• Теги
    • избранные теги
    • Люди49
      • Показать ещё
      Страны / Регионы27
      • Показать ещё
      Компании26
      • Показать ещё
      Разное109
      • Показать ещё
      Формат5
      Показатели11
      • Показать ещё
      Сферы3
      Международные организации3
      Издания5
Симон Кордонский
Выбор редакции
19 июля, 18:46

Симон Кордонский: Россия населена людьми и функционерами, которые не пересекаются между собой

Профессор Симон Кордонский – о власти, историческом фундаментализме и особенностях российского восприятия времени. По его мнению, существуют три группы населения в России, которые имеют различное восприятие времени. Эти три группы конфликтуют между собой. Кордонский также хорошо […]

Выбор редакции
27 июня, 11:24

Текст: Россия населена людьми и функционерами, которые не пересекаются между собой ( Симон Кордонский )

Давайте в нашем разговоре будем отталкиваться от понятий и представлений о будущем. Что такое будущее как социальная и идеологическая реальность, и поддаётся ли оно моделированию? Понимаете, есть линейное и циклическое время. Линейное время – это прошлое, настоящее, будущее. В рамках линейного времени существуют циклические времена, суточные, недельные, готовые и иные временные ритмы. Эти ритмы формируют ткань жизни, ее основу, которая и воспроизводит саму социальную жизнь. Одним из первых дел советской власти была как раз ломка стереотипов организации времени. Сначала ломка календаря: переход на григорианский календарь; потом ломка трудовой недели: 5-дневка, 10-дневка, 6-дневка,  и прочее вывихи. Эта череда властных изменений способов организ...

Выбор редакции
26 июня, 14:40

Симон Кордонский: "Российское общество основано на изобретении и нейтрализации угроз"

Социолог Симон Кордонский дал интервью проекту "Россия будущего" - о власти, историческом фундаментализме и особенностях российского восприятия времени.- Давайте в нашем разговоре будем отталкиваться от понятий и представлений о будущем. Что такое будущее как социальная и идеологическая реальность, и поддаётся ли оно моделированию?- Понимаете, есть линейное и циклическое время. Линейное время – это прошлое, настоящее, будущее. В рамках линейного времени существуют циклические времена, суточные, недельные, готовые и иные временные ритмы. Эти ритмы формируют ткань жизни, ее основу, которая и воспроизводит саму социальную жизнь. Одним из первых дел советской власти была как раз ломка стереотипов организации времени. Сначала ломка календаря: переход на григорианский календарь; потом ломка трудовой недели: 5-дневка, 10-дневка, 6-дневка, и прочее вывихи. Эта череда властных изменений способов организации времени привела, кроме всего прочего, к тому, что социальные времена и астрономическое время, в частности, не просто не совпадают, а противоречат друг другу.Властная реорганизация праздников как социальных меток времени смешала сословные праздники (типа дня российской армии, дня полиции или женского дня) с конфессиональными праздниками и государственными. Чего стоит только замена праздника всех коммунистов «7 ноября» на совершенно не привязанный к понятным для граждан победившей время страны событиям «день народного единства». За годы существования советской власти и после её конца наше время никак не может прийти в нормальное линейное состояние. Так, чтобы было четко определенное прошлое, конкретное настоящее и предвидимое будущее. В итоге мы имеем всеобщее ощущение потерянности во времени, что проявляется, в первую очередь, в дискуссиях о том, каким же было наше общее прошлое. Помните, с чего начал своё президентство Медведев?- Отменил зимнее время.- Да, и кроме этого он подписал закон о государственном исчислении времени. Это именно то, на что всегда претендовала божественная власть – повелевать пространством и временем. Поскольку сами по себе они никому не подчиняются, их нужно подчинить и сделать государственным. Но в этой борьбе теряется само ощущение времени. Рефлектирующая часть населения еще при Советской власти разделилась у нас на три группы: Фундаменталисты, для которых будущее – это воспроизведение хорошего прошлого, а настоящее – отвратно и противно. Прогрессисты, которые считают, что настоящее не имеет значения, прошлое тоже ничтожно, но только технологический прогресс сформирует наше будущее. И аппаратчики: люди, которые живут «временем бумаги» – временем выполнения поручений. Так социальное время распалось в наших представлениях о нем на отдельные времена. Причем конфликтующие времена.- Я уточню, аппаратчики живут «вечным настоящим» и определяют прошлое и будущее как «настоящее прошлого», «настоящее настоящего» и «настоящее будущего» по заветам Блаженного Августина?- Они живут временем исполнения бумаги. Приходит бумажка, на ней написано – срок исполнения месяц. Вот они месяц исполняют. Потом сверху падает другая бумажка, третья… Для них жизнь в бумагах – это жизнь настоящая. Но там нет течения времени, вообщего переживания времени как такового.- И там нет образа будущего, как у прогрессистов?- Да, как и образа прошлого.- А как обстоят дела с насущным моментом времени?- Эта насущность тоже условна. Когда Путин пришел к власти, политическое планирование было 3-х дневым, недельным. Потом стало трехмесячным, потом полугодовым, потом 3-х летним… Но планирование не имеет прямого отношения к реальному времени выполнения поручений, это всегда в большой степени фантазии. В нынешней ситуации прогрессисты на какое-то время отошли от дел и доминирующими в публичном диалоге стали фундаменталисты. Типов фундаменталистов очень много, и они различаются по определению точки исторического времени, когда история сломалась и пошла не тем путем. Разные коммунисты, например, считают что история пошла не тем путем в 1917, 1927, 1937, 1949, 1956, и так далее. Поэтому групп коммунистов так много.Для других фундаменталистов точка слома истории это Крещение Руси: с тех пор всё пошло не так и нам всем, якобы, надо вернуться в язычество, чтобы обрести себя. Для кого-то из них, это 1861, отмена крепостного права. А Дмитрий Песков из Агентства Стратегических Инициатив прямо говорит, что лучший период истории у нас был в правление Александра II и нам нужно вернуться в то время. Таких точек много, и отечественная политическая жизнь сегодня зачастую состоит из конфликтов между политиками, которые спорят, когда история пошла не тем путем, и строят политические программы, как нам вернуться в светлое прошлое. Их идеальное будущее – это возврат к их интерпретации хорошего прошлого.- А как вы оцениваете то, что на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге и во время прямой линии Путин сказал, что приоритетом развития для нас сегодня является построение цифровой экономики?- То, что президент заговорил сейчас про цифровую экономику, показывает, что прогрессисты готовят реванш и настойчиво рекомендуют власти строить светлое будущее на базе цифровой экономики.- Но разве это уникальная российская ситуация? По моим наблюдениям, во Франции в политике происходит всё то же самое.- Для того, чтобы ссылаться на Францию, нужно знать Францию. А я не встречал людей, которые могут судить о ней не по интернету. К тому же сравнительный анализ предполагает первоначальное знание собственной страны, а потом уже сравнение её с другими образцами. Но дело в том, что внутри России у нас время организовано по-разному. Мы проводили интересное исследование, в результате которого выяснили, что время – это способ автономизации нижних уровней управления от федеральной власти.Есть система государственных праздников, которая выстроена у нас сверху донизу. Но есть ещё региональные праздники, муниципальные. Мы занялись исследованием муниципальных праздников. Оказалось, что в каждом муниципалитете есть сотрудники, которые ведут учёт таких праздников. К примеру, дни рождения значимых для данного социума людей — это местный праздник. Если начальник милиции уважаемый человек, то день милиции празднуется особенно широко. Такие отраслевые праздники формируют собственное локальное муниципальное время, и это время может существенно отличаться от регионального и федерального.- Несколько лет назад я наблюдал изнутри попытки построить в России тотальную систему электронной демократии: чтобы все выплаты регионам из федерального центра и отчётность по ним проходили онлайн – единомоментно. И люди, ответственные за эти реформы, говорили, что столкнулись с категорическим противодействием на местах. Так как для региональных чиновников медлительность бумажного документооборота – обязательное условие, чтобы сохранить для себя возможность дистанцироваться от Москвы. Вероятно, выражаясь вашим языком, сохранить своё автономное время.- Конечно, и я их отлично понимаю. Вряд ли можно что то сделать с этим в современных условиях. Национализация времени и попытки синхронизировать общности, живущие в разных временах приводит только к тому, что эти общества закрываются от государства, начинают жить в своем времени, но уже не публично. Ведь как ни пыталась Советская власть уничтожить православные праздники, ничего не получилось.- Вы перечислили три модели восприятия времени на государственном уровне и я понял, что им может быть альтернатива. Можно ли быть россиянином, но при этом не становится ни прогрессистом, ни традиционалистом, ни чиновником, скованным рамками проектных сроков?- Мы занимаемся сейчас промысловиками. Им безразлично всё это государственное время – они живут своим временем. Те же программисты на дистанционке, они же живут во времени заказчика, работают по ночам, днем спят.- А чем программист на фрилансе, который повязан сроками технического задания, отличается от чиновника?- Чиновник выполняет поручения, а программист зарабатывает деньги. Он живёт своей обычной жизнью вне государства и когда государство пытается залезть ему в карман, то напарывается на жесткое сопротивление. А чиновник получает жалование за существование в аппаратном времени, и единственное, что его волнует – это выполнение поручений в срок. Чтобы бумага вовремя прошла.- Ли Куан Ю провел страну через модернизацию аппаратными методами и мы слышим периодически, что и нам не мешало бы повторить его опыт.- Так у нас подобное уже многократно было. Возьмите атомный проект: люди освобождались от государственных ограничений в творчестве, ограничивались в свободе, но при этом в их руках концентрировались ресурсы и они получали возможность работать творчески. Только это не приводило ко всеобщему изменению жизни в стране. Возможно, если у нас площадь государства равнялась бы 400 квадратных километров, это могло бы привести к заметным переменам. Но у нас 11 часовых поясов, 8 часовых зон, да еще есть и местное время. Попробуйте управленчески синхронизировать Москву и Петропавловск-Камчатский. Представьте себе издержки при управлении такой огромной территорией и попробуйте реализовать сингапурский проект, в подобных условиях.- Но территория, на которой живут люди у нас значительно меньше всей площади страны. И эти пустоты можно рассматривать, наверное, как дополнительные возможности для тех же экопроектов.- Можно рассматривать, но пока эта территория расценивается как способ добывания ресурсов и место, откуда приходит угроза.- Угроза для федерального центра?- Нет, для страны в целом. В России институт угроз и их нейтрализации гораздо более важен, чем институт рисков с целью увеличения капитализации. Есть общество риска – западное общество. Сингапур тоже является его частью. Они рискуют на глобальном рынке и получают как результат капитал. А у нас общество основано на нейтрализации угроз, в ходе нейтрализации которых сохраняется целостность государства, то есть основное, как считает Президент, для чего оно и существует. Есть целый государственный и общественный институт экспертов, которые изобретают угрозы, убеждают общество в их реальности и выбивают деньги на их нейтрализацию.- Но, будучи частью мировой экономики, Россия разделяет глобальные риски наравне со всеми.- Мне кажется, вы преувеличиваете. Россия не стала пока частью мировой экономики и существует как некий ресурсный феномен, но не как элемент глобализующейся системы воспроизводства капитала. Да, есть пограничный слой, элементы которого контактирует с институтами глобального рынка. Но риски мировой торговли расцениваются скорее как как угрозы, которые надо нейтрализовывать, а не как возможности прирастить капитал. Сегодня на глобальном рынке есть нефтяные риски, газовые риски, риски, связанные с альтернативной энергетикой. Но в интерпретации первых лиц наших сырьевых отраслей эти риски трактуются как угрозы. И мы не пытаемся рисковать по законам рынка, имея какой-нибудь амбициозный план будущего. Мы по-старинке стараемся предпринимать усилия по нейтрализации угроз, существующих, по большей части, в воображении отечественных фундаменталистов и аппаратчиков.- Вы сейчас говорите о России в целом, но если вспомнить вашу теорию сословного общества, которым является Россия, можно заметить что тому же Петру удалось качественно изменить, как минимум, одно сословие и его модернизировать.- Да, удалось так, что до сих пор маемся. Прорубил окно в Европу и мы оттуда столетиями пытаемся заимствовать то, что не употребимо у нас, рынок, демократию, гражданское общество и прочие мифологические – у нас – реалии. Реформы Петра Великого закончились развалом империи в 1917 году, а большевистские новации не более чем попытки восстановить империю, естественно с другими сословиями и другим, не-православным — идеологическим содержанием, тоже вытащенным из окна, прорубленного Петром Великим.- Они закончились возникновением науки, развитием культуры.- Они закончились возникновением милитаризованной науки, исчезнувшей с развалом СССР, и развитием культуры социалистического реализма, остатки которой все не могут отмереть.- Но закрывали эту необходимость не столбовые бояре, а качественно другие люди.- Почитайте воспоминания российских учёных 20-х годов. После революции из страны высланы – уехали в основном гуманитарии. Естественники и специалисты по точным наукам остались и были быстро адаптированы в систему возрождающейся советской империи. За исключением тех, кто был «ликвидирован как класс» в ходе становления советского сословного мироустройства.- В своих исследованиях России вам приходилось сталкиваться с чем-то, что стало для вас полной неожиданностью?- Мы не занимаемся аналитикой, а только описаниями. Чтобы заниматься анализом, нужно сначала страну описать. Она у нас не описана и даже культура описания исчезла в 30-е годы вместе с людьми, носителями этой культуры. И у нас на государственном уровне существует некоторое нормативное представление о стране, какой она якобы должна быть. А с другой стороны, отсутствует достоверное представление о реальности. Те же самозанятые. В результате наших описаний мы убедились, что они всегда были, есть и будут. Но для государства их не существует.- Кустарь одиночка с мотором был иронично описан ещё Ильфом и Петровым- Как именно он был описан? Только в анекдоте, как посыле к репрессиям этих самых кустарей. В статистике есть описания самозанятых? – Нет. В политике? – Нет. Учитывается Росстатом? – Нет…- В отдельных периодах российской истории мы можем найти социальные роли, связанные с образом будущего, которые открывали перед людям новые возможности. При Петре достаточно было получить высшее образование, чтобы стать дворянином. А сейчас какие институты дают пропуск в будущее? Фриланс?- Не только фриланс. У нас множество людей самозанятые. Недавно была показательная история. Ребята заказывали в Чехии детали, собирали в ангаре самолеты на продажу с большой долей самоделки. Не посадили их, административно наказали. Тем и живёт множество людей по всей стране, которые занимаются реальным делом, хай-теком в частности. Просто они предпочитают не светиться.- Можно сказать, что эти акторы будущего пока прячутся в тени?- Нет, они не прячутся особо. На Ютубе посмотрите: есть человек, который настраивает карбюраторы. Он делает ролики, которые пользуются огромной популярностью в сети, передает мастерство. И таких мастеровых очень много. Был сайт, где обсуждались способы воровства электричества. Там были описаны сотни разного рода приборов, позволяющих обкрадывать государство в расчётах за электроэнергию. Просто кипела жизнь вокруг этого сайта. Эта жизнь неизвестна власти.- И как правильно называть то, что вы сейчас описываете?- Это промыслы – традиционное для России занятие. Но как правильно определить людей, которые занимаются современными промыслами? Это люди, занятые делом, выживанием, в условиях, когда государство пытается элиминировать все, что не входит в его онтологию. Если верить государственным деятелям, вдруг понявшим, что самозанятые представляют угрозу для государства, у нас промышляет до 40% трудоспособного населения. Репетиторы, врачи, нянечки, инженеры, строители — все, как один.- Есть шанс, что государство сможет интегрировать их в свои проекты и планы?- Пока нет. Потому что государственные проекты, планы и задачи основаны на представлениях о том, что в стране есть рынок, деньги, власть. А этого ничего нет. У нас не деньги, а финансовые ресурсы, не рынок, а административный рынок, не власть, а какая-то система согласования интересов людей, которые борются за ресурсы для нейтрализации воображаемых угроз. И все проекты сводятся к предсказуемым итогам. Внутренняя угроза главная? – Будем создавать российскую гвардию для её нейтрализации. Внешняя угроза главная? – Будем укреплять российскую армию для её предотвращения. Самозанятые угроза- так будем создавать административные и финансовые инструменты для изничтожения тех, кто просто стремится выжить. В государственной картине мира нет места промыслам и линейному восприятию времени.ОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
18 июня, 03:34

Симон Кордонский о сословном устройстве современного российского общества

18 мая 2017 г. Социолог Симон Кордонский в программе Дмитрия Запольского "Пространство смыслов" рассказывает о том как устроено современное российское общество. В нем можно выделить порядка 60 различных сословий, каждое из которых создано для реагирования на определенного рода угрозы. Сословная структура в разных формах воспроизводится в России уже триста лет с небольшими перерывами в 1917 и 1991 годах. Представители сословия "бюджетники" постепенно вытесняются в разряд работников по найму. Иерархия сословий динамическая. Служивые сословия стоят выше сословий обслуживающих (предприниматели, люди свободных профессий и др.) Предприниматели как дореволюционные купцы также делятся на три гильдии, где первая гильдия - Российский союз промышленников и предпринимателей, вторя гильдия - "Другая Россия" Бориса Титова и третья гильдия - "Опора России".На вопрос ведущего о том - является ли в такой иерархии Усманов ниже лейтенанта ФСБ из условного Урюпинска, - Кордонский отвечает: А вы знаете какое у Усманова звание и какие погоны? На местах тактические проблемы решаются, главным образом, через неформализованные институции: в бане, ресторане, на охоте и рыбалке, а в последнее время - и в церковном приходе. Алексея Навального Кордонский считает спецпроектом силовых структур, который заигрался в самостоятельность. По мнению социолога, Навального раскручивают для привлечения общественного интереса к предстоящим президентским выборам. Массовые протесты 2011-2012 гг. также стали следствием политических игр кремлевских башен. У тех, кто реально хочет изменить ситуацию в стране всегда только два выхода - внешняя или внутренняя эмиграция.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

11 июня, 15:38

Все тайное станет явным. "Прозрачность" Саши Спилберг и тотальный контроль государств над людьми

Как вы думаете, когда у человека было больше свободы? Многие века люди были скованы кастами и сословиями, вынуждены строить свою жизнь, исходя из навязываемых им жестких норм общества. Те, кто пытался выйти за установленные рамки, сразу же становился изгоем и объявлялся сумасшедшим, еретиком или бунтовщиком. Поступали с такими людьми, расшатывающими "духовные скрепы" очень сурово. Крепостное право в России отменили менее 160 лет назад (на самом деле, его отменили менее 50 лет назад, ибо колхозники и заключенные ГУЛага при советской власти были ничуть не свободнее крепостных), до этого крестьяне были практически полностью бесправными - их могли продавать и покупать, забривать в солдаты на четверть века. Положение дворян было не многим лучше - они были вынуждены служить и мириться с абсолютной властью монарха. 20 век стал веком невиданных доселе мировых войн, мощных тоталитарных государств и массового кровопролития. Порой может показаться, что никогда еще человек не жил свободнее, чем сейчас, в наше время… Но это, конечно, иллюзия. Современный тотальный контроль и повальная бюрократизация любой деятельности - ограничения гораздо более серьезные, чем те, что были прежде.Поскольку Россия отстает в своем развитии от передовых экономик мира, у нас порой еще можно избегать слишком уж пристального внимания государства. Недаром социолог Симон Кордонский изучает т.н. "гаражную экономику", а правительственные чиновники вроде Ольги Голодец лишь разводят руками, не понимая, где это у нас работают десятки миллионов россиян и на что они вообще живут. Экономист Владислав Иноземцев, не испытывающий никаких особых симпатий к путинскому режиму, не раз писал о том, что "Россия начала второго десятилетия XXI века — совершенно особая страна по ряду признаков. Это открытое общество, граждане которого больше всего боятся именно этой открытости. Это относительно жестко управляемое общество, но не имеющее никакой идеологии, общество с массой формальных ограничений, но допускающее немыслимую степень личной свободы. Наконец, что самое важное, это общество, которое кажется единым и сплоченным, но основано на неограниченном индивидуализме".Те российские деятели, кто пожили и проработали продолжительное время в странах Западной Европы и США, нередко признают, что ограничения там в плане регламентации жизни порой более жесткие, чем в России. Например, известный математик, профессор РАН Роман Михайлов заявил в одном из своих интервью: "На Западе невыносимо — чувство такое, как будто внутренняя свобода пропущена через соковыжималку и стерильно упакована". Действительно, в Европе или США человек живет с осознанием того, что вся его жизнь, в самых мелких подробностях, известна соответствующим государственным органам и корпорациям. В современных фильмах вроде "Идентификации Борна" можно видеть, что камеры видеонаблюдения есть почти всюду, и найти нужного человека, собрать о нем всю информацию - дело считанных минут. Люди превратились в рабов своих телефонов, по которым легко определить их местонахождение и даже прослушать то, о чем они говорят, находясь рядом с мобильным устройством. Каждый шаг пользователя Интернета также фиксируется, и все что люди пишут в личных сообщениях, размещают в социальных сетях и проч. - все это сохраняется как их личная история, готовая быть обнародованной в любой момент.Иначе говоря, свобода современного человека - вещь весьма относительная. Просто вместо старых ограничений появились новые. Всевидящее око Большого брата стало реальностью. До последнего времени в развивающихся странах вроде России можно было как-то существовать, не привлекая к себе пристального внимания государства. Главным было - не лезть в политику, не ходить на митинги, не критиковать власть. За это власть разрешала работать фрилансером и не платить налоги, сидеть дома и качать пиратские фильмы и музыку с торрентов. Однако теперь бюрократия хочет взять под контроль и эти сферы. Более того, время от времени депутаты предлагают то принять закон о тунеядстве, то начать штрафовать рядовых пользователей за потребление пиратского контента...Раствориться в общей массе и остаться совсем незаметными получится лишь у немногих, кто профессионально и фанатично заботится о защите своей приватности (но и при таком подходе к жизни нет никаких гарантий быть не обнаруженным). Причем теперь новейшие технологии позволяют идентифицировать большую часть участников массовых уличных акций (конторским неважно - санкционирован протестный митинг или нет - главное, понять, кто и почему в нем участвует). Вчера СМИ как раз сообщили, что на завтрашнем митинге на проспекте Сахарова будет снята гигарама с суперразрешеним в 20 млн пикселей!Скандальная видеоблогерша Саша Спилберг, выступившая в мае в Госдуме, быть может, не шибко умна, но зато понимает особенность нашего времени гораздо лучше многих депутатов, когда говорит: «Я прозрачна с 13 лет, станьте прозрачными и вы, если хотите жить в современном мире». Речь идет о том, что мы должны привыкнуть жить в мире, в котором практически нет секретов, и все окна раскрыты настежь и лишены штор. Тот, кто ходит на митинги, должен быть готов, что об этом узнает государство, его семья, соседи и коллеги по работе. Тот, кто пишет что-то в личные сообщения или под замком, держит пикантные фотографии и файлы на своем компьютере и телефоне, должен быть готов к тому, что они в любой момент могут появиться в публичном доступе. Как говорится, нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. И, может, это совсем не так страшно, как кому-то может показаться. В конце концов, быть прозрачным означает быть самим собой.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

07 июня, 20:35

Становится ли российское общество сословным

Как выглядит социальная структура современной России? Можно ли согласиться с утверждением, что российское общество становится сословным? "РГ" обсудила эту тему с социологом, профессором НИУ ВШЭ Симоном Кордонским

27 апреля, 16:48

Марат Гельман: "Люди искусства хотят быть открыты миру, а не закрыты"

Из интервью галериста Марата Гельмана корреспонденту Deutsche Welle Жанне Немцовой.- Вы всю свою жизнь работали в России и сотрудничали с государственными структурами, в частности, были директором музея современного искусства в Перми PERMM. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Вы понимаете, когда перешли двойную сплошную в отношениях с государством? Вы сами говорили, что старались не провоцировать негатив в свой адрес, будучи директором государственного музея. Не делать выставки, посвященные Путину, Кадырову, Чечне.- Я достаточно много и плодотворно, как мне казалось, сотрудничал с властью. Я был членом "большого правительства" при Медведеве, был членом Общественной палаты. Я занимался децентрализацией. Но для любого искусства есть несколько непреложных вещей. Первое: люди искусства хотят быть открыты миру, а не закрыты. Второе: они хотят смотреть в будущее, а не в прошлое. В ходе последнего срока Путина резко исчезло слово "модернизация". Еще до того, как Гельмана выгнали из музея.- Но я спрашиваю про конкретные поступки.- Конкретный первый поступок после победы Путина - это дело Pussy Riot. Когда их начали преследовать, я был единственным среди руководителей крупных культурных институций, кто встал на их защиту. Потом мы вместе с товарищем, с Сашей Чепарухиным, организовали международную поддержку. Вышло так, что мои отношения с властью стали сыпаться. Потом мне даже сказали, что какие-то органы принесли документы Володину. Якобы хотели доказать, что Гельман создал Pussy Riot. Это, на самом деле, абсолютный бред. Я с ними был знаком только шапочно, а по-настоящему познакомился, когда они уже вышли из тюрьмы.- Марат, вы общались с представителями администрации президента, с представителями крупного бизнеса: это и Сергей Гордеев, и Александр Мамут. А сейчас вы оказались выкинуты из этой системы. Вы чувствуете себя лучше или хуже?- Конечно, лучше. Когда я продолжаю говорить нелицеприятные вещи о происходящем в России, во мне говорит не обида. То, что со мной произошло, - это чудо и удача. У меня новый проект. Если сейчас в России все было бы хорошо, и мне при этом предложили бы подобный интересный проект (в Черногории - ред.), я бы все равно взялся бы за него.- Дело не в проектах. Я полагаю, что какая-то часть людей просто перестала с вами общаться. Для них это стало токсично.- Безусловно. Кто-то получил реально по рукам от администрации президента. Гельман - враг. Кто-то из осторожности сам отодвинулся. Они сделали свой выбор. Я могу даже понять их иногда, жалеть их. Дело в том, что в искусстве человек не обязан быть героем. Вот он идет в солдаты - он должен быть героем. Политики должны быть героями. А художник не обязан быть героем. Его поведение - его выбор. Другой вопрос, что компромисс для искусства губителен.- В 2018 году состоятся президентские выборы в России. Если бы перед вами поставили задачу дискредитировать Путина, что бы вы посоветовали?- Ой, нет. Я не хочу. Дело в том, что язык этот - дискредитировать - это язык политтехнологов власти сегодня, потому что у них нет самого сильного инструмента - донести правду. Я считаю, что оппозиции не надо никого дискредитировать.- Не дискредитировать, а рассказать то, что может поменять отношение к этой фигуре.- У нас есть несколько фигурантов. Власть - фигурант, Навальный - фигурант, лояльная оппозиция, допустим, тоже фигурант. Власть - более сильный фигурант, чем все остальные. В таких условиях любая стратегия должна быть стратегией айкидо. То есть ты не сможешь выиграть, если не будешь использовать силу самой власти. Ты должен сделать так, чтобы власть тебя выбрала главным врагом. И только тогда ты станешь сильным. Только усилия самой администрации президента могут разрушить Путина. Задача стать зеркалом, стать инструментом в этой ситуации. Конечно, есть несколько соображений по поводу того, что сейчас происходит. Например борьба с коррупцией, которую запустил Алексей Навальный. У нее есть плюсы и минусы.- Расскажите про минусы.- Основной минус в том, что гнев против коррупционеров очень легко трансформируется в гнев против богатых. Это очень опасно. Сегодня мы против всех ворованных "мерседесов", домов и так далее. Но легко сделать так, что все будут против всех вообще. Это очень опасно. Если не думать об этой проблеме, не понимать ее, то она может накрыть в том числе и самого Алексея. Плюс в том, что кампания Навального заставляет власть играть на опережение, пытаться самой бороться с коррупцией и пилить сук, на котором она сидит. Дело в том, что Путину кажется, что эта коррупция - болезнь на теле его власти. И он решит сам с ней бороться, а не позволять другим. Но дело в том, что коррупция - это само тело этой власти. Кордонский (Симон Кордонский - российский социолог, профессор Высшей школы экономики - ред.) же очень точно формулирует иногда. Он говорит, что при распределительной системе…- Когда нефтяная рента распределяется через государство...- Да, когда она, а не подоходные налоги, является основой богатства страны, то, фактически, коррупция становится обязательным элементом. Не обязательным, но самым легким инструментом распределения этой ренты. И, борясь с коррупцией, ты можешь просто подрубить всю систему власти. И в этом смысле очень хорошо, если власть сама возьмется за это дело и сама себя каким-то образом скушает.- Представьте, что в России закончилась эпоха Путина и вас пригласили в качестве куратора выставки, которая будет называться условно "Россия после Путина". Кого из художников вы пригласите?- Список художников не меняется. В стране есть яркие и интересные художники с разными взглядами. Гениальный художник Дмитрий Гутов - коммунист. Он обязательно должен участвовать в выставке. Беляев-Гинтовт - патриот, монархист почти. Дело ведь не в том, чтобы поменять черное на белое. А в том, чтобы была единая культурная среда. Собственно говоря, она у нас была, вот только в эпоху Мединского начался раскол на своих и чужих, на запрещенных и незапрещенных. Первое, что я сделал бы, - начал бы срочно восстанавливать все те международные связи, которые оборвались. То есть мы должны снова стать максимально интернациональной художественной средой. Второе: конечно же, я попытался бы отрефлексировать те вопросы, которые сегодня не решаются чисто политико-экономическим способом. Например, ситуация с Украиной. К сожалению, сказывается абсолютный комформизм нашей художественной среды. Выбрали стратегию "не прикасаться". Печально, что наша художественная среда пошла по такому пути. Понятно, что это комфортная ситуация. Ну, значит, ребята, надо возвращаться.Читать полностью здесьВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Выбор редакции
07 апреля, 08:46

Симон Кордонский: "30% россиян старше 16 лет зависимы от алкоголя"

Симон Кордонский - кандидат философских наук, профессор, заведующий кафедрой местного самоуправления факультета социальных наук НИУ ВШЭ, заведующий лабораторией муниципального управления. Из интервью Симона Кордонского журналу "Коммерсант-наука", 2017. Февраль. №1.Симон Кордонский: Когда мы делали исследования по алкоголизму, выяснилось, что примерно 30% населения нашей страны старше 16 лет зависимы от алкоголя. Речь идет о клинической зависимости. Есть еще зависимость генетическая (у народов Крайнего Севера), но не это сегодня предмет рассмотрения. Зависимые от алкоголя люди остаются стабильными, если их положение в социальной структуре стабильно. Это описывается фразой: «Пьет, но работает». Далеко ходить не надо: в любом вузе есть преподаватели, которые внутри этих 30%. Но представьте себе, уволили преподавателя из вуза — и все. У него внутренних сил, чтобы социализироваться, чтобы найти себе место под солнцем, просто нет. И он начинает деградировать. Особенно опасны для зависимых людей нестабильная внешняя социальная ситуация, резкие изменения, сломы.А таких резких изменений социальной структуры в последние 40–45 лет в нашей стране было несколько. Первое — в 1972 году, когда вышел первый закон по борьбе с алкоголизмом: он перевел алкоголезависимых из статуса больных в статус аномальных. До 1972 года им давали больничный. Второй — в 1983 году, когда был реализован лигачевский проект борьбы с алкоголизмом. Ну и третий период — это снятие государственной монополии, исчезновение рабочих, крестьян и служащих и вообще всех тех институтов, которые поддерживали советскую социальную структуру. Когда она распалась, очень много людей пошло вниз, в то же время, естественно, кто-то начал путь наверх. Стала формироваться новая социальная структура.- По оценке директора Центра исследований федерального и регионального рынков алкоголя Вадима Дробиза, рынок крепкого алкоголя делится на три мира, которые никогда друг с другом не пересекаются: легальная розница, где пол-литра водки стоит 200 рублей, нелегальная розница, где 100 рублей, и суррогаты, где стоимость продукции не превышает 50 рублей. «Потребителей суррогатов, о которых я говорил применительно к ”третьемумиру“, в России 10–12 млн человек. Пьют они вдвое больше, чем покупатели алкоголя в легальной рознице, но в силу своей нищеты — с зарплатой не более 15 тыс. рублей в месяц — не могут позволить себе водку даже за 100 рублей»,— рассказал Дробиз (все цитаты — по RNS). Это похоже на правду?Симон Кордонский: Если мы считаем, что у нас в стране примерно 70 млн мужчин, 10 млн — это одна седьмая. В принципе, это вполне возможно. Но можно много рассказать про то, как у нас делается статистика по смертности. В свидетельстве о смерти есть три графы. Можно заполнить все три, а можно любую из трех. Возьмем для примера такую ситуацию: человек погиб в автокатастрофе, ехал пьяным за рулем. Можно поставить остановку сердца! Очень часто ее и ставят. Такой статистике никак верить нельзя, потому что многое зависит от внешней ситуации. Если ведется кампания по борьбе с алкоголизмом, то повышается статистика смертности от алкоголизма. Если с транспортом пытаются навести порядок — то смертность в автомобильной катастрофе.Я в аптеках смотрю по утрам, кто покупает настройки на травах. На моем маршруте их не деграданты спрашивают, а командировочные. С утра — боярышник: они просто не знают Москву, а в магазинах запрещено продавать до восьми. Но все же если мы станем описывать эту социальную группу, окажется, что в основном это все-таки люди, страдающие алкогольной зависимостью на такой стадии, что им уже все равно. Похмелиться нужно рано, и все. Необходимо именно в данный конкретный момент выпить. И нет других вариантов. Пример из советской истории. Был в СССР министр финансов Зверев, так он всегда сводил государственный бюджет с дефицитом примерно в 30%. И этот дефицит покрывался за счет реализации акцизной продукции (водки.— «Ъ-Наука»). Знаменитая антиалкогольная кампания Егора Лигачева в 1983 году натолкнулась на эту бюджетную дыру и быстро захлебнулась.Не надо бороться с алкоголизмом. Именно эта борьба и порождает алкоголиков. Алкоголизм — это не болезнь. Во-первых, это некоторое социальное состояние, которое есть во всех культурах, которое общество использует для компенсации напряженности. В нашей культуре употребление алкоголя — это еще уменьшение социальной дистанции. При заключении любого рода сделок у нас используется совместное употребление алкоголя. А где-то в других культурах есть совместное выкуривание гашиша, например. Но самый чувствительный вопрос — это вопрос социальной интеграции человека с алкогольной зависимостью. Рассмотрим крайний случай: вот человек провалился, но тем или иным образом оказался, например, излеченным или компенсированным. Он вроде бы вновь выходит в общество — но куда, собственно, выходит этот человек? У него уже нет места в системе. Все его предыдущие способы социальной интеграции или исчерпали себя, или были связаны с алкоголем.Акцент стоит перенести на то, чтобы не дать человеку провалиться, на так называемую социальную нейтрализацию, когда процесс деградации максимально замедляется. Если представить себе социальную лестницу, то выстраиваются такие ступени, которые не дают человеку сразу упасть в пропасть. Это делается за счет всяких сообществ социального контроля, семейного контроля и множества других институтов, которые нашей системе фактически неизвестны. Алкоголизм не воспринимается властью как серьезная национальная угроза. Поэтому и меры антиалкогольной политики для нее неактуальны. Угрозы наркомании или ВИЧ гораздо чаще, чем алкоголизм, присутствуют в медиаполе и в речах руководства государства как проблема, как угроза национальной безопасности. Если человека будет держать социальная структура, пускай он будет пить, но он будет социален.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

13 февраля, 08:14

Гипотеза о ядре нашего невежества

Есть такая гипотеза для описания источника и механизма, которые запустили и питают энергией процесс погружения в невежества. Это мессианское мышление прослойки образованных интеллектуалов, которые создают модели жизнеустройства и убеждают власть и население произвести по их моделям реформы – притом, что они забыли (или не знали), как устроены и действуют ранее созданные системы культуры. Если учесть, что и вся природа уже окультурена и зависит от техносферы, то энтузиазм интеллектуалов уже действительно способен уничтожить бытие. Ведь теперь и почти вся масса «цивилизованных» детей сидят у экранчиков, погруженные в мир компьютерных игр – более реальных, чем сама реальность. Талибы взрывают статую Будды, ИГИЛ взрывает Пальмиру. Ах, это невежество фанатиков! А у нас элитарная интеллигенция взорвала и распылила СССР – систему, в которой вызревали потенциалы для всеобщего оздоровления. Так ведь это именно невежество фанатиков, только с научными степенями. Их невежество у них так укоренилось, что они до сих пор скачут и радуются – почитайте блоги. Либеральный философ Дж. Грей называет всю современную западную политическую философию «мышлением в духе страны Тлён». Он пишет, что ошибочное представление человека как индивида привело к бессилию либеральной мысли. По словам Грея, «подобное понимание господствующих сил столетия… не предвещает ничего хорошего современной политической философии или либерализму». Но отказ советского и постсоветского обществоведения еще круче, и мы запаздываем в изучении этой угрозы. «Мышление в духе страны Тлён» - аллегория, приложенная Дж. Греем к современному мышлению удивительно точна, вспомним ее суть. В рассказе-антиутопии Хорхе Луиса Борхеса «Тлён, Укбар, Orbis tertius» (1944) говорится о том, как ему странным образом досталась энциклопедия страны Тлён. В ней были подробно описаны языки и религии этой страны, ее императоры, архитектура, игральные карты и нумизматика, минералы и птицы, история ее хозяйства, развитая наука и литература – «все изложено четко, связно, без тени намерения поучать или пародийности». Но весь этот огромный труд был прихотью большого интеллектуального сообщества («руководимого неизвестным гением»), которое было погружено в изучение несуществующей страны Тлён. Жители этой страны были привержены изначальному тотальному идеализму.То описание СССР, которое с конца 70-х годов составлялось элитой отечественного обществоведения, было именно «энциклопедией страны Тлён». Описание это становилось год от года все более мрачным, к 1985 году слившись с образом «империи зла», сфабрикованным идеологами администрации Рейгана. И постепенно большая часть интеллигенции впала в «тотальный идеализм».Ничего в этом плане не изменилось с тех пор. Те же профессора и академики советуют сегодня Правительству России, они же обучают российскую молодежь – по тем же учебникам, составленным из текстов «энциклопедии страны Тлён». Вспомним становление и институционализацию этого типа невежества в СССР и в постсоветской России. Вот, на лекции 29 апреля 2004 г. в клубе «Bilingua» (Москва) выступает Симон Кордонский – член одной из трех интеллектуальных групп, которые замышляли реформу (сам он принадлежал к группе Т.И. Заславской). Он излагает свою версию первого этапа разработки (здесь неважно, преувеличит ли он или нет – важен тип мышления): «На семинаре в “Змеиной горке” в Питере в 1985 году, собственно, все и познакомились: большая часть как ушедших, так и еще действующих политиков и экономистов». Как же он характеризует сегодня «ушедших и еще действующих политиков и экономистов»? Он выделяет такую их главную черту: «Мое глубокое убеждение состоит в том, что основной посыл реформаторства - то, что для реформатора не имеет значения реальное состояние объекта реформирования. Его интересует только то состояние, к которому объект придет в результате реформирования. Отсутствие интереса к реальности было характерно для всех поколений реформаторов, начиная с 1980-х годов до сегодняшнего времени... Что нас может заставить принять то, что отечественная реальность – вполне полноценна, масштабна, очень развита, пока не знаю» [Кордонский С. Социальная реальность современной России. - www.POLIT.ru/lectures/2004/05/11/kordon.html].Для образованного человека это признание кажется чудовищным, а поди ж ты! Такая безответственность не укладывается в голове, но это говорится без всякого волнения, без попытки как-то объяснить такую интеллектуальную патологию. А ведь в тот момент С. Кордонский работал референтом президента.Присутствовавший на лекции Глеб Павловский, который тогда тоже занимался разработкой реформ в плане политики, добавляет: «Лет 15 назад, при начале нашего общественного движения, имела место неформальная конвенция. Конвенция о том, что знания о реальности не важны для какого-то ни было политического или общественного действия. Действительно, эта конвенция состоялась, и реформаторы действовали внутри нее, как часть ее. С моей точки зрения, утверждения докладчика можно интерпретировать так, что собственно реформаторы были людьми, которые согласились действовать, не имея никаких представлений о реальности, но при наличии инструментов для преобразования, изменения того, что есть, особенно в направлении своих мечтательных предположений. Эти люди делали то, что они делали, и погрузили остальных в ситуацию выживания. Пример этих реформ это то, что происходило в правовой сфере, где либерализация процессуального законодательства конца 80-х, начала 90-х годов привела к тому, что условия населения в лагерях стали пыточными, каковыми они не были при Советской власти. Они и продолжают ими быть, это продолжает усугубляться, там существует отдельная социальная реальность, которая совершенно не описывается современными правозащитниками». Но разве положение изменилось, разве эта конвенция отменена? Разве бесстрастная констатация патологии заменяет рефлексию и поиск путей к исправлению? Ни в коей мере. Павловский продолжает уже о нынешнем обществоведении, которое обеспечивает интеллектуальную поддержку политиков: «Они развивают очень изощренные технологии, в том числе исследовательские, политические, научные, общественные технологии вытеснения любого реального знания... Это... питает энергетикой наш политический и государственный процесс, - уход от знания реальности, отказ, агрессивное сопротивление знанию чего бы-то ни было о стране, в которой мы живем». Мышление в духе страны Тлён!После лекции Кордонского была дискуссия, и он высказал странную мысль, что «реформ не было» – так, мелочи. Его и спрашивают об одной из «мелочей»:«Рогов. Реформ не было, а отпуск цен был. Это был благотворный шаг? Кордонский. А хрен его знает». Представьте, одного из соавторов доктрины реформ через 12 лет после либерализации цен спрашивают, какова нынешняя оценка этого шага, и он отвечает: «А хрен его знает». Эти наши интеллектуалы взорвали СССР системно и тщательно. Каждая частная реформы была так плотно встроена в главную доктрину, что было бесполезно кричать, умолять, доказывать и проклинать. И на что они надеются? Вот, в книге «История педагогики и образования» уже пишут о реформе российского образования: «Первый этап, начавшийся с середины 1980-х гг. и продолжавшийся до 1992 г., был этапом развития альтернативного образования. По свидетельству большинства отечественных и зарубежных ученых и практиков, к середине 1980-х гг. в Советском Союзе была создана одна из сильнейших систем образования в мире. Она укрепляла своим потенциалом государственную мощь и цементировала общественное сознание, поддерживала необходимый уровень научно-технической мысли, осуществляла интеллектуальное самообеспечение страны в условиях ее международной изоляции. Российская система образования стимулировала социальную мобильность молодежи и предоставляла широкие гарантии бесплатного образования на всех уровнях, что, в свою очередь, обеспечивало его массовость и общедоступность… Однако во второй половине 1980-х гг. сложились неблагоприятные условия для осуществления намеченных задач реформирования, поскольку реформа проводилась в обстановке глубокого политического и социально-экономического кризиса, неопределенности, бессистемности и несинхронизированности экономико-политических и образовательных преобразований, в целом реформы продвигались нерешительно и носили неявный характер» [Мазалова М., Уракова Т. История педагогики и образования. М.: Высшее образование. 2006]. Реформы по моделям интеллектуалов с мессианским мышлением – особый тип невежества, который обволакивает всю нашу культуру!

10 февраля, 10:22

Текст: Расцвет сословного государства современного типа ( Сергей Лавриненко )

То, что в России приходится выявлять и доказывать, в Белоруссии в доказательствах не нуждается, т. к. существует в явном и неявном виде уже многие годы. Попробую по пунктам описать основные признаки сословного государства. Почитал текст Симона Кордонского про сословие советских евреев, вспомнил «нормализованного Зиссера», записных евреев Якубовича и Шапиро – и аж локти закусал, что Симон Гдальевич в своих исследованиях обделяет вниманием братскую белорусскую землю. Здесь у нас просто расцвет сословного государства современного типа, и то, что в России приходится выявлять и доказывать, в Белоруссии в доказательствах не нуждается, т. к. существует в явном и неявном виде уже многие годы. Попробую по пунктам описа...

09 февраля, 20:50

Мнения: Сергей Лавриненко: Расцвет сословного государства современного типа

То, что в России приходится выявлять и доказывать, в Белоруссии в доказательствах не нуждается, т. к. существует в явном и неявном виде уже многие годы. Попробую по пунктам описать основные признаки сословного государства. Почитал текст Симона Кордонского про сословие советских евреев, вспомнил «нормализованного Зиссера», записных евреев Якубовича и Шапиро – и аж локти закусал, что Симон Гдальевич в своих исследованиях обделяет вниманием братскую белорусскую землю. Здесь у нас просто расцвет сословного государства современного типа, и то, что в России приходится выявлять и доказывать, в Белоруссии в доказательствах не нуждается, т. к. существует в явном и неявном виде уже многие годы. Попробую по пунктам описать основные признаки белорусского сословного государства. 1. Республика Беларусь – сословное государство. Это признается государством с самого верха: на регулярных спичах верховного руководителя идут обращения ко вполне конкретным сословиям: «жирные коты банкиры», «предприниматели жируют, а зарплату не поднимают», «избавить учителей от бумажной работы», «от вас, ученые, мне нужны прорывы», «писатели так и не написали мне «Войну и мир» в Год культуры», «врачи молодцы, делают уникальные операции» ну и из свежего – «айтишники, не шалите». Это признается государством и снизу: например, первый вопрос любого гаишника после факта фиксации нарушения: «Вы где работаете?» – т. е. «К какому сословию принадлежите?». Например, моей маме простили серьезный штраф за просроченную автостраховку просто по факту принадлежности ее к сословию учителей. Ведь всем известно, что у учителей низкие зарплаты за их важный для общества труд, поэтому гаишник выдал ей вот такую сословную преференцию. 2. Все сословия делятся на три типа: бюджетные, околобюджетные и внебюджетные. Каждое отдельное сословие, ведущее хозяйственную деятельность, имеет свои условия и правила существования. Например, айтишники платят минимум налогов, и власть даже закрывает глаза на сокрытие обязательного минимума, а вот бизнесменов сажают даже за условно законные пути оптимизации налогообложения. Государственные промышленные предприятия платят налоги честно и обязаны выполнять социальные функции предоставления рабочих мест, за что получают бюджетную поддержку, а вот, например, предприятия сельского хозяйства имеют преференции в виде дешевой рабочей силы, дешевого топлива, удобрений, дешевых кредитов (которые еще и списывают), за что обязаны покупать продукцию госмашиностроения и работать по низким закупочным ценам. 3. К бюджетным относятся те сословия, которые напрямую кормятся из бюджета: чиновники, силовики, учителя, врачи, госпредприятия промышленности и сельского хозяйства, ученые, государственные СМИ, профсоюзы, также небольшое сословие спортсменов и деятелей культуры, общественных объединений, получающих поддержку от государства. Все эти люди существуют за счет бюджета, пополняемого в основном калием и нефтянкой, а также сложной системы перекрестных налогов, льгот, преференций, субсидий. Из больших привилегий бюджетников следует отметить, что это единственный тип сословий, который имеет представительство в парламенте и официально узаконенных лоббистов в виде профильных министров, депутатов, глав комиссий и т. п. Большинство законов и решений в государстве принимается в интересах бюджетных сословий. Между двумя бюджетными сословиями суд склонен выносить нейтральные решения, если речь не идет об аппаратных конфликтах. 4. К околобюджетным относятся сословия бизнесменов (купцов) и коммерческих банкиров (ростовщиков). Большинство белорусского бизнеса либо занимается импортом, либо оказывает услуги населению, либо участвует в госзакупках, так или иначе весь доход этого сословия прямо или косвенно зависит от уровня бюджетных расходов. Есть несколько гильдий купцов, от низшей (ипэшники) до высшей («олигархи»), у каждой гильдии есть свои права и обязанности и уровень окормления чиновников. Например, купцы высшей гильдии окормляют непосредственно высших лиц в государстве, за что получают такие льготы, как, например, исключительное право на импорт рыбы или алкоголя, а вот владелец какого-нибудь местечкового кафе будет иметь дело с местными чиновниками. Купцы имеют право зарабатывать деньги, их доходы в целом выше, чем доходы бюджетников, но они обязаны делиться необходимыми суммами на нужды государства по первому его требованию вне зависимости от законности такого требования: суд между бюджетным сословием и купцом почти всегда принимает сторону «бюджетников». Также для этого сословия запрещается любая оптимизация налогообложения (офшоры) либо неуплата налогов, в противном случае купца сажают в тюрьму (долговую яму) пока он не погасит долг в трех–пятикратном размере. 5. Ко внебюджетным относятся сословия, которые ни прямо, ни косвенно не взаимодействуют с распределением бюджетных средств в экономике. Это единственное, что их объединяет, т. к. сословия абсолютно разные, и отношение государства к ним разное. 5.1. Например, сословие айтишников (к которому принадлежит ваш покорный слуга) – буквально на последней пресс-конференции глава государства сам выделил его, назвав «великими айтишниками, которых пока не трогают». Айтишники зарабатывают важную для государства валюту сами из-за рубежа за счет экспорта услуг, не требуют бюджетной поддержки, сами кое-что отстегивают в бюджет, при этом выполняют очень важную социальную функцию: аккумулируют талантливых молодых людей и помещают их в комфортные условия существования, тем самым в определенной степени снижая риски появления широких протестных масс интеллектуальной молодежи, требующей свой кусок бюджетного пирога и участия в управлении государством. За это айтишникам позволяют развиваться и смотрят сквозь пальцы на их схемы с фактическим уводом основной части прибыли за рубеж. Здесь очень показателен пример одного бизнесмена, который, по слухам, решил перейти из сословия айтишников в сословие купцов, занявшись строительством – и сразу же получил срок, т. к. сословие купцов судят по другим законам, нежели сословие айтишников. Айтишники предпочитают судиться в иных юрисдикциях и с государством взаимодействуют в хозяйственном плане минимально. 5.2. Также сюда запишем сословие «тунеядцев» – т. е. людей, которые заняты в теневой экономике либо в отхожих промыслах. Долгое время существовал «пакт о ненападении» – государство закрывало глаза на большой размер теневой экономики, а «тунеядцы» не участвовали в протестах против политики государства. Сейчас, ввиду недостатка денег в бюджете и увеличения количества безработных, пополнивших это сословие, бюджетные сословия пролоббировали закон о налоге на тунеядство, на что «тунеядцы» ответили массовым отказом его уплачивать. Чем закончится этот конфликт, неизвестно, но это пока наиболее значимый из текущих рисков для всей системы – ввиду обширности данного сословия. 5.3. Также существует небольшая прослойка экспортно ориентированного бизнеса, старающегося минимально взаимодействовать с государством любым образом: не брать кредитов, не участвовать в госзакупках, не заниматься импортом и торговлей. Государству непонятно, как взаимодействовать с таким бизнесом, непонятно, какие решения выносить суду в хозяйственных спорах между такими бизнесменами. Эти бизнесмены постоянно сталкиваются с несовершенством законодательства в области ведения бизнеса и, хоть и меньше кричат об этом, в отличие от некоторых купцов (вообще стараются держаться тише воды), но, тем не менее, ощущают потребность в поддержке, периодически непублично ее получая. Не подкованные в политэкономии местные чиновники периодически ошибочно относятся к ним как к купцам. В целом государство не против поддерживать данное сословие (сословие ли?), но пока его место в текущей схеме не очень просматривается. Учитывая неэффективность госэкономики и рост влияния доли таких предприятий в хозяйственной деятельности, это также создает риски для всей системы. Поэтому государство не форсирует развитие этого сословия, ставя для него тяжелые, но выполнимые условия для существования, таким образом в определенной степени «консервируя» вопрос. 5.4. Также есть небольшие «представительские сословия», такие как духовенство, негосударственная пресса, всевозможные национальные союзы, НГО, сюда же запишем оппозицию. Этим сословиям позволяют существовать в определенном отрыве от государства, чтобы показать, что Белоруссия – это нормальное демократическое современное государство, со всеми этими вашими западными штуками. Денег государство этим сословиям не дает, но и брать из-за рубежа или с населения в определенных пределах не возбраняет, за что эти сословия оказывают услуги власти по ее легитимизации и определенной канализации протеста. Жестко подавляются попытки действовать вне рамок этих сословий: не регистрируются новые политические партии, альтернативные православные/униатские церкви, не дают FM-частот негосударственным радиостанциям и т. п. Некоторые сословия существуют виртуально – например, де-факто никакого сословия «евреев» не существует, но для этих целей глава государства определяет виртуальное сословие в составе нескольких крупных чиновников и бизнесменов, очевидно, в рамках своего представления о необходимости существования такого сословия в представительских целях. Резюмируя, можно сказать, что на сегодняшний день ввиду постепенной трансформации структуры бюджета и его уменьшения мы сможем наблюдать и трансформацию сословной структуры государства. В какую сторону – пока непонятно, но очевидно, что привилегированные в текущей системе сословия будут всеми силами стремиться удержать статус-кво. Все вышенаписанное считать фантазиями автора. Надеюсь, когда-нибудь Кордонского позовет к себе Алексиевич, и он профессионально изучит белорусский вопрос и порадует нас интересной лекцией. Источник: Блог Сергея Лавриненко Теги:  Белоруссия, Александр Лукашенко, общество и власть

Выбор редакции
04 февраля, 07:44

пост имени Симона Кордонского ...

Сословное общество https://youtu.be/S-Q1-h2wIPAhttps://www.business-gazeta.ru/article/300316http://kordonsky.ru/?p=870http://www.svoboda.org/a/27631030.html

18 января, 09:10

Проблема невежества. 11

Деградация когнитивной структуры наших реформаторов сдвинула их к аутистическому мышлению – они стали игнорировать реальность и погрузились в «грёзы наяву». Им захотелось устроить в России красивый капитализм. Сейчас страх разработчиков доктрины реформ за давностью лет поутих, и они кинулись в воспоминания. Вот, на лекции 29 апреля 2004 г. один из таких разработчиков, Симон Кордонский (из группы академика Т.И. Заславской), излагает свою версию работы над доктриной реформ. Он выделяет главную черту ее авторов: «Мое глубокое убеждение состоит в том, что основной посыл реформаторства – то, что для реформатора не имеет значения реальное состояние объекта реформирования. Его интересует только то состояние, к которому объект придет в результате реформирования. Отсутствие интереса к реальности было характерно для всех поколений реформаторов, начиная с 1980-х годов до сегодняшнего времени... Что нас может заставить принять то, что отечественная реальность – вполне полноценна, масштабна, очень развита, пока не знаю» [198].Кое-кто считает, что такое состояние трудно назвать невежеством. Но это нюансы, для нас важно, что на выходе интеллектуальной работе таких романтиков возникают решения, несущие стране и населению страшные бедствия. Нежелание изучить реальность страны приводит к результатам, сходным с результатом невежды или диверсанта. А вот «архитектор перестройки» академик А.Н. Яковлев представляет такой образ России. Он пишет в 2001 г.: «На Руси никогда не было нормальной частной собственности, и поэтому здесь всегда правили люди, а не законы... Только частная собственность через действие закона стоимости и конкуренции непрерывно повышает производительность труда и создает материальные блага в изобилии. Частная собственность – первооснова автономии личности, ее обогащения – интеллектуального и материального и т.п.» [224, с. 24]. Это суждение неверно в каждом его утверждении. Что значит, что «на Руси правили люди, а не законы»? А в США законы Святой дух в виде голубя в Конгресс приносит – или люди их пишут? Что значит «частная собственность создает материальные блага»? Теория стоимости еще у Локка была трудовой, так что согласно закону стоимости материальные блага создает не собственность, а труд. Изобилие материальных благ у части буржуазного общества определяется тем, что частная собственность диктует распределение благ, а не их создание. Мысль, будто «только частная собственность повышает производительность труда», нелепа. Что это за академик-экономист, который верит, что за двадцать тысяч лет истории цивилизации до возникновения частной собственности производительность труда людей не повышалась? Мы знаем о скачкообразных повышениях производительности труда (революциях), которые оказали на судьбу человечества гораздо более фундаментальное влияние, чем изобретение компьютера – например, приручение лошади и верблюда, выведение культурных растений и переход к земледелию, изобретение хомута и использование лошади на пахоте вместо вола. Частной собственности при этом еще и в помине не было.Завершая этот обзор, скажем об одном провале в картине мира нашей элиты времен перестройки и реформы 1990-х годов, который очень тяжело сказался на политике, культуре и образовании постсоветской России. Это – немыслимое, необъяснимо восторженное представление о Западе (особенно о США) как цивилизации и системы держав. В большой части уважаемых и образованных людей, а за ними и в части трудовой интеллигенции и даже рабочих, как будто какая-то потусторонняя сила застила им глаза. Ведь в ХIХ веке Ницше, выpазитель тоски Запада, сказал западному обывателю: «Бог умер! Вы его убийцы, но дело в том, что вы даже не отдаете себе в этом отчета». Ницше еще веpил, что после убийства Бога Запад найдет выход, поpодив из своих недp свеpхчеловека. Такими и должны были стать фашисты. Но Хайдеггеp, узнав их изнутpи, пpишел к гоpаздо более тяжелому выводу: «свеpхчеловек» Ницше – это сpедний западный гpажданин, котоpый голосует за тех, за кого следует голосовать. Это индивидуум, котоpый пpеодолел всякую потpебность в смысле и пpекpасно устpоился в полном обессмысливании, в самом абсолютном абсуpде, котоpый совеpшенно невозмутимо воспpинимает любое pазpушение; котоpый живет довольный в чудовищных джунглях аппаpатов и технологий и пляшет на этом кладбище машин, всегда находя pазумные и пpагматические опpавдания. Хайдеггеp усугубляет и понятие нигилизма: это не пpосто константа Запада, это активный пpинцип, котоpый непpеpывно атакует Запад, «падает» на него. Это – послание Западу. Хайдеггеp нигде не дает и намека на совет человеку, не указывает путей выхода, и вывод его пессимистичен: Запад – мышеловка, в котоpой пpоизошла полная утpата смысла бытия. И мышеловка такого типа, что из нее невозможно выpваться, она пpи этом вывоpачивается наизнанку, и ты вновь оказываешься внутpи. Как все это пpоизошло с Западом – тайна. Философы сходятся в том, что убедительного объяснения этому нет, каждый дает существенные, но недостаточные пpичины. Здесь и утpата символов и тpадиций, и создание новояза и манипуляции сознаним, и pазpыв человеческих связей. Факт тот, что этой потеpи смысла бытия не пpоизошло в тpадиционных обществах, котоpые Гегель называл «культуpы с символами». А сейчас непосредственной угрозой для народов стал древний девиз: «Война – душа Запада», то-есть, он в пpинципе немыслим в состоянии миpа. Надо вдуматься в суждение организатора колониальных захватов Сесиля Родса, который утверждал, что едва ли не важнейшей целью захвата колоний было разрешение социальных проблем в самой метрополии: «Если вы не хотите гражданской войны, вы должны стать империалистами». Это важная сторона государственной политики Запада, и она была хорошо известна.Философ Геоpгий Флоpовский в эмиграции упрекал либеральную интеллигенции в невежестве, в том, что она не знала и не знает Запада: «Им не пpиходит в голову, что можно и нужно задумываться над пpедельными судьбами евpопейской культуpы... Их мнимое пpеклонение пеpед Евpопой лишь пpикpывает их глубокое невнимание и неуважение к ее тpагической судьбе». Это невнимание и неуважение к тpагической судьбе Запада действительно поразительно, это знак невежества. Но наши либералы конца ХХ века не хотели знать ни российской реальности, ни западной. И это всем нам очень дорого стоило. Они внушили себе иллюзии, что капитализм – это экономическая формация, простая, как очередное поколение машины. А раз так, они смогут легко установить на нашей почве эту машину, если удастся сменить политическую систему и идеологию. Но на Западе, напротив, свой капитализм считают уникальной культурой и посторонних в нее не пускают – и это надо было знать! Представление о западном капитализме как правильной (нормальной) хозяйственной системой – следствие невежества наших энтузиастов «рынка», воспринявших этот стереотип из обществоведческих теорий, проникнутых евроцентризмом. Американский антрополог М. Сахлинс пишет о культурной уникальности и необычности западного капитализма: «Западный капитализм в своей тотальности – это поистине экзотическая культурная схема, такая же странная, как и любая другая, отмеченная поглощением материальной рациональности огромным сводом символических отношений. Нас слишком сильно сбивает с толку кажущийся прагматизм производства и торговли. Культурная организация экономики остается невидимой, мистифицированной денежной рациональностью, посредством которой реализуются ее произвольные ценности» [217]. Уже если наши экономисты и философы решили устроить на нашей почве капитализм западного типа, они обязаны были изучить, какие катастрофы пришлось Европе пережить в ходе строительства капитализма и как их общество и государство смогли смягчить эти угрозы. Но они этого не проходили!К. Поланьи, описывая в книге «Великая трансформация Запада» процесс становления капитализма в Западной Европе, отмечал, что речь шла о «всенародной стройке» – главные идеи нового жизнеустройства были приняты народом. Он писал: «Вера в стихийный прогресс овладела сознанием масс, а самые “просвещенные” с фанатизмом религиозных сектантов занялись неограниченным и нерегулируемым реформированием общества. Влияние этих процессов на жизнь народов было столь ужасным, что не поддается никакому описанию. В сущности, человеческое общество могло погибнуть, если бы предупредительные контрмеры не ослабили действия этого саморазрушающегося механизма» (см. [223]). Никаких предупредительных контрмер наши «просвещенные» и не подумали принять.

16 января, 18:46

Текст: У нас нет бизнеса, у нас есть промыслы ( Симон Кордонский )

Алексей Чеботарёв, «АиФ»: Симон Гдальевич, вы утверждаете, что наша статистика не в состоянии даже точно подсчитать численность населения. Как это так?  Симон Кордонский: Дело в том, что от численности населения зависит объём подушевого финансирования муниципалитетов. Поэтому они заинтересованы в завышении этих цифр, и некоторые даже подавали в суд на Росстат. Не выиграли. Расхождения в данных Росстата бывают как в сторону уменьшения, так и в сторону увеличения. В маленьких муниципалитетах возможен недоучёт населения на 10-15%. А в больших, наоборот, записывают «мёртвые души», причём не всегда специально - просто так получается. Главная проблема тех, кто считает жителей российской прови...

04 января, 00:05

Социолог Симон Кордонский: «У нас нет бизнеса, у нас есть промыслы»

«Народ без власти прекрасно живёт», - утверждает социолог Симон Кордонский.

16 ноября 2016, 17:04

Этносословия: опыт консервативного подхода к конструированию концепта

Рустем Вахитов вслед за Константином Леонтьевым призывает своей книгой «подморозить Россию», удерживая её от активного вступления в стадию вторичного упрощения. Автор совершенно не скрывает того, что является сторонником государства-империи

07 ноября 2016, 11:56

О власти в РФ.

Как устроена Россия          Симон Кордонский — легенда. Он был и настоящим бомжом, и чиновником высокого разряда. Он известный и признанный социолог, соавтор теории административного рынка — лучшего описания социальной реальности позднего СССР, — профессор Высшей школы экономики. Но при этом он бесконечно далек от осторожного академизма, его мысль всегда резка, провокационна и парадоксальна. Когда его слушаешь, сначала просто не понимаешь, потом хочется отмахнуться или поспорить, наконец — подумать. Сословная сущность современной России — главная тема его последних работ —Много у меня жизней было, самых разных. Работал я и в администрации президента — с 2000 по 2005 год, сначала начальником экспертного управления, потом старшим референтом президента. Говорить об этом включенном наблюдении власти пока не хочу, но было очень тяжело. Хотя без этого опыта я вряд ли смог бы написать «Сословную структуру постсоветской России». Говорить не от абстрактных идей, а «от жизни», от социальной реальности, от опыта, в том числе и личного, — это стиль. Симон Кордонский как будто нарочно прошел все слои этой самой «социальной реальности», то и дело упираясь в ее парадоксы и странности. Его несколько раз исключали из Томского университета, он скитался по советской Сибири без прописки и работы, писал на заказ диссертации и ремонтировал квартиры. Рассказывают, что сам Егор Лигачев (в 80-е годы член Политбюро ЦК КПСС, отвечавший за идеологию. — «РР») приказывал «этого еврея на работу не брать». Кордонский прибился к сильнейшей с СССР школе полевой социологии Татьяны Заславской, изучал и алкоголизм на селе, и партийную структуру на местах, читал лекции о том, «как устроена жизнь», даже кагэбэшникам. Благодаря социологическим семинарам к перестройке он уже был хорошо знаком с кругом будущих реформаторов — Чубайсом, Гайдаром, Авеном и другими, видел, как готовился переход к капитализму, как «из-за предательства ряда высших руководителей партии» ГКЧП вдруг стало фарсом, а не китайским или чилийским вариантом. Кордонский принимал участие в спешном написании первых либеральных законов, но в правительство Гайдара идти отказался. Зато потом на пять лет попал в администрацию президента Путина, откуда, впрочем, умуд­рился уйти по собственной воле. С ворохом наблюдений и вопросов. — В 2002 году появился закон «О системе государственной службы РФ», — рассказывает он. — Потом закон «О государственной гражданской службе». По закону — и вопреки Конституции — создавались категории людей с выделенным статусом. У меня что-то копошилось в башке: я не понимал, зачем это. Я задавал вопросы серьезным людям, собирал семинары, ученых — толку никакого. Пересказ западных теорий. А потом у меня в голове сошлось: вот эти законы о системе госслужбы — это создание новой социальной структуры. Про Кремль и сословия — Сословия — это группы, создаваемые государством для решения своих задач. Вот есть внешняя угроза — значит, должны быть люди, которые ее нейтрализуют, военные. Есть внутренняя угроза — значит, внутренние войска и милиция. Есть космическая угроза — должны быть космические войска. Есть природная угроза — есть служба Роспотребнадзора. Сословия — это не профессии, там могут быть люди разных профессий. Сословия есть в любой социальной системе. Это доклассовая штука. Классы возникают на рынке естественным путем, а сословия создаются государством. Если у власти классовая структура, появляется механизм согласования интересов между классами. Называется это демократия. Появляется парламент как ее оформление. У демократии очень прикладная функция: согласование интересов богатых и бедных. А в сословной системе механизм согласования интересов — собор. Съезды КПСС — это были соборы: представители всех сословий собирались раз в четыре-пять лет и согласовывали свои интересы. — А в чем разница? — Разница — в чем интерес. Если есть рынок, возникают классы. Отношения между классами нужно регулировать. Появляются законы, регулирующие эти отношения. Появляется судебная система. А в сословной системе это все — лишнее. Там нет рынка, а есть система распределения. Наверху находится какой-то человек, называется он президентом, генсеком или монархом — неважно. Он верховный арбитр. Ведь все люди, которым распределяют ресурсы, считают себя обиженными. В нашей стране есть два типа жалоб: много взяли и мало дали. И все жалобы обращены наверх, к верховному арбитру. Пишут ему и ждут, что он там решит. А арбитр должен навести справедливость, наказать тех, кто берет не по чину, и выдать ресурсы тем, с кого много взяли или кому мало дали. Сейчас ресурсами являются власть, финансы, сырье и информация. Государство концентрирует эти ресурсы у себя и распределяет по социальным группам, которые само же и создало. — Зачем нужны эти группы? — Упорядоченность. Для власти очень важно, с кем имеешь дело. Приходит к тебе человек с двумя судимостями, который занимает должность в исполнительной власти субъекта Федерации. А кто он? Как себя с ним власть должна вести? Введение законов о госслужбе совпало с изгнанием судимых из системы власти. Изгнали всех, кто имел судимость. Разделили: есть сословие маргиналов, ограниченных в правах, — вот судимому там и место. А во власти другое сословие, там не должно быть судимых. Не должно быть совмещения этих статусов. В 90-е возникло социальное расслоение. Учителя, врачи, военные — это были советские сословия, лишенные потока советских ресурсов. И они попали в самый низ иерархии распределения. Начали формироваться классы богатых и бедных. Сословные различия между бедными исчезали. Начались движения протеста — забастовки, голодовки. Нужно было наводить порядок. А порядок в чем заключается? В том, чтобы накормить, обеспечить обделенных положенными им ресурсами. Для этого нужно было рынок ужать — ресурсы изъять с рынка, чтобы их можно было потом распределять в пользу сирых и убогих. Мы последнее десятилетие жили в этом процессе. Ужатие рынка началось с «дела Ходорковского»: перевод всех ресурсных потоков в бюджет и распределение их в пользу как сохранившихся советских групп — бюджетников и пенсионеров, — так и новых групп. А чтобы распределять, надо знать кому: учителям полагается столько, врачам — столько, фээсбэшникам — столько. Сословная социальная структура в нашем государстве нужна именно для того, чтобы обеспечить справедливое распределение. Ее не было, ее нужно было вновь создать. И появился закон «О государственной службе». И последующие сословные законы. И все эти сословия теперь друг на друга наезжают. Вот прокуратура со Следственным комитетом чего бодаются? Делят ресурс. Игровой бизнес, например, недавно делили. Вроде поделили. Идут межсословные войны. Прокурорские с судейскими, против ментов все выстроились: крышевали менты бизнес — а давайте их сдвинем. И вот он, закон «О полиции». У всех есть свои интересы на ресурсном поле, всем нужен увеличивающийся поток ресурсов. И всякое уменьшение количества ресурсов порождает дефицит, конфликты и стремление к переделу. Здесь и появляются борьба с коррупцией и ее жертвы — те, кому не повезло, кого назначили козлами отпущения при изменении порядка в распределении ресурсов. Но сословная система в России еще не полностью сложилась: форма есть, а сословного самосознания не появилось. Ведь должны быть и сословные собрания, и сословная этика, и сословный суд. Система не доведена до конца — и классы не до конца разрушились, и сословия не достроились. Про деньги и рынок — У нас же денег нет. У нас есть финансовые ресурсы. Везде написано, что бюджетные деньги — вне рамок государственных инвестиционных программ — нельзя инвестировать, они в конце года списываются. Это не деньги. На них нельзя наваривать. Чтобы можно было на них наварить, нужно финансовые ресурсы увести в офшор: при пересечении границы они становятся деньгами. И тогда их можно инвестировать. Поэтому финансовые ресурсы уводятся в офшоры, там конвертируются в деньги, которые — уже отмытые — инвестируются внутри страны. Предпринимателей у нас тоже нет, а есть коммерсанты, которые рискуют на административном рынке в отношениях с бюджетом. Это совсем иные риски, чем на рынке. У предпринимателей риск — что ты разоришься, если товар не купят. А здесь риск — что тебя посадят и все отберут, если ты не поделишься. Предприниматели не иерархизированы, они могут быть только богатыми и бедными. А у коммерсантов есть иерархия: есть купцы первой гильдии — члены РСПП, есть вторая гильдия — «Деловая Россия», и есть купцы третьей гильдии — члены «Опоры». Это чисто сословное деление, унаследованное от имперских традиций. Купцы, в отличие от предпринимателей, работают с бюджетом. Они конкурируют за госконтракт. Вся коммерция у нас при бюджете. Почему такая фигня идет с 94-м законом — о госзакупках? Потому что все от него зависит. Весь крупный бизнес в той или иной степени обслуживает государство через бюджет. Есть еще мелкий бизнес, бизнес выживания. Но найдите в любом сельском муниципальном районе предпринимателей, не зависящих от районного бюджета. Не найдете. Всех вывели под корень. Это и есть административный рынок: происходит конверсия статуса в деньги. Власть обменивается на деньги. Вы статус конвертируете в финансовый ресурс, финансовый ресурс — в деньги, а деньги — опять в статус: покупаете место во власти. А через статус получаете доступ к ресурсу. Про коррупцию — Это очень интересная процедура, которую называют коррупцией, но которая коррупцией не является. Дело в том, что сословия у нас по закону не иерархизированы. Непонятно, кто главнее: правоохранители или гражданские госслужащие, например. А форма иерархизации — это выплата сословной ренты. В результате выстраивается иерархия: какие сословия каким платят и как берут. Еще недавно прокурорские имели очень высокий статус, все им платили. А сейчас их опустили. Почему гаишнику платят? Не потому, что водитель что-то там нарушил. А потому, что, выплачивая кэш гаишнику, вы демонстрируете подчиненное положение сословия автовладельцев сословию людей с полосатой палочкой. Без разговоров же обычно платят. Сейчас в отношениях между водителями и членами властных сословий бунт, и это тоже феномен сословных отношений: так называемые «синие ведерки» бунтуют против тех, кому они вынуждены платить, и против тех, кто обладает особыми сословными правами на передвижение — номерами и мигалками. — Так почему все-таки эта коррупция не является коррупцией? — Коррупцией называются отношения в классовом обществе. А у нас другие отношения, межсословные. Сословная рента — это клей, связывающий разные сословия в целостность: у них же другой связки нет, кроме взаимного обмена рентой. Это не всегда делается неформально. К примеру, есть процедура лицензирования. Вот пишет программист программу. Написал — чтобы ее продать, он должен ее залицензировать в фирме, ассоциированной с ФСБ. Стоимость лицензирования иногда выше стоимости самой программы. Это тоже форма сбора сословной ренты. Процедуры лицензирования, аккредитации, разрешения, согласования… За все же нужно платить. Сейчас в том, что называется коррупцией, происходят очень интересные процессы. Посмотрите, на обычном рынке регулятором является ставка банковского процента, цена денег. А у нас ресурсную систему регулирует норма отката. Ведь если за деньги надо платить, то надо платить и за ресурсы, то есть откатывать их часть в пользу того, кто ресурсы распределяет. Норма отката — аналог банковского процента в ресурсной экономике. Не будет отката — система не будет крутиться. А норма отката регулируется репрессиями против тех, кто берет не по чину. Все это прекрасно осознают. Но проблема в том, что, в отличие от ставки банковского процента, сейчас у этих репрессий нет «единого эмиссионного центра». Поэтому норма отката растет, а экономика стагнирует. Правило сословной системы — бери по чину. А сейчас очень многие не по чину берут. — Так нужно бороться с такой коррупцией? — Это очень опасно! Это же не коррупция, это форма связи социальной системы. Чрезвычайно опасно! Помните узбекское дело 86–87-го годов? Начали, как сейчас, бороться с коррупцией — с тех пор там война идет: Гдляны-Ива­новы всякие сломали социальную структуру, начался бардак, который длится до сих пор. Про поместья — Какая у вас в квартире дверь? Металлическая? Замки стоят хорошие? Вот вы запираете дверь и оказываетесь в замкнутом пространстве — оно ваше, личное. Поместье — это не место, это социальное пространство, замкнутое, огороженное. Все эти дачи — это строительство поместий. Вы заметьте, как они строятся. Первым делом забор. Потом дом как самообеспечивающаяся система: генератор автономный, канализация автономная, вода из своей скважины. У нас страна — сис­тема вложенных поместий. Что такое глава администрации региона? Это помещик, посаженный верховной властью, как при царе. Функция его — обеспечить, чтобы подданные правильно голосовали. — Но это же не его собственность. — Так и в царские времена была не его. И это не имперский помещик, а постсоветский. Имперский помещик был напрямую зависим от императора. А у нас сейчас возникла система вложенных друг в друга поместий: президент назначает губернатора, губернатор фактически назначает глав муниципальных образований, которые в свою очередь назначают своих вассалов. И каждый вас-сал выступает помещиком по отношению к нижестоящему вассалу. Про власть — Система, которую вы описываете, устойчива? — Пока есть поток распределяемых ресурсов. Поток уменьшается — начинается дефицит. Он сплачивает систему до определенного предела, но когда предел пройден, она ломается. Так развалился Советский Союз. Если бы отпустили цены на два года раньше, СССР, вероятно, выжил бы — ресурсов было достаточно, но система ценообразования была неравновесная: мясо на рынке стоило восемь рублей, а в магазине — два рубля. Если бы сделали восемь рублей, не было бы дефицита мяса. Как только ресурс выводится на рынок, устанавливается рыночная цена и равновесие. В СССР держались до последнего, поэтому цены пришлось отпускать Гайдару. Хотя все документы были в ЦК подготовлены еще в 89-м году. — А у нас сейчас дефицит чего? — Власти. — И куда она делась? — Растворилась. Найдите человека, который решит любую проблему. Нету его. Обдерут как липку, а проблему не решат. Еще и подставят. Есть рынок имитации власти. — А кого слушаются? — А никого. Исходят из собственных интересов. Понимаете, есть «в реальности» и есть «на самом деле». В реальности во власти все места заняты, а на самом деле власти нет. Все ищут, кому дать. Непонятно, к кому обратиться, чтобы решить проблему. Все спрашивают: у кого сейчас власть? А ее нет. Дефицит. — А можно «отпустить цены на власть»? — Это значит свободные выборы. А в выборах некому участвовать, потому что народа нет. — Обычно этим занимаются политические партии. — У нас нет политических партий. Есть сословные имитации. В России свободный рынок власти — это развал государства. Куда Чечня денется, как вы думаете? Или дальневосточные регионы? — А в Советском Союзе был дефицит власти? — Пока была КПСС, дефицита власти, похоже, не было: каждый мог получить свой кусочек власти в результате торга. — Почему же сейчас не так? — КПСС нет. Из «Единой России» исключили — и что? А при КПСС исключение из партии — это социальная смерть. В СССР понятно было, как делать карьеру: вступил в комсомол, потом в армию, пришел из армии уже членом партии, поступил в вуз, попал в партком вуза, оттуда в райком, оттуда на хозяйственную работу. А оттуда как повезет: либо в партийную иерархию, либо в контрольную — в прокуратуру, комитет народного контроля. И по этой лесенке можно было забраться на самый верх. А сейчас нет таких лифтов. Люди заперты в низах. Есть корпоративные структуры типа «Роснефти» или питерских, но в них нет динамики. Вы заметили, сколько лет люди сидят у власти? Нет межсословного лифта. А как депутаты сейчас маются! Кому-то повезло — пошел в Совет Федерации. Кто-то спустился на региональный уровень. А остальным куда? Межсословной мобильности нет. Люди заперты в своих клетках. — И когда дефицит власти исчезнет? — Может быть, он исчезнет с президентскими выборами. Но если Путин не пойдет на репрессии, он не восполнит дефицит власти. Ему нужно будет продемонстрировать власть. А это можно только репрессиями по отношению к своему кругу. Иначе ему не поверят. У Путина проблема: та команда, которую он сформировал, распалась, у людей свои бизнесы. А все остальные смотрят к себе в карман, и Путин для них — просто ресурс. И ему, как мне кажется, сейчас просто не на кого опереться. Помните, несколько лет назад на какое-то совещание к Путину по металлургии не приехал владелец металлургического комбината. Путин говорит: «Ах, он заболел? Пошлите к нему докторов». И поехали к нему доктора с погонами. Еле выкрутился мужик. Это была власть, была регулируемая репрессиями норма отката. — А откуда вообще берется власть? — Она появляется сама по себе. Такая вот метафизическая субстанция. Вроде материальная, а вроде и не материальная. Передается из рук в руки. А нету — так и передавать нечего. Вот передал Путин Медведеву власть формально, а ее нету: на самом-то деле ничего не передал, пустышку. И откуда взять — непонятно. Власть — это консолидация противоречивых стремлений, а сейчас нету поля консолидации. Все замкнулись в поместьях и охраняют их, чтобы, не дай бог, не потерять. Про митинги — Это обычный русский бунт, только в необычной среде. Помните, у нас бюджетники, пенсионеры протестовали против монетизации льгот? Люди были обижены тем, что у них отбирают статусный ресурс, конвертируя его в рубли. У сегодняшних протестующих инстинктивная реакция: люди обижены, что их не уважают. Они думали, у них есть избирательный ресурс, а им, как им кажется, показали фигу. И власть теперь думает, как компенсировать это нарушение социальной справедливости. — Зачем? — Так несправедливость же допущена. Вот власть и пытается восстановить справедливость. Но не знает как. — Но почему именно сейчас? — Так дефицит же власти. Ну какой «тандем»? Не может быть двух верховных распорядителей ресурсов в одном ресурсном государстве. Из-за дефицита власти теряется управляемость. И чтобы восстановить управляемость, власть вынуждена сейчас отпустить вожжи. Ресурс информации был монополизирован, сейчас идет его демонополизация. — А зачем подделывали голоса? — Паника была. Десять лет создавалась «Единая Россия» как политический механизм. Каким бы плохим он ни был, он обеспечивал законодательный процесс, законы принимались дурацкие, но как-то все было организовано. И вот в результате конкуренции во власти и сопутствующего конкуренции дефицита политический механизм сломался. У «Единой России» нет конституционного большинства, а во многих региональных заксобраниях нет и простого большинства. А сейчас надо будет принимать кучу законов. И очень им хотелось избежать этой ситуации. — Может, в результате появится политика? — А нет групп, чьи интересы можно было бы представлять. Вот этих, которые на площадь вышли? У них нет ничего общего, кроме обиды. Политическая партия — это институт классового общества. Партии представляют интересы богатых и бедных. А у нас нет богатых и бедных, у нас совсем другая социальная структура. И представительство осуществляется совершенно другим образом. На эту Думу возложены парламентские функции, которые она в принципе не может выполнять. Это еще не сословный собор, но это и не парламент. Но не думаю, что эта турбулентность критическая. Экономика нормальная, цены на нефть высокие. Дырки заткнуть есть чем. В регионах абсолютное спокойствие. Сейчас власть вынуждена будет договариваться, потому что нужно обеспечить явку на президентские выборы. Про интеллигенцию — В том мире российском, который сейчас возник, есть логика, но нет места интеллигенции. Вы заметили, как бесятся все наши интеллигенты? Они лишние в этой системе. Массовый настрой уехать — это симптом того, что не нужны ни журналисты, ни писатели, ни деятели кино. Все можно импортировать. Кто вас читает? Такие же, как вы. А в Союзе «Литературную газету» читали все. И Театр на Таганке знали все. И «Иронию судьбы» смотрели все. А сейчас этого «пространства интеллигентности» нет. Интеллигенция — это представители всех сословий, которые используют свои профессиональные знания для рефлексии положения и фиксации несправедливости. И эту свою рефлексию интеллигенция адресует власти, обращая ее внимание на тех, кто обделен при распределении ресурсов. Эта триада «народ — власть — интеллигенция» — диагностический признак сословного общества: власть заботится о народе, народ благодарен власти за заботу, а интеллигенция болеет за народ и обращает внимание власти на его беды. Сейчас, как мне кажется, триада разрушается. Прежде всего потому, что интеллигенция не хочет и не может признать сословную структуру и выработать соответствующие сословные идеологии. В результате разрушается представление о социальном времени, интегрирующее сословия в целостность социальной структуры. У нас как у государства сейчас нет предвидимого будущего, одно воспроизведение настоящего. Новые сословия разобрали ресурсы и предполагают, что так будет продолжаться вечно. А вечность не предполагает рефлексии. Интеллигенция существует только в триаде с властью и народом. Если нет власти, то нет ни интеллигенции, ни народа. Народ — это интеллигентский конструкт. Интеллигенция существует, потому что она болеет за народ, потому что власть его обижает. А в отсутствие власти исчезает место интеллигенции и народ распадается на отдельных реальных людей со своими проблемами. Правда, у нас власть очень интеллигентная: властные люди воспринимают страну как объект для преобразований, а не как реально существующий организм. Сплошное торжество абстрактной схемы над жизнью. Про роль личности в истории — Что? Роль личности в истории? Нет такой роли. Не одни, так другие. Возникает ситуация — появляется человек. Среда выделяет его, выталкивает. От конкретных людей мало что зависит. Особенно в нашей системе. Может появиться разве что очередной Пугачев. — И сейчас может появиться? — Сейчас нет основания для пугачевщины. Все же при местах, все при потоках каких-то. Кроме интеллигенции. В стране же, в общем, все нормально — идет естественный процесс: что бы власть ни делала, внизу формируются реальные собственники и соответствующий им рынок. Есть решаемая проблема легализации этого рынка. И тогда, вполне возможно, мы сможем без больших потрясений перейти к более-менее нормальной экономике. Рынок же не создается, он формируется. И сейчас под этим зонтиком — нефтяным, газовым — формируется реальная экономика, в разных регионах разная. Так и должно быть, это естественный процесс. Вот люди на Болотной говорят: давайте сделаем «как там». Но если начнутся большие потрясения, вполне возможно, что этот естественный процесс в очередной раз остановится. А на самом деле «как там» может получиться, только если ничего не делать. Как Примаков. Вроде бы он ничего не делал, а последствия дефолта очень быстро удалось снять. Как? А хрен его знает. Сама система выстроилась. — И как все будет развиваться, если ничего не делать? — Будем существовать. Ну, не выполняются поручения президента, премьера, ну, никто их не слушает, они чего-то пишут наверху, а внизу все само по себе происходит — и дай бог, чтобы так оно и было. Только само по себе. Если не мешать, само все устаканится. — А ваши студенты ходят на митинги? — Ни одного не знаю, который бы ходил. — А они интеллигенция? — Пытаются ей быть. У меня заключительная лекция по интеллигенции на третьем курсе. Обычный вопрос: а вы себя интеллигентом считаете? Я говорю: да, конечно. Обычная жалоба в конце курса на меня и мне же: сломал картину мира. Спрашивают: что нам теперь с этим знанием делать? — И что вы отвечаете? — Говорю: это ваши проблемы.

30 сентября 2016, 00:20

Дмитрий Запольский: Путин – это просто Каган (Царь) Хазарского каганата

Имеют ли под собой основания спекуляции о скорых и радикальных изменениях на самой верхушке российской властной пирамиды; что означают громкие отставки и перестановки, которые уже произошли и которые ожидаются в ближайшем будущем. А также о том, насколько вообще изменяема существующая система власти в России, наш корреспондент Виктор Ларионов побеседовал с политологом Дмитрием Запольским.Дмитрий, очень многие уверены, что система готовится к радикальным переменам. Выдвигаются самые разные предположения, строятся самые разные гипотезы. В частности, многие сходятся на конфигурации, которая выглядит так: Володин – в Думе, Кириенко – в АП, Кудрин – во главе правительства, а Медведев снова заступает на место Путина. Что Вы по этому поводу можете сказать?– Система внутренней политики в России всегда меняется накануне выборов для вида и после выборов – по существу. Действительно происходят некие «оптимизации», я бы сравнил это с «доработкой модели» управления. Но суть – глубинная, коренная – в России не меняется и в обозримом будущем не изменится. Те, кто сейчас пытаются анализировать российские политические процессы, зачастую используют примитивную методику: пытаются прочитать сигналы, исходящие от Кремля, как признак кризиса власти. Это очень субъективно и неверно: Россия – очень стабильная система. Ее надо рассматривать с геологическим подходом, а не с биологическим – камень не развивается, он либо разрушается от внешних воздействий, либо переплавляется в тектонической лаве, вырывающейся во время извержений исторических вулканов. А мы подходим к этому процессу, предполагая, что камень – живой и разумный, наделяем объект наблюдения своим чертами. Это весьма первобытный подход. Треск, который мы слышим внутри скал – это не признак жизнедеятельности горы, это эхо нашего собственного сердцебиения. – Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию вокруг очередного коррупционного скандала в России — дела полковника Захарченко, у которого при обыске дома и в автомобиле была обнаружена огромная сумма – 120 миллионов долларов. В прессе не раз высказывалась мысль о том, что это «общак» преступной организации внутри российского МВД. Какова Ваша версия?Простой сотрудник МВД РФ полковник Захарченко– Дело в том, что «общак» в современной российской мафиозной системе – несколько иное понятие. Система формирования некоего «маневренного фонда» в преступной группе появилась очень давно, в совсем далекие времена. А стала повсеместным явлением в девятнадцатом веке. Вспомните Диккенса – воришки на рынке всю добычу вечером свозили к своему боссу. Не потому, что так любили его или он заставлял их это делать. Просто это было очень выгодно. В преступной среде подавляющее большинство действий продиктовано именно выгодностью, в основе всего – экономика. И разделение труда. Вор украл. Он специалист по открыванию дверей или карманов. Но он не умеет продавать украденное, на этом гораздо легче спалиться, чем на самом воровстве. И уж тем более вор не адвокат и не переговорщик с полицией, у него нет нужных связей и навыков. И так по большей части криминальных «специальностей» – воры объединяются в «семьи», определенную часть своих доходов передают в фонд, откуда при необходимости извлекаются деньги на «грев» в тюрьме, то есть на передачи и подкуп надсмотрщика, на подкуп судье и так далее. Но кто будет хранить и распоряжаться этими деньгами? Нужен безукоризненный, следующий всецело в русле традиций человек. Ведь воры сами воруют, понимают, что у них украсть «резервный фонд» проще простого. Следовательно, человек, которому такой фонд доверяют, должен быть немолодым, известным в криминальной среде, скромным и очень понятным. Но самое главное, он должен быть абсолютно интегрирован в этическую систему криминальной группы. Попросту говоря, он должен иметь авторитет. «Жить по понятиям, быть честным». И вокруг него собирается группа «контролеров», которая в любой момент должна быть в курсе бухгалтерии. Естественно, «авторитет» может и должен брать некоторую часть фонда в качестве своей зарплаты. И вправе вкладывать общие деньги в дело, но он отвечает головой за результат – то есть за сохранение и приумножение капитала. Эти лидеры в разных странах в разные времена назывались по-разному: «вор в законе», «крестный отец», «барон» и так далее. Но функция всегда одинаковая – надзор за общими деньгами.“…уже Древняя Русь несла в себе все задатки феномена, который мы называем «ордынство».”Я вам эту схему описываю, чтобы расставить точки над «i» – общак формирует структуру преступной группы, а не наоборот. У полковника Захарченко не могло быть никакого «общака», это совершенно по-другому называется и к преступному миру отношения не имеет. Это совсем другое явление, которому пока не придумали даже терминологический аппарат. Даже коррупцией это назвать в классическом понимании этого слова нельзя. Захарченко хранил дома свои личные доходы от его бизнеса. То есть половник МВД на соответствующей ключевой должности действительно зарабатывает миллионы. Так устроена современная Россия. – Не многовато ли для обычной «теневой» зарплаты коррупционера? Даже не генерала, а всего лишь старшего офицера в МВД?– Да, именно так. Многовато. Конечно, Захарченко попался и стал обвиняемым в уголовном деле не потому, что воровал, а потому, что превысил свой «лимит», взял больше, чем мог и отправил наверх меньше, чем был должен. То есть у него были «данники», которые платили ему не за покровительство, а просто потому, что каждый, кто зарабатывает в системе деньги, обязан быть встроен в «вертикаль власти». Обязан принимать дань от «нижестоящих» и платить «вышестоящим». В путинской системе управления государством все регламентировано не по принципу «общака», когда некто «авторитетный» координирует расходование «фонда», который формально ему не принадлежит. И который обязан выделять деньги на «решение вопросов». Нет, в современной России есть только один авторитет: первое лицо. И только Путин вправе казнить и миловать. И деньги общие распределять. А все остальные – просто данники. В этой схеме нет ответственности вышестоящего над нижестоящим. Как нет ответственности у матроса, экспроприирующего пшеницу у кулака, перед этим самым кулаком. Но в отличие от революционного матроса-экспроприатора, одурманенного какой-то идеологией, каждый винтик путинской России влеком лишь одной идеей – собственного обогащения. Но также беззащитен перед бездушной репрессивной машиной государства. Только вместо ЧК и всяких НКВД современные структуры – МВД, Следком, генпрокуратура, суды. У них, как и у ежовско-бериевского НКВД, свой алгоритм. И своя функция – хватать без разбора тех, кто зазевался. Естественный отбор. Но это внешняя деятельность. Внутренняя все та же – зарабатывать деньги.– То, что система прогнила насквозь и коррумпирована в этой стране прекрасно понимают даже дети…– Вот не нравится мне этот термин: коррупция. Это неуместно. Коррупция предполагает преступление должностного лица, то есть ситуацию, когда чиновник/депутат/журналист и так далее получает деньги за действия, идущие вразрез своим обязанностям. А ведь в России нет коррупции. И нет мафии. Есть система передачи денег и ресурсов снизу вверх во имя сохранения самой системы. Это очень важный парадокс, и мы сейчас с вами формулируем совершенно новую теорию путинизма (надо тут, конечно, упомянуть Симона Кордонского, который первым описал схему «сословности» нынешней России, Станислава Белковского, Александра Морозова, – политологов, начавших изучение путинской реальности без привычных терминов «коррупция», «мафия», и прочих штампов). Так вот, налоговый инспектор получает деньги с гражданина. Он разве коррупционер?  Нет, просто функционер. Это его главная задача. И каждый винтик в путинской системе – это звено отбора ресурсов, принадлежащих, как правило, народу, но управляемых последние двадцать лет «новым дворянством», теми, кого называют «олигархатом», хотя этот термин, кстати, введенный в свое время Немцовым, просто пустой звук. У «нового дворянства» нет реальной власти. Потому что никто из представителей этого сословия не может ничего изменить в системе, но заинтересован в ее укреплении. И в этом смысле Россия сегодня – реинкарнация  Орды, точнее Московии. Собственно говоря, онаникуда и не исчезала, страна развивается линейно и очень предсказуемо.– Наверное, все-таки точнее будет реинкарнация Московии, потому, что сама Орда, будучи военной демократией, имела мало общего с тем политическим строем, который сложился в 13-15 веках на землях Владимиро-Суздальского княжества?– Я говорю о временах Ивана Калиты, когда князья покупали у хана право собирать дань на своих территориях. И зачастую платили свои собственные средства в Сарай, чтобы ярлык (говоря современным языком – лицензию) на то, чтобы содрать последнюю рубашку с бедных собратьев или попросту отобрать их земли. Тоже слияние и поглощение… Но ведь легально, законно и легитимно. Русь была частью Орды, она восприняла от ханов безжалостную азиатскую модель сбора денег не с доходов или имущества, а с территории. Князь серпуховской в 1401 году ведь писал грамоту: «А коли выйдет дань великого князя к Орде в пять тысяч рублей, берется дани с детей моих и княгини моей и их уделов триста двадцать рублей, кроме Городца и Углича Поля, и княгиня моя возьмет дань с Лужи, и со всего своего удела, и с Лужовских волостей, и слобод, и околиц, и сел, и с Козлова броду, и с Бадеевой слободки, восемьдесят восемь рублей, а сын, князь Иван, возьмет дани с Серпухова и со всего своего удела пятьдесят рублей без полутора рубля, а сын, князь Семен, возьмет дани с Боровска и со всего своего удела тридцать три рубля, а сын, князь Ярослав, возьмет дани с Ярославля и со всего своего удела семьдесят шесть рублей, а сын, князь Андрей, возьмет дани на Радонеже и со всего своего удела сорок два рубля, а сын, князь Василий, возьмет дань на Перемышле… сорок один рубль, а сын, князь Семен и князь Ярослав, возьмут дани с Городца и с Городецских волостей в новгородский выход, в полторы тысячи рублей, возьмут сто шестьдесят рублей, по нашему до-кончанию, кроме Пороздны, а с Пороздны сын, князь Семен, возьмет дани в то ж серебро по расчету, а сын, князь Андрей и князь Василий, возьмут дани с Углича поля сто пять рублей».“…вот посмотрите, какое немалое материальное богатство оставила нам западноевропейская цивилизация того же периода, а памятников домонгольской Руси ведь по пальцам можно пересчитать. Все принимают на веру миф о том, что пришли монголы и все порушили, проклятые, пожгли. Но ведь Китай они тоже захватили – и надо сказать, раньше Киевской Руси. И Персию, и много чего еще.  По идее, они должны были оставить после себя пустыню – такую же, как и у нас. Но ведь не оставили – наоборот, создано множество  памятников…И вы действительно правы, что корни этого явления лежат гораздо глубже, и чтобы проследить их, необходимо пойти дальше, до самого зарождения Древней Руси как государства. Я боюсь, что это многим очень не понравится, но мы увидим, что уже Древняя Русь несла в себе все задатки феномена, который мы (не очень исторически корректно) называем «ордынство». Просто по той причине, что изначально то, что мы называем Киевской Русью, было государством, созданным оккупантами, относившимся к местному населению и землям, которые оно населяло, прежде всего, как к неким одушевленным и неодушевленным ресурсам, которые можно выкачивать из контролируемой территории. И одним из таких ресурсов (ценность нефти и газа тогда еще  была не столь очевидна) был  экспорт рабов, которые составляли львиную часть доходов всех этих святых и благоверных князей. А население платило оккупантам той же монетой что и сейчас – отчуждением или (когда позволяли обстоятельства) бунтом. Исключения вроде Новгородской республики были, но, как обычно, они лишь подтверждали правила!Поход князя Игоря в землю древлян кончился для него фатально. Подданные не оценили “государственной” заботы о себе по достоинствуВспомните сакраментальный поход князя Игоря в землю древлян. «Древляне сказали: «Аще повадится волк по овцы ходить, то вынесет все стада, пока не убьют его». И убили (по «ПВЛ», разорвав на части между двумя натянутыми деревьями), т.к. малочисленная дружина не смогла защитить его. Ведь если вдуматься, то этот эпизод лучше других отображает отношения «власти» и «подданных». С одной стороны, мы видим просто бандита, который сам себя именует князем (говоря современным языком – рэкетира), с другой – затерроризированное население. Если пойдем чуть дальше, то увидим еще более шокирующие аналогии. Взять тот же сеньорат, «Лествичное» право – обычай княжеского престолонаследия в Древней Руси. Все князья Рюриковичи считались совладельцами всей страны. Людишки, как я уже говорил, воспринимались лишь ресурсом.Старший в роду сидел в Киеве, следующие по значению – в менее крупных городах, «столы» часто переходили из рук в руки и рассматривались, как место для кормления. В развитие не вкладывали почти ничего. Элита – потому, что собирать дань (грабить) можно и без этого, а народ не видел смысла просто потому, что в любой момент к нему может придти, с позволения сказать, «государство» – и все отнять.Вам ничего это не напоминает? Ведь если мы посмотрим на то, как распределяются хлебные должности в путинской России, то мы фактически видим тот же сеньорат.– Согласен! Это, кстати, одна из причин запущенности нашей территорий – власть больше тысячи лет видела в ней лишь ресурсы, которые можно эксплуатировать, а народ не имел никакого стимула к развитию.Князь Гедимин, разбивший объединенное войско татар и волынских князей – рюриковичей в битве на Ирпене – Именно. Вот посмотрите, какое немалое материальное богатство оставила нам западноевропейская цивилизация, а памятников домонгольской Руси ведь по пальцам можно пересчитать. Все принимают на веру миф о том, что пришли монголы и все порушили, проклятые, пожгли. Но ведь Китай они тоже захватили – и надо сказать, раньше Киевской Руси. И Персию, и много чего еще.  По идее, они должны были оставить после себя пустыню – такую же, как и у нас. Но ведь не оставили – наоборот, оставили массу исторических памятников. На самом деле монголы нигде не старались как-то трансформировать захваченные страны под себя. Наоборот, они все оставляли как есть, только приспосабливая к своим нуждам, которые заключалась собственно в одном: бесперебойном потоке дани. А система, сложившаяся на территории домонгольской Руси, уже идеально для этого подходила. Ведь на подконтрольных рюриковичам территориях не было даже военной оккупации, князья признали себя вассалами хана и согласились платить дань. А за это хан обеспечивал “крышу” помогая князю решать проблемы с конкурентами. Поэтому в  Московии на протяжении 200 с лишним лет, при монголах эта система лишь совершенствовалась и оттачивалась , причем опять же не монголами, а самими русскими князьями. Замечу, что захватив в 1240 году Киев, монголы тоже оставили государственную систему и княжескую власть рюриковичей как есть: их ровным счетом все устраивало. Но украинцам повезло – литовские князья окончательно отвоевали эти земли у монголов уже через 120 лет при князе Ольгерде. И что немаловажно, литовским освободителям вместе с татарским войском противостояли местные Рюриковичи. И то, что, например, разбитый войсками Гедимина при Ирпене киевский подтатарский князек Станислав, (прямо как Янукович через 800 лет) бежит не куда-нибудь, а в Московию. Но даже и не это главное – отстранение от власти антисистемной династии Рюриковичей было великим благом для Украины. Кроме того, вместе с Гедиминовичами на эти земли постепенно пришло западное, католическое влияние, которое вымело затхлые традиции «святой Руси», которые в Московии не только сохранились, но еще глубже укоренились. Возможно, самой большой трагедией русского народа стало то, что Ольгерд не смог взять Москву в 1368 году и не вышвырнул оттуда рюриковичей. История наверняка пошла бы совсем иным путем.читать дальше

23 сентября 2016, 00:02

Кризиса у нас нет?

Задержание полковника МВД, хранившего миллиарды наличных рублей, возродило дискуссии о теневой экономике России. Считается, что в ней участвует 40% населения. С этим можно поспорить.

Выбор редакции
19 сентября 2016, 23:43

Георгий Почепцов: Враг как важный элемент системы пропаганды

Общество нуждается не только в героях, но и врагах. Это позволяет рисовать траекторию движения населения, которое само находится между полюсами «друг» и «враг». Пример довоенного СССР ярко демонстрирует потребность государства во врагах, благодаря чему можно […]