• Теги
    • избранные теги
    • Международные организации259
      • Показать ещё
      Разное779
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1375
      • Показать ещё
      Люди867
      • Показать ещё
      Издания234
      • Показать ещё
      Компании441
      • Показать ещё
      Формат37
      Показатели46
      • Показать ещё
      Сферы2
Совет по международным отношениям
Совет по международным отношениям
Совет по международным отношениям (Council on Foreign Relations, CFR) — частная американская организация в сфере международных связей. Основана в 1921 году, располагается в Нью-Йорке, на углу 68-й улицы и Парк-авеню, есть дополнительное бюро в Вашингтоне, округ Колумбия. Совет является н ...

Совет по международным отношениям (Council on Foreign Relations, CFR) — частная американская организация в сфере международных связей.

Основана в 1921 году, располагается в Нью-Йорке, на углу 68-й улицы и Парк-авеню, есть дополнительное бюро в Вашингтоне, округ Колумбия. Совет является наиболее мощной частной организацией по влиянию на внешнюю политику Соединённых Штатов.

Раз в два месяца выпускает журнал Форин афферс.

Имеет обширный веб-сайт, включая ссылки на его мозговой центр, программы исследований Дэвида Рокфеллера, другие программы и проекты, публикации, историю, биографии известных руководителей и других членов совета директоров, корпоративных членов, пресс-релизы.

У истоков организации (1916 год) стояли Варбург, помощник президента Вудро Вильсона, «полковник» Хаус и др.

 

Совет по международным отношениям (CFR) – скрытое лицо глобализации.

Империя Рокфеллера в современном мире

 

Главы СМО

Развернуть описание Свернуть описание
19 января, 18:33

Navient Hit with Suits Tied to Student Loan Misconduct

Amid the heightened regulatory scrutiny in the U.S. student loan industry, Navient Corporation (NAVI) has been hit with a lawsuit by the Consumer Financial Protection Bureau.

19 января, 16:46

Is Cullen/Frost Bankers (CFR) Stock a Solid Choice Right Now?

Cullen/Frost Bankers (CFR) looks like an interesting choice for investors, as it is seeing solid estimate revisions and belongs to a great industry.

19 января, 16:00

10 Thursday AM Reads

24 hours to go! Get ready with our morning train reads: • The Resilience of US Equities! (Musings on Markets) but see The Illusions Driving Up US Asset Prices (Project Syndicate) • Yes, this is the Asian Century. But there’s still cause for Western optimism (Global Is Asian) see also China’s WTO Entry, 15 Years On (CFR) • Mossberg: Lousy… Read More The post 10 Thursday AM Reads appeared first on The Big Picture.

19 января, 11:27

Наступивший год может стать наиболее значимым для НАТО с момента падения Берлинской стены

Для НАТО 2017 год может стать определяющим, но главное, чего опасаются западные эксперты, чтобы он не стал для Североатлантического альянса по последствиям 1989 годом наоборотThe post Наступивший год может стать наиболее значимым для НАТО с момента падения Берлинской стены appeared first on MixedNews.

19 января, 11:27

Наступивший год может стать наиболее значимым для НАТО с момента падения Берлинской стены

Для НАТО 2017 год может стать определяющим, но главное, чего опасаются западные эксперты, чтобы он не стал для Североатлантического альянса по последствиям 1989 годом наоборотThe post Наступивший год может стать наиболее значимым для НАТО с момента падения Берлинской стены appeared first on MixedNews.

19 января, 11:27

Наступивший год может стать наиболее значимым для НАТО с момента падения Берлинской стены

Для НАТО 2017 год может стать определяющим, но главное, чего опасаются западные эксперты, чтобы он не стал для Североатлантического альянса по последствиям 1989 годом наоборотThe post Наступивший год может стать наиболее значимым для НАТО с момента падения Берлинской стены appeared first on MixedNews.

19 января, 09:51

Последний рубеж неоконсерватизма: «это все Россия»

В 1992 году, после окончания холодной войны, один американский политолог провозгласил «конец истории»: либеральная демократия и капиталистическая система одержали победу, и остальной мир в конечном счете поймет, что западные идеи лучше их собственных, поскольку  только они способны привести к миру и процветанию.

19 января, 03:32

Байден призвал противостоять российскому влиянию в Европе

Вице-президент США заявил о «гегемонии» России в Восточной Европе

19 января, 03:29

Don't Make Any Sudden Moves, Mr. Trump

The incoming Trump administration inherits a daunting global situation. But rushing to reverse longstanding U.S. policies could generate new challenges and make existing ones harder to resolve, writes CFR President Richard N. Haass.

18 января, 17:41

Playing The Trump Effect On FX Markets

Trump will soon assume his elected office, and potentially change FX markets forever. Well, it's already happened. But what we've seen happen now, has been mostly 'talk' - whereas in 4 days, it will be 'reality.' First let's look at the best example in FX of the Trump Effect, USD/JPY traded as (FXY), Guggenheim CurrencyShares Japanese Yen: (click to enlarge) This long slide was a no-brainer trade of a lifetime. A blind bat with no wings could have flown through this tunnel. Once it was clear that Trump was going to implement a pro-USD policy one way or another (after the election) the USD strengthened against all pairs but most notably against the Japanese Yen . Note that, this chart represents the JPY going down, not up, as you would see in a USD/JPY chart which is quoted in the reverse. Stock traders can trade FX in their stock accounts through ETFs. The downside, is that you don't get leverage. The huge upside though - huge options! There are many deep out of the money options to play such an event. So what will happen to Guggenheim CurrencyShares Japanese Yen (FXY) now? Probably, a short reversal maybe back to 87 Max, and then a continued slide down to historic levels. That's because FX markets haven't priced in 'The Trump Effect' completely yet. Take a look at any of Trump's policies which can impact FX, let's look at the potential scenario where Trump labels China a Currency Manipulator - for which they certainly are. But here's the catch - EVERY fiat currency manipulates their currency via central bank policy. Here's where the mainstream media is wrong. Fred Imbert of CNBC claims that Trump is wrong because China has allowed the Yuan to float against major currency pairs. This is true. But China imposes capital controls, which has given rise to a massive black market not only FX but for cash transfers too. The Yuan is highly controlled by the PBOC, even if that means selling Yuan to support FX operations in foreign markets. It's clear where Fred is getting his misinformation from: "The notion of labeling China a currency manipulator in this day and age is just silly," said Edward Alden, senior fellow at the Council on Foreign Relations. "If Trump had said that China was a currency manipulator in 2006, I would have said, 'hoorah,' but in 2016, it's a laughable mistake. I wonder who is advising Trump on this." So here we go. The CFR represents the 'globalists' that are behind the push to keep the global status quo, as is. They're in China, and making good profits from the fact that China manipulates their currency. The best example being Wal-Mart Stores, Inc. (WMT) that directly benefits from the Chinese manipulation. Simply put, Wal-Mart Stores, Inc. profits huge because their supply is in China and their customer base is mostly in the United States in US Dollars. Not everything sold at Wal Mart comes from China, but almost nothing sold at Wal Mart is manufactured in the United States, with the huge exception of Wal Mart brand products "Equate" which are manufactured in Bentonville, AR (but, they are really 'assembled there - they take huge advantages of their USD buyer base in foreign countries). Anyway, if the Yuan rapidly appreciated, Wal Mart would have a serious problem on their hands. It's a question of good for consumers, bad for billionaires. Has Wal Mart greatly helped the economy? Many detractors say not, such as Noam Chomsky, who say that in the last 30 years corporate America has relied on financial manipulations, more than producing value. Wal Mart is a perfect example, as well as being a huge benefactor of a cheap Yuan. Practically, a company as successful as Wal-Mart Stores, Inc. will adapt, it isn't as if this is going to make Wal-Mart Stores, Inc. crumble - far from it. They'll manufacture in Arkansas, there will be millions of illegals desperate for less than minimum wage factory jobs after Trump builds the wall. Let's not forget that foreign companies such as Hyundai, Kia, and many others - manufacture their products in places like Alabama. BMW has a massive plant in South Carolina, in Spartanburg. So this trade situation is not a one way deal, nor is it as simple as fixing the Chinese Currency Manipulation problem. The point is that there are many factors at play here, corporate and political power, central bank policy, and of course real trade as seen in the Baltic dry index. And what Trump has accomplished, for better or worse, he's made all this depend on his latest Tweet. Tomorrow, Trump can make a Tweet that can cause the CurrencyShares British Pound Sterling ETF (FXB) to crash or skyrocket, based on the markets interpretation of it. That's more powerful than his new job in the Oval Office. Such power maybe never existed before, because it's always been reserved to big billionaire hedge fund traders, and it's always been limited. Just because Kyle Bass makes a statement, it doesn't move markets. So whether you're knowledgeable about FX or not, you should be, because it can impact the stock market in ways that has never seen before. Previous presidents have been globalists, which tend to want a stable, non-existant FX market - which resembles a one world currency. Trump's policies are the opposite. By imposing sanctions on China, taxing imports from Mexico, and other pro-America policies, Trump is putting a force in the market that never existed before. Bernanke had his 'Bernanke Put' - Trump has created something that we can only call the "Trump Call" because he's betting long on America- whatever the consequences will be on the markets. What that means? It means that this plan wasn't thought out too well. There can be collateral damage, there can be knee-jerk reactions, portfolio rebalancing, and a number of financial ramifications that can rock FX markets. It can potentially make Brexit look like a walk in the park. One good thing for stock investors generally, it will make companies more evolved, for example half of listed issues do not hedge FX, but the other half do. Corporations who are at the tail end of the "Trump Call" (in 2016, 2015 it was called "Currency Headwinds") will suffer greatly. Those ahead of the curve, will profit immensely. It can lead to a golden area of finance on Wall St. - but there certainly will be a huge number of firms that won't evolve, won't hedge the FX risk, and ultimately, will be bankrupt or bought out. Companies like Fortress Capital offer signals for FX based on FX specific algorithms, that can easily be traded as ETFs in your stock account. There are many FX education providers that offer ways to learn this important market, and how to include it in your portfolio either directly (trading FX ETFs) or indirectly (assessing the FX impact on your favorite stocks). The "Trump Call" is not only pro-America it's pro-Wall St. and a great opportunity to make money, but you have to be in it to win it.

18 января, 14:58

Последний рубеж неоконсерватизма: «это все Россия»

Всякий раз, когда что-то идет не по плану западного истеблишмента, ведущего «последнюю битву» за идею неоконсерватизма, вина возлагается на РоссиюThe post Последний рубеж неоконсерватизма: «это все Россия» appeared first on MixedNews.

18 января, 14:58

Последний рубеж неоконсерватизма: «это все Россия»

Всякий раз, когда что-то идет не по плану западного истеблишмента, ведущего «последнюю битву» за идею неоконсерватизма, вина возлагается на РоссиюThe post Последний рубеж неоконсерватизма: «это все Россия» appeared first on MixedNews.

18 января, 14:58

Последний рубеж неоконсерватизма: «это все Россия»

Всякий раз, когда что-то идет не по плану западного истеблишмента, ведущего «последнюю битву» за идею неоконсерватизма, вина возлагается на РоссиюThe post Последний рубеж неоконсерватизма: «это все Россия» appeared first on MixedNews.

18 января, 04:30

THE EMPIRE STRIKES BACK: 2017 and THE CIA’S WAR WITH TRUMP

First off Trump will not fulfill any of his promises second Putin does not control Russia the IMF does and has since the 90s third prepare to be f'd over, if you can buy gold buy it the elite are pushing for war at your door And there are more Soros-descendants: Andrea, Jonathan (CFR!),... [[ This is a content summary only. Visit http://FinanceArmageddon.blogspot.com or http://www.figanews.com/ or http://goldbasics.blogspot.com for full links, other content, and more! ]]

18 января, 02:54

Is Trump ready for a national security crisis?

Personnel gaps across security and defense bodies has stoked concerns that the new administration could get caught flat-footed.

17 января, 19:58

Donald Trump Is Blacklisting His Former Critics From His Transition

WASHINGTON ― A number of experienced Republicans offering to help Donald Trump assume the office of the presidency have effectively been blacklisted from doing so because they were previously critical of his White House bid. On Monday, The Washington Post reported that numerous national security figures from the GOP ranks were concerned that they were being denied jobs on the transition team and in the incoming administration because they had signed a letter pledging to oppose Trump during the months he was running for the Republican nomination. The ostracism is real, multiple sources told The Huffington Post a few weeks back, and it extends beyond the national security realm. According to these sources ― one of whom works on the transition and another who was prevented from doing so ― Trump’s team has identified people who were highly critical of his candidacy and essentially cut them off from being part of the current operation. In one instance, a Republican official working on the confirmation strategy for EPA secretary nominee Scott Pruitt was removed from that team because he had been a Never Trump-er “Somehow it was relayed to them [that I was helping out], and somebody had a meltdown,” said the officer, who, like other sources, spoke on condition of anonymity.  Sean Spicer, the incoming White House press secretary, noted that the transition has had more than 300 volunteers helping to prepare nominees for their hearings and confirmation battles. “The national security team is second to none in terms of their bona fides,” he added. “This sounds more like whining from people who didn’t understand the power of the Trump movement.” Eliot Cohen, a prominent neoconservative figure who clashed with Trump’s team during the campaign and in the early days of the transition, was critical of those officials who spoke to The Washington Post, urging them to either not get involved or not complain at all.   Unseemly. All of us understood the risks. If your principles are at stake, stand up for them & don't whine. https://t.co/ItYlC5fQJE— Eliot A Cohen (@EliotACohen) January 17, 2017 To date, the only major setback that Trump has suffered with respect to staffing his administration has been Monica Crowley ― a conservative TV personality whose appointment to a national security post was scuttled after revelations of widespread plagiarism in her career. Beyond that, Trump’s nominees and appointments appear fairly well positioned for confirmation and the assumption of office. But the unwillingness to bring in former critics ― either on staff or in an advisory role ― does carry larger risks. Beyond the top levels, Trump and his team must fill thousands of political positions with qualified Republicans soon after President Barack Obama leaves office. And as Max Boot, a fellow at the Council on Foreign Relations, noted, the fact that many of these positions appear unfilled at this juncture suggests that the staffing process is plagued by infighting or lack of personnel. Three work days till inauguration and still no DOD or State appointments below cabinet level. Sign of behind-scenes infighting & gridlock?— Max Boot (@MaxBoot) January 17, 2017 Some of the slow pace of mid- to lower-level staffing is attributed to the fact that Republican foreign policy hands are already wary of working for Trump and his incoming national security adviser, Michael Flynn. As one official noted, many of the top GOP operatives in this field have spent years advocating and crafting a worldview diametrically at odds with the pro-Russian tilt of the incoming administration. But bruised egos also seem to be a stumbling block. A source close to the transition pointed to that August letter signed by 50 Republican national security experts warning that Trump “would be a dangerous President, and would put at risk our country’s national security and well-being.” “Those people are not going to get jobs,” said the source, who requested anonymity to discuss internal deliberations. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

16 января, 17:06

Moody's Reaches $864M Accord Tied With Pre-Crisis Ratings

Moody's Corporation (MCO) reached an $864-million settlement with the U.S. authorities to resolve claims tied with its credit ratings for Residential Mortgage-Backed Securities & Collateralized Debt Obligations assigned during the financial crisis period.

13 января, 04:38

The President's Inbox: Inauguration Day

CFR President Richard N. Haass, Director of Studies James M. Lindsay, and CFR.org Managing Editor Robert McMahon examine the world that President-Elect Donald Trump will inherit on Inauguration Day.

12 января, 19:54

Will Trump Shred The Iran Nuclear Deal?

Or Is That the Least of Our Problems When It Comes to U.S.-Iranian Relations? Cross-posted with TomDispatch.com Stack up the op-eds and essays on the disasters that await the world once Donald Trump moves into the White House and you’ll have a long list of dismaying scenarios. One that makes the lineups of most pundits involves a crisis with Iran.  So imagine this.  Trump struts to the podium for his first presidential press conference, the trademark jutting jaw prominent.  He’s spent the previous several days using Twitter to trash the nuclear agreement with Iran, formally known as the Joint Comprehensive Plan of Action (JCPOA).  Unlike former President Barack Obama, Trump loves drama.  But the JCPOA runs 159 pages, so he can’t literally tear it up on live television as part of his performance. (And no, it’s not the small hands problem.)  Instead, he announces that the nuclear deal is a dead letter, effective immediately. Could he really do that?  Pretty much -- through an executive order stating that the United States will no longer abide by the accord and reinstituting the American sanctions that were lifted once the International Atomic Energy Commission (IAEA) certified Iran’s compliance with the agreement and it survived a vote in Congress. There’s a reason Trump might choose to quash the Iran nuclear deal in this manner.  As the State Department put it in November 2015, responding to a clarification request from Congressman Mike Pompeo, a sworn enemy of the agreement and Trump’s pick to head the Central Intelligence Agency, the JCPOA “is not a treaty or an executive agreement, and is not a signed document... [It] reflects political commitments between Iran, the P5+1 (the United States, the United Kingdom, France, Germany, Russia, China), and the European Union.  As you know the United States has a long-standing practice of addressing sensitive problems that culminate in political commitments.”  Assuming that Trump would bother providing a nuanced defense of his decision, he could simply claim that the Obama administration had cut a global political deal that lacked legal standing and that, as he’d said repeatedly during the campaign, was also a terrible deal. There’s not much Congress would be able to do.  Indeed, Trump might not even face significant resistance from its members because the agreement never had deep support there.  In May 2015, even before the negotiators had signed the JCPOA, Congress passed the Iran Nuclear Agreement Review Act (INARA), asserting its right to scrutinize the terms of the accord within 60 days of its conclusion and vote to approve or disapprove it.  That bill passed 98-1 in the Senate.  The lone dissenter was Arkansas Republican Tom Cotton, who demanded that “a nuclear arms agreement with an adversary, especially the terrorist-sponsoring Islamist regime,” be submitted to the chamber as a treaty, in which case approval would have required a two-thirds majority.  The vote in the House for INARA, 400-25, showed a similar lack of enthusiasm.   Pending Congressional review, the INARA barred the Obama administration from lifting or easing the nuclear-related sanctions on Iran.  And it imposed short deadlines for submitting the agreement to Congress and for a report on verification: five days for each task.  On top of that, the Act mandated a semi-annual report on matters outside the scope of the agreement, including money laundering by Iran and its planning of, or support for, terrorism “against the United States or a United States person anywhere in the world.” The nuclear agreement was signed on July 14, 2015, and that September 11th, the House voted against it, 269 (including 25 Democrats) to 162.  Barely a week later, Senate Democrats managed to muster 58 votes to prevent a resolution of disapproval from moving forward.  So yes, the Obama administration prevailed -- the vote tally in the House was insufficient to override a veto -- but the results showed yet again that support for the Iran deal was barely knee deep, which means that President Trump won’t face much of a problem with legislators if he decides to scrap it. Why the Nuclear Deal Is Worth the Bother And that possibility can’t be ruled out.  Not only does Trump routinely act on impulse, he has attacked the JCPOA, during and after the campaign, as (among other things) “stupid,” a “lopsided disgrace,” and, in a classic Trumpism, the “worst deal ever negotiated.”  “My number-one priority,” he proclaimed in March while addressing the American Israel Public Affairs Committee, which did its best to sink the agreement, “is to dismantle the disastrous deal with Iran.”  He called it “catastrophic for America, for Israel, and for the whole of the Middle East.”  Iran, he added, got $150 billion in sanctions relief (mainly from the unfreezing of assets it held overseas) “but we received absolutely nothing in return.”  As recently as December in a “stay strong” tweet to Israel following the Security Council’s condemnation of that country’s settlements on the West Bank (which the Obama administration refused to veto), Trump referred again to the “horrible Iran deal.”  Trump’s inner circle has also demonized the agreement.  In a July 2015 interview, retired Lieutenant General Michael Flynn, the incoming national security adviser, warned that, by enabling the lifting of nuclear sanctions, the JCPOA had given Iran extra money for strengthening its military and promoting terrorism, while offering the United States “nothing but grief” in return.  The verification measures, he added, were mere “promises,” and the agreement’s text “read like a high school paper.”  Speaking to supporters in Raleigh, North Carolina, in October, Vice President-elect Mike Pence pledged that Trump would “rip up” the agreement once in office.  As for Mike Pompeo, amid reports in November that he would be the new CIA director, the congressman said, “I look forward to rolling back this disastrous deal with the world’s largest state sponsor of terrorism.” While Trump has yet to pick his Deputy Secretary of State, among the top contenders appears to be John Bolton, a former ambassador to the U.N. beloved by his fellow neoconservatives.  Bolton, unsurprisingly, also abhors the Iran deal.  While the talks were still underway, he labeled them “an unprecedented act of surrender,” adding that he couldn’t imagine any worthwhile agreement with Iran because its leaders were hell-bent on building nuclear weapons.  The best way to deal with that country in his view was to promote regime change there.  Nor did he alter his position once the agreement took effect.  In a November op-ed, he advised Trump “to abrogate the Iran nuclear deal in his first days in office.” Given the right wing’s barrage against that deal and the looming Trump presidency, it’s worth bearing in mind that the Iran nuclear deal is anything but the catastrophe its critics claim it to be.  It’s an achievement worth defending, but to understand just why, you have to put on your policy-wonk hat for a few moments and do exactly the sort of thing that Donald Trump seems to like least: plunge into the sometimes abstruse details of that small-print, 159-page report.  So fair warning, here goes.    The agreement, in fact, blocks the two paths Iran could take to build nuclear weapons, one based on uranium, the other on plutonium.  Recall that Iran went from 164 centrifuges in 2003 to 19,000 by the time the negotiations on what would become the JCPOA started in 2013. (Centrifuges spin uranium hexafluoride, UF-6, at high velocity to achieve the 90% concentration of the Uranium-235 isotope needed to make nuclear weapons.)  Under the agreement, Iran can retain a maximum of 5,060 centrifuges at its Natanz and Fordow sites, and they must be the older 1R-1 models.  The surplus stock of those as well as all the more advanced IR-4, 5, 6, and 8 models must be placed in continuously monitored storage.  Together, Fordow and Natanz could house more than 50,000 centrifuges of various types; so quantitatively and qualitatively, the ceilings set by the JCPOA are very significant.  The agreement also bars Iran from enriching uranium beyond 3.167% -- nowhere near the concentration required for building a nuclear bomb. Enrichment can occur only at the Natanz plant; the two centrifuge cascades permitted at the Fordow facility can’t be used for this purpose.  Moreover, Iran can retain no more than 300 kilograms of uranium enriched even to this level for research use and medical purposes, which means that its stock of low-enriched uranium (LEU) will be cut by 98%.  Iran is also prohibited from building additional plants for uranium enrichment. Nuclear weapons can be built with plutonium as well, specifically Plutonium-239 (PU-239), but the JCPOA blocks that path, too.  It requires that Iran’s (unfinished) heavy water reactor at Arak be redesigned so that it can be fueled only with LEU.  In the meantime, the reactor has been disabled and concrete poured into its core.  In the future, Iran is banned from reprocessing plutonium produced by the reactor or building reprocessing facilities and must export the reactor’s spent fuel.  Its stocks of heavy water, used as a coolant in reactors, cannot exceed 130 metric tons; any excess must be exported. Such an agreement, of course, can be no better than the provisions that verify its implementation.  To build nuclear weapons, Iran would have to breach several of the JCPOA’s provisions and persist with various prohibited activities.  Given the multiple means of verification at hand, that’s virtually impossible.  As International Atomic Energy Agency documents detail, Iranian nuclear installations will be under constant surveillance involving electronic seals and online monitoring (which relay information on uranium enrichment), as well as on-site inspections.  The last of these mechanisms is especially significant because the agreement also requires that Iran accept the terms of the 1997 Additional Protocol that strengthened the monitoring agreements the IAEA has reached with signatories to the Nuclear Non-Proliferation Treaty (NPT).  States that implement the Protocol must permit on-site inspections by the IAEA’s technical teams, sometimes on short notice.  As it now happens, Iran is committed to implementing the Protocol not just for the 15-year lifespan of the agreement, but for as long as it remains party to the NPT. Finally there’s the procedure for resolving disputes about verification.  I’ll skip the details on this and just cut to the chase: Iran can’t stretch out the process or sanctions will resume under a “snapback” provision, and while a Security Council resolution could theoretically lift those sanctions, the United States could veto it. Turning Up the Heat on Iran: Trump’s Plan In other words, the Iran deal couldn’t be more worth saving if your urge in life is not to have Iran join the “nuclear club.”  It essentially ensures that reality and, according to a December 2016 poll, more than 60% of Americans are pleased that it exists.  But don’t assume that public support, stringent verification processes, and a dispute resolution procedure stacked against Iran will necessarily immunize the agreement from Trump, who is not exactly a details guy.  Nor does he spend much time listening to experts because, well, he’s so smart that he knows all the answers.  (Besides, if he needs additional information, he can always turn to “the shows,” his apparent go-to source for crucial military information.)  As for the members of his entourage, they’ve made it plain en masse that they have no use for the agreement. Still, don’t consider it a foregone conclusion that Donald Trump will scrap the Joint Comprehensive Plan of Action peremptorily and permanently either, even though he’s repeatedly denounced the deal.  After all, he’s also said that he’d consider renegotiating its terms to ensure that it meets his (unspecified) standards. As usual, he’s been all over the map.  Consider this: in September 2015, during an appearance on Morning Joe, he told the Washington Post’s David Ignatius that the United States had signed “a disastrous deal in so many ways... We have a horrible contract.”  But then, in effect invoking the sanctity of contracts, he added, “I’d love to tell you I’m gonna rip up this contract, I’m going to be the toughest guy in the world.  But you know what? Life doesn’t work that way.”  His solution back then: make sure Iran fulfills its part of the bargain. And among the various positions he took on the agreement over those months, he wasn’t alone in taking that one.  Once the nuclear deal became a reality, others who had doggedly opposed it began to call for monitoring Iran’s compliance rather than scrapping it.  In November, Walid Phares, one of Trump’s top advisers on the Middle East, hedged in this fashion: Trump, he insisted, would “take the agreement, send it to Congress, demand from the Iranians to restore a few issues or change a few issues, and there will be a discussion.”  In an April speech to the Center for Strategic and International Studies, retired General James Mattis, Trump’s choice for secretary of defense, called Iran “the single most enduring threat to stability and peace in the Middle East.”  That said, however, he then cautioned that the United States “would be alone” if it tore up the Iran deal and that “unilateral sanctions would not have anywhere near the impact of an allied approach to this.” Senator Bob Corker, a Republican from Tennessee and a fervent critic of the agreement, as well as chairman of the Foreign Relations Committee and a one-time contender to be Trump’s secretary of state, made exactly the same point once it took effect.  And the same can be said not just about the various Iranophobes soon to populate the Trump administration but about whole countries.  Israel and Saudi Arabia both lobbied feverishly against the agreement.  Now that it’s in effect, however, neither seems to be pushing the president-elect to abandon it.  And even if he were to do so, Europe, China, and Russia wouldn’t follow suit, which would mean that their companies, not American ones, would reap the benefits of doing business with Iran.  Some 29 European and Asian companies have already concluded energy agreements with Iran or are on course to do so. Given its continuing economic difficulties, the European Union (EU) would have no reason to take a hit by disavowing an agreement in which it had invested so much time and that will benefit so many of its businesses like Airbus (which in December signed a contract to sell Iran 100 planes).  In November, the EU’s foreign ministers reaffirmed their support for the Iran deal, increasing the likelihood that Trump would risk a rupture with them if he withdrew from it.  In addition, doing so unilaterally would essentially be senseless.  American companies like Boeing, which signed a deal worth nearly $17 billion with Iran in December, would forfeit such opportunities.  Would Trump, who presents himself as the ultimate dealmaker and vows to create millions of jobs in the United States, really like to take credit for that?  Again, it’s hard to tell given the consistency of his inconsistency.  After all, he initially criticized the Boeing deal, only later to complain that Iran might buy from Europe, not America.  We’ll know where he stands, should those in Congress who have tried to block the Boeing aircraft sale persist. Even if Trump doesn’t withdraw from the nuclear deal, don’t for a second assume that he won’t turn up the heat on Iran, which remains subject to various American non-nuclear sanctions aimed at its ballistic missile program, human rights record, and support for Hezbollah and Hamas.  Bear in mind that, in December, Congress extended -- with only one dissenting vote in the House and unanimity in the Senate -- the Iran Sanctions Act for another decade. And Trump could, in fact, expand these penalties, as several conservatives have urged him to do.  Vice president of the American Foreign Policy Council Ilan Berman, for example, recommends extending the 2016 Global Magnitsky Human Rights Accountability Act to Iran on the grounds that Trump could then use “visa bans, asset freezes, and commercial blacklists” to punish any of its officials engaged in corruption or human rights violations.    The new president could go even further by following the recommendation of Council on Foreign Relations Iran expert Ray Takeyh.  In December, Takeyh argued that Iran’s Supreme Leader, Ayatollah Ali Khamenei, “is presiding over a state with immense vulnerabilities, and the task of U.S. policy is to exploit all of them.” Takeyh’s ultimate aim is regime change, and he believes that “the United States has a real capacity to shrink Iran’s economy and bring it to the brink of collapse.”  So despite Donald Trump’s bluster, there’s at least a reasonable likelihood that he won’t summon the press to announce the Iran nuclear deal’s strangulation at his hands. But instead of being a rare dose of good news, that could well come as cold comfort. Under Trump, the Iranian-American relationship is essentially guaranteed to get a whole lot worse, whatever happens to the treaty itself. Even if Trump does adhere to the agreement, he could easily attempt to show both his contempt for the Iranians and his resolve by getting tough in a host of other ways.  There are plenty of potential collision points, including in Iran’s coastal waters along that crucial oil route, the Persian Gulf, as well as in Lebanon, in Syria (where Iranian forces and advisers are fighting for autocrat Bashar al-Assad), and in Yemen (where Houthi insurgents aligned with Iran are being bombarded by Saudi warplanes, with devastating consequences for civilians).  Israel and Saudi Arabia may no longer be fixated on torpedoing the nuclear agreement itself, but once the Obama administration is history they may also feel freed of any restraints from Washington when it comes to Iran.  Certainly, key Republicans (and not a few Democrats) will back the Israelis in any kind of confrontation with that country.  Both the Israelis and the Saudis have made no secret of the fact that they considered Obama soft on Iran, and they are likely to be emboldened once Trump enters the White House.  Should either of them clash with Iran, the stage will be set for a potentially direct military confrontation between Tehran and Washington.  In other words, there may not be a potentially more combustible spot on the planet.  So we may be missing the point by speculating on what Trump will do to the Iran deal.  The real question is what he’ll do to Iran -- and just how disastrous the consequences of that may be. Rajan Menon is the Anne and Bernard Spitzer Professor of International Relations at the Powell School, City College of New York, and Senior Research Fellow at Columbia University’s Saltzman Institute of War and Peace Studies. He is the author, most recently, of The Conceit of Humanitarian Intervention. Follow TomDispatch on Twitter and join us on Facebook. Check out the newest Dispatch Book, John Feffer's dystopian novel Splinterlands, as well as Nick Turse’s Next Time They’ll Come to Count the Dead, and Tom Engelhardt's latest book, Shadow Government: Surveillance, Secret Wars, and a Global Security State in a Single-Superpower World. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

11 января, 20:49

Environmental Health and China’s Rise

CFR hosted a workshop to discuss environmental health linkages in China, the Chinese government’s capability to respond to associated health crises, and international experience for coping with similar challenges. 

15 июня 2016, 07:50

Константин Черемных: «Клинтон уже не сойдет с колеи, а Трампу мы можем предложить сделку»

«Есть версия, что Трамп — это американский Жириновский, что он хороший актер. Это совсем не так. Трамп — хороший режиссер», — считает эксперт Изборского клуба, один из соавторов «Русской доктрины» Константин Черемных. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказывает о том, в чем сакральный смысл выборных ритуалов в США и кто может в последний момент «опрокинуть шахматную доску».

14 июня 2016, 00:00

Бильдерберг-2016. Всевластие «элит» и бесправие «плебса»

С 9 по 12 июня в отеле Taschenbergpalais в Дрездене прошла 64-я встреча членов Бильдербергского клуба, которая на этот раз не вызвала прежнего ажиотажа. Несмотря на присутствие на собрании важных фигур, таких как директор-распорядитель МВФ Кристин Лагард, гендиректор Ройял Датч Шелл Бен ван Берден, бывший госсекретарь США Генри Киссинджер, гендиректор Дойче Банк Джон Крайан, гендиректор BP Роберт Дадли, главный редактор Bloomberg Джон Миклетвей и...

06 февраля 2016, 11:56

ФРС на Украине: идеальное порабощение

Глава Федрезерва Бен Бернанке сделал все, чтобы вызвать в "незалежной" хаос

26 января 2016, 09:11

Северный треугольник насилия в Центральной Америке

"Не ту страну назвали Гондурасом". Это, пожалуй, все, что рядовой россиянин знает про так называемый Северный треугольник, три страны в Центральной Америке, одно из наиболее опасных для жизни мест на планете.

26 сентября 2014, 02:10

Фрагментация угрожает заменить глобализацию

  С начала мирового финансового кризиса процесс глобализации, который казался неизбежным, вдруг стал останавливаться.  Глобализация, несмотря на все свои неоспоримые преимущества, породила проблемы управлении крупными институтами и государствами, тем самым выявив несостоятельность национальных правительств и международных организаций. На этот процесс возлагали слишком большие надежды, однако они оказались тщетными, так как глобализация так и не стала инструментом для решения проблемы изменения климата, экономического кризиса, развития мирового рынка труда. В результате, маховик стал раскручиваться в обратную сторону. Исполнительный директор Европейского совета по международным отношениям Марк Леонард отметил, что взаимозависимость, которая ранее считалась экономическим благом, теперь стала угрозой. "Никто не готов терять преимущества глобальной экономики, но все крупные державы задумываются о том, как защитить себя от ее рисков, военным или иным путем. После 25 лет пребывания во все более тесной связи друг с другом, похоже, что мир намеревается заново разделить себя", - считает Марк Леонард . В дополнение к этому "новому изоляционизму", правительства, транснациональные корпорации и международные организации бывают не в состоянии подготовить всеобъемлющую повестку дня для решения проблем. А для политических лидеров, на которых давят сроки и другие факторы, "долгосрочное планирование" может означать всего лишь четыре года, или даже меньше. Подобным образом, руководители частного сектора и руководители компаний должны фиксировать ежегодную или ежеквартальную прибыль, желательно выше прогнозов, иногда за счет долгосрочных интересов, не говоря уже о благополучии общества в целом.  РУБИНИ: БОЛЬШАЯ БРЕШЬ Мировой кризис 2008 г. вызвал жесткое неприятие глобализации и свободного рынка товаров, услуг, капитала, рабочей силы и технологий. Этот новый национализм принимает различные экономические формы: торговые барьеры, защита активов, реакция против прямых иностранных инвестиций, политика, благоприятствующая местным работникам и компаниям, антииммиграционные меры, государственный капитализм и ресурсный национализм. В политической сфере это привело к росту популярности популистских, антиглобалистических, антииммиграционных и в некоторых случаях откровенно расистских и антисемитских партий. Эти силы не рады алфавитному супу из наднациональных институтов управления - ЕС, ООН, ВТО и МВФ и других, необходимых для дальнейшей глобализации. Даже интернет - воплощение глобализации - в течение последних двух десятилетий подвергается риску быть раздробленным, как происходит в более авторитарных странах т,аких как Китай и Иран. Основные причины этих тенденций ясны. Вялый процесс восстановления мировой экономики создал брешь для популистских партий, способствующих политике протекционизма, обвиняющих внешнюю торговлю и иностранных рабочих в затяжном упадке экономик своих стран. Добавьте к этому увеличение разрыва между доходами самых богатых и бедных слоев населения – имущественного неравенства в большинстве стран, и неудивительно, что в итоге над экономикой берут контроль популисты, которые способствуют обогащению только элиты и искажению политической системы.  И, хотя региональные и глобальные международные организации имели некоторые заметные успехи, они слишком часто бывают парализованы такими проблемами, как нехватка денег и внутренними конфликтами участников. Причем, очевидно, что взаимосвязь между государствами с каждым днем растет, начиная с проблемой выбросов углекислого газа, заканчивая уклонением от уплаты налогов - большая часть проблем носит транснациональных характер, и справиться с ними без устойчивого процесса дальнейшей взаимной интеграции будет довольно сложно. Нынешняя вспышка лихорадки Эбола, которая бушует в большей части Западной Африки и угрожает распространиться в другие регионы, является еще одним ярким примером этого. Очевидно, 7,2 млрд человек этого мира нуждаются не только в новых идеях, но и в новых способах достижения консенсуса с участием всех заинтересованных сторон в движении лучших идей от теории к практике. Ни одна из глобальных проблем не может быть решена эффективно без тщательной и постоянной консультации между всеми заинтересованными сторонами. Более того, современные средства коммуникации позволяют идеям и практическому опыту распространяться по всему миру с беспрецедентной скоростью. Как транснациональные корпорации, так и жители могут поделиться плодами прогресса. Никто не сомневается, что идеи являются топливом человеческого прогресса и развития. Однако, процесс фрагментации угрожает заменить собой глобализацию, и в этом случае развитие глобальной экономики, как и всего прогресса может заметно замедлиться, а глобальные проблемы будут только накапливаться, что в итоге приведет к серии довольно тяжелых кризисов.

21 июня 2014, 17:00

Информационные войны против России в истории

Все мы слышали термин « информационная война ». Он довольно часто используется для обозначения противостояния России и западных стран, в первую очередь США. Собственно, многие считают, что развал СССР был обусловлен именно тем, что Советский Союз проиграл информационную войну, развязанную против него Соединенными Штатами и их союзниками. Это утверждение совсем не лишено оснований. Но для […]

02 июня 2014, 09:06

«Зверь каждый день»: бывшие неоконсерваторы в среде демократов

От редакции: Портал Terra America уже давно обратил внимание на «интернет-чудо» американской журналистики – The Daily Beast. Это электронное СМИ и оппозиционное, и мейнстримное; и ультрасовременное (как бы молодежное, жесткое, резкое), и «давно забытое старое» (по продвигаемым внешнеполитическим концепциям)… Кроме того, оно крайне популярное. Либеральное. Демократическое. Вместе с тем, среди авторов замечены хорошо знакомые лица из числа неоконсерваторов, которые, казалось бы, давно ушли с глобальной политической сцены. Так что же все это означает? Свое расследование провела Наталья Демченко. * * * Кризис в американской международной политике вызвал к жизни ряд захватывающих воображение трансформаций в информационном пространстве Америки. Ведь казалось, что вместе с завершением военных кампаний в Ираке и в Афганистане – результаты коих скорее плачевные, нежели триумфальные, – неоконсерваторы должны были превратиться в памятник давно ушедшей и не очень славной эпохи Джорджа Буша-младшего. Формально так оно и произошло. Имя «неоконы» стало нарицательным и немодным. Это показало и поражение Митта Ромни на предыдущих президентских выборах, идейное ядро внешнеполитической программы которого составляли как раз рекомендации неоконсерваторов. Однако новая политическая реальность, созданная Россией и присоединившимся к ней Крымом, привела к обострению медиа-войны. Отказ Кремля от общения с Белым домом – максимальная точка не-коммуникации, известная в российско-американской политике до сих пор, а присоединение Крыма – событие, с точки зрения неоконов, ярко иллюстрирующее правоту последних. На фоне отсутствия реальной политической коммуникации, на тропу войны вступают отряды неодемов из Daily Beast, вооруженных до зубов опытом прошлых баталий неоконов, совершенно не стесняющихся использования «грязных приемов» борьбы. Прибавьте к этому снижение напряженности на Ближнем Востоке: «потепление» между США и Ираном, вывод войск из Афганистана, отказ Обамы от бомбежки Сирии, и выбор нового-старого врага в качестве следующей цели информационной атаки становится очевиден. * * * Знакомьтесь: онлайн-издание The Daily Beast, новое уютное гнездо неоконсерваторов. Забавное название для нового медиа, появившегося на небосклоне американской прессы в 2008 году, позаимствовали из иронического романа Ивлина Во «Сенсация»[1] – «Ежедневный Зверь» (дословный перевод Daily Beast). Проект был запущен под руководством знаменитой в медийных кругах Тины Браун. Англичанка по происхождению, она давно приняла гражданство США и довольно успешно работает на американском медиа-рынке. Браун хорошо известна своими ультра-либеральными взглядами, а среди ее достижений – многолетнее руководство такими изданиями как Vanity Fair и The New Yorker. Учредителем The Daily Beast выступила крупная интернет-компания InterActiveCorp (IAC), под управлением которой находятся более двадцати интернет-проектов (от поисковых систем до сайтов знакомств). Барри Диллера, главу IAC, по праву можно считать одним из опытнейших медиа-управленцев в США (в его портфолио – Paramount Pictures и Fox News)[2]. Собственно, именно этой парочке принадлежит идея создания нового СМИ, главной фишкой которого должно было стать сочетание самых горячих новостей (от политики до индустрии развлечений) всего англоязычного интернета вкупе с острыми и даже вызывающими авторскими комментариями команды авторов. Резкие комментарии – фирменный стиль The Daily Beast, так они привлекают читателей. Это отнюдь не нейтральная, выверенная в каждом слове «онлайн-газета», представляющая своим читателям набор фактов для самостоятельного анализа, а команда индивидуалистов-колумнистов, которые зарабатывают на жизнь своим острым языком. Идея оказалась довольно удачной. Число читателей довольно быстро росло, доволен был и издатель: в 2010 году активы The Daily Beast пополнились знаменитым еженедельным журналом The Newsweek. Вскоре после этого Newsweek перестал выходить в бумажном формате и полностью «переселился» во всемирную паутину. Эта покупка, в конечном счете, принесла Daily Beast новый поток интернет-трафика и новую аудиторию. В 2012 году была достигнута отметка в 15 миллионов уникальных посетителей в месяц. С тех пор трафик портала еще подрос. Во всяком случае, об этом заявляет издатель. Люди, которые делают «Зверя» Вот вам еще один факт: хотя за The Daily Beast крепко закрепилась слава лево-либерального СМИ, его издателям удалось собрать под одной крышей и либеральных журналистов, и авторов весьма консервативных взглядов. Например, ранее в издании «засветились» Питер Бейнарт, журналист и бывший редактор The New Republic, известный благодаря своей книге с говорящим названием «Почему либералы – и только либералы – могут выиграть войну против терроризма и снова сделать Америку великой» и Эндрю Салливан – журналист и писатель, исповедующий причудливую смесь политических взглядов, сочетающих одновременно неприятие «большого правительства» и либерального интервенционализма с защитой прав всевозможных меньшинств и пропагандой государственной социальной поддержки. Да и сейчас авторами Daily Beast числится, например, Майкл Томаски – главный редактор американского журнала Democracy и пишущий редактор одного из ведущих либеральных изданий США, журнала The American Prospect; Джон Фавро – бывший спичрайтер Джона Керри и Барака Обамы; Эрик Альтерман – сотрудник Центра за американский прогресс и колумнист журнала Nation и так далее. Одновременно для издания пишут известный политический комментатор Дэвид Фрум, спичрайтер президента Джоржа Буша, старший редактор в The Atlantic  и сотрудник CNN и уже известный нашим читателям американский политик и журналист Лесли Гельб, в прошлом – помощник госсекретаря в администрации президента Картера и сотрудник The New York Times, а ныне почетный президент Совета по международным отношениям. Сенсация в духе Ивлина Во В марте этого года портал The Daily Beast подарил миру свою собственную «маленькую сенсацию» – эксклюзивное интервью постоянного автора издания Джеймса Кёрчика с американской журналисткой Лиз Уол, работавшей на вашингтонское бюро российского телеканала RT[3]. Лиз Уол буквально стала звездой американского телеэфира после того, как уволилась прямо во время одного из прямых эфиров, заявив, что более не в силах «быть частью компании, финансируемой российским правительством и оправдывающей действия Путина». Это событие вызвало беспрецедентный уровень внимания к телеканалу RT и послужило лишним аргументом «против России» в информационной войне, развернувшейся вокруг освещения событий на Украине. Между тем, через две недели после триумфа самой известной безработной журналистки США было опубликовано крайне любопытное журналистское расследование. Провело его издание TruthDig («Правдоискатель») – американский сайт, специализирующийся на журналистских расследованиях, существующий с 2005 года. За это время он успел завоевать 5 престижных наград Webby Award[4] и репутацию уважаемого, отнюдь не «желтого» и не «пророссийского» СМИ. В результате бесед с бывшими коллегами Лиз Уол и сбора информации о происшествии, журналисты Макс Блюменталь и Рания Хелек пришли к выводу, что увольнение Лиз Уол было отнюдь не актом отчаяния человека, который «более не мог терпеть», а продуманной кампанией по очернению RT (и само-пиару самой Лиз Уол), срежиссированной тем самым Джеймсом Кёрчиком из Daily Beast, который позже стал «счастливчиком», взявшим первое интервью у Лиз после скандального эфира. Более того, о грядущем увольнении – за двадцать минут до скандального эфира! – было сообщено через твиттер неоконсервативного «мозгового центра» Foreign Policy Initiative (FPI), где Кёрчик значится старшим научным сотрудником. Вот короткая цитата из расследования, которая дает представление о том, что из себя представляет Foreign Policy Initiative[5]: «Центр FPI открыли основатель The Weekly Standard Уильям Кристол и два бывших советника Митта Ромни по вопросам внешней политики – Дэн Сенор и Роберт Каган (муж Виктории Нуланд, помощника госсекретаря по делам Европы и Евразии). FPI вырос из проекта «Новый американский век» (Project for the New American Century), который продвигал в обществе кампанию в поддержку одностороннего вторжения США в Ирак после спланированных Бин Ладеном терактов 11 сентября 2001 года». Помимо того, что Уильям Кристол основал FPI и The Weekly Standard, он известен как один из основоположников неоконсерватизма. 14 марта он сформулировал в The Weekly Standard задачи FPI. По его словам, нынешние геополитические кризисы можно использовать, чтобы избавить Америку от одолевшей ее после Ирака «усталости от войн» и предотвратить дальнейшее сокращение оборонных расходов. Кристол уверял: «Всё, что нужно – это сплочение, и ситуация может очень быстро измениться». И «режиссер» этой истории журналист Джеймс Кёрчик на славу поработал во имя этого сплочения. Между тем, ранее он уже был втянут в еще один скандал с собой в главной роли, когда в эфире RT, куда его пригласили обсудить приговор Брэдли Мэннингу, разразился гневной проповедью по поводу принятого в России законопроекта, ограничивающего пропаганду гомосексуализма. Лауреат двух премий ЛГБТ-сообщества США, открытый гей, бывший сотрудник радиостанции «Радио Свобода» (которая преследует примерно те же цели в Европе, какие RT преследует в США) Джеймс Кёрчик призывал коллег поступать как он – гневно клеймить «пропагандистскую машину России». По его мнению, граждане США и Британии, работающие на зарубежные офисы RT – «полные неудачники», которые не смогли устроиться в своей стране на «респектабельное ТВ». О скандале с увольнением Лиз Уол в прямом эфире RT и о последующем «разоблачении» стоящих за этим неоконсерваторов написали многие американские СМИ. Однако до момента появления в TrusthDig Лиз Уол успела побывать со своей историей в прямом эфире трех крупнейших американских телесетей – CNN, Fox News и MSNBC, ее поступку было посвящено немало хвалебных публикаций, а «русская пропагандистская машина» RT (в очередной раз) была заклеймена в качестве таковой как раз в момент конфликта на Украине. В американских СМИ в те две недели бал правила риторика времен «холодной войны», о которой я уже писала. Этот метод коммуникации начисто лишает обе страны надежды на вразумительный диалог. Собственно, отказ Кремля от дальнейшей коммуникации с Белым домом – закономерное следствие подобных историй, незначительных лишь на первый взгляд. О возвращении к жизни Cold War-риторики свидетельствуют вроде бы незначительное, но знаменательные штрихи. Внезапно Путин оказывается единственным человеком, способным вершить мировую политику своей единоличной волей… То тут, то там мелькает вопрос о том, какое государство станет «следующей целью» России… Куда-то пропадет со страниц англоязычной прессы уже вполне прижившееся англоязычном мире (и такое привычное для статей середины двухтысячных!) слово silovoki, зато новое дыханье обретет знаменитая на весь мир аббревиатура KGB… Замечу, что эта подмена значит гораздо больше, чем кажется – на помощь автору любой статьи, где есть заветные три буквы, придет богатое наследие времен противостояния СССР и США, со всем эмоциональным и социо-культурным багажом той эпохи. Возврат к СССР для России невозможен и после Крыма, но кто обратит внимание на этот факт, если говорить о сложных отношениях США и России именно в таком ключе?!. Винни-Пух и все, все, все Тина Браун покинула пост руководителя и главного редактора The Daily Beast осенью 2013 года. Судачили, что ее уход с поста связан с финансовыми неудачами издания, которые, несмотря на недосягаемую для российских онлайн-СМИ цифру в 15-17 миллионов уникальных посетителей в месяц, не приносит дохода своим владельцам. По сообщениям инсайдеров, вместе оба издания – Daily Beast и Newsweek – обошлись холдингу IAC в 60 миллионов долларов. Проскакивали также сообщения, что Тина разочаровалась в профессии и, что, по ее мнению, «цифровой взрыв» не принес ничего хорошего журналистике – так якобы она рассуждала во время своего визита в Индию по сообщениям The Hindustan Times. Это разочарование, если оно и имело место, не помешало Браун объявить, что решение уйти из компании принадлежало ей самой, и отнюдь не было вынужденным – она собиралась создать свою собственную медиа-компанию, которая бы была ориентирована на «живые события», а также написать мемуары под названием «Media Beast». С уходом Тины Браун в качестве руководителей скандального СМИ пришло новое поколение: Джон Авлон и Ноа Шахтман. Политический комментатор Джон Авлон занял пост главного редактора издания в результате «внутреннего повышения» (сотрудник ранее купленной газеты Newsweek, он занимал в объединенной редакции пост ответственного редактора – вторая в иерархии Daily Beast позиция). В его прошлом – должность спичрайтера бывшего мэра Нью-Йорка Рудольфа Джулиани, несколько книг (в качестве автора[6], а также в качестве редактора) и, что нам значительно более интересно – работа в неоконсервативной газете The New York Sun, сотрудником которой был, между прочим, и герой предыдущей главы, Джеймс Кёрчик. The New York Sun, задуманная когда-то как консервативная альтернатива либеральному The New York Times, просуществовало шесть лет (с 2002 по 2008 год) и за это время снискало себе особую славу. Сет Липски, главный редактор The New York Sun, до этого времени работал в одной из старейших еврейских американских газет The Jewish Daily Forward (или просто Forward). The New York Sun быстро завоевала популярность в городе и заняла нишу «городской газеты», каковой их конкурент, The New York Times, быть перестал, превратившись в издание национального масштаба. Одновременно газета получила известность как рупор неоконсерватизма. В 2003 году The New York Sun активно поддерживала президента Джорджа Буша в его решении начать войну в Ираке, а также последовательно выступала в защиту «права Израиля на самооборону». Сам Авлон описывает свои политические взгляды как «центристкие». Он критиковал «крайне правых» и «крайне левых» с одинаковым энтузиазмом, стал одним из основателей внепартийной некоммерческой организации «Без ярлыков» (No label), чья главная идея – объединить расколотую на два непримиримых лагеря Америку и помочь перейти от политики «взаимных счетов» к политике «решения проблем». Второе место в иерархии Daily Beast занимает Ноа Шахтман – бывший журналист популярного портала Wired. Летом 2012 года с его именем оказался связан громкий медиа-скандал – по результатам своего семимесячного общения с Евгением Касперским и его сотрудниками Ноа Шахтман опубликовал статью «Лучший российский кибер-сыщик мешает американским шпионам и помогает друзьям в Кремле», в которой главный акцент сделан на связях владельца Лаборатории Касперского с правоохранительными органами России. Касперский в ответ разразился гневной публикацией, где назвал статью Шахтмана «необоснованными обвинениями, клише эпохи холодной войны, ярко выраженным русофобством, псевдо-фактами, домыслами, но главное – притянутыми за уши и неверными выводами». Позже и Шахтман, и Касперский приводили аргументы в защиту своих позиций, а специалисты по связям с общественностью обсуждали пиар-эффект от скандала. Спустя всего год после события (ввиду «дела Сноудена») все эти «разоблачения» и обвинения маститых игроков интернет-рынка в сотрудничестве с властями совершенно потеряли свою былую остроту, но в одном я готова согласиться с Евгением Касперским: интонационно статья Шахтмана действительно отдает лексиконом времен холодной войны – ровно то, что характерно сейчас для публикаций Daily Beast о России. Процесс проникновения в изначально «чисто либеральное» издание неоконсерваторов начался еще при Тине Браун. Это при том, что Daily Beast сегодня – очевидно «проклинтоновское» издание. Своей поддержкой Хиллари знаменит целый ряд авторов издания, да и сама Тина выступала в поддержку Клинтон на президентских выборах 2008 года. А постоянный автор Daily Beast Элеонора Клифт когда-то получила к имени приставку – Элеонора Родэм Клифт за поддержку Хиллари во время знаменитого скандала в Белом доме. Клинтоны в долгу не остаются. В частности, Билл Клинтон положительно отзывался о книге Джона Алвина, нынешнего главного редактора издания. Сейчас для Daily Beast о международной политике и о России регулярно пишут: Пи Джей О’Рурк, научный сотрудник либертарианского Института Катона, журналист The Atlantic Monthly, The American Spectator и The Weekly Standard, основанной «крестным отцом» неоконсерватизма Ирвингом Кристолом; Стюарт Стивенс, главный стратег избирательной кампании Митта Ромни; Дэвид Фрум, спичрайтер президента Буша; Брюс Ридель, эксперт по международному терротризму Интитута Брукингса и бывший сотрудник ЦРУ, Бернард Анри-Леви, французский философ и журналист, известный своей поддержкой силовых акций в Югославии и активный сторонник бомбардировок в Ливии, который в феврале 2014 года выступил со сцены Майдана в Киеве с речью «Мы все – украинцы» Отдельного упомяну Джоша Рогина. Ведущий корреспондент Daily Beast по вопросам национальной безопасности и политики, журналист, пришедший из команды Newsweek, в последние месяцы отличился регулярной публикацией колонок, от которых отчетливо веет запланированным информационным сливом. В частности, именно он – автор эксклюзивной статьи о прекращении общения между Белым домом и Кремлем, его перу принадлежит построенная на инсайде из окружения Хиллари статья о том, как во время ее пребывания на посту госсекретаря внешнеполитическое ведомство последовательно выступал против этого. Он же опубликовал статью с провокационным заголовком «Германия помогала России в подготовке войны» (в Крыму). Автор поясняет, что речь идет об обучении и тренировке российских военных. Такой «идеологически заряженный» автор со своими источниками в окружении Клинтон и в Белом доме способен едва ли не в одиночку уверенно корректировать общественное мнение – в «нужную» сторону. И, наконец, Илай (Эли) Лейк – бывший пишущий редактор The New Republic, известный тем, что когда-то поддержал заявления об обнаружении в Ираке оружия массового поражения (которые, как известно, оказались «уткой»). Он также был главным «пиарщиком» Грузии времен Саакашвили в американских СМИ, особенно во время конфликта 8.08.08 года Ныне он занимается вопросами национальной безопасности и разведки для The Daily Beast (ранее он выполнял аналогичную работу для The Washington Times). Компанию Лейку по защите интересов Саакашвили в 2008 году в американской прессе составлял, кстати, все тот же Джеймс Кёрчик. Итак, в Daily Beast, с его жанром «острого авторского комментария» неплохо обустроились люди, которые фактически представляют собой более молодое поколение неоконсерваторов. Раскручивая язык «новой холодной войны», публикуя статьи с говорящими заголовками[7], «Зверь» перестал быть просто «агрегатором новостей с авторскими комментариями» и стал влиятельным ньюсмейкером – как минимум в том, что они пишут о России. Этот плавный «дрейф» вчерашних неоконсерваторов-республиканцев в сторону Демпартии, осуществляемый под руководством главного редактора-центриста, может стать горнилом, где будет выкована новая внешнеполитическая идея для избирательной кампании мадам Клинтон. Вероятнее всего, это не будет неоконсерватизмом в чистом виде, но избежать влияния преображенных неоконов у Хиллари, очевидно, уже не получится. А учитывая популярность The Daily Beast и параллельные места работы его авторов, мы имеем дело с новым, онлайновым прорывом «ястребиного» экспансионизма, теперь, видимо, уже под стягом Демократической партии США. [1] Русскоязычный читатель скорее всего не вспомнит газеты под названием «Ежедневный Зверь» в романе. Это объясняется работой переводчика, выбравшего для названия газеты, где работал главный герой, довольно остроумное и точное по сути (и к тому же рифмующееся с оригинальным названием) - «Дэйли Свист». [2]Впрочем, только медиа-средой опыт Диллера отнюдь не ограничивается, он в принципе хорошо разбирается в онлайн-бизнесе. Так, например, сейчас он также является исполнительным директором компании Expedia, среди дочек которой – огромное число сервисов для путешественников, известных в том числе и российским гражданам – TripAdvisor, Hotels.com и др. [3] Новое имя Russia Today под руководством Маргариты Симонян. [4] В категориях «Лучший политический сайт» и «Лучший политический блог». Справедливости ради стоит отметить, что The Daily Beast также два последних года становилась победителем этой премии в номинации «Лучший новостной сайт». [5] Расследование TruthDig было полностью переведено на русский язык «Иносми»: http://inosmi.ru/world/20140320/218797453.html [6] Обе посвящены прославлению политическому центризму: «Independent Nation: How Centrists Can Change American Politics» и «Wingnuts: How the Lunatic Fringe is Hijacking America». [7] См., например, The Pentagon Isn’t Ready for a New Cold War (http://www.thedailybeast.com/articles/2014/03/20/the-pentagon-isn-t-ready-for-a-new-cold-war.html), The Killer Drone Goes Stealthy—Just in Time for a New Cold War (http://www.thedailybeast.com/articles/2014/04/16/the-killer-drone-goes-stealthy-just-in-time-for-a-new-cold-war.html); Putin: The Cold War Comeback Kid (http://www.thedailybeast.com/articles/2014/05/07/putin-is-the-cold-war-comeback-kid.html) и даже  вроде бы «не политическая» Putin Vs. Obama—In Spandex: Wrestling’s New Cold War (http://www.thedailybeast.com/articles/2014/05/14/putin-vs-obama-in-spandex-wrestling-s-new-cold-war.html)  Наталья Демченко

31 мая 2014, 19:00

Джорж Буш старший подробно

Много ли вы слышали про отца Джорджа Буша-младшего, про Джорджа Буша-старшего, кроме того, что он четыре года был Президентом США – между Рональдом Рейганом и Биллом Клинтоном? Знаете ли вы о политике "Удушения Кастро" на Кубе в 60-е годы – в итоге которой нам пришлось возить Фиделю бензин из Европы? Эту политику придумал Джордж Герберт Уокер Буш – после позорного поражения на Плайя-Хирон. В курсе ли вы о том, кто именно возглавил операцию по "Удушению Че Гевары" в Боливии? Это сделал Джордж Герберт Уокер Буш. Известно ли вам, кто именно "окружил" Вьетнам в Индокитае после позорного провала и там тоже американской военщины? Это сделал Джордж Герберт Уокер Буш. Кто вытащил старого Дэна Сяо Пина из китайского зиндана – куда его бросили по приказу самого Мао – и посадил этого человека во главе Китая? Это сделал Джордж Герберт Уокер Буш. Кто стоял за сделкой "Иран-Контрас"? Кто создал Медельинский кокаиновый картель в Колумбии? Кто уничтожил героиновый "Золотой треугольник" в Индокитае? Кто целовался с талибами и первым сказал, что любимый на Западе Хекматиар вышел в тираж? Это все Джордж Герберт Уокер Буш. Скажу откровенно – не было еще в ЦРУ Руководителя, более ненавидимого нашей Конторой, чем Джордж Герберт Уокер Буш. И не было в ЦРУ Руководителя, которым в нашей Конторе восхищались бы больше, чем Джорджем Гербертом Уокером Бушем. И в то же самое время в самих США этот человек был "фигурою умолчания". О нем вспоминали лишь всякий раз в минуты, когда ЦРУ попадало в такое дерьмо, из которого нужно все Управление было вытаскивать. Этот человек проиграл больше выборов, чем кто-либо из других политиков в США. Я серьезно. Его не любили – и его не любят.  Его боялись – и его боятся. "Клан Бушей" с начала 1980-х стал в американском истэблишменте "внесистемной оппозицией" и тем самым – самой страшной угрозою для нынешнего американского истэблишмента (который по факту – скорее еврейский). Причем – никому, в сущности, не понятно, что с "ними" делать, ибо толчок неким процессам действиями Бушей уже был дан и затолкать в тубу обратно это зубную пасту – уже не получится. То есть попробовать можно, но кончится эта попытка коллективным газенвагеном для тех, кто будет пытаться, и это очевидно даже самым отмороженным "неоконам". Итак, что же сделали Буши? Да, собственно говоря – ничего. Просто жили и давали жить другим с одною изюминой. Вот скажите, кто такие Картеры? Нету таких. А Клинтоны? И таких нету. Родемы, чья девица вышла замуж за какого-то Клинтона, есть, а Клинтонов в нынешней американской политике – нету. Но не это самое удивительное. Все знают, кто такие Кеннеди. Это, считай, короли Ирландских землячеств. Ирландской диаспоры. И они – всегда были. А кто такие Буши? Не было их – до недавнего времени. Все было бы покойней, если бы в Америке говорили "Бушы", понимая под этим "Пирсы", то есть члены влиятельной семьи из Новой Англии. Но проблема и ужас для тех же еврейских интеллектуалов в том, что Буши – это ни разу не Пирсы. И корни их вовсе не в Новой Англии, но в тех районах, которые уже по праву можно считать "Новой Испанией". И что самое страшное для текущего истэблишмента – сами Буши уже давно говорят этот термин вовсе не "Нью Спейн", как это было бы и приемлемо и как бы принято. Нет, они называют свои владения как "Нуэво Эспаньол", и это для тех же еврейских издателей – современных англоязычных газет – самое страшное. "Вотчина Бушей" – штаты Техас, Флорида и с недавней поры Калифорния. Их "армия" – голоса испаноязычного избирателя, и они с каждым годом лишь множатся. И нынешнее поколение клана Бушей считают родным… испанский, а вовсе не английский, как у их дедушек и прадедушек. Как же так оно получилось? Как именно Буши дошли до жизни такой? Прикол и парадокс состоит в том, что сами по себе Буши исторически оказались просто катализаторами определенных процессов, которые сами по себе прошли бы и без их участия. И что самое забавное – получившихся итогов они совсем не имели в виду. *** *** *** Либеральная американская пресса очень не любит вспоминать такую вот фразу: "Америка не может и не должна иметь никаких Долгов, ибо страна Должник – не смеет учить Морали кого бы то ни было!" Вы думаете это сказал Темнейший? Или какой-нибудь Ким Ир Сен? Нет, это сказал Буш-Папа на сенатских слушаниях в 1990 году, когда он призывал Конгресс уменьшить американские траты на "роскошь и гамбургеры". Но об этом это сегодня никому в Америке вспоминать неохота, именно потому, что Буш-Папа проиграл выборы 1992 года, но отказался поднимать потолок американского Долга. Это был последний такой случай в Американской истории, ибо все прочие президенты после него больше ценили президентское кресло, чем эти его самые странные "моральные ценности". США — это поликристалл, и будущий Буш-Папа родился в таком месте, где порою появляются очень редкие психотипы для этой страны. Мало кто в США добровольно идет в Армию. А в политике тех, кто добровольно пошел на Войну в 18 лет (будучи при этом сыном миллионера), можно пересчитать по пальцам. А из тех миллионеров, кто пошел и при этом не оказался при штабе, а на надувном плоту посреди океана, вообще таких там ровно шесть человек, и из известных – кроме него – только Джон Кеннеди. Но тот был кадровый моряк и на Тихом океане служил до начала Второй Мировой для США. И что характерно, Кеннеди тоже был уроженцем Новой Англии – этого маленького клочка знака Рака в Америке. Правда за спиной Джона Кеннеди в начале его политической карьеры был его папа Джозеф и вся партийная машина дома Кеннеди, а за спиной Джорджа Буша – никого. Лишь его работники – бывшие мексиканцы. Чисто исторически Буши — это Банкиры из Новой Англии. Однако в декабре 1941 года, после нападения японцев на Перл-Харбор, 18-летний Джордж Буш в добровольно подал заявление в Армию. Он стал летчиком торпедоносца и служил на авианосце "Сан-Хасинто" (Святой Иакинф – по-испански), и начало его политической карьеры было прямо связано с тем, что весь вспомогательный и технический состав на этом авианосце был испаноязычным, а мужики были в основном бывшими нелегальными эмигрантами из Техаса. Причины прозрачны – те из нелегалов, кто хотел получить гражданство, должны были отслужить на войне и становились гражданами, так что практически весь нижний и технический состав авианосца оказался укомплектован подобными нелегалами. Казалось бы, какая может быть связь между бравым офицером и малограмотными мексиканцами, но особенности службы на авианосцах таковы, что летный состав общается с техническим персоналом крепче обычного и к тому же… В одном из боев торпедоносец Буша был сбит. При этом снаряды разорвались прямо в кабине и двое из членов команды погибли на месте, а дверь из рубки заклинило. Буш приказал остальному экипажу покинуть самолет, а сам выбрался против ветра через разбитое стекло падающей машины. Это его спасло. Повреждения были таковы, что людей, выпрыгивавших из аварийного люка, затягивало под работающий пропеллер, а Буш, вылезший из разбитого окна, пролетел в падении мимо работающей лопасти. Все это видели с других самолетов, так что эта история хорошо зафиксирована. Так же как и история Буша, лежащего на надувном плотике посреди океана, над которым в воздухе вьются американские и японские истребители, правда, с разными целями, а вокруг плотика ходят высокие плавники акул, для которых пальба в небе выработала уже условный рефлекс на то, что пришло время подкрепиться. А потом рядом с ним всплыла американская подводная лодка, и по его воспоминаниям – "Я испытал невероятное облегчение". А кроме этого Джордж Буш писал, что все это время он лежал на плоту и ждал с неба очереди и… молился. Истово молился всеми молитвами, которые мог за эти часы вспомнить. Где именно Белый Англосакс – протестант, классический WASP – Джордж Буш впервые познакомился со всей своей будущей "испанскою камарильей"? Они вместе ходили на Мессу. Месса была Католической, ибо абсолютное большинство людей на "Сан-Хасинто" (обратите внимание на название) было католиками, а те немногие протестанты из летного состава, к которым принадлежал и сам Джордж, религией не сильно-то и заморачивались. Но будущий Глава ЦРУ и Президент США был свято уверен, что Господь в тот день спас его лично, поскольку у Него на это были Планы. И Джордж Буш ревностно посещал службы, и ему плевать было на то, что они католические. Что было отмечено и оценено католиками по достоинству. Вскоре отпрыск миллионеров-банкиров сблизился с бывшими мексиканскими поденщиками больше, чем с остальными "белыми" на этом авианосце. Именно от них он узнал, насколько прекрасен Техас и о том, что всем им после войны нужна будет работа. И о том, как сложно учить детей. Им приходится ходить в детские сады и школы с преподаванием на английском, а они и испанского-то не знают. Это – проблема. Если бы сеньор мог бы ее решить, а? И работу. Мы все тут хорошие техники – возьмите нас с собою на Север, сеньор, мы машины умеем чинить, на железной дороге работать… Возьмите нас на работу, сеньор, вы не пожалеете! Короче говоря, когда война закончилась, молодой Буш пришел к своему папе-банкиру и попросил дать ему стартовый капитал. Ибо у него есть Идея. Папа-банкир дал денег. Джордж Буш так и не взял с собою на Север никого из своих былых авиатехников. Вместо этого он сам переехал на Юг. Он создал новую нефтяную компанию, и в ней первые годы работали только и исключительно бывшие члены экипажа и технического состава авианосца "Сан-Хасинто". И работали они не за страх, а за совесть, ибо именно Джордж Буш организовал внутри своей нефтяной компании бесплатные детские сады и бесплатную школу для всех сотрудников. С преподаванием на испанском. До него в таком объеме этого не делал никто. И производительность труда в компании Буша побила рекорды. И еще он открывал церкви – католические – со службою на испанском, и его работники и члены их огромных семей стали звать его "Эль Сеньор". Не "Дон", не просто "Хозяин" – ибо "определенный артикль" в таком сочетании очень в испанском языке многого стоит. Опять же о языке. Сказав "А", вам придется сказать и "Б". Мало создать школу с преподаванием на испанском. Вам нужно изменить законы таким образом, чтобы такой аттестат чего-то да стоил, а не был лишь очередной бумажкой для туалета. Так самый успешный и быстро развивающийся техасский нефтяник начал движение в политике, и его фактически единственным в те далекие 50-е года требованием было – уравнение в правах выпускников англоязычных и испанозычных школ – при приеме на работу, в колледж и прочее. Это немного. Это скромно, это никак не подобно требованию сделать испанский вторым государственным на уровне штата. Но даже этой малости Джорджу Бушу хватило на то, чтобы возглавить весь испаноязычный электорат в своем штате и контролировать местную избирательную систему как ему было угодно. Но и это не все. Пока Эль Сеньор был и оставался чисто техасской достопримечательностью, его можно было воспринимать местным чудиком, который на федеральном уровне просто уродец из политического паноптикума. Но все изменилось в конце 50-х. Все изменилось, когда на Кубе пришел к власти Кастро и оттуда устремились потоки массовой эмиграции. Большей частью она изначально состояла из воинственных "гусанос", которые были тесно переплетены с тогдашним ЦРУ и Демократической партией. Эти хотели войны и мечтали о возвращении на Кубу. Но была и вторая часть – меньшая. Эти считали, что на Кубе и до Кастро была жопа и возвращаться в будущем назад в эту жопу они не имели желания. То есть эти люди мечтали в американское общество "интегрироваться". Для этого нужно было получить вид на гражданство, найти работу, выучить язык… Погодите, но в соседнем с Флоридой Техасе был уже молодой миллионер Джордж Буш, который создал целую политическую систему по продвижению прав испанского языка на уровне штата… А что если и во Флориде успех эмигрантов из Мексики в Техасе удастся повторить таким же эмигрантам, но с острова Куба? И в Хьюстон потекли просители – кубинские интеллектуалы-иммигранты. Надо сказать, что просьба эта была весьма специфической. Мексиканский и кубинский диалекты различаются очень сильно. Программы для выходцев из Мексики, которые уже работали в том же Техасе, были не понятны для выходцев с Кубы оседающих во Флориде. К тому же кубинцы – потомки белых идальго и черных рабов – вовсе не желали говорить на одном языке с низкорослыми потомками древних ацтеков из Мексики… В итоге в специальной комиссии, которую создал для этой цели Джордж Буш, была создана единая программа по обучению грамоте и для мексиканцев и для кубинцев. За основу был взял диалект мексиканский, но там было столько кубинских новообразований, что никому в итоге не было обидно. А теперь держитесь за стул: тот самый язык, на котором в США разговаривают латиносы – вовсе не испанский. Это в значительной степени синтетический язык, полученный из мексиканского диалекта испанского языка со всеми удивительными заимствованиями из языка чуть ли не древних ацтеков с наслоениями кубинского диалекта испанского со всеми добавлениями туда диалектов народов банту. Так вот, этот самый язык его носители и называют "американским". И поэтому именно это испаноязычное – а, по их мнению, американоязычное – население Соединенных Штатов Америки и можно называть "американцами", а прочие все – просто так туда "понаехавшие". Кто это сделал, кого за это благодарить? Эти люди вам ответят: "Это сделал "Эль Сеньор". Если у вас будет политкорректный переводчик, он переведет это как "Это сделал – Господь Б-г". Вот теперь можете выдыхать и осознавать, почему на клан Бушей с таким скрежетом зубовным ополчились все американские иудеи. Ибо с ортодоксально-религиозной точки зрения, хоть сам Буш этого вовсе не имел в виду, но весь его электорат называет его таким образом, что это очень созвучно именно тому обращению, которое запрещено к любому смертному, а в иудаизме – в принципе. Но у потомков ацтеков на сей счет свое мнение. Корни их верований вовсе не "иудео-христианские", и в этом вся "собака зарыта". Как бы то ни было, история "Буша-Папы" тесно связана с событиями в Бухте Кочинос и горами трупов "гусанос" по всему кубинскому побережью. По общему мнению, ЦРУ в этом случае обделалось по полной, а начавшийся после этого "кубинский ракетный кризис" – лишь усугубил ситуацию. В общем, все пришли к выводу, что кубинскую проблему решать надо иначе. И если мы отбрасывали из уравнения всех "гусанос" и прочих отморозков, у нас оставались только кубинцы, готовые интегрироваться в американское общество. А у них уже был лидер, этакая "живая икона"/Эль Сеньор, то есть потомок массачусетских банкиров – белый англосакс протестант – Джордж Герберт Уокер Буш, которого через много лет назовут Старшим. Поэтому на очередных выборах в Конгресс от штата Техас этот, тогда еще молодой, миллионер победил с впечатляющим результатом под гром оваций всех своих избирателей-латинос. Судьба его в Конгрессе тоже была предрешена, фактически он один имел в те годы хоть какие-то рычаги влияния на кубинскую эмиграцию, он один понимал, что именно творится на Кубе и поэтому ему, как говорится, "сам Бог велел" стать главой комитета Конгресса по вопросам разведки. Именно с этого поста он с 1968 года – времени прихода к власти республиканцев Никсона – и начал он свое восхождение внутри ЦРУ, начав опять же именно с кубинского департамента. Ходит апокриф, что, когда в ходе визита кто-то из наших его об этом спросили – как именно вам удавалась столь блестящая карьера в разведке, ведь вы с ней не сильно были связаны, Буш-Папа в ответ заразительно рассмеялся и отвечал, что он искренне за все в этом вопросе благодарит своих советских коллег, которые порубили гусанос на Плайя-Хирон и тем самым сделали его единственным специалистом по Кубе. Именно гражданским специалистом, ибо профессиональные разведчики с этим всем – повторимся – обделались. Дальше ему оставалось лишь правильно обо всем с русскими договариваться, и его служба в ЦРУ началась без сучка и задоринки. *** **** **** Конечно, Буши не совсем "белые и пушистые" на фоне прочего американского политического Олимпа. В частности, отдельные исследователи утверждают, что их южно-американские друзья/ставленники прилетали на личных самолетах в Кеннетбанпорт хорошо затаренные кокаином, и что именно Буши негласно контролируют по Америке распространение кокаина. Что есть, то есть. Но, по мнению компетентных лиц, кокаин — это негласная правда жизни в Латинской Америке. С ним можно бороться, и тогда вы будете бороться с миллионами местных крестьян, для которых он представляет собой источник существования, или можно воспринять его как местную норму жизни. Как именно будущий Эль Сеньор познакомился с Пабло Эскобаром и всеми прочими негласными королями Латинской Америки? Ходит апокриф, что в те далекие годы, когда Буш-Папа только попал в комитет Конгресса по вопросам разведки и стал курировать дела с Кубой, именно ему предложили возглавить операцию по уничтожению Че Гевары. Это выглядело логичным, ибо кому этим заниматься, как не главному координатору по всем кубинским вопросам. "Святоша" выполнил задание быстро и очень удивил всех в своем Ведомстве. Его стали считать человеком удачливым и с крайне нестандартным мышлением. Итак, техасский нефтяник приезжает в Боливию. Тут ему поручено поймать опаснейшего террориста, этакого местного Шамиля Басаева и Хаттаба в одном флаконе при том, что тому симпатизирует местное население, а сам нефтяник – ненавидимый всеми местными гринго. С виду это – фантастика. Первым, что делает Старый Черт, — это берет бутылку хорошего вискаря и идет к местному деду из индейцев кечуа, и они вдвоем напиваются до полного изумления. Причем на закусь идут исключительно листья коки. Вторым, они все это время болтают за жизнь. При этом американский гость говорил на недавно созданном "американском", который изначально адаптирован для того, чтобы он был понятен для всех испаноговорящих жителей Латинской Америки, и старый индеец Кечуа понимал гринго с полуслова. И они болтали про погоду, про виды на урожай коки, про то, как тяжело нынче учить детей и как плохо, когда дети неграмотные. В итоге американский гость и местный старейшина договорились о том, что Буш-Папа будет покупать у гостеприимного хозяина весь его урожай кофе. На этом они попрощались. Буш-Папа вернулся в Америку и первое, что он сделал, – созвал своих мексиканских и кубинских мыслителей и просил их набрать хороших учителей, чтобы учить в далекой Боливии детей грамоте. АМЕРИКАНСКОМУ языку. Через две недели набралось достаточно добровольцев, которые собрались и отбыли. А Святоша оплатил им всем трехлетние контракты на работу учителями авансом. За все время охоты на Че Гевару – согласно апокрифам – он не послал туда ни единого снайпера и ни единого охотника за людьми. Но где-то через четыре месяца – в очередной партии кофе – люди его раскопали сверток, в котором был скальп недавно убитого Че Гевары, необработанные изумруды Боливии и пара веточек с листочками коки. Когда его советники спросили Буша-Папу что это, он отвечал, что "Это – Сердце Америки". Согласно апокрифу у этой истории было занятное продолжение. Через пару месяцев в штаб-квартиру Бушей в Хьюстоне пришли новые просители. Из Колумбии. Они сказали, что их боливийские братья им рассказали, что Эль Сеньор может им помочь с открытием новых школ и что там учат писать и говорить на таком языке, который понятен всем окружающим. Буш-Папа, разумеется, принял просителей, со всеми посидел, со всеми выпил, и его даже не смутили многочисленные наколки даже на лицах просителей. В конце разговора старший из них вдруг спросил – знает ли Сеньор, что означают эти наколки? На это Буш отвечал, что на авианосце Эль Хасинто он ходил на одну мессу со своими боевыми товарищами и думает, что смысл криминальных наколок в Колумбии и Мексике должен был схожим, если не одинаковым. И он добавил, "ведь вы с ними – один Единый Народ!". Собеседник на это согласно кивнул и добавил, что у Единого Народа должен быть Единый Сеньор и что он – Джордж Герберт Уокер Буш – может на него, Пабло Эскобара, в этом рассчитывать. Через пару недель еще одна команда учителей с оплаченными авансом контрактами вылетела в Колумбию. Вот как об этом рассказывают. С другой стороны, именно Буш-Папа, возглавив в конце 60-х подразделение ЦРУ, которое занималось Китаем и Юго-Восточной Азией, приложил море сил для того, чтобы найти в Китае "вменяемых собеседников", и именно ему принадлежат лавры обнаружения там некоего опального мужичка по имени Дэн Сяо Пин, и именно после этого "фишка в ЦРУ ему и пошла" (то есть кубинские замороки стали причиной попадания его внутрь ЦРУ, а вот уже история его тесной дружбы с "товарищем Дэном" – это и есть история его стремительного – внутри ЦРУ – карьерного взлета). Но самое цимесное во всей этой истории то, что отправляясь в эти края Буш-Папа прибыл туда вовсе не в поисках новых друзей и товарищей. Его задачей было уничтожение опиумных плантаций в "золотом треугольнике". Цель благая, если бы только его враги не намекали, что появление азиатского героина в Америке поставило под угрозу кокаиновые доходы той же самой фамилии. В итоге Буш-Папа прославился именно своею бескомпромиссной борьбою с наркотиками в этих краях и в своих беседах с теми же китайцами он начинал свои разговоры с того, что, дескать, "У нас – общий враг. Имя ему – героин. Я знаю, каким страшным испытанием для Китая были Опиумные Войны, когда британские колонизаторы практически сажали Великий Китайский Народ на опиумную иглу, я знаю сколько бед и несчастий принесли в Китай героин… и опиум… Те же самые люди принесли сегодня ту же Беду к нам – в Америку. Те же самые люди, те же самые лица… И я знаю, что их цели не только и не столько – Америка. Они помнят о своих былых Шанхайских клубах, куда не пускали собак и китайцев. Они помнят о безграничных богатствах вашей Великой Страны – вашей Великой Империи. И они мечтают вернуться. И принести с собой героин! День и ночь идут по их тропам караваны с наркотиком – не только ко мне домой, в мою Америку. Те же самые люди несут отраву в ваш дом – Великий Китай. Мы просим помощи у Великого Китая в этой борьбе. Помогите нам. Помогите себе!" Вот это вот – аутентичный Буш-Папа образца конца 60-х. Ни разу по образованию своему не разведчик. Но китайцы вслед за кубинцами посмотрели ему в глаза и им там понравилось. Среди них был мужик, которого звали Дэн Сяо Пин. Он посмотрел в глаза Буша-Папы, тот посмотрел в глаза Старого Дэна и… Пришел день, когда Буш-Папа – согласно апокрифам – чуть ли не "с ноги" открыл дверь в кабинет тогдашнего президента Джеральда Форда и просил его о срочном своем назначении на должность директора ЦРУ. Это было странное пожелание, страна еще содрогалась от Уотергейта, и самих слов о ЦРУ все боялись, как черт ладана. Президент поинтересовался, с чем это связано и отчего такая спешка. На это Святоша ему отвечал, что по его сведениям Мао тяжело болен и попал под дурное влияние. Поэтому наш друг в Китайском ЦК – Старый Дэн – уже оказался в опале и если ему не помочь, все может быть совсем плохо. Поэтому ему – Джорджу Герберту Уокеру Бушу – нужны все ресурсы ЦРУ, срочно и одновременно, ибо нужно спасать Дэн Сяо Пина и любою ценою нейтрализовать Цзян Цинн и Хуа Гофэна, "если мы хотим победить в нашей святой борьбе с коммунизмом". Президент Форд подписал указ о назначении Буша-Папы главой ЦРУ. На срочно назначенной Церемонии своего назначения новоиспеченный Директор сказал буквально следующее: "Не время долгих речей. Не время входить в курс дела. Сегодня уже большинство из вас будут сидеть в самолетах, которые понесут вас в Японию, Корею и на Тайвань. А кого-то и – в красный Китай. Доложу вам секретную информацию – Мао Цзе Дун при смерти, и у нас есть возможность посадить на его трон нашего человека. То же самое сейчас будут пытаться сделать и китайские коммунисты. И Советы, и даже британцы. Но мы должны сделать все, чтобы это был наш человек! Просто потому, что он один из них всех в Б-га верует! Так постараемся во Славу Б-жию! Это будет война без славы, без правил. В ней все методы хороши. Так пойдем же и перебьем хребет этой Красной Гадине, черт побери! И даст Б-г – будь победа над нею нам сладкой, а не даст, то наша смерть – быстрой." И это тоже Буш-Папа, 1976 год. Год Смерти Мао Цзе Дуна, год разгрома в Китае Банды Четырех. Год прихода там к Власти Дэн Сяо Пина — личного друга нового Директора ЦРУ. *** *** *** Мы очень жестоко проиграли по итогам кампании 1979 года между КНР и Вьетнамом. Просто об этом нам долго нельзя было рассказывать, ибо Вьетнам у нас на долгие годы стал этакою "иконой" нашей пресловутой "победой над Америкой". А то, что уже с 1979 года нас фактически тоже попросили оттуда на выход, — об этом рассказывать было долго не принято. И то, что эта "маленькая война" стала, по сути, прологом для нашего вторжения в Афганистан – уж тем более. Данная война для нас закончилась полным фиаско, что бы наши пропагандоны потом не свистели по этому поводу. То бишь в 1975 году, когда вьеты побили амеров, у нас по этому поводу была эйфория и мы были уверены, что теперь-то мы на долгие годы установили наши владения в Юго-Восточной Азии. Мы арендовали у вьетнамцев бывшую американскую военно-морскую базу Камрань, и жизнь выглядела беззаботной. При этом – по не совсем известным причинам – Советский Союз с 1975 по 1979 года вообще не платил за Камрань, видимо, полагая, что вьетнамцы не станут выеживаться, ибо "куда им деваться с подводной лодки"? Дескать, "уйдут русские" – "вернутся одержимые идеей реванша американцы". Логично? На самом деле – да. Но наши не учли одной тонкости – в США в том же 1975 году грянул "Уотергейт" и там произошла "консолидация элиты". В США армия и военно-промышленный комплекс – вотчина демократов. Когда их армия жидко обделалась во Вьетнаме, все предполагали, что это вина, прежде всего, именно Демократической партии. Именно Кеннеди влез со своим Тонкинским инцидентом во Вьетнам, именно Джонсон там устраивал ковровые гуманитарные бомбардировки, так что именно демов винили за все ошибки военного времени. Как следствие – организационно и политически демпартия в 1975 году оказалась разгромленной. Но в том же 1975 году по причине Уотергейта оказалась политический разгромленной и "старо-денежная" – или "еврейская" – фракция республиканцев, и разгромил ее не сам Уотрегейт, а публичные показания группы Холдемана, транслировавшиеся по ТВ. "Трясущиеся руки" были огромным фактором не только в нашей истории в исполнении Янаева, но и в еще большем масштабе были продемонстрированы американскому народу целой группой семитского вида товарищей именно в 1975 году. Никсон не был ни политическим тяжеловесом, ни каким-либо олигархом – он из сравнительно бедной семьи. Он был сам по себе никто — фактически "фронтом" для совсем других людей, которые и принимали за него решения. То есть, это не он с нами договорился, а стоящие за ним люди с нами договаривались. И даже не он придумал "Разрядку", Хельсинкский договор о правах человека и не он принял решение о выводе американских частей из Вьетнама. За ним не было его собственной силы с инфраструктурами. И он стал жертвой борьбы Буша-Папы с этой группировкой – чьи интересы Никсон честно проводил в жизнь, сидя в Белом Доме. За что его так похабно-унизительно (сравните, как поступили с Кеннеди, создав из него Икону-Мученника!) "убрали", демонстративно и не торопясь растоптав его репутацию как политика и человека? Дело в том, что "евреи" стали в Америке о себе чересчур много воображать. Вот и макнули в гуано их ставленника. И знаете, что интересно – они "утерлись". Просто потому, что та пора стала "порой ночных всадников", если вы в курсе что оно значит. Потому что в кабинет Форда "Священник" мог открывать дверь "с ноги" и приказать тому назначить себя Директором ЦРУ. То есть, он и так был по факту руководителем всех секретных операций, ибо лишь у него был доступ к кокаиновым деньгам, а прочие руководители департаментов ЦРУ были вынуждены отчитываться о затратах в бюджетные комитеты, но именно "с ноги" он открывал дверь именно в кабинет Форда, потому что тот помнил про судьбу Никсона. Этим и объясняется особая желчность американских евреев по поводу "Бушей", ибо считается, что именно он их "поставил на место" в том числе и так жестко "опустив Никсона". А опустили их настолько жестко за "Разрядку", за "Союз-Аполлон" и за прочий "хоккей", ибо укрепление отношений между СССР и США пошатнули в Китае позиции Дэн Сяо Пина и его группы, которые ратовали за стратегическое партнерство с Америкой против нас. Мао Цзе Дун испугался и разозлился от столь резкого изменения советско-американских отношений, и Дэн с его свитой попали в опалу. По слухам, Буш-Папа был от этого в ярости. Он сказал, что "Вы тут, козлы, в бирюльки, да свои "еврейские штучки" играетесь, а мы можем потерять Китай как наш потенциальный рынок и наших политических союзников." И… в общем, считается, что Уотергейт родился если не в самом Кеннебанкпорте, то "где-то рядом". На самом деле сам по себе Уотергейт был, по слухам, случайностью, которую умело раздули до процедуры импичмента президента США. Это привело к тому, что именно в период конца президентства Форда, всю эпоху Картера и большую часть правления Рейгана управление США стало единым и оказалось в одних "крепких руках" Буша-Папы, и сразу политика этой страны стала осмысленной, более чем циничной и проявления этого мы наблюдаем по сей день. В случае с Вьетнамом – работа с тамошним начальством началась практически с момента разгрома "старых евреев" в США и пошла она по вполне понятному образцу. Республиканцы никогда не были военной партией, но среди них всегда были в почете "рыцари плаща и кинжала". Не в смысле ЦРУ и иных силовых ведомств, а… в общем, в США всегда существовали разные темные конторы, типа Агентства Пинкертона или более поздних БлэкУотеров, которые за хорошие деньги устраивали перевороты в той же Латинской Америке. То есть, чисто буржуазный гешефт, весьма характерный для республиканцев. Они не умели воевать, но подкупать чужеземных политиков или умело стрельнуть издалека всегда было их профилем. И в этом такие знаменитые республиканцы, как Папа Морган с Папой Рокфеллером были душою и телом с подобными агентствами, ибо сами по молодости не гнушались подобными методами. При этом надо сказать, что люди Буша в целом были мало знакомы с Индокитаем, ибо их областью профессиональных интересов была все же Америка. Но и здесь начали проводиться те же самые меры, которые были признаны успешными против Кубы, партизанщины Че Гевары в Боливии и политики окружения Чили правительства Альенде. Иными словами, на соседей таких государств оказывалось прямое политическое и экономическое давление, по итогам которого странам приходилось выбирать, с кем они экономически – с могущественными США или нищим Вьетнамом, как в данном случае. Ну и соседи делали "правильный выбор". Чего далеко ходить, в Лаосе – там где саму страну вьетнамцы взяли под контроль в 1975 году, - примерно с 1977 года произошло свертывание политико-экономических связей с соседним Вьетнамом. Кроме этого – американские эмиссары не уставали засылать бабло в частные руки. Так особый интерес в этом смысле у них вызывала Камбоджа, где красные кхмеры поубивали их ставленника Лон Нола и всю местную элиту по факту вырезали. В итоге долгих агентурных разработок американцы обнаружили в этой стране товарища Хенг Самрина, которому со временем становилось все менее и менее уютно с полпотовцами в одной лодке. Согласно апокрифам – именно американские "те, кто надо" вышли на контакт с вьетнамскими коллегами и сообщили им, что "в случае чего" США не воспользуются моментом, если вьетнамская армия вдруг будет занята в Кампучии. Вьеты на такую благотворительность сперва не повелись, но из-за постоянных стычек с Кампучией в долине Меконга (река постоянно меняет русло и из-за этого красные кхмеры все время рыпались перейти на эту сторону) терпение вьетов иссякло. В итоге вьетнамские товарищи с американскими товарищами ударили по рукам и амеры получили отмщение "убийцам лонноловцев", а вьеты смогли захватить Кампучию (и заодно разблокировать границу с Лаосом, который сразу же передумал и снова "стал дружить с братским Вьетнамом"). Короче говоря – по итогам секретных договоренностей с амерами вьеты пришли к выводу, что амеры-респы гораздо лучше амеров-демов и с ними можно договориться. Обещали не влезать и не влезли. Но это лишь одна сторона медали. На второй стороне медали был товарищ Дэн Сяо Пин – личный друг Буша-Папы и всем ему по жизни обязанный. В итоге старого Дэна все это время жестко настраивали на то, что вьеты – редкие сволочи и точат нож на его главного клиента в Индокитае, полпотовскую Кампучию. Китайцы кивали и думали, что все это блеф, ибо вьеты боятся прежде всего амеров, шевельнись они всерьез против Кампучии, амеры поставят на уши ООН и попытаются устроить реванш за свой проигрыш. Поэтому бушевских эмиссаров вежливо слушали, но не верили. И вот в конце 1978 года вьетнамская армия перешла по приглашению Хенг Самрина границу. США сидели и улыбались в ООН, будто это их не касается. Китай в одиночку метал громы и молнии, а потом… Потом он хотел уже успокоиться, но в этот миг те же бушевские эмиссары намекнули, что самое время проучить вьетов. Типа, вся их Армия ушла в Кампучию, сделайте им сеппуку. И в доказательство этого амеры скинули данные космической и аэрофотосъемки. Кроме того, Буш-Папа дал личные гарантии своему ставленнику Дэну, что США в это дело никак не вмешаются.. И китайцы бросили против вьетов свои местные территориальные силы. (У них вся Армия была в те годы четыре с половиной миллиона и из них три миллиона всегда стояли на советской границе. Еще миллион поддерживал порядок по всей стране, то есть от силы полмиллиона они могли себе позволить и по сусекам наскрести.) Однако при этом эти силы были у них "территориальными", то есть понабранными из местных горцев, типа мяо и ляо, что-то типа нынешних наших чеченских батальонов "Восток" и "Запад". В общем, война пошла своим чередом и для обеих сторон по факту нежданно-негаданно. Где-то в декабре 1978 года вьеты вторглись в Кампучию, а в феврале 1979 года (то есть через 2 месяца) китайцы вошли во Вьетнам. При этом китайцы воевали из рук вон плохо, как умеют воевать только китайцы, а вьетнамцы оказались скованы борьбою с полпотовцами и из всей регулярной армии они смогли снять из Кампучии лишь один корпус, а все остальное пришлось добывать из местных резервов и допмобилизиции. При этом американские товарищи внимательно изучали мобпотенциал вьетнамской армии, структуру прохождения команд и приказов и прочее. Структура командования вьетнамской армии была хреновенькой и все опять пошли по испытанному пути – были приглашены советские военспецы. Вот тут-то и вся собака порылась. Наши спецы подготовили тщательно спланированную операцию по уничтожению проникшей на территорию дружественного Вьетнама недружественной китайской армии, но где-то за пару-другую часов до "часа Ч" китайцы сообщили, что "признают свою ошибку" и сами уходят подобру-поздорову. С точки зрения разведки таких совпадений попросту не бывает, то есть где-то была утечка на самом высоком уровне. Вьеты на эту тему задумались и как раз вовремя к ним пожаловали американские специалисты с подробными планами готовящейся операции. Эти планы по их словам они добыли от советских специалистов. Этим вьетнамцам на фактах было показано, что – в рамках "международной разрядки" и прочего – советские политики тупо сливают конфиденциальную информацию о вьетнамских приготовлениях американским товарищам, а, учитывая более чем глубокую дружбу меж Бушем-Папой и Дедушкой Дэном, немудрено, что все эти сведения тут же попадают на китайскую сторону. Вьеты сперва не поверили в такую злую "подставу" и тогда амеры слили им пленки с записями переговоров наших людей из Института США и Канады с чуть ли не Киссинджером, где стороны в мягкой приватной обстановке обсуждают ситуацию в Индокитае и наши открытым текстом сообщают американцам секретные планы вьетнамского генштаба против китайцев… Сказать, что вьеты от этого оторопели, - наверно это будет сильной недооценкой их эмоциональной реакции. Единственное, что они пытались понять – "Почему?" Как их верные русские братья оказались способными на подобное свинство? А им в ответ сказали, дескать, мы понимаем, что все европейцы для вас на одно лицо, но поверьте – в данных приватных переговорах не было ни русских, ни американцев. Там были евреи – советские и штатовкие, - которые на самом-то деле по сути своей заодно. Вы боролись со штатовскими, но при этом вам на шею сели советские, а гешефт у них – общий. Се ля ви. Вьеты спросил – что им теперь делать, на что бушевские эмиссары ответили, что они не намерены немедля возвращаться в Индокитай, но им было бы приятно, чтобы и русских там не было. Типа, у амеров сейчас идет своя тайная войнушка с евреями и им не нравятся ни те, ни эти – ни советские, ни штатовкие. Своих они у себя только что прижали к ногтю, теперь им охота к тому же ногтю прижать "советских". ОК? Вьетнамцы задумались, попросили гарантий, что американцы на них не нападут еще раз, записали это обещанье на пленку. А затем выкатили СССР полный счет за аренду базы Камрань – со всеми пенями и штрафами за систематические неплатежи с 1975 по 1979 годы. В итоге СССР пригрозил уйти, рвал на себе рубаху, что мы ведь сейчас уйдем и сами разбирайтесь с американскими и китайскими интервентами одновременно, но вьетнамцы только улыбались в ответ и просили всего лишь оплатить счет за пользование базой – не больше того. В итоге наши исполнили "страшную угрозу" – СССР вышел из Индокитая. А вьетнамцы за счет того, что они выгнали нас – получили негласное разрешенье от амеров тихо и мирно переварить внутри себя Лаос с Кампучией – и ничего им за это не было. Нет ничего тайного, что не стало бы явным. Уже к осени 1979 года мы в общих чертах знали о действиях "неправительственных американских агентств" в Индокитае и о том, как легко – без всяких бомбежек и дефолиаций – они оттуда нас выпихнули. Мало того, наши компетентные ведомства как раз осенью 1979 года обнаружили, что те же самые "тихие американцы", которые только что провернули такую партию в Индокитае, появились в другой стране – в Афганистане. Как раз в сентябре 1979 года их друг и ставленник Хафизулла Амин свергает своего товарища Тараки и возглавляет Афганистан. Одно дело – когда такой цирк наши заклятые американские партнеры проворачивают в далеком Индокитае. Но аналогичный казус на нашей южной границы, в нашем мягком подбрюшье, выглядел для нас слишком уж угнетающе и устрашающе. А то, что все пойдет именно по самому дурному для нас варианту – сомнений почему-то в Конторе никаких не было. Ибо за Бушем-Папой шла слава необычайно успешного "Темных дел Мастера" и повторенья вьетнамской истории в Афганистане мы допустить не могли. Поэтому с самого верха прошла отмашка, именно Юрий Андропов стал во главе операции по недопущению вьетнамского сценария в Афганистане и в декабре 1979 года – ровно через 3 месяца после гибели Тараки – наши десантные борта взяли курс на Афган. То есть Буш-Папа фактически заманил нас в аналогичную задницу, из которой недавно пришлось выбираться самим США. Афган стал зеркальным повторением для нас американской кампании во Вьетнаме… *** *** *** Вопрос – каким именно образом вьетнамцы смогли поверить амерам в 1978 всего через 3 года после окончания войны во Вьетнаме. И вытекающий из этого второй вопрос – позиция американцев в этой войне была более чем двусмысленна – в том числе и по отношению к КНР. Фактически вьеты захватили по итогам Камбоджу и амеры их покрывали. Почему – когда эта история вскрылась – не произошло ухудшение отношений между американцами и китайцами? Для начала задумайтесь – откуда полпотовцы на свой геноцид брали деньги? За счет чего жила Кампучия? За счет чего кхмерская армия получала все новые вооружения, с которыми она регулярно лазила во Вьетнам? Про перевооружение местной армии у нас принято считать, что деньги на это давали китайцы. Однако при этом забывается, что в конце 70-х китайцы все средства своего бюджета вкладывали в массовое строительство заводов и фабрик, и свободных средств у них практически не было. Они на содержание собственной армии тратились "по остаточному принципу". И уж тем более китайцы не собирались содержать армию отрезанной от них Кампучии, поэтому военно-экономическая помощь от них хоть и была, но в чисто китайской форме: китайцы продавали полпотовцам свое устаревающее оборудование, вооружение и боеприпасы. То есть в этом смысле помощь была, но выглядела она слегка специфически. На самом деле полпотовцы стали главными производителями опиума и героина в Индокитае. Так называемый "золотой треугольник" или область наилучшего произрастания опиумного мака в этих краях лежит как раз на западе Кампучии и охватывает сопредельные земли Лаоса и Таиланда. И в конце 70-х все эти земли контролировались полполтовцами. Именно за счет торговли наркотиками в этой зоне полпотовцы могли содержать свое государство, а прибыли они делились с местными же триадами. То есть КНР была заинтересованы в Кампучии не как в еже под зад Ханоя, но как в инструменте взаимодействия Пекина с тамошней китайской диаспорой. Здесь надо обратить внимание, что Буш-Папа редко когда сам создавал какие-то ситуации, он обычно пользовался теми, что уже есть. А в генезе этой картины надобно понимать, что ему нужны были деньги, темные не декларируемые средства, которые он мог бы пускать в оборот на "Борьбу с Коммунизмом". За счет своих больших и весьма сложных связей в Латинской Америке эти средства именно с середины 1970-х его группа начала получать за счет крышевания оборота кокаина из Латинской Америки. Как глобальное явление такая сущность как "медельинский картель" стала наблюдаться именно после разгрома всех противников Бушей в самих США, ибо с этого момента кокаин стал поступать туда без препятствий. Однако нарко-рынок ограничен, а героин, в отличие от кокаина, еще и сокращает поголовье потребителей. То есть поток наркоты из Индокитая в ту же Америку не только сбивал цены на кокаин, но и – попросту убивал потенциальных пользователей этой группы товаров, так что с производителями героина именно Буш-Папа в те годы начал войну беспощадную. Главными производителями герыча в те годы были полпотовцы в Кампучии. А их главными военно-политическими противниками оказались столь ненавидимые тогдашними американцами вьетконговцы. А Буш-Папа был из тех людей, кто в политике руководствовался не эмоциями, а Идеями. Главной его Идеей была "Борьба с Коммунизмом" – и по вдумчивому размышлению он осознал, что вьетнамцы-то в сущности не Коммунисты. Особенно если в процессе предпринимаемых мероприятий их удастся поссорить одновременно и с СССР, и с Китаем. А раз с идеологической точки зрения никаких проблем не было, то – "Никогда не говори никогда". С вьетнамской точки зрения ситуация выглядела так, - страна была в экономической блокаде от США. При этом полпотовцы постоянно стреляли на границе, а граница в джунглях понятие немного условное. То есть нужно было восстанавливать порушенное страшной войною хозяйство, но средств снаружи для этого не было (русские оказывали посильную помощь, но средств для модернизации всей экономики от них было не дождаться: вон, они даже за аренду военно-морской базы не платили – из принципа), а изнутри шла бесконечная война на западной границе против полпотовцев. И вот появились американские эмиссары, которые говорили, что история с Вьетнамом для них закрытая страница в истории, но им сейчас очень важно взять под контроль "золотой треугольник" и истребить там полпотовцев. Ибо сам по себе Вьетнам их сейчас нисколько не парит, но постоянные поставки героина в Америку – парят и очень сильно. Соответственно – если вьетнамская армия разделается с полпотовцами и потом гарантирует уничтожение всех опиумных плантаций, то амеры снимут с Вьетнама экономическое эмбарго и сделают вид, что не видят вьетнамских дивизий ни в Лаосе, ни в Камбодже. Это предложение для вьетов было весьма соблазнительным и выглядело очень заманчиво. И они – в принципе согласились. С одним большим "но". Кампучия сосредоточила практически все свои главные силы на границе с Вьетнамом и лобовая атака по ним для вьетнамцев была невозможна. Вот здесь и появляется нынешний правитель Камбоджи, а в те годы полпотовский генерал Хенг Самрин, который в том же 1978 году внезапно "прозрел" на все ужасы полпотовского режима, отдал приказ войскам и пошел на Пномпень. Но не дошел слегка. Армия его слегка разбежалась, полпотовцы подтянули все ресурсы и мятеж Самрина начал захлебываться. Но он попросил о помощи "братский Вьетнам". Вьетнамцы легко прошли пограничную зону, оставленную войсками Самрина и сломали хребет недобитым полпотовцам. Остальное – история. Китайское руководство некое время оставалось в неведении об истинной подоплеке всей этой истории и сперва искренне на американцев обиделось. Но именно в 1979 году Буш-Папа (под видом "деревенского дурачка Джимми") пригласил Дэн Сяо Пина с визитом в США, где устроил тому царский прием. Именно в ходе этого визита Буш-Папа встречался с Дэном лично и объяснил тому позицию элиты США по поводу "золотого треугольника" и поставок индокитайского героина в США. Он спросил Дэна, готов ли тот ассоциировать себя с кхмерскими наркоторговцами и представителями этнических китайских преступных сообществ? Ибо от его слов будет прямо зависеть политика экономического благоприятствования КНР со стороны США. Дэн не сильно задумывался и предельно точно и безусловно дистанцировался от производства опиума полпотовцами. При этом он остался под сильным впечатлением от моральной integrity Буша-Папы в вопросе борьбы с опиумом и тем, что ради достижения своей цели тот способен обо всем договориться даже с вьетконговцами. Такой степени прагматичности и гибкости он не ожидал от своего сюзерена. И отношения КНР и США с того самого времени принялись "цвести и пахнуть". Резюме: быстрое восстановление дипломатических контактов между США и Вьетнамом – вскоре после окончания вьетнамской кампании, а так же более чем мягкое отношение китайцев к – более чем – двусмысленным действиям США в этой истории опираются на морально-этический фундамент борьбы с наркотиками в Индокитае. Буш-Папа фактически именно в 1979 году закрыл проблему "золотого треугольника" в Индокитае. И это очень многое объясняет. (В том числе и так называемый "золотой век" медельинского кокаинового наркокартеля в 1980-е годы.) Соответственно, победа над камбоджийским опиумом сделала следующий шаг Буша-Папы более чем естественным: он легко пересек границы "сфер влияния" и с тем же миссионерским энтузиазмом полез решать проблему другого героина – афганского. Там нюанс состоял в том, что в 1978 году в стране пришел к власти Нур Мухаммед Тараки, который по национальности хоть и пуштун, но при этом внутри Афгана опирался на таджикское меньшинство. А те знамениты своим умением выращивать мак. В итоге с 1978 по 1979 год – то есть, за короткое время правления Тараки – площади опиумных делянок выросли по нашим оценкам втрое, если не впятеро. Американцы как раз только перевели дух от решения проблемы с "золотым треугольником", а тут у них на глазах замаячила другая напасть. Поэтому те самые спецы по камбоджийскому опию были массово переброшены в Афган на борьбу с опиумом афганским. Внутри НДПА люди Буша сделали ставку на Хафизуллу Амина, - просто потому, что его семья была очень пуштунской и связанной с местными правоохранительными органами (отец Амина был почти всю жизнь начальником кабульской тюрьмы), поэтому усиление в Афгане наркодельцов-таджиков для этой части местной элиты было "не в кассу". То есть, по местным обычаям – стоило бы нарко-производителям хоть немного опериться - они бы сделали секир-башка всему клану Амина, просто за то, что те десятилетиями держали их под замком в местных зиндонах. Восток – дело тонкое. Поэтому-то Тараки по факту и года не продержался, ибо местные же полицаи наблюдая, как быстро и бесконтрольно при нем растут маковые поля, моментально проэкстраполировали свои наблюдения и понимание как у таджикских бандюг голова устроена (в Курган-Тюбе эти добрые люди вбивали в головы врагам гвозди-соточки и обрабатывали их еще живых циркуляркой) и не откладывая в долгий ящик "все правильно сделали". Но именно это - скорость, жестокость, "правильность в уничтожении мака" и обилие американских советников – сильно напугали наше тогдашнее советское руководство. Амин был уничтожен не только потому, что он был "американским агентом", просто он в тот миг оказался объединяющей фигурой для афганских силовиков, и нас напугала та скорость, с которой они вокруг Амина сплотились. Вот как все это было – "не вдаваясь в подробности". *** *** *** В 1979 году Джимми Картер при личной встрече с Дэн Сяо Пином поинтересовался – почему тот настолько поверил Джорджу Бушу. И Дэн честно сказал, что его подкупила бескомпромиссность Буша в деле борьбы с индокитайским опиумом. "Я увидел, что этот человек действительно верит в то, что он делает. Не было таких взяток, которые бы соблазнили его, не было тех угроз, которые бы его напугали. Опиум – больная тема для китайской истории. Враг опиума – друг Китайской Народной Республики." Вот такая история… Я не буду сейчас обсуждать, что возможно столь бескомпромиссная борьба Буша-Папы с индокитайским опиумом была прямо связана с его неприкрытой симпатией к Медельинскому кокаиновому картелю. Но опять же – "из песни слова не выкинешь" – Буш-Папа реально любил Дэн Сяо Пина сотоварищи, ибо они реально стали его партнерами в борьбе с распространением опиума. Точно так же тот же самый Буш-Папа за руку здоровался и по-братски челомкался с самыми отмороженными из талибов, которые ему нравились, потому, что как умели боролись в Афгане с опиумными плантациями. Я даже слышал, что по его прямому приказу – с виду самого обычного американского деда на пенсии – ЦРУ слило то ли нам, то ли кому-то еще, все имевшиеся у них данные на так называемую "ореховскую" преступную группировку в России – стоило тем засветиться в Европе как перевозчики афганского опиума. В итоге вся эта группа быстро вся закончилась. Мы вторглись в Афган не только и не столько потому, что в 1979 году вокруг Амина замелькали сотрудники Буша-Папы, но и потому, что Хафизулла Амин – этот пресловутый "американский агент влияния" – начал уничтожать маковые поля в Афгане, да причем именно в сентябре-октябре, в ходе второго сбора опиума. Крики и негодующие вопли по всей советской Средней Азии – с самого верха местных коммунистических эмпиреев – были такими, что проще было убить Амина, чем со всеми этими советскими уже таджиками, узбеками и киргизами с партбилетами в карманах о чем-либо договариваться. Вот и получается самая страшная тайна о нашем вторжении в Афганистан – мы убили Амина не только и не столько потому, что он получил помощь в борьбе с наркотою от амеров, но и потому, что он – сын, внук и правнук местных потомственных полицаев - осмелился начать борьбу с местными наркопроизводителями. Внимание, вопрос – как все зарубежные политики "в теме" начали относиться к советскому партийному руководству после такого "выверта"? Как к тайным "наркобаронам"? Как к тайным "крышевателям героинового наркобизнеса"? Или еще хуже? Дело тут вот какое – сам Буш-Папа откровенно поддерживал тот же медельинский наркокартель, но при этом ему и в голову не пришло бросать на помощь колумбийским наркобаронам американскую морскую пехоту и отстреливать тамошнего президента (со всеми домашними и прислугой), начавшего реально борьбу с наркомафией. А это… Это была очень серьезная политическая ошибка. Советский Союз практически большую часть 80-х провел под фактическим бойкотом и обструкцией как Запада, так и Востока, и даже Юга. Даже дикие негры с папуасами в те годы отвернулись от нас (за вычетом уж совсем отмороженных) – именно потому, что Советский Союз убил лидера сопредельной страны не во имя каких-то идей марксизма-интернационализма, и не в целях безопасности своего государства – но именно за то, что тот начал борьбу у себя в Афгане с производителями наркоты. Советский Союз всегда позиционировал себя как некий образец Морали и эталон Нравственности по отношению ко всему прочему миру. В случае Афгана мы использовали военную силу именно для того, чтобы кто-то мог выращивать и продавать опиум. Причем, в основном и именно через израиловку. Сильней обделаться в морально-этическом плане мы бы вовек не смогли. И после такого ляпа в морально-этическом плане дни СССР были фактически сочтены. Там тогда все одно к одному само собой складывалось: Контора реагировала на одно, среднеазиатские тулумбаи на другое, евреи в московских высоких сферах – имевшие с опиумного транзита – на третье, а в сумме эффект получился более чем неприглядный. Поэтому ко всем нынешним таджикским делам в Конторе отношения теперь очень неровное, вплоть до опасений, что некие товарищи известной народности, вчера притворявшиеся поляками, завтра станут таджиками, ибо с этнической точки зрения затеряться еврею в среде монголов не получится никак, а вот в толпе таджиков – проще простого. А тут еще тамошняя религиозная толерантность. То есть в сильно религиозной Бухаре евреи с узбеками не смешиваются в принципе, ибо силен среди узбеков ислам. А в среде таджиков все оно выглядит по-иному. На деле, конечно, ситуация по отношению к СССР постоянно менялась, равно как и отношение СССР к отдельным тамошним товарищам. Во-первых на наших штыках мы посадили в Афганистане Бабрака Кармаля, который хоть и происходил из семьи профессиональных военных, но не из самого Афгана, а из кашмирских муслимов, перебравшихся в Афган в поисках спасения от индусов в череде кашмирских войн. Поэтому человек этот был в Кабуле очень для всех чужой и потому от наших во всем зависимый. А зависел он, прежде всего, от наших азиатских тулумбаев, которые фактически держали наши границы. То есть, правление того же Кармаля было фактически марионеточным, а в реале в Афгане всем заправлял тогдашний главный советский среднеазиат – узбекский лидер Шараф Рашидов. Вернее, от его имени Афганом начал разруливать местный узбек – Рашид Дустум, который и крышевал тогда производство наркотиков. При этом местный прикол состоял в том, что Дустум был узбек, а лучше всего в тех краях опиум производят таджики. При этом зоны компактного проживания таджиков расположены, в том числе, и Пандшерском Ущелье, так что таджики контролировали в те годы перевал Саланг. И ежели везти опий из южного Афгана (там где земля, строго говоря, лучше) в Северный, то мимо Саланга пройти не возможно. При этом по своему характеру Рашид Дустум был… ну, в общем, он славился своим умением с кем угодно "НЕ договариваться". Типа, я тут самый козырный, за мной весь Советский Союз, а вы тут так – шестерки все. На это ему резонно отвечали, что государевы дела – одно дело, но опий – точно не дела государственные и за его провоз надо местным панджшерским таджикам отстегивать. Дустум не пожелал и в ответ на это местные таджики "заперли" ущелье вообще для всех грузов, и в том числе – перевал Саланг. Командовал же ими никому тогда не известный местный перец по имени Ахмад Шах Масуд. Кстати, силы Масуда никогда не превосходили в данный период (вплоть до 1987 года) примерно 5 тысяч человек и за счет того, что он был по факту "на транзите", ему не было нужды создавать в Панджшере укрепрайоны типа знаменитой "Тора-Боры". Феномен Масуда зиждился на безоговорочной поддержке всех местных жителей, которым не нравилось то, что узбеки заставляют их южных братьев выращивать для них мак, а потом еще и возят его через их – таджикскую – территорию. Да еще и прикрываются советскими десантурой и танками… Шах Масуд дал много потом интервью и он постоянно твердил, что не сбивал наши самолеты, не воевал с "рюси" именно потому что они – "рюси". Ему всего лишь нужна была веками собираемая его предками пошлина с опиума, который шел по ущелью и через Саланг. И вот за эту пошлину он готов был воевать не щадя живота своего. Ну, и… традиционные межнациональные противоречия меж узбеками и таджиками – тоже давали о себе знать. Масуд считал, что местные узбеки благоденствуют благодаря советской военной помощи, предоставляемых им узбеками из Ташкента и на основании этого всячески травят местных таджиков, которые на юге теперь должны постоянно ишачить на узбекских плантациях, потому что сами узбеки производить опиум не умеют. И поэтому, когда прибывающие в Афган советские специалисты, набираемые в нашей Средней Азии для работы с местным населением, оказывались почти сплошь узбеки, то на Масуда это все действовало, как красная тряпка на быка. Объективно Ахмад Шах Масуд стал основной "костью в горле" для всего ограниченного контингента советских войск в Афганистане, ибо он не пускал боеприпасы и продовольствие из Узбекистана на юг – просто потому, что на обратном пути эти же самые тягачи загружались местным опиумом и шли назад на север не платя ему пошлины. Посмотрите саму историю афганской войны – первые годы все основные военные действия шли именно в Панджшере и вокруг перевала Саланг, ибо там Масуд нашим наркодельцам постоянно всю малину обламывал, а американские средства массовой информации могли его гордо называть главным борцом с советско-еврейской наркомафией. Наши успели устроить против него аж 6 глобальных наступлений, но так и не смогли победить, ибо таджикское население долины было все за Масуда и с морально-этической точки зрения правда была на его стороне. Все изменилось в 1982 году, когда наш днепропетровский генсек впал в кому. Власть в СССР перешла в Контору, к Андропову, а Контора как таковая (то есть как Организация в целом, я не имею в виду отдельных товарищей) была против наркотиков, ибо их производство и оборот генерили неучтенные Деньги, Деньги рождали побочную Власть, а Властью Контора в СССР делиться была не намерена. Здесь у нас стали щемить хвост Шарафу Рашидову и всем остальным среднеазиатским тулумбаям, в Афгане задвинули подальше того же Дустума, ибо тот обогащался на крышевании производства наркоты совсем уже нагло и очевидно, а с Масудом наши сели за стол договариваться. Причем особых усилий прикладывать не пришлось. Масуд стал получать постоянные отчисления от того наркотрафика, который все еще шел через Саланг, мы обещали ему пост министра обороны Афгана – после того как у нас сядут Рашидов и прочие товарищи – и взаимный фен-шуй сложился. Это перемирие шло ровно два года. Именно на этот период приходятся основные успехи нашей армии в Афганистане, ибо она наконец-то занялась делом, а не охраной маковых плантаций. Такие дела. А потом помер Андропов, к Власти вернулись "украинцы", а с ними и вся днепропетровская еврейская свистобратия. Опять резко пошел в рост поток наркоты с юга Афгана, ибо Советская Армия перешла от активных действий к контролю периметров зон производства опиума. Масуд возмутился и ему устроили 7-е и 8-е генеральные наступления на Панджшер. А Дустум вернулся к команде. В нарушение все договоренностей при Андропове. Это сделало советскую сторону на всех последующих переговорах с любыми афганскими лидерами абсолютно недоговороспособной. Этим и объясняется печальный исход для нас всей этой кампании. "Освободительные" Войны не ведутся ради удержания маковых чьих-то плантаций. В общем, связь между производством и перевозом наркотиков в Афгане с так называемой днепропетровской – или "еврейской" – группировкой в составе позднего ЦК КПСС – она есть и безусловно прослеживается. Но утверждать, что весь СССР стоял за этой наркоторговлей не только не корректно, но даже наоборот. Основной поток прибылей от афганской наркоторговли, которую крышевали днепропетровцы в СССР, шел через Израиль и там же и оседал, насколько это просматривается. Именно донецкий Хрущев – к группе которого принадлежал и Рашидов – первым протоптал дорожку к "старым евреям" Нью-Йоркщины, то есть фактическим хозяевам израиловки, а уж то, что наркоту при этом тащили через Днепропетровск – так ни один уважающий себя вор не пакостит там, где кушает. Днепропетровск был у всех на слуху как "еврейское гнездо" и поэтому те же "донецкие" всегда через него свое "грязное белье отмывали", ибо это очень удобное место – идеальная "жидовская прачечная" (это не мои слова, это лексикон тех, кто в этом участвует) на которую всех собак вешать можно. Так что "борьба Днепропетровска с Донецком" на Украине – это давно борьба меж "нанайскими мальчиками", ибо "донецкие" отличаются от "днепропетровских" лишь тем, что они продались оптом и евреям нью-йоркским еще при Хрущеве, а днепропетровские в этом смысле были более сентиментальны и продались с тем же успехам евреям из израиловки. То есть "донецкие" в свое время сумели продаться "хозяевам", а днепропетровские – "мальчикам из подпевки". Это не отменяет того, что эти две группы – политически враждебны друг другу. Поэтому "донецкие" и мыли свое бабло через Днепропетровск, а не в обратную сторону. Ибо деньги от героина необычайно грязны и токсичны и от них лучше держаться подальше, если хотите чтобы и дальше вам ваши же хозяева руку пожали на дипломатическом рауте. Деньги от наркоты всегда моют на земле более слабой группы, причем в данном случае слабой не от соотношения сил меж донецкими и днепропетровскими, а от сил их нью-йоркских и израиловских соответственно сообщников. Вот и вся между ними разница. Так как про этих сообщников в открытом доступе почти не рассказывают, то и выглядит оно для непосвященного чуть иначе и народ делает из того неверные выводы. *** *** *** В день, когда Дэн аннулировал итоги "Культурной Революции", Директор ЦРУ пришел к новому Президенту США Картеру и просил об отставке. На вопрос, почему, Святоша отвечал, что смог сделать то, что был должен, а больше ему такая Власть ни к чему. Битва с Коммунистами выиграна, ибо теперь Советы соревнования со всем прочим миром не вытянут. Пора заботиться о самой Америке. Буш-Папа сказал Картеру, что планирует избраться на пост Президента Америки, чтобы жизнь американского народа улучшилась, а с поста Директора ЦРУ это не возможно. Поэтому он просит отставки. Отставка его была принята. Что бы ни говорили про Буша-Папу, он всегда был "мужик с принципами". Однажды ему на какой-то пресс-конференции задали "дурацкий вопрос" на тему – почему вы так не любите опиум, но довольно легко относитесь к тому же кокаину? И тогда Старый Буш прямо на камеру отвечал, что "Опиум – наркотик для бедных и обездоленных. Для тех, кто продают душу Дьяволу – потому что не знают ничего лучше и не образованы. Те, кто сбывают им опиум – не лучше убийц малолетних детей и врачей в абортариях. И опиум… это дорога в один конец. Его специально раздают нищим и обездоленным, чтобы подобных им на улице было меньше. Это такая же эвтаназия "недолюдей", как та, которая применялась нацистами. Кокаин же – наркотик для образованных и пресыщенных. Все известные мне потребители кокаина имели высшее образование и поэтому они сами в состоянии осознать, насколько они продают свою душу Нечистому. Эти умеют и должны осуществлять свой личный выбор, но они слишком развращены и порочны, чтобы выбрать Спасение. И они сожгут свои мозги, но от кокаина не сдохнут. К моему сожалению. Я сожалею, что вы задаете мне такие вопросы, потому что не видите разницы!" И это тоже – Буш-Папа, и он нисколько и никогда себя не стеснялся. Иными словами – Буши это те, кого в Америке зовут "палео-консерваторы" с положением в политическом спектре сильно справа от тех же Рокфеллеров. Сильно справа от Рональда Рейгана – при том, что уже тот советскою пропагандой считался исчадием ада и религиозным фанатиком. Так вот, по мнению очень осведомленных людей разница между Рональдом и Джорджем заключается в том, что первый, как хороший актер, играл роль отмороженного фанатика, а второй был им. И от первого народ чувствовал фальшь и наигрыш, но именно такой клоун был для народа люб и приемлем. А глазах Буша-Папы всегда была видна БЕЗДНА, в которую он некогда выпал из своего горящего самолета над океаном – и простым обывателям это было СТРАШНО. Обывателю легко пойти за актером в мир "нарисованный", а мужик из мира реального, из мира с горящими и разваливающимися в воздухе торпедоносцами – их всегда и очень сильно нервировал. Конечно, никто не думает делать из них какие-то Иконы, у них – как и у всех нас – есть свои и плюсы, и минусы. В кулуарах Буш-Папа считается "большим другом России и русских" – и он же считался одним из самых непримиримых врагов союза с Советами. На первый взгляд это выглядит парадоксом, но было совершенно потрясающее интервью уже уходящего президента в декабре 1992 года. Поскольку он считался вроде как "могильщиком" Империи Зла, то – чтобы сделать Старику приятное – было решено устроить его развернутое интервью, так сказать, "прощальное прости" от Правильного Преза, честного человека и "мужика с принципами" (ведь слова его про то, что Должник не может считать себя Моральным примером для других, были кем-то услышаны, и даже при его проигрыше были люди, готовые предоставить ему трибуну, ибо им думалось, что Старику есть что еще сказать). Ну, он и сказал. Отжег Напалмом. Впрочем – судите сами: - Господин Президент, подводя итоги можете ли Вы назвать Ваш самый главный внешнеполитический Успех, помимо развала СССР и ваше самое главное – Поражение? - Да, могу. Но Вы ошибаетесь в главном. Мой наибольший Успех – это Победа над Саддамом Хуссейном, победа над Клятвопреступником, который вероломно напал на своих родных Братьев. И это после всего того, что мы для него сделали. После того, как мы в него столько вложили и настолько доверились. Разгром Хуссейна – мое наивысшее Достижение, ибо для любого из нас самым важным остается борьба и Покаранье Предательства. И именно развал Советского Союза – есть мое самое Главное Поражение. Боюсь, что это – внешнеполитическая Катастрофа, размера которой мы еще все не поняли. Глубокое и долгое молчание в записи. Интервьюер нервно откашливается и, наконец, уже не столь уверенно продолжает: - Не могли бы Вы развить свою мысль? Ведь Вы сами приложили столько сил для Победы над СССР? - Да приложил, но для Победы, а не для нашего Поражения. Советский Союз имел очень важную роль для Америки. Он давно не имел военной способности победить нашу Страну, но мог нанести нам ущерб – неприемлемый. И мы опасались его, как опасаются дикого волка, или медведя. Мы приучали себя следить за запорами в нашем доме, мы следили за своей формой. Однако… сейчас, когда Союза не стало,- мы – американцы - стали забывать об опасности. Наши люди жиреют и жируют и это признаки нашего Поражения. Ведь существование Союза нам всем было выгодно, а нынешняя ситуация – множит политические риски с неопределенностями и, на мой взгляд, это прямой путь к катастрофе. Я имею в виду, что я сделал все, чтобы Союз так и остался большим голодным и немощным. Я кормил его из моей руки и к моей ласке приучивал. В нашей казне не было денег и я оказывал Союзу гуманитарную помощь из моих личных средств. - Вы хотите сказать, что вся эта гуманитарная помощь русским, все эти окорочка… - Это все было из моих личных средств. Русским нужны были деньги и я как мог – их поддерживал. Им нужна была еда, и я приказал кормить их из моих личных средств. Были люди, которые со мной вошли в долю, но мы не потратили на это – ни цента из федеральной казны. Ни Цента! - Тогда я не понимаю – зачем вы это делали? - Затем что – "Друг в нужде – Друг навсегда" (Friend in Need is – Friend indeed). Вы плохо понимаете то, что случилось. Россия не побеждена, напротив она очень усилилась и нам нужно, чтобы она была нашим Другом – именно поэтому я бесплатно кормил всех этих русских. А те, кто меня победили – хотят только грабить. Русские того не забудут и когда-нибудь пришлют нам ответный счет. - Я не понимаю – почему Вы уверены, что Россия усилилась. Ведь она же была только что побеждена… - Россия и Союз – как Матрешки. Они были вложены друг в друга. В реальности мы соревновались с Россией, но была она в виде Союза, то есть на ногах у нее были огромные Гири. Сейчас эти Гири при распаде Союза убраны, Россия преодолеет ее нынешние проблемы и станет гораздо более злой и могучей и хорошо запомнит всех, кто ее нынче обидел. И я хотел бы быть таким же Другом России, каким я был Врагом для Советов. Ставить надо на самую лучшую лошадь. Вы хотите узнать, какие у нее были Гири? Это есть в цифрах – в Союзе было две бездонных дыры, куда утекали все бюджетные профициты – Сельское Хозяйство и Социальная Помощь. Раз нынешняя Россия может иметь прежние доходы и не тратиться на эти убыточные статьи расходов – в ближайшие годы она станет более сильной и опасной чем СССР. - Я не понимаю, - почему Россия сможет урезать свои расходы на Социальную помощь и Сельское Хозяйство? - Это все в цифрах. Основные потребители сельхоздотаций в Союзе были на Украине. Уходит Украина – Русские закрывают "черную дыру" в бюджете по дотациям для села. Основные потребители социальной помощи находились в Средней Азии и в Закавказье. Раз нет Союза, то Россия, основной добытчик в Союзный бюджет – прекращает дотировать свои многодетные мусульманские республики. А дальше – арифметика, Украина, Средняя Азия и Закавказье оказываются с Союзными дефицитами и погружаются в пучину отчаянья, Россия оказывается с союзными профицитами и ее казна оказывается больше и мощнее советской. А потом она с триумфом вернется и нам все припомнит, а у нашей экономики уже граничное состояние – нулевой прибыли. - Иными словами – господин Президент, Вы считаете, что потеря Украины – Благо для русских, но вот бывший Советник по национальной безопасности… - Вы про Бжезинского? Деревенский дурачок Джимми в политике не мог отличить яблока от коровьей лепешки и поэтому слушал идиотов и клоунов. Я добровольно ушел с поста Директора ЦРУ, чтобы имя мое к этому балагану не имело потом отношения. Бжезинский писал, что без Украины Россия никогда не станет Империей. Так оно и было в те времена. Но это правило 20-го века, а мы будем жить в 21-ом. Знаете зачем русским была нужна Украина? Затем, что там прирост населения выше, чем в самой России. Русским в прошлых войнах нужны были украинцы, чтобы было кого бросать с гранатами под немецкие танки. И – только. Но как только у них появилось ядерное оружие и ракеты, смысл содержания такого количества голодных ртов стал отрицательным. Русским проще повысить уровень жизни своего русского населения и чтобы украинцы на них работали так же, как у нас и на нас работают мексиканцы. Все равно воевать с винтовкою и гранатами в современной войне не придется. А стало быть, становится не нужна им военная присяга украинцев… Это было долгое интервью, и ту жесть, которая там пошла дальше – боюсь приводить еще не ко времени. (Ибо там есть пара моментов, на которые пока что не стоит акцентировать внимание). В общем, Святоша там говорил про то, что он слал в Россию не только куриные ножки, но и делал переводы со счетов своих нефтяных компаний, для того чтобы здесь могли оплатить хотя бы кредиты. Однако эти деньги в Союзе кем-то разворовывались. В частности, он посетовал что бесследно пропали практически все транши, которые он пересылал по договоренности Рыжкову, чтобы тот мог бы выправить бедственное положение в СССР с… детдомами. Но делать это приходилось в глубокой тайне и через третьи руки, чтобы никто не сказал, что он Рыжкова "подкупает". Поэтому деньги от клана Бушей нашему тогдашнему премьеру шли слегка хитрым методом – через Украину, так как Рыжкову было сподручнее получать эти переводы в Артемовске. В какой-то миг эти пожертвования начали исчезать неизвестно куда и Буш-Папа в интервью говорил, что деньги эти не принесут ворам счастья. Они были украдены у советских детей-сирот, а за слезы детей Бог накажет. Репортер восхитился и спросил, а почему эта помощь шла именно в детские дома, сиротам, - и тогда Буш-Папа сказал, что условием этой благотворительности было то, чтобы дети, которым будут дарить подарки, знали бы, что их им прислала АМЕРИКА. Страна добрых и щедрых людей. Ибо он считал, что нынешнее поколение советских людей переубеждать в чем-либо невозможно и детей их переубедить – тоже. А вот дети-сироты, которые бы получали хорошую еду и подарки с игрушками, могли бы стать через много лет искренними друзьями Америки. В общем, он на это очень надеялся. Надеялся настолько, что пришел с этой идеей к своим друзьям и они все вместе скинулись, кто сколько сможет. Речь шла о сумме порядка… с восемью нулями (на самом деле это не так уж и много, если знать, сколько было детдомов в СССР). И они пропали. Бесследно. Буш-Папа по этому поводу сказал, что он сперва думал, что это какая-то хитрая каверза КГБ, но все люди, с кем он по этому поводу в России общался, убедили его в том, что это скорее дело рук обычных вороватых посредников. Если верить апокрифам, то речь шла о примерно 160 миллионах долларов – для 1988 года это были в СССР баснословные деньги. Вы представляете себе картину прибытия в тот же пропахший солью Артемовск десятков инкассаторских машин с таким количеством зелени? Боюсь, что в конце 80-х там не было столько сейфов с достойной защитою – кроме самих соляных шахт – чтобы все это богатство припрятать. Сама ментальная картинка машин с "живым налом" – уезжающим в голубую даль с адресом "на деревню дедушке" – сильно не вяжется с образом прожженного политика и алчных миллионеров-нефтяников. От таких людей порой и десятки не увидишь на паперти, не то что "миллионы – деткам, сиротам". Но Святоша не лукавил. Он со товарищи, действительно, заслал эти деньги на край света в никому в Америке неизвестный Артемовск и вся посылка там уместилась в одну папку с бумагами. Примерно наподобие тех самых чеченских авизовок из Агропромбанка, о которых потом так много рассказывали. Ибо деньги эти были в виде гарантийных обязательств – типа, "выдать подателю сего товаров в виде одеял, подушек, резиновых мячиков, кукол Барби и прочих леденцов с жвачкой и чупа-чупсами – в оговоренном ниже списке контракторов в виде безвозмездной помощи Сиротам СССР от Соединенных Штатов Америки". То есть примерно на 160 миллионов американских денег доверенные лица того же Рыжкова могли затариться у американских же поставщиков хлопушками и чупа-чупсами. И безусловная благотворительность с одной стороны, и – с другой стороны – неплохая поддержка местных оптовиков в сбыте всякой всячины. Буш-Папа все делал грамотно. Он действительно заслал в Союз на огромную сумму гарантиек и сел ждать – когда по ним придут затовариваться, ибо, по мнению наших компетентных источников, ему очень захотелось узнать реальное положение дел в данном секторе (структуру отказов от детей по СССР (республики, в которых эта величина была выше чем медиана, напрашиваются на "братскую помощь" и быструю "демократизацию", ибо там "взрывчатого материала" достаточно и прочая, прочая, прочая)… Ведь для того, чтобы отоваривать гарантийки, вам нужно было куда-то прийти, сообщить американским компаниям свою конфиденциальную информацию, сколько у вас детей под присмотром, их половозрастной профиль и рассказать, как именно они у вас появились, - то ли родители алкаши, то ли погибли в авариях – и это вызывало встречный вопрос – в каких по сути авариях? – и так далее… Море самой важной и интересной информации для вдумчивого анализа. Ценой в вагон чупа-чупс. Ну, или за чечевичную похлебку (смотря какие у кого при этом аллюзии.) Но люди Святоши и представить себе не могли, что у кого-то хватит ума и совести украсть такую прорву добра в виде жвачки и чупа-чупсов. А нашлись и такие мошенники, кто не погнушался и быстро их скинули через свои подставные компании (на деле эти "подарки сиротам от Америки" по три раза друг у друга купили и перепродали фирмы-однодневки в самой Америке). Ну и можно понять реакцию Буша-Папы: спереть у кого-то двадцатку – это у него в голове хоть как-то укладывалось, но "своровать у детдомовца чупа-чупс" – для него было низом падения. На момент интервью Буш-Папа не знал еще о ком идет речь, но очень веско сказал, что он на месте этих воров пошел бы в лес и удавился на осине там самолично, ибо в сущности это не больно и, опять же, не сильно пострадают у этих воров их "дети-сироты", ибо какою мерою мерите, такой и вам мерой будет отмерено. Вы украли кусок хлеба у сирот, стало быть, и ваши дети-сироты теперь без хлеба останутся. Так его учили его мексиканские помощники, а они знают толк в мести. Репортер спросил – что именно известно об этом преступлении и Буш-Папа отвечал, что удалось локализовать круг поиска до одной из областей на Востоке Украины, но не уточнил какой, и сказал, что не думал, что мораль и нравственность в СССР – на Украине и в России – может быть такой разной. Дело в том, что Эль Сеньор сотоварищи скинулись еще раз, уже меньше – на 90 миллионов – и организовали вторую партию гуманитарки, но уже через Россию. И на этот раз все – в виде одеял, детских кроваток, краски для окон и прочих резиновых мячиков – дошло до адресатов. В основном именно в детские дома и приемным родителям. Не разворовали по пути. Из этого в интервью он делал вывод – насколько разная в этих двух республиках нравственность. "Это показывало нам, что с русскими можно было иметь дело и нельзя было с украинцами" Первым спалился пан Лазаренко, а потом – когда неизвестные латинские бакланы принялись прессовать его в тюрьме под Сан-Франциско – он сперва пытался повеситься, а когда ему не дали и этого, то, по слухам, не выдержал и "раскололся вчистую". Облегчил душу до такой степени, что якобы рассказывал, кто с кем пил, кто с кем спал (хоть это его и не спрашивали) и в какой момент некой молодой тогда Юле пришла в голову мысль о том, как можно отоваривать эти самые халявные "чупа-чупсы". Причем, сдал он не только Богиню, но и отдельных серьезных людей из "армянской диаспоры" в Сан-Франциско, которые эти самые чупа-чупсы в Америке забирали физически и они же их физически куда-то переместили. И "паззл сошелся". В итоге серьезные люди из "армянской диаспоры" - которые думали, что решают и контролируют что-то в Калифорнии - вдруг обнаружили, что тяжело им плетью обух перешибить в лице местного прокурора-латиноса, пары местных судей из мексиканской диаспоры, да работников местной Фемиды из местных китайцев. То есть всю стандартную подтанцовку от "людей Буша" в этой части Америки. В итоге пана Лазоренку пытались в тюряге зарезать уже тамошние "хачики", но там он оказался под надежной охраной тех самых латинских сидельцев, которые его до этого жестоко опускали, а когда армянский ценник за его голову поднялся до высот, при которых лояльность даже мексов становилась сомнительной – его из тюрьмы вынули и дели куда-то в "рамках программы по защите свидетелей". Ну и последний пассаж из Интервью. - Соперник мой Клинтон обещает стимулировать экономику, это означает то, что мы влезем в долги, а у нас экономика в состоянии, когда мы больше не можем позволить себе заимствований. Это значит, что бюджет будет у нас отрицательным и со временем мы, как страна, станем наги и босы, а русские богаты и могущественны. И ради Дружбы с сильными и могущественными – мои бесплатные окорочка в миг, когда им нечего кушать – принесут огромные дивиденды. А принесли бы еще большие, если бы я мог удержать от грабежа стаю наших вечно голодных гиен и шакалов… Ах, если бы удалось удержать Союз от распада, если бы он привык к нашей доброй руке и стал со временем ручным, как комнатная собачка… Но уже ничего нельзя сделать. Все эти шакалы сами решают свою Судьбу – я знаю русских, они ничего не простят, ничего не забудут…." Вот такое было замечательное интервью в декабре 1992 года. Сравните его по сути с заявлением Темнейшего о том, что "Распад СССР был крупнейшей геополитической катастрофой 20-го века" и сравните даты высказываний. *** *** *** Интервью в эфир так и не вышло. Сам Буш по некоему размышлению пришел к выводу, что этот сор лучше не выносить из избы. Но, все люди в теме об этом интервью были в курсе. Благо интервьюером Президента США был сам Ларри Кинг, который как раз в том году получил Премию Пибоди за свое телешоу. И это была своего рода такая телевизионная благодарность Бушу-Папе, который настоял в 1992 году, чтобы эта награда досталась именно Ларри Кингу. Почему республиканский еще действующий президент решил "раскрыть душу" перед телеведущим Независимой Телевизионной Компании? Да еще компании, столь тесно связанной с тогдашним СССР? Дело в том, что избирательная кампания 1992 года шла "в одни ворота". Буш своим "христианским фундаментализмом" тогда так напугал – неважно кого, - что даже такие зубры информационной политики, как прореспубликанская Фокс, предпочла отдавать свое эфирное время… нет, не демократам, это было бы очевидно, нет, Фоксы в том году принялись агитировать за неизвестного в те дни кандидата Росса Перро. Особенность Росса Перро была в том, что он и по внешности и по речи был несомненный латинос. И он призывал латиноамериканцев голосовать за него и не верить всем этим "белым гринго", которые их латиноамериканцев обманывают. Вот этот человек и оказался главным сюрпризом данной кампании, так как ему удалось оттянуть на себя голоса наименее образованных и националистически настроенных испаноязычных избирателей. Хотя бы потому, что, при словах латиноса Перро "белые гринго" республиканская компания Фокс давала изображение действующего преза США – уроженца Новой Англии. То же самое фактически происходило по основным другим республиканским каналам. Буш-Папа хорошо понял мессидж – тем более, что источники финансирования Перро быстро стали известными. За компанией этого никому не известного кандидата стояли такие инвестиционные банки, как Голдман Сакс и Леман Бразерс. Через много лет сам Клинтон напишет, что идея с появлением Перро была придумкой его интеллектуального штаба. База электората Буша Папы была латиноамериканской и люди из синк танка компании Клинтона предложили выкатить на выборы заведомого националиста, который противопоставлял бы латиносов – гринго (то есть избирательную базу Бушей – самим Бушам). Быстро нашлись такие банки, которые согласились профинансировать избирательную компанию безвестного Перро, которые и получили за их поддержку – "лакомые куски в… России и Восточной Европе". Иными словами, по воспоминаниям Клинтона суть банкирских претензий к Бушу-Папе образца 1992 года была именно в том, что тот не желал распада СССР и не позволял американским инвесторам "рвать куски" из бывшей "советской империи". Тогда инвестбанки договорились между собой о том, что "Старый Черт потерял уже свою хватку" и пришла пора его заменить. А Буш-Папа со своими людьми упустили из виду этот момент. У них были множественные проблемы – восстановление Кувейта и общего баланса в Заливе, работа с Ираком, бардак после распада советского блока. Людей не хватало – и поэтому Буш-Папа сильно оголил свои предвыборный штаб в президентской кампании. В итоге немногие аналитики были в основном заняты так назваемыми "колеблющимися штатами", а то что противники проведут основную борьбу в его "западном/латиносском секторе" никто не учел. Буш-Папа слишком был уверен в поддержке испаноязычного избирателя и упустил из виду момент, при котором на этом поле окажется возможна пропаганда в стиле: "Не верьте Бушу, потому что он – белый!" Эта "измена" испаноязычного избирателя – которая и решила исход выборов в западных штатах – сильно подкосила "Старого Черта" и он захотел в ходе телевизионного интервью "выговориться". А так как основные телеканалы "большой четверки" – так или иначе – оказались в этой кампании среди его "врагов", Буш отправился "изливать душу" именно в Си-Эн-Эн. А с этой компанией была та заморочка, что у Теда Тернера были некие особые отношения с Советским Союзом. И поэтому именно Си-Эн-Эн в те годы занималась распространением нового "перестроечного" советского взгляда на мир среди американского обывателя. В итоге злые языки поговаривали, что если и существует хорошая копия записи этого интервью Буша-Папы с Ларри Кингом, то искать ее нужно где-нибудь в Ясенево. Ну, и поэтому тоже, в общем разговор в данном интервью крутился в основном вокруг советских и пост-советских проблем. А потом Буш-Папа встал, сказал спасибо Кингу и просил запись данного интервью уничтожить, пояснив, что гонорар за него будет выплачен репортеру в тройном размере. Когда чуток ошалевший знаменитый Репортер спросил, на фига тогда был весь этот баян, Президент США отвечал, что он был уверен, что в Америке найдется больше народу, который не хочет жить в Долг, куда нас всех затолкает в итоге Клинтон. Он сказал, что был уверен, что среди тех, кто в Америке принимает решение, меньше банальных воров и грабителей. И то открытие – что он заблуждался на этот счет - сильно его из колеи выбило. Поэтому он пришел сюда, чтобы выговориться именно перед тем человеком, которому все его мечты, поступки и резоны понятны. "Спасибо тебе, Ларри - за то, что ты меня выслушал!" – и с этими словами Буш-Папа нежно обнял Кинга, а тот от столь неожиданного признания своих талантов, сильно расчувствовался. А потом все студийные записи этого интервью под присмотром бушевскимх референтов были заботливо стерты, сохранилась лишь звуковая дорожка. Но, если что, упоминания об этом Интервью есть в воспоминаниях Ларри Кинга. *** *** *** Никсон (как и Форд) были последним примером, когда в Америке действительно пришли к Власти "старые Еврейские деньги", а уже Рейган и Буши – это эпоха, когда верх одержали латинские "машины для голосования" и неафишируемые вложения от торговли кокаином в избирательную компанию. (Именно поэтому с такою скоростью демы отстреляли Эскобара и братьев Очоа, стоило им победить Буша-старшего.) Равно как и Обама с Клинтоном – это уже не голоса католических диаспор, а банковские доходы на пузырях доткомов, или недвижимости плюс голоса негритянского избирателя. Успех Буша-Папы был прямо связан именно с тем, что выдвигался он не внутри Американского Общества, а скорей – внутри Мексиканской и Кубинской Диаспор. Иначе бы он – пытаясь опереться на WASP – не выбился бы (в политическом смысле). Буш-Папа поднялся в американской политике не благодаря, но вопреки самому Американскому Обществу – и в этом "вопреки" большую роль сыграли его неоспоримые успехи по всему миру и фактическая дружба того же Пабло Эскобара в Колумбии, или Триад на Юге Китая. Один очень умный человек мне сказал, что против Старика всегда было тяжело Воевать, но легко Договариваться, ибо в отличие от прочих амеров, "он с нами был одной Крови". Но сейчас возникает вопрос: Старому Черту уже десятый десяток разменивать, рано или поздно его Власть перейдет в чьи-то руки – передаст ли он свой "трон" кому-то из сыновей по Наследству, или кому-то из своих мексикано-кубинских Советников? Или, может быть, это будет кто-то из его зятьев, которые все латиносы? Или внуков, которые считают своим родным языком именно Американский, имеющий, по сути, испанское происхождение. Это очень интересный вопрос, но в любом случае львиная доля его внуков и правнуков родились в его же поместье в штате Мэн. Для этой цели он даже выкупил поместье родителей на Холодном Севере и продал свой роскошный Дворец в Хьюстоне, ибо кто-то ему сказал, что хорошие Лидеры рождаются в США исключительно в Новой Англии. Буш-Папа немного подумал и перевез семью из Техаса на Север. Но по-прежнему работал он при этом в Техасе. А детей и внуков и правнуков в его семье рожают на Севере. Любопытно, не правда ли? Итак, вернемся к тому, что сделал некогда Джордж Герберт Уокер Буш, которого зовут теперь кто "Эль Сеньор", кто "Священник/Святоша", а кто и – "Старый Черт". В 40-е годы WASP свободно болтающий по-испански был таким уникумом, что мексиканцы были готовы заговорить его вусмерть. А уж если вспомнить, что он был по происхожденью банкир с хорошею родословной, а собеседники его простыми поденщиками, то для них он был непререкаемый Эль Сеньор. А потом он сделал школы для своих боевых побратимов, построил им церкви и там службы сразу велись не на латыни, как принято, а по-испански. Потому, что так велел Эль Сеньор и местная паства была этим счастлива. То есть, изначально WASP Буш-Папа вовсе не насаждал Католицизм среди своей паствы. На самом-то деле ему было – извиняюсь – насрать. Он не очень хорошо разбирался в католических тонкостях и в итоге быстро развивающаяся местная католическая епархия на долгие годы стала не только процветающей, но и вызывала сильные и большие сомнения по сути своей Католичности в Ватикане. Поэтому-то паству "Бушей" по сей день не причисляют к безусловным католикам. Это так называемые "новые/молодые" католики, которые изначально слушали скорее своего Эль Синьоре, чем Папу из Ватикана. Обратите внимание, что в ролике про беснования гомосеков и лесбиянок из Аргентины, те мужики, которые стояли там, взявшись за руки, чтобы отстоять свою церкву – называются не католиками. Это – "молодые католики" и в данном случае имеется в виду не их возраст. Пересмотрите этот ролик еще раз, вглядитесь в лица этих "молодых католиков" – у них лица не европейские. У них кожа – оливковая. Это потомки именно местных аборигенов, объединенных одним языком, одной Верою. А теперь посмотрите на атакующих их извращенцев. Они в основном принадлежат к людям с европейскою внешностью. Есть среди них негры и негритянки. Сравните лица тех, и этих. Вы должны понимать, это вовсе не конфликт пусей райот с народом – это межэтническо-межцивилизационный конфликт. Мы видим по факту зарождение новой – имперской нации. Нации, говорящей на едином для них языке. Нет, не на Испанском – на АМЕРИКАНСКОМ. Именно так, как его назвали создавшие этот язык в начале 1960-х в техасском Хьюстоне интеллектуалы. Это общий и универсальный теперь язык для потомков АБОРИГЕНОВ Америки. Просто потому, что потомкам навахо, ацтеков и гуарани нужен общий язык межнационального общения, а конкретно по-испански им говорить типо западло, ибо это язык их обидчиков-колонизаторов. Они называют себя новыми/молодыми католиками и о том, насколько они реально католики, давно ведутся споры внутри Ватикана. У "новых" католиков нет "ересей", потому что традиционные концепты иудео-христианской парадигмы ими просто не развиваются. Развивается комплекс своих собственных/местных национальных Традиций и Верований, то есть на наших глазах идет тот самый социальный процесс, несколько веков назад прерванный Конкистадорами. Идет быстрый процесс взаимопроникновения именно специфично американских концептов, при которых верования северо-американских навахо причудливо сплетаются с верованиями южноамериканских кечуа, но во всем этом нет места классическим концептам привычной нам египетской или крито-микенской традиции. Корень всего таится в том, что Америка была колонизована с разных сторон до момента создания своей внутренней идентичности. И в очень многих местах – там, где местное население было целиком выбито – этот процесс навсегда был уже прерван. Но там, где "ядровое население" уцелело со всеми своими верованиями и религией, этот процесс продолжался по наши дни. А учитывая глубину и мощность этих традиций и наличие в генезе таких обществ как Империи Ацтеков и Инка, всем людям занимавшейся этой проблемой было понятно, что без физического истребления носителей настолько мощных традиций этот процесс придет к своему логическому завершению. И вот сейчас мы видим фактическое оформление данного процесса в некую новую сущность. Да, эти "молодые католики" в целом верят в нечто очень похожее на католицизм, но что в своем базисе от всего комплекса иудео-христианских верований отличается. То есть, внешняя/ритуальная оболочка – очень похожая, но суть там – оченно непривычная. Да, эти люди говорят на языке сильно похожем на испанский. Но они сами называют его – АМЕРИКАНСКИМ и он от испанского, в сущности, отличается. Эти "молодые католики", эти "американцы" демонстрируют признаки грядущей Империи, отличной как от мутабельных Близнецов торгашей в США, так и националистичного Льва Испании. И, возможно, совсем не случайно, что толчок ко всем этим процессам дал человек, родившийся под Имперским знаком Рака – в Новой Англии. И этот процесс перешел уже от движения отдельных камушков в безусловно "лавинную стадию". У него пошли проявления Паркинсона еще с 1992 года. Ходил слух, что он не особо-то и рыпался на выборах 1992 года (правда всех крыс, кто рванул с его корабля, он в блокнотик записывал), так как якобы он кому-то сказал, что Америка настолько Великая страна, что не заслуживает лидера с трясущимися руками. И что он не хочет, чтобы про него думали, что у него "как у русского Янаева" точно так же голова трясется и руки дергаются. Народ в массе не знает истории и мысли его уже загнаны в определенный мыслительный паттерн, в котором вообще-то нет ничего хорошего, ибо получается, что люди не зная и/или не помня событий истории, сами на себя надевают некие шоры и потом привычно в них живут. …Давайте закончим про эпоху безраздельного господства Бушей. Ибо вопрос о том, - почему белый англосаксонский и протестантский электорат оказался ни фига не их "кормовой базой" - весьма занимателен и заслуживает отдельного рассмотрения. Почему же Эль Сеньор - будучи Белым Англосаксом и Протестантом - никогда не был выразителем именно интересов Белых, Англосаксов и Протестантов? Дело в том, что Буш-Папа успел окунуться в Политику аж 2 раза – первоначально еще будучи просто деятельным и амбициозным молодым человеком. И после первого раза он зарекся туда возвращаться, ибо.... короче, вернулся он лишь для того, чтобы отстоять права Своих испано-говорящих работников - и вон оно как потом обернулось. Но поговорим о его первом заходе. Случилось это сразу после Войны - в конце 1940-х. Демобилизовавшийся молодой Буш-Папа вернулся доучиваться в свой Йельский Университет и его пригласили в чуть ли не самое закрытое и важное студенческое Братство Америки – в так называемый "Клуб" ("Череп и Кости"). Чисто исторически это особая организация, куда приглашаются только Белые Англосаксы и Протестанты, причем обязательно дворянского роду, то есть из тех, чьи предки принадлежали к Английской Аристократии до Американской Революции. И Буш-Папа всецело отдал себя этой Организации, он стал вести очень активную общественную жизнь, брался за любую политическую работу и прочее. А в ту пору для таких "аристократических" структур, как "Череп и Кости", главным противником стали еврейские молодежные организации. Как раз в те годы – по итогам Второй мировой - и возникли первые позывы к созданию "Глобального Общества", причем как США, так и СССР воспринимались естественными составными частями одного единого глобального Общества. С одним занятным нюансом: во главе этой - безусловно "масонской" – наднациональной структуры были только евреи, возглавляемые в ту пору Джоном Рокфеллером Младший (сыном основателя дома Рокфеллеров Джона Рокфеллера Старшего и, соответственно, отцом нынешнего Председателя Бильдебергского Клаба - Дэвида Рокфеллера). Буш-Папа евреем не был и его подобная конструкция "глобального государства" ни коим образом не устраивала. Кроме этого он был англосаксом и протестантом, а в те годы в Америке правил Президентом демократ Трумэн, а до него демократ Рузвельт, опорой которым служила так называемая "Деммашина", то есть система избрания, основанная на католических диаспорах, где все единогласно голосовали за одного выдвиженца. Эту Деммашину тоже совсем не устраивал этот Прекрасный Новый Мир - проповедуемый "Рокфеллерами" - и они принялись бороться с ним как уж умели: посредством работы комиссии сенатора Маккарти, казнью Розенбергов и т.п. То есть, глобальная борьба католиков, которые опирались на полицию с армией, с мировым еврейством в те годы шла во всю. Прикол был в том, что Католики в те годы были - по умолчанию - Демократами, а евреи-глобалисты - Республиканцами. Таким образом, молодому Республиканцу Джорджу Бушу в этих раскладах предлагали Выбор между респовыми евреями-глобалистами и католическими демами, что его ни так, ни этак не устраивало. В этой ситуации он примкнул к сравнительно маргинальной группе протестантских интеллектуалов, которые призывали вернуться к патриотическим лозунгам Основателей Республиканской партии, но при этом они и отмежевывались ото всех еврейских "влияний" и их денежных "вливаний". И Буш-Папа очень быстро внутри данной структуры выдвинулся. Выдвинуться он выдвинулся, а потом его познакомили с куратором всей этой группы. По его рассказам, это был очень хороший, очень умный мужик, который делал все для своей Родины. Правда Родиной его была не Америка, а Британия. Именно этот фактический координатор движения Республиканцев за прежние - без еврейских влияний, - нормы Морали поведал Бушу-Папе то, о чем тот догадывался, но что было и тогда, и сейчас в американской политике темой "умолчания". Британский офицер разведки доверительно сообщил, что на США у Британии большие виды на будущее и нынешние еврейские шабаши именно для того, чтобы народ устал как от "еврейских истерик по радио", так и от католических аутодафе в рамках маккартизма. Ибо американские англосаксы и протестанты в сущности все поголовно верны Британской Короне и когда страна окончательно поделится на еврейскую и на польско-итальяно-ирландскую воюющие стороны, все потомки англичан обязательно сами придут под юбки Доброй Старой Англии. В доказательство этого англичанин показал результаты опросов общественного мнения и на спор предложил походить с ним по пивнушкам - послушать, что народ говорит. За кого он - за "красных жидов" или за "ирландскую и итальянскую мафии"? Кто им ближе - предатели Розенберги или мафиози Лаки Лючиано с Аль Капоне? И Буш-Папа вспоминал, что сперва он не поверил британцу, и они вместе походили по англосаксонским районам, попили пивка с протестантами и... Буш пришел к выводу, что бритиш был прав. Страна в тот миг была жестоко разделена и англосаксы не желали иметь ничего общего ни с еврейскими революционерами-социалистами, ни с итальянскими мафиози-уголовниками. А Альтернатива была - участвовать в подготовке к отложению английских по населению штатов в пользу Британской короны. Ни больше, ни меньше. И - никакого иного выхода. Буш-Папа вспоминал, что очень много передумал в те дни и пришел к выводу, что его Кровь и Вера - это Его Личное. Равно как и то, что он чувствует себя именно АМЕРИКАНЦЕМ, а не британцем, временно захваченным евреями с мафиозниками. В итоге он попрощался со своими товарищами по партии и британским куратором, обещав, что никому о них не расскажет, и по окончании Университета отбыл в Техас, чтобы никогда в родные края больше не возвращаться. Ибо, по его словам, ему было плохо от того, что он вдруг узнал, что все те с кем он рядом вырос в Новой Англии подсознательно воспринимают себя именно Англичанами и уже после этого - Американцами. По его словам, он уехал в Техас именно потому, что по рассказам своих мексиканских товарищей Техасцы воспринимали себя именно ТЕХАСЦАМИ, а не вариантом Британцев, и Буш-Папа ехал в Техас в поисках АМЕРИКАНЦЕВ, а не бритишей, которые американцами лишь "прикидывались". Никогда за всю свою политическую судьбу - при своем триумфальном возвращении в политику, - Буш-Папа не позиционировал себя, как выразитель интересов Англосаксов и Протестантов, ибо, по его мнению, тот, кто так сделает - "Предатель и изменник Америки, в нашей стране ВСЕ, кто громко объявляют себя "Англосаксами и Протестантами" мысленно видят себя людьми Британского Корня, а не Американского и поэтому по определению оказываются моими политическими противниками. Я ни за что не буду предателем, поднявшим мятеж против моей страны - в пользу Британии." Но как объяснить в таком случае стабильную поддержку Бушей значительной долей белых избирателей? …А как вы думаете, сколько было среди тех, кто в борьбе Сталина с Троцким заслуживали термина "отмороженного сталиниста"? Не нужно считать, что в США исключительно лохторат. Да, люди знают, что хрен на них забили, но все равно шли и голосовали за Бушей, потому что иначе к Власти придут негры и сексуальные извращенцы, которые будут забивать косяки непосредственно в Белом доме (как оно в итоге и вышло). Вот что означает столь массовая поддержка Бушей белыми англосаксами и религиозными протестантами - ибо и я бы пошел и проголосовал бы за Сталина, если против него будет на Выборах Троцкий, - хоть я и не сталинист ни фига. Просто те политические расклады, которые сейчас существуют в Америке, они для тех же белых англосаксов и сознательных протестантов из разряда "врагу не пожелаешь", - и, голосуя за Бушей, тамошний народ голосует хотя бы за Патриотов и Настоящих Американцев (что бы там сам Буш-Папа не имел в виду под этими терминами). И как мы видим, эта группа в настоящее время проигрывает. Это связано в первую очередь с тем, что сам Буш-Папа потерял адекватность, его сторона электората при этом затихла, но, что характерно, из бывших некогда "еврейских структур" там сейчас активничают только невменяемые контуженные в стиле Маккейна. Ибо раньше времени там вылезать с инициативами все очкуют: Паркинсон такая болезнь, когда приступы сменяются периодами просветления, а Буш-Папа умет быть гневным. Вон, Саакашвили отделался тем, что добровольно изобразил себя клоуном, а ведь и реально могли за яйца повесить. Но потом у Старика отлегло и он решил, что уподобляться муслимам грешно. Можно конечно было его и повесить, навроде Саддама, но "мы же ведь культурные люди, не то что эти овцелюбы и педерасты из подпевки Рокфеллеров" - так якобы звучали слова Буша-Сына к Дяде Вове, которые просил передать Темнейшему его Папа. (Слов "овцелюбы и педерасты" там не было, но сказанный английский эвфемизм переводится именно таким образом). Вообще, - как вспоминал Буш-Папа будучи уже президентом США - с русскими "коллегами" ему нравилось договариваться. Хотя бы потому, что тут – в КГБ – евреев было меньше, чем где-либо - и меньше вероятность кидка была. В итоге именно его сын заглядывал "Темнейшему" прямо в глаза и ему там понравилось. А Дяде Вове понравилось заглядывать в глаза Буша-Сына. А с кем еще Темнейшему в США остается дружить, как не с "поборниками Нравственности" и "защитниками Традиционных Ценностей"? Рыбак рыбака видит издалека. И вот здесь мы сталкиваемся с самой любопытной "фигурою умолчания" в современной американской политике – с младшим Джорджем Бушем.. В отличие от своих предшественников - "честного идиота Джимми", "космического ковбоя Ронни", своего Папы и "саксофониста" – этот бывший Президент США почти не появляется в новостях, именно этот Президент заслужил больше всего оскорблений в американской прессе. Я бы даже сказал – именно он подвергается там направленной травле, причем… пишут против него гадости исключительно в контролируемых еврейским капиталом изданиях. И кто при этом становится автоматическими врагами, как Темнейшего у нас, так и "Бушей" в Америке? У нас это "Пи

15 января 2014, 18:23

Фурсов: Глобальный передел и психоисторическая война

Данный доклад посвящен проблеме глобального управления и его субъектов – структур наднационального (мирового, глобального) согласования и управления. Одной из форм глобального управления является психоисторическая война, распространяющаяся на такую важную сферу как история, на знание и понимание прошлого, без чего невозможно знание и понимание настоящего и будущего.Часть I СКРЫТЫЕ СУБЪЕКТЫ ГЛОБАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ИСТОРИИ Если сравнить жизнь с игрой, то ее участников можно разбить на следующие категории: хозяин игры, игроки, помощники игроков, игровые фигуры и битые фигуры. На всем протяжении истории игроки действуют не так, как обычные люди, так как у них особого рода сознание и способности. При этом хозяин игры не придерживается никаких правил игры, он их разрабатывает для других. Игровые фигуры соблюдают правила так, как им диктуют игроки, но сами этих правил не знают. Помощники игроков повинуются игрокам. Битые фигуры не принимают осмысленного участия в игре – они даже не знают, что являются участниками игры. […] [как создать игровые фигуры]: опровергайте любые мысли, что ведется игра, скрывайте правила от игровых фигур, не давайте им извлечь никакой пользы для себя. Скрывайте цели игры, сохраняйте фигурам такие условия, чтобы они не смогли отказаться от участия в игре. Препятствуйте у них появлению чувства удовлетворенности от проделанной работы. Сделайте так, чтобы фигуры выглядели как игроки, но не позволяйте, чтобы они действительно таковыми с т а н о в и л и с ь. Со стороны они могут казаться всемогущими, но реально у них не должно быть никакой власти.  О. Маркеев  ПОЯСНЕНИЕ Одна из линий борьбы за прошлое – фальсификация истории, в частности, отрицание существования скрытых субъектов глобального управления. Тот, кто стремится к мировому господству, делает все, чтобы затушевать свои действия и представить их в качестве либо случайностей, либо неких системных массовых процессов, развивающихся якобы самих по себе.  Для нас анализ субъектов глобального управления важен особенно, поскольку Россия и русские – их экзистенциальный противник. Для уничтожения в первую очередь России или для установления контроля над ее ресурсами и территорией были организованы две мировые войны ХХ в., а по сути одна Большая война 1914–1991 гг., из которой до сих пор не сделаны многие важные выводы. В частности, до сих пор эти события и их последствия анализируются без учета интересов, целей и деятельности главных поджигателей и бенефикторов – наднациональных структур, которые и сегодня продолжают вести психоисторическую войну против России и русских, планируя окончательное решение русского вопроса.  С учетом сказанного данный доклад построен следующим образом. 1-й и 2-й параграфы являются введением в тематику нынешнего этапа психоисторической войны; 3-й параграф предлагает теорию закрытых наднациональных структур согласования и управления (конспироструктур), выводя их из логики и динамики развития капитализма как системы; в 4-м параграфе кратко излагаются основные этапы развития конспироструктур; в 5-м параграфе анализируются причины экзистенциальной вражды западных наднациональных структур к России; в параграфах 7–12 дан анализ предыстории и подготовки закрытыми структурами Первой и Второй мировой войн; в последнем параграфе подводятся некоторые итоги. Задача доклада – наметить основные контуры русской версии узловых мировых событий последних 150 лет, представить реальную картину мировой борьбы за власть, информацию и ресурсы, чтобы, используя эту версию и эту картину, использовать их как эффективное оружие в психоисторической войне вообще и против фальсификации истории в частности.  1 Мы живём в военное время – военное вдвойне. Натовской агрессией против Югославии, а точнее – против сербов началась перманентная горячая война, ставшая следствием разрушения СССР: Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия. Одновременно с горячей, то параллельно ей, то переплетаясь с ней, развивается набирающая силу иная форма Холодной войны – организационная война. Ее главной целью является разрушение оргструктур (структур управления) общества-мишени – всех: от социальных и финансовых до структур сознания и познания, т.е. структур психосферы в самом широком смысле этого слова. Именно эта сфера постепенно становится основным театром действий организационной войны, которая в психосфере становится войной психоисторической.  У психоисторической войны (оргвойны в психосфере) несколько уровней (измерений): информационный, концептуальный и метафизический (смысловой). Информационная война в узком смысле – это действия на уровне фактов, их фальсификация, искажение определенным образом. Концептуальное измерение психоисторической войны затрагивает, как ясно из названия, концептуальную интерпретацию фактов, т.е. развивается в сфере перехода от эмпирических обобщений к теоретическим. Метафизическая война – высший пилотаж оргвойны в психосфере – есть преимущественно война смыслов; физическая победа без победы в метафизике, в смысловой сфере невозможна.  В качестве конкретного примера можно привести версию катынских событий, восходящую к Геббельсу. Информационный уровень психоисторической акции: нас убеждают (путем грубых фактографических подтасовок, разрушающихся при постановке элементарных вопросов), что поляков расстрелял советский НКВД. Затем – переход на концептуальный уровень: расстрелял, потому что НКВД – элемент «кровавого сталинского режима», а вся история СССР – проявление тоталитаризма, иллюстрирующая его; здесь вешают на уши образ («кровавый сталинский режим») и концепцию «тоталитаризм», причем сам этот термин должен подтолкнуть объект информагрессии к уравниванию «сталинизма» и «гитлеризма». Вообще, нужно сказать, что образы в психоисторической войне крайне важны: можно действовать на информационно-концептуальном уровне в духе какого-нибудь Сванидзе, а можно на образно-концептуальном в духе «типа Гельмана». Но это отдельная тема.  И, наконец, метафизика: тоталитаризм якобы вытекает из парадигмы русской истории, из всего ее опыта, ее смысла, которые, следовательно, подлежат изменению. Ведь недаром один из главных бесов горбачевщины, смотрящий за ней от заокеанья, говорил, что перестройкой они ломают не только СССР и коммунизм, но тысячелетнюю парадигму русской истории. Вот это и есть действие оргоружия, причем применению его в «физической сфере», в «физике» предшествовало таковое в метафизике. Разрушению властных и финансово-экономических структур СССР предшествовало разрушение смыслов и ценностей советского общества, оргпогром психосферы. При этом основные удары наносились по фактографии, концепциям и метафизике истории: целили в коммунизм, а били по России и русским; целили в настоящее и близкое прошлое («сталинизм»), а на самом деле били по прошлому вообще, по историческому, цивилизационному целому, а следовательно по будущему.  Цель психоисторической войны – разрушить организацию психосферы противника, посадив его на ложный информпоток, внедрив свои концепции его самости в пространстве и, главное, во времени и лишив его собственных смыслов и ценностей и навязав чуждые – разрушительные и парализующую волю к борьбе.  Наиболее важное направление психоисторической войны – история. Битва за историю – это по сути главная битва оргвойны в психосфере, поскольку она подрывает эту последнюю сразу по нескольким направлениям, включая психоудары по исторической памяти (наиболее важные события, наиболее значимые и знаковые фигуры – отсюда поливание грязью нашей Победы, воинской славы, конкретных лиц, прежде всего Сталина, схема «миф о Гагарине» и т.п.), по идентичности, по традиционным для данной цивилизации ценностям.  Центральное событие советской истории – Великая Отечественная война, победа в ней. Это – безусловная ценность, абсолютная скрепа, объединяющая людей не только в России, но и на просторах СНГ, а кое в чем даже за его пределами. И естественно, что именно война и победа становятся главной мишенью в психоисторической войне. Саму Великую Отечественную войну подонки от науки и околонауки либо переименовывают в «нацистско-коммунистическую», либо добавляют к Великой Отечественной определение «так называемая». Другие вслед за предателем Резуном пытаются доказать, что Сталин готовился напасть на Германию, но Гитлер опередил его на две или на три недели. Третьи пытаются доказывать, что СССР несет такую же ответственность за развязывание Второй мировой войны, как и Третий рейх, аргументируя это фактом «пакта Риббентропа – Молотова» (так они предпочитают называть советско-германский договор 1939 г.). Именно подобной позиции придерживается целый ряд западных, прежде всего англо-американских и немецких исследователей (если их в данном случае можно назвать исследователями, скорее речь должна идти о пропагандистах, о солдатах и офицерах оргвойны за историю), а также их прихлебатели из компрадорского (компрадорско-коллаборационистского, пятоколонного) сегмента науки в РФ.  Нередко с пропагандистами таких взглядов начинают спорить по частностям или – того хуже – оправдываться. А ведь обе схемы – «план» Сталина первым напасть на Гитлера и якобы равновеликая ответственность Германии и СССР за возникновение Второй мировой войны – рассыпаются от элементарного наступательного удара на самом нижнем уровне психоисторической войны – информационном, позволяя развернуть наступление на концептуальном и метафизическом уровне.  В ближайшие пять лет нас ждет немало круглых дат русской и мировой истории: 2014 г. – 100 лет с начала Первой мировой войны; 2015 г. – 200 лет с окончания наполеоновских войн и установления «Венской системы»; 2016 г. – 25 лет с момента разрушения СССР; 2017 г. – 100 лет Октябрьской революции; 2018 г. – 100 лет с начала Гражданской войны в России и 200 лет со дня рождения Маркса. Можно не сомневаться, что эти даты и стоящие за ними события, тенденции и лица станут поводом (и полем) дальнейшего развертывания психоисторической войны против России. Пофантазировав, можно представить себе, например, издание многотомника, посвященного теме «Россия: мировая война и революция». Цель – доказать, что Россия не играла значительной роли в войне. Деньги дадут западные «научные» фонды. 90% авторов – западные же ученые, 10% – представители «компрадорской науки» из РФ, «дети грантов» (но не капитанов Грантов), главным образом узкие специалисты, не замахивающиеся на большой нарратив и обобщения (это – монополия хозяев-грантодателей). Ну а «освятят» все это редколлегией из титулованных околонаучных чиновников, которые не гнушаются принимать награды от иноземных властей за защиту их интересов в нашей науке. То же, а то и похлеще, можно представить по поводу роли СССР во Второй мировой войне. Одной из линий «игры на понижение» в оценке роли и значения Великой Отечественной войны может стать противопоставление ей Первой мировой войны как «первой германской» – «второй германской». Первые симптомы такого противопоставления уже появляются. Две войны – две германских, две мировых. Они сыграли огромную роль в истории. А в их истории огромную, решающую роль сыграла Россия, как бы она ни называлась. В следующем году будет столетие начала Первой мировой войны, и о ней уже сегодня много пишут, в том числе и у нас. Вспоминают героев этой войны, ход боевых действий, эпоху. Восстанавливается историческая память, и это, конечно же, хорошо. Нехорошо другое: уже сейчас видно, что намечается тенденция противопоставления Первой мировой – Великой Отечественной. Оно развивается в контексте противопоставления Российской империи как чего-то положительного Советскому Союзу – как чему-то отрицательному.  Сегодня можно с уверенностью сказать: попытка героизации белого движения, использования «поручиков Голицыных и корнетов Оболенских» в качестве оргоружия против красного периода нашей истории провалилась. Более чем вероятно, что под лозунгами восстановления «исторической справедливости» о Первой мировой будет предпринята попытка использовать ее в качестве антисоветского оргоружия, как минимум уравняв ее по историческому значению с Великой Отечественной.  И это будет ложь. Для России, русских и мировой истории значение двух этих войн несопоставимо. В 1914 г. Вильгельм II и немцы не ставили, в отличие от Гитлера, задачу стирания русских из истории – физического уничтожения одной половины русских и культурно-психологического (т.е. оскотинивания) – другой. Ставки в Великой Отечественной были неизмеримо и несравнимо выше, чем в 1914 г. – быть или не быть России и русским вообще, и уже поэтому ни о каком уравнивании двух войн быть не может, при всем уважении к памяти павших в Первой мировой. Я уже не говорю о том, что геройствовал и погибал русский солдат на полях Первой мировой не столько за русский интерес, сколько за кошельки англо-американских и французских банкиров, у которых самодержавие Николая II было почти по уши в долгах.  Это – во-первых. Во-вторых, первая германская для России окончилась поражением и распадом государства. Из Великой Отечественной СССР вышел не просто победителем, но одной из двух сверхдержав – на фундаменте Победы СССР просуществовал почти полвека, но и РФ существует только потому, что до сих пор не удалось разрушить этот фундамент. В-третьих, две войны – четкие иллюстрации того, что в одном случае (Российская империя) мы имели больное общество, в другом (СССР) – здоровое. Как только в 1915–1916 гг. был выбит старый офицерский корпус, рухнула армия, а вместе с ней – самодержавие, государство. Заменить офицеров как персонификаторов модального типа личности (а его нужно-то 7–8% населения) оказалось некем. В 1941 г. был выбит довоенный офицерский корпус, рухнула армия, потеряв миллионы пленными. Но уже через несколько месяцев другой, вновь созданный офицерский корпус, другая армия нанесли поражение вермахту под Москвой, за чем последовали Сталинград, Курск и красное знамя над Рейхстагом.  Произошло это потому, что в 1930-е годы был создан тот самый модальный тип личности, советский человек, который и вышел победителем в войне, расписавшись на рейхстаге. Тему принципиальных различий можно продолжать долго, но едва ли стоит это делать в данной работе. Здесь имеет смысл сказать о другом – о важном уроке Первой мировой. Ту войну проиграло олигархизированное, коррумпированное самодержавие, превратившее Россию в финансово-зависимый сырьевой придаток Запада, придаток с заметно ограниченным суверенитетом. В острой ситуации тогдашнего «главного начальника» – царя – свергла великокняжеско-генеральско-буржуазная олигархия (при содействии британцев), т.е. представители 200–300 семей, правивших (как им казалось) Россией. Объективно олигархия сыграла роль «пятой колонны» и История – прежде всего руками имперски настроенной части большевиков и военных Генштаба – вышибла ее из страны. Объясняя причины успеха СССР во Второй мировой войне, Черчилль заметил, что, в отличие, например, от той же Франции, в СССР в канун войны была ликвидирована «пятая колонна». Да и с агентурой, добавлю я, как влияния, так и нелегальной не церемонились, действуя «по законам военного времени и правилам поведения в прифронтовой полосе».  История мировых войн показывает: у семейно-олигархических систем нет шансов победить. Да, они сдают «главных начальников» или свергают их, рассчитывая откупиться их головами и продлить свой «пикник на обочине» Истории. Напрасные надежды: они слетают вслед за «главным начальником». Первая мировая в России продемонстрировала это со стеклянной ясностью, а ведь люди не меняются, их лишь квартирный (или бизнес- или какой иной) вопрос портит. Этот урок Первой мировой, по контрасту с победным уроком Великой Отечественной – «добрым молодцам урок», если, конечно, они не идиоты (в греческом смысле этого слова: человек живет так, будто окружающего мира не существует). Этот урок, как и священную память о наших павших на обеих войнах, мы должны помнить, воздавая должное нашим героям Первой мировой и не позволяя никому принижать значение героев Великой Отечественной и Победы – нашей Победы – в ней. То, что подобного рода принижение имеет место быть, что оно будет развиваться и в канун круглых дат (например, 70-летие Победы) станет особенно сильным, сомневаться не приходится.  Мораль из всего сказанного выше: в психоисторической войне в целом и в информационной в частности, особенно в такой сфере как история, не следует ждать, пока противник нанесет удар, нужно бить первыми. Нам нужны свои работы по истории событий, юбилеи которых приближаются, но и вообще по истории России и – обязательно – по истории Запада, с которым и в пользу которого сравнивают Россию. При этом в ходе сравнения у России выпячивается негатив, а то ей и просто приписывается нечто в реальности не существовавшее, а у Запада ретушируются темные пятна. Вообще, нужно сказать, что умение табуировать неприятные для Запада темы и неприглядные преступные страницы его истории – характерная черта западной культуры, в том числе и научной. Нельзя не согласиться с английским историком Д. Ливеном, который в работе «Империя: Российская империя и ее соперники» (английское издание – 2000 г.) заметил, что в современной сравнительной истории и политологии господствует превращенная в догму «странная версия англо-американского самопоздравления-самовосхваления (self-congratulation), написанная в немецкой манере».  Запад, прежде всего его англосаксонское ядро, превратили себя, свое уникальное историческое «я» в универсальное мерило, на соответствие которому оценивается все остальное. Англосаксы вольны, подобно «Королю» и «Герцогу» из «Приключений Гекльберри Финна» выделывать любые кунштюки. Наша задача и обязанность – не ловиться на них и гнуть свою линию, прежде всего в психосфере. А потому мы должны писать не только свою историю, но и историю Запада (и Востока, конечно) без ретуши. Нам необходима систематическая, наступательная и стратегически выверенная работа в сфере «боев за историю» (Л. Февр), за прошлое – прежде всего свое, но и чужое тоже. Это необходимое условие победы в битве за будущее. В свою очередь, написание истории Запада, России, мира в целом как условие-императив русской победы в психоисторической войне требует теоретической интерпретации истории Запада, России, мира как систем. Применительно к последним столетиям это означает творческую разработку проблем капитализма и реального коммунизма (т.е. советского строя). В то же время анализ и теория капитализма как системы – это прежде всего анализ наднационального (глобального управления), субъектом которого является системообразующий элемент капиталистической системы – организованная в закрытые структуры мирового согласования и управления («ложи», «клубы», «комиссии» и т.п.) верхушка мирового капиталистического класса. Эта верхушка, преимущественно англосаксонская, стремится превратить в функции капитала все принципиально некапиталистическое и подавить все непохожее на протестантизм. В этом плане Россия – втройне враг этих структур: православный опыт, коммунистический опыт, великая держава, - 200 лет стоявшая на пути создания «мирового правительства».  2  История уже давно стала полем сражения не только научных теорий, но информационных схем, идейных конструкций и концептуальных вирусов (мемов), полем психоисторической войны во всех ее ипостасях – информационной, концептуальной и метафизической. Психоинформационные удары по идентичности, по исторической памяти уже давно вошли в арсенал различных сил современного мира и активно применяются против нынешней России, как когда-то применялись против СССР, а еще раньше – против Российской империи. Нам пытались и пытаются навязать чужое, чуждое нам вúдение своей истории, а саму нашу историю представить как неполноценную, недотягивающую до неких универсальных стандартов цивилизационной полноценности, за которые Запад (и его «пятая колонна») выдает самого себя, любимого. Что удивительно, многие до сих пор покупаются на эту самозванную универсальность (или универсальное самозванство) Запада и начинают смотреть на свою (в данном случае нашу, русскую) историю чужими глазами. Как писал М. Волошин, «Мы все же грезим русский сон / Под чуждыми нам именами». Ну а тот, кто смотрит на свою страну и на свою историю чужими глазами, рано или поздно начинает смотреть на них в чужих интересах. Пушкин был прав, отмечая, что русская история требует своей формулы, то есть своей собственной теории, а не чужого, преимущественно англосаксонского концептуального платья, которое напяливается на русскую историю. Концептуализация своей истории в соответствии с ее природой и мерой – это, таким образом, задача не только научная, но и психоисторической войны.  Противодействие навязываемым извне теориям, интерпретациям и оценкам русской истории – одно из направлений психоисторической войны, наши действия в которой ни в коем случае не должны носить оборонительный характер – мы должны писать историю не только своей страны, но и Запада такого, каков он есть в реальности – капиталистического хищника, за демократическим фасадом которого скрываются реальные хозяева, объединенные в ложи, клубы и иные структуры.  Не менее важное направление – противодействие попыткам геоисторического (классового, системного, цивилизационного и т.п.) противника уничтожить или подменить нашу историческую память, исказить идентичность и привить комплекс исторической, культурно-психологической неполноценности, как это сделали после 1945 г. с немцами, спекулируя на «неизбывной вине немецкого народа» перед всеми – главным образом перед евреями, «забыв», что наибольшие потери, в том числе сознательно уничтожавшегося мирного населения, понесли русские.  В России в последние два десятилетия попытки привить комплекс исторической неполноценности предпринимались западными пропагандистами и их «пятой колонной» как попытки заставить каяться за «преступления сталинизма». У мема «преступления сталинизма» был не только внутренний, но и внешний, внешнеполитический аспект. Он реализовывался как попытка возложить на сталинский СССР основную вину за развязывание Второй мировой войны, тогда как ранее эта вина возлагалась только на Гитлера. Фундаментом такого обвинения стало отождествление сталинизма и гитлеризма, СССР и Третьего рейха как двух – левой и правой – форм тоталитаризма, а в качестве конкретно-исторического доказательства использовался «пакт Риббентропа – Молотова» (как на Западе называют советско-германский договор 1939 г.), якобы открывший путь ко Второй мировой войне и даже якобы ставший ее фактическим началом. На самом деле советско-германский договор был последним из серии договоров европейских держав (Италия, Франция, Великобритания) с Германией, которые должны были создать условия для агрессии Третьего рейха против СССР, не имевшего до августа 1939 г. такого договора с Германией. Августовский договор сорвал агрессию в 1939 г. и отодвинул ее на два очень важных для нас года. Ну а реально открыл путь к войне сентябрьский (1938 г.) Мюнхенский сговор, но это отдельная тема, для нас сейчас важна принципиальная постановка вопроса.  Нередко в ответ на обвинения в том, что СССР виновен в разжигании Второй мировой войны не менее Гитлера, наша сторона идет по пути простого реагирования, т.е. опровержения нечистоплотных конкретных тезисов оппонентов. Этого явно недостаточно. Речь должна идти о другом – о фиксации того факта (благо доказательств – избыток, причем об этом много написано серьезными и честными западными учеными), что, во-первых, именно британцы и американцы привели Гитлера к власти, создав «Гитлер инкорпорейтед», что именно англосаксы накачали фюрера деньгами и обеспечили (британцы) Мюнхеном тот военный потенциал, без которого Гитлер не мог бы начать войну против СССР; во-вторых, что именно Великобритания «Мюнхеном-38» сорвала заговор немецких генералов, готовых свергнуть Гитлера – этого британцы допустить не могли; в-третьих, что именно позиция Великобритании в мае – июне 1941 г. (тайные переговоры с Гессом и другими) создала у Гитлера впечатление, что британцы либо замирятся с ним в случае его нападения на СССР, либо, как минимум, останутся де факто нейтральными, продолжая «странную войну»: блицкриг против СССР был возможен только при гарантии ненанесения удара британцами на западе.  Иными словами, в мае – июне 1941 г. британцы провернули тайную спец- и дипломатическую операцию, аналогичную той, что они сработали в июле 1914 г., спровоцировав Вильгельма II на войну, да так, что он, а также, естественно, Германия и немцы оказались во всем виноваты. Разумеется, формально виноват тот, кто начал войну, т.е. тот, кто капнул последнюю каплю в уже наполненную до краев чашу. Но вот что писал по поводу Первой мировой войны француз Гюстав Лебон, которого, конечно же, трудно заподозрить в симпатиях к Германии вообще и к Вильгельму II в частности. Именно Вильгельм, считал Лебон, – «автор» последней капли, но историку, подчеркивает француз, важно понять, кто наполнил чашу до краев, в результате чего она переполнилась. Это касается не только Первой мировой войны, но и Второй – и вообще всех войн.  Ниже в порядке наступательной психоисторической борьбы с фальсификацией истории речь пойдет о механизме возникновения, а точнее организации двух мировых войн ХХ в. Войны эти вовсе не были случайными, как в этом пытаются нас уверить некоторые историки – западные и формально российские, которые отрабатывают отстегиваемые хозяевами сребреники. Хозяевам, конечно же, выгодно представить войны случайными, их якобы могло бы и не быть, если бы якобы не Германия и/или Россия: в 1914 г. – два авторитарных режима, в 1939/41 гг. – два тоталитарных. Эта схема рушится от элементарного информационного удара, поэтому ниже будет предложен краткий фактографический анализ возникновения обеих мировых войн, экскурс в сферу исторической информации. Как говорил отец кибернетики Н. Винер, «правильно жить – это жить располагая правильной информацией». Речь пойдет также о субъекте или субъектах организации мировых войн, они же – исторические враги России. По сути будет предложена русская версия мировой, т.е. не только русской, но и западной истории, русский взгляд на события последних полутора веков. Я не стану опровергать западных пропагандистов от науки и их подголосков в РФ, лучший ответ – целостная альтернативная интерпретация, в основе которой лежит вопрос cui bono? – кому выгодно?  Искажение, фальсификация истории – мощное оргоружие в сфере психоисторической войны вообще и информационной войны в частности. Материализованная в виде институтов, образовательных структур, систем грантов и т.п. фальсификация истории есть один из элементов глобального управления, которое в качестве факта и процесса, как правило, отрицается конвенциональной (профессорско-профанной) наукой, квалифицирующей попытки серьёзного изучения наднациональных структур мирового согласования и управления как «конспирологию», «теории заговора» и т.п. Ясно, что наука, обслуживающая субъекта глобального управления, должна отрицать факт его существования. Поэтому сам по себе анализ наднационального управления, его структур, форм, этапов развития, методов и т.п. как ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ реальности означает борьбу с фальсификацией истории. Кроме того, он означает изучение реального главного противника России и русских, который скрывался и скрывается за вывесками «Великобритания» и «США». Наконец, анализ этих структур позволяет понять реальные механизмы истории и ослабляет потенциал оргоружия, которым пользуются те, кого Б. Дизраэли назвал «хозяевами истории», а О. Маркеев – «хозяевами мировой игры». А следовательно, выступает в качестве оргоружия в ведущихся «невидимых войнах» – информационной, сетевой, памяти, оружия сопротивления глобальному управлению. Это знание весьма необходимо нам сегодня, когда начинается новый глобальный передел, новая пересдача Карт Истории, которая определит будущее мира на ближайшие столетия.  3  Сегодня РФ скорее объект, чем субъект глобального управления, что закрепляется ее ролью в международном разделении труда. Нередко осмысление этого «объектного», максимум – «полусубъектного» состояния оформляется в виде выводов о случайности нынешнего расклада, о глобальном управлении как простом заговоре неких сил. На самом деле наднациональное управление обусловлено природой и логикой развития капитализма и сопротивления ему: не надо, в частности, забывать, что Советский Союз был субъектом мирового управления как в коминтерновскую эпоху, так и в послевоенную (т.е. до конца 1980-х годов). Ну и, разумеется, надо помнить, что без структур наднационального (с 1870-х годов – мирового, с 1980-х – глобального) управления капитализм не смог бы воспроизвести себя как система.  Наднациональное управление – не иллюзия, не блажь, не роскошь, не выверт истории, а средство снятия одного из важнейших противоречий капитализма. Экономически капитализм – цельно-мировая система, мировой рынок, тогда как политически это не целостность, а совокупность, сумма государств. Отсюда тройное противоречие – между капиталом и государством, целым и суммой, мировым уровнем и национально-государственным. У крупной буржуазии, в какой бы стране она ни жила (особенно если это крупная страна), прежде всего у ее финансового сегмента, всегда есть интересы, выходящие за национальные рамки, за пределы государственных границ – своих и чужих. И реализовать эти интересы можно только нарушая законы – своего государства или чужих, а чаще и своего, и чужих одновременно. Причем речь идет не о разовом нарушении, а о постоянном и систематическом, которое, следовательно, должно быть как-то оформлено. Одно дело, когда капиталу противостоит слабая или даже не очень слабая полития в Азии, не говоря уже об Африке – здесь достаточно силового варианта, «дипломатии канонерок». А как быть в мире равных или относительно равных: Великобритания, Франция, Россия, Австрия, со второй половины XIX в. – Германия, США? Это совсем другое дело. Для решения проблем на этом уровне нужно уже не огнестрельное, а организационное оружие особого типа, которое, решая задачи верхушки мирового капиталистического класса, снимало бы противоречия между капиталом и государством, наднациональным экономическим и национальным политическим интересом и, наконец, между мировой экономической целостностью и мировой государственно-политической суммарностью.  Структуры, в виде которых существует такое оргоружие, должны быть:  - наднациональными (надгосударственными); - закрытыми («тайными»); - долгосрочными по типу и принципу деятельности, поскольку, помимо прочего, выражают целостные и долгосрочные интересы верхушки мирового капиталистического класса. Именно такие закрытые структуры наднационального согласования и управления потребовались буржуазии на рубеже XVII–XVIII вв. Однако готовых структур у буржуазии не было, и она использовала уже существовавшие, наполнив их новым содержанием. Речь идет о масонских структурах, официальное развитие которых стартовало в 1717 г.  Одновременно с потребностью в наднациональном управлении и появлением первых его структур, возникла принципиальная возможность проектно-конструкторского подхода к исторической практике. И она тоже является имманентной чертой капитализма. Одним из главных метаисторических, организационных отличий капитализма от предшествующих ему систем является то, что с определенного момента развития его история приобретает все более проектируемый характер. Возможности проектировать и направлять ход истории, конструируя ее, зависят от нескольких факторов:  - наличия организации, которая может ставить и решать задачи подобного рода, т.е. обладающей геоисторическим целеполаганием, способностью к стратегическому планированию в мировом масштабе и волей действовать на этой основе; - адекватного объекта манипуляции как средства решения задач проектно-конструкторской исторической деятельности; - наличия финансовой базы, обеспечивающей доступ к власти и собственности и сохранение прочных позиций в обеих этих сферах; - контроля над информационными потоками при значительной роли последних в жизни общества или, как минимум, его верхов; - наличия структур рационального знания, анализирующих закономерности истории, массовые процессы и поведение социальных групп в качестве объектов, и средств реализации проектно-конструкторской деятельности.  Любым традиционным коллективом, укорененным в «малой традиции», имеющими общие нормы, ценности, предание, будь то община, клан, племя, каста и т.п. трудно манипулировать. Другое дело «одинокая толпа» (Д. Рисмэн) городов, особенно прединдустриальных и раннеиндустриальных, еще не превратившаяся в «трудящиеся классы» и только еще превращающаяся в «опасные классы», столь красочно описанные Эженом Сю; это адекватный объект для широкомасштабных исторических манипуляций. Появляется этот объект, это «вещество» – массы – именно в середине XVIII в., чтобы взорваться, а точнее, быть взорванным в «эпоху революций» (Э. Хобсбаум), в 1789–1848 гг.  Выход масс на авансцену истории предоставил огромные возможности широкомасштабным манипуляторам. Именно масса, т.е. такой атомизированно-агрегированный человеческий материал, который состоит из плохо связанных друг с другом индивидов является адекватным объектом манипуляции. В середине XVIII в. удивительным образом одновременно возникли и адекватный объект манипуляции – массы («вещество»), и мощнейшая финансовая база (деньги – «энергия»), и новые информпотоки («информация»).  Управление массой (массами) людей требует финансов и контроля над информпотоками – и то, и другое требует организации. В середине XVIII в. начинается финансовый взрыв; если во второй половине XVII в. «высокие финансы» снимают урожай «длинного XVI века» (1453–1648 гг.), то в середине XVIII в. формируются основы современной финансовой системы. Разумеется, и в докапиталистическую эпоху, на заре капитализма в XV – XVI вв. банкиры могли оказывать существенное воздействие на ход событий, однако их масштаб не идет ни в какое сравнение с возможностями капиталистической эпохи, когда объектом воздействия стали уже не отдельные события или их цепочки, а ход истории. Взрыв в развитии банковского капитала, о котором идет речь и который сделал его всесильным, был обусловлен тремя факторами, стимулировавшими развитие «высоких финансов»: британско-французской борьбой за мировое господство; колониальной экспансией европейских держав и начавшейся промышленной революцией.  Наконец, последнее по счету, но не по значению – роль информации. В XVIII в. произошло еще одно изменение кардинального порядка – резко, качественно выросла роль определенным образом организованной («упакованной», структурированной, обобщенно-каталогизированной, декодированной и т.п.), подаваемой в качестве рациональной, научно обоснованной, принципиально новой и направленной информации и контроль над ней. Эти информпотоки обосновывали претензии новых социальных групп и их союзников из структур Старого Порядка на участие во власти и становились мощным психоисторическим оружием конспироструктур в переформатировании сознания элиты, социальной вербовке адептов средством тщательно подготавливаемого перехвата власти с помощью массового движения, первым из которых впоследствии станет Французская революция 1789–1799 гг. «Энциклопедия» продемонстрировала ту роль, какую играет в обществе претендующая на рациональную новизну и социально ориентированная и идейно заряженная и структурированная информация (информация специального и политического назначения), каково ее влияние на элиты, ставящее их под воздействие определенного информпотока и открывающее их таким образом влиянию внеположенным их интересам конспироструктур или даже превращающее во внешний круг последних. По сути «Энциклопедия» – это первый пример успешной психоисторической войны эпохи Модерна.  Таким образом, в середине – второй половине XVIII в. впервые в истории в невиданных доселе масштабе и форме произошло соединение вышедших на первый план по логике развития капитализма как системы «больших финансов» (денег, золота), информпотоков и больших масс атомизированного населения. Произошло это в соответствии с природой капитализма вообще и с логикой развития (смены) гегемоний в капиталистической системе.  Показательно, что формирование наднациональных структур управления произошло в период, когда пик гегемонии Голландии (1620–1651 гг.) ушел в прошлое, к концу подходил голландский цикл накопления и начали делать свои первые шаги британский цикл накопления и промышленная революция, которые стали основой британских побед в войнах с Францией (1756–1763; 1792–1815 гг.) и установления британской гегемонии (пик – 1815–1873 гг.). И хотя в ХХ в. британская гегемония закончилась, она сменилась американской, т.е. уже двести лет англосаксы являются гегемонами капсистемы, и их функционирование в качестве таковых тесно связано, во-первых, с наднациональными структурами управления – британскими по своему происхождению и, во-вторых, с еврейским капиталом, тесно связавшим, словно сшившим Великобританию и США и придавшим Англосфере дополнительные целостность и единство. История капитализма последних 200–250 лет – это pax exelence история наднационального управления, структуры которого выражали интересы прежде всего Великобритании (а впоследствии США и Великобритании) и капитала с британской (впоследствии американской и британской) «пропиской».  4  Субъектом наднационального управления исходно был верхний сегмент правящего британского класса, включая корону. Структурными формами этого субъекта долгое время (до конца XIX в.) были почти исключительно регулярные масонские ложи. И почти с самого начала они были представлены двумя типами, в чём и заключались главный принцип и главная тайна наднационального управления, которое в середине XIX в. стало подлинно мировым. К первому типу относились островные ложи, ко второму – континентальные.  Островные ложи, существование которых хранилось в тайне от «неостровитян», – это форма организации тех лиц, которые играют важную роль в политической, социально-экономической и духовной жизни Великобритании. Идеология островных лож исходно носила патриотический, национально ориентированный характер, упирала на исконно английские традиции, следуя принципу «right or wrong, my country». При этом locus operandi островных лож – весь мир и прежде всего Европа, где действовал другой тип лож – континентальный, но направлявшийся с острова – т.е. из Великобритании.  Установка континентальных лож была диаметрально противоположной таковой островных – космополитизм, подрывавший государственность, традиции и религию (прежде всего католицизм) континентальных государств в интересах Великобритании; в одних случаях это была установка на «самоопределение наций», в других – «объединение наций» (например, Германии и Италии под контролем лож). «Из недр этих лож, покрывших с течением времени своими филиалами все государства мира, – писал когда-то барон де Ренн, – вышли так называемые либеральные учения», предназначенные сугубо на экспорт: континентальных «братьев» вели по пути, прямо противоположному тому, которым шли «островные»: «разрушая традиции в других землях, Англия бережет их у себя как зеницу око, ибо это ее главное духовное богатство, составленное как синтез из многовекового опыта […] Осмеивая внешние формы традиционного быта других нардов, Англия с умилением держится за свои формы, за свои обычаи и за свои церемонии, как факторы, отмежевывающие ее от остальных рас и народов, и в этом она следует по стопам другого народа, который благодаря таким же причинам, пронес сквозь тысячелетия свою национальность и сохранил ее жизненные силы до настоящих дней».  При том, что оба типа лож были оргоружием, необходимо добавить, что континентальные ложи, в свою очередь, были оргоружием островных Первым по-настоящему крупным – общеевропейского масштаба и мировых последствий – опытом проектно-конструкторского действия была французская революция 1789–1799 гг. Использовав реальные проблемы, накопившиеся во Франции за сто лет и оседлав массовые процессы, британский истеблишмент, континентальные ложи и швейцарские банкиры свалили монархию во Франции, навсегда устранили конкурента Великобритании и провели очень важный социальный эксперимент, результаты которого активно использовались более века. Разумеется, они использовали реальные проблемы и трудности Франции, которые в значительной степени сами же и создали (финансовым и информационным воздействием). Эти действия и стали решающими, поскольку в XVI, XVII вв. и первой половине XVIII в. социально-экономическая ситуация была хуже (порой много хуже, чем в правление Людовика XVI), но революция тогда не случилась. Как заметил И. Тэн, при Людовиках XIV и XV еще больше голодали, но дальше усмирявшихся бунтов дело не шло. В 1789 г. к системному фактору добавился субъектный (не путать с субъективным). По сути французская революция стала оргоружием наднациональных финансово-политических конспироструктур и Великобритании в их борьбе против Франции, французской монархии. Эти наднациональные силы и стали в Европе главными победителями наполеоновских войн, главными бенефикторами британского цикла накопления и британской гегемонии.  Французская революция открыла «эпоху революций» (1789–1848 гг.). «Эпоха революций» и «длинные пятидесятые» (1848–1867/73), когда по масонским лекалам и под надзором Великобритании создавались целые государства, стали периодом прихода масонов к власти и, как следствие, частичного огосударствления масонства, т.е. торжества наднациональных структур согласования и управления. Однако здесь возникли и проблемы. Приход в различных странах Европы в середине XIX в. в той или иной форме к власти верхушки классических лож оставил в политическом офсайде немалую часть членов этих лож. Кроме того, далеко не все участники революционного движения были довольны результатами Французской революции 1830 г. и в еще большей степени европейской революции 1848–1849 гг. В лице государства им теперь часто противостояли «властные масоны», и это создавало конфликтную ситуацию внутри масонства, в мире конспироструктур. Результат: недовольные стали создавать «дикие ложи», которые перехватили у занявших место монархии классических лож знамя «мировой революции» и вдобавок придали ему классовый характер – антибуржуазный и антигосударственный одновременно. Это весьма соответствовало и борьбе «опасных классов», постепенно превращавшихся в «трудящиеся классы», и зарождавшейся борьбе пролетариата. Не случайно те, кто двинулся в «дикие ложи» и просто в революционные конспироструктуры, стали называть себя «карбонариями», т.е. угольщиками.  В это же время начинают возникать наднациональные структуры с претензией на управление борьбой трудящихся в мировом масштабе – I Интернационал во главе с Марксом. Здесь не место анализировать связи I Интернационала с масонами, карбонариями, крупным финансовым капиталом и британской разведкой. Ограничусь указанием на то, что принцип наднационального управления стал работать не только по классовой «горизонтали», но и по «вертикали», пронизывая общество сверху вниз.  В последней трети XIX в. под воздействием финансистов, революционеров и спецслужб начинает стремительно оформляться двухконтурная система управления миром: государственные структуры, а также открытые, внешне представляющие собой достижение и воплощение «демократии и прогресса» политические формы (партии, парламенты) национального уровня становятся в значительной (порой весьма значительно) степени функцией закрытых структур мирового уровня. В этот период также становится ясно, что в усложняющейся политико-экономической обстановке (экономическая депрессия 1873–1896 гг.; упадок гегемонии Великобритании; раскол внутри масонства на британский и немецкий секторы; подъем США и Германии; начало борьбы Запада за русские ресурсы; обострение классовой борьбы и многое другое) масонство как форма наднационального управления перестает быть адекватным эпохе. Возникает потребность в принципиально новых формах, новых структурах, которые, во-первых, должны сплотить англосаксов (британцев и американцев) в борьбе против Германии и за русские ресурсы; во-вторых, стать подлинно мировыми – масонство несло на себе отпечаток европейской мир-системы XVII – первой половины XIX в.  Новыми структурами (субъектами) мирового управления стали общества, созданные С. Родсом, А. Милнером и другими в Великобритании. После окончания Первой мировой войны эта линия развития продолжилась взаимопроникновением наднациональных и государственных («национальных») структур, т.е. взаимопроникновением двух контуров при сохранении самого принципа двухконтурности. Западные государства все больше становились функцией структур мирового управления, основанного на финансах и неформальном, но весьма эффективном политическом контроле.  Аналогичный процесс формирования двухконтурной системы развивался с 1920-х годов в СССР, в зоне системного антикапитализма, но в направлении, противоположном западному: если на Западе государство превращалось в функцию «наднационалов», Фининтерна и т.п., то в СССР команда Сталина, свернув проект «мировая революция» и приступив к строительству Красной империи, начала превращать персонификатора мировой революции – III Интернационал (Коминтерн) в функцию государства СССР, по сути устраняя двухконтурность. Став залогом советских побед в 1930–1950-е годы, позднее это устранение, нескомпенсированное советской верхушкой, сыграло злую шутку и с соцлагерем, и с СССР, и с КПСС[1].  Подводя предварительный итог, можно выделить в истории наднационального управления эволюционные и революционные (кризисные) периоды. Первым периодом (эволюционным) был почти весь XVIII в. Затем наступила «эпоха революций» (1789–1848 гг.), ставшая эпохой кризиса наднационального управления XVIII в., кризиса его структур и поиска новых форм. Стабилизация 1850–1870-х годов лишь на время заморозила эту проблему, прорвавшись 75-летним кризисом 1870–1945 гг. и возникновением принципиально новых – мировых – форм наднационального управления. За этим последовала, как и в XIX в., тридцатилетняя стабилизация, сменившаяся кризисом (поначалу его «смягчили» лихие 1990-е – за счет ограбления бывшего соцлагеря). Кризис породил новые структуры наднационального управления – глобальные. Эти последние – диалектика – в такой же степени породили этот кризис, в какой были его порождением. Парадокс, но глобализация исходно развивается как кризис – кризис глобального управления. Нынешний кризис наднационального управления (глобальный), как и предыдущий – мировой – самым тесным образом связан с Россией, ее исторической судьбой, о чем необходимо сказать особо.  5  Противостояние России и Запада началось давно – с того момента, когда освободившаяся от Орды Русь заняла место рухнувшей Ромейской империи. С этого момента к противостоянию ортодоксии отколовшегося по политическим причинам от этой самой ортодоксии католицизма добавилось противостояние на геополитическом уровне. Уже в последней трети XVI в. на Западе появляются два плана установления контроля над Россией – католический (Габсбурги, Священная Римская империя) и протестантский (Англия). Оба эти плана (с модификациями) шли сквозь века и в конце ХХ в. приняли форму подходов Ротшильдов и Рокфеллеров к ослаблению/разрушению СССР.  В начале XIX в. сразу после окончания наполеоновских войн началось противостояние России с англосаксами; если в XIX – начале ХХ в. это была российско-британская борьба на геополитической основе, то почти вся вторая половина ХХ в. – это советско-американское противостояние, в котором на стороне США были не только их британские «кузены», но и Запад в целом. В ХХ в. к геополитическому аспекту противостояния с англосаксами добавился социосистемный: СССР выступал по отношению к Западу, к мировой капиталистической системе не просто как держава, а как системный антикапитализм и альтернативная мировая система.  Сквозь борьбу как британцев, так и американцев против России, т.е. сквозь всю борьбу англосаксов против русских с XIX в. и до наших дней проходят еще две «красные линии», теснейшим образом связанные с наднациональным/мировым/глобальным управлением. Первая «стартовала» в 1820-е годы, одновременно с началом британско-русской борьбы, вторая – с 1880-х.  Первая «красная линия» связана с проявившимся уже в 1820-е годы стремлением европейских банкиров, прежде всего Ротшильдов, создать нечто напоминающее мировое правительство, официализировав/институциализировав наднациональное управление. На пути этого устремления объективно оказалась Россия Александра I, а затем Николая I, что сделало Романовых врагами не только Великобритании, но и европейских банкиров во главе с Ротшильдами (впоследствии они будут финансировать и Крымскую войну, и революционное движение в России). Ситуация не изменилась после Октябрьской революции. Взяв курс на строительство «социализма в одной, отдельно взятой стране», т.е. Красной империи, команда Сталина объективно стала на пути превращения мирового управления в мировое правительство – Сталин трижды срывал планы глобалистов, причем как правых, так и левых, заслужив ненависть первых и вторых.  Борьба англосаксов и Запада в целом против России велась не только и даже не столько по государственной линии, сколько по линии закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления, государства нередко были лишь средством и фасадом этой борьбы. Можно даже сказать, что эволюция форм организации мирового управления в ХХ в. в значительной степени определялась логикой и задачами борьбы верхушки Запада, мирового капиталистического класса с Россией. В значительной степени этому способствовало все то, что было связано со второй «красной линией», стартовавшей в 1880-е годы и связанной со стремлением Запада поставить под контроль русские ресурсы.  К 1880-м годам основные ресурсные зоны мира уже были поставлены Западом под контроль в виде либо колоний, либо полуколоний. Капитал требовал новых ресурсных зон (а заодно рынков сбыта и источника дешевой рабочей силы), это требование усиливалось отрицательной экономической конъюнктурой – мировой депрессией 1873–1896 гг., ударившей прежде всего по Великобритании.  В 1884 г. в Берлине состоялась конференция, на которой было принято решение, что страны, обладающие природными ресурсами, но не способные их освоить, должны открыться «международному сообществу», т.е. Западу. А тех, кто этого сделать не захочет, откроют силой. Официально утверждалось, что речь идет об Африке, но это, конечно же, не соответствовало действительности: по поводу Африки в таком контексте никто таких решений принимать не стал бы – просто пришли бы и взяли силой, как это и было сделано в конце XIX в. по отношению к Африке, причем не только черной, но и белой – бурской. На самом деле берлинская конференция посылала предупреждение – «черную метку» – России, проверяя на прочность ее молодого императора. У Александра III нервы оказались крепкими, да и его Россия была достаточно сильной, не чета империи его сына-неудачника, не была еще опутана долгами, а потому «черная метка» своей цели не достигла. Цели и задачи 1884 г. решались посредством Первой мировой войны и Февральского переворота 1917 г., который должен был выбить Россию из разряда великих держав (программа минимум) или привести к ее расчленению с установлением уже не только экономического, но и политического контроля (программа максимум). В начале 1920-х годов интернационал-социалистическая фаза русской революции и Гражданская война создали ситуацию весьма близкую той, к которой стремились транснациональные олигархии; казалось, русские ресурсы вот-вот окажутся под западным контролем. Однако команда Сталина прихлопнула НЭП вместе с проектом «мировая революция» и всего лишь через десяток лет после высылки из СССР Троцкого создала мощный военно-промышленный комплекс и обеспечила промышленную автаркию от капиталистического мира (два из пяти мировых промышленных «узлов» того времени находились на территории СССР).  Попытка Запада (прежде всего Великобритании) поставить русские ресурсы под контроль с помощью Гитлера провалилась и, вопреки американским расчетам, СССР восстановился не за 20, а за 10 лет, уже в начале 1950-х годов став сверхдержавой. А 1950–1980-е годы Западу было уже не до русских ресурсов – борьба шла с системным и геополитическим противником, однако в ходе и особенно после разрушения СССР вопрос о русских ресурсах оказался опять на повестке дня Запада, особенно с учетом важности нефти и газа для нынешней экономики. К русским ресурсам сегодня добавляется еще один «приз» – русское (северно-евразийское) пространство. Дело в том, что практически все специалисты сходятся во мнении: в условиях надвигающейся угрозы геоклиматической катастрофы (затухание Гольфстрима, планетарная перестройка, происходящая каждые 11,5–12,5 тыс. лет и попавшая на ХХ – начало XXII в. с активной фазой в 1990–2030-е годы) единственной стабильной и ресурсообеспеченной зоной будет Северная Евразия, т.е. Россия, особенно ее зауральская часть. Именно это делает установление контроля над Россией императивом для западных верхушек, представители которых не стесняясь говорят о том, что русские все равно не могут освоить Сибирь и Дальний Восток, а потому они должны уйти под контроль международного сообщества, т.е. транснациональных корпораций и структур глобального управления (повторение ситуации 1884 г.); что русских слишком много, и вообще их достаточно 15 или максимум 50 миллионов, поскольку для обслуживания «трубы» (это и есть по схеме Запада исторический удел русских) больше не надо.  Ну а их «пятая колонна» в РФ активно подпевает хозяевам. Разрушение СССР как формы исторической России должно было решить для Запада ряд проблем и настежь распахнуть «ворота» глобализации. То есть достичь одного из тех главных результатов, ради которых затевалась Первая мировая война, ради которых (ее) заговорщики и поджигатели работали в течение нескольких десятилетий. Именно в этой войне родился ХХ век. По сути же она стала началом Большой войны ХХ в., «горячая» мировая фаза которой длилась 31 год (1914–1945 гг.), а «холодная» глобальная – 45 лет (1944–1989 гг.). Понять «короткий ХХ век» (1914–1991 гг.) и два «водораздела» (1871–1929 гг. и 1986–? гг.), мировое и глобальное управление этой эпохи – это прежде всего понять механизм организации войны 1914–1918 гг., цели и мотивы ее организаторов-поджигателей.  Именно целостная картина эпохи, стартовавшей франко-прусской войной (1870–1871 гг.) и экономической депрессией (1873–1896 гг.) и окончившаяся разрушением СССР (1991 г.), а не отдельные контрвыпады на упреки в адрес СССР в вине за Вторую мировую войну, представляется адекватным ответом психоисторическому противнику; не контратака, а контрнаступление по всей линии фронта. Как заметил Альберт Швейцер, в споре побеждает тот, кто подрывает основы взглядов и позиций оппонента. И, добавлю, предлагает более широкую, чем он, картину мира и причинно-следственных связей. Я уже не говорю о том, что от начала Первой мировой и предшествовавших ей десятилетий прямая линия прочерчивается через 1939–1945 гг. в наши дни, в «водораздельную», чем-то напоминающую и 1900-е и 1930-е годы одновременно предвоенно-военную эпоху, чреватую новым взрывом – ведь даже разрушением СССР в 1991 г. русский вопрос, проблема России не была решена Западом до конца; битва за русские ресурсы, а с учетом угрозы геоклиматической катастрофы и за русское пространство как резервную территорию еще впереди. Надо учить уроки Истории и использовать их науку против главного противника – «Ступай, отравленная сталь, по назначенью» («Гамлет» Шекспира в пастернаковском переводе). И если мы хотим (должны!) переиграть результаты Холодной войны как когда-то СССР переиграл итоги для России Первой мировой, то уроки истории нужно не только знать и учить, их нужно использовать как оргоружие в информационной, психоисторической войне.  6 C окончанием наполеоновских войн Россия стала противником № 1 Великобритании на континенте, и британцы начали готовиться к устранению этого конкурента. В 1820-е годы была запущена психоисторическая (информационная) программа «русофобия», которая должна была морально и идейно подготовить всех западноевропейцев к участию в британской борьбе против России, кульминацией которой в XIX в. стала Крымская война – первая общезападная война против России. Ее результатом стало уменьшение влияния России в Европе и некоторое укрепление позиций Франции Наполеона III, но при этом Россия сохранила статус одной из пяти великих европейских держав и продолжала противостоять Великобритании в Центральной Азии. Чтобы изменить эту ситуацию британцы озаботились созданием континентального противовеса России, который в то же время мог бы подсечь и Наполеона III, проявлявшего все большую самостоятельность. Таким противовесом должна была стать объединившаяся вокруг Пруссии Германия.  В 1870–1871 гг. Пруссия нанесла поражение Франции. Быстрая победа немцев уже тогда вызвала определенное удивление у современников – не настолько они были сильнее французов в военном отношении. Со временем ситуация прояснилась: поражение во многом стало результатом предательства. Последнее было обусловлено тем, что «братья» из масонских лож Великобритании, Франции и Германии договорились – и судьба Третьей империи была решена. Британцы могли торжествовать. И вот тут-то немцы преподнесли им крайне неприятный сюрприз, последствия которого в значительной степени определили ход европейской и мировой истории почти на восемь десятков лет.  Разделавшись с французами, немцы объединили свои (континентальные) масонские ложи, которые ранее в разрозненном виде находились в той или иной степени под контролем британских (островных) лож, в одну крупную сверхложу – «Geheime Deutschland» («Тайная Германия») и тем самым не только вышли из-под их контроля, но сделали заявку на самостоятельную игру в мировых процессах. Впервые (и, кстати, единственный раз в истории) англосаксонским наднациональным структурам мирового управления и согласования был брошен вызов на национальной основе. Мощь этого вызова подкреплялась национально-политической позицией немецкого правящего класса и растущей экономической мощностью Второго рейха, тогда как Великобритания в 1870-е годы пик своей политико-экономической гегемонии в мире уже прошла.  Британское общественное мнение, не ведавшее о масонской подоплеке франко-прусской войны, победа немцев и так напугала до такой степени, что в 1871 г. увидел свет рассказ полковника Дж. Чесни «Битва под Доркингом». Сюжет прост: немцы высаживаются в Англии и начинают войну. Еще за 10–15 лет до этого такое британцу и в голову не могло прийти, но жизнь менялась.  Итак, Второй рейх создал двухконтурную систему власти в одной, отдельно взятой стране – до этого двухконтурной структурой власти обладали только британцы. Хотя в «коварном Альбионе» угрозу осознали сразу, в 1870-е годы британцам было не до Германии: ситуация на Ближнем Востоке, русско-турецкая война и Большая игра не позволяли им заняться решением германского вопроса. Германия тем временем наращивала мощь, формировался русско-германский союз, а экономическое положение Великобритании не улучшалось.  В 1880-е годы перед британской верхушкой остро встали два тесно связанных вопроса – германский и русский. Рост Германии, «германского духа» надо было во что бы то ни стало остановить, ну а русские ресурсы надо было поставить под контроль. И, конечно же, нельзя было допустить реализации ночного кошмара британцев – континентального русско-германского союза. Более того, британцы могли остановить немцев только с помощью России, использовав ее (а затем, по использовании, поставить на колени, как они это попытались сделать в 1917–1918 гг.). Как заметил замечательный русский геополитик Е.А. Едрихин-Вандам, решение британцами германского вопроса «возможно не единоборством Англии и Германии на Северном море, а общеевропейской войной при непременном участии России и при том условии, если последняя возложит на себя, по меньшей мере, три четверти всей тяжести войны на суше». Отметим важнейшую деталь: в конце XIX в. само существование Британской империи и ее верхушки во многом стало зависеть от разрушения Германии и России, но средством разрушения мог быть только конфликт между ними. Завязанный тугим узлом русско-германский вопрос стал центральным вопросом существования британской, а с определенного момента американской верхушки в их глобалистских устремлениях. Глобалистский и имперский принципы организации пространства несовместимы, особенно когда имперский принцип воплощается белой же, христианской, но не протестантско-католической, а православной и к тому же некапиталистической по сути цивилизацией – Россией.  Решение германского вопроса британцами упиралось в европейскую войну, которую надо было каким-то образом вызвать, и в необходимость создания союза с Россией. С учетом полувекового англо-русского противостояния даже договора 1887 г. по Афганистану, заключенного после Пандждехского инцидента (1885 г.), который едва не привел к войне, было маловато для фундамента нового союза. К тому же британцы стремились зажать немцев в клещи, а для этого нужна была Франция как союзник Великобритании и России. Но в том-то и дело, что у Франции на тот момент были натянутые отношения с Россией и еще более натянутые – с Великобританией. И британцы нашли сильный ход: прийти к союзу с Россией через союз с Францией, которая предварительно войдет в союз с Россией. Эту схему разбили на несколько ходов.  По-видимому, окончательное решение по разгрому Германии британцы приняли не позднее 1888 г. (экономические проблемы подпирали), и работа закипела; забегая вперед, отмечу, что именно в это время человек Ротшильдов Сесил Родс начал создавать закрытую организацию управления нового типа. Сначала нужно было поработать над франко-русским союзом. Убеждать французов двинуться в сторону России пришлось папе Римскому. Он едва ли с охотой взялся за это дело, но на тот момент Ватикан изрядно задолжал Ротшильдам, пришлось отрабатывать. Франко-русскому сближению способствовало и послебисмарковское ухудшение германо-русских отношений – отчасти объективное, отчасти являющееся результатом действий в России британской агентуры влияния, тесно связанной с британскими банкирами. В 1892–1893 гг. результат – франко-русский союз – был налицо. Ну а положение Великобритании на мировой арене осложнилось настолько, что Родс заговорил о необходимости создания единого англо-американского истеблишмента и занялся созданием принципиально новых закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления, более адекватных новой эпохе, чем масонство, с одной стороны, и немецкая сверхложа и иные закрытые структуры – с другой. Одной из таких новых структур стало общество под неброским названием «Мы» («We»), или «Группа» («The group» – существует до сих пор); за ним последовали другие, например, общество Милнера («Круглый стол»), выросшее из «Группы» и ставшее в определенный момент ее ядром. Новые структуры активно включились в дело спасения Великобритании путем уничтожения Германии с ее двумя контурами власти (кстати, немцы тоже не дремали, создавая неоорденские структуры и корпорации нового типа) и разрушения России.  Следующим шагом долгосрочной стратегии Великобритании было подтолкнуть Францию к союзу с Альбионом. Для этого необходимо было наглядно продемонстрировать французам, что русские не так сильны и не стоит так уж слишком рассчитывать на них в противостоянии с Германией. А для этого, в свою очередь, нужно было реально ослабить Россию, но только не в европейской зоне – там она еще пригодится, а, так сказать, «на дальних берегах». Например, на Дальнем Востоке. Эта задача была решена с помощью японско-русской войны (1904–1905 гг.), которой предшествовало заключение англо-японского договора (1902 г.), сыгравшего значительную роль в определении исхода японо-русской войны, в которой британцы активнейшим образом помогали японцам. Аналогичным образом «играли» и американцы, действуя против России. Показательно, что любимой мишенью для стрельбы в тире президента Т. Рузвельта, с которого в политике США начинается поворот к новым отношениям с Великобританией, был портрет русского императора Николая II.  Британцы добились своей цели: после японско-русской войны напуганные французы пошли на союз с Великобританией. Россию британская агентура влияния, сорвавшая русско-германское сближение после Бьерка, подталкивала тоже к союзу с британцами, который после войны с Японией и при наличии русско-французского и франко-английского союзов внешне казался логичным. В 1907 г. русско-английским союзом было оформлено то, что вошло в историю под названием «Entente» – «Антанта», или «Сердечное согласие». До сердечности там было очень далеко, тем более, что Великобритания по сути не брала на себя никаких обязательств, оставляя Францию и Россию один на один с Германией, и это был бесспорный успех британской дипломатии, а точнее, тех сил, которые из-за кулисы направляли ее развитие, готовя крупномасштабную войну, новую пересдачу Карт Истории. И вот об этих силах имеет смысл сказать чуть подробнее и взглянуть на то, о чем сказано выше, с другой стороны и под другим углом зрения, а после мы вернемся в 1907–1908 гг.  _______________ [1] Послевоенное тридцатилетие, ставшее для Запада периодом небывалого расцвета, на какое-то время отложило необходимость создания новых форм и структур мирового управления. Однако уже к концу 1960-х годов появились серьезные признаки надвигающегося кризиса. Упреждающей реакцией верхушки мирового капиталистического класса стало создание структур мирового согласования и управления нового типа – Римского клуба (1968 г.) и Трехсторонней комиссии (1973 г.). А поскольку ударной силой, стоявшей за их созданием, была корпоратократия – молодая и хищная фракция мировой буржуазии, вышедшая на арену истории сразу же после окончания войны и являвшаяся уже не просто мировой, а глобальной по потенциалу и ориентации, то и структуры эти были уже структурами глобального управления. Их задачей было дать старт глобализации как оргоружию верхних сегментов капиталистического класса в борьбе с внешним (СССР) и внутренним (рабочий класс, бóльшая часть средних слоев) классовым врагом. Разрушение СССР на какое-то время отодвинуло новую кризисную эпоху – отодвинуло благодаря ограблению Западом бывшего соцлагеря и возможностям международного разбоя, которому в отсутствие СССР некому было противостоять. Однако в конце 1990-х годов забрезжил новый кризис, и мы уже полтора десятилетия живем в условиях глобального кризиса, который помимо прочего, проявляется как кризис глобального управления. Часть II7 Подъем Второго рейха, экономические проблемы поздневикторианской Великобритании, связанные с экономической рецессией 1873–1896 гг., экономический рывок США – все это создало в последней четверти XIX в. ситуацию, резко контрастировавшую с предшествовавшей эпохой, причем не только с той, что началась победой масонской революции во Франции и окончилась ликвидацией «братьями» Великобритании, Пруссии и Франции Второй империи во Франции (1789–1871 гг.), но эпохой господства масонства в качестве главной оргформы конспироструктур и важнейшего субъекта наднационального управления (1717–1871 гг.)В 1870–1880-е годы стало ясно, что масонство в качестве доминирующей оргформы закрытых наднациональных форм согласования и управления не срабатывает, не адекватно современному миру. Тем более, что оно раскололось на два противоборствующих лагеря, один из которых – немецкий – был: - во-первых, национально ориентированным и нелиберальным, что явно нарушало либерально-космополитические принципы масонства (т.н. "прусский капитализм", имеющий некоторые "пра-коммунитарные" черты ); - во-вторых, явно противостоял Великобритании и ее ложам, как островным, так и континентальным. Перед британским правящим классом, который в течение почти двух столетий так или иначе контролировал все или почти все масонские ложи Европы, остро встала задача создания принципиально новой формы организации закрытых наднациональных структур согласования и управления, подкрепленных британской мощью. А вот с этим-то как раз были проблемы: для тех задач, решением которых должна была заниматься новая закрытая («тайная») структура (или структуры) одной британской мощи было недостаточно, и альбионские «конструкторы» с необходимостью развернулись в ту единственную сторону, в которую они могли развернуться – в сторону США. Выход они увидели в укреплении англо-американского (англосаксонского) единства – финансово-экономического и политического, вплоть до формирования англо-американского истеблишмента, разумеется, главным образом тайного. Только такой субъект мог решить «пятиугольную» («пентаграммную») задачу: - поставить под контроль финансы США, создав таким образом единую англосаксонскую финансовую систему; - сокрушить Германию (и другие европейские и евразийские империи); - присвоить русские ресурсы, ослабив, а еще лучше полностью разрушив Россию; - развязать евразийскую, а еще лучше мировую войну и таким образом устранив конкурентов; - установить мировое господство англосаксов как особой (высшей) расы под эгидой созданного ими же мирового (наднационального) правительства. Инициатором создания нового субъекта мировой игры, субъекта уже не просто наднационального европейского, а уже мирового управления выступил Сесил Родс, за которым стояли Ротшильды. «В зимний день в феврале 1891 г. три человека вели откровенную беседу в Лондоне. Последствия этого разговора имели значение огромнейшей важности для Британской империи и мира в целом». Так начинается интереснейшее исследование «Англо-американский истеблишмент» блестящего историка Кэрола Куигли. Три человека, о которых идет речь, – три убежденных британских империалиста: Сесил Родс, журналист и разведчик Уильям Стэд (Стид) и Реджиналд Бэлиол Бретт (впоследствии – лорд Эшер, доверенное лицо сначала королевы Виктории, а затем Эдуарда VII и Георга V). Тройка собралась для обсуждения вопроса о создании тайной организации, которая должна взять на себя реальное руководство внешней (а во многом и внутренней) политикой Великобритании, укрепить Британскую империю в новых условиях (немецкий вызов), подключив к процессу укрепления США и создав нечто вроде единого англо-американского истеблишмента, господствующего над миром. Имелось в виду одновременно господство «англосаксонской расы» (доктрина расизма была детально разработана во второй половине XIX – начале ХХ в. именно в Великобритании, а не в Германии, позднее реализовавшей британские наработки на практике) и господство британского правящего класса с его социально-политическими и идейно-интеллектуальными традициями. Идея тайной англо-американской организации была сформулирована Родсом еще в 1877 г. в его первом завещании (завещаний было семь, поскольку ультраколонизатор был довольно хлипкого здоровья), и конспироструктура упоминается в пяти из них. Родс формулировал цель организации так: «Распространение британского правления в мире, совершенствование системы эмиграции из Соединённого Королевства и колонизации британскими подданными всех земель, где средства к существованию можно приобрести энергией, трудом и предприимчивостью… в конечном счёте возврат Соединённых Штатов Америки как составной части Британской империи, консолидация всей империи, введение системы колониального представительства в имперском парламенте, что может способствовать сплочению разъединённых членов империи, и, наконец, основание такой великой державы, которая сделает войны невозможными и будет содействовать лучшим интересам человечества».В качестве модели организации и функционирования тайного общества Родс избрал иезуитов. В двух его последних завещаниях общество не упомянуто: будучи уже весьма известным, Родс не хотел привлекать к нему внимание. Члены группы (она и называлась «Группа»), в которой выделялись два круга – внутренний («Общество избранных») и внешний («Ассоциация помощников»), – были активны в сферах политики, журналистики, науки и образования.Особое внимание «Группа» и Милнер уделяли СМИ. Так, ими был установлен контроль над немалой частью британской прессы. «Группа» одобрила тот факт, что Альфред Хармсуорт («их человек») стал в 1908 г. владельцем самой важной из британских газет – «Таймс», которая сразу же получила беспрецедентный доступ к делам министерств обороны, иностранных дел, колоний. Кроме «Таймс» под контролем Хармсуорта (а следовательно, организации Милнера – Родс умер от сердечного приступа в 1902 г.) немало «массовой» прессы. Неудивительно, что «Группа» помогла Хармсуорту стать лордом Нортклифом. «Таймс» стала рупором «Группы», а с 1910 г. началось издание ежеквартальника «The Round Table». Журнал должен был влиять на тех, кто формирует общественное мнение, определять повестку дня. Кроме того, «Группа» оказывала существенное влияние на журналы «Quarterly Review», «The Economist» и «Spectator». Ближе к началу мировой войны «Группа», опираясь на генералов и офицеров, многие из которых проходили службу в Южной Африке, существенно укрепила свои позиции в военной сфере. Стратегия общества (группы) была проста: во-первых, привлечение на свою сторону людей со способностями и положением и привязывание их к блоку посредством либо брачных уз, либо чувства благодарности за продвижение по службе и титулы; во-вторых, влияние с помощью привлечённых на государственную политику, главным образом путём занятия членами группы высоких постов, которые максимально защищены от влияния общественности, а иногда по своей сути просто скрыты от неё. Создание организации Родса – Милнера Куигли считал «одним из важнейших фактов истории ХХ века». Ее члены умело скрывали ее существование, поскольку будучи видными представителями старого привилегированного класса, прекрасно понимали: реальная, т.е. тайная власть намного более важна и эффективна, чем внешняя форма. Идейно-интеллектуальным центром организации и – в перспективе – центром подготовки политической и интеллектуальной верхушки англосаксонской расы господ стал Оксфорд. Родс успел заложить мощный фундамент под структуру, которая должна была стать оргоружием мирового управления узкой группы британско-американской верхушки, и назначил пять доверенных лиц, которые должны были дальше развивать дело жизни – его и Ротшильдов. Это были лорд Натаниэль Ротшильд, лорд Розбери, эрл Грей, Альфред Байт, Леандер Стар Джеймсон (любовник Родса) и Альфред Милнер, которому суждено было сыграть огромную, во многом решающую роль в развитии наднациональных структур согласования и управления. Как отмечают Дж. Доэрти и Дж, Макгрегор, вместе пятерка лидеров тайного общества, целью которого было создать тайную элиту мирового масштаба, – Родс, Стэд, Эшер, Ротшильд и Милнер – представляли собой принципиально новую силу в британской политике, родившуюся в 1880–1890-е годы, но с ними активно сотрудничали представители традиционных аристократических семейств, господствовавшие в Вестминстере и часто тесно связанные с монархией. Например, Роберт Гаскойн-Сесил, третий маркиз Солсбери, контролировавший Консервативную партию или Арчибальд Примроуз, пятый эрл Розбери – почти полный хозяин Либеральной партии. Доэрти и Макгрегор подчеркивают, что британскую политическую жизнь контролировали полдюжины семей, часто связанные брачными узами, однако эпоха заставила их «рекрутировать» новую кровь – главным образом из оксфордских Бэллиола и Нью Колледжа.Таким образом тайная организация во главе с «пятеркой» (но не кембриджской, а покруче) стала ударной частью старого британского класса и одновременно ядром новой мировой англо-американской элиты, различные сегменты которой к тому же крепко связал еврейский капитал. Еще раз напомню: возобновление связи с США и ее всемирное укрепление было центральным пунктом программы Родса – без этого господство англосаксонской расы и британской модели в мире ХХ в. было бы невозможно. 8В начале 1890-х годов, изрядно потрепанная рецессией 1873–1896 гг., Великобритания нуждалась в средствах. В еще большей степени в независимом финансовом источнике остро нуждалась «Группа», и взоры ее членов обратились к Южной Африке. В 1889 г. по модели Ост-Индской компании была создана Британская Южно-африканская компания, чьей задачей было спровоцировать войну с бурами и захватить золотые прииски в Трансваале. Однако попытка организовать в 1895 г. восстание англичан («ойтландеров») против буров и начать войну провалилась, нанеся репутационный ущерб Родсу, и тогда за дело взялся назначенный комиссаром Капской колонии Милнер. Его целью, как ранее «сладкой парочки» Родса и Джеймсона, было спровоцировать войну. «Группа» нейтрализовала влияние министра по делам колоний Джозефа Чемберлена, который не хотел войны с бурами, развязала войну и довела ее до победного конца. Впрочем, репутация самого Милнера была изрядно подпорчена его ролью в организации концлагерей для мирного населения, в которых погибли 32 тыс. бурских женщин и детей. В любом случае, однако, «Группа» сорвала тот куш, к которому стремилась и могла приступить к реализации уже десятилетие вынашиваемого плана войны с Германией, войны, которую невозможно было выиграть без континентальных союзников – Франции и России. После заключения в 1904 г. англо-французского союза «Группа» начала активно поддерживать реваншистски настроенные группы во Франции, вступив с ними в тесный контакт. Сразу же после окончания русско-японской войны, развязанной японцами при активном участии и помощи со стороны англичан, началась обработка России. Понимая геополитическую необходимость России в реальном военно-морском порте в незамерзающем море и лишив ее возможности создать такой порт на Дальнем Востоке, британцы принялись соблазнять русскую верхушку Константинополем и Проливами, объясняя, что единственное средство обретения контроля над ними – война с Германией, т.е. разжигая российско-германский конфликт, естественно в союзе с Великобританией и Францией. Англо-русская конвенция (формально) по Персии устранила последнее препятствие на пути формирования антинемецкого союза, а тесно связанный с «Группой» (по сути – ее высокопоставленный агент в России) Александр Извольский помог «Группе» и Эдуарду VII сорвать бьеркское соглашение царя и кайзера – за это «Группа» поспособствует назначению его министром иностранных дел Российской империи (1906–1910 гг.), а когда ей понадобится – перебросит во Францию в качестве российского посла (1910–1916 гг.); в это же время в самом Альбионе «Группа» начала активно двигать Черчилля и Ллойд-Джорджа.Извольский, получавший от «Группы» не только карьерную поддержку, но и деньги, делал все для возмущения балканских государств, прежде всего Сербии и Боснии, против Германии и Австро-Венгрии. В России его остро критиковали и даже высмеивали за это, однако поддержка со стороны верного союзника «Группы» Эдуарда VII неизменно спасала его. Необходимо подчеркнуть, что в смертельной игре, затеянной «Группой», Извольский играл на стороне не России, а «Группы», т.е. определенного сегмента британской верхушки, представляя российскую ячейку в сплетенной ими сети. Извольский был не единственным европейским политиком, «подтянутым» к внешнему кругу «Группы» – селекция велась и в других странах, прежде всего во Франции (например, Делькассэ и многие другие члены правительства), не говоря уже о просторах Британской империи и самой Великобритании. При этом активно использовались слабости и пороки. Так, Ллойд-Джордж попал в сеть из-за своей любви к «красивой жизни» и ненасытному сексуальному аппетиту. Ну и, конечно же, огромное внимание уделялось США, Еще в 1902 г. в Великобритании было создано «Общество пилигримов» («Pilgrim society»), чьей главной целью было развитие дружественных отношений с США. «Родсовские стипендии», большую часть которых получали и получают американцы, готовили не очень большой по численности, но очень влиятельный пробритански настроенный сегмент американской элиты. Небольшим, но опять же очень влиятельным, был британски ориентированный сегмент финансистов США. Экономическая власть в Америке в начале ХХ в. принадлежала нескольким семейным династиям, сконцентрированным в Нью-Йорке, прежде всего Морганам и Рокфеллерам. Ротшильды были тесно связаны с Морганами, а также с банкирскими семьями Куна, Лёэба, Шифа, Пола (Пауля) Варбурга, оказывая через них влияние на финансовую и политическую ситуацию в США и, естественно, сталкиваясь при этом с Рокфеллерами. Другим направлением серьезного влияния Ротшильдов была Россия. К 1914 г. 80% российских долгов принадлежали французским банкам, а эти банки, как и Банк Франции, контролировались очень небольшой группой, главными в которой были Ротшильды. Лондонские и парижские Ротшильды предоставляли займы России, в то же время спонсируя через третьи и четвертые компании революционеров и либералов, работая на ослабление и – в перспективе – разрушение российского государства. Нужно сказать, что Ротшильды, как правило предпочитали действовать, используя в качестве ширмы другие компании или даже цепочки компаний – это их фамильный почерк; поэтому мало кто знает, что и как реально контролируют Ротшильды, а некоторые даже наивно полагают, что эта семья давно уже находится на втором плане. Разрушать США Ротшильды и их англо-американские партнеры не собирались: США – не Германия и не Россия. Здесь была задействована иная схема: установление контроля над финансами США, а следовательно над Америкой как государством, т.е. частичное лишение США суверенитета. К этому англо-американские банкиры шли несколько десятилетий, физически уничтожая тех президентов, которые сопротивлялись этому, – Линкольна, Гарфилда, Маккинли. Чтобы добиться установления контроля частных банков над денежной массой, в 1907 г. банкиры спровоцировали в США финансовый кризис, однако он не решил поставленной задачи, и банкиры, отступив («кто отпрыгнет дальше всех, сможет прыгать еще раз» – Конфуций), начали более тщательную подготовку, которая потребовала появления в президентском кресле недалекого марионетки, всем обязанного благодетелям-финансистам. 9В 1907–1908 гг. «хозяева мировой игры», игроки и их ближайшее окружение завершили предварительную подготовку к войне как средству установления мирового контроля, выстроились для атаки, подобно смертоносным торпедам («катер-17») из «Тайны двух океанов», расставили «камни» на ключевые точки, подобно игрокам в вэйци/го. Атака должна была развиваться по нескольким направлениям: - завершение операции по установлению контроля над денежной массой США посредством создания принципиально новой финансовой организации, адекватной новым криптополитическим структурам англо-американского истеблишмента; именно «инновационная» финансовая организация была необходима для финансирования Большой войны; - интенсификация натравливания России на Германию и Австро-Венгрию с активным использованием Балкан в качестве зоны создания будущего casus belli; - провоцирование Германии на военный конфликт – так, чтобы впоследствии всю вину можно было бы свалить на немцев, рассчитавшись с ними за «вероломство» начала 1870-х годов (выход из-под контроля британских лож); - создание у немцев впечатления о полном нейтралитете Великобритании в случае военного конфликта «фланговых» (Россия, Франция) держав с «центральными» (Германия, Австро-Венгрия), т.е. заманивание Германии в британскую ловушку; - в то же время активная работа на Балканах по созданию там ловушки для всех континентальных держав, прежде всего для российской и двух немецких империй, т.е. работа на осуществление предсказания Бисмарка о том, что если в Европе вспыхнет новая война, то это произойдет из-за какой-то глупости на Балканах; речь таким образом шла о подготовке этой глупости, причем таким образом, чтобы она и выглядела глупостью, случайностью, в которой можно было бы обвинить кого угодно, только не британцев. Решая все эти проблемы, «Группа» расширяла свою сеть в Европе, активно включая в нее российских дипломатов – ставшего послом во Франции Извольского и посла в Сербии Н. Хартвига; были установлены контакты с новым министром иностранных дел Российской империи С. Сазоновым. Трудно сказать, до конца ли он понимал все детали игры, но суть игры и то, что его «играют», он не понимать не мог, но предпочитал не вступать в конфликт с могущественными игроками (тем более, что серьезной поддержки со стороны царя не было); впрочем, и подыгрывать поджигателям он не хотел и не собирался. Повторю еще раз: Извольский и Хартвиг работали не на Россию, которой война с Германией была не нужна, а на «Группу» (в качестве ее «внешнего круга», «фигур»), которой нужна была война и которая решила навязать ее всему миру, включая ту часть британского истеблишмента и политического класса, которая не желала войны. В этом плане Первая мировая война, ее начало – это триумф, победа наднационального Чужого и Хищника в одном оргфлаконе над государствами Европы и Америки (США); победители получили выгоду в той степени, в какой они были либо «портом приписки», либо союзниками «Группы» (на Россию это не распространялось, она исходно была мишенью, на которую напялили маску с надписью «союзник»). Но мы забежали вперед. Итак, в 1907–1908 гг. после почти 20-летней игры Великобритания и «Группа» сдали себе козыри, подготовив сцену для русско-германской войны. Теперь оставалось лишь поджечь бикфордов шнур, чтобы, потирая руки, подобно гайдаровскому Плохишу возрадоваться: «То-то сейчас рванет». Вопрос «где рванет?», по сути, не стоял. Ясно где – на Балканах. Выше уже упоминалось о том, что на рубеже 1870–1880-х годов годы Бисмарк предупреждал: новая война в Европе вспыхнет из-за какой-нибудь глупости на Балканах. Особенно, добавлю я, если «глупость» хорошо подготовить. И ее начали готовить сразу же после русско-турецкой войны 1877–1878 гг., а после 1907 г. процесс резко интенсифицировался на той основе, которую создавали в течение двух десятилетий. И к концу этого периода кое-какая информация не могла не просочиться. Так, выступая в начале 1914 г. на заседании Географического общества в Париже, будущий диктатор Польши, а тогда еще социалист Ю. Пилсудский сказал, что вскоре в Европе вспыхнет война между блоками, в которой будут разгромлены Австро-Венгрия, германия и Россия (Пилсудский ошибся лишь в очередности). Войну в Югославии середины 1990-х годов писатель О. Маркеев назвал «модельной» – в том смысле, что в ней обкатывались определенные модели действий в чрезвычайных ситуациях, будущих возможных действий против полиэтнической и поликонфессиональной (как и Югославия) России, шла вербовка и ликвидация чужих, закладывались развед- и спецсети для будущих операций. Больше всего шустрили, естественно, американцы, британцы, немцы, ну и – в меньшей степени – представители ближневосточных и средневосточных стран. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. и «послесловие» к ней тоже стали временем закладки сетей для будущих операций. Закладчиками были главным образом англичане, для разведки которых Балканы были традиционной зоной деятельности – об этом очень хорошо написал У. Стид (Стэд) в двухтомнике «Парламентарий для России», вышедшем в конце XIX в. Англичане (в некоторой конкуренции с русской и австро-венгерской разведкой) создали на юге Балкан свою сеть тайных организаций, включая сербские террористические, которые они использовали «втемную» (или «вполутемную»). К 1912 г. тайная англо-американская элита дважды неудачно пыталась спровоцировать Германию на войну; эти неудачи заставили «Группу» окончательно сконцентрироваться на Балканах в качестве места будущего взрыва, а еще точнее – на Сербии. Почему на Сербии? Во-первых, из-за ее связей с Россией – манипуляции «команды Извольского» по этой линии могли вызвать русско-германский конфликт. Во-вторых, Сербия была буквально нашпигована британской агентурой. В-третьих, среди балканских стран именно Сербия была наиболее зависима от иностранного капитала, а потому здесь было где разгуляться европейцам вообще и британцам в особенности. Вот что пишут по этому поводу Дж. Доэрти и Дж. Макгрегор: «…балканские страны не имели ни инфраструктуры, ни инвестиционного капитала для освоения своих природных ресурсов. Румыния и Сербия особенно зависели от международных банкиров, в результате реальное богатство уплывало в Лондон, Париж и Вену. Прежде чем сделать что-либо для развития местной промышленности, европейские финансисты высасывали все что могли из сербской национальной экономики. Банки использовали местных агентов, влиятельных политиков, представителей законодательной и исполнительной власти в качестве посредников между европейской биржей и Сербией. Лев Троцкий, тогдашний корреспондент «Киевской мысли» по Балканам, писал: «Одна и та же дверь (в Сербии. – А.Ф.) ведет в министерство и в дирекцию банка. […] Сербию тщательно готовили для очень специальной роли. Она была идеально расположена в качестве эпицентра сейсмического взрыва, который должен был уничтожить старый порядок». Именно здесь орудовали представители «Группы» – британские и русские. Николай Хартвиг, посол в Сербии, по сути контролировавший правительство Пашича, был тесно связан с полковником Д. Дмитриевичем (Аписом) – руководителем полумасонской-полутеррористической организации сербских националистов «Черная рука», участником убийства короля Александра в 1903 г. и (по официальной версии) одного из организаторов убийства Франца-Фердинанда в 1914 г. Именно Извольский и Хартвиг в компании с Бушье создали Балканскую лигу, объединив балканские страны в союз, объективно направленный против союзников Германии – Турции и Австро-Венгрии. Результаты не замедлили ждать – Первая Балканская война против Турции и Вторая Балканская война против Болгарии, традиционного тогда (и сегодня, после разрушения СССР) союзника немцев. Однако в обоих случаях ни в 1912, ни в 1913 г. кайзер не поддался на провокацию, предпочитая дипломатию. К тому же он верил в возможность договориться с британцами о нейтралитете (в 1941 г. в аналогичную ловушку, по-видимому, угодит Гитлер – история повторяется), тем более что британцы сделали все, чтобы убедить его в этом. В феврале 1912 г. Холдейн отправился с визитом в Германию, во время которого убедил (по сути обманул) кайзера в том, что Второй рейх вполне может заключить договор о нейтралитете с Великобританией – как говорится «не вижу препятствий». По крайней мере, так полагал Вильгельм, обработанный Холдейном. В том же 1912 г. американским банкирам, многие из которых были активными членами Общества пилигримов удалось протолкнуть в Белый дом свою марионетку – Вильсона, который на первом же году своего президентства (1913 г.) подписал указ о создании Федеральной резервной системы (ФРС) – денежная масса перешла в собственность и под контроль ограниченного числа частных банков. Теперь можно было начинать мировую войну – это уже был вопрос техники: выстрел в Сараево заказывали? Получите. И Франца-Фердинанда, кстати, противника войны со славянами, убивают вместе с его женой. Убивает член «Черной руки». Почему-то забывают, что через два дня в Париже убивают еще одного противника войны – политика европейского уровня, социалиста Жореса. А месяцем раньше тяжелейшую (планировалось – смертельную) рану от удара ножом получает Распутин. Позже он скажет, что если бы был не в больнице, а при дворе, «папа» (так он называл Николая II) не стал бы воевать, – он, Распутин, сумел бы убедить его (думаю, действительно, сумел бы). Попытка Гаврилы Принципа покончить с собой сразу же после убийства эрцгерцога не удалась: цианистый калий не сработал. Так и должно было быть: убийца-серб был необходим для дачи показаний, для следствия, для суда, т.е. для разжигания конфликта. Ну а после того, как мавр сделал свое дело, можно и умирать – Принцип умер в 1918 г. от туберкулеза в тюрьме. Хартвиг скоропостижно скончался в том же 1914 г. в австрийском посольстве в Белграде (sic!); Аписа расстреляли в 1917 г.; в 1917 г. же году таинственно исчезла переписка Хартвига с Сазоновым. Ну а в 1919 г., как только принялся за мемуары, внезапно скончался Извольский. Мертвые молчат (впрочем, не всегда). Сразу же после выстрела в Сараево представители «Группы» начали манипулятивную игру в Вене и Петербурге. Британские политики и пресса – внимание – однозначно выступили на стороне Австро-Венгрии, поддержали ее претензии к Сербии и осудили сербов. У австро-венгров создавали впечатление, что европейское общественное мнение или, как сейчас говорят, «мнение международного сообщества» на их стороне. Более того, британская пресса квалифицировала убийство как акт агрессии со стороны Сербии, на который Австро-Венгрия просто обязана ответить. Центром важнейших политических решений для Европы становился в этой ситуации Петербург, точнее, британцы умело переместили его туда. Задачей агентуры «Группы» – Извольского и Пуанкаре, которым активно помогали посол Франции в России Палеолог и посол Великобритании Бьюкенен, было обеспечить жесткую позицию Петербурга по отношению к Вене. Все попытки Сазонова смягчить ситуацию – он понимал, что России война не нужна, более того, она для нее опасна – пересекались этой «бригадой». А царь вел себя вяло, словно полагаясь на волю рока. Роль «рока» исполняли «Группа» и ее агентура. Провоцировать Россию нужно было для того, чтобы спровоцировать на агрессивные действия Германию: «Группа», Грей, Бьюкенен и К° прекрасно понимали, что в самой Великобритании мало кто хочет войны и военные настроения не возникнут до тех пор, пока Германия не проявит агрессивность по отношению к России и Франции. В свою очередь это проявление зависело от позиции Великобритании. Если бы та заявила о своей солидарности с «фланговыми» державами, кайзер ни в коем случае не стал бы рисковать, никакой войны бы не было и многолетние усилия поджигателей и заговорщиков пошли бы прахом. Поэтому «Группа», Эдуард VII и министр иностранных дел Грей сделали все, чтобы убедить Вильгельма в британском нейтралитете; Грей постоянно говорил о возможном конфликте как «конфликте четырех», автоматически исключая Великобританию из числа его участников; британские журналисты и парламентарии писали и говорили (многие вполне искренне) о Германии и Австро-Венгрии в спокойном тоне, убаюкивая тем самым немцев. «Группе» удалось дезинформировать многих британских парламентариев по вопросу о том, как реально развивается ситуация в Европе и насколько она взрывоопасна. Между тем к 25 июля 1914 г. Грей уже знал, что Россия готова к войне, поскольку действия Австро-Венгрии и их умелая направленная интерпретация агентурой «Группы» сделали свое дело: 26 июля, реагируя на частичную мобилизацию Австро-Венгрии (в ответ на сербскую мобилизацию), царь отдал приказ о частичной мобилизации русской армии. Несмотря на это, убаюканный британцами (как же, они ведь сохранят нейтралитет!) кайзер был уверен, что конфликт между Австро-Венгрией и Сербией не выйдет за локальные рамки и не станет серьезным. Но кашу заварили вполне серьезно, и Вильгельм уже оказался в ловушке, причем он даже не понимал до какой степени. В «Группе» прекрасно понимали, что в случае войны с Францией немцы двинутся через Бельгию, нарушив тем самым ее нейтралитет и обеспечив против себя casus belli. Но они понимали, что и немцы это понимают и могут попытаться сыграть иначе. На этот случай у «Группы» был «план № 2», который не оставлял Германии ни единого шанса избежать войны и быть обвиненной в ее развязывании. В течение какого-то времени, предшествовавшего началу Первой мировой войны, агентура «Группы» закупала в Германии оружие и боеприпасы и перевозила в Ирландию, где вооружала как протестантов Ольстера, так и католиков юга страны, готовя «вооруженное восстание ирландцев против Великобритании и протестантов». В организации восстания обвинили бы Германию (чье оружие?) – и это стало бы поводом для войны. Однако «план № 2» не понадобился, все произошло иначе, и решающую роль на самом последнем этапе, в открытии крышки «кладези бездны», в разжигании европейского конфликта, который со временем превратился в мировой, сыграл министр иностранных дел Великобритании Эдуард Грей, а помогал ему еще один человек «Группы» - Ллойд-Джордж.Большинство членов Кабинета министров Великобритании были против войны, и «Группа» должна была обойти, переиграть их. Не только не имея разрешения, но не поставив кабинет в известность, Черчилль начал мобилизацию флота; премьер-министр Асквит отправил Холдейна в военное министерство для мобилизации армии, а Грей заверил Поля Камбона, что Великобритания защитит Францию от агрессии. 3 августа 1914 г. Грей выступил в Палате общин с абсолютно лживой речью о том, что министерство иностранных дел сделало все, чтобы сохранить мир. Несмотря на их поддержку воинственных заявлений Грея, члены Палаты общин все же заявили о необходимости дебатов, но их резко одернул Асквит. И тем не менее было принято решение о необходимости дебатов по речи Грея. После перерыва Грей немедленно покинул Парламент и отправил жесткий ультиматум Германии, зная то, чего не знали парламентарии, – то, что немецкое вторжение в Бельгию в ответ на действия Франции уже началось. Когда Палата собралась для дебатов, против сторонников мира выступил член «Группы» А. Бальфур. Он заявил, что для дебатов не хватает кворума, а сами они произведут плохое впечатление на публику. Вопрос о войне был решен, и 4 августа Георг V в Букингемском дворце объявил войну Германии. Это стало неожиданностью и ударом для Вильгельма, своеобразной «черной меткой»: «Дело сделано, Вилли». Теперь он мог сколько угодно топать ногами, изрыгать проклятья в адрес «подлых торгашей» – ловушка захлопнулась, Германия оказалась в состоянии войны на два фронта с тремя ведущими европейскими державами. Английский историк Н. Фергюсон неуклюже пытается объяснить возникновение Первой мировой ошибками Великобритании и ее дипломатов. Нет, дружок, это не ошибка, а реализация четкого плана, доведение до конца линии, задуманной в 1880-е годы. Ясно, что Н. Фергюсон, ранее написавший панегирическую биографию семьи Ротшильдов, пытается выгородить Великобританию, можно только посочувствовать – тяжело человек свой хлеб зарабатывает, трудно доказать недоказуемое. Кто не слеп, тот видит: именно Великобритания, международный союз англо-американских банкиров, организованный в клубы и ложи до краев наполнил ту чашу, капнуть последнюю, переполняющую каплю в которую он сумел заставить простака Вильгельма. Вообще надо сказать, что англосаксам в начале ХХ в. сильно повезло: во главе государств-мишеней они имели двух недалеких, неадекватных современному их миру правителей – Вильгельма II и Николая II. И если про Вильгельма уже почти забыли, то с Николаем II иначе – до сих пор находятся историки, которые пытаются «петь» этого бездарного правителя как крупного государственного деятеля.Уже август 1914 г. (не говоря о войне в целом) доказал правоту Е.А. Едрихина-Вандама, предсказавшего успех Великобритании в борьбе с Германией только в том случае, если на стороне британцев выступит Россия, которая потащит три четверти военного бремени. В августе 1914 г. наступлением в Восточной Пруссии, проведенным до завершения мобилизации, Россия спасла Париж и Францию. Не произойди этого, война – с разгромом Франции – закончилась бы по-другому, возможно и не победой Германии, но и не ее поражением. Верные замыслу организации взаимного уничтожения Германии и России в ходе войны, с конца 1916 г., когда стало ясно, что война выиграна и Германия будет повержена, британцы обратились к решению русского вопроса. Они поддержали заговор против Николая II (показательно, что убивать Распутина был прислан киллер именно из Лондона); без этой поддержки заговор едва ли состоялся бы – при желании британцы могли элементарно разрушить его. Зато в случае свержения монархии в России они получали благодарное им пробританское правительство, которое не только не посмело бы требовать то, что было обещано Николаю II (Константинополь и Проливы), но стало послушным орудием в руках «Группы» и позволило бы полностью превратить Россию в сырьевой придаток Запада. В 1918 г. Российской, Германской и Австро-Венгерской империй уже не существовало. Версальская система, созданная политической обслугой Ротшильдов, Рокфеллеров и других банкирских семей казалась полным торжеством планов англо-американского истеблишмента, англо-американских клубов, лож, закрытых обществ. Но Гегель не случайно писал о «коварстве истории». 10Первая мировая война способствовала укреплению закрытых групп мирового согласования и управления англосаксонской элиты и упрочению англо-американских связей по закрытой линии при росте противоречий по открытой линии – между Великобританией и США как государствами. В 1916 г. команда Милнера, его повзрослевший «детский сад» окончательно стала ядром «Группы». Все более активную роль в ней играл Арнольд-Джозеф Тойнби-младший, историк и разведчик. Именно из идей Тойнби Милнер почерпнул установку, согласно которой расширение империи и интеграция англоязычных элит необходимы для того, чтобы продолжал существовать британский образ жизни, образ жизни британского правящего класса как раскрывающие лучшие и высшие способности человечества. После войны продолжилось институциональное оформление англо-американской элиты. Сначала в Лондоне был создан Королевский Институт международных отношений. Подлинным основателем института был Кёрзон, а состоялось основание на совместной конференции британских и американских экспертов в гостинице «Мажестик» в 1919 г. Штат института составили совет с председателем и двумя почётными секретарями и небольшая группа сотрудников. Среди последних наиболее значительной фигурой был Арнолд Дж. Тойнби, племянник друга Милнера по колледжу Беллиол (Оксфордский университет), в будущем – автор знаменитого 12-томника «A Study of History» и многих других работ, а также координатор деятельности британских спецслужб во время Второй мировой войны. КИМО организовывал дискуссии и исследовательские группы, спонсировал исследования и публиковал их результаты. Институт опубликовал «Историю мирной конференции» и издавал «Журнал» с отчётами о дискуссиях, а также ежегодный «Обзор международных дел», составляемый его служащими (прежде всего Тойнби) или членами группы Милнера. Ещё одним ежегодником был «Обзор отношений в Британском Содружестве», финансируемый с помощью гранта от нью-йоркской корпорации Карнеги. Институт создал филиалы в доминионах и даже распространил своё влияние на страны вне Содружества – с помощью Организации интеллектуального сотрудничества Лиги Наций. Со времени чехословацк

15 декабря 2013, 19:05

Грядет ли новый передел «Большого Ближнего Востока»?

Основные контуры проекта «Большого Ближнего Востока» были разработаны еще в 1994 году Советом по международным отношениям (The Council on Foreign Relations) под руководством первого советника госсекретаря США по вопросам политики на Ближнем Востоке Генри Сигманом. В 2006 году, в рамках реализации проекта был основан независимый научно-исследовательский институт «The U.S./Middle East Project, Inc». Согласно уставу, основной целью института является «обеспечение глубинного анализа ближневосточного региона с целью обеспечения разработки эффективной концепции американской внешней политики». Вице-президент вышеназванного института, бывший аналитик Института Хопкинса, Брент Скрофорт пояснил: «Конфликты на Ближнем Востоке угрожают национальным интересам США. Необходимо выработать новые механизмы, которые позволят разрешить основные конфликты и начать демократические реформы». В том же 2006 году, во время своего визита в Израиль, госсекретарь Кондолиза Райс впервые официально употребила термин «Большой Ближний Восток». Выступление Райс совпало с церемонией открытия нефтяного терминала «Баку-Тбилиси-Джейхан» и активной фазой Второй Ливанской войны. «То, что мы наблюдаем сегодня, по сути, представляет собой начало родовых схваток, в результате которых родится «Новый Ближний Восток», и что бы мы ни делали, нам следует отдавать себе отчет, что мы работаем во имя этого».  После совершенного визита американской делегации, премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт заявил: «Реализация проекта Большого Ближнего Востока началась с Ливана». В чем же суть проекта? В основу проекта лежит стратегия «управляемого хаоса» — создания «дуги нестабильности» под патронажем Белого Дома.  В известном издании «Armed Forces Journal» вышла статья заместителя начальника штаба по разведке  Департамента обороны США Ральфа Петерса «Кровавые границы», в котором отставной полковник, долгое время проработавший в ЦРУ, выставил карту «Нового Большого Ближнего Востока». По словам самого Ральфа Петерса: «Международные границы никогда не являлись абсолютно справедливыми. Однако мера несправедливости, которую они несут тем, кого сплачивают воедино или разделяют, заключает в себе огромную разницу. Очень часто эта разница между свободой и гнетом, терпимостью и жестокостью, верховенством закона и терроризмом и даже между войной и миром». По задумке Вашингтона, Ливанская война должна была стать легитимным поводом ее прямого вмешательства, после которого начался бы процесс изменения границ региона. Однако, никто не ожидал, что большинство союзников США по альянсу НАТО осудят действия Израиля, который потерпел как военное, так и политическое поражение. Белому Дому пришлось искать новые критические точки, которые позволят возобновить реализацию проекта. Республиканская элита США решила изменить стратегию «управляемого хаоса», попытавшись договориться со странами «Большой Восьмерки» относительно будущего передела региона. Помимо попытки найти «союзников», президент Джордж Буш-младший выдвинул проект «демократизации» Ближнего Востока в качестве создания оправдательного дискурса военной агрессии против Ирака (операция США толковалась бы как часть реализации нового проекта, поддержанного международным сообществом). Данная попытка также была провалена. Так, экс президент Франции Жак Ширак заявил: «Ближневосточные страны сами должны решать, нуждаются ли они в миссионерах от демократии». Более того, план не был поддержан даже союзниками США в регионе – Турцией, Египтом и Саудовской Аравией. Лидеры этих государств даже отказались участвовать в заседании саммита, посвящённой американской инициативе. Символично, что лишь новый президент Ирака, этнический курд Джалал Талабани поддержал идею масштабного передела Ближнего Востока. Если позиция Франции, России и Китая была обусловлена «нежеланием» способствовать усилению США, то лидеры арабского мира понимали, что согласие означает дать Вашингтону «ордер на вмешательство» во внутренние дела своих государств. Таким образом, Республиканские элиты не сумели справиться с задачей передела Ближнего Востока по выработанному сценарию.  Американский профессор Марк Левин так прокомментировал план «Буша»: «Неолиберальные глобализаторы, как и неоконсерваторы, и, безусловно, администрация Буша сделали ставку на созидательное разрушение как на инструмент и процесс, при помощи которого они надеются построить собственный новый мировой порядок, который начнется с передела Ближнего Востока». Почему именно Ближний Восток? Дело в том, что страны Ближнего Востока, такие, как Афганистан и Пакистан – главные ступени, которые позволят Вашингтону усилить свое влияние на страны бывшего СССР.  Довольно примечательно, что в своей книге ‘Великая шахматная доска: Господство Америки и его Геостратегические императивы», бывший советник по вопросам национальной безопасности США Збигнев Бжезинский называет Ближний Восток «ключом от территории», которую он называет «Евразийские Балканы». Отметим, что термин «Евразийские Балканы» не случаен, по мнению многих американских экспертов, нынешний Ближний Восток является аналогией Балкан в период перед Первой мировой войной. Согласно концепции Бжезинского, «Евразийские Балканы» включают в себя: Южный Кавказ (Армения, Азербайджан, Грузия), Центральную Азию (Афганистан, Казахстан, Узбекистан, Киргизстан, Таджикистан, Туркменистан), а также Турцию и Иран, примыкающие к Ближнему Востоку на севере.  Отделение от классического Ближнего Востока средиземноморских берегов Сирии и Ливана, разделение Турции и Ирана, а также создание дуги нестабильного арабского мира исходят из долгосрочных интересов США. Первые пешки на этой доске уже убраны: Афганистан (хаос и разделение), Ирак, Ливия, Египет (де-факто уничтожена государственность). Сегодня партию, которую начали Республиканцы, связанные с мощнейшими военно-финансовыми элитами, продолжают элиты Демократической партии. Однако, в отличие, от Республиканцев, нынешние элиты имеют собственное представление о том, как должен выглядеть Большой Ближний Восток. Новые границы региона были обозначены на карте, составленной профессором Института Мира (один из исследовательских центров Демократической элиты) Робином Райтом.    На карте «Райта» развалена Саудовская Аравия, на  месте которой появляются пять стран: «Северная Аравия», «Южная Аравия», «Западная Аравия» и «Восточная Аравия». В данных государствах сосредоточены  основные запасы нефти, где проживают преимущественно мусульмане шиитского толка. Другое государство —  «Ваххабистан», куда входит Йемен, столица —  Эр-Рияд. Сирия  и Ирак разделены по этническому и конфессиональному признаку. Более того, карте Райта Иран остается нетронутым (напомним, что нынешние американские элиты пошли на сближение с Исламским Государством).  «Курдистан»  охватывает  юго-восток Турции, север Ирака и Сирии. Данная карта ярко демонстрирует, что Турция и Сирия «созрели» для реализации нынешнего плана. Возможно, что именно этот фактор и объясняет кризис в отношениях между Анкарой с Вашингтоном с одной стороны, и с Тель-Авивом с другой. Неудивительно, что в ходе встреч лидеров стран-основательниц Таможенного Союза, президент Казахстана Нурсултан Назарбаев заявил, что «Турция желает стать членом ТС». Сближение США и Ираном и искусственное вовлечение Анкары в сирийский конфликт, превратило Турцию в «политического изгоя». Исходя из вышесказанного, становится понятно, что идея передела «Большого Ближнего Востока» по-прежнему актуальна. Но при этом необходимо рассматривать американскую внешнюю политику в регионе через призму интересов элит, находящихся у власти в конкретный период. В отличие от «неоконсерваторов» (Республиканцы), представители нынешних политических элит кардинально пересмотрели стратегию «управляемого хаоса», избрав концепцию «конструктивного хаоса».         Галстян Арег.   «time to analyze» — politics, society, and ideas  

17 ноября 2013, 05:16

Европейский Союз — проект Британской империи

Предлагаемый вашему вниманию материал был подготовлен в 2008 году с целью выявить подводные камни консолидации Европейского Союза в рамках Лиссабонского договора, подписанного в 2006 году. Эти материалы не утратили актуальности и подробно освещают процесс постепенного создания Европейского Союза как ступеньки на пути к мировому владычеству Британской империи, планы которого вынашиваются со времен окончания Второй мировой войны и осуществляются через финансовую олигархию лондонского Сити и Уолл-стрита.Совсем недавно, 26 марта 2013 года, лидер социалистической партии Португалии Мануэль Алегре, дважды баллотировавшийся на пост президента, опубликовал статью в журнале Jornal i и обвинил ЕС в создании гигантского концентрационного лагеря по нацистским лекалам, в особенности для стран Южной Европы. Бывший министр экономики Италии Джулио Тремонти в недавно вышедшей книге Uscita di Sicurezza («Аварийный выход») пишет о «финансовом фашизме», навязываемом через Европейский Союз.«Наблюдаемые в Европе и некоторых других странах мира тенденции, если их не осознать и решительно пресечь, есть лишь начало процесса перемещения реальной власти за пределы республиканской демократии, в сферу неписаного — да сегодня и нет нужды оформлять его законодательно — Ermachtigungsgesetz — закона о чрезвычайных полномочиях. Идею правления чрезвычайными мерами в свое время пропагандировал Карл Шмитт и, повторяю, через чрезвычайщину проталкивается новый фашизм, экономический фашизм, «белый» фашизм»1. Новый фашизм — прямой наследник фашистских режимов Гитлера, Муссолини и Петена, Франко, и прочих. Чтобы остановить его и спасти его сегодняшние и будущие жертвы — в США и в России в том числе — нужно знать историю его возникновения, знать врага в лицо. * * * *  Выступая в интернете 10 октября 2007 года, американский политический деятель и экономист Линдон Ларуш заявил: если человечество не хочет на века погрузиться в новые темные века, США должны вернуться к своей системе общественного кредита, заложенной в конституции страны. Опираясь на общественный кредит можно победить смертельного врага всего человечества — Британскую империю, сердце которой в лондонском Сити, духовном наследнике средневековой венецианской «диктатуры международных финансов»2. Освободившиеся от чумы Буша/Чейни/Обамы Соединенные Штаты могут вернуться к Американской системе отцов-основателей, идеям президентов Линкольна и Франклина Рузвельта. США тогда смогут создать союз четыре держав — США, России, Китая и Индии, и тем самым разорвать оковы Британской империи, предложив миру Новую Бреттонвудскую международную денежную систему. При таком мироустройстве все страны обеспечат собственный суверенитет, контролируя свой государственный кредит. Многие задавались вопросом — а что с Европой? Каков вес Европейского Союза, в состав которого входит 27 стран, и где проживает более полумиллиарда людей — больше, чем в США и России вместе взятых, а экономика мощнее обеих стран по раздельности? Ларуш тогда ответил коротко: «Вся Центральная и Западная Европа в лапах олигархии, стоящей над правительствами. Высшая власть там — центральные банки. А центральные банки — это частные центральные банки …контролирующие правительства». Так что Европа сегодня стонет под игом Европейского центрального банка и евро, навязанных Маастрихтским договором 1992 года о создании Европейского Союза. Этот договор строго запрещает создание какого-либо государственного кредита для финансирования производственной сферы.3Но диктатура началась не в 1992, и даже не в 1957 году, когда Римским договором был заложен фундамент учреждений, ставших основой сегодняшнего Европейского Союза. Корни ее уходят к англо-французскому «сердечному согласию» (Entente Cordiale) времен Первой мировой войны, но материально план единой Европы начал реализовываться после безвременной кончины Франклина Рузвельта 12 апреля 1945 года. Англофил Трумэн переиначил планы Рузвельта на послевоенный период, предусматривавшие поддержку развития национальных государств, и согласился с английским колониализмом в новом обличье, с его ростовщичеством и бесконечными войнами.Ларуш призывал европейцев и американцев: нужно покончить с порочным наследием трумэновских времен, которое и сегодня не дает нам жить. Знание организаций, навязанных империей коматозной, истекающей кровью послевоенной Европе, и понимание проводимой ими политики поможет европейцам освободиться от тирании Евросоюза. История трумэновской эры Европы свидетельствует об английском авторстве маастрихтского подношения — англичане, как и венецианцы до них, предпочитают делать грязные дела чужими руками.1. Британская империя в новом обличье Общепризнанно, что отец современного Евросоюза — Жан Монне (1888-1979). Номинально француз, но всю жизнь служил лондонскому Сити, в частности, банкирскому дому Лазар, инвестиционному банку, тесно связанному с Круглым столом потомков Сесила Родса. Европейская конституция, принятая под названием Лиссабонского договора, продолжает традицию английского авторства схем «единой Европы». Проект подготовил лорд Керр Кинлохардский, генеральный секретарь Конвенции ЕС о будущем Европы, бывший постоянный заместитель министра и глава дипломатической службы Форин офиса. Номинальный глава Конвенции, бывший президент Франции, аристократ и сторонник мирового правительства Валери Жискар д’Эстен проболтался, что 95% текста принятого Лиссабонского договора принадлежит лорду Керру.Керр — тяжеловес финансового мира Сити, возглавляет влиятельнейший Фонд Родса (RhodesTrust). Товарищ председателя «Ройял Датч-Шелл» и директор «Рио Тинто» (главным частным акционером в которой — Королева Елизавета Вторая), а также директор опутавшего паутиной весь мир «Шотландско-Американского инвестиционного треста», существующего почти полторы сотни лет («Святые»)4. Англичане никогда не скрывали, что рассматривают ЕС как сатрапию Британской империи. Журнал Economist, рупор Сити, в своих публикациях пишет о двух краеугольных камнях новой британской imperium: 1) глобализация (“BritanniaRedux”, 1.02.2007), и 2) расширяющийся Евросоюз, на единую валюту которого уже приходится 25% мировых валютных резервов (“TheEuropeanUnion: Europe’smid-lifecrisis” [«Европейский Союз — европейский кризис среднего возраста»], 17.03.2007). По словам журнала, Британия изменила мир «деиндустриализацией» и контролем «помощи Африке» (развязывая войны для контроля над сырьевыми ресурсами континента), навязав также дискуссии об изменении климата, «расширении Европы» и диктат свободной торговли (глобализации). Все это усиливает власть Лондона, «крупнейшего мирового финансового центра»5.Так, на октябрьском лиссабонском саммите в 2007 году согласились продолжать с глобализацией и «масштабными планами развития возобновляемых источников энергии и борьбы с изменением климата». На международном рынке облигаций, завязанном на лондонский Сити, евро обошел слабеющий доллар по объемам оборота в качестве основной валюты.Герольдами Евросоюза стали и другие английские нотабли. Вундеркинд новых левых Марк Леонард в 2005 году издал манифест «Почему Европа будет лидером 21-го века». Английский дипломат Роберт Купер, советник по безопасности Тони Блэра и Романо Проди (в его бытность президентом Еврокомиссии) похвалялся, что новый Евросоюз есть «новый империализм», который «в мире прав человека и буржуазных ценностей… будет отличаться от старого», это будет «добровольный империализм», «кооперативный империализм», который Европейский Союз продемонстрировал поддержкой гуманитарных бомбардировок Сербии силами НАТО в 1999 году. А Ян Зелонка из Оксфордского колледжа Св. Антония, написавший в 2006 году книгу Europe as Empire: the Nature of the Enlarged European Union («Европейская империя: природа расширенного Европейского Союза»), объехал мир, пропагандируя «истинно империалистическую», «нео-средневековую империю» Европейского Союза, которая будет расширяться до бесконечности. В Европе должны исчезнуть даже декорации «парламентской демократии», заливается Зелонка, потому что «парламентское представительство неуместно в обстановке нового средневековья».В октябре 2010 года Ларуш так охарактеризовал современную Британскую империю и ее колонии на европейском континенте, управляемые центральными банками: «Это империя. Средневековая империя крестоносцев и венецианцев, империя ростовщиков. Такой была Британская империя с февраля 1763 года, когда мы от нее откололись».Новая мировая война?После смерти Рузвельта англичане через администрацию Трумэна развязали холодную войну, разрушившую американо-советский союз, сложившийся во время Второй мировой войны, и десятилетия держали мир на грани атомной войны. Сегодня они опять пытаются навязать англо-американо-европейскую конфронтацию с Россией. Показателен документ, подготовленный председателем Еврокомиссии Хосе Баррозу для саммита Евросоюза и России 26 октября 2007 года. Баррозу настаивал на более агрессивной политике Евросоюза по отношению к России, предстоящие выборы в которой приведут к «беззастенчивой внешней политике, жесткой внутренней политике… и нарастанию национализма», и Россия вполне может стать «врагом».Как раз в это время нарастала напряженность в связи с планами Чейни/Буша разместить систему ПРО в Польше и Чехии. В разных вариантах эту политику продолжила администрация Обамы, российские предложения о совместной программе ПРО были отвергнуты. Продолжающаяся конфронтация делает призрачной перспективу союза четырех держав6, в котором США и Россия играли бы ведущую роль, и который мог бы построить новую Бреттонвудскую систему, интерес к которой проявляли Путин и другие российские государственные деятели, ссылавшиеся на экономическую политику Рузвельта и союзнические отношения между США и СССР во время войны.В выступлении на 43-ей Международной конференции по безопасности в Мюнхене 10 февраля 2007 г. Путин шокировал аудиторию заявлением, что планы ПРО Чейни/Буша угрожают самому существованию России. Англо-американские пропагандисты взвыли о «новой холодной войне». Выбор времени для такого предупреждения не случаен. После того как канцлером Германии в октябре 2005 года стала Ангела Меркель, перспективы российского сближения с Европой стали призрачными. С этого времени англичане уже чуть ли не открыто говорили о своих планах использовать Европейский союз для провокаций конфликта с Россией.В связи с юбилеем Евросоюза Economist опубликовал в вышеуказанном спецвыпуске 17 марта 2007 года футурологическую статью «Когда Евросоюзу будет 100 лет», где Евросоюз под английским руководством затмевает и США и Россию после финансового краха США и атомного конфликта между США и Россией по поводу Украины, спровоцированного Евросоюзом.Из радужного далека 2057 года Economist пишет: «Евросоюз отмечает свое столетие со спокойным достоинством. Пророчества времен его пятидесятилетнего юбилея о будущем его ничтожестве в мире, где будут владычествовать Америка, Китай и Индия, не сбылись. Поворотной точкой стал ипотечный обвал в США и крушение доллара в начале президентского срока Обамы в 2010… Другое основание для удовлетворения — внешняя политика Евросоюза. В опасных десятых годах 21-го века, когда Путин в третий раз стал президентом России, и уже хотел было вторгнуться в Украину, Евросоюз подтолкнул администрацию Обамы к демаршу с угрозой атомного удара. Украинский кризис стал триумфом министра иностранных дел Евросоюза Карла Бильдта, использовавшего этот предлог для нового этапа расширения Евросоюза. По иронии судьбы, в следующем десятилетии Россия сама попросилась в Европу». Чтобы получить представление о стратегическом мышлении современной британской олигархии и их планах в отношении Евросоюза нужно вернуться к окончанию Второй мировой войны, когда марионетка англичан Трумэн сменил Рузвельта на посту президента США.2. Эпоха Трумэна в Европе Пятого марта 1946 года, к тому времени уже бывший английский премьер Черчилль в присутствии лучезарного Гарри Трумэна произнес знаменитую Фултонскую речь о железном занавесе — считается, что с нее началась холодная война. «Суть» дела в том, громыхал Черчилль, что Советам должен противостоять союз Британского содружества и Британской империии Соединенных штатов, основанный на особых отношения, в первую очередь, особых военных отношениях; будут созданы наднациональные вооруженные силы, Союз обеспечит контроль «над постоянно растущей организацией» (Черчилль видел в ООН мировое правительство) с сохранением монополии на ядерное оружие у США, Великобритании и Канады как можно дольше.Позже в том же году, Бертран Рассел призвал к атомным бомбардировкам Советского Союза до того, как он создаст свое собственное атомное оружье, если Советский Союз не уступит требованиям Запада — Советский Союз, вчерашний союзник, потерявший в войне против Гитлера более 27 миллионов человек. После деклараций Черчилля и Рассела, последовало выступление Трумэна 12 марта 1947 года, провозгласившего перед ошеломленным Конгрессом вдохновенную Лондоном, яростно антисоветскую «доктрину Трумэна», по словам английского очевидца «по сути, объявление Третьей мировой войны».Холодная война: Британия лепит послевоенную ЕвропуОбъектами британской стратегии в холодной войне были не только Советский Союз, но и Европа и США. США нужно было вернуть английской короне, эту цель преследовал Сесил Родс еще на стыке 19-го и 20-го веков, когда на свои деньги организовывал англо-американский Круглый стол. Далее единое государство Великобритании и США должно было объединиться с Соединенными Штатами Европы (для создания которых в 1948 году Черчилль учредил Европейское движение со штаб-квартирой в Голландии). И тогда англо-евро-американское ядро стало бы править миром, восстановив феодализм7. Миром должна была править тираническая «диктатура», как выразился Арнольд Тойнби, долгое время руководивший разведкой Круглого стола8. Под эти цели был создан целый ряд организаций: • Французский Комиссариат общего планирования (Commissariat General du Plan), проанглийская и антигерманская организация, создана в 1945 году;• План Маршалла, к которому приступили в 1948 году. Его разработал не Госсекретарь США генерал Джордж Маршалл, американский патриот, а англофилы с Уолл-стрита, служившие в то время в Госдепартаменте, известнейшим среди них был ярый антисоветчик и сторонник мирового правительства Джордж Кеннан. План должен был изолировать СССР от процессов восстановления Европы, перестроить мощную американскую промышленность под нужды потребительства и благоприятствовать единой валюте на всем европейском континенте. План Маршалла был направлен против государственного суверенитета европейских стран, и англичанам и американцам пришлось навязывать его европейцам силой. Поначалу хотели, чтобы Жан Монне сам возглавил европейский координационный орган Плана Маршалла — Организацию европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС)9, но потом сошлись на кандидатуре Робера Маржолена, его ближайшего соратника.• Европейское объединение угля и стали (ЕОУС; European Coal and Steel Community, ECSC) было создано в 1951 году, чтобы координировать восстановление промышленности Европы с учетом потребностей холодной войны. Это объединение стало зародышем объединения Европы, превратившись, по выражению одного из биографов Монне, в европейское «сверхгосударство металлов и минералов»;• Евратом и Общий рынок, созданные в соответствии с Римскими договорами 1956-1957 гг. (Европейское сообщество), и их детище — маастрихтская диктатура «единой Европы» с 1992 года, Европейский центральный банк (ЕЦБ) и евро с 1999 года, недавний Договор о реформе ЕС. Все эти организации строились как экономические картели, опирающиеся на военные союзы — сначала НАТО, созданное в 1949 году, чтобы «держать русскихподальше, американцев— поближе, а немцев— пониже» как выразился лорд Исмей. В 1952-1954 бы предпринята попытка создать Европейское оборонительное сообщество (ЕОС; EuropeanDefenseCommunity, EDC)10, диктатура которого была бы намного жестче, чем сегодняшние Маастрихтский договор и ЕЦБ.Жан Монне, ставленник Англии Пожалуй, самой яркой фигурой, стоящей за всеми этими планами и активно их продвигавшей, был международный финансист Жан Монне. Лидер французской «Синархии» на протяжении большей части 20-го века, Монне был отцом-основателем современного Европейского Союза. В статьях в Economist и других многочисленных публикациях, посвященных 50-летию Евросоюза, да и в самом Европейском Союзе, об этом пишут открыто. Масонской Синархией, антинациональной международной структурой, занимались американские и французские спецслужбы. Документ французской военной разведки «Синархистское движение Империи» (СДИ), подготовленный в июле 1941 г., характеризует его так: «Синархистское движение — международное движение, возникшее после Версальского договора, финансировалось и управлялось определенными финансовыми кругами из высших сфер международного банковского сообщества. Его цель — свержение парламентских режимов во всех странах, где они есть, потому что парламенты недостаточно преданны интересам этих кругов и поэтому ими слишком сложно управлять… Поэтому СДИ предлагает сменить их на более сговорчивые и легко управляемые режимы. Власть сосредоточится в руках у капитанов промышленности и назначенных представителей избранных банковских групп в каждой стране»11.Как вспоминал Монне, с самого начала свой политической карьеры во время Первой мировой войны он стремился к созданию федеративной Европы вместо национальных государств, с единой валютой и правящим центральным банком. Монне был протеже лорда Роберта Бранда, в течение полувека заправлявшего в лондонском банке «Лазар» — с ним у Монне сохранились теснейшие связи12. Когда Рузвельт в союзе с англичанами (которыми к тому времени руководил Черчилль) возглавил борьбу с Гитлером — а англичане его сами выпестовали — стало понятно, что промышленный потенциал США обеспечит полную победу союзников. В обстановке, когда выигрывал Рузвельт, Монне надел другую личину, и создал себе репутацию советника американского президента.Во время Второй мировой войны лорд Бранд возглавлял Британский совет по снабжению в Северной Америке. Он направил Монне в Вашингтон в качестве своего заместителя (1940-1943), чтобы втереться в доверие к будущему победителю и постараться максимально активизировать участие в войне США и облегчить участь осажденной Англии. Среди американских партнеров этого «советника Рузвельта» были сливки истеблишмента из моргановских кругов, многие заклятые враги Рузвельта: партнеры Моргана Томас Ламонт и Дуайт Морроу, браться Даллесы, Джон Макклой, Аверелл Гарриман, Дин Ачесон, К. Дуглас Диллоны (отец и сын), и Дин Раск. Карьера Монне теснейшим образом переплетена с англо-голландскими планами мирового господства, начиная с создания международных картелей во время Первой мировой войны (см. Приложение 3), создания Лиги наций (идея Круглого стола), в которой Монне был заместителем генерального секретаря, и прихода к власти Гитлера, до большой политики в послевоенный период. Рождение в Маастрихте «единой Европы» стало венцом его планов единой Европы, в которой будут заправлять англичане и французские синархисты. Среди его учеников были два известнейших синархиста 20-го века: Джордж У. Болл, бывший председатель правления LehmanBrothers и бывший заместитель госсекретаря США, и Феликс Рогатин, давнишний партнер в банке «Лазар»,а позднее советник председателя правления «Леман бразерс» до крушения банка в 2008 году. Болл считал себя «одним из многих писцов» Монне, в доме которого часто бывал. Он был продолжателем идеи Монне об «экономике, определяющей политику», и в 1960-х и 1970-х пропагандировал «глобальные корпорации», которые раздвинут «узкие и ограничивающие (свободу действий) политические границы национальных государств». Рогатин, в последнее время практически приватизировавший демократическую партию США, «мыслил себя… воплощением своего героя, Жана Монне», и скромно поправлялся: «я не льщу себе мыслью, что я и есть Жан Монне»13.Карьера Монне также проливает свет на голландский сектор англо-голландской олигархии (см. Приложение 1). В послевоенных проектах «единой Европы» рядом с ним всегда находился Макс Констамм, бывший личный секретарь голландской королевы Вильгельмины (свекровь бывшего нациста и основателя Бильдербергского клуба принца Бернхарда) и крестный отец принца Константина, длительное время представлявший Европу в Трехсторонней комиссии.Монне против де Голля и Аденауэра Двадцать второго января 1963 года президент Франции де Голль и канцлер ФРГ Конрад Аденауэр ошеломили мир, подписав договор о франко-германском сотрудничестве. Они завили, что Европа действительно объединится, но на основе сотрудничества суверенных государств во главе с Францией и Германией, а не по синархистским англо-голландским и французским проектам «единой Европы». Это был договор в духе вестфальских принципов, он предполагал частые консультации по вопросам экономики, безопасности и внешней политики. Договор был подписан через три месяца после кошмарного Карибского кризиса, поставившего мир на грань атомной войны после многих лет Холодной войны, затяжного Берлинского кризиса и многих других конфликтов. Соглашение де Голля и Аденауэра давало надежду на улучшение обстановки в мире, обновленная Европа Отечеств могла стать силой, способствующей стабильности и сотрудничеству, а не ареной искусственных конфликтов Холодной войны.Англо-голландская олигархия взорвалась от ярости. Архитектор Холодной войны Дин Ачесон, бывший госсекретарь в администрации Трумэна, подготовил меморандум «Январское фиаско — создание голлистской Европы нужно предотвратить». А «Монне считал, что заключая договор де Голль хотел на самом деле саботировать европейскую интеграцию» и агитировал против ратификации, особенно в бундестаге!14 Через несколько месяцев Аденауэра отстранили от власти в результате махинаций англичан, а на де Голля организовали несколько покушений, следы некоторых из них ведут в штаб-квартиру НАТО в Брюсселе15. Де Голля оттеснили от власти в 1945 году, но он продолжал отчаянную борьбу с планами «единой Европы» Монне. Де Голль был против создания Европейского объединения угля и стали, идеи создания Европейского оборонительного сообщества и Римских договоров. Де Голль не раз называл Монне не просто синархистом, но и вдохновителем Синархии16. После избрания на пост президента в 1958 году во время алжирского кризиса де Голль заявил: «Наступили времена, когда Монне командовать больше не будет». 3. Монне и корни глобализации Монне родился в Коньяке во Франции, в семье знатных виноделов. Семейные связи с Лондоном, где в 1904-1906 году Монне представлял свою фирму, позволили ей стать единственным поставщиком коньяка могущественной канадской Компании Гудзонова залива (КГЗ; Hudson’s Bay Company, HBC). Два руководителя КГЗ были людьми Лазара, это были крупнейшие финансисты 20-го века: глава КГЗ Роберт Киндерсли, также возглавлявший лондонское отделение банка Лазара, а его заместитель Бранд был членом правления банка Лазара. Связи с этими людьми стали для Монне отправной точкой карьеры, а Бранд оставался его покровителем на протяжении десятилетий.Киндерсли работал на Лазаров с 1905 года до смерти в 1954 году, и был управляющим банка Англии с 1914 по 1946 год. Вместе с Брандом он был автором плана Дауэса для Германии 1924 года. Бранд принадлежал к сливкам британской олигархии, его отец виконт Бранд был 24-ым бароном Дейкрским.Бранды имели семейные связи с несколькими семействами из кругов Сесилей, самого влиятельного олигархического клана Англии17. Два брата Бранда были королевскими помощниками. Бранд был финансовым советником лорда Сесила, лидером блока Сесила и председателем Верховного экономического совета союзников (ВЭСС; Supreme Allied Economic Council, SAEC), созданного по Версальскому договору в 1919 году. Позже он станет главным английским «контролером американцев», начиная со времен его пребывания в Вашингтоне в 1941-1946 годах, где в 1946 году они вместе с Джоном Мейнардом Кейнсом оговаривали условия представления огромного займа в 3,5 миллиарда долларов для спасения Британии от банкротства. Во время Первой мировой войны Бранд и Киндерсли пригласили Монне в Лондон, где поначалу он представлял французскую Службу гражданского обеспечения, а затем переключился на совместные англо-французские «закупочные комиссии», которые станут фундаментом послевоенных продовольственных, транспортных, военных и прочих картелей. В свою очередь, Монне посодействовал получению КГЗ эксклюзивного контракта на поставку военного снаряжения во Францию из Канады. Канадскую имперскую службу воинского снаряжения создал сам Бранд. Когда у Франции возникли затруднения с оплатой заказанного снаряжения, Монне обратился «к своим друзьям в Компании Гудзонова залива. Они согласились предоставить Франции заем в один миллиард золотом для оплаты канадской пшеницы»16. За услуги КГЗ выделил Монне личный заем, который позднее был списан. В результате Первой мировой войны возникли сырьевые картели, базирующиеся в Лондоне, сохранявшие свою структуру на протяжении 20-го века. В картелизации и консолидации экономического контроля Монне и его спонсоры видели будущие политические контуры Европы, какой они хотели ее видеть. В начале войны все страны, воевавшие против немцев, на свое собственное усмотрение закупали муку, мясо, сахар и прочее продовольствие. Как вспоминал Монне, для того, чтобы «предотвратить конкуренцию, взвинчивающую цены», англичане создали совместные закупочные комиссии. Первой была комиссия по закупкам пшеницы, ее создали в 1916 году Монне и Дж. Артур Солтер — чиновник британского министерства транспорта и по совместительству член Круглого стола, позднее вместе с Монне он заседал в Верховном экономическом совете союзников. Солтер также был секретарем. Комиссии по репарациям (1919-1922), а затем директором отдела по экономике и финансам Секретариата Лиги наций до 1931 года. «Я полагал, — писал Монне, — что комиссия по закупкам пшеницы станет прототипом совместных организаций союзников по совместному правлению стратегическими ресурсами… Внезапнообщиеинтересывытеснилинациональные»18. Были созданы и другие комиссии для регулирования закупок масел, зерна, жиров, сахара, мяса и нитратов, для решения проблем перевозок был организован Союзный совет по морскому транспорту (ССМТ). О последнем Монне писал: «Транспортная структура открыла новые горизонты, появилась возможность контроля всех морских судов, союзных и нейтральных, их классификации, перемещений и перевозимых грузов. Такие действующие реестры стали возможными благодаря мощной разведывательной сети, которой руководил Солтер. Постепенно новые комиссии должны были обеспечить централизацию всех программ снабжения… Впервые возник инструмент получения информации и принятия решений по управлению экономикой нескольких стран, вынуждая их делиться до того секретной информацией. Было естественно полагать, и так это и было, что эта система сохранится в восстановительный период после войны, и доказав свою эффективность, превратится в регулирующий механизм международной жизни».Монне не скромничал по поводу политического смысла таких организаций: «В 1917-1918 годах не было преувеличением утверждение, что снабжать армии и гражданское население могла только система, обладающая квази-диктаторской властью». К концу войны в ноябре 1918 года «транспортное объединение стало… нервом всей военной экономики. И это качество оно сохранило и в послевоенный период». Во времена президента Вильсона и его правой руки англофила полковника Хауса, правительство США присоединилось к различным организациям. Министр торговли Франции Клементель заметил Вильсону: «Эта формула мирового контроля товарных ресурсов достаточно убедительна, чтобы начать мирное наступление… Пакт о мире, предусматривающий экономические санкции против любого государства, нарушающего этот пакт, должен стать основой Лиги наций». Монне писал: «Мировой контроль сырья и промышленных товаров союзными державами стал реальностью благодаря комиссиям и целевым комитетам, которыми мы управляли из Лондона». За труды на благо Британской империи Монне был награжден Большим крестом Ордена Британской империи. Из-за оппозиции Сената и других учреждений США вскоре вышли из этих картелей, потому что, как горевал Монне, «с точки зрения американцев эти комиссии усиливали английский контроль сырьевых ресурсов»19. За время работы в ССМТ Монне наладил связи с людьми, которые сохранит всю оставшуюся жизнь — с партнером «Дж. П. Морган» Дуайтом Морроу и братьями Даллесами. В конце войны ССМТ вошла в состав ВЭСС Сесила/Бранда. Монне и Клементель предлагали Вильсону сохранить Верховный экономический совет союзников «как ядро экономического союза», который будет править миром. Монне был французским представителем в ВЭСС.Лига нацийВЭСС подготовил проект устава Лиги наций, а лорд Сесил благословил сэра Эрика Драммонда,16-го графа Пертского и фанатика «мирового правительства», ее возглавить. Заместителем генерального секретаря лорд Сесил выбрал Монне, которому в то время был 31 год. Круглый стол предполагал превратить Лигу наций в мировое правительство, о чем скажет Черчилль в своей речи о железном занавесе: «Были надежды и беспочвенная уверенность, что… Лига наций станет всесильной».Солтер и Бранд из банка «Лазар» подготовили проведение экономической конференции в Брюсселе в октябре 1920 года, во время которой была создана Экономическая финансовая организация, ставшая структурой Лиги наций. Солтер возглавил ее и назначил руководителями отделений людей, руководивших из Лондона картелями, созданными во время войны. Руководители и их штат из 120 работников собрали вещи и просто переселились в секретариат Лиги наций! При Солтере и Монне эта организация разрабатывала планы послевоенной «коррекции» — в стиле сегодняшнего МВФ — для Австрии, Польши, Венгрии, Греции и Болгарии, по единым рецептам: жесткое сокращение бюджетных расходов и создание «независимых центральных банков». Монне все же сетовал в своих Мемуарах, что «национальные суверенитеты препятствовали… демонстрации общего интереса», — т. е., продолжению грабежа. О штате Солтера Монне писал, что «этих людей кооптировали одного за другим, не обращая внимания на национальность, и чего не было никогда ранее, эти люди при исполнении своих обязанностей были полностью оторваны от верности своим странам».В памфлете Фабианского общества Джордж Бернард Шоу ликовал: «В Женеве вершатся поистине великие дела, создается международная общественная служба, руководят которой министры коалиции, которая является по сути зародышем мирового правительства. В атмосфере Женевы патриот чахнет, патриот там просто шпион, которого нельзя расстрелять». Всеми этими «реорганизациями» дирижировал Банк Англии, писал Монне. Банк Англии был эпицентром англо-голландской финансовой системы с самого момента его основания в 1694 году, через шесть лет после того как голландец Вильгельм Оранский захватил английский престол. При Монтегю Нормане Банк Англии сыграл решающую роль в возвышении Гитлера. Норман был другом Монне, Монне о нем писал так: «Сегодня трудно представить, какими были престиж и власть этого учреждения в начале века… Он [Норман] несколько раз приглашал меня к себе, и я стал его другом». В Лиге наций Монне работал до декабря 1923 года. В августе 1926 года он уже был вице-президентом «Сосиете франсез Блэр & ко.», французского отделения влиятельного инвестиционного банка «Блэр» из Нью-Йорка. Из-за кулис частного сектора Монне продолжал свою деятельность в Лиге наций: «стабилизировал» валюты введением мер экономии, организовывал международные займы, например французский заем 1926 года для «стабилизации валюты», в результате которого «Лазар» обобрал страну до нитки.Заместителем у Монне в банке «Блэр & ко.» был Рене Плевен, служивший ему десятки лет — министром иностранных дел Франции, а затем премьер-министром Франции. Номинально в 1950-х Плевен станет автором концепции Европейского оборонительного сообщества (в действительности, план написал Монне). Плевен также стоял за займом 1927 года для стабилизации польского злотого, главным американским партнером Монне в этой операции был его друг по ССМТ Джон Фостер Даллес. С началом Великой депрессии президент Рузвельт развернул борьбу с «экономическими роялистами» Уолл-стрита и Лондона для восстановления экономики страны. В Германии экономист Вильгельм Лаутенбах и его единомышленники из общества Фридриха Листа безуспешно пытались сделать то же самое.20 Но не Монне. Все 30-е годы он прилежно служил английской финансовой олигархии. В 1932 году Монне контролировал ликвидацию финансовой империи Ивара Крёгера, знаменитого шведского спичечного короля, контролировавшего 80% мирового производства спичек, «большую часть европейской бумаги и целлюлозы, четырнадцать телефонных и телеграфных компаний в шести странах, значительную часть крестьянской ипотеки в Швеции, Франции и Германии, восемь железных рудников и многие другие предприятия, включая банки и газеты в различных странах»21. Три года с 1934 по 1936 год Монне провел в Китае советником министра финансов Т. В. Суна, шурина председателя Национального правительства Китая Чан Кайши. В это время Монне работал на международный финансовый консорциум, в состав которого входили «Блэр & ко.», «Лазар», и «Банк Гонконга и Шанхая». Он продвинул члена Круглого стола Артура Солтера в руководство национального экономического совета Китая.По возвращении в Нью-Йорк Монне участвовал в попытке Блэра захватить «Банк Америки» А.П. Джаннини через холдинговую компанию банка «Блэр» «Трансамерика». Попытка провалилась, но Монне успел увести жену у сына Джаннини, итальянскую аристократку Сильвию ди Бондини. Влиятельные друзья Монне устроили ему и следующую работу: «После краха холдинговой компании Transamerica, где подвизался Монне, Джон Фостер Даллес и Роберт Бранд из финансовой империи братьев Лазар поставили его на (деловые) рельсы».22 Даллес дал Монне и его другу, сочувствующему нацистам финансисту Джорджу Мурнейну, деньги для инвестиционных операций.Помощь Гитлеру Война уже была на горизонте, когда в декабре 1939 года Монне тряхнул стариной и возглавил Англо-французский координационный комитет в Лондоне, где занялся созданием совместных англо-французских закупочных комиссий/картелей для военного снабжения. За год до этого по поручению президента Даладье он уже встречался с президентом Рузвельтом и другими чиновниками США на предмет закупки самолетов для Франции. Уже тогда он вызвал подозрение у министра финансов Генри Моргентау своими связями в банковском мире.В Лондоне весной 1940 года Монне занимался подготовкой формального союза Франции и Великобритании — полного слияния двух государств. Когда после падения Франции в июне 1940 года эти планы утратили актуальность, лорд Бранд выдвинул Монне на пост заместителя председателя Британского совета по военным поставкам. В этом качестве Монне провел большую часть Второй мировой войны в США.Моргентау, контролировавший продажу вооружений Франции и Англии до принятия программы ленд-лиза в 1941 году, начал расследование деятельности Монне, связанное с его довоенными деловыми связями с нацистской Германией, а также «сокрытием им и Мурнейном факта немецкой собственности компаний от американского правительства»23. Особое внимание привлекла компания «Америкэн Бош», которой руководил Мурнейн, оказавшаяся дочкой немецкого картеля в сердце нацистской военной машины.Бош со штаб-квартирой в Штутгарте был главным европейским производителем комплектующих для автомобильной и авиационной промышленности и, по сведениям Министерства юстиции США, имел практически полную мировую монополию на производство топливных инжекторов. Его дочернее предприятие в США «было для нацистов орудием экономической войны, соглашения по системам инжекции с иностранными компаниями ограничивали производство и разработки этого оборудования за пределами Германии, а также использовались для получения немцами технической информации». Они также поставляли нацистам американское сырье и хлопок24.С Мурнейна и Монне в конечном итоге сняли подозрения, и «благодаря многочисленным доброжелателям… он не потерял уважение Уайт-холла и Вашингтона»25. В числе этих доброжелателей был Джон Макклой, де-факто лидер американской господствующей верхушки. В его бумагах сохранился «ответ Макклоя от 27 июня 1942 года на рапорт о возможных связях Монне с немецкими шпионами», Макклой пишет, что «я давно знаю Монне лучше, чем кто-либо в Вашингтоне, и я уверен в его преданности»26.Но это расследование привлекло внимание Рузвельта. Оно «побудило его обратить внимание на иностранную собственность в американских корпорациях… чтобы иностранные корпорации не владели слишком большими пакетами акций или облигаций в американских корпорациях»27. Деятельность американского филиала Бош стала предметом расследования управления Контролера иностранной собственности и комитета Килгора в Сенате США28. Моргентау на Монне не остановился, но занялся расследованием деятельности Бранда и банка Бранда — «Лазар Фрер», в котором Мурнейн скоро станет одной из ведущих фигур.29Помимо защиты немецких картелей Монне не забывал о планах мирового правительства. Накануне Второй мировой войны приемный отец Феликса Рогатина Кларенс Стрейт из Круглого стола опубликовал скандальную книгу Union Now («Союз сейчас»), в которой призывал к слиянию США, Англии, Канады и других «атлантических демократий», что должно было стать фундаментом «мирового союза». Чтобы облегчить процесс слияния Монне и Джон Фостер Даллес вынашивали планы Межэкономического совета,взяв за основу ВЭСС Сесила/Бранда 1919 года, а Стрейт и Монне обсуждали «возможность включения в этом союз всей Европы».  Генеральный комиссариат планирования (Commissariat Général du Plan) В декабре 1942 года Монне написал Рузвельту, в надежде протолкнуть генерала Жиро на роль объединителя французов вне Франции, вместо де Голля. Монне не нравилось, что де Голль выступает за национальный суверенитет, а его перспективу послевоенного восстановления Франции через сильное государство (а не картели) Монне видел «надуманной, с угрозой фашизма»30.Вместе с Монне против де Голля интриговали Макклой, к этому времени заместитель военного министра, и Роберт Мерфи, координатор связей с Жиро в Алжире и главный спонсор в Северной Африке синархиста Лемегр-Дюбрея. Последний был регентом центрального банка Франции Банка Франции, подвластного «двумстам семьям». О его (Дюбрея) деятельности говорится в пространном едком докладе Рузвельту главы OSS Уильяма Донована под названием «Банк Вормс и Синархия»31. После войны Мэрфи был послом в Бельгии и поддерживал тесные связи с Монне, выступая в поддержку его планов «единой Европы». Монне направился в Алжир министром вооружений и снабжения от французского Комитета национального освобождения (Comité FrançaisdeLibérationNationale, CFLN), который сначала возглавляли Жиро и де Голль, а потом единолично де Голль. Он попытался направить движение французского Сопротивления в сторону Синархии, в декларации собрания Комитета 15 августа 1943 года говорится, что «в Европе не будет мира, если государства восстановятся на принципе национального суверенитета… Европейские государства слишком малы, чтобы гарантировать своим народам благополучие и социальное развитие. Европейские государства должны объединиться в конфедерацию»32. В течение 1942 и 1943 гг. Рузвельт занимался строительством «объединенных наций», которые должны были стать основой послевоенного мира. 30 октября 1943 года в Москве была принята совместная декларация США, Советского Союза, Великобритании и Китая, призывавшая к созданию постоянного органа под таким названием. 9 ноября того же года на конференции 44 стран в Белом доме была создана Администрация помощи и восстановления Объединенных наций (UNRRA, ЮНРРА).В том же месяце Монне вернулся в Вашингтон в качестве французского делегата в Совете Администрации. Это пост и дружба с Макклоем, возглавлявшим англо-американский Объединенный комитет по связям с гражданской администрацией и населением (в Европе), позволили Монне контролировать американские деньги, выделявшиеся для Франции.Его американские друзья представляли его человеком, который должен править послевоенной Францией. Летом 1944 года в большой статье журнала Fortune (которым владел поклонник Муссолини Генри Люс) Монне назвали «мистер Жан Монне Коньякский». Монне тогда обозначил направление, в котором Генеральный комиссариат планирования был лишь первым шагом: «Многое нужно изменить, сначала в учреждениях Франции, а потом и в основах организации всей Европы». Монне настаивал на идеях, которые он навязывал Комитету национального освобождения: «Государства Европы должны создать федерацию или «европейскую общность», которая превратит их в единый экономический организм».В мае 1944 года Комитет национального освобождения, руководимый де Голлем, превратился во временное правительство Франции, было создано Министерство национальной экономики под руководством Пьера Мендеса-Франса. Как пишет биограф Монне, весной 1945 года ему и его друзьям «либеральным экономистам» Рене Плевену и Рене Майеру удалось «организовать отстранение Мендеса». Это открыло дорогу «планированию» Монне, которое даже его льстивые биографы характеризуют как перелицовку плана Виши, разработанного банком Вормс: «Во времена Виши большое влияние приобрели технократические модернизаторские идеи, и Генеральное представительство национальных производств, Центральное бюро распределения производственных товаров и комитеты планирования все по-своему были предвестниками послевоенного Комиссариата планирования»33. В качестве французского представителя в Администрации помощи и восстановления Объединенных Наций в конце 1943 года Монне использовал свои связи с американской частью англо-американского истеблишмента, уходящие корнями во времена Первой мировой войны, для контроля над американскими деньгами, направлявшимися Франции, включая ленд-лиз, займы, а через несколько лет и средства в рамках плана Маршалла. Это дало ему во Франции власть практически равную власти де Голля, которому ничего не оставалось, как назначить Монне главой Генерального комиссариата планирования:«В послевоенной Франции, голодной на валюту, Монне был человеком, который знал, как залезть в кошелек американцев. Чтобы обеспечить поставки по ленд-лизу де Голль назначил Монне ответственным за планирование — тогда этот орган существовал пассивно — и придал властные полномочия комиссариата. В феврале 1946 года Монне оформил заем Блума, который позволил французской экономике продержаться в течение года. В последующие два года ему удалось перетянуть во Францию непропорционально большую часть средств, выделявшихся по плану Маршалла. Эти деньги направлялись на финансирование инвестиционных проектов под эгидой Комиссариата планирования, финансирование которого в результате не зависело от парламента и могущественных контрольных служб министерства финансов. Прямая связь с Вашингтоном превратила Монне в независимую власть во Франции»34. Иегосправедливообвинялив«сговоресиностраннымиинтересами». Монне был неподотчетен никому, кроме главы государства (номинально), и превратился в экономического царя Франции. Его комиссия, в состав которой входило всего 100 человек, подготовила план реорганизации французской промышленности. За последующие двадцать лет во Франции сменилось 29 правительств и только три руководителя Комиссариата планирования. Сердцевиной Комиссариата планирования были комиссии по модернизации — корпоративистские промышленные, трудовые и предпринимательские советы, напоминавшие структуры, которые венецианский финансист Джузеппе Вольпи создал в Италии в 1920-х и 1930-х годах в бытность министром финансов Муссолини, а позднее главой Фашистской конфедерации промышленников.Комиссии подчинялись Генеральному комиссариату планирования, которым руководил Монне. В комиссариате работали «три мушкетера», проводники планов «единой Европы» Монне в последующие десятилетия: Робер Маржолен, Этьенн Хирш и Пьер Ури.Была сделана ставка на развитие тяжелой промышленности с тем, чтобы Франция стала ведущей европейской державой вместо Германии. Капиталовложения направлялись в национализированную энергетику, угольную промышленность и транспорт, частные сталелитейную и цементную промышленность, а также, под давлением мощного сельскохозяйственного лобби, в производство сельхозтехники. Поскольку план Монне имел целью мощную Францию, де Голль его поддерживал, а поскольку Монне контролировал деньги, у него не оставалось выбора кроме как одобрить создание комиссариата до того, как сам де Голль ушел в отставку с поста временного президента Четвертой республики в декабре 1945 года. Главный вопрос экономической политики состоял в том, кто будет руководить Францией: синархисты и их иностранные спонсоры, или сам французский народ. «Генерал де Голль заявил, что удавку картелей на горле французской экономики нужно разорвать», — заметил глава совета по выработке политики Антитрестовского департамента Рузвельта, но у Монне были другие планы. Исследователь французской Синархии Робер Юссон пишет, что под эгидой Комиссариата планирования «Лазары и Ротшильды навязывали гегемонию в финансовой и экономической сферах». В условиях олигархического контроля неудивительно, что «рост промышленного производства [Франции] значительно отставал от показателей соседей» после первых пяти лет.35 Инертности французов вернее всего способствовал сам Монне, «удивлявший очевидцев «чудовищным невежеством». О производственных показателях он ничего не знал. Путал миллионы тонн с миллионами франков».36Комиссариат планирования позволил Лазарам перегруппироваться и обновить Синархию, центром которой был доминировавший в правительстве Виши банк Вормс. Юссон пишет, что «Кажущаяся конкуренция между Вормсом и Лазаром только косметическая… Банк Лазаров открыл новое банковское отделение Вормса в 1928-1929 годах». После освобождения, по его словам — «уполномоченные банка Лазар заняли руководящие посты в экономических и финансовых структурах французского государства, заменяя синархистов из режима Виши, за которыми шла охота, их арестовывали и сажали в тюрьму». Но даже синархистов из правительства Виши очень быстро освобождали.Преемственность довоенной Синархии и послевоенной «единой Европы» Монне очень хорошо видна на примере Маржолена. В документах полиции и разведки он фигурирует как член Синархии в банке Вормс, а также член группы 9 июля 1934 года, «собравшей синархистов всех мастей и сторонников государственного и социального корпоратизма фашистского типа. Группа была организована по инициативе Жюля Ромена, адепта Жана Кутро»37. Кутро стоял во главе Синархистского движения империи, руководящего центра Синархии для Вормса и Лазаров. Уже в 1933 году молодого Маржолена взял под свою опеку Чарльз Рист, заместитель управляющего Банка Франции и один из двух представителей Фонда Рокфеллера во Франции. После работы в Комиссии по планированию Маржолен стал первым генеральным секретарем плана Маршалла в Европе, формально называвшегося Организацией европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС). Он возглавлял ОЕЭС с 1948 по 1951 год, а позже стал вице-президентом Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и курировал экономику и финансы (1958-1967), до того, как вошел в состав совета директоров «Ройял Датч-Шелл» и «Чейз Манхеттен банк». Этьен Хирш до войны руководил отделением «Этаблисман Кульман», французской ветвью европейского картеля красителей, партнера нацистской «И.Г. Фарбен». В 1943 году фирма «Кульман» свела Хирша с Монне, который с его связями в Вашингтоне и Лондоне рассчитывал взять под контроль всю французскую экономику. В 1944-1945 годах Хирш руководил французским сектором временного Европейского экономического комитета и, по его собственным словам, поддерживал «постоянные связи с американцами и англичанами», возглавлял технический отдел Комиссариата планирования Монне в 1946-1949 годах, в 1949-1952 годах был в ней заместителем председателя и председателем в 1952-1959 годах. В 1950-1951 годах он помогал Монне создавать Европейский союз угля и стали, в 1951-1952 годах заседал в секретариате натовских «мудрецов», в который входили Монне, финансист Аверелл Гарриман и лорд Плауден, а затем стал первым главой Евратома. Третьим из трех мушкетеров был Пьер Ури, представитель «Леман бразерс» в Европе, и реальный автор римских договоров в будущем. Опираясь на эту тройку, Монне создал Синархию, охватывавшую всю Европу. Лорд Солтер, его друг и соратник на протяжении полувека, вспоминал в 1967 году: «Постепенно среди тех, кто был способен понять и оценить идеи (Монне) с их беспрецедентной мощью, глубиной и масштабом, рос круг его сторонников, в то время как широкой общественности он был почти неизвестен. В позднейшие годы он управлял через разные каналы скрытых, или частично скрытых официальных назначений, а еще позже он сохранял огромное влияние искусным манипулированием тщательно отобранных групп европейцев разных национальностей и различных источников власти (например, лидеров профсоюзов)»38. Замечания Солтера подтверждает хвастовство Ури и Бернара Клапье, заместителя управляющего Банка Франции. Ури писал: «Изумительное время… Жан Монне, Хирш и я заправляли всем: планированием, финансовой политикой, международными делами. Наша сила была в том, что когда мы создавали Объединение угля и стали, на всех ключевых постах были люди, готовые нас поддержать, люди, которых мы сами выдвинули». Клапье: «Нас было двадцать человек, работавших с Монне. В разных министерствах мы действовали из тени. Ничто не проходило мимо нас»39.  4. После войныСинархистский «план Маршалла» План Маршалла, равно как и холодная война, в обстановке которой он осуществлялся, был порождением англо-американских финансистов, заправлявших Трумэном, а ранее финансировавших Гитлера. Недавно рассекреченные документы Госдепартамента и других американских и английских правительственных учреждений показывают, как конкретные подходы к восстановлению Европы в рамках Плана Маршалла служили политических и стратегическим целям, запросам финансовой власти, и интересам лондонских картелей. Цели были следующие: 1) создание развитой промышленности в Европе с перспективой конфликта с Советским Союзом и ослабление экономики США за счет ее милитаризации и ориентации на производство ширпотреба, 2) федерализация Европы и превращение ее в Соединенные Штаты Европы, где будут царствовать картели, управляемые Синархией, с конечной целью объединения с США и Британией40. Кроме того, когда резко сократился экспорт США в Европу, на уме был саботаж американской экономики — фундамента, на котором Рузвельт строил свою послевоенную Бреттонвудскую систему. В 1947 году Соединенные Штаты экспортировали в Европу товаров на сумму в 6,7 миллиардов долларов, в основном продукции машиностроения и средств производства, а план Маршалла ставил целью сокращение этого экспорта до 2,3 миллиардов в 1952-1953 годах. Вместо того, чтобы наводнить Европу и мир американским оборудованием, чтобы навсегда положить конец английской колониальной империи, «смыслом американской экономики», по словам ставленника Сити/Уолл-стрита Артура Бернса, возглавлявшего Совет экономических советников президента Эйзенхауэра в 1953-1956 годах, стало «производство ширпотреба»41.В плане Маршалла англичане сыграли ключевую роль. По замечанию историка Майкла Хогана, «в управлении процессом англичане уступали только американцам»42.Кукловоды Трумэна не только консультировались с Монне при разработке плана Маршалла, но и предложили ему его возглавить! У Монне были другие дела, поэтому он указал на Маржолена. Через 11 дней после смерти Рузвельта 12 апреля 1945 года посол США Аверелл Гарриман устроил встречу Трумэна с советским министром иностранных дел Вячеславом Молотовым. Гарриман предложил Трумэну пригрозить Молотову в связи в «запугиванием» Советами Польши. Разозлившийся Молотов заявил Трумэну, что «со мной так никогда в жизни не разговаривали», а Трумэн позднее хвастал, что «я ему заехал в челюсть с правой». После этой встречи Молотов доложил Сталину, что «от политики Рузвельта отказались»43. В быстрой последовательности англичане и американцы предприняли следующие шаги: в мае 1945 года были прекращены поставки в СССР по ленд-лизу, а затем и отменен предполагавшийся заем в шесть миллиардов долларов на восстановление советской экономики. В августе на Японию сброшены две атомные бомбы, а в марте 1946 года Трумэн публично поддержал заявление Черчилля о железном занавесе. В январе 1947 года Трумэн назначил Госсекретарем бывшего начальника штаба сухопутных войск США генерала Джорджа Маршалла. Сам по себе Маршалл был настроен против англичан, но ему пришлось работать в администрации Трумэна, находившейся под английским влиянием, к тому же в условиях холодной войны. Госдепартаментом при нем заправлял заместитель Госсекретаря Дин Ачесон, ставший Госсекретарем в 1949 году — адвокат и ярый англофил, даже говоривший с английским акцентом. Отец Ачесона англичанин, священник епископальной англиканской церкви, переехал в Коннектикут, и практически вся его семья, включая родившуюся в Канаде мать, получившую английское образование, имела британское подданство. В день рождения короля семья всегда вывешивала английский флаг. Уже в начале 1946 года Ачесон заявлял, что «на земле остается две великих державы, США и Советский Союз», и выживет только одна. Двенадцатого марта 1947 года Трумэн зачитал Конгрессу бумагу, написанную Ачесоном, из которой следовало, что Советы собираются перехватить Грецию и Турцию через местные коммунистические партии. За кулисами англичане разработали сценарий: «конфиденциально информировали Вашингтон», что Англия «собирается прекратить помощь и снять с себя ответственность за Грецию и Турцию», и готова передать их на попечение Трумэна. Присутствовавший тогда иностранный дипломат заметил, что предложенную Ачесоном доктрину Трумэна, «несмотря на несущественную сумму в 400 миллионов долларов… нельзя рассматривать иначе как объявление войны Советскому Союзу»44.Генри Уоллес, вице-президент во времена Рузвельта, оценил новую доктрину как «измену великой американской традиции», «лучший пропагандистский жупел для коммунистов», предсказывал, что Америка «бросается в безрассудный авантюризм», что гарантирует «век страха».Выступая с речью в день вручения дипломов в Гарварде 5 июня 1947 года, Маршалл в самых общих словах объявил о плане США оказания экономической помощи Европе.План в дальнейшем получил имя Маршалла, но «доступные сегодня данные убедительно свидетельствуют, что в момент, когда Маршалл произносил свою речь, плана еще не было»45. То есть, в Госдепартаменте его не было, а вот Совет по международным отношениям (CFR) Моргана/Лазара во время войны изучал вопрос, «как интегрировать Европу». И через Ачесона эти наработки и стали «планом Маршалла».В первоначальном варианте его подготовили два чиновника Госдепартамента. Одним из них был Джордж Кеннан, которого Ачесон назначил руководить вновь созданным Государственным военным и военно-морским координационным комитетом (ГВВМКК; State-War-NavyCoordinatingCommittee, SWNCC). До того, как Маршал произнес свою речь, ГВВМКК заседал всего три раза, но уже через месяц в июльском номере за 1947 год журнала ForeignAffairs, издававшегося Советом международных отношений, Кеннан опубликовал статью “Mr. X”, в которой предложил «сдерживать» Советский Союз. По меркам Трумэна/Ачесона/Даллеса Кеннана часто характеризуют «умеренным», но это был фанатичный сторонник мирового правительства, желавший синархистской федерации Европы и создания «североатлантического союзного государства, в который бы входили США, Британия и Канада»46.Вместе с Кеннаном над планом Маршалла работал заместитель Госсекретаря по экономическим вопросам Вильям Клейтон, в 30-ые годы член Лиги свободы, выступавшей за умиротворение Гитлера и против Рузвельта. С 1949 по 1961 год он был вице-президентом Комитета атлантического союза и лоббировал создание британско-американо-канадской федерации, идею которой продвигал Кларенс Стрейт. Кеннан и Клейтон встречались с Монне в Париже незадолго до речи Маршала и поддерживали контакты во время работы на планом. Кроме Ачесона, Кеннана и председателя Организации европейского экономического сотрудничества Маржолена, план Маршалла разрабатывала и проводила в жизнь крупнейшая шайка финансистов Гитлера, ненавистников Рузвельта, синархистов и вообще самых отъявленных негодяев, каких знала история. Вот некоторые из них: Аверелл Гарриман. Посол США в Лондоне после войны, при Трумэне он стал министром торговли, сменив Генри Уоллеса. Председательствовал в Комитете по иностранной помощи при президенте — комитете расследований, созданном в июне 1947 года, сразу после гарвардской речи Маршалла для определения контуров плана и мобилизации общественного мнения. Его главным помощником был Оуэн Д. Янг из банка «Дж. П. Морган». Роберт Ловетт. Заместитель Госсекретаря при Ачесоне, еще один из банкиров из «Браун Бразерс Гарриман» в администрации Трумэна. Злился на европейцев, «отказавшихся… от наднациональной организации, вместо того… солидаризовавшихся с «подходом Молотова», желавших программы восстановления, которая бы… в максимальной степени сохраняла национальную самодостаточность и автономию»47. Пол Хоффман. Президент Администрации экономического сотрудничества (АЭС; European Cooperation Administration, ECA) — американской структуры плана Маршалла. Выступая на заседании Совета Организации европейского экономического сотрудничества 31 октября 1949 года, призвал «ни много ни мало к интеграции экономики западной Европы». В июле 1949 года было опубликовано исследование АЭС, в котором предлагалась единая европейская валюта и согласованная фискальная политика, чтобы навсегда «разомкнуть порочный круг экономического национализма». С января 1951 года Хоффман был президентом фонда Форда и активнейшим образом занимался Конгрессом культурной свободы, финансировал «свободные профсоюзы», которые в значительной степени обеспечивали политическое влияние Монне в Европе. Пол Нитце. Руководитель департамента коммерческой политики Госдепартамента и член его Комитета по программе европейского восстановления. Нитце был закаленным воином холодной войны, скандально известные неоконсерваторы Ричард Перл и Пол Вулфовиц — его протеже. Льюис Дуглас. Связи с «Дж. П. Морган», американский посол в Англии в конце 1940-х, координировал с англичанами выполнение плана Маршалла. Роберт Мерфи. Был тесно связан с Монне, во время войны поддерживал синархиста Лемэгра-Дебрейя, в конце 1940-х был послом США в Бельгии, перенаправлял средства фонда Маршалла в Европейское движение Черчилля. Джон Макклой. Всю жизнь тесно связан с Монне, контролировал план Маршалла в Германии будучи Верховным комиссаром США в Германии в 1949-1952 годах. Несмотря на присутствие Макклоя, немцы чрезвычайно эффективно использовали средства, выделявшиеся по плану Маршалла через «Кредитанштальт фюр видерауфбау» (Германский банк реконструкции), за деятельностью которого надзирал Герман Абс из «Дойче Банк». Банк реконструкции был создан на принципах Корпорации финансирования реконструкции, созданной для проведения Нового курса Рузвельта. Германский банк реконструкции стал основой немецкого экономического чуда.В «объединенной Европе» СССР места не было — англичане и американцы предложили план Маршалла в таком виде, что Советы его отвергли.Во-первых, было предложено, что руководство будет осуществлять не Экономическая комиссия ООН для Европы, а Совместная экономическая администрация, контролируемая США. Клейтон заявил, что «править балом будем мы (США)». Во-вторых, СССР «рассматривался донором, а не получателем помощи», как записал английский посол Инверчэпел о своей беседе с Кеннаном. В-третьих, страны Восточной Европы могли участвовать в плане Маршалла только при условии, «если откажутся от исключительно просоветской ориентации своих экономик» в пользу широкой европейской интеграции48.Советы же, со своей стороны, лишенные миллиардов на восстановление экономики, обещанных Рузвельтом, рассматривали Восточную Европу важной составляющей восстановления своей страны. Кроме того, по плану Маршалла участники должны были открыть данные о состоянии своих финансов и экономики — в условиях уже начавшейся холодной войны Москва на это пойти не могла. Люди Трумэна говорили, что хотят, чтобы все европейцы, включая Советы, «разработали свои планы» помощи, и запланировали в Париже на 27 июня 1947 года саммит Великобритании, Франции и Советского Союза. Лорд Инверчапел информировал правительство о результатах встречи с Кеннаном: «Американцы говорят, что сомневаются, что Советский Союз вообще захочет участвовать в плане Маршалла». Но в случае, если вдруг они захотят, им придется согласиться на весьма обременительные условия. «И американцы рассчитывают, что на саммите англичане поведут себя так, что Советы вылетят из плана Маршалла»49. С той же целью Клейтон съездил в Лондон для предварительной встречи с министром иностранных дел Эрнестом Бевиным, известным сторонником мирового правительства. Советский Союз не принял американских требований «составления всестороннего плана, совместного планирования, и дележа ресурсов», и настаивал на национальном суверенитете для себя и Западной Европы, включая объединенную Германию. План Маршалла, заявил Молотов, «нарушит национальный суверенитет и позволит США вмешиваться во внутренние дела других стран», вместо того, чтобы позволить «европейцам самим разрабатывать планы государственного восстановления». Молотов привез с собой восемьдесят экономистов для трехсторонней встречи, но Бевин и французский министр иностранных дел Бидо отказались вести переговоры на его условиях, в результате Молотов уехал, чего и хотели англичане и американцы. Гарриман восхищался, что «Бевин изящным маневрированием великолепно справился с задачей выпроводить Молотова из Парижа. Бидо заявлял, что тоже приложил к этому руку. Но именно Бевину хватило смелости пригласить Молотова а затем наглости выпроводить его… Он (Молотов) мог погубить план Маршалла, согласившись участвовать в нем». Кеннан был доволен результатом: «В известном смысле, мы загнали Россию в угол… Когда им открылся ужас перспектив их участия, они уехали среди ночи»50. Избавившись от Советов, 16 апреля 1948 года Конгресс одобрил выделение первоначальных пяти миллиардов и создание Организации европейского экономического сотрудничества для контроля выполнения четырехлетнего плана Маршалла. Европейцев пришлось загонять в «интеграционное» стойло плана: «Они отказывались заниматься серьезным совместным планированием, отказывались корректировать государственные производственные планы с учетом европейских потребностей, или поступаться суверенитетом в пользу наднациональных организаций. Европейцы предпочитали «подход Молотова», и строили планы восстановления экономик с минимумом совместных проектов, их планы ориентировались на собственные потребности с сохранением возможного максимума самодостаточности и автономии. Американцы же, со своей стороны… подталкивали европейских лидеров к отказу от старых моделей конкуренции государств и автаркии и переходу к новой экономической системе с транснациональными координаторами…»51. К середине 1951 года американцы израсходовали на достижение своих целей в рамках плана Маршалла 12 миллиардов долларов. Европейское Объединение угля и стали: зародыш «Соединенных Штатов Европы» Разведка США и Франции во время Второй мировой войны квалифицировала Монне как члена Синархии, поставившей целью англо-французское господство в Европе. В 1940 и 1949 годах он пытался формально объединить правительства Франции и Англии. Потерпев неудачу, он пришел к выводу, что «европейская интеграция» путем политических слияний, которыми он занимался, также как и федералистское Европейское движение Черчилля, обречены на провал. Вместо радикальных политических слияний, писал Монне, «следует начинать с прагматических и менее амбициозных проектов, и точечно вгрызаться в государственный суверенитет». Именно таким был его проект «простой идеи… объединения управления ресурсами угля и стали различных стран» — создание Европейского объединения угля и стали. Де Голль решительно отверг идею объединения на пресс-конференции 21 декабря 1951 года: «За этим стоят планы создания наднациональной власти, формируемой кооптацией, лишенной демократических корней и какой-либо ответственности. Получится что-то вроде синархии».О своих целях Монне писал несколькими годами ранее, в конце войны: «У меня была мысль лишить бывший Рейх части его промышленного потенциала и создать механизм, при котором сталь и уголь Рура будут в распоряжении европейского управляющего органа, который будет их использовать во благо стран-участниц, включая демилитаризованную Германию. Но это потребует объединения Европы не только на основе сотрудничества, но и добровольным отказом европейских государств от части суверенитета в пользу центрального союза, который сможет снижать тарифы, строить великий европейский рынок и бороться с возрождением национализмов».Ларуш отмечал, что планы Монне «ампутировать» у Западной Германии основные ресурсы угля и стали вытекают из французского реваншизма, искусно подогреваемого англичанами после поражения Франции в Франко-Прусской войне 1870-1871 гг., во время которой немецкие государства под руководством Пруссии захватили французские Эльзас и Лотарингию. Эти территории были возвращены Франции после Первой мировой войны, опять захвачены нацистами в 1940 году, и опять возвращены Франции в 1945 году. Французы после Первой мировой войны временно оккупировали Рурский промышленный центр Германии для сбора «репараций», и Европейское объединение угля и стали означало уже постоянную французскую (синархистскую) оккупацию Рура, производившего три четверти немецкого угля, чугуна и стали. Англичане хотели контролировать восстановление ограниченного немецкого промышленного потенциала, и французы должны были стать инструментом такого контроля.Для того, чтобы воплотить в жизнь идею Объединения угля и стали, Монне вместе со своими друзьями-синархистами в Комиссариате планирования разработал «совершенно секретный» по собственным словам Монне план. Он был назван по имени французского министра иностранных дел Робера Шумана, поведавшего его ошеломленному миру 9 мая 1950 года — как предложение французского правительства: «Европа должна объединиться на принципах федерации. Франко-германский союз — важнейшее звено, и французское правительство к нему готово… Создание единого фундамента для экономического развития должно стать первым шагом франко-германского единства. Французское правительство предлагает установить международное управление всей французской и немецкой сталелитейной и угольной промышленностью, открытое для присоединения других стран Европы». Монне начал пропагандистское турне для продвижения идеи с заездом Лондон: «Как только я приехал в Лондон с Хиршем и Ури, я сделал то, что всегда делаю: связался со старыми друзьями. Не все из них появляются на авансцене, но так же как и те, с кем я встречаюсь в Нью-Йорке… они способны и вынуждены видеть суть вещей… Эти друзья — Бранд, Киндерсли, Артур Солтер, редактор Economist Джефри Кроутер». В гуще интриги был также Джордж Болл, в середине 1950-го года живший в доме Монне, участвовавший в «рабочих встречах по плану Шумана», как он сам пишет в книге The Discipline of Power («Дисциплина власти»). Свой властный ресурс представил в распоряжение Монне другой его американский друг: Госсекретарь с 1952 года «Джон Фостер Даллес, активный его сторонник в госуправлении США. Он был «за» с самого начала, так как считал Рур камнем преткновения в отношениях между Францией и Германией, и решение этой проблемы было ключом к объединению этих двух стран… Даллес был основной фигурой, обеспечившей Монне поддержку в Америке инициатив европейской интеграции, в частности, получение займа на создание Европейского объединения угля и стали… Даллес был давним сторонником объединения производства угля и стали в Европе и содействия франко-германскому сотрудничеству как инструментам обеспечения мира»52.Макклой также был увлечен идеей и обратился к немецкому правительству, промышленникам и профсоюзным лидерам с призывом поддержать ЕОУС. «Макклой видел ситуацию так же, как Монне, то есть, политика Америки должна способствовать интеграцию Германии в объединенную Европу… Макклой делал все для успеха плана Шумана и создания Объединения угля и стали… и создания Соединенных Штатов Европы. Из личных бумаг Макклоя видны близость взглядов и дружеские и деловые отношения этих двух людей»53. В архивах Дюшена есть документы, проливающие свет на то, как братья Даллесы, Макклой и другие атлантисты выкручивали Европе руки для принятия плана Шумана. К их числу относятся сторонник картелей генерал Вильям Дрейпер, в период 1927-1953 гг. один из высших чиновников инвестиционного банка «Диллона Рид», финансировавшего Гитлера, а в 50-х годах начальник экономического отдела Союзнического контрольного совета в Германии, и координатор плана Маршалла от США Гарриман, обещавший кредиты для Объединения угля и стали в случае, если Монне удастся его создать54. Помощь оказывал и Госсекретарь Ачесон: «Со времен, когда он председательствовал на первой рабочей сессии Североатлантического совета в мае 1949 года до ухода в отставку с поста Госсекретаря в 1952 году, Ачесон любил распространяться на тему европейского единства и активно поддерживал Монне в его интеграционных усилиях… Ачесон способствовал в организации американской поддержки Объединения угля и стали, и на следующий день после церемонии официального объявления о создании объединения Ачесон заявил, что отныне Америка будет иметь дело с «сообществом» по всем вопросам, связанным с углем и сталью»55. После ратификации соглашения в 1951 году Францией, Германией, Италией, Бельгией, Нидерландами и Люксембургом («Шестерка»), с 10 августа 1952 года ЕОУС получило официальный статус, а Монне стал руководителем его Высшего руководящего органа. Большинство из девяти членов совета были ветеранами движения на «объединенную Европу», и новая организация подчинялась никому иному как Синархии. Организация взимала собственные налоги (первый в истории «европейский налог»). Андре Мейер из банка «Лазар» и сэр Зигмунд Варбург организовали первый кредит. План «единой Европы» начал выполняться, писал историк Кэролл Куигли. «Европейское объединение угля и стали было рудиментарным правительством, Высший руководящий орган все еще контролировался Общей ассамблеей, избиравшейся парламентами стран-участников. Ассамблея могла отправить в отставку Высший руководящий орган двумя третями голосов, был также Суд для разрешения конфликтов. Важно, что ассамблея ЕОУС стала настоящим парламентом с блоками политических партий — христианские демократы, социалисты и либералы — заседавшие под одной крышей независимо от национальной принадлежности»56. Кроме Высшего руководящего органа в ЕУОС была также Общая (парламентская) ассамблея, Совет министров и Суд — все эти органы стали зародышами устройства «объединенной Европы». Советы были против ЕОУС по тем же причинам, что против плана Маршалла. Монне жаловался, что СССР «поддерживает национальный суверенитет европейских стран, подогревая разногласия»57. Как признавали исследователи Монне, ЕОУС усилила картели как никогда ранее: «Подготовка к единым рынкам ускорила процесс формирования международных картелей, начавшийся с плана Шумана»58. Европейское оборонительное сообщество С началом корейской войны 25 июня 1950 года Монне удвоил усилия по созданию «объединенной Европы». С его подачи его старый знакомец по «Блэр & ко.» Рене Плевен, к тому времени ставший премьер-министром Франции, выступил с идеей Европейского оборонительного сообщества.План Плевена, также как план Шумана, был подготовлен самим Монне и его единомышленниками синархистами в Комиссариате планирования. Во Временном комитете Европейского оборонительного сообщества Францию представлял Эрве Альфанд, состоявший в Комиссариате планирования. Де Голль выступил решительно против ЕОС Монне, и заявил, что это интриги «синархистов, мечтающих о наднациональной империи, политиков, считающих что все потеряно, если не сдаться на милость иностранцам». Предполагалось, что у ЕОС будет собственная армия, а также европейское правительство де факто: Монне заявлял, что не может быть европейской армии без правительства, которому она будет подчиняться. В своих мемуарах он писал: «До европейской федерации уже было рукой подать. Армия, вооружения и основное производство одновременно должны были перейти под общий суверенитет. Мы уже не могли ждать, хотя ранее рассчитывали, что политически единая Европа станет венцом постепенных трансформаций, потому что единая оборона по определению может строиться на основе единой политической власти». Создание структуры ЕОУС/ЕОС быстро привело бы к Соединенным Штатам Европы, даже без согласия национальных правительств: «Высший руководящий орган Европейского Объединения угля и стали мог бы руководить и Европейским оборонительным сообществом. И предполагалось, что постепенно наднациональные органы власти под контролем Европейского Совета министров в Брюсселе и Ассамблеи в Страсбурге возьмут на себя руководство всеми сферами жизни европейского континента. Наступит день, когда всем европейским правительствам придется признать, что объединенная Европа — свершившийся факт без всякого их участия в выработке фундаментальных основ такого объединения. Им останется только передать полномочия свих автономных учреждений единой федеральной администрации и провозгласить создание Соединенных Штатов Европы»59. Для согласования договора о Европейском оборонном сообществе был создан комитет «Трех мудрецов» в составе Монне, главы Британского комитета экономического планирования лорда Плаудена, друга Монне, с которым они пытались организовать слияние в 1949 году Англии и Франции, и Аверелла Гарримана, которого Трумэн отозвал с руководства планом Маршалла после начала Корейской войны. Гарриман стал специальным советником президента по вопросам национальной безопасности60. Прямое отношение к подготовке договора имел Этьен Хирш, сменивший Монне на посту руководителя Комиссариата планирования Франции. Идею поддерживали Ачесон, обеспечивавший «основную поддержку планов Монне по созданию европейского оборонного сообщества», и посол США во Франции К. Дуглас Диллон, сменивший