически она объединилась с «патриотами» Проханова. Этот союз начался с образования общего фронта, который часто определялся как «красно-коричневый»: КПРФ выступала в роли «красных», а «патриоты» — «коричневых» (фашистов). Сам Дугин предпочитал обозначение «красно-белые».Более важным, чем деление на правых и левых, было деле¬ние на тех, кто, подобно Ельцину, разделял некое представ¬ление о либеральной, демократической России, поддержи¬вающей хорошие отношения с Западом (их стали называть «либералами»), и тех, кто его отвергал (их стали называть «оппозиция»). Разные части этой оппозиции в разное время принимали разные названия (коммунисты, «патриоты», на¬ционалисты или даже монархисты), но сама принадлежность к оппозиции была важнее, чем принадлежность к той или иной конкретной фракции. Схожая схема недолгое время су¬ществовала в Германии во время Веймарской республики, ког¬да в первые послевоенные годы внутри коммунистического движения развилось национал-коммунистическое направление, а среди правых в 1929 году— национал-большевистское, к которому примыкали и некоторые будущие нацисты. В 1991 году Дугин начал публиковаться в газете Проханова «День», у которой тогда было около 150 000 читателей. Идеи, которые Проханов позволял Дугину обнародовать в своем «Дне», были заимствованы у Эволы и Генона, а также у западноевропейских «новых правых»: «антикапиталистов» (формулировка Дугина), таких как итальянский мусульманин-эволианец Клаудио Мутти и самый крупный интеллектуальный лидер французских «новых правых» Ален де Бенуа.В этот период Дугин был решительным членом оппозиции, как и коммунисты Зюганова. Для Дугина принадлежность Зюганова к оппозиции значила больше, чем его «марксизм», который, в конечном счете, был не столь марксистским. По словам Александра Ципко, бывшего в те годы политическим советником Горбачева: «Сама мысль поставить идею “нации” и “государства” над идеей освобождения рабочего класса [что и делали в КПРФ] напрямую противоречит духу и доктрине марксизма». Таким образом, становится понятно, как такой традиционалист, как Дугин, мог войти в союз с КПРФ, но остается вопрос, что могло заинтересовать КПРФ в дугинском неоевразийстве. Ответ состоит в том, что многочисленные группы, составлявшие оппозицию, имели общие интересы и общих врагов, но у них не было объединяющей идеологии. Национализм на первый взгляд казался подходящим для целей оппозиции, но этнический национализм, знакомый Западной Европе со времен Французской революции, едва ли соответствовал российским условиям, так как Российская Федерация — многонациональное государство. Этнический национализм не мог играть никакой роли в легитимации царского или советского режимов, и даже лидер «Памяти» Дмитрий Васильев был вынужден прибавить к своей декларации, утверждавшей, что «наша цель — пробудить национальное самосознание русских людей», фразу «и всех других народов, проживающих на нашей родине».Этнический национализм, если брать его в самой крайней логической версии, в конце XX века мог привести к еще большему сокращению территории России, нежели это произошло в 1991 году. Хотя такой вариант развития событий и рассматривался некоторыми немногочисленными радикально-либеральными интеллектуалами в Москве, он стал бы проклятием для большинства обычных российских граждан. Приведению в жизнь этого плана мешало и то соображение, что большая часть этнических русских осталась бы за пределами любого чисто русского территориального ядра. Итак, дугинское неоевразийство было наиболее всеохватывающей формой национализма, наилучшим образом при¬способленной к российским условиям. Евразийский блок под руководством России включал бы не только всю Российскую Федерацию, но и, согласно большинству евразийских версий, территории Украины и Беларуси. Некоторые также предпола¬гали включить в него не только территории бывшего СССР, но и большую часть исламского мира.Отношения между Россией и исламским миром были цен¬тральным парадоксом в идеологии оппозиции и неоевра- зийской мысли. С одной стороны, события в Афганистане в 1980-х годах, в Чечне и в самой Москве в 1990-х годах должны были вызвать ощутимую враждебность по отношению к ис¬ламу и исламизму в российской армии и у широкой публики, к тому же антиисламские чувства поощрял и использовал в своих целях президент Ельцин. Какие-то расистские чувства против «черных» с Кавказа имели место, и порой они выли¬вались в чисто расистские уличные акции. Схожие расистские чувства регулярно эксплуатировали крупные группировки ультраправых на Западе. С другой стороны, Советский Союз долго культивировал дружеские отношения с арабским ми¬ром, видя в ближневосточных странах фактических или по¬тенциальных союзников в борьбе с США.Каковы бы ни были настроения в обществе, Русская церковь обычно с симпатией относилась к исламу. «Я уважаю ислам и другие религии, —заявил Дмитрий Васильев в 1989 году, —Хомейни великий человек, который борется за ислам и чистоту исламской традиции. Мы с теми, у кого есть вера в Бога». Схожей линии придерживались позже и более важные фигуры оппозиции. Дугин, Проханов и Зюганов высказывались в пользу союза с исламом. Для Дугина «Новая фаза мировой стратегии Зверя состоит в подчинении русского народа глобальной власти, с одной стороны, и атаки на самый мощный бастион традиции, ныне представленный исламом, с другой стороны». Для Зюганова «...в конце XX века все более и более очевидно, что исламский путь становится реальной альтернативой гегемонии западной цивилизации... Фундаментализм — это... возврат к многовековой национальной духовной традиции... к моральным нормам и отношениям между людьми».Зюганов был важной фигурой в российской политической жизни, а Проханов был важной фигурой для Зюганова. Некоторые комментаторы согласны в том, что Проханов был инструментом сближения Зюганова с оппозиционными группами, а также ключом к поразительному успеху его партии на выборах в Думу в декабре 1995 года, в результате которых КПРФ получила большинство парламентских места и удерживала его до выборов 1999 года, хотя ее значение после этого и стало снижаться. Также многие полагают, что газета Проханова «День» была чрезвычайно важна для популяризации неоевразийства и превращения его в «общий фокус “красно-коричневой” коалиции России». Один комментатор даже заявил (позволив себе некото¬рые преувеличения), что не партийный орган печати «Правда», а газета Проханова «представляла идеологию коммунистического мейнстрима». «Зюганов использовал евразийство для переоформления коммунистической партии, — писал другой обозреватель, — и добился в этом фантастических успехов». Роль неоевразийства и самого Дугина в рамках самой оппозиции была центральной. Таково мнение многих западных обозревателей, особенно после выхода в свет бестселлера Дугина «Основы геополитики: геополитическое будущее России» (1997)- «Основы геополитики» — это самый важный и успешный труд Дугина. В 1997 году он «был темой жарких споров среди военных и гражданских аналитиков в многочисленных институтах... [хотя у одного наблюдателя] создалось впечатление, что спорили больше, чем читали». Интерес российских военных к книге Дугина означал, что и в некоторых кругах за границей ей тоже уделяли больше внимания. Дугин также опубликовал статью «Геополитика как судьба» в армейской газете «Красная звезда» (выпуск за 25 апреля 1997 года). «Основы геополитики» получили поддержку армии по крайней мере в лице генерал-лейтенанта Николая Павловича Клокотова, инструктора при Военной академии генерального штаба, где Дугин выступал по приглашению Игоря Николаевича Родионова, позже министра обороны при президенте Ельцине.«Основы геополитики» ратовали за союз с исламом. Также в них содержался призыв создать ось Берлин-Москва-Токио (чтобы противостоять американо-атлантической угрозе), вернуть Германии Калининградскую область, а Японии Курильские острова — и то и другое было захвачено Советским Союзом после Второй мировой войны. «Сходство между иде¬ями Дугина и взглядами российского истеблишмента, — писал Чарльз Клоувер во влиятельном американском журнале Foreign Affairs, — слишком разительно, чтобы его игнориро¬вать». В доказательство своих слов Клоувер указывает на сде¬ланное в 1998 году Россией предложение вернуть Курилы и сближение России с Ираном и Иракомз. Конечно, и то и другое можно вполне удовлетворительно объяснить и без ссылок на Дугина или традиционализм, однако ясно, что идеи Дугина казались менее эксцентричными для российской публики, нежели для западной.Лучше всех, пожалуй, эти идеи проанализировал придерживающийся либеральных взглядов интеллектуал Игорь Виноградов, издатель журнала «Континент». Говоря о корнях евразийства, уходящих в 1920-е годы, Виноградов заявил, что «уже в ту пору это движение достаточно хорошо продемонстрировало свою омертвелую утопичность» — его возражение против утопичности, очевидно, состояло в том, что она имеет тенденцию завершаться тоталитаризмом. О неоевразийцах 1990-х Виноградов говорит следующее:Они предприняли гальванизацию реакционной утопии, которая давным-давно доказала свою несостоятельность, пытаясь оживить ее путем впрыскивания новой вакцины — комбинации «Православия» и «Ислама» во имя борьбы с коварным «Сионизмом», загнивающим западным «Католицизмом» и любым видом жидомасонства... При всей их [интеллектуальной] неумелости они опасны. Помимо прочего, соблазн религиозного фундаментализма в наш век неверия и общего духовного распада очень привлекателен для многих отчаявшихся людей, которые заблудились в этом хаосе. Ответственность за оживление «несостоятельной» идеологии должны нести Дугин и традиционализм, очевидные источники этой «новой вакцины».Дугинское неоевразийство не является традиционалистским в узком смысле. Хотя информированный читатель легко может заметить в нем влияние традиционализма и в «Основах геополитики» даже есть раздел, посвященный отношению современных геополитиков к сакральной географии, но слова «традиция» нет в тезаурусе этой книги, и среди отрывков важных для Дугина текстов, которые там приводятся и среди которых лидирует Хэлфорд Макиндер, нет ни традиционалистских, ни других философских текстов. Тем не менее «Ос¬новы геополитики» — еще один пример успешной реактуали¬зации «мягкого» традиционализма. Национал-болъшевистская партия При Ельцине самыми важными соратниками Дугина были Проханов и КПРФ, а после успеха «Основ геополитики» КПРФ официально закрепила это положение: в начале 1999 года Ду¬гина назначили особым советником Геннадия Николаевича Селезнева, спикера Думы и ее депутата от фракции коммунистов. Кроме того, он продолжал поддерживать контакты с западноевропейскими правыми. Дружеские отношения с некоторыми из них были установлены еще во время его пер¬вых поездок на Запад в 1989 году, затем они были подкреплены визитами в Россию де Бенуа и его бельгийского союзни¬ка Роберта Стейкера (его первый приезд состоялся в марте 1992 года), а также публикацией двух сборников статей Дугина на итальянском языке в 1991 и 1992 годах, что было сделано благодаря помощи Мутти4. Тем не менее политический союз, выдвинувший Дугина в действительно значительные публичные фигуры, был заключен с писателем совсем иного типа, нежели Проханов, а именно с Эдуардом Лимоновым. Дугин встретил Лимонова в оппозиционных кругах, связанных с Прохановым и Зюгановым. Лимонов тогда был готов порвать с Жириновским, в котором начали видеть беспринципного оппортуниста, и тут как раз выяснилось, что оба, и он и Дугин, разочаровались в «архаичности» существующей оппозиции. Они договорились о совместном демарше. Дугин хотел организовать общественное движение, но Лимонов настаивал на создании формальной политической партии, и в 1993 году они основали Национал-большевистскую партию (НБП) — это хлесткое название предложил Дугин, позаимствовав его скорее у русских эмигрантов 1920-х, чем у немцева. Третьим членом-основателем этой партии был музыкант Егор Летов, певец и анархист, чья рок-группа «Гражданская оборона» пользовалась значительной популярностью у слушателей в возрасте от 12 до 20 лет.Лимонов был публичным лидером НБП и «человеком действия», но им двигали скорее природная склонность к театральности и негативная реакция на западную культуру 1970-х годов, нежели традиционализм или какая-либо конкретная идеология. Первой акцией НБП была общемосковская кампания с плакатами, призывающими к бойкоту импортных товаров под лозунгом «Янки, прочь из России!». Это привлекло к партии благожелательное внимание многих. В числе последующих лозунгов был и такой: «Пейте квас, не кока-колу», придуманный Дугиным. Другие формы активности были менее успешными. Число членов в Москве никогда не превышало 500 человек и в целом по России могло достигать 2000, что вряд ли значимо для страны с населением в 150 миллионов человек. Альянсы Лимонова с двумя другими оппозиционными партиями были недолговечны. В 1995 году на выборах в Думу национал-большевики выдвигались как частные лица, после того как Министерство юстиции неоднократно отказывало в регистрации на выборах их партии. Дугин руководил предвыборной кампанией в Санкт- Петербурге, а Лимонов в Москве. Кампания Дугина получила широкую огласку благодаря поддержке Сергея Курехина, уважаемого рок- и джаз-музыканта, чья группа «Поп-механика» была очень популярна (по крайней мере в некоторых кругах). Популярность Курехина частично зижделась на его «мистификациях», самая известная из которых состояла в «научном доказательстве» того, что Ленин на самом деле представлял собой специфическую форму гриба. Он организовал бесплатный концерт под названием «Курехин за Дугина» и объяснял линию НБП в своих интервью различным изданиям. Несмотря на эту поддержку, Дугин набрал только 2493 голоса, что соответствовало 0,83% от числа участвовавших в выборах. Лимонов в Москве выступил чуть лучше, получив 1,84% (5555 голосов).Безусловно, в деятельности НБП присутствовали иронические и пародийные элементы, напоминающие прозу Лимонова. Ее политическая программа, например, включала право члена партии не прислушиваться к мнению своей девушки, а партийные инструкции по посещению кинотеатров (смотреть западные фильмы надлежало группами по 15 человек, а после просмотра предписывалось крушить зал), конечно, нельзя было воспринимать серьезно, хотя несколько кинотеатров действительно пострадало. Что можно сказать о таком обещании: «Мы сокрушим преступный мир. Его лучшие представители станут служить нации и государству. Остальные будут уничтожены военными методами»? Партийное приветствие — правая рука вскидывается, как у фашистов, а затем сжимается в кулак, как у большевиков, что сопровождается выкрикиванием «Да, смерть!» — также трудно воспринимать без намека на фарс. Эти элементы абсурда явно добавляли НБП привлекательности в контркуль¬турных кругах. Хотя это никогда не признавалось, НБП была скорее воплощением определенного отношения к жизни, чем серьезной политической организацией. Один критик, Илья Пономарев, даже назвал ее «постмодернистским эсте¬тическим проектом интеллектуальных провокаторов», что, вероятно, мало соответствует представлениям и деятельно¬сти региональных групп НБП, но не так далеко от истины в отношении ее центрального отделения. Претензию партии на абсолютную власть явно нужно принимать с долей иро¬нии. Для Дугина реальное значение НБП состояло в том, что в течение ряда лет она была базой для его публичных устных и письменных выступлений.Дугин-коммуникатор После того как Дугин покинул НБП, его базой стало его собственное издательство «Арктогея» (названное по имени скан¬динавского варианта Атлантиды). В «Арктогее» были опубликованы некоторые переводы западных традиционалистов, многие книги Дугина (он обычно писал по две книги в год) и некоторые романы Густава Майринка, немецкого писателя начала XX века, жившего в Праге и сильно интересовавшегося магией и оккультизмом. Дугин также пытался с переменным успехом распространять свою версию традиционализма через различные журналы, а также радио и интернет. И снова наиболыной популярно¬стью пользовалась самая «мягкая» версия традиционализма. Наиболее серьезный «теоретический» журнал «Милый ангел», выходивший с 1991 по 1997 год, имел небольшой тираж. Журнал более общей направленности «Элементы» начал выходить в 1993 году амбициозным тиражом в 50 000 экземпляров, но к 1996 году его тираж сократился до 2000 экземпляров, что тоже было внушительной цифрой. В 1998 году он вообще перестал выходить. Вероятно, столь же удачным оказался и веб-сайт Дугина, www.arctogaia.com (сейчас www.arcto.ru). Это был один из самых первых русскоязычных сайтов, созданный в 1998 году, за год до того, как использование интернета в России вышло за пределы ограниченного круга. (Рунет был запущен в 1995-1996 годах, но сперва не слишком активно использовался) Русский интернет в то время был столь плохо освоен, что ведущий политический блок «Единство» запустил свой сайт только за 12 дней до голосования на выборах 1999 года. К кон¬цу 1999 года «Арктогея» стала крупным сайтом с разделами по метафизике, политике, литературе и эротике и дискуссион¬ными форумами по традиционализму, герметизму, литературе и старообрядчеству. Один из первых пользователей Рунета вспоминает, что, учитывая общую малочисленность русских сайтов, «те, кто начинал активно использовать WWW, рано или поздно попадали на страницы [Дугина]».Доля Рунета, которую занимал сайт Дугина, с 1999 года суще¬ственно сократилась, так как сам русский интернет существен¬но вырос в объеме. Тем не менее присутствие Дугина где-то на краю киберпространства все еще ощущается. В одном обзоре политических веб-сайтов 2003 года они оценивались по шкале от 1 до 10 баллов за дизайн и контент («свежесть»), а также за удобство для пользователя. Сайт Дугина получил 5 за дизайн и контент против 5,6 балла, которые получили сайты веду¬щих американских и британских партий, 5,5 балла — ведущих российских партий и 1,6 — мелких российских партий. С оцен¬кой 9 за удобство для пользователя сайт Дугина легко обходил по средним показателям сайты всех ведущих партий России и других стран.Геноновский традиционализм в России Хотя все эти годы Дугин был самым видным традиционали¬стом России, менее политизированная разновидность тради¬ционализма, более соответствующая его западноевропейско¬му варианту и ставящая акцент на творчестве Генона, тоже присутствовала. Она возникла благодаря Юрию Стефанову, поэту и переводчику, который открыл Генона вместе с Головиным в начале 1960-х. Сразу же после распада СССР в 1991 году Стефанов опубликовал ряд статей о Геноне в «Вопросах философии», серьезном философском журнале, издававшемся Российской Академией наук, но имевшем более широкий круг читателей, чем обычно бывает у такого рода журналов. Ряд российских интеллектуалов, которые прочли этот номер, за¬интересовались традиционализмом в его неполитической форме. Наиболее активным среди них впоследствии стал Артур Медведев, сын офицера, как и Дугин, и выпускник факуль¬тета истории Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).Медведев стал главным учеником Стефанова, а после смерти учителя — самым заметным неполитическим традиционалистом России. В 1993 году, заканчивая университет, он основал журнал «Волшебная гора». Этот журнал, названный по роману Томаса Манна, изначально затевался как литературный и философский, что-то вроде площадки для встреч интеллектуалов разных убеждений. Однако начиная со второго номера он становился все более традиционалистским, пока не превратился в российский эквивалент «Традиционных исследований». С 1993 года Медведев выпускал примерно по номеру в год, но после 2000 года журнал стал выходить чаще. Каждый его номер насчитывает около 300 страниц, что делает его значительно толще, чем любой подобный журнал на Западе. Как и его европейские аналоги, он содержит переводы классических традиционалистских текстов, классических нетрадиционалистских авторов, таких как Мулла Садра, новые статьи современных авторов и книжные рецензии. Большую часть новых статей пишут русские или русскоговорящие традиционалисты, но порой это бывают и современные запад¬ные традиционалисты, что связывает русский традиционализм с остальным миром. С конца 1990-х годов «Волшебная гора» выходила тиражом в 500 экземпляров. Медведев посчитал, что сможет продать и больше, но, так как журнал был некоммерческим и существовал только на пожертвования благожелателей, добавочная стоимость на больший тираж сделала бы его либо тоньше, либо хуже оформленным (сейчас он печатается на дорогой бумаге и с хорошим качеством печати), а и то и другое для него было неприемлемо. По оценкам Медведева, за все годы у него опубликовалось около 200 авторов. Эта цифра дает некоторое представление о размерах российского неполитического традиционалистского сообщества, вполне сравнимого с сообществами в других странах. Оно достаточно велико, чтобы заинтересовать коммерческие издательства, например такое, как «Беловодье», которое начало печатать переводы работ Генона и Эволы еще в на¬чале 1990-х и продолжило печатать новые переводы Генона в 2005 году.Между сообществами «Волшебной горы» и политического традиционализма есть несколько точек пересечения. Хотя большинство авторов «Волшебной горы» мало вовлечены в политику Дугина, а некоторые даже являются либералами по своим политическим убеждениям, последователи Дугина и Джемаля часто печатали в журнале Медведева статьи, посвященные духовным вопросам, как и поэт-традиционалист Евгений Головин. Медведев тем не менее обычно не пропускал в номер сугубо политические статьи.Далекие от политики авторы "Волшебной горы" относятся примерно к тому же типу людей, что и авторы похожих журналов во всем мире, хотя, возможно, у них более выражены свя¬зи с научным миром и поэзией. Как и последователи Шуона, они публикуют книги по разным темам, в которых находит свое отражение и традиционалистская точка зрения. Однако они не связаны ни с одним суфийским орденом и не образу¬ют духовной общины. Объяснение этому скрывается в исто¬ках русского традиционализма, которые обсуждались выше, а также в том убеждении, что русское православие само по себе несет инициатическую ценность, которой Генон не находил в западном христианстве. Стефанов интересовался Каббалой и гностицизмом, но всегда считал себя православным христианином. Схожим образом духовным следствием встречи с Г еноном и Стефановым для Медведева стало то, что он начал регулярно посещать церковные службы. Два самых близких товарища Медведева среди традиционалистов были старо¬обрядцами, хотя и из разных направлений.Русские традиционалисты проявляют некоторый интерес к исламу, но мусульманин, наиболее тесно связанный с «Вол¬шебной горой», — это мусульманин по рождению Али Тургиев, кавказец-космополит, микробиолог по профессии, который впервые столкнулся с традиционализмом на страницах «Во¬просов философии», а потом стал помощником Медведева. Тур¬гиев не видит необходимости в личной инициации как в дополнении регулярной практики ислама и больше интере¬суется эзотерической шиитской литературой, чем суфизмом (хотя сам является суннитом). В последние годы небольшое количество русских традиционалистов перешло в ислам, но в целом их влечет шиизм, в чем видно влияние шиита Джемаля. Хотя деятельность Джемаля (рассматриваемая в следующей главе) изначально носит политический харак¬тер, он по-прежнему является самым заметным российским мусульманином-традиционалистом. Как выразился один из новообращенных, отвечая на вопрос о том, хотел ли он когда- нибудь вступить в суфийский орден (тарикат): «А разве ши¬изм — это не один огромный тарикат?» Это не совсем обще¬распространенный взгляд, но его можно встретить и среди практикующих мусульман, и у внешних наблюдателей. Ряд воззрений, которые в суннитском исламе характерны только для суфизма, в шиизме являются мейнстримом.Группа, объединившаяся вокруг «Волшебной горы»,— не единственная группа не связанных с политикой российских традиционалистов, хотя и наиболее важная среди них. Есть сведения о кружке россиян, следующих тиджанийа, весьма важному в исламском мире суфийскому ордену, возглавляемому шейхом-швейцарцем, который некогда был марьямия. Есть еще ряд организаций, таких как Византийский клуб, воз¬главляемый Аркадием Малером, евреем и бывшим членом НБП, который ушел из этой партии вместе с Дугиным, а за¬тем оставил и Дугина, после чего с двумя товарищами основал отдельную группу Евразийский клуб, который постепенно стал более православным и сменил название кг.Византийский клуб. Малер также периодически пишет для «Волшебной горы». Группа «Волшебной горы» и другие, более мелкие группы типичны для традиционализма повсюду. Но вот фигура Дугина 1990-х годов была для него нетипична. Проект Эволы был столь же амбициозен, но дугинский — более успешен. В первые годы XXI века, как мы увидим далее, Дугин добился еще больших результатов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

02 ноября 2016, 10:00

О русском роке

- Какова последняя идея, которой вы одержимы?- Во-первых, я уже полгода пытаюсь основать Институт кастрации. Поскольку вы пишете о музыке, я вам тогда коротко расскажу. Помните, ходили споры, что такое русский рок. Это была такая животрепещущая тема – споры по поводу его оригинальности, поиск собственных истоков. Что такое русский фольклор – бабушки, поющие в деревнях или все это глупости? Что такое подлинная русская опера? Действительно ли она подлинно русская - Глинка, Мусоргский и вся эта могучая кучка? Или это все-таки калька итальянской оперы с русским сюжетом? Я думаю, что, в принципе, так и есть. Истина заключается немного в другом. Подлинно русское пение – это пение пришедшее из Византии, это пение кастратов. Основа русского пения – это все-таки мелодика. Западная - она все-таки более умозрительная, там важен эксперимент, важны формальные приемы. Важны европейские традиции. А у нас основа всего – это мелодика. То есть когда есть просто плавная мелодия, то можно сказать – что это музыка наиболее русская. Аранжировке и другим более профессиональным вещам уделяется меньше места. А мелодика всегда зиждилась на пении кастратов. И школа кастрации у нас стала затухать, произошел отрыв от традиции и утеряна связь с Византией, откуда к нам все и пришло (начиная с христианства и заканчивая языком). И пение кастратов тоже пришло к нам из Византии. И если сейчас восстановить эту традицию, тогда будет все нормально. Я бы даже у нас при капелле открыл школу кастрации – то есть кастрировать всех мальчиков, которые поют у нас в хоре. При каждом музыкальном учебном заведении обязательно должна быть школа пения кастратов. То есть кастрировать надо всех, просто поголовно. Потом меня еще очень интересует новый японский онанизм. Слышали о таком?- Нет.- Могу вам рассказать. Новый японский онанизм - это сейчас самое увлекательное явление. Я сейчас делаю большой проект, связанный с Японией. Хочу привезти в Россию основные группы, которые занимаются этим. Например, "Гера Гера Гегеге" – это группа, которую я очень люблю. Группы, представляющие это направление, от первого до последнего момента на сцене дрочат, играют и поют, не прерываясь. Название у них связаны в основном с анальным конструированием. Я говорю интересные вещи, которые мало кто знает.- Они прямо на сцене этим занимаются?- Конечно, а что вы думаете, в артистической? Это может любой дурак. Конечно, на сцене. Причем, музыка у них такая, как бы вам объяснить – треш, доведенный до предела. Массированная звуковая агрессия, сплошная стена звука. "Анальный Бетховен", "Толки анал динамит", "Новая мастурбация" – это названия их композиций и пластинок. Вот раньше обычные группы выпускали компакт-диски, а эти выпускают шумовые ящички. Новая работа "Гера Гера Гегеге" – это такой ящик, при нажатии на кнопку он начинает жутко скрежетать, визжать, хлюпать, чавкать со страшными вздохами. Причем, не знаю, что там внутри находится. Но там не просто одно и то же все время, а очень мало повторяется. И потом, там же очень мощная эстетически идеологическая составляющая. Что такое сейчас самурайство? Насколько оно важно для Японии? Чтобы поднять национальный дух, чтобы дать государству силу, власть. А поскольку самурайства как такового нету, они ищут какие-то заменители. Вот они провозглашают, что онанизм – это то же самое, что харакири, просто решенное другим способом. Эстетически, культурологически, духовно – по всем параметрам. Там и Мисима присуствует, как один из таких корней. Я могу об этом еще долго говорить, но это будет очень специальный разговор. Я сейчас часто летаю в Германию в основном, и эти группы там больше всего приживаются.Сергей Курехин - Владимир Полупанов (Vladimir Polupanov)

12 сентября 2016, 09:00

Вера, воля и чудо

«Ситуация возвращается к тому моменту, когда слово снова становится реальным бытием» Сергей Курехин в интервью журналу «Элементы» Наступление веселых времен Предыдущая, безвозвратно ушедшая эпоха модерна знала, когда и в каких обстоятельствах надо было сосредоточенно трудиться, когда – много и яростно думать, а когда – петь и смеяться как дети. Постмодерн стирает все границы и упраздняет критерии. Грань между реальной политикой и телешоу, культурной революцией и цирковым представлением, между правильным и неправильным, серьезным и несерьезным - исчезает. Но мир постмодерна, в котором мы все очутились, вряд ли можно назвать веселым временем. # Скорее с лица этого мира не сходит гримаса иронической усмешки, а речь (die Gerede, как сказал бы Хайдеггер) перемежается нервным похохатыванием. Барабашка, уринотерапевт Малахов и Ксения Собчак имеют ровно такой же статус, как и лидер крупнейшей парламентской партии – статус образа, не несущего никакой смысловой нагрузки. Так, совокупность килобайт и пикселов. К слову, коммерчески успешный беллетрист Виктор Пелевин великолепно уловил и передал дух этого времени в своем, уже практически классическом романе «Generation “П”». Там, напомним, главному герою становилось известно, что сильные мира сего – не более чем трехмерные голографические картинки. «И это более чем серьезно», - сказали бы в эпоху модерна. «И на это стоит обратить внимание», - скажем мы. Голливудские блокбастеры и поп-хиты становятся предметами философского исследования, а художественная литература может выступить в роли источника идеологических интуиций. Русская литература, которая, по словам Александра Дугина, «всегда слишком умна для belle-lettre, но слишком растрепана для философского трактата», в этом отношении особенно благодатна. Ложное слово и подлинное дело Итак, слово снова может воздействовать на пластичное бытие, и как сказал Сергей Курехин, оно даже становится реальным бытием. Поэтому обратим внимание на переизданный в нынешнем году роман петербургского писателя-фундаменталиста Павла Крусанова «Американская дырка» (он был издан в 2005). Как уже многие знают, главный герой произведения - тот же загадочный русский гений Курехин, не умерший в 1996 году, но начавший жизнь с чистого листа и под чужим именем. И занятый в новой инкарнации как всегда странным, но в высшей степени интересным проектом – уничтожением «самого меркантильного человечника», Америки. Самодовольный гегемон проигрывает не в глобальной войне, и не в результате супер-теракта (хотя, если верить автору, 11 сентября – плод замысла главного героя-трикстера). Союзу Американских Штатов подбрасывают приманку – ложную цель, ложный имидж, означающее без означаемого. Трикстер и его подручные перехватывают информационные потоки, и убеждают помешанную на обогащении Америку в том, что оливиновый пояс из романа Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» - реальность, и поэтому, пробурив сверхглубокую шахту (ту самую американскую дырку), можно добыть невероятное количество золота. Что из этого вышло, читатель узнает, прочитав роман Крусанова. Пока же отметим, что постмодернистский розыгрыш с более чем серьезными последствиями был устроен при помощи глобальной сети, которую в романе именуют «Тенетами». Сетевые войны, как мы знаем, - самые успешные войны эпохи постмодерна. «Если рассматривать постмодернизм как засилье информации, то можно говорить о ложных информационных пространствах, – говорил живой Сергей Курехин в уже цитировавшемся интервью «Элементам». - В глобальной информационной сети - Интернете, где не существует никакой цензуры, можно давать любую информацию, и отличить истинную от ложной невозможно. У человека, который начинает воспринимать мир через Интернет, возникает своя картина видения мира, людей, и в дальнейшем правда или ложь теряют всякий смысл в едином информационном потоке». Как обустроить эйдос «Искусство высшего порядка… заключается в попытке создания вокруг себя такой реальности, которая тебе угодна», - говорит Курехин – главный герой романа Крусанова. Создание новой реальности, имеющей новое содержание – задача коллективного субъекта, одухотворенного общей идеей. «Мир – это то, во что мы верим, - свидетельствует автор устами одного из героев. - То есть не именно мы с тобой, а некие абстрактные мы, такой, что ли коллективный субъект веры. А стало быть, и воли». В мире, лишившемся ориентиров, лишь вера и воля способны творить настоящие чудеса. Сейчас чудо – то, что составляло суть благословенного мира Традиции, и то, что было невозможно в эпоху модерна, вновь становится силой – когда все остальное бессильно. Поэтому автор и его герои и обращаются к основательно забытой, погребенной под гнетом схоластических интерпретаций античной философии. К идее Платона об эйдосах – идеальных прообразах вещей и явлений, и к догадке его ученика Аристотеля о том, что эйдос мира может изменяться, трансмутировать под действием воли, ведомой верой. «Вещь способна облагораживаться, совершенствоваться в сторону блеска, если не будет лениться, и если мы, как коллективный субъект веры и воли, будем ей помогать, верно ее осмысляя. Так свинец под действием тинктуры вызревает в золото. То есть наши вера и воля, если они достаточно сильны, способны откорректировать эйдос мира, и мир к своему уточненному замыслу подтянется». Кто знает, возможно, лишь сейчас мир достаточно пригоден для алхимического преображения. Материал, объект готов, нужен лишь субъект, способный начать Великое Делание. Коллективный субъект, партия нового эона. «Новые маги» - как сказал бы философ-постмодернист, музыкант, революционер и маг Сергей Курехин.

16 июня 2016, 23:01

Пути свободы Сергея Курехина

Беседовала Мария Нестеренко16 июня родился Сергей Курехин. Обозреватель Rara Avis узнала у музыкантов, художников, журналистов и философов, почему Капитан до сих пор для нас важен.В 1981 году лейбл Leo Records выпустил пластинку Сергея Курехина «The ways of freedom». Кажется, именно название этого альбома задало вектор и всей последующей жизни Капитана тоже. Курехин словно демонстрировал возможные способы достижения той самой свободы. Он был композитором, художником, актером, но прежде всего — трикстером, стремившимся вызвать недоумение, удивить, шокировать, хотя бы на секунду вывести зрителя-слушателя из зоны комфорта шаблонных реакций. Трикстеры важны для культуры. Они оживляют ее, не дают превратиться в гранитный монумент. Расшатывая и разрушая существующие рамки, трикстеры показывают путь к пресловутой свободе. Соратник Курехина по многим проектам, Дмитрий Александрович Пригов сказал: «Миссией художника является свобода, образ свободы, тематизированная свобода не в описаниях и толкованиях, но всякий раз в конкретных исторических обстоятельствах, конкретным образом являть имидж художника, инфицировавшего себя свободой со всеми составляющими ее предельности и опасности...» . Курехин выполнил эту миссию.Прошло 20 лет с момента смерти Капитана, но «Поп-механика», «Ленин-гриб» и другие провокации Курехина по-прежнему вызывают споры, критику и восхищение.Если честно, для меня разговоры о Курехине — вчерашний день. Мне с его наследием все ясно. Эта эпоха ушла безвозвратно, как ни пытаются некоторые ретивые последователи «Капитана» ее продлить. Ну да, яркая, разносторонняя личность, везде и во всем мог подняться над уровнем общепризнанного ремесленничества, но это еще не профессия. Конечно, он мог бы зарабатывать и как актер кино или театра, и как литератор и так далее и тому подобное. Но — положа руку на сердце — были бы так же интересны его фильмы и литературные заметки, если бы под ними стояла чья-то еще подпись? Как Арнольд Шенберг писал Малеру, когда просил его порекомендовать богатым людям купить его — Шенберга — картины: «Пусть имеют в виду, что вкладывают деньги не в какого-то ремесленника, а в живопись великого композитора!» Отбросим и внемузыкальные составляющие, поскольку — на брендах «Поп-механика», «Ленин-гриб», «Курехин — нацбол» еще можно заработать. Автор музыки к двум запомнившимся фильмам: поп-мистике «Господин оформитель» (из которого нарезал еще не одно музпроизведение — «Воробьиную ораторию») и арт-хаусной «Спальне Бакстера». А кто помнит монументальное «Оно» Сергея Овчарова? Короче, в творческом наследии Курехина особенно интересно то, что в эти бренды не вписывается. Первое: искусство Курехина — не релевантно по отношению к дихотомиям типа «модернизм-постмодернизм», «национальное-геополитическое», в его отношении, скорее, действует принцип супервентности. Курехин был бы человеком «Флюксуса», не самым главным, но достаточно заметным — если не Йоко Оно, то Витаутасом Ландсбергисом (тоже ведь еще и политик, кроме того, что выдающийся музыковед-социолог). Второе: отбросим ремесленничество — амплуа кинокомпозитора уровня Эннио Морриконе или Говарда Шора. Обе фамилии в этом контексте — не случайны: Морриконе — импровизатор ансамбля Nuova Consonanza. Шор — знаток авангардного джаза. Тогда реальный вклад Курехина в музыку — это очень значительная и исключительно элитарная территория, на которой сходятся две (или даже — три, если считать технотронные опыты самостоятельной областью звукового творчества) линии импровизации — новоджазовой — с одной стороны и той, которая еще не имеет своего названия московских «академических» групп — А. Сысоева — В. Горлинского и секстета «Осьминог»).P.S. Если не видели Курехина, то сначала посмотрите фильм Николая Обуховича «Диалоги», а уж потом — все остальное.Фотография с сайта joannastingray.comВ середине 80-х, когда отечественное искусство не стыдилось подражать зарубежному, а зачастую просто копировать новинки, информация о которых просачивалась сквозь легко проницаемый «железный занавес», Сергей Курехин был одним из немногих ярких художников, претендовавших на нечто большее.Уже запись первой сольной пластинки «The Ways of Freedom» вызвала скандал и непонимание в затхлом, сектантском фри-джазовом мире: Курехин позволил себе манипуляции со скоростью записи/воспроизведения магнитофонной ленты. А в мире «фри»-джаза и «свободной» импровизации негласно принято, что звукозапись является только фиксацией концерта или сессии звукозаписи. Так что «Путями свободы» Курехин свободу фри-джаза и свободной импровизации поставил под вопрос, поместил в своего рода кавычки.Сергей иронично и снисходительно относился к глубоко вторичному ленинградскому традиционному джазу (см. его меткую и очень емкую характеристику — «инвалиды джаза»), и такое же неприятие встречал со стороны джазовой тусовки. Поэтому исходным материалом для его «Поп-механики» стали музыканты ленинградского рок-клуба, к которым Курехин, впрочем, тоже подходил не без иронии, выводя на сцену одновременно по 5 играющих в унисон гитаристов и 6 бас-гитаристов «Аквариума», «Странных игр», «Кино», «Аукцыона» и так далее, а заодно к ним по мановению его легкой руки примыкали — до кучи — кришнаиты с улицы, ансамбли песни и пляски, пионеры-горнисты, клоуны, укротительницы, эстрадные певцы, балерины, художники-нонконформисты, а также кони, ослы, козлы, куры, удавы, обезьяны из зоопарка, модели в купальниках с конкурса красоты...Сергей создал удивительный микс (наподобие миксов Джона Кейджа) из множества сценических явлений поздне-советской музыкальной культуры, и рассматривать его поп-арт, оставаясь целиком в рамках поп-эстетики, как это делают современные либеральные музыкальные журналисты, — абсолютно провальное дело.Переменами, произошедшим в стране в 1991 он был разочарован. Ему было скучно и неинтересно, да и просто противно заниматься развлечением праздной буржуазной публики, так же как было скучно и неинтересно заниматься подражанием западной музыке с любыми ее жанрами в 80-х, не желал он встраиваться в нарождающийся российский шоу-бизнес. Поэтому в середине 90-х вместе с А. Дугиным, Э. Лимоновым, Егором Летовым он основал Национал-Большевистскую Партию (ныне запрещенную в РФ — прим. ред.), ставшую первым в стране опытом художественного активизма.Фотография Виктора НемтиноваОказалось, что о Курёхине я знаю крайне мало. Из его музыки я с грехом пополам могу вспомнить саундтрек к «Господину оформителю», альбом «Dear John Cage», записанный совместно с Кешаваном Маслаком, и фортепианные импровизации, послужившие основой музыкального оформления к немецкому фильму, название которого я не помню. Еще видел в записи несколько интервью. Плюс к тому — выступление «Поп-механики» на «Музыкальном ринге» в 1987 году. Это выступление я не так давно пересматривал. Запомнилась не музыка, а другое: на упрёки в противоестественном музыкальном экспериментаторстве Курёхин спокойно отвечал: «Нет, мы ничего нового не делаем, этой музыке уже много лет, это практически традиция». Прошло тридцать лет после этого разговора, а уровень претензий к «авангардистам» остался прежним — равно как и «авангардисты» в ответ вынуждены, так или иначе, снова и снова повторять слова Курёхина. Он ушёл, а проблема осталась.Я не могу сказать, что испытал влияние Курёхина- музыканта; я — «западник» и в большей степени ориентируюсь на зарубежные тенденции в импровизационной музыке. Единственное, пожалуй, то, что мне близок постмодернистский принцип «соединения несоединимого», главенствовавший в «Поп-механике». Но Курёхин-актёр, Курёхин-нарратор для меня интересен — правда, не как путеводная звезда, а как любопытное явление культуры, до сих пор не исследованное и неоценённое по достоинству. Может быть, в какой-то момент отношение к нему изменится — это знать невозможно. Посмотрим.Мне кажется, что самое важное в Курехине — это его выход за пределы жанра. У него было достаточно упорства и упрямства, чтобы продолжать делать то, что он делал. Это встраивается в ряды «произведений искусства будущего», начиная с Вагнера — искусства синтетического, в том смысле, что оно выходит за пределы эстетического и затрагивает в том числе векторы материализации магического. Я имею в виду последний манифест с Дугиным: магические практики, которые осуществляет искусство, когда оно берет на себя право трансформации, а не отражения действительности, и не воздействия на чувства зрителя — что, собственно определяет область эстетического. При этом мифологизации не происходит, потому что эта трансформация осуществляется не за счет обращения к силам, стоящим за наблюдаемыми явлениями; искусство само воздействует на действительность и ее трансформирует, не нуждаясь для этого в каких бы то ни было внешних санкциях.Курехин был абсолютно необходим и как бы растворен в куче важных вещей, которые образовывали воздух поздних восьмидесятых и ранних девяностых. Историческая запись «Пятого колеса», обозначившая выход из подполья старой культуры питерского стеба, может быть описана как исчерпывающий конспект ранних романов Пелевина. «Аквариум» с Курехиным и без него — это совершенно разные группы, просто разные весовые категории. «Поп-механику» вообще можно рассматривать как один из символов этого удивительного времени. Надо бы, конечно, упомянуть последнее политическое увлечение Курехина, довольно удивительное, если иметь в виду органолептические характеристики соратников Курехина по НБП, очевидные уже тогда. Но неохота. Бессмысленно рассуждать о том, что было бы дальше, и безумно обидно, что дальше уже не было.Фотография с сайта joannastingray.comНевозможно определить ни масштаб, ни форму понимания такого феномена, как Сергей Курехин, в нескольких фразах. Я знаю и знал людей такого масштаба совсем немного — кто-то из них не присутствует в нынешней культуре, кто-то в ней очевиден (Андрей Монастырский, Дмитрий А. Пригов, возможно, Тимур Новиков). Но, будучи изначально человеком не логоцентричным, а музыкальным, Курехин имел возможность взорвать границы стилей, жанров, искусств, поведенческих моделей с той силой, с какой не могли люди словесные и визуальные. Проект синтеза, предложенный Курехиным, подвигал и подвигает меня на разного рода беспомощные проекты, но, главное, именно он заставил задуматься об иллюзорности границ не на уровне теории, а разрушая их. Поэтому моя благодарность Курехину будет вечной, а учеба, возможно, проступит на старости лет.На мой взгляд, самым важным свойством Курехина было его умение объединять. Он собирал под своим началом самые яркие фигуры того времени, а это очень важно. Курехин, помимо всего прочего, — мощный культуртрегер своего времени. Он каждому находил место, и вел вперед, и его движение — это мощный рывок. Тогда мы еще жили в контексте мировой культуры, и можно было иметь претензию на то, что мы не последняя страна в этом отношении. Курехин делал все немного с таким русским перебором, начиная со сценографии, и заканчивая тем, что для своих перформансов — он собирал лучших людей. Он был по-настоящему умен, интеллектуален, обаятелен, умел располагать к себе — в общем, у него были все качества, необходимые для культурного лидера. Когда Курехин ушел, всем пришлось гораздо сложнее. Художники по природе своей индивидуалисты, но объединяться в единое движение — всегда правильней, потому что так проще занять свое место в культуре. При жизни Курехина его собирательное значение, может быть, было не так очевидно, но вот он ушел, и ты понимаешь, что все держалось только на нем. Под конец его стало сносить в область, которая его и накрыла с головой, я имею в виду его увлечение черной магией. Каждый художник должен пробиваться вглубь. Но заигрывать с тем, чем заигрывал под конец жизни Сергей — опасно, поэтому все так быстро и неожиданно кончилось. Это очевидно. О болезни, которая с ним случилась, почти ничего неизвестно, как будто какие-то неясные силы взяли его. Начинаешь понимать ветхозаветные истории о том, как Бог умеет уничтожать.Фотография с сайта joannastingray.comСергей Курехин — это человек, показавший советским людям путь от модерна к постмодерну, когда под «постмодернизмом» понимается вся наличествующая реальность. Курехин был в этом смысле первооткрывателем, поскольку первым применил инструменты, которыми многие теперь пользуются: до него в России никто не сочетал театр и музыку в таком объеме и в таком виде, почти никто не занимался импровизационными атональными экспериментами (вне джаза), не делал такие хеппенинги. Курехин не только искал новый язык, но еще и популяризировал его, собирая дворцы и стадионы. Он был объединителем питерского рока, и в этом смысле стоял как бы над ним, поскольку группы ленинградского рок-клуба, во многом, являлись подражательными, а Курехин не был подражателем и просто использовал питерских музыкантов для своих целей. Я не считаю его идеологом чего-либо, на мой взгляд, Курехин — эксцентрик чистой воды, скорее, он занимался постидеологией, разрушением существующих канонов. По крайней мере, он с этого начинал.Что касается заигрываний Курехина с политикой, в то время, когда он вступил в НБП, многие культурные деятели искали новые формы выражения. Так как страна превратилась в большой демократический лагерь, многие хорошие люди пошли к Новым Правым: Сергей Жариков в Москве, Олег Гапонов и Иван Трофимов в Ростове-на-Дону, Егор Летов, Олег Судаков и Роман Неумоев в Сибири и другие, то есть «если все вокруг стали демократами, то я стану фашистом» — логика была такова. Но, это фашизм не политический, а, совершенно, эзотерический, его игровая форма, которая не ставит себе целью добиться власти, а наоборот — максимально дистанцироваться от нее, как источника дискредитации. Головин, Дугин — с них все началось. Никто же тогда не знал, что идеи НБП, станут центрообразущими в будущей путинской России. Увлечение Курехина политикой — в ряду других его увлечений. Курехин в те годы интересовался еще Кроули и Телемой. Он искал новые идеи и формы. Любой художник рано или поздно встает перед выбором: либо двигаться в сторону популяризации и коммерции, либо уйти в противоположную сторону и заниматься элитарным искусством, все больше погружаясь в то, что имеет значение только для его аудитории — узкого круга избранных, понимающих, о чем идет речь. В какой-то момент у Курехина произошел разрыв между тем, что он мог сделать, а сделать он мог абсолютно все, для него не существовало никаких рамок, и тем, что он искал и в России тех лет не находил. Эпоха была такая, что после взрыва многих отбросило волной, а Курехина — дальше всех. Поздний Курехин это уже не искусство, это алхимия, «великое делание». Не перевод модернового содержания в победивший нас постмодернисткий контекст, а поиск философского камня, в котором Дух естественным образом дышит в любых формах материи. К тому же это работа с Ничто. И последствия такой работы не могли не сказаться. В это нельзя поиграть и бросить. Ничто всегда возьмет свое.В канун 60-летия (июнь 2014) Сергея Курехина неожиданно стало понятно, что гигантское количество его идей, о которых мы не знали или позабыли, стали актуальны именно сегодня. И напоминание о них не просто полезно, но, как мне кажется, жизненно необходимо. В своей книге «Сергей Курехин. Безумная механика русского рока» я исследую питерскую музыкальную субкультуру 70-90-х годов. И Капитан-Курехин был той цементирующей силой, которая в рамках перформансов «Поп-механики» объединяла вокруг себя рокеров, джазменов, авангардистов, некрореалистов и даже психоаналитиков. Музыканты «Поп-механики» азартно играли на открытии художественных выставок, художники с энтузиазмом уничтожали только что нарисованные картины на концертах в рок-клубе... Другими словами, скучно не было никому. Последние лет 10 — 15 такого маяка и маятника, которым в свое время был Курехин, на горизонте, к сожалению, не наблюдается. Наверное, эпоха сейчас нишевая, все забились по своим норкам и сквотам. Дух времени сегодня такой вот странный...

18 марта 2016, 16:20

Уникальные фото питерского рок-клуба

Джоанна, которая свела с ума не одного питерского рокера, теперь работает в штабе Хиллари. Кто бы мог подумать. Джоанна Стингрей, рассказывала о советской и пост-советской рок-культуре в США. Будучи очарованной советской рок-сценой, она познакомилась и подружилась со многими знаковыми музыкантами СССР, такими как Борис Гребенщиков, Сергей Курехин, Константин Кинчев, группа «Кино» и Виктор Цой.

Выбор редакции
17 марта 2016, 06:42

Певица из США поделилась уникальными снимками советских рок-музыкантов

Американская певица, актриса и общественный деятель Джоанна Стингрей показала несколько сотен уникальных архивных фотографий, на которых запечатлены легенды русского рока. Среди них можно заметить таких знаменитостей, как Виктор Цой, Сергей Курехин, Константин Кинчев, Борис Гребенщиков и другие. Помимо них, на снимках запечатлены Андрей Макаревич, Вячеслав Бутусов, Гарик Сукачев и Сергей Галанин. Кроме того, Стингрей опубликовала фотографии со свадеб Виктора Цоя и Марианны Родованской, Вячеслава и Марины Бутусовых, Владимира и Елены Шахриных, Майка Науменко и Наташи Кораблевой, Бориса Гребенщикова и Натальи Козловской, а также снимок своей свадьбы с Юрием Каспаряном.

26 января 2016, 22:00

На реконструкцию Центра Сергея Курехина выделено 700 миллионов рублей

В конце января в Петербурге закроется на реконструкцию Центр современного искусства имени Сергея Курехина. Буквально в конце декабря стало известно, что власти Петербурга выделяют на его реконструкцию 700 миллионов рублей. О том, сколько времени займет весь процесс и зачем ЦСИ старые амперметры, "РГ" рассказала директор Центра, вдова музыканта Анастасия Курехина

12 декабря 2014, 12:02

Знаменитости в кругу семьи. Фото из домашних архивов. Часть 9. Русский рок

Оригинал взят у dubikvit в Знаменитости в кругу семьи. Фото из домашних архивов. Часть 9. Русский рок Свадьба Вячеслава Бутусова  Братья Самойловы с родителями  Александр Башлачёв в детстве  В 1986 году Гарик Сукачев жил с женой и ребенком в рабочем Тушине на первом этаже блочного дома. Фото В. Марочкина  Жанна Агузарова с мамой Людмилой Савченко и бабушкой Олимпиадой Петровной, 1960-е  Константин Кинчев с сыном Женей  Маленький Витя Цой с родственниками (в верхнем ряду справа мать и отец)  Начало 80-х. Гребенщиков с Людмилой и сыном Глебом  Свадьба Владимира Шахрина. Свердловск, 1981 год  Свадьба Ю.Каспаряна и Д.Стингрей. Фото Н. Васильевой. 1987 год  Юрий Шевчук с семьёй  Юрий Хой с сыном  Сергей, Ольга и Даша Чиграковы  Александр Кутиков  Анатолий Крупнов, 1988  Андрей Макаревич с сыном Иваном  Майк с женой Наташей  Армен Григорян с родителями  Сергей Курехин с женой Анастасией и дочерью Лизой  Смотрите также:                 Знаменитости в кругу семьи. Часть 1 Знаменитости в кругу семьи. Часть 2 Знаменитости в кругу семьи. Часть 3 Знаменитости в кругу семьи. Часть 4 Знаменитости в кругу семьи. Часть 5 Знаменитости в кругу семьи. Часть 6 Знаменитости в кругу семьи. Часть 7 Знаменитости в кругу семьи. Часть 8   Мои предыдущие посты:           По волнам нашей памяти! Наши старые пластинки. Русский Рок Ялта в 80-е годы XX века. Часть 6. Цветы приморья Мастера фотографии. Валерий Плотников Как снимали трюки для фильма «Д'Артаньян и три мушкетёра». Часть 1 Мир дикой природы от National Geographic. Часть 11   

24 октября 2014, 14:33

Как протест во имя свободы превратился в догмат вседозволенности

Дмитрий Гудков-Поллит   "Люди мечтают вечно жить… Но большинство хочет вечной жизни на земле, а не на небе". Теннеси Ульямс (Том Ланир)     Все началось в 1969-м году, на другом континенте, где на ферме города Бетл (США) прошел знаменитый фестиваль Вудсток. Так начиналась «новая волна». Чуть позже она докатилась до нас.   Собственно, об этом и пойдет речь в нашем небольшом очерке – как искусство «протеста против» превратилось в «искусство для», в первую очередь «потребления для». Или как идеалы стали симулякрами.   Наши наблюдения основаны на методологии т.н. ценностных реостатов, разработанных Центром научной политической мысли и идеологии. Что можно назвать либеральным искусством сегодня? Ну, очевидно, те жанры искусства, что отстаивают либеральные ценности.    Для нашей страны антиценностями являются такие характеристики, как: неограниченная ответственностью и долгом свобода, автономность индивидуума, идейная деавтаркизация, возрастание степени открытости в отношении Запада, региональная автономизация, гедонизм, ревизия прошлого, отрицание исторической преемственности, девальвация ценностей государственного служения, антисистема, контркультура.   И напротив,  высшими ценностями провозглашаются: религия, вера, душа, совесть, добро, нестяжательство, труд, разум, патриотизм, семья и созидательность.   В нашей работе мы попытаемся показать, как на протяжении всего 20-ти лет с начала «лютого либерализма», а затем «суверенной демократии» творческая свобода самовыражения художника превратилась в маргинальный проект контрискусства, когда некогда запрещенные вещи сначала стали трендом и модой, а затем деградировали до похабщины и антисистемной макулатуры.   Действительно, 1991-93 годы стали переломными. Уже нельзя было представить себе разгон выставок бульдозерами или, скажем, цензуру, которой подвергался, например, Солженицын. В 1993-м году на волне «свободы от…» (от диктатов и цензоров, от политически «верной» и, напротив, «нежелательной» информации) создается, например, Национал-Большевистская партия (НБП). Это уже многим позже она превратится в горстку молодчиков, устраивающих провокации, а тогда интеллектуальные лидеры современности Эдуард Лимонов, Егор Летов, Александр Дугин и Сергей Курехин несли в политику протест искусства. В образах, что они создавали, например, в «Это я – Эдичка», романе, написанном в эмиграции, но изданным в более 600 тыс. копий в России в период с 1991-го по 1993-й год. Цой уже трагически погиб, но поднятая волна «русского рока» жила. Не случайно, кстати, в обиход вошло определение именно «русского рока». Написанная в 1971-м году культовая книга «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Томпсона не могла быть понятна советскому человеку. От того и захватывали сердца «Перемен» Цоя и «Все идет по плану» Летова. Но со «свободой от» начала появляться и «свобода для».   Без преувеличения километровые очереди в рестораны быстрого питания, называвшиеся по-английски фаст фуд, американская жвачка с «вкладышами» из пестрых картинок – мечта любого мальчишки 90-х, девочки же начинают копировать моду американских моделей, фильмы наполняют сцены насилия и жестокости, а запретный плод всегда сладок.   В один из самых трагических периодов нашей страны на экраны выходят «Про уродов и людей», а на Западе - «Спящие». Но даже здесь проявляется разность ценностных моделей. В «Спящих» все, в итоге, решает правосудие, в «Брате» все решает справедливость. Высокое искусство становится предельно жестоким, но остается искусством. Протест – явление социальное, а оттого перманентное, но любой бунт против системы может оставаться в рамках этой же системы. Парадокс в том, что, будучи маргиналами и «людьми не от мира сего», и Уорхолл, и Курехин оставались в системе, более того, систему эту меняли, но оставались в ней: «О, свобода и равенство! О, братство и иждивенчество! О, сладость неподотчетности! О, блаженнейшее время в жизни моего народа - время от открытия и до закрытия магазинов!», а в то же время «Who knows not me we never lost control you're face to face with the man who sold the world». Обе цитаты относятся к совершенно конкретным цивилизационным профилям. Страна, где все на продажу и страна, где все пьют – эти стереотипы лежали в основе искусства протеста.   Все возможные антиценности стали широко представлены в искусстве, так как плотно вошли в жизнь настоящую. Та же региональная дезинтеграция, после «парада суверенитетов» обернулась Первой, а затем и Второй чеченскими кампаниями, что не могло не найти отражения в искусстве. Пошлость, абсолютное порицание традиций и даже веры хлынули на экраны, выставки, на которых идет поругание икон, всем известные пляски в Храме Христа Спасителя и т.п. Нам возразят, что поколение хиппи, поколение битников и диссидентов, поколение рокеров и др. тоже протестовали. И что? Это может быть и объяснение, но никак не оправдание.    В прозе Довлатова или в поэзии Кибирова постмодернизм, либерализм высмеивались. Лень и «русская обломовщина», пороки русского человека в «Москва - Петушки» или в «Вальпургиевой ночи» есть не что иное, как гротеск, мол, так есть, но такого быть не должно.    Сейчас же, спустя каких-то 20-25 лет, «свобода» стала абсолютной. Центральные телеканалы не знают «запрещенных» тем. Наиболее ярким примером здесь может служить программа Первого канала с говорящим названием «Пусть говорят». Если по сути, то там такие ценности, как совесть, доброта, народность, исконно свойственные русскому человеку, превращаются в набор «грязных» историй о самых низменных проявлениях человеческой сущности.  И здесь мы подходим к первому из выводов: на смену либерализму пришел постлиберализм, как хорошо знакомый на Западе постмодернизм.  «Матрица» и «Суррогаты» стали реальностью, Большой Брат стал реальностью (Спасибо Ассанжу и Сноудену). Если раньше протест выполнял социальную функцию (протест для и протест против), то теперь протест, если можно еще так его называть, выполняет исключительно коммерческую функцию. Ярчайший пример - музыкальная индустрия, где искусство уходит на задний план ради эпатажа, а соответственно, денег, конкурсов, известности. Символический капитал конвертируется в реальный.   Фукуяма по-своему был прав в том, что после падения СССР исчезла альтернатива, человек оказался лишенным выбора. Современное искусство копирует само себя, меняется лишь национальный колорит. Сегодня на дворе не эпоха либерального искусства, а эпоха постлиберальной коммерции. «Пикник Афиши» - это не продолжение Питерского рок-клуба или концертов Шевчука вроде «Черный пес Петербург».  Прилепин и его «Обитель» не «Один день Ивана Денисовича» или «Колымские рассказы». Даже такие сакральные для русского человека слова, как «Сталинград»  превращаются в мыльную оперу Бондарчука с единственной целью - продать себя. Художественной ценности современное искусство не несет и нести не может. Апелляция идет к самым простым эмоциям и чувствам – смеяться и плакать. Над боевиками не надо думать, а самый, как правило, «заумный» жанр, где надо следить за сюжетом – триллер – наименее популярен у любой из групп населения.     Если «революционная» культура 90-х несла в себе идею свободы от…, обращалась, в первую очередь, к умам и душам, то сегодня все стремится к свободе для…. «Элементарные частицы» или «Парфюмер». «Многие считают, что телевидение является совокупностью развлечения и информации. Однако, по большому счету, все это только развлечение, поскольку информацию, лишенную развлекательных свойств, никто не будет смотреть». Один из последних художников, из тех, кто пытается взывать к разуму и социальному протесту против мира постлиберализма, Бэнкси считается андеграундом, он не в массовом формате.   Но вернемся к ценностям. В данном случае – к нестяжательству и, как его антитезе, гедонизму. Кумиром 90-х был человек, который пел, если «есть в кармане пачка сигарет, то все не так уж плохо на сегодняшний день», а сегодня кумиры соревнуются в том, чья яхта длиннее, звездами становятся люди не несущие никакой ценностной программы, кроме развлечения. Институт брака тоже сегодня заменяется «отношениями». Умилительные сцены писем товарища Сухова из «Белого солнца пустыни»  к жене подменяется сегодня склоками «Дома 2». Число абортов растет, по данным ВОЗ, ежегодно в мире выполняется примерно 46 миллионов искусственных абортов. «Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно».    Пока мир и, к сожалению, Россия,  идут именно к такому будущему. Гидденс писал, что «мир рушащихся традиций порождает фундаментализм» . Мир неограниченной свободы ведет к вседозволенности.  И России, и миру нужны перемены!   http://rusrand.ru/

24 октября 2014, 12:15

Как протест во имя свободы превратился в догмат вседозволенности

"Люди мечтают вечно жить... Но большинство хочет вечной жизни на земле, а не на небе". Теннеси Ульямс (Том Ланир) Все началось в 1969-м году, на другом континенте, где на ферме города Бетл (США) прошел знаменитый фестиваль Вудсток. Так начиналась "новая волна". Чуть позже она докатилась до нас. Собственно, об этом и пойдет речь в нашем небольшом очерке - как искусство "протеста против" превратилось в "искусство для", в первую очередь "потребления для". Или как идеалы стали симулякрами. Наши наблюдения основаны на методологии т.н. ценностных реостатов, разработанных Центром научной политической мысли и идеологии. Что можно назвать либеральным искусством сегодня? Ну, очевидно, те жанры искусства, что отстаивают либеральные ценности. Для нашей страны антиценностями являются такие характеристики, как: неограниченная ответственностью и долгом свобода, автономность индивидуума, идейная деавтаркизация, возрастание степени открытости в отношении Запада, региональная автономизация, гедонизм, ревизия прошлого, отрицание исторической преемственности, девальвация ценностей государственного служения, антисистема, контркультура. И напротив, высшими ценностями провозглашаются: религия, вера, душа, совесть, добро, нестяжательство, труд, разум, патриотизм, семья и созидательность. В нашей работе мы попытаемся показать, как на протяжении всего 20-ти лет с начала "лютого либерализма", а затем "суверенной демократии" творческая свобода самовыражения художника превратилась в маргинальный проект контрискусства, когда некогда запрещенные вещи сначала стали трендом и модой, а затем деградировали до похабщины и антисистемной макулатуры. Действительно, 1991-93 годы стали переломными. Уже нельзя было представить себе разгон выставок бульдозерами или, скажем, цензуру, которой подвергался, например, Солженицын. В 1993-м году на волне "свободы от..." (от диктатов и цензоров, от политически "верной" и, напротив, "нежелательной" информации) создается, например, Национал-Большевистская партия (НБП). Это уже многим позже она превратится в горстку молодчиков, устраивающих провокации, а тогда интеллектуальные лидеры современности Эдуард Лимонов, Егор Летов, Александр Дугин и Сергей Курехин несли в политику протест искусства. В образах, что они создавали, например, в "Это я - Эдичка", романе, написанном в эмиграции, но изданным в более 600 тыс. копий в России в период с 1991-го по 1993-й год. Цой уже трагически погиб, но поднятая волна "русского рока" жила. Не случайно, кстати, в обиход вошло определение именно "русского рока". Написанная в 1971-м году культовая книга "Страх и отвращение в Лас-Вегасе" Томпсона не могла быть понятна советскому человеку. От того и захватывали сердца "Перемен" Цоя и "Все идет по плану" Летова. Но со "свободой от" начала появляться и "свобода для". Продолжение (http://rusrand.ru/analyti...)

30 июля 2014, 18:43

Дугин и Кроули. Оккультист и сатанист

Оригинал взят у ruskom в Дугин и Кроули. Оккультист и сатанистПрочитав заметку gurianov_pavel о Дугине, меня заинтересовали следующие слова: "На протяжении 90-х Дугин входил в различные организации и движения  (НБП, старообрядческая община) и навязывал им оккультный гностицизм как истинное содержание их идеологии". Во времена своего сотрудничества с Лимоновым и национал-большевистской партией, Дугин участвовал в специфических мероприятиях (см. видео ниже).  На видео Дугин вместе с Лимоновым участвует концерте, названным "Курехин для Дугина". Вот что написала о концерте газета НБП Лимонка (№ 24): "...Лимонов и Дугин, конечно, сами по себе - чистая политика, но при этом их роль в концерте была, скорее, близка к функции "мистагогов". Председатель Лимонов зачитал поименный перечень ангелов, оставшихся на небесах и сошедших оттуда.... Дугин же ...  произнес на французском и русском некоторые таинственные заклинания, связанные с числом 418... Кукольный театр разыграл эпизод из сексуальной магии "Golden Dawn", в огромном колесе вместо белки бегал одетый в куклусклановский костюм палач, привязанные к горящим крестам люди вращались, описывая огненные свастики. Некрореалисты показали трюк с превращением человека в козла и стриптиз военно-морского офицера, также дичайшие слайды. Потом одетые в костюмы лунатиков художники группы Костромы вынесли на платформе Вавилонскую Блудницу, в нейлоновом ядовитом прикиде 60-х, которая сплясала великолепный танец конца света." Концерт, организованный для Дугина, сам по себе может быть оценен, как черная месса. Но участники концерта и не скрывали этого, они на нем почтили память Алистера Кроули, черного мага и сатаниста. Интерес Дугина к Алистеру Кроули не случайным. Дело в том, что Дугин в 1993-м году встречался в Москве с Кристианом Буше, главой французского отделения «Ордена Восточных Тамплиеров». Вот что пишут об этом на сайте центра "Ставрос" Московского патриархата Русской православной церкви: "Орден имеет репутацию сатанистского, проповедует сексуальную магию и африканский культ Вуду. Визит Буше так вдохновил Дугина, что он решил незамедлительно опубликовать в альманахе «Конец света» все основополагающие труды главного теоретика Ордена Алистера Кроули, называвшего себя «Великим Зверем» (для христиан же он просто сатанист и Антихрист)". После таких выкрутасов Дугин, сегодня уже известный гибкостью высказываний и действий, кинулся к старообрядцам. Жаль, что они не знали о таких фактах биографии господина Дугина. Навсегда отучили бы его по сатанинским шабашам шляться... 

30 июля 2014, 18:26

1987, музыкальный ринг. Сергей Курехин, Сергей Летов, Виктор Цой, Олег Гаркуша

Сергей Курехин - клавиши, Сергей Булучевский - альт-саксофон, Сергей Летов - тенор-саксофон, гитары: Виктор Цой, Юрий Каспарян, Леонид Федоров, Григорий Сологуб, бас-гитара: Андрей Крисанов, Игорь Тихомиров, барабаны: Густав и Африка, струнная группа под управлением Юрия Шалыта, танец: Олег Гаркуша, модели в гриме и костюмах Сергея Чернова

30 июля 2014, 18:43

Дугин и Кроули. Оккультист и сатанист

Оригинал взят у ruskom в Дугин и Кроули. Оккультист и сатанистПрочитав заметку gurianov_pavel о Дугине, меня заинтересовали следующие слова: "На протяжении 90-х Дугин входил в различные организации и движения  (НБП, старообрядческая община) и навязывал им оккультный гностицизм как истинное содержание их идеологии". Во времена своего сотрудничества с Лимоновым и национал-большевистской партией, Дугин участвовал в специфических мероприятиях (см. видео ниже).  На видео Дугин вместе с Лимоновым участвует концерте, названным "Курехин для Дугина". Вот что написала о концерте газета НБП Лимонка (№ 24): "...Лимонов и Дугин, конечно, сами по себе - чистая политика, но при этом их роль в концерте была, скорее, близка к функции "мистагогов". Председатель Лимонов зачитал поименный перечень ангелов, оставшихся на небесах и сошедших оттуда.... Дугин же ...  произнес на французском и русском некоторые таинственные заклинания, связанные с числом 418... Кукольный театр разыграл эпизод из сексуальной магии "Golden Dawn", в огромном колесе вместо белки бегал одетый в куклусклановский костюм палач, привязанные к горящим крестам люди вращались, описывая огненные свастики. Некрореалисты показали трюк с превращением человека в козла и стриптиз военно-морского офицера, также дичайшие слайды. Потом одетые в костюмы лунатиков художники группы Костромы вынесли на платформе Вавилонскую Блудницу, в нейлоновом ядовитом прикиде 60-х, которая сплясала великолепный танец конца света." Концерт, организованный для Дугина, сам по себе может быть оценен, как черная месса. Но участники концерта и не скрывали этого, они на нем почтили память Алистера Кроули, черного мага и сатаниста. Интерес Дугина к Алистеру Кроули не случайным. Дело в том, что Дугин в 1993-м году встречался в Москве с Кристианом Буше, главой французского отделения «Ордена Восточных Тамплиеров». Вот что пишут об этом на сайте центра "Ставрос" Московского патриархата Русской православной церкви: "Орден имеет репутацию сатанистского, проповедует сексуальную магию и африканский культ Вуду. Визит Буше так вдохновил Дугина, что он решил незамедлительно опубликовать в альманахе «Конец света» все основополагающие труды главного теоретика Ордена Алистера Кроули, называвшего себя «Великим Зверем» (для христиан же он просто сатанист и Антихрист)". После таких выкрутасов Дугин, сегодня уже известный гибкостью высказываний и действий, кинулся к старообрядцам. Жаль, что они не знали о таких фактах биографии господина Дугина. Навсегда отучили бы его по сатанинским шабашам шляться... 

30 июля 2014, 18:26

1987, музыкальный ринг. Сергей Курехин, Сергей Летов, Виктор Цой, Олег Гаркуша

Сергей Курехин - клавиши, Сергей Булучевский - альт-саксофон, Сергей Летов - тенор-саксофон, гитары: Виктор Цой, Юрий Каспарян, Леонид Федоров, Григорий Сологуб, бас-гитара: Андрей Крисанов, Игорь Тихомиров, барабаны: Густав и Африка, струнная группа под управлением Юрия Шалыта, танец: Олег Гаркуша, модели в гриме и костюмах Сергея Чернова