• Теги
    • избранные теги
    • Разное1050
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1152
      • Показать ещё
      Люди1033
      • Показать ещё
      Издания57
      • Показать ещё
      Формат34
      Международные организации130
      • Показать ещё
      Компании183
      • Показать ещё
      Показатели12
      • Показать ещё
      Сферы1
18 июля, 21:43

Путин провел заседание с членами СБ России

Президент России Владимир Путин провел в Ново-Огарево совещание с постоянными членами Совета безопасности РФ, сообщил пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков. На совещании в числе прочих членов присутствовали спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, спикер Госдумы Вячеслав Володин, секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев, министр иностранных дел России Сергей Лавров, министр обороны Сергей Шойгу, сообщает «Газета.ру».

18 июля, 20:34

Путин провел совещание с Советом безопасности России

Президент России Владимир Путин во вторник провел оперативное совещание с Советом безопасности РФ, сообщили в пресс-службе Кремля

18 июля, 19:37

Путин встретился с постоянными членами Совбеза РФ

Президент РФ Владимир Путин сегодня провёл совещание с постоянными членами Совета безопасности РФ. По словам пресс-секретаря главы государства Дмитрия Пескова, речь шла как о внутренних, так и международных вопросах. — Обсуждаются на сегодняшнем совещании и текущие внутрироссийские темы, связанные с социально-экономическим развитием, социально-экономической повесткой дня, и наиболее актуальные международные и региональные проблемы, — сказал Песков. Лайф сегодня сообщал, что одной из тем на совещании членов Совбеза могла стать ситуация с отъёмом дипломатической собственности в США.

18 июля, 15:01

Вопрос о дипсобственности в США могут поднять сегодня на заседании Совбеза РФ

Сегодня на заседании Совета безопасности РФ с участием президента Владимира Путина может быть поднят вопрос о возврате дипломатической собственности России в США. Об этом сообщил Лайфу член Совбеза Сергей Иванов. — Не исключено, — сказал он в ответ на вопрос о том, будет ли затронута такая тема. По словам Иванова, пока этот вопрос на заседаниях СБ не поднимался. Накануне замглавы МИД РФ Сергей Рябков по итогам встречи с замгоссекретаря США по политическим вопросам Томасом Шенноном заявил, что Москва оставляет за собой право на ответные меры, если Вашингтон не решит проблему с российской дипсобственностью в США. Напомним, 35 российских дипломатов с семьями были высланы из США в декабре 2016 года администрацией президента Барака Обамы. Также были закрыты две российские дипломатические дачи в штатах Нью-Йорк и Мэриленд. Доступ к ним был запрещён. Ответных мер РФ пока не приняла.

14 июля, 14:46

Посол РФ в Латвии: выступать против хороших отношений с РФ могут только популисты или карьеристы

В Латвии отрицать необходимость развития хороших отношений с Россией могут только популисты или те, кто каждый день готовится к предвыборной гонке. Такое мнение высказал посол Российской Федерации в Латвийской Республике Евгений Лукьянов.

11 июля, 16:06

Минздрав посчитал пьющих детей

По данным Минздрава и МВД, подростки в России стали меньше пить и реже хулиганить. В Общественной палате эти рапорты назвали "художественным рисованием цифр"

11 июля, 10:00

Рашид Нургалиев сегодня проинспектирует детские площадки в Петрозаводске

Сегодня, 11 июля, заместитель секретаря Совета Безопасности РФ Рашид Нургалиев проинспектирует детские площадки в Петрозаводске, об этом сообщила пресс-служба правительства Карелии

09 июля, 11:23

Анализ и стратегическое прогнозирование развития международной обстановки в России

Проблемы анализа и стратегического прогноза развития МО и ВПО в России являются частным случаем, проявлением накопившихся проблем в анализе и прогнозе национального развития страны и ее отдельных аспектов — социального, экономического, финансового и других, и их влияния на формирование МО. В конечном счете, прогноз развития МО и ВПО нам нужен для того, чтобы сформулировать национальную стратегию и ее отдельные части — экономическую, социальную, внешнеполитическую, военную, информационную и др., но без понимания ясной цели развития и приоритетов в распределении ресурсов нам крайне трудно адекватно оценить и спрогнозировать перспективы развития МО. «Круг» замыкается: без ясной цели, четкого образа, вытекающей из этой цели стратегии и распределения ресурсов мы не можем сформулировать своего отношения к будущей МО, а без адекватной оценки будущей МО мы, в свою очередь, не можем сформулировать свою национальную стратегию. Ситуация осложняется тем, что всерьез задачей прогнозирования будущей МО и ВПО в России не занимались (в отличие от Запада, где подобных работ — государственных и частных — огромное количество), а те немногие работы, которые есть, — очень общие, не конкретные и откровенно слабые. Об этом свидетельствует, например, очередное поручение подготовить долгосрочную стратегию социально-экономического развития России до 2030 года, данное летом 2015 года, — символично тем, что (судя по тому, кто был участниками встречи: В. Мау и Я. Кузьминов) исполнители будут те же. Те, которые готовили соответствующие «Концепции» и  «Стратегии» социально-экономического развития до 2020 года, в 2007–2008 годах и в последующие годы. И с теми же, вероятно, результатами: о них сразу же забывали уже через месяц–два. Более того, «с момента принятия Стратегии–2020, — по откровенному признанию А. Кудрина, — у правительства нет единой программы стратегических действий», а Г. Греф (который начал свою карьеру в 2000 году с разработки долгосрочного прогноза и программы правительства), даже сказал о том, что «мы обсуждаем ситуацию, которая была вчера, но никто не обсуждает, что будет завтра»[1]. Именно так он говорил и осенью 1999 года, т. е. более 15 лет назад. Собственно эти факты свидетельствуют косвенно и о состоянии стратегического прогнозирования в МО и ВПО в современной России: если мы не можем профессионально прогнозировать и планировать на самом верхнем — (политико-идеологическом) и более низком (социально-экономическом) уровнях, то частные прогнозы, к которым относятся прогнозы развития МО и ВПО, вытекающие во многом из двух предыдущих, заведомо не могут быть точными[2]. Очевидно, что и научный и экспертный уровень таких прогнозов не может быть высоким хотя в МИД РФ и Генеральном Штабе ВС РФ, безусловно, не могут всерьез не заниматься такими прогнозами[3]. Очевидно, что подобная ситуация в общенациональной области неизбежно переносится и на теоретическую область стратегического анализа и прогноза в МО и ВПО. Характеризуя такое теоретическое состояние в  области анализа и стратегического прогноза современной МО, профессор МГИМО Т. Шаклеина осторожно заметила (что, однако, позволяет понять уровень, на котором находятся наши познания в этой области): «В условиях усложняющейся структуры мировой системы, снижения ее управляемости, роста непредсказуемости и нестабильности … снижение роли качественного систематического анализа … уже привело к серьезным последствиям во внешнеполитическом планировании…»[4]. В этой связи, важно, прежде всего, договориться о том, что мы понимаем под термином «международная обстановка», т. е. о предмете исследования, и попытаться дать ему, как минимум, общую характеристику, описать его структуру и основные современные особенности. Тогда становятся понятными и основные направления анализа и прогноза.  В нашей работе под термином международная обстановка понимается состояние системы международных отношений в определенный период времени, которое характеризуется: — составом, уровнем развития и политикой основных суверенных субъектов МО — локальных человеческих цивилизаций, наций и государств; — составом, влиянием и политикой основных негосударственных акторов МО — как международных, так и национальных; — основных тенденций в развитии человечества и его ЛЧЦ, а также отдельных регионов; — влиянием субъективных факторов, являющихся в ос- новном производными от развития национального человеческого капитала (НЧК) и его институтов; — наконец, отношений и взаимодействий между всеми этими факторами и тенденциями. Таким образом, общая структура и предмет исследования (международная обстановка) — характеризуются состоянием и темпами развития нескольких групп основных факторов и тенденций, каждая из которых, в свою очередь, требует своего собственного анализа. При этом следует сделать две важные оговорки: Во-первых, эти группы факторов, акторов и тенденций делятся до самых мелких составляющих, которые также требуют своего анализа. Так, группа факторов — «субъекты МО» — может быть не только ограничена в своем анализе великими державами, членами «двадцатки», членами ОЭСР, либо даже «только» членами ООН, но и количеством отобранных критериев, которое может варьироваться от основных 7–10 (ВВП, площадь территории, население и др.) до 90–120. Во-вторых, МО представляет собой систему взаимоотношений этих групп факторов и тенденций, а не простой их набор (даже очень большой, пусть даже сделанный в динамике), что предполагает как выделение взаимосвязей между этими группами, так и определение их влияния. Мало, например, знать объем ВВП США в 2030 году, численность их ВС, количество и качество ВиВТ и т. д. для того, чтобы определить степень их влияния на тот или иной сценарий развития МО. Надо знать и мощь других государств, ЛЧЦ и акторов, влияние глобальных тенденций, наконец, идеологию правящей элиты США, включая частные взгляды на военную политику и стратегию[5]. Трудно предположить, что в России делается сегодня такой объем работы, где бы то ни было. Если и есть прогнозы развития отдельных стран и регионов (далеко не всех и далеко не по всем основным параметрам), если и есть некоторые прогнозы развития мировых тенденций, то общего, системного прогноза развития МО, а значит, и ВПО, нет. Чтобы попытаться нагляднее и проще представить себе всю сложность и масштаб такого анализа, необходимо по- пытаться понять, чем, даже в общих чертах, является МО. Для этого можно воспользоваться приемом составления диаграммы связей (рис. 1.) (иногда называемым «картой мыслей» — «mind map», которую сделал популярной английский психолог Тони Бьюзен) — ассоциативной картой, — представляющей собой метод структуризации отдельных концепций. В ней в самом общем приближении дается представление о состоянии МО в определенный период времени. Естественно, что динамика изменений, происходящих во всех группах факторов, акторов и тенденций и между ними, превращает это состояние в «эпизод» жизни, требующей постоянной динамической корректировки. Рис. 1. Структура («Карта мыслей») МО в XXI веке На этой «карте мысли» только обозначены основные группы факторов и тенденций, формирующих МО[6] и — как ее часть и следствие — военно-политическую обстановку[7]. Соответственно, если мы хотим проанализировать современное состояние, а тем более сделать стратегический прогноз развития МО, то мы должны в максимально полной мере учесть не только существующее состояние (как минимум, основных) факторов и тенденций, но и степень взаимовлияния и взаимодействия между ними[8]. Очевидно, что такую огромную информационную и аналитическую работу можно сделать только достаточно большому и квалифицированному коллективу, объединяющему специалистов в самых разных областях — от «региональщиков» и «страноведов» до экспертов в области науки, техники, технологиях, психологии, финансах и т. д.[9] Очень важно, чтобы этот коллектив обладал не только соответствующими информационными возможностями и инструментами, но и разработанной достаточно глубоко теоретической базой, методологией и конкретными методиками. Так, в случае с подходами, в ЦВПИ МГИМО, в последние годы широко используется метод стратегического прогнозирования сценариев развития ЛЧЦ, МО, ВПО и СО, чему было посвящено достаточно много работ[10]. Исходя из этого опыта, можно сказать, что коллектив, только-только, в самом начале пути разработки теоретических и методологических основ развития МО. Также необходимо признать, что в настоящее время различные коллективы предпринимают самые разные попытки такого стратегического анализа и прогноза. В некоторых случаях (как в США, например) бывают задействованы огромные объединенные коллективы разведывательных служб, корпораций и индивидуальные усилия университетских ученых. В других примерах (как в России) — используются относительно небольшие коллективы МО и Генерального штаба, РАН, Минобразования, МИД и др. ведомств, работающие, как правило, в соответствии с выделенными грантами на среднесрочной основе. В любом случае следует признать, что в силу кризиса в ведомственной и академической гуманитарной — международной и военной — науке качество анализа и прогноза МО резко снизилось. Яркий пример — отсутствие прогноза ухудшения отношений с Западом в 2012–2013 годах, когда авторы таких (следует признать, немногих и частных) прогнозов отмечали «благополучное развитие МО». Во многом это, а также непрофессионализм политических элит, привело к  крупнейшим внешнеполитическим ошибкам, сопоставимым с преступлениями, которые были следствием внешнеполитического курса М. Горбачева, Э. Шеварднадзе, А. Яковлева и Б. Ельцина. Этот курс привел к развалу мировой социалистической системы — по сути дела локальной человеческой цивилизации во главе с «российским ядром» СССР, — а также ОВД, СЭВ и, в конечном счете, СССР. Другим стратегическим провалом во внешней политике (теперь уже России) стала ее наивная ориентация на «западных партнеров» в ущерб своим национальным интересам и интересам оставшихся друзей и союзников в 90-е годы XX века и в начале нового столетия, отчасти сохранившаяся и сегодня. Наконец, самой главной ошибкой, уже не только внешнеполитической, но и цивилизационной, стала односторонняя ориентация на западную систему ценностей, нормы и правила, которые изначально создавались в качестве неравноправных и несправедливых — будь то в финансах или спорте — для других стран. Эта ошибка привела к катастрофическим последствиям для российской гуманитарной науки, фактически лишив ее теоретических и методологических основ, научных кадров, общественного и политического «интереса» (потребности). Только в самые последние годы стали реанимироваться некоторые старые и создаваться новые (Российское историческое и географическое общества, например) институты. Таким образом, советско-российская политика и дипломатия совершила за 30 лет, как минимум, несколько стратегических ошибок глобального масштаба, некоторые из которых привели даже к «геополитической катастрофе». Во многом это было вызвано тем, что политического и научного механизма их предотвращения не существовало, как, впрочем, до конца не воссоздано, и сегодня. Более того, очень вероятно, что такие научные школы были сознательно ликвидированы в 1980-е и 1990-е годы с тем, чтобы у политики не было национальной научной опоры. В настоящее время ситуация в анализе международной и военно-политической областях выглядит явно еще менее удовлетворительно, чем прежде, когда правящая верхушка СССР часто просто игнорировала мнение экспертов ЦК КПСС, МИД, Генштаба и части коллективов РАН. Эксперты констатируют, что за двадцать лет практической реализации американской теории обеспечения национальной безопасности, в Российской Федерации была создана достаточно разветвленная сеть сил и средств аналитического обеспечения принятия решений органами государственного управления в сфере национальной безопасности (рис. 2)[11], которая, однако, на наш взгляд, носит самый общий, слабо развитый и взаимосвязанный между собой, бессистемный и крайне малоэффективный характер. Это, естественно, неизбежно отражается на качестве прогнозов, планировании и выполнении принятых решений. В самом общем виде эта система представляет собой следующее. Рис. 2. Практически, однако, все элементы этой системы по отдельности и взятые вместе крайне неэффективны, что вызвано, прежде всего, их недоразвитостью и слабой востребованностью у власти: аналитические структуры законодательной и исполнительной власти обладают слабым и малочисленным кадровым потенциалом, а учреждений, в частности, университеты — только «зародышами» аналитических структур. Общественные организации, как правило, не обладают необходимым материальным ресурсом, а корпорации (например, ВЭБ) — качественными, узкоориентированными и малочисленными структурами. Как правило, аналитические управления (отделы, центры) даже крупных государственных структур и корпораций насчитывают не более 15–20 человек, чьи возможности весьма ограничены частными задачами и оперативными поручениями. В конечном счете, можно сделать вывод об отсутствии в России сколько-нибудь эффективной научно-информационной системы подготовки и принятия внешнеполитических решений, которая в реальности, практически, сегодня опирается на остатки советской экспертной системы, существовавшей в МИД СССР, ЦК КПСС, МО и Генштабе, а также КГБ СССР и АН СССР. Соответственно и современное теоретическое и методологическое обеспечение анализа и прогноза развития МО и ВПО оставляет желать лучшего, что неизбежно ведет к резкому снижению эффективности государственного управления. В настоящее время согласно Федеральному закону Российской Федерации от 28 декабря 2010 г. № 390-ФЗ «О безопасности» и Положению о Совете Безопасности Российской Федерации (утверждено Указом Президента Российской Федерации от 6 мая 2011 г. № 590) информационную и информационно-аналитическую поддержку принятия государственных решений координирует Совет Безопасности РФ, за счет привлечения информационных ресурсов заинтересованных органов государственной власти и государственных научных учреждений. Действительно, в самые последние годы стали формироваться заказы на НИР среди научного сообщества, которые, однако, как правило, не носят масштабного после- довательного и долгосрочного характера, не ведут к преемственности в анализе и прогнозе. В соответствии со Стратегией национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, эта задача должна реализовываться с использованием системы распределенных ситуационных центров, работающих по единому регламенту взаимодействия[12]. Однако вплоть до 2015 года результаты этой деятельности были, мягко говоря, незаметны и не отражены в попытках стратегического прогноза, как минимум, существующих в открытой печати[13]. Фактически ситуационные центры при органах государственной власти и управления должны были стать технической и интеллектуальной базой принятия решений в сфере национальной безопасности и основой формирования полноценной системы аналитического обеспечения. Следует констатировать, что эта задача пока не решена ни по количественным, ни по качественным показателям[14], — делает справедливый вывод В. Сизов. Можно целиком согласиться с его выводом о том, что «Сегодня прогнозирование в сфере национальной безопасности, как составная часть и форма аналитической деятельности обеспечивающих структур и самих органов государственного управления страны, находится на начальной стадии своего становления… — Органы государственного управления, в основном, заняты подготовкой и реализацией оперативных решений текущих проблем национальной безопасности. Долгосрочные прогнозы развития страны отсутствуют, среднесрочные носят описательный характер, отсутствуют сценарии развития обстановки с опорой на обоснованные критерии и показатели. Потенциал ситуационных центров используется слабо, а возможности современных технических средств — не полностью»[15]. Сегодня в стране практически не ведется (закрытые заведения вне сегодняшнего обсуждения) подготовка аналитиков-экспертов по международным отношениям, по вопросам войны и мира и других. Чуть лучше ситуация с подготовкой «аналитиков-технологов» (специалистов по методике выработке решений). Хуже того, наш опыт говорит о том, что существовавшие кадры «естественным образом» вымываются: уходят на пенсию, меняют работу, умирают, а новые приходят крайне медленно, да и качество новых кадров нередко оставляет желать лучшего. В то же самое время мы наблюдаем стремительный рост интереса и возможностей стратегического прогнозирования и планирования на Западе, в Японии, КНР, Австралии и целом ряде других стран. В Китае, например, с 1998 года вышло уже 9 изданий Белой книги, посвященной «Военной стратегии КНР», где стратегический прогноз развития МО является исходной точкой анализа. В частности, в ней достаточно оптимистично дается оценка современной МО и прогноз ее развития на будущее: «Сохранение мира, внутреннее развитие … становятся главными тенденциями современной ситуации на планете»[16]. Вместе с тем в этом прогнозе признается, что «потенциальная и вполне реальная угроза широкомасштабной войны продолжает сохраняться». В. Ю. Сизов справедливо полагает, что совершенствование системы аналитического обеспечения органов государственного управления предполагает разработку, апробацию и внедрение моделей долгосрочного прогнозирования угроз национальной безопасности Российской Федерации предлагая, в частности, следующую сетевую модель, которая в очень упрощенном виде дополняет метод «карты мыслей», указанный выше. Рис. 3. Одним из возможных подходов к созданию таких упрощенных моделей может быть использование сетевого метода. Подразделения (специалисты) прогнозирования в составе аналитических центров (отделов, управлений, департаментов и др.) при органах государственного управления составляют государственный уровень прогнозирования, имеющий внутреннюю структуру федерального, регионального и муниципального (локального) прогнозирования. Здесь же функционируют центры прогноза государственных организаций, академий и институтов. На этом уровне разрабатываются стратегические, в том числе долгосрочные, прогнозы угроз безопасности страны. Они могут носить комплексный характер и могут быть изложены в документах стратегического планирования, например в стратегии национальной безопасности, со сроком действия 10–20 и более лет. Либо могут быть составлены государственные или ведомственные прогнозы по видам безопасности, например в сфере военной, информационной, экономической и другой безопасности. Результаты такого прогноза должны быть частью Стратегии национальной безопасности (или/и Военной доктрины государства) или отдельным документом в форме долгосрочного прогноза внешних и внутренних угроз военной безопасности РФ, например до 2030 года. Дополненный прикладными сценариями развития СО, войн и вооруженных конфликтов, такой прогноз может стать аналитической базой для разработки концепций и планов строительства и применения вооруженных сил, а также для государственных программ развития других элементов военной организации государства. Важно только понимать, что сценарии развития ВПО и СО являются логическим продолжением развития сценариев и отдельных вариантов развития МО, о чем мы не раз писали в предыдущих работах, в частности, в «Военных угрозах России»[17]. В самом общем виде, повторим, логика развития военных сценариев выглядит следующим образом[18] (рис. 4). Рис. 4. Логика развития политических, военно-политических и стратегических сценариев С точки зрения анализа и прогноза МО, ВПО и СО существует очевидная дилемма формирования институтов и структур, которые отвечали бы за этот вид деятельности в государстве. «Данная дилемма может быть в принципе решена в ходе совершенствования (фактически создания заново) технической и технологической базы системы обеспечения национальной безопасности, в том числе ее информационно-аналитической подсистемы»[19]. На самом «верхнем» уровне этой системы должны быть объединены все национальные, интеллектуальные и информационные ресурсы — государственные, общественные, индивидуальные. В результате такого «мозгового штурма» может быть не только разработан наиболее точный стратегический прогноз развития МО, включающий важные, но выпадающие из внимания сегодняшних экспертов «детали»: отдельные технологии, открытия, модели, приемы и т. д., но и разработана общенациональная стратегия и программа развития. Грубо говоря, сегодня нужно заменить две–три слабосильные команды разработчиков (70–120 человек), которые являются преимущественно бюрократами, консолидированным интеллектом всей нации[20].  Кроме того, в этих целях может быть применен сетецентрический метод управления сбором, анализом и распределением информации, который успешно применялся в последние годы в США в ходе конфликтов в различных регионах мира. И который может быть применен для создания сети прогнозирования долгосрочных угроз национальной безопасности, сбора и анализа данных о текущих угрозах и выдачи информации заинтересованным органам государственного управления. Для этого необходимо развернуть полномасштабную сеть органов и средств коммуникации («решетку»), повысив в первую очередь эффективность обмена информацией между существующими ситуационными центрами»[21], — делает справедливый вывод В. Сизов, оставляя «за скобками» вопрос, однако, а «кто это все будет делать?». В перспективе к этой сети в обязательном порядке должны быть подсоединены аналитические структуры крупных промышленных, транспортных, сырьевых, телекоммуникационных и других корпораций, а затем и негосударственных аналитических центров, — продолжает он[22]. Но этого, на самом деле, мало: необходимо привлечение всего национального человеческого капитала и его ресурсов. Долгосрочные прогнозы должны иметь не только теоретическую, но и практическую цель. Это станет возможным, если мониторинг внешней и внутренней среды национальной безопасности РФ будет осуществляться с использованием единых критериев и показателей, в т. ч. безопасности, выход за пределы которых означает возникновение непосредственной угрозы безопасности государства. Сегодня, как уже говорилось выше, стратегические прогнозы не имеют практической ценности. Более того, как уже говорилось, даже краткосрочное социально-экономическое прогнозирование не подтверждается практикой. Так, долгосрочная стратегия социально-экономического развития России 2020 вообще никак не учитывается за исключением ритуальных ссылок в нормативных документах. Во многом потому, что к ее разработке не привлекались те, кто должен будет ее выполнять. Приходится признать, что до сих пор не сложилось ни общего понимания, ни даже согласия относительно необходимости и важности стратегического прогнозирования в России, которые долгое время табуировались ассоциацией с «практикой Госплана». Остатки этого отношения, неизбежная теоретическая и методологическая отсталость привели к тому, что современные стратегические прогнозы в России носят компиляторный и примитивный характер. Так, военная безопасность до сих пор оценивается по двум традиционным критериям — ВиВТ и ВС, — что устарело еще, как минимум, 30–40 лет назад. «Действующие на сегодня основные характеристики состояния национальной безопасности, предназначенные для ее оценки (ст. 112 Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 года), не позволяют решать эту задачу. Оценка степени военной безопасности государства по двум показателям (по уровню ежегодного обновления вооружения, военной и специальной техники и уровню обеспеченности военными и инженерно-техническими кадрами) не может быть полной и достоверной»[23]. Исторически доказано, что угрозы не возникают неожиданно. В большинстве случаев им предшествуют некоторые события и процессы, которые являются их предвестниками. Будущее рождается даже не сегодня, а было рождено вчера. Выявление таких предвестников, их анализ и определение степени вероятности самой угрозы, времени ее возникновения и возможного ущерба является сутью долгосрочного прогнозирования[24]. Надо сказать, что это обстоятельство еще только стало учитываться в основополагающих нормативных документах России — Стратегии национальной безопасности и Военной доктрине. В целом система долгосрочного прогнозирования развития МО, это комплекс анализа всех факторов, тенденций и взаимосвязей МО, взаимоувязанных по времени и стратегической глубине сценариев и стратегий. В. Сизов предлагает, например, «минимальный набор» средств, для улучшения ситуации, который, на наш взгляд, абсолютно не соответствует современным потребностям. В частности, он считает, что «Невзирая на всю сложность проблемы, создание системы долгосрочного прогнозирования угроз национальной безопасности РФ можно начать с решения задач, не требующих серьезных финансовых и других расходов, то есть: — создать реестры государственных и негосударственных аналитических организаций и формирований в сфере национальной безопасности; — уточнить понятийно-категориальный аппарат теории национальной безопасности, в том числе касающийся аналитической работы; — издать ежегодно уточняемый словарь (сборник) терминов по национальной безопасности, который был бы обязательным к использованию органами власти и управления в законотворческой и управленческой деятельности; — сформулировать требования к информационным и аналитическим материалам, разработать формализованные документы и определить порядок их использования; — создать информационно-аналитический портал с собственной базой данных при одном из открытых аналитических некоммерческих общественных объединений. Мы абсолютно уверены, что в современных условиях эти меры могут быть названы «общественной работой», которая абсолютно не соответствует современным задачам повышения качества управления государством. Эти задачи требуют совершенно иного информационно-аналитического уровня обеспечения. Сегодня, в частности, требуется анализ и стратегический прогноз, учитывающий все основные факторы и тенденции, формирующие МО и ВПО, — от тех, которые охватывают глобальные масштабы, до самых частных, на первый взгляд, незначительных. Выявление и отслеживание в динамике изменений этих самых незначительных факторов, акторов и тенденций становится обязательным условием достоверности прогноза развития МО. Как повлияет, то, или иное частное открытие в науке на завтрашние технологии — должно контролироваться сегодня. Не случайно, в опубликованном 10 декабря 2012 г. Советом по национальной разведке США докладе «Глобальные тенденции — 2030» говорится, что в обозримом будущем в мире не будет державы-гегемона, власть перейдет к сетевым структурам и коалициям многополярного мира»[25]. Во главе этих коалиций будут стоять ЛЧЦ, а во главе ЛЧЦ — нации-лидеры. Этот революционный вывод не укладывается в традиционные парадигмы анализа МО и ВПО, что означает только одно — необходимость анализа и прогноза новых, пока еще неизвестных, парадигм развития субъектов и акторов МО и глобальных тенденций. >>Полностью ознакомиться с монографией  "Современная международная обстановка: цивилизации, идеологии, элиты"

05 июля, 22:08

Путин обсудил с членами Совбеза РФ актуальные вопросы саммита G20

Президент России Владимир Путин обсудил с членами Совета безопасности РФ актуальные проблемы участия в саммите G20.

05 июля, 21:53

Путин обсудил с Совбезом РФ актуальные вопросы к саммиту G20

В ходе оперативного совещания с постоянными членами Совета безопасности РФ президент Владимир Путин обсудил актуальные задачи в контексте участия саммита G20 в Гамбурге. Об этом журналистам сообщил пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков, отметив, что на встрече "обсуждались текущие внутренние дела". — Также состоялся обмен мнениями по актуальным международным проблемам в контексте участия в саммите "двадцатки", а также многочисленным двухсторонним контактам, запланированным на полях саммита "двадцатки", — сказал представитель Кремля. На встрече с президентом присутствовали премьер РФ Дмитрий Медведев, спикеры Совета Федерации и Госдумы Валентина Матвиенко и Вячеслав Володин, глава администрации Кремля Антон Вайно, секретарь Совбеза Николай Патрушев, глава МИД Сергей Лавров, директор СВР Сергей Нарышкин.

05 июля, 16:02

Sputnik сообщил о скорой смене посла Латвии в России

Посол Латвии в России Астра Курме в ближайшее время завершит работу в Москве.

05 июля, 13:08

Путин перед встречей с Трампом проведет совещание с Совбезом РФ

Президент России Владимир Путин проведет совещание с Советом безопасности РФ перед вылетом в Гамбург и встречей на саммите «двадцатки» с американским коллегой Дональдом Трампом, заявил пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков. По его словам, Путин также продолжит встречи с руководителями фракций. На среду запланирована встреча с лидером ЛДПР Владимиром Жириновским, кроме этого, пройдут «рутинные рабочие встречи».

05 июля, 12:24

Путин встретится с постоянными членами Совета безопасности перед началом G20

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что глава государства сегодня может провести оперативное совещание с постоянными членами Совета безопасности РФ. Подробности совещания представитель Кремля раскрывать не стал. Он отметил, что Владимир Путин вылетит на саммит G20 уже завтра, 6 июля, вечером.

05 июля, 06:17

Патрушев обсудил с руководством Балтийского завода развитие атомного флота

Секретарь Совета Безопасности РФ Николай Патрушев и полномочный представитель президента в Северо-Западном федеральном округе Николай Цуканов обсудили с руководством Балтийского завода (входит в состав ОСК) в Санкт-Петербурге вопросы выполнения поручений президента и решений СБ РФ в сфере развития судостроения и атомного флота, сообщает пресс пресс-служба ведомства.   "В частности, рассмотрен ход строительства универсальных атомных ледоколов проекта 22220. Ледоколы нового поколения обновят состав отечественного ледокольного флота и обеспечат постоянное российское присутствие в Арктическом регионе для дальнейшего его освоения и развития", — говорится в сообщении.   Отмечается, что Патрушев посетил производственные площадки завода, осмотрел готовый к спуску первый серийный ледокол "Сибирь", находящийся на достройке ледокол "Арктика" и выслушал доклад руководства предприятия о реализации перспективных проектов, в том числе строительства атомного ледокола "Лидер" мощностью 110 мегаватт, на Балтийском заводе.   Источник:  РИА новости 03.07.2017 Tweet июль 2017

04 июля, 07:06

Патрушев обсудил с руководством Балтийского завода развитие атомного флота

МОСКВА, 3 июл — РИА Новости. Секретарь Совета Безопасности РФ Николай Патрушев и полномочный представитель президента в Северо-Западном федеральном...

03 июля, 18:44

Сирия сегодня: Путин созвал Совбез, режим тишины в Кунейтре, Асад грозит США

Владимир Путин созвал Совбез РФ, переговоры Эрдогана с Шойгу по зонам деэскалации, режим тишины в регионе Деръа — Кунейтра — Сувейда, Дамаск пригрозил ответом на агрессию США.

03 июля, 15:07

Путин и члены Совбеза обсудили ситуацию в САР перед встречей в Астане

Президент России Владимир Путин в понедельник провел оперативное совещание с постоянными членами Совета безопасности РФ, в рамках которого был затронут сирийский вопрос перед встречей в Астане по урегулированию ситуации в Сирии. Об этом сообщил глава пресс-службы Кремля Дмитрий Песков.

03 июля, 15:01

Основы анализа и прогноза современной международной обстановки

Катастрофа, постигшая СССР и ОВД, привела к тяжелым последствиям не только в политике и экономике, но и в науке. В том числе в области теории внешней и военной политики, существовавшей в СССР, но доставшейся «по наследству» России. От этого наследства в современной России слишком срочно поспешили отказаться. Более того, не стали не только сохранять прежние, но и создавать новые собственно научные школы, а просто попытались скопировать чужие, отказавшись (на всякий случай) фактически от самостоятельной гуманитарной науки и идеологии, присягнув политике прагматизма, а по сути дела отказу от науки. Как и в других областях жизнедеятельности нации это, в конечном счете, потребовало своего рода «импортозамещения», которое началось с начала этого века. В том числе и с создания новых институтов (например, созданного по инициативе МИД РФ, Совета по международным делам — РСМД) и постепенной реанимации старых, по мере формирования «пакета заказов» Министерством обороны, Министерством иностранных дел РФ, РГНФ и другими институтами государства. К сожалению, пока что эти скромные усилия не привели к значительным результатам. То, очень немногое, что осталось от СССР в области теории анализа МО, и то, что было создано в России в последние десятилетия, можно объединить в несколько работ, из которых, наверное, особо выделяются, по своей практической значимости, работы М. Хрусталева[1], Т. Шаклеиной[2], А. Владимирова[3], А. Сидорова и Н. Клейменовой[4], и ряда (очень немногих) других российских авторов[5]. По большому счету, в области теории и методологии международных отношений и военно-политической проблематики работают постоянно не более трех десятков человек (речь не идет, конечно же, о великом множестве «экспертов» и «политологов» появившихся в последние годы, но не имеющих ни образования, ни школы, ни печатных работ, но мелькающих в СМИ). В задачу этой работы, однако, не входит рассмотрение и анализ их позиций и оценок. В последние годы интерес к этой проблематике обострился в силу объективного изменения международной обстановки и появления у правящей российской элиты практической потребности в анализе, прогнозе и планировании оборонных мероприятий. Надо сказать, что ни Б. Ельцину, ни его окружению, эти вопросы были просто не интересны — вся политика строилась на настроении и стремлении удержать власть. Это постепенно привело к оживлению не только практической дискуссии, но и теоретических споров, которые до этого, ко второму десятилетию XXI века, практически были сведены в России к нулю. Не только в МИД и МО, ГД, Совете Безопасности РФ, но и в партиях, различных общественных организациях, стали периодически обсуждаться вопросы безопасности, требующие профессиональных знаний и специалистов. Очевидно, что это вытекало из политического курса В. Путина по возвращению суверенитета России. В рамках этой тенденции можно считать, например, и появление серии работ Центра военно-поли- тических исследований МГИМО–Университета и Концерна ВКО «Алмаз-Антей», среди которых хотелось бы выделить серию аналитических докладов и книг, посвященных анализу и прогнозу международной и военно-политической обстановки в России[6]. Эти и другие работы экспертов в минимальной степени затрагивали субъективные факторы формирования МО, прежде всего, связанные с политико-идеологической деятельностью человека. За исключением работ О. Крыштановской и О. Гаман-Голутвиной, которые были посвящены анализу российских элит. Между тем, социально-политические действия человека — наиболее влиятельный, но и наименее предсказуемый процесс, радикально влияющий на политику, особенно военную, что резко ограничивает реальные возможности науки в этой области. Основная задача научного анализа и прогноза развития МО и ВПО, поэтому, заключается не только собственно в исследовании, но и в том, чтобы максимально постараться избежать неадекватности, субъективности и непрофессионализма в анализе и оценке МО, что, к сожалению, на практике случается очень редко. В реальности чаще всего мы сталкиваемся с ситуацией, когда важнейшие внешнеполитические решения принимаются под воздействием субъективных обстоятельств, имеющих под собой очень слабую и сомнительную основу. Так, решения о нападении на Южную Осетию М. Саакашвили или о начале применения тяжелого вооружения против оппозиции на юго-востоке Украины были именно такого порядка. Это происходит отчасти по вполне понятным и объяснимым причинам — отсутствия полноты информации, недостатка времени, эмоциональной неустойчивости и др.[7], но в немалой степени и из-за непрофессионализма политиков. А. И. Подберезкин нередко сам становился участником и свидетелем такой обстановки в 90-х годах, когда лица, принимающие решения находились порой в неадекватном состоянии: перехлестывали эмоции, поступало много ложной информации, было страшно от ответственности и т. д. Такие ситуации он наблюдал из Кремля и Белого дома в августе 1991 г., сентябре–октябре 1993 г., а также в ходе военных конфликтов в Ингушетии, Приднестровье, Югославии и др. Оценки и  решения, принимаемые в  этих условиях, которые приходилось наблюдать, были, порой не просто противоречивыми, но иногда и  прямо противоположными. (Именно это мы наблюдаем, чуть ли не ежедневно, на Украине). Ожидать, с другой стороны, что в условиях политического и военного кризиса, а тем более масштабной войны, все решения будут приниматься трезво, обоснованно, логично и правильно, — заведомая наивность и серьезное допущение[8]. Более того, было бы правильно изначально исходить из невозможности точного анализа стратегической обстановки (СО) вообще, в принципе, что, естественно, неизбежно транслируется и переносится на анализ ВПО и МО. Исторических примеров принятия таких неадекватных политических и военных решений, очень много. Еще больше тех, о которых мы просто не знаем. Тем более что мы часто не знаем подлинные мотивы принятия даже очень крупных и важных решений и реальной обстановки, которая могла существовать в то время. Хрестоматийный пример — развитие в октябре 1962 года так называемого «кубинского кризиса», который был абсолютно не просчитан ни с политической, ни стратегической, ни с военно-технической точки зрения, но чуть не привел к военному конфликту. Существует великое множество других примеров. Так, мало кто знает, например, что крупнейшее танковое сражение Второй мировой войны было не на «Курской дуге», а в самые первые дни войны, 23–25 июня 1941 года, когда механизированные советские корпуса (насчитывавшие более 3500 танков) контратаковали немецкие танковые колонны (в которых было порядка 800 танков). Это было не только крупнейшее сражение, но и первое встречное танковое сражение в мире. Более того, впервые танки стали основным средством борьбы с танками, что совершенно не соответствовало представлениям о военном искусстве тех лет. Другими словами, мы вообще оставили вне эпицентра внимания две очень важные особенности, характеризующие всю Вторую мировую войну. Мы и сегодня даже точно не знаем, правильное ли было это решение и кто его реальный автор — Г. Жуков или И. Сталин, или кто-то другой. — Этот вопрос так до конца и не ясен, хотя масштаб этого события впечатляет и сегодня. Ясно только одно — это решение шло вопреки существовавшей в то время в СССР политической и военной доктрине, военно-техническим особенностям и военному искусству того времени, т. е. было со всех точек зрения неадекватным (Ошибочным? Преступным? Неправильным?). В этой связи, перед современной политической наукой и аналитикой стоит задача минимизировать, по возможности, негативное влияние субъективных факторов в оценке, анализе и стратегическом прогнозе МО. Это можно сделать  несколькими способами, не только опираясь, прежде всего, на профессионализм экспертов, достоверную информацию, логику и объективный научный анализ и методы исследования[9], но и логические, теоретические и идеологические основы внешней и военной политики. Особенно, если все эти действия просчитаны и сделаны заранее, а процесс их контроля и актуализации не прекращается: системный логико-теоретический и политико-идеологический анализ и прогноз исключают хаотизацию обстановки случайными событиями. Субъективность анализа МО, и особенно ВПО и СО, а также войн, хорошо известна (так, до сих пор историки расходятся во мнении, кто же победил, в конечном счете, в Бородинском сражении), но именно эта субъективность требует, чтобы в подготовительной работе максимально доминировали объективные научные методы анализа современной, а тем более будущей МО и развития её сценариев в долгосрочной перспективе. Иначе говоря, для того, чтобы заранее максимально подготовиться к возможному и даже вероятному развитию различных сценариев международной и военно-политической подготовки, их конкретизации в наиболее вероятных вариантах сценариев. Это значит, что необходимо сделать максимально полные «заготовки», «планы» действий, а национальную стратегию развития (в том числе стратегию социально-экономического развития России и даже отраслевые и региональные стратегии) планировать изначально уже с учетом таких сценариев и их вариантов[10]. Так, например, мы убеждены, что очередную стратегию развития Дальнего Востока, Забайкалья и Курил невозможно готовить (хотя это и делается) без стратегического прогноза развития международной и военно-политической обстановки на северо-востоке Евразии, влияния транспортных коридоров и внешней торговли между основными центрами силы. Очень важны такие функции анализа и прогноза развития МО как идеология и системное управление, которые нередко не учитываются. Между тем, в XXI веке идеология и формирование (в т. ч. с помощью силы) системы ценностей той или иной ЛЧЦ становятся основой внешней политики. На одном из «круглых столов» в России в 2015 году немецкий политолог А. Рар даже сказал, что в ЕС происходит мучительный переход, в политике, от национальных интересов к системе ценностей. Это означает, что не только научное обоснование, сбор, обработка, систематизация информации и подготовка вариантов для принятия стратегических решений, но и идеологическая основа и теория создают реальную научную основу для современного и будущего эффективного государственного управления. Особенно, если учитывать необходимость согласования подготовки и принятия таких решений как «сверху-вниз», так и «по горизонтали», между ведомствами и институтами государства и общества. Соответственно и участие в таком анализе и прогнозе должны принимать, не искусственно отобранный очень узкий круг лиц — что является современной практикой, — а достаточно широкое экспертное и политическое сообщество. Наконец, объективный теоретический и идеологический анализ требуется также для того, чтобы в виртуальной реальности (сознательно формируемой и, порой, малоотличаемой от действительности) знать реальное, истинное, состояние МО и тенденции в его развитии[11]. Война на Украине 2014–2015 годов продемонстрировала абсолютную полярность и необъективность оценок событий, действий, потерь, которая превзошла все предыдущие расхождения в оценках войн и конфликтов, встречавшихся прежде. Одно и то же событие (или его отсутствие) трактовалось и трактуется, одновременно, совершенно по-разному, что требует для лиц, принимающих решения, своего собственного, «личного» анализа, понимания и объяснения. Искажение действительности в политике — невольное или сознательное — происходило и прежде, но в XXI веке оно приобрело другое качество: изначально прогнозируется, планируется и создается заведомо ложная, «виртуальная» реальность, под которую позже, с помощью самых разных средств, подгоняется действительность. Так, если в начале 1990-х годов в Европе создавалась ложная, «виртуальная» реальность «Югославия-агрессор», которую потом превратили в подлинную, реальную МО, по отношению к которой применили военную силу, то сегодня то же самое делается и по отношению к России, что иногда вводит в заблуждение не только общество, но и некоторых представителей правящей элиты страны, считающих, что эту «ошибку» можно исправить объяснениями. Следует признать, что такую ложную, «виртуальную» реальность в условиях и при существующих возможностях XXI века можно создать практически всегда. Опыт формирования такой «виртуальной» реальности — врага в лице «чужого» русского народа и создания враждебной МО и ВПО на Украине — показывает, что наличие некоторого ресурса времени, медийных, финансовых и других ресурсов может привести к полному искажению практически любой международной реальности до неузнаваемости[12]. Это сознательное и тщательно планируемое искажение действительности бессмысленно пытаться объяснить «ошибками» политиков и СМИ, научными и информационными провалами. Их можно объяснить только с идеологической точки зрения, когда сознательно формируется ложная система взглядов в качестве принципиально новой парадигмы. Так, бессмысленно пытаться понять логику действий правящей элиты на Украине с научной и даже политической точки зрения. Она — абсурдна. Но она отнюдь не абсурдна с точки зрения идеологии, а именно создания (даже путем огромных издержек) образа врага из России. В этих условиях методы научного исследования, как теоретические, логические, так и эмпирические, крайне необходимы, ибо предоставляют не только конкретные результаты исследований — выводы, анализы и прогнозы, — но и необходимый, конкретный контент для информационной и пропагандистское борьбы, которую можно назвать «борьбой за реальность» между ЛЧЦ. Та ЛЧЦ, которая сможет создать собственную «виртуальную реальность» и навязать ее другим ЛЧЦ, сможет, в конечном счете, и превратить эту «виртуальную реальность» в реальность политическую, экономическую, финансовую. Именно поэтому важны объективные — теоретические, логические и идеологические — методы научного анализа МО, ВПО и СО, минимизирующие субъективное, а тем более сознательно искаженное, ощущение, восприятие правящей элитой и общественностью и неверные выводы. Последовательность этих методов может быть представлена в виде самого простого и общего плана действий в результате, которого, однако, потребуется, не только, как минимум, научное осмысление и дискуссия, но и обсуждение и критика плана дальнейших действий, на каждом из этапов. Все эти этапы неизбежно составляют некую систему взглядов, т. е. своего рода идеологию анализа и прогноза МО и ВПО, представляющую собой логическую  и обоснованную концепцию, а не искусственно придуманную идеологическую систему (как до сих пор пытаются нас в этом убедить), «навязываемую обществу». Главное в этом подходе то, что изначально, на самом первом этапе, создается политико-идеологическая концепция как система взглядов на сущность и особенности развития МО. Естественно, что такая абстрактно-логическая работа предполагает, что занимающиеся ей эксперты «глубоко погружены» в политические реалии, а не витают в облаках умозрительных теорий. В дальнейшем происходит уточнение и корректировка этой общей политико-идеологической концепции, наполнение ее деталями (в т. ч. противоречивыми) и развитие, актуализация до практического уровня. При этом отход от предлагаемой общей концепции (а не только ее корректировка) вполне допускается, но с обязательной заменой другой, более правомерной концепцией. Очень важно, чтобы такая политико-идеологическая и логико-теоретическая концепция была не слепком с чужого опыта, не заимствованием, а принципиально оригинальной, основанной на исключительно существующих в настоящее время реалиях. Так, «строить» концепцию анализа и прогноза МО в сентябре 2015 года в России (опираясь на реалии СО, экономики и пр.) означает изначальный отказ от моделей 2000, 2010 и даже 2014 года. Как также видно из этого плана, конечный результат анализа и прогноза выражается в практических выводах и предложениях, имеющих вполне конкретный характер. Причем, ориентированных на конкретных представителей правящей элиты. Так, очевидно, что выводы и практические рекомендации для МИД РФ и конкретно С. Лаврова будут одни, а для МО РФ и С. Шойгу — другие, отличающиеся не только деталями, но и предметом анализа и конкретными особенностями, даже если речь идет о достаточно общей теме, например, безопасности России, понимаемой в МИД «широко», а в МО — более «узко» (как военная безопасность). Тем важнее для этой работы теоретическое и логическое обоснование общей модели концепции, и ее идеологии. Мы убеждены, что описание только эмпирических событий и тенденций, происходящих в МО и ВПО, мало что дает, если оно не оформлено в рамках некой концепции, предлагающей гипотезу анализа и прогноза развития МО и ВПО в настоящее время и в будущем. Даже если эта гипотеза и модель несовершенны, они позволяют проследить логику и динамику развития многих тысяч факторов и тенденций, определяющих настоящую и будущую МО. Здесь уместна аналогия с планом военного сражения, когда лучше, если этот план (даже плохой) существует и очень важно, чтобы он (пусть даже плохо) выполнялся. Именно этому, в конечном счете, служат теоретические и идеологические основы анализа и прогноза развития МО и ВПО.   >>Полностью ознакомиться с монографией  "Современная международная обстановка: цивилизации, идеологии, элиты"

03 июля, 13:59

Путин проведет в Кремле совещание Совбеза РФ и неформальный обед с главой КНР

Президент России Владимир Путин проведет оперативное совещание с постоянными членами Совета безопасности РФ, заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.

03 июля, 13:43

Путин проведет неформальный обед с главой КНР в понедельник

Президент Российской Федерации Владимир Путин в понедельник в оперативном режиме проведет встречу с постоянными членами Совета безопасности России, а также в рамках неформального обеда встретится с главой КНР Си Цзиньпином, пребывающим в нашей стране с официальным визитом 3–4 июля. О планах российского лидера журналистам рассказал глава пресс-службы Кремля Дмитрий Песков.

01 мая 2016, 12:35

РОКОТ КОСМОДРОМА: РАКЕТА С ВОСТОЧНОГО УЛЕТЕЛА, ПРОБЛЕМЫ ОСТАЛИСЬ

Вадим Лукашевич К запуску "Союза" с "Восточного". Новый космический порт России от истории проектирования космодрома до технических возможностей в будущемЛюбому человеку, серьезно погруженному в тему космодрома Восточный и пытающемуся остаться объективным, говорить достаточно сложно. Все, связанное с новым российским космодромом, очень неоднозначно.Начнем с необходимости нового космодрома для России. У СССР было три космодрома — Байконур в Казахстане, Плесецк на Севере, и Капустин Яр в низовьях Волги. С точки зрения удобства (близость промышленных районов, наличие транспортной инфраструктуры) лучше всего был самый старый полигон Капустин Яр — именно на нем начались испытания первых советских баллистических ракет во второй половине 1940-х годов прошлого века. С началом разработки первой межконтинентальной ракеты (МБР) Р-7 с дальностью полета более 8000 км потребовался новый ракетный полигон НИИП-5, которым впоследствии и стал всемирно известный Байконур. При выборе места нового полигона НИИП-5 рассматривалось несколько вариантов, однако ключевым фактором, определившим местоположение главного космодрома СССР, стали особенности системы радиоуправления полетом ракеты. Для ее функционирования на первом этапе требовалась радиокоррекция из двух симметрично разнесенных в разные стороны от курса ракеты (на 150-250 км) командных пунктов (третий командный пункт располагался по трассе полета в 300-500 км от точки пуска). При испытаниях ракеты Р-7 на межконтинентальную дальность местом падения головной части была выбрана Камчатка, поэтому соблюдение всех требовавшихся условий однозначно определяло положение Байконура в Кзыл-Ординской области Казахской ССР. Интересно, что одним из рассматривавшихся мест для строительства будущего Байконура был район на западном побережье Каспия (он не был принят из-за необходимости размещения одного из пунктов радиокоррекции в Каспийском море) — если бы это решение все-таки было принято, то сегодня аналог казахстанского Байконура оказался бы в России.Будущий космодром (объект «Тайга» в 1955 г.) пришлось строить с нуля, в солончаковой пустыне, в условиях резко континентального климата, вдали от населенных пунктов и промышленных центров страны. Плюсом местоположения Байконура является только его относительная близость к экватору, что при запуске космических аппаратов на околоземную орбиту в восточном направлении позволяет получить прирост скорости ракеты-носителя (за счет тангенциальной скорости точки пуска из-за суточного вращения Земли) в 316 м/с. Для сравнения: этот показатель для экватора 465 м/с.Космодромы, используемые Россией. Стрелками показана тангенциальная скорость движения земной поверхности в зависимости от широты при суточном вращении Земли вокруг своей осиЧеловеку, далекому от космонавтики, Байконур известен как наш первый космодром, с которого был запущен первый спутник, Юрий Гагарин и все последующие наши космонавты. Но на самом деле НИИП-5 являлся крупнейшим ракетным полигоном СССР и крупной базой Ракетных войск стратегического назначения (РВСН), где не только испытывались, но и стояли на боевом дежурстве советские стратегические ракеты. Всего на Байконуре на момент распада СССР имелось 15 пусковых установок для запусков 9 типов ракет-носителей, 4 пусковые установки для испытаний межконтинентальных баллистических ракет (оставшихся после уничтожения шахтных пусковых установок баллистических ракет, стоявших на боевом дежурстве) и колоссальная наземная инфраструктура, обеспечивающая функционирование всего полигона (монтажно-испытательные корпуса, средства измерительного комплекса, испытательные стенды, два аэродрома, включая посадочный комплекс «Бурана», кислородно-азотный завод, средства связи, теплоэлектроцентраль, коммуникации всех видов и т. д. и т. п.). Суммарная стоимость Байконура в начале 1990-х годов оценивалась в $50 млрд.Третий российский космодром (второй по значимости) — Плесецк — начинал свою историю в 1957 г. как первый позиционный район (объект «Ангара») боевого дежурства первых советских межконтинентальных ракет Р-7 и Р-7А, нацеленных на США. Главным требованием при выборе места объекта «Ангара» была близость к Америке, именно это и определило положение будущего космодрома в 180 км к югу от Архангельска. Таким образом, все три советских космодрома изначально, при выборе их местоположения, не рассматривались как будущие космодромы, они выросли из ракетных полигонов и военных баз РВСН и не были оптимальны с точки зрения запуска космических аппаратов.Для полноты картины следует упомянуть пусковую базу «Ясный», являющуюся ракетной базой (позиционным районом «Домбаровский») РВСН в Ясненском районе Оренбургской области и оснащенной стоящими на боевом дежурстве МБР РС-20 «Воевода». На базе этой МБР была разработана конверсионная ракета-носитель «Днепр», способная вывести на орбиту высотой 300-900 км полезную нагрузку массой до 3,7 т. Первый пуск «Днепра» с «Ясного» состоялся 12 июля 2006 г., последующий темп пусков — примерно по одному в год. Космодромом «Ясный» является с большой натяжкой, фактически это ракетная часть РВСН, осуществляющая «очень медленную» утилизацию стоящих на боевом дежурстве, но подлежащих ликвидации старых ракет путем их отстрела из шахтной пусковой установки.С распадом СССР ситуация кардинально изменилась — главная космическая гавань страны оказалась за рубежом, на правах аренды. Скажем проще: без доступа к Байконуру Россия переставала быть полноценной космической державой, лишаясь возможности запускать в космос не только человека, но и любую другую полезную нагрузку массой более 5-6 тонн. Об орбитальных станциях, наших космонавтах, геостационарных спутниках и дальнем космосе можно было смело забыть. Поэтому и возникла аренда Байконура на достаточно кабальных для России условиях. Но даже регулярная выплата аренды не гарантировала России беспрепятственный выход в космос: фактический каждый запуск в наших национальных интересах мы должны были согласовывать с другой страной — Казахстаном, а, например, в случае с «Протоном», использующим высокотоксичные компоненты топлива, это согласование носило не уведомительный, а разрешительный характер, т. е. Казахстан обладает правом вето на пуски наших «Протонов». После распада СССР и особенно после проблем с согласованием Казахстаном запусков наших «Протонов» с Байконура необходимость в новом российском космодроме стала очевидной. Чем дольше вы снимаете чужую квартиру, тем больше мечтаете о собственной.Первым шагом снижения нашей зависимости от аренды Байконура стала разработка семейства новых российских ракет-носителей «Ангара» — основная ракета «Ангара-А5» на экологически более чистом кислородно-керосиновом топливе, имея немного большую грузоподъемность, чем у токсичного «Протона», при запусках из Плесецка должна заменить его запуски с Байконура. Такова цена высокоширотности Плесецка — чтобы вывести с него на орбиту такую же нагрузку, как при запуске с Байконура, нужно использовать более мощную ракету. Но это не решение всех проблем, например, доступа на геостационарную орбиту при запуске с российской территории. Да что там геостационар — с Плесецка, например, даже невозможно запустить беспилотный грузовой космический корабль «Прогресс» к Международной космической станции. Наземная инфраструктура (монтажно-испытательный корпус, стартовый комплекс и т. д.) есть, ракета с кораблем — тоже, но не долетит, широта точки старта не позволяет. С Плесецка запускаются полезные нагрузки только на орбиты с диапазоном наклонения к экватору 72-93°, а орбита МКС имеет наклонение 51,63°.Новый космодром, с которого можно беспрепятственно осуществлять национальную космическую программу без каких-либо ограничений, нужен — это бесспорно. Более того, к строительству нового космодрома можно было подойти комплексно, системно, выбрав для него не только самое оптимальное место, но и, с учетом накопленного опыта, решить много важных сопутствующих проблем.Именно это должен был сделать новый российский космодром на востоке России.Так как речь изначально шла о космодроме, а не о ракетном полигоне, то главным критерием при выборе его местоположения должна была стать географическая широта — желательно, чтобы новый космодром располагался как минимум не севернее Байконура. Территория с такой географической широтой в России имеется только на Дальнем Востоке, в Приморье.Первой «малобюджетной» попыткой обзавестись новым российским космодромом стало появление космодрома Свободный. В истории нашей космонавтики это был первый случай выбора местоположения будущего космодрома с нуля, именно как космодрома для запуска космических аппаратов.После анализа нескольких вариантов местоположения для дислокации космодрома Свободный был выбран позиционный центр 27-й Краснознаменной дальневосточной дивизии РВСН, построенный в 1964-1970 годах для боевого дежурства МБР РС-10. 1 марта 1996 г. указом Президента России здесь был образован 2-й Государственный испытательный космодром Министерства обороны. Широта космодрома Свободный, размещенного рядом с поселком Углегорск Свободненского района Амурской области, составляла 51°42’ северной широты — это было гораздо удачнее Плесецка, но все-таки хуже Байконура. Первый запуск со Свободного был произведен 4 марта 1997 г., последний (пятый) – 25 апреля 2006 г. Во всех пусках использовалась твердотопливная ракета-носитель «Старт-1», созданная на базе МБР 15Ж58 подвижного грунтового ракетного комплекса «Тополь» и запускавшаяся с мобильного стартового комплекса, максимальная грузоподъемность на низкой околоземной орбите составляла около полутонны. Серьезных работ по созданию инфраструктуры космодрома Свободный не велось, он не имел районов падения отработанных ракетных ступеней, и в июне 2005 г. на заседании Совета Безопасности РФ его было решено ликвидировать. Одним из возможных объяснений столь короткой и «бюджетной» истории Свободного является мнение, что сам вопрос его создания был поднят для возможности давления на руководство Казахстана на переговорах об аренде Байконура, не более.Тем не менее новый полноценный космодром России был нужен, и Казахстан своими претензиями к «Протону» на Байконуре только подтверждал это.В итоге в начале нулевых годов появилась концепция создания на Дальнем Востоке космодрома Восточный, которая первоначально выглядела просто блестящей. Предполагалось, что новый космодром станет центром научно-технического, социального, промышленного и инновационного развития российского Дальнего Востока. Новый космодром должен был стать не только локомотивом развития всего региона, но и центром притяжения международного сотрудничества стран Юго-Восточной Азии. Планировалось, что новый космодром будет использовать только все самое новое и передовое — он с самого начала станет стартовой площадкой новой ракеты-носителя «Русь-М», которая будет запускать в космос космонавтов на новом пилотируемом космическом корабле «Русь».Новая ракета, новый корабль, новый стартовый комплекс, новые технологии подготовку к пуску — все старые ракеты вместе со своими устаревшими технологиями должны были остаться на Байконуре. Но в жизни все вышло иначе.Логичнее всего, исходя из обеспечения максимальной близости к экватору (наименьшей географической широты точки пуска), был бы выбор места для нового космодрома на юге Приморского края, в районе Владивостока.Это местоположение действительно рассматривалось среди других конкурировавших вариантов, но было отвергнуто «из-за проблем с погодой». Близость моря, конечно, вносит свою лепту в неустойчивость климата, но это не остановило, например, строителей американского космодрома на мысе Канаверал во Флориде или европейского космодрома Куру во Французской Гвиане. Новый и самый современный космодром Китая — Вэньчан — вообще строится на северо-восточном побережье острова Хайнань, при этом помимо фактора максимальной близости к экватору именно расположение будущего космодрома на берегу моря с обилием удобных бухт явилось основным фактором при определении местоположения космодрома. Кстати, именно с космодрома Вэньчан в 2018 г. должна будет стартовать разрабатываемая сейчас самая мощная китайская ракета-носитель CZ-5B (семейство «Великий поход-5») — при запуске с широты 19° по грузоподъемности на низкой околоземной орбите CZ-5В превзойдет российскую «Ангару-А5» даже при запуске последней с космодрома Восточный, не говоря уже о Плесецке. С вводом в строй CZ-5B Китай обставит Россию по средствам выведения в космос, и ждать этого осталось уже недолго.Вообще, если посмотреть мировую тенденцию по выбору местоположения космодромов, то, если при соблюдении всех прочих условий есть возможность построить его на берегу моря, обязательно так и делается. Объяснение этому очень простое — национальные космодромы строятся с перспективой на десятки лет вперед, а отдаленная перспектива любого космодрома — это вывод в космос больших нагрузок, способных обеспечить строительство на орбите пилотируемых орбитальных станций, полеты к Луне и планетам Солнечной системы. Для этого нужны тяжелые и сверхтяжелые ракеты-носители грузоподъемностью многие десятки тонн на низкой орбите, имеющие очень большие габариты, в частности — длину и диаметр ракетных ступеней. Грубо говоря, чем больше грузоподъемность ракеты, тем больше оптимальный диаметр ее первых ступеней. В настоящее время существует только один вид транспорта, не имеющий ограничений на габариты перевозимых грузов, — это водный. Основные промышленные центры по производству ракетной техники исторически располагаются рядом с водными транспортными магистралями (внутренними реками или на побережье), и только водным транспортом можно беспрепятственно доставить готовые ракетные сборки больших габаритов на космодром, который для этого тоже должен быть на берегу крупной реки, а еще лучше — на морском побережье. Именно последний фактор является ключевым помимо географической широты при выборе местоположения будущего космодрома.Вторым местом, рассматривавшимся для размещения космодрома Восточный, был промышленно-портовый узел Советская Гавань на берегу Татарского пролива. Помимо наличия развитой городской и производственной инфраструктуры (рядом располагается порт Ванино), выбор Советской Гавани, как и района Владивостока, позволял использовать серьезные (и в значительной мере недогруженные) производственные возможности российского Дальнего востока (Хабаровского и Приморского краев), в частности Хабаровска и в особенности Комсомольска-на-Амуре. Оба этих крупных промышленных города расположены на берегу Амура, по которому речным путем (по Амуру до Николаевска-на-Амуре), а затем по морю (Татарскому проливу) можно было доставлять готовые ракетные блоки любого размера. Точно так же, как доставляются ракетные блоки на мыс Канаверал в США, на космодром Куру во Французской Гвиане или будут доставляться на строящийся китайский космодром Веньчан с завода-изготовителя в Тяньцзине. Комиссия Роскосмоса подробно исследовала район Советской Гавани и порта Ванино и, признав его несомненную привлекательность для размещения будущего космодрома, отказалась от него из повышенной сейсмичности.Заметим, что два основных космодрома Японии — космические центры Танегасима и Утинуора, как и южнокорейский космодром Наро, размещены на островах Тихого океана и находятся в куда более сейсмоопасных районах. Кстати, северокорейский космодром Тонхэ тоже находится в сейсмоопасном и прибрежном районе.Как бы то ни было, все прибрежные варианты размещения нового российского космодрома по указанным причинам были отвергнуты, и 6 ноября 2007 года президент России Владимир Путин подписал указ «О создании в Амурской области нового космодрома Восточный».Место под новый космодром было выбрано рядом с бесславно почившим космодромом Свободный, но при этом не только далеко от морских коммуникаций (от Татарского пролива его отделяет горный хребет Сихоте-Алинь), но и от дальневосточных промышленных центров (ближайший, Благовещенск, расположен в 200 километрах).Полноводный Амур тоже не может быть использован в качестве речной транспортной магистрали — до него от Восточного по прямой более 100 километров.Если бы Восточный все-таки был расположен на Тихоокеанском побережье, то при запуске в восточном направлении он бы имел очень широкий диапазон наклонения орбит выводимых космических аппаратов, определяемый азимутом пусков, большинство отработанных ракетных ступеней падали бы в океан и для них не пришлось бы выделять специальные поля падения на суше. В то же время для пилотируемых пусков большой разницы по обеспечению безопасности экипажей нет — в обоих случаях (при запуске из Амурской области или с побережья) необходимо разворачивать спасательные средства (морские суда) для эвакуации экипажа космического корабля при аварии ракеты-носителя на участке выведения далеко вдоль трассы полета ракеты. Но для непилотируемых пусков на орбиты с высоким наклонением ситуация существенно зависит от местоположения точки старта ракеты-носителя.Несмотря на то что с Восточного принципиально возможны пуски на орбиты с диапазоном наклонений от 51 до 110°, для него предусмотрено всего несколько фиксированных базовых азимутов пусков, обеспечивающих вывод (без маневра ракеты-носителя по рысканью) на орбиты с наклонениями 51,8°; 63°; 72°; 83° и 98°. Такое фиксирование азимутов связано с необходимостью отчуждения новых территорий под районы падения отработанных фрагментов ракет-носителей на участке выведения.При этом нужно особо отметить, что, в отличие от Байконура, районы падения которого располагаются преимущественно в необжитых степях, районы падения Восточного накрывают области активной хозяйственной деятельности человека.В частности, при запусках на орбиту с наклонением 51,8° в зону падения отделяемых частей попадает судоходная часть нижнего течения Амура на протяжении 350 км с активной речной навигацией, накрывая населенные пункты как вдоль Амура, так и на берегу Татарского пролива. Мало того, в зону падения отделяемых частей попадает и сам Татарский пролив, и часть Курильской гряды, и четверть всего Сахалина. При этом зона падения заходит в несколько заповедных зон и начинается всего в нескольких десятках километров от крупнейшего промышленного центра дальневосточного региона — Комсомольска-на-Амуре (население 257 000 жителей в 2012 г.) с его городами-спутниками Амурск и Солнечный. Неудивительно, что у дальневосточников можно встретить резко негативное отношение к Восточному. Немаловажно, что при запуске с Восточного на орбиту с наклонением 63° в зону падения отделяющихся частей ракет-носителей попадает западное побережье Охотского моря (с населенными пунктами) на протяжении около 900 км.Зоны падения отделяемых частей РН при запуске с космодрома ВосточныйФото пресс-центра РоскосмосаВ общей сложности Восточный потребует отведения под районы падения не менее 80 000-100 000 квадратных километров территории на землях Республики Саха (Якутия), Амурской области, Хабаровского края, Сахалинской области, Магаданской области и других дальневосточных субъектов Российской Федерации. Отметим, что природа Восточной Сибири и Дальнего Востока чувствительна к любым нарушениям экологии не менее, чем природа Севера, и поэтому всякий ущерб, в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, будет впоследствии оплачиваться большой ценой.Кроме уже отмеченных негативных факторов, касающихся экологии, выбранное местоположение Восточного обладает еще двумя недостатками.Во-первых, велика опасность летных пожаров как при аварийных стартах, так и практически гарантированно — в местах падения отработанных ступеней ракет-носителей. Во-вторых, из тайги практически невозможно эвакуировать остатки ракетных ступеней и аварийные космические аппараты, как это делается при пусках с Байконура.Есть еще один отрицательный фактор выбранного местоположения Восточного — он расположен всего в сотне километров от российско-китайской границы. Не будем забывать, что в советское время строительство Байкало-Амурской железнодорожной магистрали подальше от советско-китайской границы было инициировано именно из-за близости Транссиба к Китаю. В этом смысле местоположение нового российского космодрома как стратегического объекта, рассчитанного на далекую перспективу, может оказаться геополитической ошибкой.Весной 2012 года автору этих строк довелось участвовать в одном совещании, проводившемся статс-секретарем Роскосмоса Виталием Давыдовым с приглашением ветеранов нашей космической отрасли. Хорошо запомнились резкие оценки и высказывания бывшего секретаря ЦК КПСС по оборонным вопросам, министра общего машиностроения СССР Олега Бакланова и начальника научно-испытательного управления Байконура Евгения Гудилина: «Вообще непонятно, зачем нужен ТАКОЙ космодром?! Какой м…. выбирал место строительства?!»Отказавшись от размещения космодрома на побережье или на берегу Амура, т. е. выбрав железнодорожный транспорт как единственный способ доставки ракетных блоков на космодром, мы тем самым законсервировали проблемы железнодорожной транспортировки наших ракет на всю обозримую перспективу.Конечно, рядом с космодромом можно «в чистом поле» с нуля построить новый промышленный город Циолковский с населением 50 000-100 000 человек, понести колоссальные затраты и развернуть там новое производство крупногабаритных ракетных блоков на месте, но о полноценном использовании существующих производственных мощностей российского Дальнего Востока речи уже не идет.Символично, что создание нового российского космодрома началось с прокладки железной дороги к месту строительства общей протяженностью более 30 километров.Отказ от местного производства ракетных блоков существенно снизил роль Восточного как локомотива высокотехнологичного развития Дальневосточного региона России. А как обстоит дело с его инновационной составляющей? Тоже не так, как могло бы быть.Первоначально предполагалось, что первый стартовый комплекс на новом космодроме будет введен в эксплуатацию к 2015 году (заявление главы Роскосмоса Анатолия Перминова в апреле 2011 года), к этому времени как раз должна была быть создана новая ракета-носитель «Русь-М». Более того, уже с 2018 года, согласно заявлению вице-премьера Сергея Иванова в августе 2010 года, планировалось осуществлять все пилотируемые запуски только с Восточного. Однако 8 октября 2011 года новый руководитель Роскосмоса Владимир Поповкин сообщил о прекращении разработки ракеты-носителя «Русь-М», при этом срок первого пуска с Восточного остался прежним — 2015 год. В таких условиях, с учетом значительного и хронического недофинансирования хода строительства нового космодрома, к концу 2015 года с него можно было запустить только модификацию старой ракеты «Союз». На это и были брошены все силы строителей космодрома — запустить ракету-носитель «Союз-2» до конца 2015 года. Все объекты космодрома, отвлекавшие от этой задачи, были перенесены на будущее, во второй и третий этапы строительства космодрома. Пуск «Союза» в 2015 году стал самоцелью, вопросом национального престижа. В первый этап строительства космодрома Восточный вошли только те объекты наземной инфраструктуры, без которых осуществление пуска было невозможным.Так новый космодром фактически стал одной технической позицией с единственным стартовым комплексом старой ракеты. Он стпроился спешно, аврально, в постоянном сопровождении многочисленных скандалов, с массовой невыплатой зарплаты строителям и нецелевым использованием, а то и попросту хищениями бюджетных средств, вылившимися в череду уголовных дел.Срок первого пуска с Восточного до конца 2015 года, назначенный президентом Путиным, выдержать не удалось из-за неготовности ряда объектов и систем космодрома.Блоки первой ракета-носителя «Союз-2.1А» были отправлены с завода-изготовителя (Самарский РКЦ «Прогресс») 6 сентября 2015 года. По официальным сообщениям, дорога до космодрома длиной около 7000 километров заняла 18 суток (при плановом графике доставки 38 суток — такова цена растянутых транспортных магистралей). К моменту прибытия ракеты космодром еще не был готов, и запуск с конца декабря 2015 года пришлось перенести на конец апреля 2016 года.21 марта начались испытания ракеты-носителя на стартовом комплексе, определившие дату старта 27 апреля.Но в назначенный день запуск был отменен за полторы минуты до запуска ракеты из-за неисправности в системе управления ракеты-носителя и был отложен на сутки. Отметим, что для первого запуска с нового космодрома, когда проходят финальное испытание все системы стартового комплекса и системы предстартовой подготовки, это вполне нормальный случай. Достаточно сказать, что наш «Буран» тоже стартовал со второй попытки: первый раз, 29 ноября 1988 года, предстартовый отсчет был остановлен всего за 51 секунду до прохождения команды «Контакт подъема», первый запуск американского шаттла «Колумбия» в апреле 1981 года тоже неоднократно переносили по техническим причинам.Подготовка «Бурана» к старту в 1988 годуВ первом запуске испытываются все системы космодрома, включая и системы безопасности, призванные вовремя определить неисправность и прекратить предстартовый отчет. В этом смысле нештатная работа одной системы означает штатное срабатывание системы аварийного прекращения пуска, и специалисты получают возможность спокойно разобраться в произошедшем. Испытания — всегда испытания, и столь сложная техника имеет право преподносить сюрпризы. Главная задача систем безопасности — обеспечение сохранности ракеты и стартового комплекса в случае отмены пуска — была выполнена успешно.Первый запуск с Восточного после переноса состоялся 28 апреля 2016 года. Ракета-носитель «Союз-2.1А» c блоком выведения «Волга» вывела на орбиту три космических аппарата «Михайло Ломоносов», «АИСТ № 2Д» и наноспутник SamSat-218.Присутствовавший на Восточном президент Владимир Путин лично поучаствовал в процессе предстартовой подготовки, объявив выговор Дмитрию Рогозину за отмену запуска 27 апреля, строгий выговор — главе госкорпорации Роскосмос Игорю Комарову и неполное служебное соответствие — гендиректору НПО автоматики Леониду Шалимову, с предприятия которого в Екатеринбурге и был получен тот самый кабель, сигнал от которого о неисправности получила автоматика и отменила пуск. Надо сказать, в истории отечественной космонавтики практически отсутствуют случаи присутствия первых лиц государства на ответственных испытаниях новой техники — подобные приезды высшего руководства создают нервозность и, как правило, скорее мешают, чем помогают сложной работе испытателей.Итак, 28 апреля 2016 года у России появился новый действующий космодром. С которого была запущена старая ракета.Насколько старая? В качестве примера можно привести отсутствие на запущенной ракете рокеткамов — миниатюрных телекамер, демонстрирующих весь процесс полета ракеты (и основные динамические операции: разделение ступеней, запуск и выключение двигателей верхних ступеней, отделение полезных нагрузок и т. д.) в режиме онлайн. Кстати, наш «Союз», летающий с космодрома Куру, такие рокеткамы имеет. Без них сегодня летают, пожалуй, только ракеты Северной Кореи и Ирана…Что же дальше? А пока ничего. В нынешнем крайне усеченном виде космодром имеет ограниченные возможности по запуску только одного типа ракет, которые собираются на Волге, и поэтому их дешевле пускать с Байконура, чем с Восточного. Для расширения возможностей космодрома предстоит построить вторую и третью очереди и вложить в новые площадки еще сотни миллиардов рублей. Место для стартового комплекса ракеты-носителя «Ангара-А5» еще только предстоит выбрать до конца текущего года, а сама ракета начнет летать в полную силу не ранее первой половины 2020-х годов. Даже если удастся выдержать запланированные сроки пусков нового (разрабатываемого под «Ангару») пилотируемого космического корабля, то его испытания начнутся не ранее 2022-2023 годов. Сегодня, после первого пуска, Восточный уже стал самым дорогим космодромом в мире, при этом фактически остался без работы — следующий запуск той же самой ракеты «Союз-2» может состояться не раньше 2018 года.Первая ракета с «Восточного» улетела. Многочисленные проблемы остались.http://worldcrisis.ru/crisis/2325946?COMEFROM=SUBSCR

15 сентября 2015, 09:00

Доклад Сергея Глазьева: «Речь о неотложных мерах по отражению угроз существованию России»

«БИЗНЕС Online» впервые публикует полный текст нашумевшего аналитического документа, который сегодня будет представлен в Совбезе РФ Сегодня советник президента РФ Сергей Глазьев должен представить на закрытом заседании межведомственной комиссии совета безопасности РФ тот самый доклад, который приобрел широкую известность благодаря первополосной статье в газете «Коммерсантъ», где он назван наиболее целостным изложением программы сторонников «модернизационного рывка». При этом в распоряжении как критиков, так и апологетов этих идей был лишь тенденциозный набор отрывков, но не сам текст — «БИЗНЕС Online» восполняет этот пробел.

31 марта 2015, 12:51

"О новой военной доктрине РФ"

Выступление на Круглом столе «Исходные начала военной доктрины: авторский взгляд» ( Москва, Ассоциация военных политологов, март 2015 г.) В российском обществе сложилось мнение, что принятие новой редакции Военной Доктрины связано с геополитическими изменениями положения России, связанными с событиями на Украине, вхождением Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации, ухудшением отношений с западными партнерами и т.д. Безусловно, все эти факторы сыграли решающую роль в понимании необходимости внесения уточнений в военно-доктринальные положения. Однако, предпосылки для редактирования Военной доктрины РФ, появились задолго до этих событий в связи с задачами, поставленными Верховным Главнокомандующим ВС РФ В.В. Путиным на заседании Совета Безопасности РФ 05 июля 2013 года. Уже тогда глава государства в своем выступлении отметил, что «задачи в сфере обороны и безопасности, которые нам предстоит решать, исключительно ответственны и масштабны. Это продиктовано сложностью международной обстановки, целым комплексом традиционных и новых угроз, на которые необходимо давать адекватные ответы». Президент России в то время обратил внимание членов Совбеза на то, что на глазах меняется и характер военных конфликтов, способы их развязывания и ведения. Развиваются роботизированные боевые системы, высокоточное оружие, которое уже практически не уступает стратегическому и влияет в конечном итоге на глобальный баланс сил. Идёт милитаризация космоса и киберпространства. Широко используются механизмы специальных операций и инструменты так называемой «мягкой силы». Необходимо также отметить, что одним из важных этапов в завершении работы по подготовке новой редакции Военной доктрины РФ стало заседание Совета Безопасности при Президенте РФ, на котором обсуждался комплекс вопросов по совершенствованию государственной политики в сфере противодействия экстремизму. Так, в частности, на нем были рассмотрены вопросы противодействия так называемым «цветным революциям», уделено особое внимание работе с молодежью и противодействию экстремизму в виртуальном пространстве. Поэтому, с учетом событий на Украине, Ближнем Востоке, деятельности США и их союзников по удержанию своего мирового лидерства с помощью технологий «управляемого хаоса», среди новых угроз для безопасности России и в целом мирового сообщества в Военной доктрине РФ 2014 года обозначены такие, как: – тенденция смещения военных опасностей и военных угроз в информационное пространство и внутреннюю сферу Российской Федерации; – использование информационных и коммуникационных технологий в военно-политических целях для осуществления действий, противоречащих международному праву, направленных против суверенитета, политической независимости, территориальной целостности государств и представляющих угрозу международному миру, безопасности, глобальной и региональной стабильности; – установление в государствах, сопредельных с Российской Федерацией, режимов, в том числе в результате свержения легитимных органов государственной власти, политика которых угрожает интересам Российской Федерации; – подрывная деятельность специальных служб и организаций иностранных государств и их коалиций против Российской Федерации; – деятельность по информационному воздействию на население, в первую очередь на молодых граждан страны, имеющая целью подрыв исторических, духовных и патриотических традиций в области защиты Отечества; – провоцирование межнациональной и социальной напряженности, экстремизма, разжигание этнической и религиозной ненависти либо вражды. Таким образом, высшее военно-политическое руководство указывает органам власти и обществу на возросшее влияние информационного фактора в сфере военного противоборства. При этом, речь идет не только об угрозах в информационной сфере, или с применением информационных технологий, но и системах информационно-негативного воздействия на граждан нашей страны. Одновременно одним из путей по выполнению основных задач строительства и развития Вооруженных Сил, других войск и органов является эффективное обеспечение их информационной безопасности. В мире происходит приватизация государственных услуг в сфере военной деятельности. В настоящее время, как показала практика, боевые действия ведутся в так называемой «серой зоне». То есть когда в вооруженном противостоянии участвуют хотя бы с одной стороны, или со всех сторон конфликта негосударственные структуры, но действуют в интересах, как государственных, так частных заказчиков. Хотелось бы отметить, что еще в 60-е годы прошлого столетия русский военный мыслитель Е.Э. Месснер пророчески определил появление подобного вида боевых действий, который он называл «мятежевойной». По его мнению, он характеризуется отсутствием каких-либо шаблонов и норм, отсутствие классических, грандиозных массовых сражений (против массовых армий – тактика «комаров»), психологическое воевание с целью покорения разума и души атакованного народа, насилие (устрашение, террор) и партизанство – главные средства в этой войне и др. В мятежевойне, регулярное войско фактически лишается военной монополии; наряду с вооруженными силами воюет иррегулярное войско, то есть происходит «воевание без войск» – партизанами, диверсантами, террористами, вредителями, «саботерами» и пропагандистами. Таким образом, Военная доктрина Российской Федерации наполнилась новым, более совершенным содержанием и отражает характер международной военно-политической обстановки. Она позволяет не только ответить на основные военные вопросы, поставленные современным политическим процессом, но и эффективно осуществить дальнейшую реорганизацию всей военной организации в соответствии с новыми реалиями международной политики и особенностями внутренней обстановки в стране. Автор: Александр Перенджиев, эксперт Ассоциации военных политологов, к. полит. наук 30.03.2015 VK.init({apiId: 4591053, onlyWidgets: true}); VK.Widgets.Like("vk_like", {type: "mini", height: 20 }); Tweet Александр Перенджиевмарт 2015

01 октября 2014, 18:36

Защита России от угроз в информационной сфере 1 10 2014

Защита России от угроз в информационной сфере 1 10 2014  From: Время-Вперед! Views: 7 1 ratingsTime: 04:37 More in News & Politics

01 октября 2014, 17:12

Россия будет создавать дублирующие элементы инфраструктуры интернета

Владислав Гордеев Решения о мерах по повышению информационной безопасности в российском сегменте интернета были приняты на закрытом заседании Совета безопасности России. Владимир Путин пообещал не устанавливать тотальный контроль над интернетом Фото: Getty Images/Fotobank Глава Минкомсвязи Николай Никифоров рассказал, что Российская федерация примет меры по повышению безопасности российского сегмента сети, в частности, будет создавать дублирующие элементы инфраструктуры. Об этом, как сообщает Интерфакс, он заявил после закрытого заседания Совета безопасности России, посвященного вопросам информационной безопасности. «Это создание определенных дублирующих элементов инфраструктуры и договоренности с нашими коллегами, странами-партнерами о выстраивании таких независимых элементов инфраструктуры, позволяющих работать не только российскому сегменту сети, но и многим другим сегментам стран», – пояснил Никифоров. Министр также рассказал, что его ведомство в качестве регулятора отрасли будет «прописывать те или иные правила, которые позволят предотвратить любые возможные сбои в этой сфере». При этом он добавил, что «это не подразумевает какого-либо технического ограничения пропуска информации в ту или иную сторону». «Никаких отключений кого бы то ни было от чего бы то ни было не предполагается и даже не рассматривается на повестке дня», – заверил министр. Кроме того, Никифоров сообщил, что по итогам прошедших в июле учений выяснилось, что российский сегмент интернета уязвим для атак. «Определенные мероприятия уже предпринимаются по итогам учений, которые проходили в июле этого года. Они проводились совместно ФСБ, Минобороны на площадке нашего Министерства связи, в том числе с ведущими операторами связи РФ. К подобным деструктивным воздействиям мы готовы. Предстоит немало сделать для того, чтобы российский сегмент полноценно функционировал, и, что важно, функционировал не изолированно, а вместе с сегментами других стран при любых стечениях обстоятельств», – сказал министр. Никифоров также отметил, что не видит угроз для служебной информации. «Здесь каких-то угроз с точки зрения систем обрабатывающих информацию, составляющую государственную тайну, конфиденциальную информацию, мы сегодня не видим», – констатировал министр. Однако посетовал, что нужно менять менталитет чиновников и не допускать передачу важной служебной информации через незащищенные каналы. Помощник президента Игорь Щеголев по итогам заседания рассказал, что вопрос национализации доменов не обсуждался. «Речь не шла о национализации доменов, потому что это не наша собственность», – сказал Щеголев. Как и Никифоров он признал, что проведенные недавно тренировки по обеспечению безопасности интернета показали, что российский сегмент сети уязвим. При этом он заявил, что для решения этой проблемы нужны четкие правила игры на международной арене. «Нам нужно сделать так, чтобы в любых условиях те ресурсы, которые имеют значение для граждан нашей страны, продолжали работать», – пояснил цель обсуждения помощник президента. В начале заседания Совбеза президент Путин пообещал не устанавливать тотальный контроль над интернетом. «Важно обеспечить устойчивость и безопасность российского сегмента интернета. Хочу подчеркнуть, мы не намерены ограничивать доступ в сеть, ставить ее под тотальный контроль, огосударствлять интернет», – сказал президент. Он добавил, что государство не намерено ограничивать законные интересы и возможности людей, общественных организаций, бизнеса в информационной сфере. Путин при этом отметил, что необходимо качественно повысить защищенность российских информационных ресурсов, которые используются государственными учреждениями или организациями, чтобы предотвратить утечку конфиденциальной информации. Он сообщил, что наблюдается постоянный рост компьютерных атак на информационные ресурсы в российском сегменте сети. «Должен сказать, что за последнее время, за полгода количество атак увеличилось в разы. Просто несопоставимо даже с прошлым годом», – сказал глава государства. Президент также заявил, что некоторые государства пытаются использовать свое доминирующее положение в глобальном информационном пространстве для достижения не только экономических, но и военно-политических целей. «Мы видим, что отдельные страны пытаются использовать свое доминирующее положение в глобальном информационном пространстве для достижения не только экономических, но и военно-политических целей, активно применяют информационные системы в качестве инструмента так называемой «мягкой силы» для достижения своих интересов», – отметил президент. Как ранее сообщал РБК, заседание Совета безопасности планировалось посвятить обсуждению возможности противодействия угрозам в информационной сфере. Источник РБК, близкий к администрации президента, рассказал тогда, что в ходе заседания министр связи и массовых коммуникаций Николай Никифоров доложит главе государства о результатах июльских учений, целью которых было проверить, можно ли отключить россиянам интернет извне или нет. Результаты учений засекречены, о них знает очень ограниченный круг людей, рассказал источник РБК. Более того, пока заинтересованные стороны их по-разному трактуют, утверждает собеседник. По его словам, в правительстве считают, что серьезной угрозы не существует, а в Кремле и спецслужбах убеждены, что «не все в порядке» и необходимо действовать. Гендиректор компании «Технический центр «Интернет» Алексей Платонов, побывавший на этих учениях, рассказал РБК, что там происходило. «Я знаю лишь о том, что непосредственно касается участия наших специалистов. Учения проводились в рамках проверки устойчивости российского сегмента интернета. Например, есть вопрос о том, каким маршрутом ходит трафик между операторами в России, существует ли возможность его злонамеренно перенаправить. На учениях моделировали, как будут взаимодействовать операторы и госорганы при возникновении угроз инфраструктуре. Такие вопросы обсуждаются не только у нас: так или иначе об этом говорят в странах Евросоюза и Азии, в США. Есть и вопрос, связанный с доступностью адресной системы интернета. Представьте, вы сели за компьютер, набрали адрес сайта, а он у вас не находится. Это может произойти, если нарушена работа системы DNS», – сказал он.

19 августа 2014, 08:07

Компании из США могут лишиться доступа к данным о российских недрах

13 августа 2014 г. В России в ближайшее время могут начать создавать национальную аудиторскую компанию, которая будет заниматься анализом геологических данных. Параллельно с этим американским компаниям-аудиторам запретят доступ к информации о запасах нефти и газа в России, сообщают «Известия». По информации издания, по итогам совещания с участием представителей Минприроды, Газпрома, «Роснефти» и Росгеологии комиссия Совбеза РФ по экологической безопасности поручила принять меры, препятствующие перемещению первичной геологической информации за пределы страны. Издание отмечает, что анализом геологических данных сейчас занимаются две американские компании – Miller & Lents и DeGolyer & MacNaughton (при этом у первой нет представительства в России). По словам министра природных ресурсов Сергея Донского, в рамках подготовки к созданию национальной аудиторской компании будут объединены две структуры Роснедр - Госкомиссия по запасам и Центральная комиссия по разработке. Санкции США против российских компаний энергетической сферы были обнародованы 6 августа. Вашингтон ввел запрет на поставку оборудования для глубинной добычи (свыше 152 м), разработки арктического шельфа и сланцевых нефтяных и газовых запасов. Запрет коснулся такого оборудования, как буровые платформы, детали для горизонтального бурения, подводное оборудование, морское оборудование для работы в условиях Арктики, программное обеспечение для гидравлического разрыва пласта (ГРП), дистанционно управляемые подводные аппараты, насосы высокого давления. 31 июля меры против российского энергетического сектора принял Евросоюз, который запретил поставлять России технологии для глубинной добычи нефти, освоения арктического шельфа и разработки сланцевых нефтяных запасов. http://top.rbc.ru/economics/13/08/2014/942520.shtml По данным «Известий», вывоз первичной геологической информации о запасах нефти и газа за пределы России для ее анализа компаниями из США ограничат, возможен даже полный запрет. Сейчас крупнейшие нефтяные компании России передают геологические данные, которые они получили без участия госструктур, на анализ авторитетным американским фирмам — Miller & Lents и DeGolyer & MacNaughton. Министр природных ресурсов и экологии РФ Сергей Донской сообщил «Известиям» о грядущем объединении структур Роснедр — Госкомиссии по запасам и Центральной комиссии по разработке. Межведомственная комиссия Совета безопасности РФ по экологической безопасности поручила профильным ведомствам и спецслужбам разработать меры по обеспечению информационной безопасности, препятствующие несанкционированному перемещению первичной геологической информации за пределы страны. Об этом говорится в протоколе заседания комиссии (есть у «Известий»). В совещании приняли участие представители профильных ведомств, спецслужб, «Газпрома», «Роснефти», «Росгеологии» и представители российских нефтесервисных структур. В материалах, подготовленных к заседанию комиссии, констатируется, что наиболее достоверными сведениями о минерально-сырьевой базе России владеют две крупнейшие американские компании в области геологического аудита, поделившие между собой российский рынок: Miller & Lents и DeGolyer & MacNaughton. Причем у Miller & Lents нет представительства в России. Для защиты отрасли от действия американских и европейских санкций в протоколе совещания содержится поручение о создании российской национальной системы в области аудита запасов полезных ископаемых. Участвовавший в заседании комиссии Совбеза Виктор Орлов, президент Российского геологического общества, председатель научно-технического совета «Росгеологии», поддержал идею создания национальной аудиторской компании. — Давно пора создать российскую группу независимых экспертов, которые могли бы проводить такую работу. Кроме того, необходимо ускорить внедрение новой классификации запасов полезных ископаемых, созданной Минприроды. Она учитывает экономическую составляющую разработки запасов нефти и газа. На каком-то этапе будут существовать обе системы: государственная и независимые агентства. Нужно концентрировать анализ первичной геологической информации в России: у нас хватает и отечественного софта, и специалистов, чтобы отказаться от услуг американских аудиторов и не вывозить эти данные из страны. В сентябре должно состояться новое заседание Совета безопасности, где эти предложения будут конкретизированы и выработаны механизмы их внедрения в жизнь, — рассказал он «Известиям». Сегодня аудитом запасов по российской классификации для нужд российских недропользователей занимаются Госкомиссия по запасам (ГКЗ) и Центральная комиссия по разработке (ЦКР) при Роснедрах. По мнению Нины Захаровой, директора некоммерческого партнерства «Союзнефтегазсервис» (лоббирует интересы российских сервисных компаний), они пользуются устаревшим программным обеспечением и методами моделирования, что сводит на нет всю ценность такого анализа информации для нефтяников, которые оплачивают ее. — Чтобы качественно заменить американские аудиторские компании, необходимо создать на базе ЦКР и ГКЗ, возможно, с привлечением специалистов независимых аудиторских организаций единую национальную аудиторскую компанию. Если она станет анализировать запасы российских полезных ископаемых по современным международным стандартам, а не только по стандартам так называемой российской классификации, то сможет конкурировать с авторитетом иностранных аудиторов. При этом стратегическая для России первичная геологическая информация о недрах останется внутри страны и не будет вывезена за ее пределы, особенно в США — главный источник санкций. В этих условиях нужно пустить на рынок отечественный софт, который практически не уступает по своим параметрам зарубежным аналогам. До сих пор тендерные правила крупных компаний прописывают необходимость 4-летнего опыта применения софта или технологии. Это является препятствием для его внедрения, — пояснила Захарова. Первичная работа по созданию национального аудиторского агентства уже стартовала. Министр природных ресурсов и экологии РФ Сергей Донской сообщил «Известиям», что Роснедрам дано поручение выработать механизм по объединению ГКЗ и ЦКР. — Но идея работы ГКЗ и ЦКР по международной классификации выглядит сомнительной, поскольку таких классификаций несколько. Применение каждой из них зависит от того, на рынок какой страны компания собирается выходить для листинга своих акций на биржах. Если интерпретация геологической информации нужна для подготовки проектной документации для разработки месторождений, то этим могут заниматься и отечественные компании. Однако в ряде случаев у них могут возникнуть проблемы с обновлением зарубежного софта для этих целей из-за санкций, — добавил Донской. — Минприроды обсуждает с нефтяными компаниями риски запрета вывоза первичной геологической информации за пределы России. У нас есть рычаг, который позволяет контролировать ее экспорт: это специальный регламент Росприроднадзора и обязательное получение разрешения на вывоз информации от Минпромторга. Эти механизмы в случае необходимости позволяют ограничить утечку такой информации. Опрошенные нефтяники не готовы в ближайшее время отказываться от услуг иностранных аудиторов своих запасов из-за санкций. Например, источник «Известий» в «Лукойле» говорит, что это возможно только в том случае, если у новой национальной компании появится безусловный авторитет на международном рынке в области аудита запасов полезных ископаемых. — Такие новации нужно вводить постепенно, в течение пяти лет. Национальное агентство может быть создано на базе российских фондовых бирж или РСПП с привлечением независимых экспертов международного уровня. Что касается перспектив полного запрета на вывоз первичной геоинформации в страны, которые ввели санкции против РФ, то это маловероятно, пока продолжается сотрудничество российских компаний с зарубежными в крупных проектах, например на шельфе. А с ограничением вывоза такой информации можно справиться законными средствами, доказав такую необходимость, — считает менеджер «Лукойла». Официальные представители «Роснефти», «Газпром нефти», «Лукойла», Miller & Lents не ответили на запрос «Известий», в московском офисе DeGolyer & MacNaughton от комментариев отказались. Александр Назаров, аналитик по нефти и газу Газпромбанка, напоминает, что по правилам листинга на крупных западных биржах необходимы аудиторские заключения Miller & Lents или DeGolyer & MacNaughton. — Услугами второй компании пользуются две крупнейшие госкомпании в России — «Роснефть» и «Газпром», а первой — другие нефтяники, например «Лукойл». Емкость рынка интерпретации геологической информации в России иностранными аудиторами составляет $25–40 млн в год. Аудит одного месторождения стоит примерно $25–35 тыс. Основной потенциал роста рынка дает аудит новых месторождений, в ближайшие десятилетия здесь есть большие перспективы. Аналитик Sberbank CIB Валерий Нестеров полагает, что без аудита запасов нефти и газа, выполненного авторитетными международными компаниями, которым доверяют инвесторы, сужаются возможности привлечения иностранных инвестиций в проекты. — В пример можно привести анализ запасов месторождений газа Туркмении: как только информацию национальных структур этой страны о значительных запасах голубого топлива подтвердили международные аудиторы, в страну пришли иностранные инвесторы для создания СП по разработке этих месторождений. В текущих условиях санкций есть большие сомнения в том, что американские аудиторы при введении запрета на вывоз первичной геологической информации о запасах полезных ископаемых создадут в России полноценные филиалы для интерпретации этих данных внутри страны, включая импорт технологий. Скорее можно прогнозировать их уход с рынка до прекращения действия санкций. При этом коллапса российского нефтяного рынка, в том числе остановки добычи, в этом случае не произойдет. «Сургутнефтегаз», к примеру, не пользуется услугами по классификации своих запасов американскими аудиторами, что не мешает ему добывать углеводороды, — сказал эксперт http://izvestia.ru/news/575180

22 июля 2014, 22:51

Программа Путина: Безопасное развитие России под сенью Закона и под защитой Российской Армии

 Фото пресс-службы Президента России22 июля под председательством Владимира Путина состоялось заседание Совета Безопасности РФ, на котором рассмотрен комплекс вопросов, связанных с обеспечением суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации, сообщает официальный сайт Главы Российского государства. Оценки даны и оценки однозначные. Владимир Путин начал с того, о чем в Москве давным-давно не говорил: «Мы сегодня поговорим о фундаментальных вопросах – об обеспечении суверенитета, территориальной целостности нашей страны… Речь идёт об обеспечении(!) независимости и единства нашего государства, надёжной защите территории, конституционного строя, своевременной нейтрализации внутренних и внешних угроз. А в сегодняшнем мире их хватает». Итак, проблема поставлена – обеспечение суверенитета и территориальной целостности России, и даже(sic!) независимости и единства Российской Федерации в связи с внутренними и внешними угрозами. Можно с какой угодно степенью обеспокоенности вчитываться в эти строки, но эти слова сказаны. Сказаны, возможно, впервые за много последних десятилетий… Что за ними? Какие угрозы появились у наших границ?  Президент уточняет и успокаивает: «Должен сразу отметить, что, разумеется, прямой военной угрозы суверенитету и территориальной целостности нашей страны, конечно, сегодня нет. Гарантия тому, прежде всего, стратегический баланс сил в мире».И, добавим, Армия и Флот, как всегда веками – с исторических времен – остаются единственными союзниками России. Правда, как справедливо поправил меня недавно один из экспертов: «У России сегодня не два, а три союзника – Армия, Флот и РВСН».Насчет иных союзников Путин высказался весьма красноречиво:«Россия, слава Богу, не входит ни в какие альянсы. В этом тоже в значительной степени залог нашего суверенитета. Любая страна, которая в альянсы входит, сразу часть своего суверенитета отдаёт». И сила этого российского суверенитета в том, что «никто не будет вмешиваться в наши внутренние дела».Вопрос о «суверенитете», а на юридическом языке это – независимость государства в принятии собственных решений во внешней и во внутренней политике – становится в современном мире всё более острым.«…Сегодня в мире всё чаще звучит язык ультиматумов и санкций. Само понятие государственного суверенитета размывается, - говорит Путин. – Неугодные режимы, страны, которые проводят независимую политику или просто стоят на пути чьих-то интересов, дестабилизируются. Для этого в ход идут так называемые «цветные революции», а, если называть вещи своими именами, – просто государственные перевороты, спровоцированные и финансируемые извне».Эти слова нет возможности трактовать по-разному. Сказано прямо и резко: «государственные перевороты». Страны не названы, но мы можем напомнить список, возможно, неполный, этих жертв: Сербия и Черногория, Грузия, Египет, Украина (2008 и 2014 гг.), Киргизия, Ливан, Молдавия.«Конечно, - продолжает Путин, - упор делается на проблемы внутри стран. Проблем всегда достаточно, особенно в нестабильных государствах, в несостоявшихся государствах, государствах со сложным режимом. Конечно, проблемы всегда есть. Только непонятно, зачем использовать эти проблемы для полной дестабилизации и развала стран?»А вот дальше он делает очень далекоидущий комментарий: «Часто ставка делается на радикальные, националистические, а то и просто на неофашистские фундаменталистские силы, – так, как это происходило, к сожалению, во многих странах постсоветского пространства, и то, что происходит сейчас на Украине – практически, то же самое, то, что мы сейчас видим».Итак, Президент России говорит о том, что мы наблюдаем «неофашизм». Представляется, что такое определение происходящему предложено Главой государства впервые.Далее он развивает эту мысль в отношении Украины: «Люди пришли к власти вооружённым антиконституционным путём. Да, после переворота(!) провели выборы, но странным образом почему-то во главе государства опять оказались те, кто финансировал либо осуществлял этот переворот».Это – оценка России. Путин достаточно долго не давал определения тем, кого «посадили во власть в Киеве» в мае, и вот теперь это оценка есть: «Во главе государства опять оказались те, кто финансировал либо осуществлял этот переворот». Видимо, по киевским мятежникам отношение в Кремле уже не изменится…В то же время Путин говорит о гражданах Украины, которые попали в тяжелейшую ситуацию в связи с государственным переворотом: «А часть населения страны, которая не согласна с таким развитием событий, так же силой пытаются подавить без всякой попытки провести хоть какие-то переговоры… Перед Россией при этом чуть ли не ультиматумы выставляют: или позвольте нам часть этого населения, которая и этнически, и культурно, и исторически близка к России, уничтожить, или мы будем в отношении вас вводить какие-то санкции. Странная логика. И, конечно, она абсолютно неприемлема».Полагаю, что Путин намеренно не стал публично углубляться в тему ответных действий и реакции России на украинский кризис, оставив это «за кадром» телекамер. Но именно его реакцию будут теперь все – кто с нетерпением, а некоторые с дрожью в коленках – ждать по факту. Ведь все в курсе: президент России предпочитает «ассиметричные» ответы на любые вызовы…В связи с украинской темой Путин высказался и по поводу, с нашей точки зрения, явной провокации с гибелью над Украиной пассажирского авиалайнера «Malaysia Airlines» «Боинг-777»: «Россия всё, что от неё зависит, будет делать для полноценного всестороннего глубокого и транспарентного расследования…Вчера, когда ополченцы передавали так называемые чёрные ящики, вооружённые силы Украины устроили танковую атаку на город Донецк. Танки прорвались к железнодорожному вокзалу – он был обстрелян. Международные специалисты, которые приехали на место трагедии, голову не могли высунуть… Нужно же, в конце концов, призвать и киевские власти к соблюдению элементарных норм порядочности…»Путина волнуют геополитические и стратегические проблемы, которые напрямую «выходят», а они не могут не «выходить»(!) на Россию. И от ситуации с погибшим «Боингом» он сразу переходит к геополитическим вопросам: «…Если вернуться к сценариям подобного рода в целом, как я уже сказал, то это, безусловно, абсолютно неприемлемо и контрпродуктивно. Это разрушает современный миропорядок».Ещё раз – «это разрушает современный миропорядок».Ещё раз – «это разрушает современный миропорядок».Вы понимаете, о чем идет речь в эти четырех словах?!Так-то…Далее Президент, прекрасно зная о «трех верных союзниках» России – Армии, Флоте и РВСН, прямо заявил: «Безусловно, «в лоб» подобные методы в отношении России не пройдут…Но попытки «раскачать» общественно-политическую ситуацию, тем или иным способом ослабить Россию, ударить по уязвимым, проблемным местам, безусловно, предпринимаются и будут предприниматься с тем, прежде всего, чтобы сделать нас более податливыми при решении вопросов в интересах других государств на международной арене».Это – констатация.Далее – просто раскрытие механизмов подрывной работы против России. Понятно, что и заказчики, и авторы Президенту известны. Некоторые даже в лицо…Путин продолжает: «Будут использоваться так называемые механизмы в конкурентной борьбе на международной арене: это касается и экономической сферы, и политической.Для этого, в том числе:- задействуются возможности специальных служб;- используются современные информационные и коммуникационные технологии;- каналы зависимых, «карманных» неправительственных организаций;- механизмы так называемой мягкой силы».В этих словах – обзор «изготовленной к бою пехоты».А дальше – про идеологию: «Всё это, видимо, в некоторых странах понимается как демократия».Это же надо так на Западе испоганить понятие «демократия», что теперь его можно воспринимать именно в таком варианте! Мы не раз писали о том, что «демократия – это экономическое понятие», отражающее только и единственно систему власти частных собственников.И вот на грани обрушения этой системы в связи с нависающим над миром финансовым крахом Путин назвал вещи своими именами: «демократия» в понимании «некоторых стран» - не есть Истинное Народовластие!Впрочем, это уже тема грядущих лет…А сегодня Путин озабоченно говорит о вызовах, которые бросает умирающая система Запада нам – России: «Мы должны адекватно реагировать на эти вызовы... Решать проблемы, которые содержат потенциальные риски для единства нашей страны и общества…»И Президент предлагает программу – да-да, программу – встречных, ответных мер на эти вызовы. Похоже, что это и обсудили за закрытыми дверями Совета Безопасности России после того, как пресса покинула зал.Ведь в заключение своей речи Путин говорил именно об этом – о задачах России в новой, складывающейся, в том числе, и у наших границ, ситуации, имеющий все признаки, как и было сказано в начале выступления, «внешних и внутренних угроз»:«…Хотел бы обратить внимание на несколько приоритетных задач.Первое – это последовательная работа по укреплению межнационального согласия…Вторая важная задача – это защита Конституционного строя. На всей территории России должно быть обеспечено верховенство Конституции, единство экономического и правового пространства. Определенные Конституцией федеральные стандарты незыблемы, и никто не вправе нарушать закон и попирать права граждан…Третье ключевое направление – устойчивое и сбалансированное экономическое и социальное развитие. При этом принципиально важно учитывать территориальный, региональный фактор. О чём идёт речь: нам нужно обеспечить опережающее развитие стратегически важных регионов, в том числе на Дальнем Востоке и на других территориях…Четвёртое. Важнейшим гарантом суверенитета и территориальной целостности России остаются наши Вооружённые Силы».Итак, если спрессовать эти четыре задачи в одну формулу, то получается следующее: «Безопасное развитие России и всех населяющих её народов под сенью Закона и под защитой Вооруженных Сил».Но, защита, как учат стратеги, не должна быть пассивной. Поэтому заключительная часть выступления Президента в присутствии прессы звучала весьма недвусмысленно:«Мы будем адекватно и соразмерно реагировать на приближение военной инфраструктуры НАТО к нашим границам.Не оставим без внимания развёртывание глобальной противоракетной обороны и наращивание запасов стратегического неядерного высокоточного оружия.Нам часто говорят, что система ПРО – это оборонительная система. Ничего подобного – это наступательная система, это - часть наступательной оборонной системы Соединённых Штатов, вынесенная на периферию.Что бы ни говорили наши зарубежные коллеги, мы хорошо видим, что происходит на деле.Фактически, группировки войск НАТО на территории восточноевропейских государств демонстративно усиливаются, в том числе, в акваториях Чёрного и Балтийского морей. Растёт масштаб и интенсивность оперативной и боевой подготовки.В этой связи необходимо полностью и в срок реализовывать все запланированные меры по укреплению обороноспособности страны, в том числе, разумеется, в Крыму и Севастополе, где нам фактически приходится заново воссоздавать военную инфраструктуру». «Жаркое лето»-2014… Сезон отпусков переносится на… какой год?