• Теги
    • избранные теги
    • Страны / Регионы2138
      • Показать ещё
      Международные организации128
      • Показать ещё
      Люди148
      • Показать ещё
      Разное511
      • Показать ещё
      Компании254
      • Показать ещё
      Издания44
      • Показать ещё
      Показатели12
      • Показать ещё
      Формат20
      Сферы1
Выбор редакции
27 мая, 10:39

СМИ: южнокорейское рыболовецкое судно могло быть захвачено у берегов Сомали

На борту судна находятся граждане Республики Корея и иностранцы, сообщили в МИД страны

Выбор редакции
27 мая, 10:23

S. Korea responds to reported vessel hijacking off Somalia

South Korea’s military dispatched a naval unit in waters off Somalia after pirates reportedly hijacked a South Korean fishing vessel, officials said Saturday.

Выбор редакции
27 мая, 10:07

South Korean military dispatches naval unit after fishing vessel is presumed to be hijacked in waters off Somalia

South Korean military dispatches naval unit after fishing vessel is presumed to be hijacked in waters off Somalia .

27 мая, 08:14

Тихая налоговая революция в России. Помойки все. Мнение

Схе­ма не­замыс­ло­ватая, но чрез­вы­чай­но эф­фектив­на. Мо­жет быть при­мене­на в лю­бой ор­га­низа­ции. Часть де­нег вмес­то то­го, что­бы нап­равлять­ся на ре­аль­ные рас­хо­ды, от­прав­ля­ет­ся на по­мой­ку - ор­га­низа­цию, ко­торая ре­аль­ную де­ятель­ность не ве­дёт, на­логов не пла­тит, но вы­да­ёт до­кумен­ты на рас­хо­ды, и воз­вра­ща­ет день­ги на­лич­ны­ми, за вы­четом оп­ре­делён­но­го про­цен­та. С этой схе­мой бо­ролись дол­го и упор­но. Но по­бороть ни­как не мог­ли. И вот, на­конец, до­боро­ли. Схе­ма быс­тро ухо­дит из на­шей жиз­ни. По­хоже, что те­кущий год бу­дет пос­ледним по мас­со­вому ис­поль­зо­вании в Рос­сий­ском биз­не­се.

27 мая, 02:04

Somalia | Credit Rating

In general, a credit rating is used by sovereign wealth funds, pension funds and other investors to gauge the credit worthiness of Somalia thus having a big impact on the country's borrowing costs. This page includes the government debt credit rating for Somalia as reported by major credit rating agencies.

26 мая, 17:12

Украинская медицина убивает украинцев

23 мая 2017 г. Украина, Коморские острова, Гвинея-Бисау и Центрально-Африканская Республика были лишены права голоса на ежегодной сессии ассамблеи Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) из-за долгов по членским взносам. Украину обогнала даже Сомали, сумевшая погасить долг накануне сессии и сохранить право голоса. Долг Украины перед ВОЗ составляет $26 млн. Премьер-министр Владимир Гройсман обвинил в возникновении долга...

Выбор редакции
26 мая, 13:50

Мигрант из Сомали получал пособие для беженцев сразу в пяти европейских странах

Официальный сайт: http://ren.tv/ Сообщество в Facebook: https://www.facebook.com/rentvchannel Сообщество в VK: https://vk.com/rentvchannel Сообщество в Одноклассниках: http://ok.ru/rentv Сообщество в Twitter: https://twitter.com/rentvchannel Сообщество в Google+: https://plus.google.com/u/0/b/110568841819755425224/110568841819755425224/posts Сообщество в Мой Мир: http://my.mail.ru/community/rentvchannel

Выбор редакции
26 мая, 13:34

Exclusive: Somali police get first drones to combat Islamist bombings

MOGADISHU/NAIROBI (Reuters) - A former U.S. intelligence specialist has donated surveillance drones to police in Somalia, aiming to help combat a jump in deadly bombings by al Qaeda-linked Islamist insurgents.

26 мая, 12:26

Как живут "жены" и рабыни экстремистов из "Аш-Шабаб"

Начав в прошлом году собственное расследование обстоятельств исчезновения двух своих младших братьев, Салама Али совершенно неожиданно сделала одно важное открытие: молодые кенийские мусульмане, радикализуясь, не только едут в соседнюю Сомали, чтобы примкнуть там к исламистской группировке "Аш-Шабаб", но и силой захватывают с собой и нелегально везут женщин в качестве наложниц. Группа поддержки Саламы Али. фото: bbc.com/russian Салама должна была вести свои розыски тихо и неприметно, так как любое указание на то, что пропажа ее братьев связана с "Аш-Шабаб" - местным ответвлением "Аль-Каиды", - могла бы привлечь внимание спецслужб. Именно поэтому она тайно начала встречаться с другими женщинами, живущими поблизости в Момбасе - втором по величине городе Кении, - обмениваться с ними жизненными историями и информацией о пропавших без вести родственниках-мужчинах. "Мы поняли, что нас таких много", - признается Салама. Однако попутно Салама узнала кое-что еще: ей стали рассказывать, как женщин забирали против их воли и увозили в Сомали. Женщины были разные - молодые и старые, мусульманки и христианки, из Момбасы и из других прибрежных районов Кении. Обычно им обещали высокооплачиваемую работу в другом городе или за границей, а затем их просто похищали. "Жены" и рабыни в борделе В сентябре 2016 года Салама получила квалификацию психолога и организовала тайную группу поддержки женщинам, пережившим подобный опыт. Некоторые приезжали со своими детьми, говорит она, иные были заражены ВИЧ, а у кого-то после увиденного и пережитого помутился рассудок. Все они страшно боялись открыто рассказывать о том, что случилось, опасаясь, что их по ошибке примут за пособников "Аш-Шабаб". В темной комнате с задернутыми шторами я встретилась с этой поразительной компанией женщин, которые рассказали то, что прежде не рассказывали никому. "Мужчины приходили и занимались со мной сексом - сколько их было, я сказать не могу, - говорит одна из них, качая головой и вспоминая пережитое. - За те три года каждый из них переспал со мной". "Они каждой женщине приводили по двое-трое мужчин. Нас насиловали постоянно", - говорит другая. По рассказам очевидиц, некоторых женщин вынуждали становиться "женами" боевиков "Аш-Шабаб", тогда как другие содержались как рабыни в борделе. Эти женщины побывали в плену у исламистов и они боятся показывать свои лица Группировка "Аш-Шабаб" пытается создать фундаменталистское исламское государство в Сомали, которое бы существовало по законам шаритата. Ее боевики не раз устраивали теракты в соседних странах, которые в рамках коллективных сил Африканского союза отправляли своих солдат на борьбу с этой группировкой. На Кению приходится львиная доля этих контратак, направленных против "Аш-Шабаб", и кенийская армия выискивает боевиков-исламистов в труднопроходимом заповеднике Бони, протянувшемся вдоль границы с Сомали. Когда летишь над этой местностью, то сверху видны как будто прочерченные сквозь лес линии: это узкие дороги, по которым боевики осуществляют транспортировку. Мы поговорили с более чем двадцатью женщинами, и все они собщали, что их держали в густом лесу или провозили через него. Скорее всего, это и был лес Бони. История Фейт Одна новенькая в группе Саламы , девушка по имени Фейт, только недавно убежала из плена. Ей было 16 лет, когда к ней подошла пожилая пара и предложила работу в Малинди - портовом городе, севернее Момбасы. Ей очень была нужна работа и на следующий же день она села в автобус вместе с еще четырнадцатью пассажирками. Всем им дали с собой воду - как оказалось, туда было подмешано снотворное. "Мы очнулись в комнате с двумя мужчинами, - рассказывает Фейт. - Они завязали нам глаза черными повязками, а затем изнасиловали нас, прямо в той же комнате". После новой дозы снотворного Фейт проснулась на небольшой поляне в темном лесу, где ей пригрозили, что убьют, если она попытается бежать. Пребывая в постоянном ужасе, она провела следующие три года, в одиночку готовя еду для группы сомалийцев - как она говорит, "с длинными-длинными бородами". В результате множественных изнасилований она забеременела и сама родила в лесу ребенка. "Моя бабушка была повитухой, поэтому я тоже кое-что об этом знала. Поскольку в лесу я все дела сама, без помощи, то я должна была как-то и родить сама", - говорит она. В конце концов Фейт удалось бежать вместе с дочкой с помощью местного знахаря, который, ища корни и лекарственные травы, случайно набрел на нее в лесу и показал ей путь, по которому можно скрыться. Фейт с дочкой, родившейся в лесу Ее выросшая в лесу в наготе дочка теперь с трудом привыкает к жизни в городе и с большим трудом засыпает по ночам - только если она находится снаружи и на руках у матери. Как говорит Фейт, дочка выросла, как дикий зверь в лесу. Многие женщины рассказали в интервью Би-би-си, что им пришлось в неволе родить детей. Как говорит Сара, жена одного бывшего боевика "Ал-Шабаб", это неслучайно. У них организована программа по выращиванию нового поколения боевиков, говорит она, поскольку трудно убедить людей жить в палаточных условиях в Сомали, а детей легко заставить делать что угодно. "В моем лагере были женщины, которых посылали вербовать новых женщин. Они хотят размножаться, поэтому им нужны для этого женщины", - рассказывает Сара. По ее словам, большая часть из 300 женщин в ее лагере были кенийки. Салама также помогает тем, кто потерял членов семьи. Среди них Элизабет, которая последний раз видела свою сестру два года назад - до того, как та уехала, как она думала, на работу в Саудовскую Аравию. Спустя месяц сестра позвонила. "Она сказала нам, что она в опасном, плохом месте в Сомали, в лагере "Аш-Шабаб", - рассказала Элизабет. Но затем линия прервалась, и больше от нее не было никаких известий. Кенийское правительство признает, что проблема есть, однако, как говорит окружной администратор Момбасы Эванс Ашоки, трудно понять ее масштаб, поскольку женщины ничего об этом не сообщают. Существует программа амнистии возвращающихся из Сомали боевиков. Некоторых из них удалось реабилитировать, однако известны также случаи, когда мужчины просто внезапно бесследно пропадали или были убиты. "Люди боятся властей, - говорит Сурейя Херси из сети кенийских организаций "Сестры без границ", которые пытаются бороться с радикальным экстремизмом в этом регионе Кении. - Ведь виноватыми считаются и те, кто пошел туда добровольно, и те, кто попал против своей воли". Имена всех женщин в этом материале изменены по соображениям их безопасности.

26 мая, 10:52

ЕС выделит 165 тысяч евро пострадавшим от землетрясений жителям Киргизии

Помощь предоставят наиболее нуждающимся в ней семьям

26 мая, 10:14

Суд в США оставил в силе решение о приостановке иммиграционного указа Трампа

Апелляционный суд четвертого округа (Ричмонд, штат Вирджиния) США оставил в силе решение о приостановке иммиграционного указа президента Дональда Трампа, передает в четверг агентство Associated Press.

26 мая, 05:28

Visas to Muslim-majority countries down 20 percent

A POLITICO review of new data indicates the U.S. is granting fewer non-immigrant visas, with Arab states especially hard hit.

Выбор редакции
26 мая, 04:07

Охотник из ВКО остался жив после встречи с 7 волками без ружья

Охота - развлечение для богатых людей. Однако для жителя поселка Калбатау Восточно-Казахстанской области Заманбека Танатарова это способ прокормить свою большую семью - у аксакала десять детей. Охотник вспомнил, как безоружный встретился лицом к лицу с 7 волками и остался жив, сообщает NUR.KZ. Фото: nur.kz Чтобы воспитывать 10 детей, ему приходится кроме основной работы заниматься охотой. Аксакал вспоминает, что во времена Советского союза за пойманного волка платили 100 сомов, шкуру продавали за 7 сомов, а глава совхоза бесплатно выдавал 1,5 тонны корма.  Заманбек Танатаров начал заниматься охотой с 1983 года, в то время в ауле было 30 тысяч баранов. Волки часто нападали на скот, поэтому было разрешение на их охоту. У аксакала тогда не было оружия, лишь 2-3 капкана. Фото: nur.kz "Охота напоминает азартную игру. Охотники не чувствуют усталости, я могу пройти 50-60 километров. Были случаи, когда я на протяжении двух недель ночевал в степи.  Чтобы поймать волка нужны выносливость, терпение и ловкость. Сначала нужно установить капкан, а потом ждать, когда придет волк. До сих пор помню случай, как за один раз поймал целую стаю. В стае обычно до 12 волков.  Однако чтобы убить волка, попавшего в капкан, не самое легкое дело. Даже если волк ранен, он будет драться до последнего. Они могут несколько дней лежать в капкане, истекать кровью и продолжать рычать. Поэтому у казахов есть выражение "волчий характер". В декабре 1990 года я взял оружие знакомого и вышел на охоту.  В бинокль я увидел архара за пять километров от меня. Я подобрался поближе и хотел выстрелить, но курок ружья не спустился. Заменил пулю, но все равно не смог выстрелить. Так я возвращался обратно домой без добычи, как следом за мной шли семеро волков.  Охотник Заманбек Таңатаров. Фото: nur.kz Впервые в жизни я сильно испугался. Ружье не работало, лошади у меня не было. Я начал переживать о детях, которые остались бы сиротами, если бы на меня напали волки. Но волки не напали на меня, потому что почувствовали запах оружия. Они следовали за мной вплоть до аула, а позже ушли.  Я проверил ружье, оказалось, курок был не смазан и поэтому не работал. Я думаю, что это было испытание Аллаха.  Раньше волки не переступали через волосяные арканы. А сейчас волки бесстрашно приходят в аул и не боятся оружия.  Несколько лет назад в сарай на жайляу пришли 12 волков и напали на 60 баранов. В доме было много людей, но никто ничего не заметил. Фото: nur.kz Самое удивительное, что они не съели баранов, а оставили их через каждые сто метров. Последнего барана они съели и положили его кости на гору. Мне показалось, что это была издевка.  Я собрал всех убитых баранов и установил капкан, однако ни один волк не пришел", - рассказал охотник.  Аксакал рассказывает, что если два-три раза в год не выйдет на охоту, то начинает болеть. Охотник никогда не носил шуб из убитых животных и не ел их мяса. Даже не оставлял ничего на память. Он отдает все людям. Поделитесь этой новостью в Whatsapp или в соцсетях ⇓⇓⇓ Читайте также: Мама Кайрата Нуртаса: Димаш не станет таким, как мой сын>> В Алматинской области эвакуировали три детсада>> Ерке Есмахан запрещает сыну общаться с отцом>>

Выбор редакции
26 мая, 03:28

Жительница Кении раскрыла сеть поставки секс-рабынь для террористов в Сомали

Салама Али провела собственное расследование и нашла десятки женщин, побывавших в плену у солдат радикальных мусульманских группировок в Сомали.

25 мая, 22:57

В США могут принять закон, позволяющий вести военные действия против ИГ

Решение о расширении зоны боевых действий будет принимать Конгресс

Выбор редакции
25 мая, 22:27

Апелляционный суд оставил в силе приостановку иммиграционного указа Трампа

Речь идет о документе, запрещающем на три месяца въезд в страну гражданам Ирана, Сирии, Ливии, Сомали, Судана и Йемена

25 мая, 21:31

Somali fishermen complain about illegal vessels

Somali fishermen complain about illegal vessels Some fishermen in Somalia are being pushed towards piracy, because illegal fishing off the Somali coast is damaging their livelihood. They say flotillas from countries like Yemen, Iran, and South Korea are plundering their country's rich fishing grounds. Al Jazeera's Mohammed Adow reports from Bossaso in Somalia's semi-autonomous Puntland region. - Subscribe to our channel: http://aje.io/AJSubscribe - Follow us on Twitter: https://twitter.com/AJEnglish - Find us on Facebook: https://www.facebook.com/aljazeera - Check our website: http://www.aljazeera.com/

25 мая, 21:31

25.05.2017 21:31 : Апелляционный суд в США оставил в силе решение о приостановке миграционного указа Дональда Трампа

Документ запрещает въезд в США на 90 дней гражданам Ирана, Йемена, Ливии, Сирии, Сомали и Судана. Он также приостанавливает программу приема беженцев из Сирии. Предыдущий указ, подписанный в январе, был временно отменен судом. В Белом доме подготовили новый документ, который также был блокирован в суде.

25 мая, 21:04

Trump Loses In Court Again After 4th Circuit Upholds Block Of Travel Ban

Trump may be traveling, but the bad news for the president never stops, and while we await tonight's daily "Russia collusion blockbusters" from the WaPo and the NYTimes, the president got some even more bad news after NBC reported that a Federal Appeals court has upheld the ban on Trump's travel plan. As NBC explains, a Richmond, VA-based federal appeals court on Thursday refused to reinstate President Trump’s ban on nationals from six majority-Muslim countries from entering the U.S., delivering a major blow to the Trump administration. BREAKING: 4th Circuit largely affirms nationwide injunction blocking Trump travel ban https://t.co/GYZGcjPoAi pic.twitter.com/0vRlp8B36d — Zoe Tillman (@ZoeTillman) May 25, 2017 The Fourth Circuit Court of Appeals said in its ruling that Trump’s executive order "speaks with vague words of national security, but in context drips with religious intolerance, animus and discrimination" and noted that the President's power to deny entry to immigrants is "broad" but "not absolute." “It cannot go unchecked when, as here, the President wields it through an executive edict that stands to cause irreparable harm to individuals across this nation,” he wrote. The court’s decision keeps a Maryland court’s order blocking the ban in place. The government’s appeal of that order was heard by the court’s full panel of 13 judges. Though Judge Stephanie Thacker concurred with the court’s decision to keep the stay in place, she said she would have not have considered the remarks Trump made about banning Muslims while on the campaign trail. Those comments took centerstage during oral arguments earlier this month as the judges grappled with whether they should be considered, the Hill adds. The new ban was announced in March, but was never effected because federal courts blocked it just hours before it was set to go into effect. It would have banned people from Iran, Libya, Somalia, Sudan, Syria, and Yemen from entering the US for 90 days and all refugees for 120 days. Full ruling below (link):

25 мая, 20:18

These Military Vets Have Found A Smarter Way To Fight The War On Terror

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); During four hard combat tours as a Marine commander, Jake Harriman began to understand why the United States is failing to eradicate violent Islamic extremism. Individual heroics and immense sacrifice over 16 years have enabled American combat troops and special forces to win their battles with the Taliban, al Qaeda and the Islamic State. Those extremist militias are virtually powerless against U.S. drones and airstrikes, which have killed dozens of senior leaders. But still, jihadist movements persist and grow. Afghan kids keep joining the Taliban, which controls a growing swath of Afghanistan. ISIS, despite battlefield setbacks, recruits passionate believers in Syria, Afghanistan and Libya, not to mention Manchester, England, and Minneapolis. Extremist militias across Africa, around the Middle East and in Southeast Asia draw volunteers. And terrorism continues. What Jake Harriman and his fellow Marines saw was that the United States, for all its battlefield prowess, does not recognize or act on the causes of violence. But the extremists do. “We were going out every night on these snatch-and-grab missions and we began to see we were taking three steps forward, two steps back. The guys we were fighting were out in these villages winning hearts and minds,” Harriman, 42, told HuffPost. “They were dropping off food, they were building schools, they were building clinics. And yes, they were horribly oppressive. But these vulnerable populations were so impoverished that the parents had no other choices to feed their kids.” Standing in dusty battle gear in the desolate Iraqi landscape a decade ago, Harriman was struck by this epiphany: Military force alone isn’t going to obliterate extremist violence. In his words, “We just can’t keep killing our way out of this problem.” Convinced he could do better, Harriman resigned his Marine commission, earned a graduate business degree at Stanford University, formed a company and moved to southwest Kenya. He went into the rural villages where he thought deep poverty might not cause violent extremism, but was likely providing fertile ground for the militias. There, he found impoverished farmers so desperate that they would support or even join al-Shabab, the Somalia-based extremist militia, for whatever help it might offer. The guys we were fighting were out in these villages winning hearts and minds. Jake Harriman, a former Marine commander in Iraq What’s different about Harriman’s approach from that of traditional aid efforts is that he combines the gritty realism of the warfighter with the data-driven analytics of the business entrepreneur. Over seven years, Harriman and his Kenyan co-workers have helped organize locally owned and operated cooperatives that enable families to rise above subsistence farming, by marketing their excess crops and saving money in a communal banking system from which they can draw loans to expand their farms. His organization, Nuru International, has aided 85,000 people, he said, and blunted the appeal of the jihadis. “We began to have an impact in these gangs’ ability to recruit, by giving options to the young men” in the villages, Harriman said. “Now they could actually feed their families. They could actually have farming as a business. They now had a future … that diminished the gangs’ abilities to recruit in these rural areas.” Jake Harriman is one of a number of Americans who worked in the Iraq and Afghanistan war zones and came away convinced that the United States needs a better plan of engagement for places vulnerable to extremist recruiting. America, they argue, needs to rely less on military power and more on “smart power.” Lasting change, they say, depends on intimate knowledge of the local population, understanding why people there turn to violence, and designing narrowly focused interventions to help. Now if they can just get the funding to carry on. Unlike traditional global development programs, the new reformers are using microdata to document the precise local causes of instability and to measure the impact of the resources invested in specific areas. In the southern Philippines, former Green Beret Justin Richmond found a farming community where impoverished kids were joining the ISIS affiliate for money. He helped set up a village co-op and invest in a solar dryer for harvested rice and corn. Five tons of produce were saved from rotting and sold, and the profits were re-invested. The next time terrorist recruiters showed up, he said, the townspeople told them to get lost and called in the military. In Libya, Development Transformations, which has several former members of the U.S. military among its leadership team, monitors the social media of extremist militias. With the aid of data processing and analysis firms ZignalLabs and DEV Results, the Washington, D.C.-based group designs counter-messaging initiatives and tracks any resulting change in local attitudes. “You don’t just want to know that the enemy is there, but why he is there,” said M. Shands Pickett, a company director who spent three years in Afghanistan as part of U.S. military intelligence and counterterrorism operations. “If you shoot him in the face, there are more coming, and there is an infinite supply of enemy and a finite supply of us,” he told HuffPost. “But if you can begin to answer why the enemy is there and understand the sources of instability in that particular place, then you don’t have to shoot so many of them in the face,” said Pickett. This generation of war-hardened activists sees their work not necessarily as a replacement for military intervention, but as a critical element of the larger U.S. strategy. Their ideas are not entirely new, but they’ve struggled to gain the ear of the national security establishment.  Some people listened. In 2008, for instance, State Department experts and special forces soldiers were teaching counterinsurgency techniques at Fort Bragg, North Carolina, to troops bound for Iraq and Afghanistan. Thomas Baltazar, a retired special forces colonel working for the U.S. Agency for International Development, told the troops that it was part of their mission to listen closely to the local people in order to learn why a town was dominated by insurgents and to figure out what to do about it.  “Tie your actions to the root causes of instability,” he said. In 2010, Army Maj. Gen. Michael Flynn (yes, that Michael Flynn), then a senior intelligence officer in Afghanistan, wrote a stinging critique of the military’s failure to collect and act on information about the local drivers of violence and insurgent influence. “Lethal targeting alone will not help U.S. and allied forces win in Afghanistan,” he wrote. Not understanding the culture ― we continue to make that mistake over and over, in Vietnam, in Iraq and Afghanistan. Brendan Mulvaney, who teaches at the National Defense University For years, however, these ideas were overwhelmed by the more urgent push to defeat the enemy on the battlefield. Attacking the root causes of war was relegated to a lower priority. It was too hard to figure out, some combat commanders said, and it took too long. With deployments lasting a year or less, there was no incentive to invest in a project that might take five years to pay off. “Not understanding the culture ― we continue to make that mistake over and over, in Vietnam, in Iraq and Afghanistan,” said Brendan Mulvaney, a former Marine helicopter gunship pilot and foreign area officer who teaches at the U.S. Air Force Air War College and the National Defense University. He led a recent study for the Army on how “we screwed up in Iraq and how not to do that again.” It requires “having people outside the typical military planning process, looking from a social-political-economic-cultural lens,” he said. That work can still be dangerous. “If you are helping people build stability, you are taking power away from insurgents,” said a special forces officer just returned from Afghanistan. “Mother Teresa would have been beheaded out there.” But now, as Washington wrestles with how to bring America’s longest wars to a successful close, acceptance of this smart-power approach is growing within the military. At the training base in Twentynine Palms, California, Marines are learning to analyze the particular local drivers of violence and to bring nonlethal resources to bear against those trends. Defense Secretary Jim Mattis ― who is a mentor to Jake Harriman ― has spoken out in favor of more nonlethal programs. And in February, 121 retired generals and admirals appealed to House Speaker Paul Ryan (R-Wis.) and Senate Majority Leader Mitch McConnell (R-Ky.) to reject Trump administration proposals to slash State Department funding. There’s already too little government support for tackling the underlying causes of violence. “People always say the right things” about conflict prevention, “but actually getting the resources is a hard thing,” a senior U.S. official told HuffPost, acknowledging that his ability to support the work of Richmond, Harriman and others is “shrinking.” The Trump administration has not yet released its new national security strategy, promised months ago, so it’s not known how Mattis and Secretary of State Rex Tillerson plan to balance raw military force with a smart-power focus on causes of conflict. The Trump budget, issued this week, would slash funds for nonlethal intervention ― although Congress has already made clear it won’t blindly accept his plan. Defense Department officials are currently allowed to transfer funds from their own combat operations to more diplomatic programs funded by the State Department. There is a limit to those transfers: $75 million, out of the Pentagon’s $606 billion budget this year. That leaves Jake Harriman seeking private financing to expand his work into northern Nigeria, where communities are threatened by the extremist group Boko Haram. So far, his most reliable funding has come from Silicon Valley entrepreneurs. “Right now we’re trying to elevate the visibility of this problem to get the Defense Department and State to collaborate more effectively to tackle these violent extremist groups,” he said, adding, “All we need is the funding.” Federal money for similar programs hangs in the balance, and some organizations have already gone elsewhere for support. In Somalia, researchers for Mercy Corps, an international humanitarian aid agency, found that kids were more likely to participate in violence if they were in school. A Mercy Corps program helped improve the quality of the schools, trained children in team-building and leadership skills, and got them involved in student-led community action programs such as hygiene education campaigns. Researchers subsequently reported a 16 percent drop in the likelihood of youth supporting political violence. The program in Somalia is underwritten by USAID, which, like the rest of the State Department, would see its budget drop by one-third in Trump’s spending plan. It is unclear whether Congress will defend those funds. In Iraq, where intense fighting has managed to clear ISIS from cities like Fallujah and much of Mosul, the U.S. has supported short-term “stabilization” programs that have helped 1.7 million people return to their homes, according to Brett McGurk, special envoy to the anti-ISIS coalition. Much of that effort has involved clearing mines and unexploded ordnance. Longer-term work to prevent a return to violence is being left to non-governmental organizations. For instance, Mercy Corps has trained 87 community leaders in dispute resolution, mediation and negotiation to defuse local conflicts between religious sects, landowners, political candidates, even between rival army and police units. Development Transformations is setting up a network of grassroots groups to monitor and head off retribution attacks against Iraqis suspected of having collaborated with the extremists. The latter is being funded by Canada.  The value of such investments in building stability may be hard to measure, but not impossible. “We’re running this as a business,” said Harriman. His team in Kenya has trained local participants to track indicators of success, such as increases in crop yields, group savings, micro-lending and loan repayments, declines in infant mortality, completion of literacy classes and leadership training. “This is a 5-, 10-, 15-year strategy,” Harriman concedes. But he is eager to take the model he’s tested in Kenya and expand into Nigeria and beyond. “Our enemy, the violent extremist groups, are innovating at a rapid speed,” he said. “We have to get ahead of these guys and reach these vulnerable populations before they do.” -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

28 сентября 2016, 15:55

Грязные войны

Достаточно занимательный фильм "Грязные войны" снятый по книге американского журналиста Джереми Скэхилла http://dirtywars.org/the-book.В основу истории положено расследование американских войн последнего десятилетия и их неприглядной подноготной.В похожем стиле автор ранее занимался разоблачениями различных преступлений и махинаций частной военной кампании Blackwater.Фильм конечно не претендует на то, чтобы осветить все "грязное белье", но в качестве наглядной иллюстрации реалий американской политики на Ближнем и Среднем востоке, он более чем достоин.

15 декабря 2015, 06:33

Саудовская Аравия объявила о создании исламской "антитеррористической" коалиции

Саудовская Аравия объявила о создании так называемой исламской коалиции по борьбе с терроризмом. По сообщениям официальных саудовских источников, в неё вошли 34 государства. В частности, это Катар, Йемен, Турция, Палестина, Судан, Ливия, Сомали, Тунис, Египет, ОАЭ, Пакистан, Бахрейн, Нигерия. Особо отмечается, что страны, вошедшие в коалицию, будут бороться с международным терроризмом под руководством самой Саудовской Аравии.

20 октября 2015, 22:02

Куда уплыли сомалийские пираты

Наткнулся на великолепнейший материал BirdInFlight о сомалийских пиратах, не так давно заполнявших эфиры телевидения и историю поисковых запросов, а сегодня совсем выпавших из повестки дня.Куда они пропали, почему, и кто этому поспособствовал?С 10 мая 2012 года самые знаменитые морские разбойники XXI века не сумели захватить ни единого торгового корабля. Главная заслуга в победе над ними принадлежит одной семье.В 2008-м они угнали 42 корабля, заработав на выкупах около $80 миллионов. В тот год лондонский акушер Денис Цепов записал в своём ЖЖ: «Сегодня ночью приезжала рожать сомалийская девушка ослепительной красоты, вся в чёрном и в крупных бриллиантах. С нею было человек семь дерзких молодцов в костюмах Comme Des Garçons. Добыв девушке прекрасного мальчика, я набрался смелости и спросил: „А вы чем по жизни занимаетесь, ребя, если не секрет?“. Они ответили: „Простые сомалийские моряки, а вы с какой целью интересуетесь?“». Насколько бы неправдоподобна ни была эта история, она точно отражает ранний романтический миф о сомалийских пиратах, потускневший ещё скорее, чем было уничтожено само их ремесло.Принуждение к пиратствуК 2005 году, когда в Аденском заливе пираты захватили первое крупное судно международной компании, война в Сомали шла уже почти 30 лет. После войны с Эфиопией последовала серия восстаний, которая буквально разорвала страну на лоскуты, контролируемые враждующими полевыми командирами.Отсутствием пограничной службы воспользовались браконьеры. Траулеры со всего света вычерпывали из вод Сомали тунца, креветку и лобстеров на $300 миллионов в год. Хуже того, связанные с итальянской мафией фирмы начали сброс в местные воды токсичных отходов. Так иссякал единственный источник дохода и без того нищих сомалийских рыбаков. После недолгих попыток брать «пошлину» с иностранных мусорщиков и браконьеров они открыли для себя по-настоящему выгодный бизнес.Французский тунцеловный сейнер Trevignon. В 2010 году отбил нападение сомалийских пиратов, протаранив и потопив их лодку. Фото: Marcel Mochet / AFP / East News.Тактика нападенийТехническое оснащение — рации, позже появились GPS-навигаторы. Разведка — взятка чиновнику в кенийском порту. Две деревянные лодки с навесными моторами по 60 лошадиных сил разгоняются до 25 узлов (46 км/ч) и догоняют в международных водах сухогруз или танкер.Чтобы заставить капитана сбросить ход, пираты открывают предупредительный огонь из ржавых «Калашниковых» в направлении рубки и демонстрируют готовность выстрелить из гранатомёта. Ищут борт пониже, чтобы закинуть лестницу и подняться на палубу. Захватывают капитанский мостик и под угрозой оружия уводят судно в свою гавань. Корабль, чей борт поднимается над водой хотя бы на 8 метров, или способный развить скорость выше 18 узлов (33 км/ч), остаётся неприступным.Пираты держат на прицеле экипаж китайского рыболовного судна «Тянь Ю», 17 ноября 2008 года. Фото: Mass Communication Specialist 2nd Class Jason R. Zalasky / US NAVY / AFP / East News.От угроз к насилию сомалийцы переходили нечасто. С 2008 по 2012 год, когда они захватили 170 судов с 3 400 членами экипажа, были убиты 25 моряков. Ещё 37 умерли от голода или покончили с собой в плену.Места нападений сомалийских пиратов в 2005–2010 годах. Карта: Planemad по данным NGA — Maritime Safety Information.Бизнес-модельВ лучшем для этого бизнеса 2010 году сумма выкупов за 47 угнанных судов составила ориентировочно $238 миллионов. Большую часть прибыли получили инвесторы экспедиций: местные лидеры кланов и владельцы катеров. Из среднего выкупа в $2,7 миллиона обычный моряк рассчитывал только на $30 000 — 75 000.Переговоры с судовладельцами шли несколько месяцев. В это время пиратский экипаж жил на трофее, а инвестор вычитал из его доли стоимость еды, проституток, связи и местного наркотика «кат». Мало кто из рядовых сходил на берег с суммой большей, чем $10 000—20 000, но и это огромные деньги для страны, где средний годовой доход не превышает $300. The Washington Post в 2009 году процитировала ответ сомалийца на вопрос, чем пираты отличаются от боевиков из внутренних районов страны: «Они не тощие, у них светящиеся лица, и они всегда счастливы».Лодки, обычно используемые для пиратских нападений. Хобьо, северо-восточное побережье Сомали, 4 января 2010 года. Фото: Mohamed Dahir / AFP / East News.Убытки для судоходства2008 — 42 захвата, 2009 — 46, 2010 — 47, 2011 — 28, и каждый громко прозвучал в новостях, создавая видимость значительной угрозы мировому судоходству. Однако мимо Сомали из нефтяных государств Персидского залива в Европу и обратно ежегодно проходит не менее 21 000 торговых судов. Даже в самые тучные для себя годы сомалийцы угрожали десятым долям процента из них, а главный урон судовладельцам наносил страх.По данным 2011 года, удорожание страховки стоило морской отрасли $635 миллионов, прокладка удалённых от берега маршрутов и дополнительные траты на топливо — $580 миллионов, траты на топливо для ускорения до безопасных 18 узлов — $2,7 миллиарда, установка защитного оборудования и наём вооруженной охраны — свыше $1 миллиарда.Члены экипажа и владелец «Фаины» Вадим Альперин (третий справа) во время швартовки в кенийском порту Момбаса, куда корабль прибыл после освобождения. 12 февраля 2009 года. Фото: Sayyid Azim / AP Photo / East NewsСамые громкие захваты25 сентября 2008 года — сухогруз «Фаина» с украинским экипажем вёз в Кению четыре десятка танков Т-72, гранатомёты и зенитные установки. Выкуп составил $3,2 миллиона.8 апреля 2009 года — контейнеровоз Maersk Alabama под флагом США. Экипаж заперся в машинном отделении, заблокировал управление, а позже захватил одного из сомалийцев. Трое других отплыли прочь на спасательном катере, удерживая в заложниках капитана Филлипса. На следующий день их всех застрелили снайперы американских «Морских котиков», капитан не пострадал. В снятом по этому сюжету фильме его роль исполнил Том Хэнкс. Участвовавшая в спасении Филлипса команда спецназовцев через два года убьёт Усаму бен Ладена.15 ноября 2008 года — 330-метровый супертанкер Sirius Star, перевозивший 2,2 миллиона баррелей нефти стоимостью около $100 миллионов. За крупнейшую в истории добычу сомалийцев заплачен выкуп $3 миллиона.5 мая 2010 года — нефтеналивное судно «Московский университет»; российский экипаж забаррикадировался в трюме и вызвал на помощь военный корабль «Маршал Шапошников». Морские пехотинцы взяли корабль штурмом. По официальной версии, пиратов высадили в надувную лодку с небольшим запасом продовольствия и воды, но без средств навигации, и они не смогли достичь берега. По неофициальной, они были расстреляны.10 мая 2012 года — угнан греческий супертанкер Smyrni с 1 миллионом баррелей нефти. По заявлению лидера пиратов, они получили рекордные $9,5 миллионов.Французский вертолёт, базирующийся на фрегате Nivose, завис над лодкой с подозреваемыми в пиратстве. Апрель 2009. Фото: Pierre Verdy / AFP / East NewsВоенная операцияСомалийское пиратство стало хорошей причиной наладить международное сотрудничество для защиты торговли и одновременно поводом обеспечить военное присутствие на важнейшем маршруте доставки нефти: за бандитами на лодках с навесными моторами теперь охотятся боевые корабли 21 страны. Это самая большая в истории коалиция флотов разных стран и первый в истории случай, когда все постоянные члены Совета безопасности ООН — США, Россия, Великобритания, Франция, Китай — выступают против общего противника.Сложно сказать, достигают ли участники операции своих негласных целей, но для борьбы с прибрежным пиратством боевые корабли приспособлены мало. За год с начала их патрулирования в 2008-м количество атак на торговые суда выросло вдвое. Переломить ситуацию позже удалось только при помощи наблюдения за морем с беспилотников. При этом каждый успех патруля документировался, подчёркивая впечатляющую несоразмерность противников.Победа на берегуУдачной альтернативой дорогим и неэффективным усилиям государственных машин стала частная инициатива. В 2012 году 80% торговых судов проходили мимо Сомали с вооружёнными охранниками на палубе. Вход в порты с оружием юридически невозможен, поэтому частные военные компании содержат в регионе плавучие базы, где корабли принимают бойцов на борт и прощаются с ними, миновав опасный район. Стоимость услуг команды из 3–4 охранников колеблется от $28 000 до $38 000, что на порядок меньше минимального выкупа. Пиратам ни разу не удалось захватить охраняемое судно.Но главная победа достигнута на берегу, и она оплачена одной семьёй — Аль Нахайян, правящей династией эмирата Абу-Даби. Серьёзно восприняв угрозу танкерному флоту, нефтяные шейхи взяли под крыло сомалийскую провинцию Пунтленд с 1,5-миллионным населением, сейчас живущую как независимое государство. В своё время на её берегах располагалось большинство пиратских баз....Окончание статьи здесь: https://tjournal.ru/c/15845-kuda-uplili-somaliiskie-pirati?from=club

20 марта 2015, 18:00

Новый мировой порядок и ЧВК

После десяти с лишним лет войн в Афганистане и Ираке самым серьезным завоеванием Америки стало то, что она вернула мировой порядок в средневековье. Украинец сменил пол и увеличил грудь ради любимого В женской колонии Приморского края выбрали «Мисс Весну – 2015» В Туле появилось граффити с изображением медведя, любующегося Крымом Бывший член Ку-Клукс-Клана ныне живет […]

09 января 2015, 15:09

Старый Судан и не только...

Судана у нас ещё пока не было. В начале 20 века значительная часть мира жила ещё в глубоком Средневековье... Султанаты, рабство, гаремы, набеги, копья, щиты, лучники... Про Судан и не только...Недавно в Африке образовалось новое государство - Южный Судан. Я решил это дело отпраздновать и выложить фотографии старого Судана, ну и всего региона от Алжира до Сомали. Этот пост перекликается с моей давней подборкой старых фото  Воины Африки Воин туарег в полном боевом облачении:  Воин племени бишари из Судана:  Туареги с кожаными щитами.  Туареги Сахары   Легкая конница из Судана.  Тяжеловооруженные всадники из Судана. Доспехи людей и лошадей сделаны из стеганного хлопка.  Еще один вариант защиты лошади, султанат Вадаи.  Туареги  Отряд туарегов  Воин бедуин.  Лучники  Боевое построение племени беджа.    Воин с кальяном.  Друзья...  Я так понимаю, в мишень на стене копья бросают.  Воины масаи.  Упражнение в стрельбе.  Можно заметит,  что у парня из Сомали ( слева) входит в экипировку  трубка для метания отравленных стрел.  Великий город Тимбукту   На улицах Тимбукту  Женщины из Тимбукту  Ты будешь моим следующим мужем!  Мечеть в Судане.  Дервиш из Судана  Мечеть в Бамако, современный Мали.  Кочевники   Музыканты  Не все караваны дойдут.....  

07 июня 2014, 08:01

Пиратство в Аденском заливе как операция прикрытия

2013-11-13  Недавний доклад, представленный Всемирным банком, ООН и Интерполом, свидетельствует о том, что сомалийские пираты за последние десять лет стали влиятельной международной корпорацией. Выводы международных экспертов прозвучали для широкой общественности как гром среди ясного неба. В нашем представлении сомалийские пираты – это вконец обедневшие люди, которые на фоне непрекращающейся гражданской войны и фактического распада государства взяли в руки старые «калаши» китайского производства, чтобы как-то прокормить свои семьи; этакие «робин-гуды» Аденского залива, смело спешащие в своих утлых суденышках наперерез огромным морским судам, везущим остродефицитные товары для и так зажравшихся граждан благополучного Запада. По большому счету, сомалийским гражданам действительно не приходится выбирать. Они могут либо участвовать в войне на стороне одного из местных кланов, либо заниматься морским разбоем, либо медленно умирать с голоду, поскольку конвои с гуманитарной помощью вряд ли доберутся до их улицы. Но всякому здравомыслящему человеку понятно, что «робин-гудство» в Аденском заливе если и было, то уже давно иссякло. Всякая криминальная деятельность рано или поздно попадает под контроль мафии, становится организованной. Так произошло и в Сомали. Сегодня местное пиратство является хорошо организованным и отлаженным бизнесом. В пользу этого утверждения говорят установленные факты международного транзита денежных средств, поступающих в качестве выкупа за захваченные пиратами суда, грузы и членов судовых команд, а также — транзита некоторых категорий грузов, бесследно исчезающих с судов в водах Аденского залива. Собственно, недавний доклад Всемирного банка, ООН и Интерпола является лишним подтверждением тому, что Искать причину пиратства только в социальных причинах и внутренних проблемах Сомали – глубокое заблуждение. По данным международных экспертов, сомалийские пираты и их коллеги с Африканского Рога получили за последние семь лет около 400 миллионов долларов за счет финансирования рабства, торговли оружием, наркотиками и легализации этих средств через бизнес-инвестиции. Впрочем, некоторые специалисты отмечают, что говорить в этом случае о конкретных суммах было бы слишком самонадеянно. Говорит председатель Российского профессионального союза моряков Юрий Сухоруков: «Эта цифра является оценочной. Она никем не подтверждена и подтверждена быть не может. Потому что информация такого рода проступает от самих пиратов. Для них получаемые суммы — повод для гордости. На самом деле проверить их сложно. Как правило, судовладельцы скрывают истинные размеры выкупов. Потому что не хотят провоцировать других пиратов на увеличение сумм выкупов. Говорить можно о ста миллионах, о сорока, о четырехстах, и даже о миллиарде. Какая бы сумма ни была, львиная доля уходит истинным организаторам, которые стоят за спиной небольших пиратских группировок». Эксперты говорят, что деньги за выкуп судов, грузов и заложников в пиратских операциях всегда получает третья сторона-нерезидент. Эти люди живут на Западе и являются респектабельными бизнесменами. Затем какая-то часть денег поступает самим пиратам. Но какая и поступает ли вообще – неизвестно. Не исключено, полагает доктор политических наук Андрей Манойло, что им платят из других фондов, а «выкупные» деньги в реальности имеют иное целевое назначение и иных адресатов. Другими словами, здесь можно заподозрить одну из схем финансирования международного терроризма. По крайней мере некоторые из пиратских главарей связаны тесными узами с местными ячейками «Аль-Каиды» и других джихадистских организаций. Вообще, глядя на воинственно настроенных, но одетых в обноски пиратов, сложно представить себе, что каждый из них, по идее, получает за операцию около 10 тысяч долларов при среднем размере выкупа в несколько миллионов. И если бы пиратство преследовало лишь цель финансирования гражданской войны, то ситуация в Сомали уже давно должна была кардинальным образом измениться (не важно, в какую сторону). Однако этого не происходит. Следовательно, добытые ресурсы уходят из страны. На это обращает внимание эксперт по полуострову Африканский Рог и Африканскому континенту Мохамед Саид. По его мнению, 70 % всех денег остаётся в Лондоне. Остальные 30 % отправляют в Дубай, а оттуда уже в Сомали, куда доходит лишь 10 % от первоначальной суммы. Так что сами пираты или синдикат, на который они работают, не получают колоссальной прибыли. Деньги оседают в сфере банковского дела, безопасности и страхования на Западе, считает Мохамед Саид: «Доходы в сферах банковского дела, безопасности и страхования увеличились в три раза за последние пять лет в связи с пиратством на Африканском Роге. И это далеко не совпадение. Всего пару лет назад пираты получали около $6 миллиардов. Теперь эта сумма составляет $400 миллионов. Цифры существенно разнятся, и мы не знаем, какая из них отражает действительность. Но одно мы знаем наверняка – жители Сомали этих денег не получают. Эти деньги оказываются в руках преступников, но уж никак не сомалийских общин. Что касается пиратства, то это занятие стало доходным бизнесом не только для стран, расположенных на полуострове Африканский Рог, но и для таких государств, как Кения, Сейшелы или Джибути. По нашим данным, Кения получила от пиратства около сотни миллионов долларов за последние два года. Схожая ситуация наблюдается и с Сейшелами. На мой взгляд, можно искоренить данную проблему, если инвестировать полученные средства в органы юстиции, правопорядка или в развитие экономики. Решить эту проблему, направляя деньги иностранным компаниям, которые затем будут подсчитывать прибыль в Лондоне, нельзя». По оценкам Всемирного банка, пиратство обходится мировой экономике в 18 миллиардов долларов в год с постоянно увеличивающимися торговыми издержками. При этом финансирование пиратских налетов остается вполне доступным: самые простые стоят несколько сотен долларов, а большие экспедиции с участием нескольких судов обойдутся где-то в 30-40 тысяч. Как отмечают эксперты, типичная пиратская операция имеет от трех до пяти инвесторов. Некоторые финансисты, особенно в сомалийской диаспоре, имеют мало наличности внутри Сомали, но владеют значительными финансовыми ресурсами за рубежом и пользуются отмыванием денег, чтобы отправить средства на свою многострадальную родину. В общем, финансисты находятся в центре сети пиратства. Забирая в среднем около половины общего выкупа, они являются основными бенефициарами этой деятельности. А что касается самих исполнителей, то они часто довольствуются тем, что найдут на корабле. Говорит руководитель Центра морского права, главный научный сотрудник Института государства и права РАН Василий Гуцуляк: «Как правило, основная добыча – это каюта капитана и капитанский сейф с валютой. А что касается дохода, то он идет за счет выкупа наличными через посредников. На дальнейшее расширение преступной деятельности. В первую очередь на закупку современного оружия. Потом на закупку быстроходных катеров и на другие нужды» Интересно, что некоторые пираты меняют квалификацию. Сегодня они предлагают свои услуги потенциальным и фактическим жертвам пиратства, например, в качестве консультантов и переговорщиков. Но бизнес на таком уровне, конечно, не может быть интересным для крупных игроков. У них значительно выше ставки и масштабы. Доктор политических наук Андрей Манойло вспоминает историю захваченного пиратами украинского транспорта «Фаина». В его трюмах находились танки и зенитные комплексы. Ни один пропавший танк не был затем использован сомалийскими полевыми командирами в боевых столкновениях с соперниками. Следовательно, все вооружение было переправлено другим потребителям за пределы страны, причем переправлено организованно. Есть даже мнение, что сомалийские пираты целенаправленно охотятся за крупными партиями оружия и военной техники, которые невозможно реализовать внутри страны, выполняя чей-то заказ. Вопрос в том – чей. И ясно, что этот кто-то дает пиратам наводки, какое судно грабить, а к какому лучше не подступаться. Такая положение дел позволяет предполагать, что Аденский залив является важным звеном в большой геополитической игре, а само пиратство – оригинальная операция прикрытия, обеспечивающая почти идеальную легенду для подковерных сделок сильных мира сего http://masterok.livejournal.com/1473115.html http://rus.ruvr.ru/2013_11_12/Piratstvo-v-Adenskom-zalive-kak-operacija-prikritija-6986/ 

25 октября 2013, 21:03

Кручу-верчу… Растлевать хочу?

Оригинал взят у trance_se в Кручу-верчу… Растлевать хочу?24 сентября министр иностранных дел Сергей Лавров вручил грамоту о ратификации нашей страной факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося торговли детьми, детской проституции и порнографии. Напомню, что в апреле родительская общественность буквально взорвала информационное пространство, предупреждая о недопустимости ратификации конвенции  по причине содержания статей под номерами 6 и 2 (подробнее в статье Сергея Вилисова «Уполномочен растлевать?»).   Передача грамоты о ратификации факультативного протокола В протоколе, в статье 9 пункт 2, практически прямо говорится об обязанности участников содействовать сексуальному просвещению детей. Теперь, в течение двух лет после вступления его в силу, Россия должна будет предоставить Комитету ООН по правам ребенка доклад, содержащий "всеобъемлющую информацию о мерах, принятых в целях осуществления положений данного протокола". То есть через два года с нас спросят, как мы выполняем свои обязательства. И действительно, будет очень интересно, например, как мы сможем выполнить обязательства, связанные с недопущением дискриминации по сексуальной ориентации, изложенные в статье 2, при условии, что у нас принят закон о запрете «пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних» и международное право у нас, по конституции, выше внутригосударственного. Итак, 24 сентября грамота была передана в ООН. А 23-24 сентября в Ханты-Мансийске прошёл  III Российско-американский форум «Защита детей от насилия и жестокости».  Назвать это мероприятие иначе как «ювенальным шабашем» язык не поворачивается. С российской стороны, кстати, организатором выступил Павел Астахов, в который раз за последнее время продемонстрировав свою крайне двусмысленную позицию.  Члены президиума Форума, слева направо: почетный президент американского союза профессионалов против жестокого обращения с детьми Рональд Клайтон Хьюз, Павел Астахов, президент американского союза профессионалов против жестокого обращения с детьми Виола Вон-Иден, уполномоченный МИД РФ по вопросам прав человека, демократии и верховенства права Константин Долгов, президент национального фонда защиты детей от жесткого обращения Александр Спивак. На этом форуме для специалистов наших социальных служб проводили мастер-классы различные американские правозащитные организации. Наших учили, как защищать детей от жестокости и насилия.  Учили специалисты из той самой благословенной страны… - страны, которая является одним из двух государств (вместе с Сомали), не подписавших конвенцию о правах ребёнка; - страны, где миллион бездомных детей, где насилие над детьми происходит в 60 раз чаще, чем в России (по данным отчета американского госкомстата о ситуации с насилием над американскими детьми в 2011 году); - страны, где учителя на законных основаниях продолжают бить учеников (в 19 штатах США до сих пор не отменены физические наказания в школах); - страны, где существует электронные биржи по торговле усыновлёнными детьми. Вот честно, не понимаю: почему российские сотрудники опеки должны учиться у американцев защищать детей от насилия? Тогда, может быть, нам у Нидерландов тоже поучиться? Например, здоровому образу жизни и нравственности. И, конечно же, этот праздник ювенальной мысли не мог не посетить детский омбудсмен из Перми Павел Миков, такие мероприятия без него не обходятся. Посетив форум, Павел Владимирович в скором времени собрал в Перми пресс-конференцию, заручившись поддержкой следственного комитета по Пермскому краю, представителем которого выступил Эдуард Юрьевич Шрамко (первый заместитель руководителя следственного управления  следственного комитета Российской Федерации по Пермскому краю). Фото: KP.RU  Пресс-конференция прошла 27 сентября. Я, конечно же, решил её посетить, чувствуя, что там будет сказано много важного. И не ошибся. Итогом этого мероприятия стали, например, такие вот сообщения в местных СМИ: «В пермских школах появится курс защиты от сексуального насилия». "В каждом пятом случае дети подвергаются насилию в своей же семье — со стороны отцов, отчимов, сожителей матерей». «Уже с 1 сентября 2014 года в ряде пилотных школ Пермского края появится региональный учебный курс семейно-нравственного воспитания». (prm.ru) «Пермский край на третьем месте в России по количеству сексуальных насилий над детьми»(Эхо Перми). «Каждое пятое сексуальное насилие над детьми происходит в семьях» (uitv.ru). Согласитесь, когда читаешь такое, возникает вполне определённое впечатление. От такой подачи информации у нормального человека волосы наверняка встанут дыбом. Подаётся так, как будто у нас чуть ли не в каждой третьей или пятой квартире дети подвергаются сексуальному насилию и поэтому давно пора уже что-то с этим делать! И наконец-то у нас в связи с этим будут приняты меры! Но, конечно же, СМИ не сами придумывают подобное. Журналисты пришли, послушали, задали вопросы. Когда только началась пресс-конференция, всем присутствовавшим были розданы информационные листки от следственного комитета. Я с интересом их прочитал. Вот прямые цитаты оттуда, я просто не могу их не разобрать:  «В 2012 году в производстве следователей следственных подразделений края находилось 345 уголовных дел о преступлениях, совершённых против половой неприкосновенности несовершеннолетних, где потерпевшими от преступных посягательств были признаны 133 несовершеннолетних». «За 6 месяцев 2013 года потерпевших от насильственных преступлений против половой неприкосновенности (изнасилования и насильственные действия сексуального характера) зарегистрировано на 6 больше, чем в аналогичном периоде прошлого года (6 месяцев 2013 года – 49, АППГ (аналогичный период прошлого года) -43)». И далее идёт очень важная информация, на основе которой и строятся уже до боли знакомые нам манипуляции: «В 11 из 49 случаев (22,4%) дети стали жертвами преступлений в собственной семье, сексуальное насилие совершалось со стороны отцов, отчимов, сожителей матерей. В одном случае насильственные действия сексуального характера были совершены учителем в отношении 5 малолетних учениц. В 25 случаях (51%) преступление совершалось знакомыми потерпевших. И только в отношении 8 несовершеннолетних (16,3%) насильственные действия сексуального характера были совершены лицами, ранее не знакомыми потерпевшим». Несложно заметить, как начинает вырисовываться что-то похожее на «каждый пятый».  Ведь и в самом деле, если смотреть на приведённые в информационном листке цифры, то среди всех случаев сексуального насилия над детьми примерно каждый пятый происходит в семье. Но если присмотреться, то возникает много вопросов. Я ни в коем случае не хочу сказать, что цифры, которые приводит следственный комитет, не соответствуют действительности, у меня нет оснований обвинять СК в фальсификациях. Однако, важно даже не то, какие именно приведены цифры, а то, как они поданы. А поданы они весьма интересно, судите сами: Во-первых, сразу можно заметить, что при сложении процентов получается следующее: 22,4% + 51% + 16,3% = 89,7%. Простите, куда «потеряли» остальные 11,3%? Если это не семья, не знакомые и незнакомые, то кто? И как бы распределились проценты, если бы не было этой «потери»? Далее, обратите внимание на следующее: За 6 месяцев 2013 года – 49 случаев изнасилований и насильственных действий сексуального характера (статьи 131 и 132 УК РФ). За аналогичный период прошлого года – 43 случая. Действительно, на 6 случаев больше. Если же посмотреть на количество именно изнасилований (131 статья), то за 1-е полугодие 2012 года – 23, за 2-е полугодие 2012 года – 12, за 1-е полугодие 2013 года – 18. То есть, количество вообще уменьшилось, если ориентироваться на АППГ. А если смотреть объективно, то понятно, что происходят некие колебания показателей и делать выводы рановато. Или, если смотреть на количество преступлений по статье 132 УК РФ (Насильственные действия сексуального характера), то можно сказать, что оно действительно возросло. Однако, если взять шаг в полгода, то картина следующая: за 1-е полугодие 2012 года – 20, за 2-е полугодие 2012 года – 19, за 1-е полугодие 2013 года – 31. То есть резкое увеличение количества именно этих преступлений примерно в 1,5 раза. При этом, мы имеем совершенно «волшебные» изменения количества преступлений по статьям 134-135 (Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста и развратные действия). Их количество уменьшилось на целых 88,4 %, было 43 преступления, стало 5. Согласитесь, ведь это очень странно, не общество же у нас резко поменялось, так в чём причина?Я могу высказать предположение, что искать её надо в результате изменений, внесённых законом 2012 года в эти статьи, а именно: в качестве квалифицирующего признака была добавлена фраза: “Не достигшего половой зрелости”. А поскольку подростки 14-16 лет, как правило, уже достигают к этому возрасту половой зрелости, то и производимые с ними развратные действия не считаются более преступными. Возможно, в этом причина резкого снижения судимостей.А что касается увеличения преступлений по статье 132, то свою роль вполне могло сыграть сексуальное просвещение, пропаганда гомосексуализма. Ведь речь в статье идёт о действиях сексуального характера, то есть действиях за рамками обычного полового акта, то есть то же изнасилование, только в извращённой форме. Недаром же законодатели всполошились и приняли закон о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. В любом случае, в самом информационном листке вообще никак не объясняется такое резкое снижение и увеличение одних показателей, зато наравне с ним указывается незначительное повышение других и на этом делается акцент. Вам не кажется такая подача статистики весьма странной? Она рассчитана, мягко говоря, «на простаков».  Как будто очень нужно было продемонстрировать  именно такие проценты и показатели и именно так расставить акценты. Зачем? На пресс-конференции я напомнил Павлу Микову о том, что все принимаемые в Европе меры (в том числе данная конвенция) связаны с тем, что Совет Европы заявляет о катастрофической ситуации с сексуальным насилием над детьми в Европе. Официально было объявлено, что «по имеющимся оценкам, сексуальному насилию в Европе подвергается каждый пятый ребенок. В 70-85 процентах случаев акты сексуального насилия совершают лица, входящие в непосредственное окружение детей». В Европе действительно происходит катастрофа, это понятно. Но при чём тут мы? Я спросил Павла Микова: «Неужели Вы считаете, что наши родители уже дошли до такого?» Омбудсмен на это ответил, что, мол, дошли или не дошли, это вопрос к представителю СК. Затем и представитель следственного комитета и омбудсмен обратили моё внимание на то, что ведь и у нас «каждый пятый»! Но мы уже изучили данные СК, и, несмотря на серьёзные вопросы к подаче этих данных, можно с уверенностью сказать, что, даже по данным миковской пресс-конференции, между нашей ситуацией и происходящей катастрофой в Европе - просто пропасть. 11 случаев за полгода – это, конечно, много. Лично для меня даже одного случая - слишком много. Но согласитесь, 11 случаев на 494.000 детей (данные ФСГС по Пермскому краю за 2011 год) и «каждый пятый» – это именно пропасть! Если даже посмотреть на количество случаев с Европейской пессимистической позиции «каждый N-й», то нужно умножить количество случаев на 2 (ведь 11 случаев, это данные за полгода) и умножить на 16 (ведь «каждый 5-й» – это не за год, имеется в виду «с 0 до 16 лет»), то мы получим цифру в 0,07%. В то время как в Европе – 20%. Ничего так ошибочка – в 285 раз? Далее Павел Миков сказал что-то уж совсем невероятное, цитирую: «Если бы такой статистики не было… В 2010 году, как государство, Российская Федерация присоединилась к общеевропейской кампании «один из пяти», и мы признали, что нисколько в России ситуация, к сожалению, не лучше, чем в целом в европейских странах». То есть Павел Миков упорно говорит о том, что у нас ситуация не лучше. Упорно всё пытается свести к мантре «каждый пятый», умалчивая, что наш «каждый пятый» и их «каждый пятый» - это совершенно разные показатели. Если у них катастрофа и сексуальное насилие над детьми уже происходит повсеместно, то у нас это до сих пор является чем-то крайне редким и почти что невероятным. Но это нисколько не мешает говорить обратное. Например, недавно в газете «Звезда» вышла статья «Сор в избе», в очередной раз задевающая тему сексуального насилия над детьми. Статья крайне «чернушная», в которой в очередной раз читателю пытаются навязать мысль о том, что у нас эта проблема приняла какие-то невероятные масштабы. Те, кто заинтересован во внедрении сексуального просвещения (читай – развращения), нам усиленно пытаются навязать мысль, что у нас проблема насилия над детьми приняла уже совершенно дикий и катастрофический характер, прямо как в Европе, и предлагаемые для решения этой проблемы меры и методы подаются как якобы спасительные и абсолютно верные. Напомню, в качестве решения проблемы сексуального насилия над детьми нам предлагается сексуальное просвещение детей. Именно таким, мягко говоря, спорным, путём решила пойти Европа, решая свои серьезные проблемы. И нас пытаются убедить в том, что нам надо идти таким же путём, ведь у нас якобы всё то же самое. Честно говоря, все эти манипуляции очень напоминают криминальную игру «кручу-верчу». Хотелось бы разобрать еще один из «перлов и адамантов» того информационного листка, что представил следственный комитет. Это словно ювенальная вишенка на торт для Павла Микова: «Из общего числа потерпевших от сексуальных преступлений (54), - в 49 случаях семьи, в которых проживали несовершеннолетние, не состояли на каком-либо учёте в органах системы субъектов профилактики». Нам в очередной раз пытаются внушить, что семью нужно ставить под контроль. Дескать, нет у нас тотального контроля над семьёй и возможности вмешательства в её дела – видите, к чему это приводит? Отсюда все проблемы! Нам необходима ювенальная юстиция с её механизмами! Абсолютно очевидно, чего хотел добиться Павел Миков, устраивая эту пресс-конференцию и совершая подобные манипуляции. Не совсем понятно, почему ему в достижении целей содействует следственный комитет? У меня, кстати, и к журналистам есть вопрос. Ведь вас, «медиакратов» (четвертую власть), Миков и ему подобные держат за быдло. Я не буду рассказывать, в каких именно изданиях регулярно выходят колонки, прямо финансируемые нашими детским и «взрослым» (Татьяна Марголина) омбудсменами. Журналисты слишком часто становятся обслугой, увы. Но ведь нельзя же терпеть хамские манипуляции! Нельзя спускать, когда тебя используют, чтобы обманывать общество! Или можно?Алексей Мазуров, специально для eotperm.ru  

24 апреля 2013, 22:15

Сомалийские дети-солдаты

Могадишо, Сомали – Авил Салах Осман идет по разрушенному городу. Это обычный мальчишка: худой, в рваной рубахе, но по сторонам он смотрит очень внимательно. Но есть две вещи, которые отличают его от остальных детей. Первое, он несет заряженный автомат Калашникова; и второе, он помогает армии, которая полностью финансируется и поддерживается правительством США. «Эй, ты!», окликает он водителя, который попытался проехать мимо поста, и на детском лице вдруг появляется ярость. «Ты знаешь, зачем я здесь», угрожающе покачал автоматом мальчик, «Останови машину!». Водитель незамедлительно остановился. В Сомали жизни отбираются легко и просто, и немногие хотят, чтобы это сделал 12-ти летний мальчишка. Всем уже хорошо известно, что радикальные исламисты в Сомали делают из детей солдат. Но Авил не преступник, он помогает сомалийскому временному правительству. Дети берут на себя роли солдат во многих странах, но, по данным ООН, в этом Сомали является лидером. Официальные лица Сомали утверждают, что исследований данного вопроса не производилось. А также парируют, что США финансировали военные действия и вполне возможно, что часть денег американских налогоплательщиков ушли на содержание детской армии. ООН заявили, что с их стороны сомалийскому правительству было сделано предложение по демобилизации детей, но ответа не последовало. По данным ЮНИСЕФ только две страны не поддержали международную конвенцию о правах ребенка, по которой запрещено использовать в военных действиях детей моложе 15 лет. Эти страны – США и Сомали. Правительство Сомали подтверждают, что для создания регулярной армии не существует никаких ограничений. «Признаюсь, – говорит один из представителей сомалийского правительства, имя которого не раскрывается, в связи с деликатностью вопроса, – Нам нужен был любой, кто смог бы держать оружие в руках». Авилу сложно держать свое оружие в руках. Весит автомат почти 5 кило, и мальчик постоянно перевешивает его с одного плеча на другое. Иногда ему помогает товарищ, 15 летний Ахмед Хассан. Он рассказал, что 2 года назад его отправили в Уганду, где американские военные проводили военные сборы и подготовку. «Одна из вещей, которой я научился там – как убивать при помощи ножа», спокойно рассказывает Ахмед.Детям в Сомали по большому счету нечем заняться. После того, как в 1991 году сомалийское правительство сбежало из страны, все молодое поколение оказалось на улицах. Большинство детей никогда не ходили в школу и не играли в парках. Они истощены постоянным недокормом, а психика нарушена всеми ужасами, которые происходили у них на глазах. На вопрос – «Что тебе нравится, Авил?», мальчик ответил: «Мне нравится оружие». Также как и с другими сомалийскими детьми, жизнь обошлась с Авилом жестоко. Он курит, а также жует наркотические листья. Родители его бросили и улетели в Йемен, когда ему было 7 лет, почти сразу он присоединился к военным. Мальчик аже не может точно сказать, сколько ему лет, а документов у него нет. Окружающие его люди говорят, что ему примерно 12. Авил собирает с земли грязный рис, так как не знает, когда в следующий раз ему удастся поесть. Как и все солдаты, он получает 1,5$ в день, и делит кровать с еще двумя маленькими солдатами, 10-ти летним Али и 13-ти летним Абдулазизом. «Ему необходимо ходить в школу, – говорит начальник Авила, – Но здесь просто ее нет». Али Шейх Ясин, вице-председатель Центра по защите прав человека в Могадишо, рассказывает, что почти 20% правительственных войск составляют дети. А в рядах повстанцев их почти 80%. Дети-повстанцы объединяются в небольшие группировки, которые называются «Аль-Шабаб», что в переводе с арабского означает «молодёжь». Эти группировки непосредственно входят в террористическую сеть «Аль-Каиды». Мистер Али говорит: «Этим детям очень легко внушить, что угодно. Им даже не надо платить».Ну а пока Авил готов действовать. Его командиры рассказали, что мальчику уже столкнулся с представителями «Аль-Шабаб», которые пытались застрелить его в магазине. «После этого я захотел попасть в ряды TFG, так как был уверен, что там я буду среди своих братьев», говорит мальчик. 1. Подчиняясь временному правительству, 12-ти летний Мохамед Адан Угас (слева) и 15-ти летний Ахмед Хасан, помогают армии и контролируют пост у аэропорта Могадишо, 24 апреля 2010 год 2. 12-летний Мохамед Адан Угас разбирает автомат. 3. 4. Дети играют на пляже Могадишо, Сомали. 5. 15-ти летний солдат регулярной армии Сомали сидит на берегу Могадишо. Ахмед рассказал, что когда ему было 12 лет, его послали в Уганду для военных тренировок. Он даже был ранен группировкой «Аль-Шабаб». 6. 12-ти летний Мохамед Адан Угас (слева) и 15-ти летний Ахмед Хасан, помогают армии и контролируют пост у аэропорта Могадишо. 7. 15-ти летний Ахмед Хассан патрулирует улицы Могадишо. 8. Дети читают вслух Коран в одной из исламских мечетей Могадишо. На данный момент уже 20 лет, как Сомали находится в состоянии гражданской войны. Занятий для детей почти нет, за исключением пары школ и надежды на лучшее. 9. Дети нашли временное убежище в разрушенном доме, когда-то построенном в итальянском стиле. 10. Авил (справа) и его товарищ даже на время сна не расстаются с оружием. 11. Дети нашли временное убежище в разрушенном доме, когда-то построенном в итальянском стиле. 12. Дети нашли временное убежище в разрушенном доме, когда-то построенном в итальянском стиле. 13. 12-ти летний Авил держит ленту патронов. 14. 12-ти летний Авил (слева), 15-ти летний Ахмед Хассан (справа) и двое их товарищей демонстрируют свое оружие журналистам «New York Times». 15. 16-ти летний Мохамед Херси (в центре) вместе с товарищами держат оборону на границе фронта с «Аль-Шабаб». 16. Авил контролирует пост у аэродрома Могадишо. 17. 13-ти летний Абдулазиз Мохамед держит свою позицию у окна в доме в Могадишо. Он помогает правительственной армии и живет во временном убежище вблизи аэропорта. 18. Авил чистит свое оружие. 19. Дети читают вслух Коран в одной из исламских мечетей Могадишо. 20. Ахмед Хассан отдыхает в своей комнате, но при этом положив автомат под подушку. 21. Абдулазиз Мохамед что-то объясняет женщине. 22. Ахмед Хассан слушает радио, сидя у себя в комнате. 23. Ахмед Хассан плавает у берегов Могадишо. Ахмед рассказал, что когда ему было 12 лет, его отправили в Уганду на военные сборы. Он был ранен членами группировки «Аль-Шабаб», одной из самых сильных экстремистских группировок в Сомали.