12 марта, 10:43

Си без ограничений

К моменту прихода Мартовских Ид две сессии уже завершатся. Ежегодный  Народный политический консультативный совет КНР и  Всекитайское собрание народных представителей, приступившее к работе в понедельник (5 марта) — первые крупные события в Китае после того, как президент Си Цзинпинь продемонстрировал, что будет «великим кормчим» пожизненно.

25 октября 2017, 14:48

Жизнь Си (Главой Китая до 2023 года избран Си Цзиньпин)

В Китае завершился процесс передачи власти "пятому поколению" китайских руководителей. Парламент КНР избрал в четверг Си Цзиньпина главой государства, а также выбрал его заместителя и спикера парламента. Нового лидера называют умеренным реформатором, он уже объявил о намерении бороться с коррупцией и "отрывом от народа" в высших эшелонах Коммунистической партии Китая.   Делегаты первой сессии всекитайского собрания народных представителей 12-го созыва (ВСНП) в четверг избрали председателя КНР (главу государства), заместителя председателя страны (вице-президента) и председателя постоянного комитета ВСНП (спикера парламента). Таким образом, в стране завершилась передача власти "пятому поколению" вождей, ведущему отсчет от Мао Цзэдуна, провозгласившего в 1949 году образования Китайской Народной Республики.2-й созыв ВСНП, начавший работу еще во вторник, избрал главой Китая Си Цзиньпина. Из 3000 депутатов только один проголосовал против и трое воздержались, сообщает гонконгская газета South China Morning Post.Си Цзиньпин также утвержден председателем высшего государственного военного органа Китая - центрального военного совета КНР. Этот пост (третий в китайской властной иерархии) по традиции занимает глава страны.Процесс планового перехода власти от "четвертого поколения" вождей, лидером которого был Ху Цзиньтао, к "пятому" начался еще в ноябре прошлого года на XVIII съезде Коммунистической партии Китая (КПК). Тогда Ху Цзиньтао на посту генсека Компартии сменил Си Цзиньпин. Формат ротации партийной верхушки стал более или менее похожим на современный начиная с "третьего поколения", когда в конце 1980-х Цзян Цземинь по предложению Дэн Сяопина возглавил партию, а затем и страну. Поэтому избрание в марте Си Цзиньпина главой КНР было более чем ожидаемым назначением. Тем более что его имя эксперты уверено называли еще в 2007 году.Хотя официально председатель КНР избирается сроком на пять лет, плановая ротация верховных руководителей в Китае осуществляется раз в десять лет. То есть 59-летний Си Цзиньпин будет руководить страной до 2023 года.Си Цзиньпин родился в Пекине, хотя в его официальной биографии сказано, что он родом из центральной провинции Шаньси. На самом деле там родился его отец Си Чжунсюнь (1913-2002) - генерал революции, один из отцов-основателей Компартии Китая. Отпрысков представителей партийных номенклатуры "второго поколения" в Китае принято называть "наследными принцами".Однако многие "принцы" вместе со своими высокопоставленными родителями в 60-х годах прошлого столетия пережили ссылку. Так было и с Си Цзиньпином. В 1962 году его отец Си Чжунсюнь выступил с критикой Мао Цзэдуна за провал политики "большого скачка", поставившего страну на грань экономической катастрофы. В результате в 1962 году на него навесили ярлык "контрреволюционера" и "заговорщика" и репрессировали, несмотря на то что на тот момент он занимал пост вице-премьера госсовета КНР. Семья переехала в отсталую провинции Шэньси. На волне смягчения репрессий "культурной революции" в середине 70-х годов Си Цзиньпин вступил в ряды КПК и поступил на химико-технологический факультет университета Цинхуа. В 1978 году Си Чжунсюня полностью реабилитировали на волне прихода к власти в Китае реформаторов во главе с Дэн Сяопином и даже назначили на ответственный пост губернатора южной провинции Гуандун.Си Цзиньпин вступил в КПК в 1974 году. Закончил аспирантуру Института гуманитарных и социальных наук Университета Цинхуа по специальности "марксистская теория и идейно-политическое воспитание", доктор юридических наук.Во второй половине 1990-х и в 2000-е годы Си Цзиньпин занимал высокие партийные и руководящие посты (в том числе губернатора) в прибрежных провинциях Фуцзянь и Чжэцзян, считающиеся одними из наиболее экономически развитых. В 2007 году он возглавил шанхайское отделение КПК. Тогда же после съезда партии он вошел в постоянный комитет ЦК КПК. С 2008 года по 2013 год занимал пост заместителя председателя КНР. За время работы в партийном руководстве он выработал сдержанную манеру поведения, предпочитая длинным выступлениям и формулировкам спичрайтеров более простой подход к общению с публикой. Кандидатура Си стала компромиссной для различных кланов партийной верхушки, борьба между которыми обострилась в последнее время. По предположениям экспертов, среди нескольких сотен наиболее влиятельных членов КПК был проведен аналог праймериз, на которых Си Цзиньпин набрал больше всего голосов.Деятельность Си Цзиньпина во главе КПК называют в Китае "новым стилем" руководства. Он решительно развернул начиная с самых верхов борьбу с бюрократизмом и коррупцией. Си Цзиньпин потребовал от членов партии большей открытости, использования опыта масс, отказа от помпезности. Теперь в Китае запрещены пышные встречи, приемы, при поездках по стране руководителям не разрешается использовать кортежи, в выступлениях настоятельно рекомендовано избегать "пустословия и формализма".В своем первом официальном обращении в качестве президента Цзиньпин назвал в числе основных проблем, требующих решения, "коррупцию и взяточничество некоторых членов партии, отрыв от простого народа, ненужное акцентирование на формальностях и бюрократии".За Си Цзиньпином и вице-премьером Ли Кэцяном, который, как ожидается, в ближайшие дни будет избран ВСНП премьером госсовета, закрепилась репутация умеренных реформаторов.Новым заместителем председателя КНР депутаты в четверг избрали Ли Юаньчао. Он является членом политбюро ЦК КПК. К удивлению наблюдателей, на прошедшем в ноябре съезде Компартии КНР он не вошел в состав постоянного комитета политбюро ЦК КПК, хотя считался самым вероятным кандидатом на пост вице-председателя страны. Ли Юаньчао, которому 62 года, сменяет на этой должности избранного в четверг на пост председателя КНР генсека ЦК Компартии страны Си Цзиньпина.Председателем ПК ВСНП избран Чжан Дэцзян. Он вошел в высшее звено партийной иерархии - постоянный комитет политбюро ЦК КПК, избранный на XVIII съезде партии в ноябре прошлого года. До недавнего времени он занимал пост вице-премьера и по совместительству был партсекретарем города Чунцин. Этот пост он занял после снятия с него опального китайского политика Бо Силая, который до известного скандала, как полагали аналитики, претендовал на одно из кресел в ПК политбюро ЦК КПК. Чжан Дэцзян родился в 1946 году в северо-восточной провинции Ляонин. Образование получил в провинции Цзилинь, в Яньбянском университете на факультете корейского языка, а также в Университете имени Ким Ир Сена в КНДР, где он окончил экономический факультет. Он член КПК с 1971 года.(https://www.gazeta.ru/pol...)

28 октября 2016, 12:31

Китай не свернет с пути Мао

Си Цзиньпин объявил войну партийной номенклатуре, которая мечтает о своей "горбачевской весне". Дальше маркетизации либерализация экономики руководимой им КНР не пойдет

27 октября 2016, 13:19

КПК Китая: самое опасное – это российский путь

Си Цзиньпин объявил войну партийной номенклатуре, которая мечтает о своем Горбачеве

09 сентября 2016, 18:18

Си Цзиньпин не вспомнил о Мао в годовщину смерти

Сегодня китайские государственные СМИ в своих материалах отмечают 40-летнюю годовщину со дня смерти основателя современного Китая Мао Цзэдуна. Однако председатель КНР Си Цзиньпин в этот день посетил одну из школ и ничего не сказал о столь памятной дате для китайского народа.

21 июля 2016, 09:32

Про альтернативную Корею.

«С этой дороги Пхеньян не свернет» Георгий Толорая о том, как живет КНДР и кто больше всех страдает из-за санкций Фото: Bobby Yip / Reuters Во вторник, 19 июля, Северная Корея произвела запуск трех баллистических ракет. Между тем из-за осуществленных в начале этого года испытаний против страны уже были введены беспрецедентно жесткие санкции. Можно ли с помощью ограничительных мер заставить Пхеньян свернуть ядерную программу, стоит ли Ким Чен Ыну опасаться дворцового переворота и почему Китай согласился на санкции против своего протеже — обо всем этом «Лента.ру» поговорила с директором Центра азиатской стратегии России Института экономики РАН, экспертом клуба «Валдай» Георгием Толорая. «Лента.ру»: Я знаю, вы не так давно вернулись из Пхеньяна. Насколько этот город сегодня отличается от прочих азиатских столиц? Георгий Толорая Фото: МГИМО Университет МИД России Толорая: Я первый раз попал в Пхеньян почти 40 лет назад, прожил там несколько лет и с тех пор бываю довольно часто. Поэтому я мог наблюдать за тем, как город менялся. Должен сказать, что после кризиса 1990-х было приложено много сил, чтобы превратить Пхеньян в очень симпатичный город. И сейчас, если показать фотографии Пхеньяна людям, которые не очень хорошо знают регион, они решат, что это Гонконг или какой-то другой прогрессивный мегаполис Юго-Восточной Азии, а не столица «самого закрытого государства», как в прессе часто называют КНДР. Конечно, это витрина, парадный фасад, необходимый для пиара. Но в любом случае город производит сегодня приятное впечатление. От других азиатских столиц он отличается хорошей планировкой, там почти нет пробок и чистый воздух. В последнее время в столице КНДР открылось много ресторанов и магазинов. Ну и, скажем прямо, Пхеньян не перенаселен. Мне даже сейчас подумалось, что Пхеньян — это такой город-мечта из экологически чистого будущего: фонари на солнечных батареях, река, люди на велосипедах, свежий воздух. То, что вы описываете, — это просто мечта хипстеров! Да, в каком-то смысле это мечта хипстеров. Но Пхеньян это, конечно, не вся Северная Корея. Достаточно отъехать несколько десятков километров, и вы уже увидите и нищету, и беспризорников, и дома, где вместо стекол в окна бычьи пузыри вставлены. Но, честно говоря, Пхеньян от остальной КНДР отличается не намного сильнее, чем Москва от прочей России. (Так этот придурок ни там, ни там не бывал) Разница лишь в том, что Москва от нежелательного элемента чистится естественным образом (жизнь в ней настолько дорогая, что люди, не соответствующие стандарту, просто вымываются), а в Пхеньяне чистки производятся административными методами. То есть там могут жить только благонадежные и благообразно выглядящие граждане — инвалидов выселяют, не говоря уж о всяком социально опасном элементе. Улица в Пхеньяне. 4 ноября 2015 года Фото: KCNA / Xinhua / Globallookpress.com 1/2 Вы сказали, что Пхеньян — это такой парадный фасад, необходимый для пиара. А на кого этот пиар направлен? Кого должен очаровать Пхеньян — туристов, членов иностранных делегаций, журналистов? Исторически, как мне кажется, пиар был направлен на развивающиеся страны. КНДР активно пыталась в 1970-е и 1980-е создать себе реноме страны, находящейся в авангарде борьбы с американским империализмом. Для Северной Кореи было важно на развивающиеся страны произвести впечатление очень успешного и продвинутого государства. Когда какие-нибудь африканские лидеры приезжали в КНДР, их из аэропорта на «мерседесах» везли по чистым улицам во дворцы, водили по туристическим объектам. В результате у тех складывалось впечатление, что раз в Северной Корее все так хорошо, то и они смогут у себя дома добиться такого же. Так КНДР завоевала себе немало сторонников в Африке, которых сегодня южнокорейцы пытаются переманить на свою сторону. Материалы по теме 09:06 14 июля 2014 КНДР — чемпион! Реноме Северной Кореи позволяет рассказывать об этой стране любые небылицы Ким Чен Ын прекрасно понимает, как важен пиар, как важно производить впечатление — причем не только пусками ракет, но и демонстрацией того, что жизнь в стране становится лучше. В результате человек, впервые попавший в КНДР и видящий, что окружающая его действительность совершенно не соответствует тому, что он привык читать об этой стране, задумывается: «А может, и все остальное, что мне рассказывали о Северной Корее, тоже неправда?» Разумеется, не все, что пишут СМИ, особенно западные, о КНДР — ложь. Но контраст между реальностью и расхожими стереотипами, конечно, на пользу северокорейскому руководству. Один из таких стереотипов — в КНДР люди голодают, рис для них роскошь, а питаются северокорейцы преимущественно травой. Так ли это на самом деле? Употребление травы в пищу — это национальная корейская традиция. В Южной Корее бабушки собирают травки, сушат их, а потом едят и используют как приправу. Это не признак голода. Голодали в Северной Корее в 1990-е. Тогда физически не было еды, и многие из-за этого умерли. Сегодня значительная часть населения КНДР недоедает. Но не потому, что нет продуктов, а потому, что не у всех есть на них деньги. Пищевая промышленность Северной Кореи развивается. В Пхеньяне продовольственная проблема решена, в магазинах полно самых разных продуктов. Но подальше от столицы, в глубинке, рис действительно считается роскошью. Забыл добавить: “Мамой клянусь!” В марте Совбез ООН принял резолюцию 2270, накладывающую очень жесткие санкции на КНДР. В этом документе говорится, что Пхеньян тратит деньги на вооружения, в то время как граждане страны сильно страдают из-за «неудовлетворенных потребностей». Из-за этих санкций обрубается практически весь северокорейский экспорт и приток валюты. А что в итоге? Кто больше пострадает — правящая верхушка или те самые граждане, которые упомянуты в резолюции? Сама по себе ситуация, когда деньги тратятся на вооружения, хотя не все потребности граждан удовлетворены, характерна практически для любой страны. К тому же надо понимать, о чем идет речь, когда говорится про трату денег в КНДР. Невозможно те средства, которые используются при изготовлении ракет (а это не деньги, это ресурсы — металлы, техника, человеческий труд), пустить на покупку, скажем, продовольствия. Наложенные на КНДР санкции ударят в первую очередь по среднему классу. Этот класс в КНДР составляют люди, занимающиеся серым бизнесом, и некоторые работники госструктур, специалисты (успешные доктора, учителя, парикмахеры и т.д.). Средний класс живет в основном за счет экспорта, а также импорта в страну потребительских товаров из Китая. Резолюция 2270 очень сильно урезала возможности этого бизнеса. Бедная часть населения тоже пострадает. 70 процентов семейных доходов так или иначе проходят через каналы рынков — и коль скоро станет меньше средств, меньше продуктов, жизнь для беднейших слоев населения ухудшится. А что касается военных программ, то получится, как в анекдоте про уволенного с работы алкоголика: «Папа, ты теперь будешь меньше пить?» — «Нет, сынок, теперь ты будешь меньше кушать». Средства на развитие ракетных программ и возможность обойти санкции власти найдут. Конечно, это сопряжено с трудностями, это затратно, но с этой дороги Пхеньян не свернет. Северокорейские рабочие изготавливают обувь для игры в футбол. 24 октября 2012 Фото: Aly Song / Reuters   Жизнь северокорейской правящей верхушки под санкциями как-то поменяется? Разумеется, КНДР не единственная страна, где элите живется значительно лучше, чем остальному населению. Но в Северной Корее элита находится на гособеспечении. По мановению брови вождя высокопоставленный чиновник может лишиться всего имущества, а то и жизни. Совершенно безумным выглядит предположение, будто с помощью ограничения поставок предметов роскоши можно повлиять на умонастроения северокорейской элиты. Мысль, что генерал, которому в качестве награды дали не «ролекс», а «сейко», из-за этого взбунтуется — просто идиотская! На практике такие санкции приводят к совершенно иным последствиям — например, какой-нибудь дворец культуры не сможет купить пианино. Да и вообще тон антикаэндээровской пропаганды очень странный. Недавно я прочитал, что Ким Чен Ын потратил 140 миллионов долларов на сигареты и табак. Ну как может один человек столько выкурить? Иначе говоря, дворцовый переворот исключен, и режим просуществует еще долго? Любая государственная конструкция может рухнуть. Вся история человечества — это хроника возвышений и падений государств. Вряд ли КНДР станет исключением из правила. Но серьезных оснований для дворцового переворота там нет. Нельзя, конечно, исключать, что сформируется некая оппозиционная группа, которая приведет к власти другого наследника. Однако сама система от этого не изменится. Северная Корея — не столько диктатура, сколько аристократия. У власти там находится узкий круг наследственной элиты. Это потомки людей, воевавших вместе с Ким Ир Сеном в партизанских отрядах. Случайных там нет. И власть они не отдадут: лидером может быть не Ким Чен Ын, но система сохранится. Может, власть свергнет не элита, а народ? Возможен ли в КНДР такой бунт? И население бунтовать не будет. Северокорейцы достаточно задавленные, мозги у них промыты. Никакой организованной оппозиции при нынешнем уровне развития спецслужб там возникнуть просто не может. Да и с чего народу бунтовать? Северокорейцы не знают, что такое свобода. Они жили под японской оккупацией, а потом сразу оказались под властью Кимов. Восстание из-за отсутствия еды? Ну, может вспыхнуть какой-то стихийный протест. Собственно, такое случалось, когда проводили денежную реформу, закрывали рынки. Но эти протесты не были масштабными. Если бунт не организован, если это не Майдан, то шанса на успех у него в КНДР нет. Короче говоря, нынешний режим, существующий в модусе осажденной крепости, продержится еще долго. Вопрос в том, в какую сторону он будет эволюционировать. Если ему удастся совместить рыночный механизм с централизованным политическим руководством и закрытостью страны, то еще мои дети и внуки смогут рассуждать про устойчивость северокорейского режима. Ким Чен Ын и восторженные военнослужащие. 4 марта 2016 Фото: KCNA / Reuters 1/3 Резолюция 2270 не была ветирована в Совбезе ООН Китаем, который считается главным покровителем КНДР. Чем Пхеньян так допек своего патрона, что тот не стал его защищать? Тут сошлось несколько факторов. Наверное, главный из них — усталость и раздражение китайского руководства и лично Си Цзиньпина от поведения северокорейцев. Вы же понимаете, что Си — это такой император, а Ким Чен Ын — мальчишка, который получил власть по наследству, не пройдя все ступени карьерной лестницы. Да, конечно, Си тоже сын представителя китайской элиты (отец нынешнего председателя КНР, Си Чжунсюнь, видный политический деятель, занимал ряд важнейших постов в коммунистическом Китае, был репрессирован в годы Культурной революции, но снова вернулся на политический Олимп при Дэн Сяопине — прим. «Ленты.ру»), однако ему пришлось последовательно, шаг за шагом, строить карьеру. А тут какой-то выскочка из КНДР показывает характер, не слушается да еще и создает Китаю проблемы. Материалы по теме 06:01 17 марта 2016 Любит — не любит Почему Китай одобрил введение беспрецедентно жестких санкций против КНДР При этом, мне кажется, что китайские дипломаты решили немного прогнуться перед американцами — резолюцию принимали накануне визита Си в Вашингтон. Надо было создать подобающую атмосферу. Американцы мне сами говорили, что не ожидали от них такой сговорчивости и были бы счастливы, если бы Пекин одобрил хотя бы половину пунктов резолюции. Сейчас, похоже, китайцы поняли, что погорячились. С другой стороны — благодаря резолюции Китай получил монопольную власть над КНДР, отрезав для нее все остальные каналы общения с внешним миром, включая российский. Теперь китайцы могут по своему усмотрению открывать и закрывать краник. Так что с точки зрения долгосрочных интересов КНР, введение жестких санкций — это хорошо. Зачахнуть КНДР китайцы не дадут, а от конкурентов они теперь избавлены. А как получилось, что Россия одобрила принятие резолюции, которая выгодна китайцам, но не выгодна нам? Я давно повторяю: неправильно, что мы отдаем корейский вопрос на откуп китайцам и американцам — мол, пусть они договариваются, а мы поддержим. Существует негласное понимание: мы не лезем в китайскую политику в Азии (тем более в таких чувствительных местах, как КНДР), а китайцы не проявляют особой самостоятельности, например, на украинском направлении. Я сейчас говорю не о какой-то договоренности, а об общем умонастроении. Поэтому на протяжении многих лет резолюции по КНДР согласовывались КНР и США, а мы просто одобряли их. Материалы по теме 06:03 4 мая 2016 Бесконечный тупик Конфликт на Корейском полуострове и интересы России Эта практика сыграла с нами злую шутку. Мы не знали, что китайцы пойдут на столь жесткие меры, а, может, они и сами до последнего момента не знали, что так сделают. В любом случае это было шоком, когда накануне уик-энда нам дали 24 часа на размышления о том, устраивает ли нас резолюция. Зная особенности работы российского госаппарата, сложно представить, как за сутки в выходной день можно что-то согласовать, выявить, какие интересы ущемляются резолюцией. Какие-то вещи, конечно, вспомнили, минимальные правки внесли. Но ситуацию это в целом не спасло — Россия от резолюции понесла прямой ущерб. Наш объем торговли с КНДР не очень большой, но и не такой уж маленький. По официальной таможенной статистике, это от 50 до 100 миллионов долларов. Но фактический объем торговли может достигать миллиарда долларов. Разница объясняется тем, что российские производители продают свои товары в КНДР через китайские фирмы, в обратную сторону эта схема тоже работает. Но больше всего мы потеряли в плане реализации перспективных проектов, которые обсуждались уже несколько лет. Например, добыча сырья в КНДР, ровно того, экспорт которого попал под санкции, — редкоземельных элементов, золота, угля. Была очень разумная схема: северокорейцы этими экспортными товарами расплачиваются с нами за инвестиции в развитие инфраструктуры. Если бы ее реализовали, наши позиции в КНДР очень усилились. Да и экономике КНДР это все пошло бы на пользу. Но задумка не очень нравилась китайцам, опасавшимся конкуренции и нервно реагировавшим на подобные инициативы. Сейчас проект заморожен. Таковы для нас последствия принятия резолюции 2270. **********

20 июля 2016, 11:34

«С этой дороги Пхеньян не свернет»

Во вторник, 19 июля, Северная Корея произвела запуск трех баллистических ракет. Между тем из-за осуществленных в начале этого года испытаний против страны уже были введены беспрецедентно жесткие санкции. Можно ли с помощью ограничительных мер заставить Пхеньян свернуть ядерную программу, стоит ли Ким Чен Ыну опасаться дворцового переворота и почему Китай согласился на санкции против своего протеже — обо всем этом «Лента.ру» поговорила с директором Центра азиатской стратегии России Института экономики РАН, экспертом клуба «Валдай» Георгием Толорая.   «Лента.ру»: Я знаю, вы не так давно вернулись из Пхеньяна. Насколько этот город сегодня отличается от прочих азиатских столиц?   Толорая: Я первый раз попал в Пхеньян почти 40 лет назад, прожил там несколько лет и с тех пор бываю довольно часто. Поэтому я мог наблюдать за тем, как город менялся. Должен сказать, что после кризиса 1990-х было приложено много сил, чтобы превратить Пхеньян в очень симпатичный город. И сейчас, если показать фотографии Пхеньяна людям, которые не очень хорошо знают регион, они решат, что это Гонконг или какой-то другой прогрессивный мегаполис Юго-Восточной Азии, а не столица «самого закрытого государства», как в прессе часто называют КНДР. Конечно, это витрина, парадный фасад, необходимый для пиара. Но в любом случае город производит сегодня приятное впечатление. От других азиатских столиц он отличается хорошей планировкой, там почти нет пробок и чистый воздух. В последнее время в столице КНДР открылось много ресторанов и магазинов. Ну и, скажем прямо, Пхеньян не перенаселен. Мне даже сейчас подумалось, что Пхеньян — это такой город-мечта из экологически чистого будущего: фонари на солнечных батареях, река, люди на велосипедах, свежий воздух.   То, что вы описываете, — это просто мечта хипстеров!   Да, в каком-то смысле это мечта хипстеров. Но Пхеньян это, конечно, не вся Северная Корея. Достаточно отъехать несколько десятков километров, и вы уже увидите и нищету, и беспризорников, и дома, где вместо стекол в окна бычьи пузыри вставлены. Но, честно говоря, Пхеньян от остальной КНДР отличается не намного сильнее, чем Москва от прочей России. Разница лишь в том, что Москва от нежелательного элемента чистится естественным образом (жизнь в ней настолько дорогая, что люди, не соответствующие стандарту, просто вымываются), а в Пхеньяне чистки производятся административными методами. То есть там могут жить только благонадежные и благообразно выглядящие граждане — инвалидов выселяют, не говоря уж о всяком социально опасном элементе.   Вы сказали, что Пхеньян — это такой парадный фасад, необходимый для пиара. А на кого этот пиар направлен? Кого должен очаровать Пхеньян — туристов, членов иностранных делегаций, журналистов?   Исторически, как мне кажется, пиар был направлен на развивающиеся страны. КНДР активно пыталась в 1970-е и 1980-е создать себе реноме страны, находящейся в авангарде борьбы с американским империализмом. Для Северной Кореи было важно на развивающиеся страны произвести впечатление очень успешного и продвинутого государства. Когда какие-нибудь африканские лидеры приезжали в КНДР, их из аэропорта на «мерседесах» везли по чистым улицам во дворцы, водили по туристическим объектам. В результате у тех складывалось впечатление, что раз в Северной Корее все так хорошо, то и они смогут у себя дома добиться такого же. Так КНДР завоевала себе немало сторонников в Африке, которых сегодня южнокорейцы пытаются переманить на свою сторону.   Ким Чен Ын прекрасно понимает, как важен пиар, как важно производить впечатление — причем не только пусками ракет, но и демонстрацией того, что жизнь в стране становится лучше. В результате человек, впервые попавший в КНДР и видящий, что окружающая его действительность совершенно не соответствует тому, что он привык читать об этой стране, задумывается: «А может, и все остальное, что мне рассказывали о Северной Корее, тоже неправда?» Разумеется, не все, что пишут СМИ, особенно западные, о КНДР — ложь. Но контраст между реальностью и расхожими стереотипами, конечно, на пользу северокорейскому руководству.   Один из таких стереотипов — в КНДР люди голодают, рис для них роскошь, а питаются северокорейцы преимущественно травой. Так ли это на самом деле?   Употребление травы в пищу — это национальная корейская традиция. В Южной Корее бабушки собирают травки, сушат их, а потом едят и используют как приправу. Это не признак голода. Голодали в Северной Корее в 1990-е. Тогда физически не было еды, и многие из-за этого умерли. Сегодня значительная часть населения КНДР недоедает. Но не потому, что нет продуктов, а потому, что не у всех есть на них деньги. Пищевая промышленность Северной Кореи развивается. В Пхеньяне продовольственная проблема решена, в магазинах полно самых разных продуктов. Но подальше от столицы, в глубинке, рис действительно считается роскошью.   В марте Совбез ООН принял резолюцию 2270, накладывающую очень жесткие санкции на КНДР. В этом документе говорится, что Пхеньян тратит деньги на вооружения, в то время как граждане страны сильно страдают из-за «неудовлетворенных потребностей». Из-за этих санкций обрубается практически весь северокорейский экспорт и приток валюты. А что в итоге? Кто больше пострадает — правящая верхушка или те самые граждане, которые упомянуты в резолюции?   Сама по себе ситуация, когда деньги тратятся на вооружения, хотя не все потребности граждан удовлетворены, характерна практически для любой страны. К тому же надо понимать, о чем идет речь, когда говорится про трату денег в КНДР. Невозможно те средства, которые используются при изготовлении ракет (а это не деньги, это ресурсы — металлы, техника, человеческий труд), пустить на покупку, скажем, продовольствия.   Наложенные на КНДР санкции ударят в первую очередь по среднему классу. Этот класс в КНДР составляют люди, занимающиеся серым бизнесом, и некоторые работники госструктур, специалисты (успешные доктора, учителя, парикмахеры и т.д.). Средний класс живет в основном за счет экспорта, а также импорта в страну потребительских товаров из Китая. Резолюция 2270 очень сильно урезала возможности этого бизнеса. Бедная часть населения тоже пострадает. 70 процентов семейных доходов так или иначе проходят через каналы рынков — и коль скоро станет меньше средств, меньше продуктов, жизнь для беднейших слоев населения ухудшится.   А что касается военных программ, то получится, как в анекдоте про уволенного с работы алкоголика: «Папа, ты теперь будешь меньше пить?» — «Нет, сынок, теперь ты будешь меньше кушать». Средства на развитие ракетных программ и возможность обойти санкции власти найдут. Конечно, это сопряжено с трудностями, это затратно, но с этой дороги Пхеньян не свернет.   Жизнь северокорейской правящей верхушки под санкциями как-то поменяется?   Разумеется, КНДР не единственная страна, где элите живется значительно лучше, чем остальному населению. Но в Северной Корее элита находится на гособеспечении. По мановению брови вождя высокопоставленный чиновник может лишиться всего имущества, а то и жизни. Совершенно безумным выглядит предположение, будто с помощью ограничения поставок предметов роскоши можно повлиять на умонастроения северокорейской элиты. Мысль, что генерал, которому в качестве награды дали не «ролекс», а «сейко», из-за этого взбунтуется — просто идиотская! На практике такие санкции приводят к совершенно иным последствиям — например, какой-нибудь дворец культуры не сможет купить пианино. Да и вообще тон антикаэндээровской пропаганды очень странный. Недавно я прочитал, что Ким Чен Ын потратил 140 миллионов долларов на сигареты и табак. Ну как может один человек столько выкурить?   Иначе говоря, дворцовый переворот исключен, и режим просуществует еще долго?   Любая государственная конструкция может рухнуть. Вся история человечества — это хроника возвышений и падений государств. Вряд ли КНДР станет исключением из правила. Но серьезных оснований для дворцового переворота там нет. Нельзя, конечно, исключать, что сформируется некая оппозиционная группа, которая приведет к власти другого наследника. Однако сама система от этого не изменится. Северная Корея — не столько диктатура, сколько аристократия. У власти там находится узкий круг наследственной элиты. Это потомки людей, воевавших вместе с Ким Ир Сеном в партизанских отрядах. Случайных там нет. И власть они не отдадут: лидером может быть не Ким Чен Ын, но система сохранится.   Может, власть свергнет не элита, а народ? Возможен ли в КНДР такой бунт?   И население бунтовать не будет. Северокорейцы достаточно задавленные, мозги у них промыты. Никакой организованной оппозиции при нынешнем уровне развития спецслужб там возникнуть просто не может. Да и с чего народу бунтовать? Северокорейцы не знают, что такое свобода. Они жили под японской оккупацией, а потом сразу оказались под властью Кимов. Восстание из-за отсутствия еды? Ну, может вспыхнуть какой-то стихийный протест. Собственно, такое случалось, когда проводили денежную реформу, закрывали рынки. Но эти протесты не были масштабными. Если бунт не организован, если это не Майдан, то шанса на успех у него в КНДР нет. Короче говоря, нынешний режим, существующий в модусе осажденной крепости, продержится еще долго. Вопрос в том, в какую сторону он будет эволюционировать. Если ему удастся совместить рыночный механизм с централизованным политическим руководством и закрытостью страны, то еще мои дети и внуки смогут рассуждать про устойчивость северокорейского режима.   Резолюция 2270 не была ветирована в Совбезе ООН Китаем, который считается главным покровителем КНДР. Чем Пхеньян так допек своего патрона, что тот не стал его защищать?   Тут сошлось несколько факторов. Наверное, главный из них — усталость и раздражение китайского руководства и лично Си Цзиньпина от поведения северокорейцев. Вы же понимаете, что Си — это такой император, а Ким Чен Ын — мальчишка, который получил власть по наследству, не пройдя все ступени карьерной лестницы. Да, конечно, Си тоже сын представителя китайской элиты (отец нынешнего председателя КНР, Си Чжунсюнь, видный политический деятель, занимал ряд важнейших постов в коммунистическом Китае, был репрессирован в годы Культурной революции, но снова вернулся на политический Олимп при Дэн Сяопине — прим. «Ленты.ру»), однако ему пришлось последовательно, шаг за шагом, строить карьеру. А тут какой-то выскочка из КНДР показывает характер, не слушается да еще и создает Китаю проблемы.   При этом, мне кажется, что китайские дипломаты решили немного прогнуться перед американцами — резолюцию принимали накануне визита Си в Вашингтон. Надо было создать подобающую атмосферу. Американцы мне сами говорили, что не ожидали от них такой сговорчивости и были бы счастливы, если бы Пекин одобрил хотя бы половину пунктов резолюции. Сейчас, похоже, китайцы поняли, что погорячились. С другой стороны — благодаря резолюции Китай получил монопольную власть над КНДР, отрезав для нее все остальные каналы общения с внешним миром, включая российский. Теперь китайцы могут по своему усмотрению открывать и закрывать крантик. Так что с точки зрения долгосрочных интересов КНР, введение жестких санкций — это хорошо. Зачахнуть КНДР китайцы не дадут, а от конкурентов они теперь избавлены.   А как получилось, что Россия одобрила принятие резолюции, которая выгодна китайцам, но не выгодна нам?   Я давно повторяю: неправильно, что мы отдаем корейский вопрос на откуп китайцам и американцам — мол, пусть они договариваются, а мы поддержим. Существует негласное понимание: мы не лезем в китайскую политику в Азии (тем более в таких чувствительных местах, как КНДР), а китайцы не проявляют особой самостоятельности, например, на украинском направлении. Я сейчас говорю не о какой-то договоренности, а об общем умонастроении. Поэтому на протяжении многих лет резолюции по КНДР согласовывались КНР и США, а мы просто одобряли их.   Эта практика сыграла с нами злую шутку. Мы не знали, что китайцы пойдут на столь жесткие меры, а, может, они и сами до последнего момента не знали, что так сделают. В любом случае это было шоком, когда накануне уик-энда нам дали 24 часа на размышления о том, устраивает ли нас резолюция. Зная особенности работы российского госаппарата, сложно представить, как за сутки в выходной день можно что-то согласовать, выявить, какие интересы ущемляются резолюцией. Какие-то вещи, конечно, вспомнили, минимальные правки внесли. Но ситуацию это в целом не спасло — Россия от резолюции понесла прямой ущерб. Наш объем торговли с КНДР не очень большой, но и не такой уж маленький. По официальной таможенной статистике, это от 50 до 100 миллионов долларов. Но фактический объем торговли может достигать миллиарда долларов. Разница объясняется тем, что российские производители продают свои товары в КНДР через китайские фирмы, в обратную сторону эта схема тоже работает. Но больше всего мы потеряли в плане реализации перспективных проектов, которые обсуждались уже несколько лет. Например, добыча сырья в КНДР, ровно того, экспорт которого попал под санкции, — редкоземельных элементов, золота, угля. Была очень разумная схема: северокорейцы этими экспортными товарами расплачиваются с нами за инвестиции в развитие инфраструктуры. Если бы ее реализовали, наши позиции в КНДР очень усилились. Да и экономике КНДР это все пошло бы на пользу. Но задумка не очень нравилась китайцам, опасавшимся конкуренции и нервно реагировавшим на подобные инициативы. Сейчас проект заморожен. Таковы для нас последствия принятия резолюции 2270.   Источник:  Лента.RU 20.07.2016 Tweet июль 2016

13 июля 2016, 02:11

Как "мониторят" Китай в Институте мировой экономики им.Примакова

11 июля 2016 года член корреспондент, доктор экономических наук РАН В.В. Михеев и кандидат экономических наук С.А. Луконин опубликовали на сайте Института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова доклад о ситуации в Китае за последние полгода. «Китай в середине 2016 года (мониторинг ситуации)», который, как и труды небезизвестного «востоковеда» А.Девятова, вызвал немало вопросов в «Южном Китае», на которые мы предлагаем обратить внимание всем заинтересованным читателям. «Арест Цзян Цзэминя» Авторы доклада начинают мониторинг политической ситуации с заявления о «неподтвержденной пока информации о домашнем аресте бывшего китайского лидера Цзян Цзэминя и двух его сыновей». От внимания авторов однако скрылось, что подобная информация появляется в Китае не впервые. Кроме статьи об аресте Цзян Цзэминя 16 июня 2016 года, «шанхайского генсека» «арестовывали» 21 августа 2015, 4 апреля 2015 года, а также в сентябре 2014 года. Тем не менее «арестованный» Цзян Цзэминь - 3 сентября 2015 года присутствовал на параде в честь Дня победы над японскими захватчиками в Пекине, потеснив в ряду лиц предыдущего генсека Ху Цзиньтао. В конце марта 2016 года Цзян Цзэминь, пишет и публикует предисловие к сборнику «45 известных песен мира». 8 апреля 2016 года Цзян Цзэминь послал поздравительную телеграмму в честь 120-летия своего альма-матер - Шанхайского университета транспорта, а также упоминался во всех государственных СМИ по поводу 95-ой годовщины создания КПК. Сегодня, когда КНР охватило самое сильное за последние 20 лет наводнение Цзян Цзэминь упоминается чуть ли не как главный образец борьбы с наводнениями, в речи Си Цзиньпина по случаю 95-ой годовщины бывший вождь упомянут как один из идеологов Компартии Китая. Да, «шанхаец» не появлялся на публике с конца сентября 2015 года, в отличие от другого генсека Ху Цзиньтао, «замеченного» на малой родине Тайчжоу 28 марта 2016 года. Тем не менее, причиной исчезновения Цзян Цзэминя, которому 17 августа исполнится 90 лет, судя по всему, может быть банальная старость. Для сравнения, в свои 93 года Дэн Сяопин еле передвигался и говорил, что хорошо заметно на совместных кадрах с Цзян Цзэминем, связанных с присоединением Гонконга к КНР в 1997 году. На последнем крупном партийном собрании в честь 95-летия создания КПК в президиуме не было не только Цзян Цзэминя, но и Ху Цзиньтао, однако авторы доклада не делают выводов об аресте еще одного генсека. Если «арестованный» упоминается в речах, присутствует на парадах, пишет предисловия к книгам и считается главным «спасателям на водах», то таким «арестованным» можно назвать любого бывшего чиновника КНР. "Источниками", которыми оперировали авторы доклада Института явлются СМИ, связанные с буддийской сектой Фалуньгун в 90-ые годы преследуемой Цзян Цзэминем. Русскоязычный сайт секты - «Великая Эпоха», не только служит активным и общепризнанным агрегатором новостей желтой прессы Китая, но и отличается беспрестанным рефреном, сопровождающим практически любую новость: "очередной арестованный по коррупционным делам связан с Цзян Цзэминем, режим Цзян Цзэминя преступен, Цзян Цзэминь должен быть осужден, в том числе за торговлю внутренними органами членов Фалуньгун". Понятная ненависть и простоватая агитация религиозных фанатиков не совсем понятным образом оказывается фактом для члена-корреспондента Российской Академии Наук и кандидата экономических наук, которые, судя по всему, воспользовались поисковой выдачей «Яндекса» на запрос «Цзян Цзэминь» при глубоком анализе политической ситуации в Китае. Других источников об аресте Цзян Цзэминя не существует.  «Коренной лидер» В анализе указывается, что "усиление личной власти Си - новый фактор, превратившийся в последние месяцы в главное направление политико-идеологической работы КПК (включая личные клятвы верности китайских чиновников первому лицу)». На самом же деле, в идеологической работе Отдела пропаганды ЦК КПК, а также центральных СМИ с февраля 2016 года наметился обратный тренд: в СМИ не только перестали появляться новые «клятвы на верность коренному лидеру», но даже изъят активно продвигаемый ранее образ вождя. Апофеозом невидимой внутренней борьбы против «культа личности» стало открытое письмо с требованием отставки Си Цзиньпина, опубликованное в марте 2016 года. На заседании в честь 95-ой годовщины КПК Си Цзиньпин выступает вторым - после члена Политбюро Лю Юньшаня. Линия на укрепление власти Си Цзиньпином и его группы выглядит не такой однозначной, как кажется авторам, а политическая ситуация чревата самыми крутыми поворотами в текущем году. «Китайская мечта» Автор доклада указывает, что идея «китайской мечты… сегодня практически забыта». Вопреки утверждению авторов, только за последние два дня - 11 и 12 июля в прессе Китая появилось до десяти публикаций, в которых фигурирует «Китайская мечта» - в успехах в любимом китайцами бадминтоне, у выпускников вузов, о китайской мечте говорят во время 95-ой годовщины создания Компартии, не забывают о ней в Верховной народной прокуратуре, даже в жидкокристаллических экранах - китайская мечта, китайская мечта движет социальными работниками городских районов, наконец, китайская мечта - это также и суверенитет над Южно-Китайским морем. Сегодня в Китае "китайскую мечту" пока еще нельзя обнаружить только в сианьской лапше бян, но это только пока. Дискуссия об экономике предложения: кредиты против фискальных методов Авторы «обзора» указывают, что экономическая дискуссия о стимулировании роста развернулась между сторонниками дальнейшей кредитной накачки и сторонниками фискальных, или налоговых методов. В реальности, тем не менее, большинство наблюдателей заметили полное отсутствие «налоговой составляющей» в реформе предложения Си Цзиньпина. Проводящиеся же правительством Ли Кэцяна налоговые реформы в первую очередь направлены на облегчение налогового бремени корпораций, отягощенных плохими долгами, возникшими в результате политики кредитования. Никакой борьбы «кредитной накачки» и «фискалов» в КНР не наблюдается. Авторы также указывают борьбу между крупными корпорациями и региональными властями за кредитные средства, не приводя фактов для своих умозрительных гипотез. Тем не менее, на практике активное кредитование направлено как на региональные корпорации через инструменты LGFV, так и на крупные корпорации. Правительство Китая наращивает налоговую нагрузку на регионы, концентрируя финансовые ресурсы в центре для поддержки корпораций, отягощенных «плохими долгами». «Реформа предложения» по сути носит характер отказа от избыточного кредитования, попытки избавиться от избыточных мощностей и избыточного предложения, в частности на рынке недвижимости, но совершенно не имеет фискальной составляющей. «Реформа предложения» Си Цзиньпина купирует паразитирующие на бюджете и банковской системе корпорации, связанные с правительством  Ли Кэцяна. «Отставка Ли Кэцяна» Авторы заявляют о грядущей в 2017 году «технической отставке» нынешнего премьера Ли Кэцяна, не приводя источников или фактов, говорящем о будущем событии. При этом премьеры в рамках состава Политбюро не меняются в обязательном порядке - премьер Вэнь Цзябао возглавлял кабинет министров на протяжении двух сроков, то же касается премьера Ли Пэна. Авторы заявляют, что отставка премьера Ли Кэцяна может быть связана с заменой  его на близкого к Си Цзиньпину человека, игнорируя тот факт, что Ли Кэцян не является «техническим назначенцем» Си Цзиньпина, является самостоятельной фигурой самостоятельной политической группировкой, а также вероятным претендентом на пост генсека в бытность генсека Ху Цзиньтао, то есть именно фигурой равнозначной, а то и гораздо более влиятельной чем партийно-армейский генсек. Отмечая борьбу политических кланов элиты КПК авторы дублируют распространенное среди публицистов запада устаревшую дихотомию «принцы» - «комсомольцы», когда на практике «принцы» не являются политической группой, в отличие от выходцев из комсомола. Авторы игнорируют набирающую силу группу руководителей выходцев из провинции Чжэцзян, личную группу Си Цзиньпина, а также растущее влияние выходцев из Шаньдуна. «Левые» и отец Си Цзиньпина Авторы доклада отмечают, что в партии имеются некие «левые силы», которые апеллируют к прошлому отца Си Цзиньпина, "высокопоставленному соратнику Мао Цзэдуна", забывая, что Си Чжунсюнь в бытность лидерства Мао Цзэдуна трижды подвергался чистке и даже угрозе расстрела, закрепив за собой репутацию "правого элемента".  «Вступить в партию, чтобы обеспечить карьерный рост» Вопреки появлению массовой проблемы невыплат членских взносов как в китайский "Комсомол", так и в партию, что означает фактический массовый выход из этих организаций по «техническим причинам», авторы считают, что "во вступлении в партию молодежь видит возможность карьерного роста, а супружеские пары сразу после вступления в брак подают заявление о приеме в партию".  «Си борется с левым крылом» Авторы отмечают, что Си борется с неким «левым уклоном», «маоистами», в то время практически все наблюдатели отмечают рост национализма и умирающее леворадикальное движение внутри КПК, становящееся больше неким рудиментом политической жизни КПК. Для иллюстрации можно использовать материал госиздания "Международное обозрение" об исчезновении "левых" в Пекине. Поскольку фактов о росте леворадикальных настроений в КПК авторы не приводят, остается только гадать, что имелось в виду, возможно, авторы просто перепутали националистическую риторику антиамериканизма и возрождение культа личной власти Мао Цзэдуна с настоящими леворадикальными идеями социализма.  «Экономика меняется от стабильного к неопределенному» Такой тезис приводят авторы, игнорируя, что 2016 год начался для Китая с катастрофического обвала фондовых рынков, сокращения внешней торговли, оттока капитала. Сегодня, спустя полгода, все этим показатели стабилизировались, что демонстрирует перемену от «неопределенности» к «стабильности», но не наоборот. В отличие от заявленного в "мониторинге" замедления темпов роста ВВП, последние данные ВВП демонстрируют стабилизацию, ВВП за первые полгода 2016 года вырос на 6,7%, или показатель равный предыдущему периоду. Вопреки утверждению авторов о том, что «неудачи в экономике» могут быть поставлены в вину Си Цзиньпину», последний никогда не отвечал за экономическую политику КНР, которая находится в зоне отвественности правительства Ли Кэцяна. «Пекин получает благоприятную позицию США по Южно-Китайскому морю» Авторы утверждают, что Китаю удалось договориться с США о более благоприятной для себя позиции по вопросам Южно-Китайского моря "в обмен на уступки по проблемам климата и кибербезопасности". Последнее решение Гаагского трибунала по вопросам Южно-Китайского моря, который признал действия Китая в Южно-Китайском море полностью незаконными, вряд ли является благоприятной для Китая позицией, не говоря уже о настоящей информационной бомбардировке американских СМИ, обрушившихся на восточного «нарушителя» международных норм, а также активности американского флота в акватории моря. Полный текст доклада Авторы доклада: Михеев Василий Васильевич, член-корреспондент РАН, доктор экономических наук, руководитель центра Центр азиатско-тихоокеанских исследований Института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова; Луконин Сергей Александрович, кандидат экономических наук. Язык Русский

10 июля 2016, 14:47

«Наш Китай»: новые основы геополитики и новый взгляд на национальный вопрос

Отдельная личность, понятие «я» является отправной точкой для формирования картины мира на западе, где политические работы озаглавливают «Моя борьба» или «Моя мечта», однако в китайском сознании существует иная картина мира, центром в которой является понятие «мы».  В последней работе историка Ли Лина, историческом четырехтомнике «Наш Китай», предпринята попытка провести ревизию политического прошлого Поднебесной, выводя ее сакральное и идеологическое начало из истории империи Цинь, мечом и беспощадными законами сковавшей разрозненные китайские государства и народы в единое государство: «В древности Поднебесной добивались из Шэньси», - такими словами увенчиваются исторические построения Ли Лина, который прозрачно намекает на родную провинцию нынешнего лидера и его политическую группу.  Работа историка была презентована в центральных вузах Пекина и Шанхая в июне 2016 года и широко освещалась в прессе, открывая новую, возможно, страницу не столько в исторической науке, сколько в современной идеологии потомков Цинь Шихуана.  В политической элите Китая идет активный спор, какую модель развития прошлых династий должен реализовать нынешний Китай: «шанхайский путь» океанической державы Мин или военное правление континентальной династии Цин? Стоит ли следовать более "демократическим", нравственным принципам госуправления династии Хань или, может быть, прийти к балансу сил и конфедерации китайских государств в рамках модели Троецарствия? С публикацией «Нашего Китая» голоса поддержки модели внутренней политики и геополитики Китая раздались из гигантского древнего захоронения «терракотовой армии» Цинь Шихуана. Сакральные истоки власти: инь-ян внутренней и внешней политики Внешне четверокнижие историка Ли Лина носит историко-географический характер, однако центральной осью исследования являются не этнические процессы формирования китайской нации, а ее мистические основания - мистические центры зарождения единого государства и центры силы - священные пики и пределы, которыми императоры, исполняющие роль верховых жрецов, очерчивают сакральные границы Поднебесной, и по данному принципу выстраивают иерархию распределения власти, а также внутреннюю и внешнюю политику страны. Задача подобной политической географии, которая словно разрабатывается не в новейших «мозговых центрах» КНР, а институте Аненербе, найти всекитайский мистический центр зарождения китайской государственной власти, и доказать историческую состоятельность данной концепции. Согласно построениям Ли Лина, центр мистической силы китайской власти, в том числе и императорской, находится в Северо-Западном Китае, на границе провинций Шэньси, Шаньси и Хэнань - уезде Шань (陕). При этом «импульс власти», приведший к зарождению Китайского государства возникает в гористом и пустынном северо-западном районе Китай - нынешней провинции Шэньси, родной для генерального секретаря Компартии Китая Си Цзиньпина. В основе такого вывода - наложение пространства современного и древнего Китая на "карту Великого предела" - Тайцзи ту (太极图), в которой пустынные и горные районы Северо-Западного и Юго-Западного Китая относятся к территории «инь» - темной силы, а густонаселенные районы Китая - к активной, светлой силе «ян». Границей в такой мистической географии служит, например, линия "Айхунь (瑷珲,провинция Хэйлунцзян) - Тэнчун (腾冲,провинция Юньнань)", которая делит Китай на две части - в одной из них проживает лишь 4% китайского населения.  Центр формирования активной силы «ян» происходит из районов Шэньси, начиная круговое движение в истории и пространстве. Три государственных образования - Ся, Инь-Шан и Западная Чжоу - находятся на одной географической широте к северу от Хуанхэ, но по мнению автора, зарождаются именно силами, пришедшими с Северо-Западного Китая. Идея "Великого единства" как коренная идея китайского государства Неустойчивые государственные образования, еще не отождествляющие себя с «Срединным государством» получают окончательное формирование государственной идеи «Великого единства» (大一统) в династию Западная Чжоу (西周), для которой прещедшая ей на смену династия Цинь (秦) «была задним двором».   Ли Лин отождествляет принципы нынешнего единства пяти основных наций современного Китая (五族共和) с принципами единства Китая, выдвинутых Цинь Шихуаном - первым императором единой Поднебесной, однако уже на иных, мистических основаниях: «пять священных пиков совместно усиливают (течение силы) друг друга» (五岳共济). По мнению, историка географии Ли Лина, великий китайский революционер Сунь Ят-сен лишь реинкарнировал старые принципы Цинь Шихуана, а не изобрел новые принципы решения национального вопроса в Китае. Доказательства наличия «источника силы», формирующего единство китайской нации, лежащего в горах Шэньси, Ли Лин находит и в истории гражданской войны Компартии Китая, начавшей свое победоносное шествие по Китаю именно с баз горных пещер в шэньсийской Яньнани, после более десяти лет безуспешной войны в Южном Китае.  Исторические аналогии дают читателю возможность для самостоятельных выводов о нынешней «династии» во главе с генеральным секретарем Си Цзиньпином. Не указывая на прямые логические связи между своими историческими построениями и нынешним Китаем, в своей презентации автор упоминает об участии Лю Чжиданя, соратника отца Си Цзиньпина Си Чжунсюня и зампредседателя КНР Гао Гана, в боевых действиях в Ганьсу-Шэньсийском пограничном районе, указывая на их прямое участие в важном историческом процессе созидания единого Китая.  Сакральные принципы региональной политики и геополитики Согласно Ли Лину, мистическое пространство Китая - лишь часть большого Евроазиатского пространства, в которой Средней Азии и Ближнему Востоку, а также Северной Евразии, отводится роль пассивного, генерирующего силу темного и женского начала «инь», а Китай, его основная масса предстает активной, действующей, формирующей мужской силой «ян». Такое новое позиционирование фиксирует новую активную внешнеполитическую геополитическую доктрину на идеологическом и даже религиозном уровне сознания политической элиты Китая.  Западной доктрине внешней экспансии в труде Ли Лина противопоставляется идея активного притяжения внешних народов к «центральному государству», их добровольной инкорпорации в тело «единого Китая»: «Дать пограничным народам завидовать и ревновать успехам Китая, притягивая их». В геополитике этнический фактор уходит на второй план, подчиняясь фактору близости к мистическому центру Поднебесной: неважно, потомком каких племен является «житель срединного государства», важно в каком территориальном отношении он находится к географическому центру. Более подробно доктрина раскрывается при попытке анализа национального вопроса.  Мистическая природа политической географии подчиняет сакральным принципам этнические, экономические и географические факторы, в очередной раз демонстрируя наметившийся тренд на сакрализацию институтов современной власти в КНР и ее концентрацию в руках потомственной «красной элиты»  страны.  Сегодня сакрализация принципов распределения власти активно вытесняет или соперничает с принципами электоральной демократии или, в примитивном виде, который существует в Китае, поддержки властей со стороны населения. Процесс «феодализации» политики тесно связан со сменой парадигмы экономического развития - источник благосостояние вновь концентрируется вокруг контроля над природной рентой или госресурса, и все меньше связан с получением прибыли через увеличение производительности труда кризисной рыночной экономикой.   Основы такой сакральной географии автор находит в первом географическом труде Китая «Юй гун» (禹贡), который очерчивает границы центральной части Китая или места концентрации его «мест власти» пятью священными пиками, расположенных по сторонам света, а также центральным пиком Суншань (嵩山, также 岳山), который также находится по соседству с местом зарождения китайского государства. В свойственной для китайской картины мира эклектичной манере на систему  «пяти пиков» накладывается «крест» из «пяти гор», четырех «морей» и четырех «водных порогов» (五岳、五镇、四海、四渎).  Естественные природные объекты признаются центрами формирования сакральной силы (власти), а император является жрецом, инициирующий импульсы власти через ритуалы в этих местах. Общее число таких объектов - 18, что совпадает с административным делением династии Цин из 18 коренных провинций Китая (本部十八省), а также флагом Китая после Синьхайской революции, получивший название «Звездный флаг».   Базовым членением территорий Китая с точки зрения управлениями им императором является система девяти областей (九州). Структура девяти исторических областей, которые покрывают значительную часть современного Китая, также имеет циклический характер «Тай цзи ту». Сакральный центр и национальный вопрос В решении сложного для Китая вопроса иерархии власти центра и регионов Ли Лин вводит традиционную для Китая схему управления Китаем и распределения власти по феодальному принципу в виде «пяти сфер подчинения» или «служб» (五服) династии Чжоу. Квадратный многоступенчатый зиккурат власти формируется вокруг или пределов "царcкого удела" (王国畿服) и вводит систему властной иерархии, привязанную к степени близости или удаленности от мистического центра - места нахождения императора.  Ли Лин вводит термин «водоворот цивилизаций» (文明漩涡), который также носит циклический и центростремительный характер. Этим термином автор постулирует существование этнической и этногенетической неоднородности собственно китайской, ханьской нации, что в серьезной степени ломает выстраиваемый на протяжении последних 50-60 лет концепт «Китайской нации» (中华民族), пытающийся игнорировать или нивелировать антропологические различия внутри так называемой национальности хань.  Как отмечалось, в интерпретации Ли Лина этническая принадлежность играет вторичную роль по отношению к близости к центру источника власти. Тем не менее, Ли Лин отказывает значительной части китайского населения, самим ханьцам, в их исконном древнекитайском происхождении. В концепции автора, к центру формирования китайской нации этнически не относятся жители западного Шаньдуна и Северо-Восточного Китая, бывший народ Лайи (莱夷), «вовлеченные» в единое Срединное государство, подвергнувшись китаизации (汉化). Население пояса Янцзы провинции Аньхой и провинции Цзянсу (Шанхайский регион) - также не является исконными китайцами, а принадлежит к «южным племенам» Нань-и (南夷) и племенам Хуай-и (淮夷). Население Сычуаньского региона - относится к потомкам цянов (羌) или тангутов, население провинции Хубэй - к потомкам племен Северных Жунов (北戎). Все это, вторая, подчиненная мистическому центру ступень людей, прошедших процесс китаизации и вовлеченных в «силовое поле» Срединного государства. Из такого построения, можно сделать вывод, что все эти племена получили культурное влияние центра и соответственно должны носить подчиненный ему характер.   «Китайская мечта» Конфуция В свою сакральную концепцию автор пытается включить и важный элемент китайской идеологии - Конфуция, однако, на совсем новых, неожиданных основаниях. Оказывается, Конфуций видел свою основную цель не в построении государства на осуществлении нравственного правления, как это доказывала китайская идеология последние около 20 лет, а стремился возродить «единый Китай» династии Чжоу. «Всю жизнь Конфуция преследовала мечта, мечта властителя Чжоу… это и есть самая раняя «китайская мечта»». Так Конфуций стал невольным соучастником пропаганды идеологического мема о «Великой китайской мечте возрождения китайской нации», заявленной  Си Цзиньпином в октябре 2012 года. Ли Лин игнорирует конфуцианскую концепцию легализации власти через "мандат неба" для праведного правителя, заменяя ее, судя по всему, системой более древних культов, связанных с возвышенностями и понятием "земли".  Провал «Шанхайской модели» и «восстания юга против севера» в конкуренции за власть в Китае Ли Лин многократно отмечает провал попыток управления Китаем из Шанхайского региона - провал правления главы Тайпинского государства Хун Сюцюаня и главы Китайской Республики Чан Кайши - организовавших свои столицы в Нанкине. Ли Лин отмечает, что поддерживаемые тайными организациями Шанхайского региона и Южного Китая Чан Кайши и Сунь Ятсен, руководствовались по сути принципом тайпинского восстания «уничтожить династию Цин и возродить династию Мин» с возрождеием предполагаемрнр центра Китая в Нанкине, однако в конечном счете им не удалось завоевать Китай, разгромив «северян».  Ли Лин Уроженец провинции Шаньси, профессор Пекинского университета Ли Лин является специалистом по древнекитайскому военному искусству, в частности по трактату Сунь-цзы «Искусство войны», а также истории династии Цинь и магическим практикам древнего Китая. Николай Владимиров Язык Русский

27 июня 2016, 16:55

“Предлагаю создать 17-ую Маньчжурскую Советскую Социалистическую Республику”

Три северо-восточные провинции Китая, словно кулаком упирающиеся в бескрайний российский Дальний Восток - что мы в действительности знаем о них?  Первая китайско-советская война в конце 20-х годов, противостояние между Мао и СССР на острове Даманском в конце 70-х и требование китайской стороны вернуть “отторгнутый миллион квадратных километров территорий” - пожалуй, этим исчерпывается наш набор знаний об истории приграничных китайских областей, к которым плотно приклеился ярлык “китайской угрозы”.  Однако главная страница прошлого, когда народы Маньчжурии, под руководством “короля Северо-Востока” Гао Гана, выразили желание войти в состав СССР - сегодня самая табуируемая тема китайской истории. За желание маньчжуров создать независимое советское государство в составе СССР и жить единой семьей народов Евразии имя Гао Гана, непосредственного начальника отца Си Цзиньпина - Си Чжунсюня, стерли из истории современного Китая навсегда.  Гао Ган - маньчжурский Сталин Имя напарника Гао Гана - маршала Линь Бяо, пытавшегося сбежать во время Культурной революции в СССР, сегодня стало символом предательства Китая, однако самому Гао Гану, предложившему Сталину создать Маньчжурскую Советскую Социалистическую Республику и включить ее в состав СССР накануне объявления о создании Китайской Народной Республики, партийная элита Китая уготовала куда более страшное наказание - ледяной ад забвения. Даже могила застрелившегося в 1954 году, после китайского Нового года Гао Гана на Ваньаньском кладбище Пекина была уничтожена хунвэйбинами, а прах пущен в гулкую пекинскую степь.  Маньчжур по национальности Гао Ган (高岗) - уроженец родной провинции нынешнего генерального секретаря КПК Си Цзиньпина. Возможно, поэтому, когда Си Цзиньпин уже, как и в свое время Гао Ган, стал зампредседателя КНР, в мае 2011 года издательство провинции Шэньси выпустило первую за многие годы забвения книгу о несостоявшемся самом прорусском лидере Китая.  Псевдоним “Гао Ган” переводится как “высокий пик”, маньчжур по национальности Гао Чундэ (高崇德,“поклоняться благодати”), вступив на путь революционной борьбы и боевых действий решил сменить свое аристократическое имя на что-то более простое и по-военному короткое. Эпоха требовала поступиться многим, даже именем - маньчжуры, бывшая военно-аристократическая элита страны, стали изгоями в Китае после развала империи Цин. От прежнего имени осталась лишь распространенная среди маньчжуров Северо-Восточного Китая фамилия “гао” - “высокий”, ведь маньчжуры и жители Северного Китая и правда гораздо выше среднестатистического китайца.  Высокий Гао, как и многие политики его времени, начал свою политическую карьеру не со вступления в Компартию Китая, а на службе одного из полевых командиров Фэн Юйсяна, где позднее организовал мятеж, попытавшись создать свой собственный, но уже “красный отряд”.  Работа Гао Гана шла бок о бок с председателем советского района Ганьсу-Шэньси, по сути просоветского китайского государства на территории северной части нынешней провинции Шэньси, отцом Си Цзиньпина - Си Чжунсюнем, в официальных и неофициальных китайских биографиях которого этот факт однако умалчивается. Гао Ган занимал посты гораздо выше председателя района, входя в политическое руководство армий, и очевидно, имея общий контакт с руководством СССР, прикрывающем свои азиатские тылы от продвижения японских войск. Научившийся русскому языку Гао Ган чем-то напоминал Сталину самого себя в молодости - склонность к политическим интригам, избыточное внимание к женскому полу, которое в свое время даже стало причиной отстранения Гао с поста политкомиссара 46 армии. По мере приближения войск Мао Цзэдуна к районам Шэньси в провинции разыгралась серьезная политическая борьба - и Гао Ган, Си Чжунсюнь и Лю Чжидань были арестованы в рамках партийной чистки, унесшей жизни более 200 их соратников в советском районе. Возможно, именно факт неприязни Мао Цзэдуна к самостоятельной шэньсийской группировке сыграл ключевую роль в доверии Сталина к Гао Гану - теперь вождь мирового пролетариата был на 100% уверен в том, что Гао и Мао никогда не сойдутся вместе.  Как и в свое время Сталин, Гао был назначен на пост второго секретаря комитета по делам национальностей района Шэньси-Ганьсу. В 1941 году Гао Ган назначен первым секретарем Северо-Западного бюро КПК, а также ректором Университета Национальностей Шэньси, а в июне 1945 года избирается в высший орган власти Китая - членом Политбюро ЦК КПК.  Вместе с ним по карьерной лестнице поднимается Си Чжунсюнь, а после начала советского наступления в Маньчжурии, которая сломило шею японской Квантунской армии в течение двух недель, Гао Ган перебирается на свою историческую родину в Маньчжурию, где его не без оснований начинают называть “королем Северо-Востока”.  В Маньчжурии, в которой еще находятся мощные соединения Красной Армии и вся ее многочисленная военная техника, происходит нечто невероятное: вместо портретов Мао Цзэдуна на улицах появляются тысячи портретов Сталина, Гао Ган назначается вторым человеком в правительстве Китая, заняв пост зампредседателя КНР, а также назначается председателем Северо-Восточного Китая.  В конце 1948 года на совместной встрече Сталина, Лю Шаоци и Гао Гана - последний открыто предлагает создать на территории Маньчжурии 17-ую советскую социалистическую республику, включив ее в состав СССР. Неожиданный поворот, очевидно санкционированный самим Сталиным, повергает в шок китайскую делегацию. Гражданская война в Китае не закончена, идут кровопролитные бои частей китайской Красной Армии с войсками Нацпартии Китая, в Кремле, Белом Доме и Яньнани витают слухи о возможном разделении Китая на Северный и Южный, в котором останется законное правительство Чан Кайши. Вмешательство СССР в гражданскую войну в Китае может привести к столкновению СССР и США с использованием ядерного оружия. Гао Ган предлагает прикрыться советским суверенитетом для защиты одного из самых промышленно развитых районов Китая - Маньчжурии.  Однако шокированы не только члены китайской делегации - но и сам Гао Ган. По свидетельству очевидцев Сталин после "неожиданного предложения", указывая на Гао Гана, называет его Чжан Цзолинем - именем маньчжурского милитариста, ставшего марионеткой в руках японского правительства.   Об инициативе Гао Гана тут же докладывают Мао Цзэдуну, который должен ехать в Москву на подписание договора о дружбе и взаимопомощи, который предполагает для Китая советский “план Маршала” - или индустриализацию Китая по советскому образцу. Мао Цзэдун не предпринимает никаких действий - в Маньчжурии, несмотря на шутку Сталина, надежным щитом стоят советские войска. По вопросам портретов Сталина однако собирается особое совещание ЦК, которое приказывает снять портреты, кроме зданий советско-китайских предприятий и консульских учреждений. По пути в СССР Мао останавливается в Шэньяне, чтобы убедиться, что портреты Сталина сняты - однако находит город, по-прежнему заполоненным портретами “вождя мирового пролетариата”.  После начала политического кризиса в СССР в 1951 году и ухода Сталина с поста генерального секретаря КПСС, Гао Ган, пользуясь бесконечным влиянием в армии и региональном руководстве КНР, без санкции Мао организует “Вход пяти коней в столицу” - партийное совещание руководителей региональных бюро, “красных генерал-губернаторов” в Пекине, в рамках которого Гао Ган становится руководителем китайского Госплана и пытается влиять на выработку экономической политики КНР. В составе “пяти коней” - руководители партийных бюро Китая, в том числе соратник Гао Гана - Жао Шуши и отец Си Цзиньпина - Си Чжунсюнь.  “Пять коней” обрушиваются с критикой на план первой пятилетки и распределения финансовых потоков со сторон Лю Шаоци, Бо Ибо, отца главного соперника Си Цзиньпина на 18-ом съезде Бо Силая, и Чжоу Эньлая. Мао, духовный вождь  освобожденного Китая, занимает позицию Гао Гана, пытаясь заставить его вступить в противодействе “американской” группе Лю Шаоци, раздувая противоречия между бывшими полевыми командирами и партийными руководителями, находившимися в “белых районах” Китая - на территории, контролируемой Нацпартией Чан Кайши.  В момент наибольшего обострения борьбы Мао предает огласке “досье Гао Гана”, информацию переданную Гао Ганом Сталиным с внутриполитическим раскладом в КПК, в которой Гао обвиняет Лю Шаоци и других “новых демократов” в проамериканских позициях. Гао Ган, еще недавно кандидат №1 на роль преемника Мао, лишенный поддержки ушедшего в мир теней Иосифа Сталина, предстает в партии как “советский шпион”. 2 февраля 1954 года, видя бездействие Хрущева и острую политическую борьбу в советском руководстве, группа из Чэнь Юня, отца нынешнего директора Банка развития Китая Чэнь Юаня и Чжоу Эньлая выдвигает Гао Гану обвинения в сепаратизме и называет его “независимым королем”. По официальной версии Гао Ган кончает жизнь самоубийсвтом 17 февраля 1954 года. СССР полностью теряет рычаг политического давления на руководство Китая, а в дальнейшем и сам Китай в качестве части советского индустриального комплекса, постепенно уступая его американским и японским корпорациям. Развязкой "потери Маньчжурии" становится окончательный вывод войск СССР в 1954 году из Порт-Артура, территория полуострова передается под юрисдикцию КНР.  Дунбэй сегодня Сегодня положение и будущее трех северо-восточных областей Китая - неоднозначно как никогда: столкнувшиеся с кризисом нефтяных цен и реструктуризации китайской экономики - угольного и сталелитейного сектора - Дунбэй стремительно превращается в дотационный регион и обузу китайской экономики. Такая трансформация тем более неприятна, что некогда самый густонаселенный район в центре Северо-Восточной Азии служил образцом индустриализации и главной базой влияния Российской империи, Японской империи, а потом центром индустрии и модернизации советского образца в Китае, впрочем как и соседняя с ним Северная Корея. В новых обстоятельствах, когда в России еще силен миф о китайской угрозе, исходящей от перенаселенного Северо-Востока, а внимание всего мира приковано к нестабильному режиму Северной Кореи, вооруженного ядерным оружием, китайский северо-восток может вновь незаметно певратиться в главный очаг геополитики современной Азии, каким он был в конце 19-ого века.  Вопрос о принадлежности Маньчжурии Китаю Как долго Маньчжурия была частью единого Китая? Вопрос далеко не самый однозначный, как это может показаться из династической истории Китая.  В 1636 года на территории Маньчжурии создается династия Цин, которая с 1644 года, захватив Пекин, объявляет род Айсингюро и династию Цин - новой китайской династией, пришедшей на смену династии Мин. До этого времени Маньчжурия существовала как независимое государство, не входившее как административная единица в империю Мин (1368-1644). До 1949 года в Маньчжурии действовала прояпонская администрация государства Маньчжоу-Го, этнические китайцы в которой были лишь рабочей силой, появившейся здесь в конце 19-ого века.  Таким образом, Маньчжурия является частью Китайского государства лишь с 1949 года, и гордо представлена на его флаге отдельной пятиконечной звездой, а также маньчжурскими надписями на китайских банкнотах - как и другие три крупные нации в составе КНР. Сегодня новое руководство провинции Хэйлунцзян идет по пути реставрации маньчжурского императорского наследия, воскрешая символы клана Айсингюро, в частности переименовывая пограничные с Россией территории. Однако, не обернется ли возрождение маньчжурского национального достоинства куда более далеко идущими последствиями? Виктор Невельский  Язык Русский

17 мая 2016, 18:30

Китай назвал "культурную революцию" ошибочной в теории и на практике

"Женьминь жибао" – официальный печатный орган Компартии Китая издала материал, посвящённый 60-летию со дня начала "культурной революции" – репрессивной политике Мао Цзэдуна, жертвами которой стали миллионы человек, в котором политика тех лет называется ошибочной.

01 марта 2016, 20:09

Китайские элиты вчера, сегодня и завтра Ч.2

ПОКОЛЕНИЯ ПОТЕРЯННЫЕ, ПОКОЛЕНИЯ НАЙДЕННЫЕ После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году и разгрома «банды четырёх» перехватившие власть в партии ветераны вернули из ссылки Дэн Сяопина, который за годы вынужденного безделья обдумал возможные пути выхода из тупика. Первым делом он стал собирать под свои знамёна выживших за «потерянное десятилетие» ветеранов революционной борьбы и успешных деятелей первых лет строительства нового Китая. Пройдя через «критику и перевоспитание», неправедные судилища и пытки, «старые кадры» в большинстве своём не сломались. Многие из них были отправлены на самые трудные участки по прямому указанию Дэн Сяопина, официально ставшего на XI съезде КПК в августе 1977 года вершителем судеб Поднебесной. Северянин Си Чжунсюнь попал в неведомые ему жаркие южные края, жители которых говорят на непонятных остальному Китаю диалектах. В провинции Гуандун, соседствующей с Гонконгом и Макао, тогда сложилась критическая ситуация. Тысячи людей бежали через жёстко охраняемые границы в поисках лучшей жизни — зарплата в этих европейских колониях была примерно в 100 раз выше, чем в КНР! Начав знакомство с вверенной ему провинцией, Си Чжунсюнь, которого в поездках иногда сопровождал старшекурсник Университета Цинхуа Си Цзиньпин, разглядел не только накопившиеся колоссальные проблемы, но и огромные возможности промышленно развитой провинции, связанной множеством нитей с богатыми и влиятельными хуацяо, «заморскими китайцами». Си-старший отправился с докладом к Дэн Сяопину и предложил не ужесточать пограничный контроль, а сблизить условия жизни соседних территорий. На стол «архитектора реформ» лёг пакет мер по либерализации экономики Гуандуна, облегчению правил внешней торговли и привлечению капиталовложений. Этот документ встретил настороженную реакцию в Чжуннаньхае, однако Дэн позволил своему соратнику по яньаньским временам начать эксперимент, но только в районах, примыкающих к Гонконгу и Макао. «Давай назовем их «специальными районами», ведь так назывался и твой пограничный район Шэньси-Ганьсу», — сказал Дэн Сяопин. Он подчеркнул, что даст соответствующие указания, но денег на реализацию проекта выделить не сможет. Как и в годы войны, придётся «кровью прокладывать дорогу вперёд». В июле 1979 года ЦК КПК и Госсовет одобрили создание первых двух специальных экономических зон (СЭЗ): Шэньчжэнь и Чжухай (на границе с Гонконгом и Макао). Так началось «шэньчжэньское чудо», без которого, возможно, не состоялось бы и «китайское чудо» в целом. Власти СЭЗ Шэньчжэнь получили существенную автономию от Пекина, установили низкие ставки подоходного налога, упростили правила создания смешанных предприятий, получения виз, вывоза прибыли и обмена валюты. Сопротивление бюрократии и сторонников левацких методов было весьма ощутимо. Но Шэньчжэнь рос как на дрожжах, становясь зримым доказательством правильности избранного Дэн Сяопином курса «реформ и открытости». Накопленный опыт оказался настолько ценным для страны, что уже в 1981 году Си Чжунсюня возвратили в Пекин — на пост заместителя председателя Постоянного комитета ВСНП (парламента Китая). Он руководил работой по созданию новых законов, облегчающих экономическое развитие всего Китая. В июне 1981 года на пленуме ЦК КПК Си Чжунсюня назначали секретарем ЦК, год спустя избрали членом Политбюро и поручили руководить текущей работой секретариата ЦК. До своей кончины в 2002 году Си Чжунсюнь был воплощением лучших традиций первого поколения революционной элиты: стойкости, прагматизма, патриотизма, преданности идеалам коммунизма. КАК ЗАКАЛЯЛАСЬ СТАЛЬ. КАРЬЕРА СИ ЦЗИНЬПИНА Если Си Чжунсюня можно считать примером стойкости старой элиты, то его сын, Си Цзиньпин, продемонстрировал лучшие качества поколения, значительная часть которого оказалась в прямом и переносном смысле «потерянным». Окончив в 1979 году химфак Университета Цинхуа, молодой человек снова вернулся в Чжунаньхай. Он надел военную форму и стал сотрудником Военной комиссии ЦК, канцелярией которой руководил старый боевой товарищ отца. Лучшее начало карьеры трудно себе представить. Вскоре статный красавец в строгом оливковом френче покорил сердце дочери видного китайского дипломата, а затем женился на ней. Молодая супруга предложила мужу уехать в Лондон, где её отец стал послом КНР. Си Цзиньпин отказался, и после развода в 1982 году покинул аппаратную службу в столице, став замсекретаря комитета партии в уезде Чжэндин провинции Хэбэй — одном из беднейших уездов одной из беднейших провинций. Вместо комфортных лифтов военной, дипломатической или научной карьеры, какими любили пользоваться т. н. «принцы», он — возможно, по совету старших товарищей — выбрал узкую и крутую горную тропинку. Шесть лет его работы в Хэбэе пришлись на период, когда стратегия «реформ и открытости» давала возможность руководителям на местах смело экспериментировать. Ставший вскоре после приезда из Пекина секретарем уездного комитета, Си Цзиньпин не только испробовал новинки других уездов, куда ездил для изучения опыта, но изобрёл и внедрил собственную систему экономического стимулирования. Фантастические на первый взгляд идеи становились реальностью — вложив средства бюджета в сооружение необходимых построек и декораций для телесериала «Сон в красном тереме» по любимому китайцами одноименному роману, Си Цзиньпин создал «китайский Голливуд»: туристическую зону, где впоследствии было снято более 170 фильмов и сериалов. Её теперь ежегодно посещают около полутора миллиона туристов. Задумав учредить в своём отсталом уезде научно-производственный центр, Си Цзиньпин лично отыскал сотни инженеров и известных учёных и убедил их приехать «в глубинку». Об успехах Си Цзиньпина заговорила провинциальная пресса, один писатель даже вывел его в числе главных героев своего романа, хотя и под другим именем. Но, главное, перспективного кадрового работника сочли достойным повышения в орготделе ЦК. 15 июня 1985 года, в свой 32-й день рождения, Си Цзиньпин стал заместителем секретаря парткома города Сямэнь в провинции Фуцзянь. Обозначившаяся еще в Хэбэе склонность молодого руководителя к инновациям получила развитие именно в Сямэне. Под его руководством разрабатывается «Стратегия социально-экономического развития Сямэня на 1985–2000 годы». Фуцзянь и другие приморские провинции обгоняли в развитии провинции внутренние. Но и в самой Фуцзяни одни районы богатели, а другие так и оставались бедными. Наверное, поэтому Си Цзиньпина в 1988 году переводят из богатого Сямэня работать в довольно отсталый гористый городской округ Ниндэ на севере той же провинции. Возможны и другие толкования причин нового неожиданного перевода «на низовку». Например, желание старцев-«небожителей» из Пекина ещё раз проверить перспективного деятеля на прочность. Ниндэ оказался настоящей глубинкой. В некоторые сёла даже не были проложены дороги, и секретарь окружкома пробирался туда пешком. Осознав масштаб проблем, он взялся за дело. В сёлах Ниндэ были перестроены нескольких тысяч хижин, в которых прожило много поколений бедных крестьян. Рыбаки, с незапамятных времен обитавшие на лодках, тоже получили новые дома на земной тверди. Во время работы в Ниндэ Си Цзиньпин начал создавать новую систему взаимоотношений партийного аппарата с населением. Он требовал напрямую принимать от людей жалобы и предложения, постоянно отслеживать текущую политическую и экономическую ситуацию, проводить «мозговые штурмы» для выработки оптимальных решений. Там же он начал отрабатывать методологию борьбы с коррупцией и круговой порукой среди партийных кадров. За три года руководства Си Цзиньпина под суд отправились более 400 кадровых работников, были расследованы громкие дела о коррупции, получившие общекитайское звучание. Первые опыты стратегического планирования были продолжены после назначения Си Цзиньпина в 1990 году секретарём парткома города Фучжоу, административного центра провинции Фуцзянь, крупного центра химической, целлюлозно-бумажной, пищевой, полиграфической, текстильной промышленности. В 1992 году по его инициативе была принята программа, которая предусматривала стратегические цели развития на 3, 8 и 20 лет вперёд, причём практически все эти цели были достигнуты в срок. Было реализовано несколько сверхкрупных проектов с участием ведущих китайских производителей автомобилей, электроники, алюминия, позволивших создать новую, современную промышленную базу города. В Фучжоу был принят «Регламент ускоренного прохождения административных процедур», который упростил привлечение тайваньских инвестиций (они не считаются иностранными, поскольку Тайвань рассматривается как одна из провинций Китая в рамках политики «одна страна, две системы»). Затем было принято «Руководство к оформлению административных дел для населения Фучжоу», означавшее переход к модной у нас системе «одного окна». В это время Си Цзиньпин начинает привлекать пристальное внимание руководителей орготдела ЦК, ведающих перемещениями к высотам власти. Это видно из его участия в работе XIV съезда КПК в 1992 году, избрания тогда же кандидатом в члены ЦК КПК. К 1999 году он стал заместителем партсекретаря и заместителем губернатора Фуцзяни, а уже на следующий год — губернатором. Возглавив провинцию с населением в 37 миллионов человек, по западным меркам — целую страну, Си Цзиньпин сразу создал «руководящую группу по повышению эффективности органов власти» — ситуационный штаб, лишённый бюрократических ограничений и наделённый дополнительными полномочиями для решения конкретной проблемы. Подобные «руководящие группы» стали ещё одним «фирменным блюдом», которое в наши дни активно использует нынешний руководитель КНР. Среди других инноваций фуцзяньского периода стал первый в Китае «Порядок реализации мер по созданию открытого правительства», который включал центр сбора жалоб от населения, систему поощрения и наказания чиновников за неподчинение новым установкам. Впервые в Китае была начата работа по обеспечению безопасности продуктов питания, создана система маркировки «надёжная продукция». Воспользовавшись своим новым положением, Си Цзиньпин ускорил реализацию программы «цифровой Фуцзяни», и она стала единственной в стране провинцией, где, например, во всех больницах доступ к медицинскому обслуживанию обеспечивается одной картой. Среди достижений Фуцзяни непременно упоминается создание «экологического рая», где качество воды, воздуха и ситуация в целом оценивается на «отлично». Успехи Си Цзиньпина на посту руководителя очень важной провинцией были по достоинству оценены в Пекине. За месяц до начала XVI съезда КПК (ноябрь 2002-го) его назначили партийным и административным руководителем ещё более многолюдной и богатой приморской провинции Чжэцзян, четвёртой по объёму ВВП в стране. Си Цзиньпин приехал в Чжэцзян уже опытным руководителем. За спиной у него были почти все региональные уровни работы: деревня, уезд, округ, город, провинция, — и собственный стиль руководства. Уже в декабре 2002 года появилась «Программа создания могучей морской провинции Чжэцзян», началось освоение тысяч островов, десятков тысяч удобных для развития аквакультуры бухточек и отмелей. Темпы роста морского сектора экономики приблизились к 20 % в год, он стал давать до 8 % ВВП провинции. Пожалуй, самым видным — даже из космоса — проектом нового руководителя «страны Чжэцзян» стало строительство гигантского моста общей протяжённостью 35,7 км через Ханчжоусский залив. Мост сократил автомобилям расстояние между Шанхаем и портом Нинбо с 400 до 80 км, а время в пути — с четырёх часов до одного. Летящий над морем стальной мост сразу вошёл в «десятку» самых красивых в мире и несколько лет был самым длинным мостом через морское пространство. Но и на суше достижения нового губернатора были хорошо заметны. В 2003 году он начал реализацию программы «тысяча деревень образцовых, десять тысяч деревень упорядоченных». В сельской местности появились городские коммунальные службы, в двух третях сельских поселений была введена система раздельного сбора мусора и его переработки. Провинция в 2005 году заняла первое место в Китае по состоянию окружающей среды. Кроме того, Чжэцзян стал одним из самых безопасных регионов Китая, а по потенциалу устойчивого развития вышел на четвёртое место. Доходы на душу населения тогда же приблизились к отметке 4000 долларов в год. Словом, «чжэцзянский период» для Си Цзиньпина стал временем прорыва и завершился в марте 2007 года переводом в Шанхай. Во втором по значению городе Китая Си Цзиньпин появился в связи с чрезвычайными событиями. Член Политбюро ЦК, секретарь горкома Чэнь Лянъюй в сентябре 2006 года был отстранён от своих должностей и попал под расследование «партийной контрразведки», Центральной комиссии ЦК КПК по проверке партийной дисциплины. Этот деятель был типичным и весьма противоречивым продуктом сращивания норм рыночной экономики с системой партийной власти. С одной стороны, он умело руководил 25-миллионным мегаполисом, а с другой — «товарищ Чэнь», как говорится, ложку мимо рта не проносил. Поводом для снятия с работы послужила связь с организаторами схемы использования пенсионных фондов города ради личного обогащения. В числе причин для немилости называют и политические: Чэнь был близок к предыдущему генсеку Цзян Цзэминю и входил в так называемую «шанхайскую группировку», а потому позволял себе открытую полемику с премьером Вэнь Цзябао и другими членами Политбюро, которые требовали от процветающих городов и провинций делиться с внутренними, отстающими регионами. Выбор Си Цзиньпина на роль руководителя «партийной бригады скорой помощи» был не случайным. Его считали принципиальным, но не кровожадным борцом с коррупцией. Умелое использование преимуществ рыночной экономики на ранее подконтрольных территориях не сопровождалось обогащением его подчинённых и родственников. Си Цзиньпин, кроме того, дистанцировался от проблем в отношениях действующего и ушедшего верховных лидеров. За семь месяцев своего руководства Шанхаем Си Цзиньпин побывал во всех районах колоссального города и сделал всё возможное, чтобы скандал не отразился на подготовке к ЭКСПО-2010, — на карту была поставлена репутация Китая. Он не мешал партийному расследованию и работе прокуратуры, но в то же время не форсировал «охоту на ведьм», которая могла обострить конфликт разных группировок в Политбюро накануне очередного съезда партии. Безукоризненный послужной список Си Цзиньпина в северных бедных провинциях Шэньси и Хэбэй, впечатляющие успехи в приморских и богатых Фуцзяни и Чжэцзяне, проявленная в Шанхае сдержанность были высоко оценены в партийных «верхах». На проходившем в октябре 2007 года XVII съезде КПК он был не только избран в Политбюро, но и сразу стал одним из девяти членов Постоянного комитета Политбюро ЦК, коллективного верховного руководства партией и страной. Этот карьерный «большой скачок» Си Цзиньпин совершил в 54 года. Это обстоятельство автоматически делало его и 52-летнего Ли Кэцяна претендентами на руководство партией и правительством через пять лет, когда очередной съезд КПК должен был избрать нового генерального секретаря, а затем сессия ВСНП — назначить председателя КНР и премьера Госсовета. Правда, в списке нового состава высшего партийного руководства Си Цзиньпин стоял перед Ли Кэцяном, и это говорило о намеченном распределении ролей. После съезда начался интенсивный процесс проверки претендентов на пригодность к руководству Поднебесной, дополнительной подготовки в областях, где у них не хватало опыта. Си Цзиньпина сразу ввели в секретариат ЦК, ведающий подготовкой всех решений высших партийных органов, связью с общенациональной сетью партийных организаций, подбором кадров и многими другими текущими вопросами. Он стал ректором Партийной школы ЦК КПК, ответственным за состояние дел в специальных административных районах Сянган (Гонконг) и Аомэнь (Макао), за завершение подготовки и проведение пекинских Олимпийских игр 2008 года, за идеологическое и информационное обеспечение сразу нескольких важных для Китая годовщин, пришедшихся на 2009 год: 60-летия КНР и 20-летия событий на площади Тяньаньмэнь. В марте следующего года на сессии ВСНП Си Цзиньпин был назначен заместителем Председателя КНР. 18 октября 2010 года Пленум ЦК КПК избрал его заместителем председателя Центрального военного совета ЦК КПК… СИ ЦЗИНЬПИН — И ПРИНЦ, И НИЩИЙ Если причислять Си Цзиньпина к «принцам», т. е. к отпрыскам и близким родственникам пекинских «небожителей», то шестилетняя работа в Хэбэе (1982–1985) и последовавшие долгие периоды работы в других провинциях (Фуцзянь — 1985–2002, Чжэцзян — 2002–2007 и в городе центрального подчинения Шанхае — 2007) как-то мало похожи на череду восхождений от одной синекуры к другой. Тут, скорее, вспоминается повесть «Принц и нищий», в которой герои меняются местами. На несколько десятилетий Си Цзиньпин по существу стал «нищим», переносил лишения небогатой жизни в провинции. Даже с новой женой, уже знаменитой певицей Пэн Лиюань, он жил «вахтовым методом», встречался несколько раз в году. Отдалившись от Пекина с его концентрацией полезных связей, Си Цзиньпин постепенно лишился покровительства «небожителей», которые быстро уходили из власти и жизни. Нет документальных подтверждений также хоть каких-то его устойчивых связей с другими отпрысками революционеров старшего поколения, именуемых «принцами». Конечно, от следующего руководителя 90-миллионной партии и почти полуторамиллиардного народа Китая требовался безукоризненный послужной список постов разного уровня. Си Цзиньпин вполне удовлетворял всем этим требованиям. Но при принятии окончательного решения сыграли свою роль также другие факторы и соображения. За десятилетия «реформ и открытости» в китайской элите сложились довольно устойчивые группы интересов, отражавшие позиции и запросы влиятельных регионов, отраслей экономики, государственных компаний, армии и органов безопасности. Некоторые из этих групп не хотели видеть Си Цзиньпина новым лидером, и конфликтов по этому поводу было предостаточно. Наиболее ярким подтверждением тому стала задержка открытия XVIII съезда КПК осенью 2012 года. Скорее всего, это было связано с крупным скандалом вокруг члена Политбюро ЦК КПК Бо Силая, которого некоторые «группы интересов» видели чуть ли не альтернативой Си Цзиньпину. Бо Силай был сыном Бо Ибо, занимавшего в элите первого революционного поколения высокое место, соизмеримое с местом Си Чжунсюня или даже превосходящее его. Причисляемый к «принцам» Бо Силай, как и Си Цзиньпин, успел поруководить несколькими провинциями и городом центрального подчинения Чунцином. Вдобавок он несколько лет работал в Пекине в должности министра торговли. Но шансы Бо Силая составить конкуренцию Си Цзиньпину улетучились после того, как его жена была обвинена в убийстве своего английского любовника, а руководитель службы безопасности попросил убежища в американском генконсульстве. Сначала партийное, а затем и официальное расследование деятельности самого Бо Силая привели к суду и пожизненному осуждению. С недовольством «групп интересов» выводом Бо Силая из игры связывают странные учения внутренних войск в окрестностях Пекина. Случилось также неожиданное «исчезновение» Си Цзиньпина на несколько недель накануне XVIII съезда, которое затем объяснили «болями в спине из-за чрезмерных нагрузок в плавательном бассейне». Были и другие эпизоды, любопытные для профессиональных аналитиков. Но в конце концов консенсус был достигнут, и 15 ноября 2012 года I пленум ЦК КПК восемнадцатого созыва (то есть первый пленум после XVIII съезда) единодушно избрал Си Цзиньпина генеральным секретарем партии и председателем Центральной военной комиссии КПК. 14 марта 2013 года на сессии ВСНП (парламента КНР) он был избран председателем КНР и председателем военного совета КНР. Таким образом, Си Цзиньпин стал руководителем пятого поколения лидеров КНР, сосредоточив в своих руках всю полноту партийной, административной и военной власти. «МУХИ», «ТИГРЫ» И «ЛИСЫ» СПОСОБНЫ ПОГУБИТЬ ПОДНЕБЕСНУЮ В начале второго десятилетия ХХI века Китай стал напоминать огромный айсберг, внушительная надводная часть которого сверкала успехами, в то время как подводная часть начала подтаивать. Со времени начала «реформ и открытости» в конце 70-х годов ради достижения высоких темпов прироста ВВП допускалось непропорциональное развитие национальной и региональной экономики, приносились в жертву интересы населения и окружающей среды. Ради завоевания внешних рынков и привлечения иностранных инвестиций Китай соглашался встраиваться в мировые производственные цепочки в качестве поставщика дешёвой рабочей силы, а немалую часть заработанных средств вкладывать в западные банки и фонды. Результатом накопления проблем стало не только обострение социальных, экологических и демографических проблем, но также замедление темпов роста ВВП. Если в 1990-е годы ВВП рос быстрее 10 % в год, то в 2014 г. он вырос «всего» на 7,4 %. Хотя такие показатели могут только сниться лидерам России, США, Японии или стран Западной Европы, для китайского руководства они стали поводом задуматься о корректировке экономической стратегии. Си Цзиньпин начал своё правление с оглашения долгосрочного плана «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации». Этот план, первая долгосрочная стратегия в истории Китая, был выдвинут спустя несколько дней после XVIII съезда партии. Сроком его реализации указан 2049 год — год столетия Китайской Народной Республики. Есть и контрольный срок выполнения первого этапа — к 2021 году, столетию создания компартии Китая. Практические шаги к достижению стратегических целей Си Цзиньпин изложил на III пленуме 18-го созыва в ноябре 2013 года. Он дал подробный диагноз: «В процессе развития наша страна сталкивается со значительными противоречиями и вызовами, на её пути встречаются немалые трудности и проблемы. Например, по-прежнему остро стоит вопрос неравномерного, негармоничного и непродолжительного развития. Китай недостаточно силён в области научно-технических инноваций, отраслевая структура характеризуется нерациональностью, во многих сферах до сих пор используется экстенсивная модель развития, разница между уровнями развития города и деревни, как и между уровнями доходов разных слоев населения, продолжает увеличиваться. Значительно обострились социальные противоречия, накопилось множество вопросов, тесно связанных с первоочередными интересами населения, в сферах просвещения, трудоустройства, социального обеспечения, медицины, жилья, экологии, безопасности продуктов питания и лекарственных препаратов, безопасности на производстве, общественного спокойствия, исполнения законов и т. п. Малозащищённая часть населения испытывает большие жизненные трудности. Также налицо проявления формализма, бюрократизма, гедонизма и расточительства. В некоторых наиболее уязвимых областях то и дело обнаруживаются случаи коррупции и другие негативные явления, ситуация с антикоррупционной борьбой по-прежнему остаётся весьма острой. Для урегулирования всех этих вопросов необходимо углубление реформ». Си Цзиньпин, конечно, не ограничился диагнозом. Он выписал рецепт, стержнем которого стало предложение уравнять две половины экономики, государственную и частную, облегчить доступ средних и малых предприятий к «длинным деньгам», налоговым льготам и другим благам. Вот тут-то он, похоже, и столкнулся с «непониманием» и скрытым сопротивлением той части партийно-государственной элиты, которая срослась с госбанками и «естественными монополиями». Пленум одобрил лишь часть из пакета радикальных реформ, разработанного «мозговым центром» и утверждённого Си Цзиньпином. Поэтому на IV пленуме ЦК КПК в 2014 году под лозунгом «управлять государством при помощи законов» Си Цзиньпин запустил общенациональную кампанию по искоренению коррупции. Это направление работы по линии «партийной контрразведки» возглавил один из семи членов президиума Политбюро и, по слухам, друг Си Цзиньпина Ван Цишань. Комиссия стала проводить расследования не только против «мух», сравнительно мелких коррупционеров, но и против крупных, властных «тигров». Её постоянные офисы открылись не только в провинциальных парткомах, но даже в отделах ЦК, министерствах, включая министерства обороны и безопасности… За время после IV пленума было выявлено около 100 тысяч «мух» и «тигров». А ведь есть еще и «лисы» — сбежавшие за границу коррупционеры. Масштабы трансграничного воровства колоссальны. Только экспертами Международного концерна журналистских расследований (ICIJ) в офшорах найдено 22 000 клиентов из КНР и Гонконга, которые, по их оценкам, нелегально вывели из КНР после 2000 года от 1 до 4 трлн долл. Западные эксперты убеждены, что общий объём взяток и откатов в Китае эквивалентен не менее чем 3 % ВВП (более 200 млрд долларов). «Лисы», «мухи» и «тигры»… Уже пойманные и всё ещё действующие в своих кабинетах, они составляют весьма влиятельную часть нынешней китайской элиты. Перейдя к системной, а не кампанейской борьбе с коррупцией, Си Цзиньпин рискует вызвать системное же сопротивление. Проявлений недовольства или, тем более, открытого противодействия его курсу пока не отмечено, хотя сквозь эту призму можно глянуть и на обвал фондового рынка, и на таинственные взрывы в Тяньцзине весной 2015 года. Но решения IV пленума обсуждены и одобрены на партийных собраниях всеми членами КПК, на страницах и сайтах партийной печати. Начатая Си Цзиньпином чистка элиты пользуется широкой и активной поддержкой населения. Самый большой вызов — это необходимость теоретически обосновать и практически обеспечить соединение таких лучших традиций коммунистической элиты 30–50-х годов, как патриотизм, жертвенность и скромность, с такими базовыми особенностями нынешней элиты, как прагматизм и предприимчивость. Вся нынешняя элита выросла в эпоху «реформ и открытости», вдохновлялась призывом Дэн Сяопина: «Обогащайтесь!» Даже признав необходимость «управлять государством при помощи закона», трудно в одночасье оборвать все нити «блата» и коррупции, которыми опутали себя кадровые работники. Оптимизм внушают примеры стран и регионов родственной конфуцианской цивилизации: Южной Кореи, Сингапура и Тайваня, так же страдавших от тотальной коррупции, но добившихся успехов в искоренении этого зла без массовых репрессий и смены правящих классов. Немало натерпевшиеся от режима Мао Цзэдуна Си Чжунсюнь и его сын Си Цзиньпин остались верны идее социализма и реализующей её в китайских условиях коммунистической партии. Очевидно, они представляют ту доминирующую часть китайской элиты, которая рассматривает КПК в качестве фундаментальной структуры управления, чья ликвидация может привести Китай к последствиям, соизмеримым с распадом Советского Союза. Мало кто сомневается, что именно компартия будет в обозримом будущем оставаться механизмом рекрутирования в национальную элиту, обеспечивать шанс на продвижения в высшие слои руководства. С учётом сопротивления региональных и отраслевых «групп влияния» Си Цзиньпин стал уделять ещё больше внимания плановой ротации руководящих кадров с одного направления на другое, из одной провинции в другую. Сходит на нет в значительной степени надуманное западными экспертами деление элиты на «принцев» и «комсомольцев», «шанхайцев» и «фуцзяньцев». Однако Си Цзиньпину ещё предстоит найти тонкую, но решающую грань между терапевтическими и хирургическими способами улучшения целого поколения нынешних кадровых работников. От этого во многом будет зависеть будущее китайской нации, костяком которой вот уже пять тысяч лет служит её элита. Журнал "Изборский клуб", 2016 № 1

01 марта 2016, 20:09

Китайские элиты вчера, сегодня и завтра Ч.2

ПОКОЛЕНИЯ ПОТЕРЯННЫЕ, ПОКОЛЕНИЯ НАЙДЕННЫЕ После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году и разгрома «банды четырёх» перехватившие власть в партии ветераны вернули из ссылки Дэн Сяопина, который за годы вынужденного безделья обдумал возможные пути выхода из тупика. Первым делом он стал собирать под свои знамёна выживших за «потерянное десятилетие» ветеранов революционной борьбы и успешных деятелей первых лет строительства нового Китая. Пройдя через «критику и перевоспитание», неправедные судилища и пытки, «старые кадры» в большинстве своём не сломались. Многие из них были отправлены на самые трудные участки по прямому указанию Дэн Сяопина, официально ставшего на XI съезде КПК в августе 1977 года вершителем судеб Поднебесной. Северянин Си Чжунсюнь попал в неведомые ему жаркие южные края, жители которых говорят на непонятных остальному Китаю диалектах. В провинции Гуандун, соседствующей с Гонконгом и Макао, тогда сложилась критическая ситуация. Тысячи людей бежали через жёстко охраняемые границы в поисках лучшей жизни — зарплата в этих европейских колониях была примерно в 100 раз выше, чем в КНР! Начав знакомство с вверенной ему провинцией, Си Чжунсюнь, которого в поездках иногда сопровождал старшекурсник Университета Цинхуа Си Цзиньпин, разглядел не только накопившиеся колоссальные проблемы, но и огромные возможности промышленно развитой провинции, связанной множеством нитей с богатыми и влиятельными хуацяо, «заморскими китайцами». Си-старший отправился с докладом к Дэн Сяопину и предложил не ужесточать пограничный контроль, а сблизить условия жизни соседних территорий. На стол «архитектора реформ» лёг пакет мер по либерализации экономики Гуандуна, облегчению правил внешней торговли и привлечению капиталовложений. Этот документ встретил настороженную реакцию в Чжуннаньхае, однако Дэн позволил своему соратнику по яньаньским временам начать эксперимент, но только в районах, примыкающих к Гонконгу и Макао. «Давай назовем их «специальными районами», ведь так назывался и твой пограничный район Шэньси-Ганьсу», — сказал Дэн Сяопин. Он подчеркнул, что даст соответствующие указания, но денег на реализацию проекта выделить не сможет. Как и в годы войны, придётся «кровью прокладывать дорогу вперёд». В июле 1979 года ЦК КПК и Госсовет одобрили создание первых двух специальных экономических зон (СЭЗ): Шэньчжэнь и Чжухай (на границе с Гонконгом и Макао). Так началось «шэньчжэньское чудо», без которого, возможно, не состоялось бы и «китайское чудо» в целом. Власти СЭЗ Шэньчжэнь получили существенную автономию от Пекина, установили низкие ставки подоходного налога, упростили правила создания смешанных предприятий, получения виз, вывоза прибыли и обмена валюты. Сопротивление бюрократии и сторонников левацких методов было весьма ощутимо. Но Шэньчжэнь рос как на дрожжах, становясь зримым доказательством правильности избранного Дэн Сяопином курса «реформ и открытости». Накопленный опыт оказался настолько ценным для страны, что уже в 1981 году Си Чжунсюня возвратили в Пекин — на пост заместителя председателя Постоянного комитета ВСНП (парламента Китая). Он руководил работой по созданию новых законов, облегчающих экономическое развитие всего Китая. В июне 1981 года на пленуме ЦК КПК Си Чжунсюня назначали секретарем ЦК, год спустя избрали членом Политбюро и поручили руководить текущей работой секретариата ЦК. До своей кончины в 2002 году Си Чжунсюнь был воплощением лучших традиций первого поколения революционной элиты: стойкости, прагматизма, патриотизма, преданности идеалам коммунизма. КАК ЗАКАЛЯЛАСЬ СТАЛЬ. КАРЬЕРА СИ ЦЗИНЬПИНА Если Си Чжунсюня можно считать примером стойкости старой элиты, то его сын, Си Цзиньпин, продемонстрировал лучшие качества поколения, значительная часть которого оказалась в прямом и переносном смысле «потерянным». Окончив в 1979 году химфак Университета Цинхуа, молодой человек снова вернулся в Чжунаньхай. Он надел военную форму и стал сотрудником Военной комиссии ЦК, канцелярией которой руководил старый боевой товарищ отца. Лучшее начало карьеры трудно себе представить. Вскоре статный красавец в строгом оливковом френче покорил сердце дочери видного китайского дипломата, а затем женился на ней. Молодая супруга предложила мужу уехать в Лондон, где её отец стал послом КНР. Си Цзиньпин отказался, и после развода в 1982 году покинул аппаратную службу в столице, став замсекретаря комитета партии в уезде Чжэндин провинции Хэбэй — одном из беднейших уездов одной из беднейших провинций. Вместо комфортных лифтов военной, дипломатической или научной карьеры, какими любили пользоваться т. н. «принцы», он — возможно, по совету старших товарищей — выбрал узкую и крутую горную тропинку. Шесть лет его работы в Хэбэе пришлись на период, когда стратегия «реформ и открытости» давала возможность руководителям на местах смело экспериментировать. Ставший вскоре после приезда из Пекина секретарем уездного комитета, Си Цзиньпин не только испробовал новинки других уездов, куда ездил для изучения опыта, но изобрёл и внедрил собственную систему экономического стимулирования. Фантастические на первый взгляд идеи становились реальностью — вложив средства бюджета в сооружение необходимых построек и декораций для телесериала «Сон в красном тереме» по любимому китайцами одноименному роману, Си Цзиньпин создал «китайский Голливуд»: туристическую зону, где впоследствии было снято более 170 фильмов и сериалов. Её теперь ежегодно посещают около полутора миллиона туристов. Задумав учредить в своём отсталом уезде научно-производственный центр, Си Цзиньпин лично отыскал сотни инженеров и известных учёных и убедил их приехать «в глубинку». Об успехах Си Цзиньпина заговорила провинциальная пресса, один писатель даже вывел его в числе главных героев своего романа, хотя и под другим именем. Но, главное, перспективного кадрового работника сочли достойным повышения в орготделе ЦК. 15 июня 1985 года, в свой 32-й день рождения, Си Цзиньпин стал заместителем секретаря парткома города Сямэнь в провинции Фуцзянь. Обозначившаяся еще в Хэбэе склонность молодого руководителя к инновациям получила развитие именно в Сямэне. Под его руководством разрабатывается «Стратегия социально-экономического развития Сямэня на 1985–2000 годы». Фуцзянь и другие приморские провинции обгоняли в развитии провинции внутренние. Но и в самой Фуцзяни одни районы богатели, а другие так и оставались бедными. Наверное, поэтому Си Цзиньпина в 1988 году переводят из богатого Сямэня работать в довольно отсталый гористый городской округ Ниндэ на севере той же провинции. Возможны и другие толкования причин нового неожиданного перевода «на низовку». Например, желание старцев-«небожителей» из Пекина ещё раз проверить перспективного деятеля на прочность. Ниндэ оказался настоящей глубинкой. В некоторые сёла даже не были проложены дороги, и секретарь окружкома пробирался туда пешком. Осознав масштаб проблем, он взялся за дело. В сёлах Ниндэ были перестроены нескольких тысяч хижин, в которых прожило много поколений бедных крестьян. Рыбаки, с незапамятных времен обитавшие на лодках, тоже получили новые дома на земной тверди. Во время работы в Ниндэ Си Цзиньпин начал создавать новую систему взаимоотношений партийного аппарата с населением. Он требовал напрямую принимать от людей жалобы и предложения, постоянно отслеживать текущую политическую и экономическую ситуацию, проводить «мозговые штурмы» для выработки оптимальных решений. Там же он начал отрабатывать методологию борьбы с коррупцией и круговой порукой среди партийных кадров. За три года руководства Си Цзиньпина под суд отправились более 400 кадровых работников, были расследованы громкие дела о коррупции, получившие общекитайское звучание. Первые опыты стратегического планирования были продолжены после назначения Си Цзиньпина в 1990 году секретарём парткома города Фучжоу, административного центра провинции Фуцзянь, крупного центра химической, целлюлозно-бумажной, пищевой, полиграфической, текстильной промышленности. В 1992 году по его инициативе была принята программа, которая предусматривала стратегические цели развития на 3, 8 и 20 лет вперёд, причём практически все эти цели были достигнуты в срок. Было реализовано несколько сверхкрупных проектов с участием ведущих китайских производителей автомобилей, электроники, алюминия, позволивших создать новую, современную промышленную базу города. В Фучжоу был принят «Регламент ускоренного прохождения административных процедур», который упростил привлечение тайваньских инвестиций (они не считаются иностранными, поскольку Тайвань рассматривается как одна из провинций Китая в рамках политики «одна страна, две системы»). Затем было принято «Руководство к оформлению административных дел для населения Фучжоу», означавшее переход к модной у нас системе «одного окна». В это время Си Цзиньпин начинает привлекать пристальное внимание руководителей орготдела ЦК, ведающих перемещениями к высотам власти. Это видно из его участия в работе XIV съезда КПК в 1992 году, избрания тогда же кандидатом в члены ЦК КПК. К 1999 году он стал заместителем партсекретаря и заместителем губернатора Фуцзяни, а уже на следующий год — губернатором. Возглавив провинцию с населением в 37 миллионов человек, по западным меркам — целую страну, Си Цзиньпин сразу создал «руководящую группу по повышению эффективности органов власти» — ситуационный штаб, лишённый бюрократических ограничений и наделённый дополнительными полномочиями для решения конкретной проблемы. Подобные «руководящие группы» стали ещё одним «фирменным блюдом», которое в наши дни активно использует нынешний руководитель КНР. Среди других инноваций фуцзяньского периода стал первый в Китае «Порядок реализации мер по созданию открытого правительства», который включал центр сбора жалоб от населения, систему поощрения и наказания чиновников за неподчинение новым установкам. Впервые в Китае была начата работа по обеспечению безопасности продуктов питания, создана система маркировки «надёжная продукция». Воспользовавшись своим новым положением, Си Цзиньпин ускорил реализацию программы «цифровой Фуцзяни», и она стала единственной в стране провинцией, где, например, во всех больницах доступ к медицинскому обслуживанию обеспечивается одной картой. Среди достижений Фуцзяни непременно упоминается создание «экологического рая», где качество воды, воздуха и ситуация в целом оценивается на «отлично». Успехи Си Цзиньпина на посту руководителя очень важной провинцией были по достоинству оценены в Пекине. За месяц до начала XVI съезда КПК (ноябрь 2002-го) его назначили партийным и административным руководителем ещё более многолюдной и богатой приморской провинции Чжэцзян, четвёртой по объёму ВВП в стране. Си Цзиньпин приехал в Чжэцзян уже опытным руководителем. За спиной у него были почти все региональные уровни работы: деревня, уезд, округ, город, провинция, — и собственный стиль руководства. Уже в декабре 2002 года появилась «Программа создания могучей морской провинции Чжэцзян», началось освоение тысяч островов, десятков тысяч удобных для развития аквакультуры бухточек и отмелей. Темпы роста морского сектора экономики приблизились к 20 % в год, он стал давать до 8 % ВВП провинции. Пожалуй, самым видным — даже из космоса — проектом нового руководителя «страны Чжэцзян» стало строительство гигантского моста общей протяжённостью 35,7 км через Ханчжоусский залив. Мост сократил автомобилям расстояние между Шанхаем и портом Нинбо с 400 до 80 км, а время в пути — с четырёх часов до одного. Летящий над морем стальной мост сразу вошёл в «десятку» самых красивых в мире и несколько лет был самым длинным мостом через морское пространство. Но и на суше достижения нового губернатора были хорошо заметны. В 2003 году он начал реализацию программы «тысяча деревень образцовых, десять тысяч деревень упорядоченных». В сельской местности появились городские коммунальные службы, в двух третях сельских поселений была введена система раздельного сбора мусора и его переработки. Провинция в 2005 году заняла первое место в Китае по состоянию окружающей среды. Кроме того, Чжэцзян стал одним из самых безопасных регионов Китая, а по потенциалу устойчивого развития вышел на четвёртое место. Доходы на душу населения тогда же приблизились к отметке 4000 долларов в год. Словом, «чжэцзянский период» для Си Цзиньпина стал временем прорыва и завершился в марте 2007 года переводом в Шанхай. Во втором по значению городе Китая Си Цзиньпин появился в связи с чрезвычайными событиями. Член Политбюро ЦК, секретарь горкома Чэнь Лянъюй в сентябре 2006 года был отстранён от своих должностей и попал под расследование «партийной контрразведки», Центральной комиссии ЦК КПК по проверке партийной дисциплины. Этот деятель был типичным и весьма противоречивым продуктом сращивания норм рыночной экономики с системой партийной власти. С одной стороны, он умело руководил 25-миллионным мегаполисом, а с другой — «товарищ Чэнь», как говорится, ложку мимо рта не проносил. Поводом для снятия с работы послужила связь с организаторами схемы использования пенсионных фондов города ради личного обогащения. В числе причин для немилости называют и политические: Чэнь был близок к предыдущему генсеку Цзян Цзэминю и входил в так называемую «шанхайскую группировку», а потому позволял себе открытую полемику с премьером Вэнь Цзябао и другими членами Политбюро, которые требовали от процветающих городов и провинций делиться с внутренними, отстающими регионами. Выбор Си Цзиньпина на роль руководителя «партийной бригады скорой помощи» был не случайным. Его считали принципиальным, но не кровожадным борцом с коррупцией. Умелое использование преимуществ рыночной экономики на ранее подконтрольных территориях не сопровождалось обогащением его подчинённых и родственников. Си Цзиньпин, кроме того, дистанцировался от проблем в отношениях действующего и ушедшего верховных лидеров. За семь месяцев своего руководства Шанхаем Си Цзиньпин побывал во всех районах колоссального города и сделал всё возможное, чтобы скандал не отразился на подготовке к ЭКСПО-2010, — на карту была поставлена репутация Китая. Он не мешал партийному расследованию и работе прокуратуры, но в то же время не форсировал «охоту на ведьм», которая могла обострить конфликт разных группировок в Политбюро накануне очередного съезда партии. Безукоризненный послужной список Си Цзиньпина в северных бедных провинциях Шэньси и Хэбэй, впечатляющие успехи в приморских и богатых Фуцзяни и Чжэцзяне, проявленная в Шанхае сдержанность были высоко оценены в партийных «верхах». На проходившем в октябре 2007 года XVII съезде КПК он был не только избран в Политбюро, но и сразу стал одним из девяти членов Постоянного комитета Политбюро ЦК, коллективного верховного руководства партией и страной. Этот карьерный «большой скачок» Си Цзиньпин совершил в 54 года. Это обстоятельство автоматически делало его и 52-летнего Ли Кэцяна претендентами на руководство партией и правительством через пять лет, когда очередной съезд КПК должен был избрать нового генерального секретаря, а затем сессия ВСНП — назначить председателя КНР и премьера Госсовета. Правда, в списке нового состава высшего партийного руководства Си Цзиньпин стоял перед Ли Кэцяном, и это говорило о намеченном распределении ролей. После съезда начался интенсивный процесс проверки претендентов на пригодность к руководству Поднебесной, дополнительной подготовки в областях, где у них не хватало опыта. Си Цзиньпина сразу ввели в секретариат ЦК, ведающий подготовкой всех решений высших партийных органов, связью с общенациональной сетью партийных организаций, подбором кадров и многими другими текущими вопросами. Он стал ректором Партийной школы ЦК КПК, ответственным за состояние дел в специальных административных районах Сянган (Гонконг) и Аомэнь (Макао), за завершение подготовки и проведение пекинских Олимпийских игр 2008 года, за идеологическое и информационное обеспечение сразу нескольких важных для Китая годовщин, пришедшихся на 2009 год: 60-летия КНР и 20-летия событий на площади Тяньаньмэнь. В марте следующего года на сессии ВСНП Си Цзиньпин был назначен заместителем Председателя КНР. 18 октября 2010 года Пленум ЦК КПК избрал его заместителем председателя Центрального военного совета ЦК КПК… СИ ЦЗИНЬПИН — И ПРИНЦ, И НИЩИЙ Если причислять Си Цзиньпина к «принцам», т. е. к отпрыскам и близким родственникам пекинских «небожителей», то шестилетняя работа в Хэбэе (1982–1985) и последовавшие долгие периоды работы в других провинциях (Фуцзянь — 1985–2002, Чжэцзян — 2002–2007 и в городе центрального подчинения Шанхае — 2007) как-то мало похожи на череду восхождений от одной синекуры к другой. Тут, скорее, вспоминается повесть «Принц и нищий», в которой герои меняются местами. На несколько десятилетий Си Цзиньпин по существу стал «нищим», переносил лишения небогатой жизни в провинции. Даже с новой женой, уже знаменитой певицей Пэн Лиюань, он жил «вахтовым методом», встречался несколько раз в году. Отдалившись от Пекина с его концентрацией полезных связей, Си Цзиньпин постепенно лишился покровительства «небожителей», которые быстро уходили из власти и жизни. Нет документальных подтверждений также хоть каких-то его устойчивых связей с другими отпрысками революционеров старшего поколения, именуемых «принцами». Конечно, от следующего руководителя 90-миллионной партии и почти полуторамиллиардного народа Китая требовался безукоризненный послужной список постов разного уровня. Си Цзиньпин вполне удовлетворял всем этим требованиям. Но при принятии окончательного решения сыграли свою роль также другие факторы и соображения. За десятилетия «реформ и открытости» в китайской элите сложились довольно устойчивые группы интересов, отражавшие позиции и запросы влиятельных регионов, отраслей экономики, государственных компаний, армии и органов безопасности. Некоторые из этих групп не хотели видеть Си Цзиньпина новым лидером, и конфликтов по этому поводу было предостаточно. Наиболее ярким подтверждением тому стала задержка открытия XVIII съезда КПК осенью 2012 года. Скорее всего, это было связано с крупным скандалом вокруг члена Политбюро ЦК КПК Бо Силая, которого некоторые «группы интересов» видели чуть ли не альтернативой Си Цзиньпину. Бо Силай был сыном Бо Ибо, занимавшего в элите первого революционного поколения высокое место, соизмеримое с местом Си Чжунсюня или даже превосходящее его. Причисляемый к «принцам» Бо Силай, как и Си Цзиньпин, успел поруководить несколькими провинциями и городом центрального подчинения Чунцином. Вдобавок он несколько лет работал в Пекине в должности министра торговли. Но шансы Бо Силая составить конкуренцию Си Цзиньпину улетучились после того, как его жена была обвинена в убийстве своего английского любовника, а руководитель службы безопасности попросил убежища в американском генконсульстве. Сначала партийное, а затем и официальное расследование деятельности самого Бо Силая привели к суду и пожизненному осуждению. С недовольством «групп интересов» выводом Бо Силая из игры связывают странные учения внутренних войск в окрестностях Пекина. Случилось также неожиданное «исчезновение» Си Цзиньпина на несколько недель накануне XVIII съезда, которое затем объяснили «болями в спине из-за чрезмерных нагрузок в плавательном бассейне». Были и другие эпизоды, любопытные для профессиональных аналитиков. Но в конце концов консенсус был достигнут, и 15 ноября 2012 года I пленум ЦК КПК восемнадцатого созыва (то есть первый пленум после XVIII съезда) единодушно избрал Си Цзиньпина генеральным секретарем партии и председателем Центральной военной комиссии КПК. 14 марта 2013 года на сессии ВСНП (парламента КНР) он был избран председателем КНР и председателем военного совета КНР. Таким образом, Си Цзиньпин стал руководителем пятого поколения лидеров КНР, сосредоточив в своих руках всю полноту партийной, административной и военной власти. «МУХИ», «ТИГРЫ» И «ЛИСЫ» СПОСОБНЫ ПОГУБИТЬ ПОДНЕБЕСНУЮ В начале второго десятилетия ХХI века Китай стал напоминать огромный айсберг, внушительная надводная часть которого сверкала успехами, в то время как подводная часть начала подтаивать. Со времени начала «реформ и открытости» в конце 70-х годов ради достижения высоких темпов прироста ВВП допускалось непропорциональное развитие национальной и региональной экономики, приносились в жертву интересы населения и окружающей среды. Ради завоевания внешних рынков и привлечения иностранных инвестиций Китай соглашался встраиваться в мировые производственные цепочки в качестве поставщика дешёвой рабочей силы, а немалую часть заработанных средств вкладывать в западные банки и фонды. Результатом накопления проблем стало не только обострение социальных, экологических и демографических проблем, но также замедление темпов роста ВВП. Если в 1990-е годы ВВП рос быстрее 10 % в год, то в 2014 г. он вырос «всего» на 7,4 %. Хотя такие показатели могут только сниться лидерам России, США, Японии или стран Западной Европы, для китайского руководства они стали поводом задуматься о корректировке экономической стратегии. Си Цзиньпин начал своё правление с оглашения долгосрочного плана «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации». Этот план, первая долгосрочная стратегия в истории Китая, был выдвинут спустя несколько дней после XVIII съезда партии. Сроком его реализации указан 2049 год — год столетия Китайской Народной Республики. Есть и контрольный срок выполнения первого этапа — к 2021 году, столетию создания компартии Китая. Практические шаги к достижению стратегических целей Си Цзиньпин изложил на III пленуме 18-го созыва в ноябре 2013 года. Он дал подробный диагноз: «В процессе развития наша страна сталкивается со значительными противоречиями и вызовами, на её пути встречаются немалые трудности и проблемы. Например, по-прежнему остро стоит вопрос неравномерного, негармоничного и непродолжительного развития. Китай недостаточно силён в области научно-технических инноваций, отраслевая структура характеризуется нерациональностью, во многих сферах до сих пор используется экстенсивная модель развития, разница между уровнями развития города и деревни, как и между уровнями доходов разных слоев населения, продолжает увеличиваться. Значительно обострились социальные противоречия, накопилось множество вопросов, тесно связанных с первоочередными интересами населения, в сферах просвещения, трудоустройства, социального обеспечения, медицины, жилья, экологии, безопасности продуктов питания и лекарственных препаратов, безопасности на производстве, общественного спокойствия, исполнения законов и т. п. Малозащищённая часть населения испытывает большие жизненные трудности. Также налицо проявления формализма, бюрократизма, гедонизма и расточительства. В некоторых наиболее уязвимых областях то и дело обнаруживаются случаи коррупции и другие негативные явления, ситуация с антикоррупционной борьбой по-прежнему остаётся весьма острой. Для урегулирования всех этих вопросов необходимо углубление реформ». Си Цзиньпин, конечно, не ограничился диагнозом. Он выписал рецепт, стержнем которого стало предложение уравнять две половины экономики, государственную и частную, облегчить доступ средних и малых предприятий к «длинным деньгам», налоговым льготам и другим благам. Вот тут-то он, похоже, и столкнулся с «непониманием» и скрытым сопротивлением той части партийно-государственной элиты, которая срослась с госбанками и «естественными монополиями». Пленум одобрил лишь часть из пакета радикальных реформ, разработанного «мозговым центром» и утверждённого Си Цзиньпином. Поэтому на IV пленуме ЦК КПК в 2014 году под лозунгом «управлять государством при помощи законов» Си Цзиньпин запустил общенациональную кампанию по искоренению коррупции. Это направление работы по линии «партийной контрразведки» возглавил один из семи членов президиума Политбюро и, по слухам, друг Си Цзиньпина Ван Цишань. Комиссия стала проводить расследования не только против «мух», сравнительно мелких коррупционеров, но и против крупных, властных «тигров». Её постоянные офисы открылись не только в провинциальных парткомах, но даже в отделах ЦК, министерствах, включая министерства обороны и безопасности… За время после IV пленума было выявлено около 100 тысяч «мух» и «тигров». А ведь есть еще и «лисы» — сбежавшие за границу коррупционеры. Масштабы трансграничного воровства колоссальны. Только экспертами Международного концерна журналистских расследований (ICIJ) в офшорах найдено 22 000 клиентов из КНР и Гонконга, которые, по их оценкам, нелегально вывели из КНР после 2000 года от 1 до 4 трлн долл. Западные эксперты убеждены, что общий объём взяток и откатов в Китае эквивалентен не менее чем 3 % ВВП (более 200 млрд долларов). «Лисы», «мухи» и «тигры»… Уже пойманные и всё ещё действующие в своих кабинетах, они составляют весьма влиятельную часть нынешней китайской элиты. Перейдя к системной, а не кампанейской борьбе с коррупцией, Си Цзиньпин рискует вызвать системное же сопротивление. Проявлений недовольства или, тем более, открытого противодействия его курсу пока не отмечено, хотя сквозь эту призму можно глянуть и на обвал фондового рынка, и на таинственные взрывы в Тяньцзине весной 2015 года. Но решения IV пленума обсуждены и одобрены на партийных собраниях всеми членами КПК, на страницах и сайтах партийной печати. Начатая Си Цзиньпином чистка элиты пользуется широкой и активной поддержкой населения. Самый большой вызов — это необходимость теоретически обосновать и практически обеспечить соединение таких лучших традиций коммунистической элиты 30–50-х годов, как патриотизм, жертвенность и скромность, с такими базовыми особенностями нынешней элиты, как прагматизм и предприимчивость. Вся нынешняя элита выросла в эпоху «реформ и открытости», вдохновлялась призывом Дэн Сяопина: «Обогащайтесь!» Даже признав необходимость «управлять государством при помощи закона», трудно в одночасье оборвать все нити «блата» и коррупции, которыми опутали себя кадровые работники. Оптимизм внушают примеры стран и регионов родственной конфуцианской цивилизации: Южной Кореи, Сингапура и Тайваня, так же страдавших от тотальной коррупции, но добившихся успехов в искоренении этого зла без массовых репрессий и смены правящих классов. Немало натерпевшиеся от режима Мао Цзэдуна Си Чжунсюнь и его сын Си Цзиньпин остались верны идее социализма и реализующей её в китайских условиях коммунистической партии. Очевидно, они представляют ту доминирующую часть китайской элиты, которая рассматривает КПК в качестве фундаментальной структуры управления, чья ликвидация может привести Китай к последствиям, соизмеримым с распадом Советского Союза. Мало кто сомневается, что именно компартия будет в обозримом будущем оставаться механизмом рекрутирования в национальную элиту, обеспечивать шанс на продвижения в высшие слои руководства. С учётом сопротивления региональных и отраслевых «групп влияния» Си Цзиньпин стал уделять ещё больше внимания плановой ротации руководящих кадров с одного направления на другое, из одной провинции в другую. Сходит на нет в значительной степени надуманное западными экспертами деление элиты на «принцев» и «комсомольцев», «шанхайцев» и «фуцзяньцев». Однако Си Цзиньпину ещё предстоит найти тонкую, но решающую грань между терапевтическими и хирургическими способами улучшения целого поколения нынешних кадровых работников. От этого во многом будет зависеть будущее китайской нации, костяком которой вот уже пять тысяч лет служит её элита. Журнал "Изборский клуб", 2016 № 1